А значит, он не включал телефон почти два месяца.

– Какого хрена? – раздался голос за моей спиной.

Я резко обернулась: на пороге комнаты стоял Алед. На нем были белая футболка с грустным компьютером и рваные голубые джинсы. За то время, что мы не виделись, волосы у Аледа отросли ниже плеч и приобрели невнятный серо-зеленый оттенок. Такое бывает, когда постоянно красишься в разные цвета, а потом забрасываешь это дело. В руке он держал зубную щетку и пасту.

Но прежде всего мне бросилось в глаза, как сильно он похудел с нашей последней встречи. Щеки пропали, под глазами залегли круги, а футболка болталась на нем, как мешок.

Алед смотрел на меня, раскрыв рот от изумления. Он хотел еще что-то сказать, но вместо этого сорвался с места – и убежал.

Слушай

Я кинулась за ним, мы вместе выскочили из здания, но потом я потеряла его из виду. Было темно и холодно, Алед наверняка мгновенно заледенел в своей тонкой футболке и дырявых джинсах. Я вытащила из кармана телефон, но Алед не ответил – и я вспомнила, что его мобильный все еще лежит на столе в комнате, там же, где и последние несколько недель.

Я не представляла, что делать. Ждать его в надежде, что он вернется? А вдруг он натворит глупостей и навредит себе? Алед явно был не в ладах с головой.

Я покосилась на двери колледжа. Нет, я не могу бросить его одного.



Я направилась к центру кампуса. На площади толпились студенты в свитерах и пальто. Они смеялись, болтали и явно наслаждались жизнью. Я сразу заметила Аледа – он ярко выделялся на их фоне.

Едва завидев меня, он снова бросился наутек.

Но почему? Неужели так сильно не хотел со мной общаться?

Я последовала за ним вниз по лестнице, метнулась за угол и пробежала по мосту – как раз вовремя, чтобы заметить, как он сворачивает в переулок. Я наконец поняла, куда он бежит.

Алед решил спрятаться от меня в ночном клубе.

Из приоткрытой двери рвалась музыка. Очереди не было, но я видела, что внутри яблоку негде упасть.

– Все в порядке? – спросил меня охранник с сильным ньюкаслским акцентом. – Документы есть?

– Э-э… – замялась я. Поскольку я не водила машину, прав у меня не было, а взять с собой паспорт я не подумала. – Нет, просто…

– В таком случае я не могу тебя пропустить.

Я скривилась. Ссориться с лысым уроженцем Ньюкасла ростом под два метра явно было не лучшей идеей. Но, кажется, у меня не было выбора.

– Пожалуйста, мой друг только что забежал внутрь. Он сейчас не в лучшей форме, мне всего лишь нужно с ним поговорить. Клянусь, я только найду его – и сразу уйду.

Охранник посмотрел на меня с сочувствием, потом покосился на часы и вздохнул.

– Ладно, заходи. Сейчас всего десять.

Я выдохнула торопливое «спасибо» и прошмыгнула в дверь.

По сравнению с этим местом «Джонни Ричардз» был заведением высшего класса. Я чувствовала, как подошвы прилипают к грязному полу, на стенах блестели капли конденсата, разглядеть что-то в мигающем свете не представлялось возможным. От грохота старых попсовых мелодий у меня заболели уши. Я проталкивалась сквозь толпу студентов, прыгавших в такт. Странно, но почти все они были одеты в простые футболки и джинсы – не чета разодетым старшеклассникам у нас в городе. Я искала Аледа, не обращая внимания на недовольные взгляды и возгласы, потом поднялась на второй этаж, чтобы продолжить поиски уже там, и наконец…

Вот он. Стоит, привалившись к стене. Волосы в сиянии цветных огней кажутся ярко-зелеными. И, к счастью, смотрит в другую сторону.

Я схватила его за локоть прежде, чем он успел меня заметить. От неожиданности Алед подскочил так, что я почувствовала под пальцами движение костей.

– АЛЕД! – заорала я, хотя особого смысла в этом не было – я даже сама себя не слышала. От грохота музыки содрогались стены, пол, моя кожа и кровь.

Алед вытаращился на меня так, словно впервые в жизни встретил человеческое существо. Под глазами у него залегли фиолетовые круги. Голову он не мыл как минимум несколько дней. От вспышек света кожа его становилась то синей, то красной, то розовой, то оранжевой…

– Что ты делаешь? – прокричала я, но он снова меня не услышал. Я раздраженно замотала головой. – Музыка слишком громкая!

