Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

Сара Барнард

Прекрасные сломанные вещи

© П. Денисова, перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Посвящается Лоре, лучшей в мире для меня.
А если лишь одно смогуСказать тебе, любя:Скажу, что мир бы опустелМгновенно без тебя.Эрин Хэнсон


До

Часть I

1

Я подумала: вот оно, начало моего романа.

Наконец-то.

На вид он был моим ровесником – а может, слегка постарше. Спрыгнув со скейтборда прямо у меня перед носом, он окинул меня быстрым оценивающим взглядом и тут же широко улыбнулся. Явно заигрывает. Его друг был посимпатичнее, но явно не собирался со мной заигрывать. Он закатил глаза к небу.

– Э-э-эй, – протянул первый.

Да, вот прямо так: «Ээээй».

– Привет, – сказала я, беззвучно молясь, чтобы мой автобус не приехал до того, как мы договорим.

Я попыталась небрежно откинуть волосы, что с моим кустом вместо прически дается мне нелегко. Потом задрала подбородок. Сестра как-то сказала мне, что это придает уверенности.

– Какой у тебя вкус?

– Что?

Он показал на стакан у меня в руке. Молочный коктейль.

– А, это, – тупо промямлила я. – Тоблерон.

Я успела сделать всего несколько глотков: люблю, чтобы он подтаял, а потом уже пью как полагается. Стакан оттягивал мне руку.

– Круто.

Он смотрел на меня все с той же широкой улыбкой.

– Я такой еще не пробовал. Можно глоток?

Протягивая ему стакан, я думала: ему нравятся молочные коктейли. И мне тоже! ВОТ ОНО. Это НАЧАЛО.

А потом я увидела перед собой его спину: они с другом убегали прочь, оставляя за собой лишь раскаты смеха. Отбежав на несколько метров, парень развернулся и торжествующе взмахнул моим стаканом.

– Спасибо, милая! – проорал он, не догадываясь, что ему не хватает ни возраста, ни манер, чтобы обращаться к девушкам «милая».

А может, ему было все равно.

Я осталась стоять с пустыми руками. Все на остановке смотрели на меня: кое-кто пытался сдержать ухмылку, другим явно было за меня неловко.

Я, избегая взглядов, небрежным жестом поправила лямку рюкзака. Может, просто кинуться под автобус и дело с концом?

Три дня назад мне стукнуло шестнадцать. Я самая старшая среди моих подруг, а все потому, что у меня день рождения в начале сентября. Родители сняли целый зал в ресторане ради праздника.

«Можешь пригласить мальчиков!» – сказала мне мама. В ее голосе слышался энтузиазм, которого я сама не испытывала. Не то чтобы мне не хотелось приглашать мальчиков (очень даже хотелось). Просто я ходила в школу с раздельным обучением и знакомых парней поэтому могла пересчитать по пальцам одной руки. Рози, моя лучшая подруга, училась в обычной школе, но, несмотря на все ее старания, равенства мальчиков и девочек у меня на вечеринке достичь не получилось. Большую часть вечера я провела, поедая торт и болтая с подругами. А будь я нормальной шестнадцатилетней девушкой, бессовестно флиртовала бы и плясала с теми, кого Рози называет «потенциальными». Нет, я не жалуюсь: праздник получился нормальным, но ничего особенного.

Я рассказываю тут про день рождения для того, чтобы мой идиотизм с коктейлем стал немного понятнее. Мне было шестнадцать, и я искренне верила, что в моей жизни вот-вот случится романтическая история. Сверхъестественных страстей я не ждала (да и с чего бы), но хотя бы что-то, о чем можно было бы поговорить с подругами. Кто-нибудь, с кем подержаться за руки и все в таком духе. Эта милая встреча на остановке была так похожа на начало романа! Вместо этого я так и осталась стоять с пустыми руками, а мальчишки так и остались мальчишками. Через пару минут подъехал автобус; я взобралась на верхнюю платформу и скрылась в толпе. Глядя вдаль, я стала мысленно составлять список. До следующего дня рождения мне предстоит сделать следующее:

1. У меня будет бойфренд. Самый настоящий.

2. Я потеряю девственность.

3. Со мной случится Значимое Жизненное Событие.

В том году мне удалось достичь одной из этих целей – и совсем не той, о которой я думала.

– И что, он просто забрал твой коктейль? – недоверчиво спросила Рози.

Было почти девять вечера, и она позвонила мне, чтобы по традиции потрепаться перед началом школьного года.

– Ага. Прямо из рук вырвал.

– Просто взял и выхватил?

– Хмм… Угу.

Тишина. Из трубки заструился смех Рози. Она была единственным человеком, помимо моих бабушек и дедушек, с которым я говорила по городскому телефону.

– Боже, Кэдди, и ты отдала ему стакан?

– Не то чтобы по своей воле.

Я уже жалела, что рассказала об инциденте. Но я так привыкла делиться с Рози всем на свете. Было совершенно невозможно сдержаться!

– Эх, жаль, меня там не было.

– Мне тоже жаль. Ты бы его догнала.

Мы с Рози провели весь день вместе: еще одна традиция перед началом школы. И коктейли мы тоже купили вместе – как раз перед тем, как разойтись в разные стороны. Она бы точно погналась за тем парнем. Когда нам было по четыре года – мы тогда только-только начали ходить на ненавистный балет, где и познакомились, – мальчик постарше забрал у меня бантик. Да, я была из тех девочек, которые носят бантики. Рози сразу рванула за негодником, забрала бант и наступила мальчишке на ногу. С тех пор наша дружба развивалась по похожему сценарию.

– А ты почему за ним не побежала?

– Ну, я удивилась!

– А казалось бы, после стольких лет в школе для девочек ты должна была научиться нападать на тех, кто тебя задирает!

Голос Рози звучал весело; она явно меня поддразнивала.

– Может, в выпускном классе научусь.

– Может. А в частных школах вообще кого-нибудь травят?

– Да.

Рози и так прекрасно знала, что травят. Именно ей я плакалась несколько месяцев в восьмом классе, когда стала жертвой одноклассниц. Да уж, у нас в старшей школе для девочек имени Эстер Херринг девочки гнобили друг друга только так.

– А, да, извини. Я имела в виду мальчишескую травлю. Такого-то у вас в Эстер не бывает. Их я тебе поставляю самолично.

Я еще пару минут послушала, как она дразнит меня насчет юных воришек. Когда мы распрощались, я пошла наверх в спальню. В гостиной мама смотрела телевизор, стоя перед гладильной доской.

– Я погладила твою форму, – позвала она меня. – Зайдешь возьмешь?

Я нехотя поволочила ноги в гостиную. Форма свисала с ручки шкафа: идеально разглаженные складки на юбке, сияющий чистотой блейзер. Я все лето старательно избегала даже смотреть на форму. Теперь ее зеленый цвет показался мне совсем уж ядовитым.

– Свежеотглаженное, – с радостной гордостью объявила мама.

Она была ужасно счастлива, что я хожу в Эстер. Узнав, что меня приняли, она аж расплакалась. Вернее, мы обе расплакались, но я ревела совсем не от счастья.

– Спасибо.

Я сняла со шкафа вешалку.

– Ну что, предвкушаешь завтрашний день?

Мама улыбалась. Интересно, она правда не понимает или притворяется?

– Да не то чтобы.

Я сказала это шутливо, иначе мне было бы не избежать длинной речи о том, что я должна благодарить судьбу за такие возможности.

– Это будет важный год, – сказала мама.

Утюг громко хлюпнул и зашипел. Мама приподняла его над доской. Я внезапно заметила, что она гладит отцовские брюки.

– Ага… – протянула я, пятясь к двери.

– Прекрасный год! – жизнерадостно продолжила мама, даже не глядя в мою сторону. – Я это ясно вижу. Может, тебя сделают старостой.

Это вряд ли. Хорошего поведения и хороших оценок было недостаточно, чтобы в школе Эстер тебя заметили. В моем классе было два кандидата на должность старосты: Таниша, которая в девятом классе организовала общество феминисток и мечтала стать премьер-министром, и Вайолет, которая возглавляла клуб дебатов и успешно протолкнула поправку в школьный кодекс. Согласно этой поправке, наша школа обязалась закупаться только у поставщиков, соблюдающих Трудовой кодекс.

Школа Эстер была создана для учениц вроде Таниши и Вайолет. Хорошая успеваемость? Подумаешь! Этого тут ждали ото всех. Важно было, чтобы вы еще и пестовали свои таланты.

– Ну, может, – сказала я. – Только не огорчайся, если меня не выберут, ладно?

– Я огорчусь, но только из-за того, что они лишат себя такой восхитительной старосты, – ответила мама, словно это как-то меняло ситуацию.

Отлично, подумала я. Только этих переживаний мне и не хватало.

– Надеюсь, в этом году ты сосредоточишься на своих целях, – сказала мама.

Я продолжала отступление под ее пристальным взглядом. Маму хлебом не корми, только дай поговорить о жизненных целях.

Мне припомнился список, который я составила в автобусе. Бойфренд. Девственность. Значимое Жизненное Событие.

– Да, так и сделаю, – сказала я. – Так сосредоточусь, прямо вообще. Спокойной ночи.

У меня есть теория насчет Значимых Жизненных Событий: они случаются со всеми, но с некоторыми чаще, чем с другими. Чем у вас больше таких событий, тем вы интереснее как человек, тем больше историй можете рассказать. Ну, в этом духе. Со мной пока не случилось ни одного.

Я не жалуюсь, но до шестнадцати лет моя жизнь протекала ровно, спокойно. Мои родители все еще женаты; мы с лучшей подругой дружим уже больше десяти лет. Я никогда ничем серьезно не болела, никто из моих близких не умер. Я не выигрывала ни в каких соревнованиях, не получала награды за таланты (да и талантов у меня нет), у меня в принципе нет достижений, помимо школьных оценок.

Однако я не раз становилась свидетельницей таких событий в жизни других. У Рози значимых событий целых два, и оба плохие.

Когда ей было два с половиной года, отец бросил их с мамой, и они его больше не видели. Когда ей было одиннадцать, Тэнси, ее новорожденная сестричка, умерла от синдрома внезапной детской смерти. У моей собственной сестры Тэрин, когда ей было восемнадцать, нашли биполярное расстройство. Мне тогда было десять, и я помню, как то время ознаменовалось чередой грозовых туч в нашем доме и бесконечными серьезными разговорами. Я оказалась в центре последних двух событий и увидела, как они изменили жизни моих двух самых любимых людей.

Рози с Тэрин обе думали, что моя теория о значимых жизненных событиях – полная чушь.

– Не мечтай о несчастьях, – говорила Тэрин. – И проблемах с душевным здоровьем тоже.

Она не поняла, когда я попыталась объяснить ей, что значимым событиям не обязательно быть плохими.

– Ну, а например? – спросила она.

– Ну, например, выйти замуж…

Она в ужасе распахнула глаза, и я быстро добавила:

– Нет, конечно, не сейчас!

– Боже, Кэдди, я надеюсь, ты не думаешь, что замужество – это лучшее, что может случиться с девушкой.

Рози вообще не придала моим словам значения.

– Кэдс, это просто всякое говно, которое случается в жизни. От него я не стала интереснее, чем ты.

Но ведь стала на самом-то деле! Я сама могла рассказать только одну интересную историю: она была о том, как я родилась. Однако, помимо самого факта рождения, меня она почти не касалась. Мои родители в то время уехали путешествовать по Хэмпширу. Они думали, что до моего рождения еще несколько недель. И вот когда они застряли в пробке в маленькой деревушке под названием Кэднем, у мамы начались схватки. Она родила меня прямо на обочине, и роды у нее приняла медсестра, которая тоже стояла в пробке неподалеку от машины родителей.

Конечно, история и правда впечатляющая. Я рассказывала ее столько раз («Кэдди? Какое необычное/странное/забавное имя! Это сокращенная форма?»), что уже знала, какое выражение лица увижу в ответ и какие шутки услышу. «Хорошо, что они не ехали через Кройдон/Хоршэм/Слоу! Ха-ха!» Но все равно эта история мне не принадлежала. Я ее не помнила, и на мою жизнь она никак не повлияла.

Это было значимое жизненное событие моих родителей, а не мое.

Если меня просили рассказать что-то интересное про мою нынешнюю жизнь, мне было нечего ответить.

Конечно, я не старалась накликать беду. Я знала, что после боли остается печаль, а не забавные истории. Однако все в моей жизни было таким обыденным, таким безнадежно нормальным, даже банальным. Мне просто хотелось, чтобы произошло что-нибудь важное. А потом – так медленно, что я не сразу заметила, – оно произошло.

2





Рози, 9:07

Внимание всем постам! У нас новенькая.

Кэдди, 10:32

??

10:34

У нас новенькая!

10:39

Правда? Запрашиваю подробности.

10:44

Зовут Сьюзан. Вроде очень ок. Потом напишу, сейчас алгебра.

13:19

Переехала из Рединга. У нас с ней одинаковая программа. Очень смешная.

13:20

Она сама смешная, а не программа.

13:28

Круто. А в остальном как дела?

13:33

Да все так же. Устроим вечером сеанс языкочеса? х

13:35

Конечно. х







8:33

Еду в автобусе. Вспомнила, что забыла почистить зубы.

8:37

Чудно!

10:38

Угадай, кого не выбрали старостой!

10:40

Тебя?

10:42

Да.

10:43

ЙЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕС! *флажки, фейерверки*

10:44

Твоя поддержка так много для меня значит.

13:01

Ты всегда будешь СУПЕРСТАРОСТОЙ для меня, детка!

13:05

Эм, спасибо?

13:06

Ты поняла шутку?

13:09

Ага!

13:11

АХХХАХАХАХ. Сьюзан говорит, что зря я насмехаюсь. Вдруг ты и правда хотела стать старостой.

13:29

Ты ей рассказала?

13:33

Ага! Я сказала ей, что ты сто пудов не хотела быть старостой, и я смеюсь по-дружески.

13:35

Сз говорит, что все лучшие люди не старосты.

13:40

Кэдс?

13:46

Я точно не хотела быть старостой. А мама хотела.

13:48

: (

13:49

Мы вместе не будем старостами. х х







13:19

Никки признала крутость Сьюзан. Попыталась переманить ее за свой стол в обед.

13:25

Успешно?

13:27

Не. Сьюзан сказала, ей и со мной хорошо. Никки сказала, но ты ведь уже заметила, что она лузерша. И Сз такая чего, и Ники говорит: Я СЕРЬЕЗНО. Я ТЕБЯ СПАСАЮ от нее.

13:28

Ну и сучка!!!! Ты норм?

13:29

Не. Рыдаю в туалете.

13:30

Хочешь, позвоню?

13:31

Неа.

13:31

Пожалуйста, позвони.







9:01

Что ты ела на завтрак?

9:02

Мм, хлопья.

9:03

Мама пожарила мне оладьи. Я ВЫИГРАЛА!

13:12

Мысль. Давай я приведу Сьюзан, когда приду к тебе после школы? Тогда вы познакомитесь!

13:42

Да, конечно.

13:43

Шикарно! Тебе она понравится. Она клевая. Мы после школы сразу к тебе, будем около четырех.

13:58

До встречи. х

15:33

ВЫХОДНЫЕ!!!

3

Я собиралась прийти домой раньше Рози со Сьюзан: я всегда старалась сократить до минимума количество времени, когда Рози видит меня в школьной форме. Ей-то повезло: у них форма была самой обычной. Черные юбки, белые блузки, черные кофты. Она всегда смеялась в голос, когда видела меня в моем школьном наряде.

И, разумеется, как только я вставила ключ в замок, у меня за спиной раздались шаги. Рози впечаталась спиной в еще закрытую дверь и уставилась на меня.

– Привет!!! – расплывшись в улыбке, проорала она.

Я невольно расхохоталась.

– Привет!

Я повернула ключ и открыла дверь.

– Может, постоите снаружи, пока я переоденусь?

– Не-а!

Рози протиснулась мимо меня и загородила проход.

– Слишком поздно. Мы тебя уже увидели.

Она махнула рукой мне за спину.

– Сюзи, я ведь говорила, что это самая зеленая зелень в мире?

Я обернулась к новенькой. Та стояла, лучась улыбкой. Когда наши глаза встретились, она засияла еще ярче.

– Привет!

В ней было какое-то врожденное дружелюбие: голос энергичный, лицо открытое.

– Я Сьюзан.

– Разумеется, ты Сьюзан. Кем тебе еще быть!

Закатив глаза, Рози развернулась и направилась внутрь, оставив нас вдвоем на пороге.

– Привет!

Моя попытка скопировать дружелюбный тон Сьюзан с треском провалилась.

– Эм. Думаю, ты в курсе, что меня зовут Кэдди.

Она кивнула.

– У тебя очень милый дом.

– Спасибо.

Не знаю, за что я ее поблагодарила: никакого отношения к постройке нашего дома я не имела.

Я шагнула внутрь, и она последовала за мной и отошла слегка в сторону, чтобы я смогла закрыть дверь.

Рози появилась в дверях кухни с тремя красными банками.

– Ты же пьешь колу? – спросила она Сьюзан, размахивая банкой.

Сьюзан кинула на меня быстрый взгляд, словно пытаясь понять, нужно ли ей спрашивать моего разрешения.

– Не обращай на нее внимания. – Я взяла себе одну из банок и пошла по лестнице наверх. – Она считает, что это наш с ней общий дом.

– По сути, так и есть.

Голос у Рози звучал куда веселее, чем обычно после первой недели в школе. В прошлом году к этому времени она уже рухнула на диван у меня в гостиной и отказывалась шевелиться.

Оказавшись у меня в комнате, Рози почему-то вытащила из угла кресло-мешок и угнездилась в нем вместо того, чтобы разместиться на своем привычном месте: на кровати рядом со мной. Сьюзан присоединилась к ней. Она быстро оглядела мою комнату. Я увидела, как ее взгляд остановился на потрепанном постере на стене: это был старый диснеевский мультфильм «Спасатели». Этот плакат подарила мне Тэрин; шутка, понятная нам двоим. По лицу Сьюзан пробежала озадаченная улыбка.

Я попыталась украдкой разглядеть ее, эту захватчицу внимания моей лучшей подруги. По описаниям Рози мне она представлялась совсем другой.

Возможно, это случилось потому, что ни в одном из своих длинных монологов – а в последние несколько дней она трепалась дай бог каждому – Рози не упомянула одну примечательную деталь. Сьюзан была сногсшибательной красоткой.

Не просто хорошенькой или милой – или как там еще называют обычных девушек. Нет, Сьюзан была потрясающе красивой. И дело не только в светлых волосах (кстати, очень естественного оттенка, не то что у меня… Может, она даже натуральная блондинка?). И не в синих глазах. И не в том, что она была стройна, как фотомодель. Красота была во всем: как Сьюзан была накрашена, как она себя вела. Я мучительно осознавала, что мои волосы в беспорядке, что я сутулюсь… а тут еще и эта пародия на школьную форму. Рози говорила, что Сьюзан уверена в себе. А какой же ей еще быть, с такой-то внешностью!

– И как тебе Брайтон?

Я решила начать с самого очевидного вопроса. Друзья друзей ведь так себя и ведут, правда?

– Мне тут очень нравится, – улыбнулась мне Сьюзан. – Я как раз говорила Роз, как вам повезло, что вы тут выросли.

«Роз». Я прикусила щеку изнутри, чтобы не состроить гримасу.

– Я сказала ей, что обаяние Брайтона сильно преувеличено, – прокомментировала Рози.

– Но у вас есть пляж! – со смехом отозвалась Сьюзан.

– Галечный!

– Да, бывают места и похуже, – сказала я. – А ты из Рединга?

Сьюзан сделала неопределенный жест.

– Ну, вроде того. Жила там с восьми лет… – Угадав, что я спрошу дальше, она добавила: – Родилась я в Манчестере.

Так вот откуда у нее этот акцент.

– А сюда почему переехала? – спросила я. – По работе?

Она недоуменно нахмурила лоб.

– В смысле, кто-то из твоих родителей нашел тут работу? Что-то в этом духе? – пояснила я.

– А…

Было видно, что ей отчего-то неловко.

– Я живу с тетей.

– А-а-а… – протянула я, не зная, что сказать дальше.

Один взгляд на невозмутимое лицо Рози дал мне понять, что для нее это не новость.

Снова тишина. Я все ждала, что Сьюзан продолжит свой рассказ, но она молчала. Рози явно наслаждалась тем, как мы неловко ищем тему для разговора. Вопросительно приподняв брови, она посмотрела на меня. По ее лицу блуждала тень ухмылки.

– А кем работает твоя тетя? – спросила я наконец.

– Она шеф-повар, – просияла Сьюзан. – У нее свое кафе на Квинс-роуд. «Маддлс», как-то так…

– А, да. Знаю его.

Как-то мы проходили мимо него с родителями, и мама сказала, что «Маддлс» – крайне нелепое название для кафе. Папа был в приподнятом настроении; он сказал, что звучит даже мило. Но заходить мы не стали.

– А твои родители чем занимаются? – спросила Сьюзан.

– Папа у меня доктор, – сказала я. – Работает в больнице. А мама – специалист по связям с общественностью в «Самаритянах»[1].

Ее брови взлетели вверх. Люди всегда удивляются, когда я говорю, где работают мои родители. Видимо, со словами «больница» и «самаритяне» есть устойчивые ассоциации… вроде «святые люди», «герои», «бессребреники» и «о, если бы все в мире были такими же».

Реальность же несколько отличалась от представлений: рассеянный папа, который почти не бывает дома, и уставшая от жизни, циничная мама. Судя по всему, они были прекрасными специалистами. Но это не делало их прекрасными людьми.

– И какой он доктор? – спросила Сьюзан.

Такие вопросы задают люди, когда не знают, что еще сказать, или просто хотят проявить вежливость.