Алед открыл рот и что-то ответил. Я не смогла разобрать ни звука, хотя очень старалась, а по губам читать не умела. Тогда Алед замолчал, привалился обратно к стене и застыл.

– Я так по тебе скучала, – сказала я единственное, что пришло мне в голову. Видимо, Алед, в отличие от меня, умел читать по губам, потому что глаза его наполнились слезами, и он ответил:

– Я тоже скучал.

Никогда в жизни я так не хотела услышать его голос. Не зная, что еще сделать, я обняла Аледа, положила голову ему на плечо и замерла вот так. Сначала он стоял неподвижно – но хотя бы вырваться не пытался. Потом медленно поднял руки, обнял меня за плечи и ткнулся лбом мне в волосы. Еще через минуту я почувствовала, как он дрожит. И вскоре поймала себя на том, что тоже плачу.

Впервые в жизни все было настолько настоящим. Я не пыталась быть кем-то, не пыталась что-то из себя изображать.

Я волновалась за него. А он беспокоился обо мне.

И больше ничего.

Никто

Мы вернулись на площадь, не сказав друг другу ни слова. Только держались за руки – чувствовали, что это правильно. Также молча сели на каменную скамейку. Через несколько минут я сообразила, что именно здесь Аледа застигли врасплох осенью, чтобы потом выложить фото на тамблере.

Терпеть не могу, когда меня начинают жалеть, если я в плохом настроении. И пусть у Аледа явно были проблемы посерьезнее, я решила применить другой подход.

– Дерьмовый выдался месяц? – спросила я. Мы все еще держались за руки.

Алед слегка сощурился, будто хотел улыбнуться. Но не улыбнулся, а только кивнул.

– Ты скажи, если кто тебя достает, я его отметелю. Гарантия сто процентов!

Тут Алед не выдержал и улыбнулся.

– Ты даже муху отметелить не сможешь.

От звука его голоса – здесь, рядом, в реальном мире – я едва снова не расплакалась. Торопливо сморгнув набежавшие слезы, я ответила:

– Пожалуй, ты прав. Мухи слишком быстрые. А я, увы, нет.

Алед рассмеялся. Настоящее чудо.

– Так в чем проблема? – спросила я с интонацией опытного врача (во всяком случае, мне хотелось в это верить).

Алед побарабанил пальцами по моей руке.

– Да просто… все навалилось.

Я терпеливо ждала продолжения.

– Я ненавижу университет, – наконец сказал он.

– Да?

– Да. – Его глаза снова наполнились слезами. – Ненавижу. Я здесь с ума схожу.

На щеке Аледа блеснула влажная дорожка, и я крепче сжала его ладонь.

– Тогда почему не уйдешь? – шепотом спросила я.

– Я не могу вернуться домой. Там еще хуже. Так что… Похоже, мне некуда идти, – хрипло проговорил он. – И никто мне не поможет.

– Но я же здесь. Я тебе помогу.

У Аледа вырвался горький смешок. Он ничего не ответил.

– Почему ты перестал разговаривать со мной и с Дэниелом? – спросила я, потому что до сих пор не понимала.

– Я… – начал Алед и запнулся. Голос подвел его. – Я боялся.

– Боялся чего?

– Я привык прятаться от трудностей, – признался он, а потом вдруг рассмеялся, но не весело, а как-то зло. – Даже если мне нужно просто поговорить с кем-нибудь, я буду избегать этого человека, словно тогда проблема решится сама собой.

– То есть ты нас…

– Мне была невыносима сама мысль о том, что вы двое… Ну, не знаю, отвернетесь от меня. И я подумал, что лучше первым перестану с вами общаться.

– Но зачем нам от тебя отворачиваться?

Алед вытер глаза свободной рукой.

– Ладно… Мы с Дэном часто ссорились. Он не верил, когда я говорил, что он мне нравится. Думал, что я ему вру или, того хуже, притворяюсь, потому что мне его жалко и мы дружим уже много лет. – Алед заметил выражение моего лица и вздохнул. – Я так понимаю, ты тоже так думаешь.

– Дэниел был очень убедителен…

Алед застонал.

– Как это глупо! Только потому, что я не кричу о своих чувствах на каждом углу…

– Но если ты не будешь с ним общаться, проблему это не решит, – резонно заметила я.

– Я знаю, – покачал головой Алед. – Но мне страшно. Я боюсь, что Дэниел порвет со мной, потому что не верит в мои чувства. Я избегал его с конца весны, потому что я… Потому что я идиот. А теперь, когда мы так отдалились, мне уже и не верится, что мы сможем быть вместе.

Я участливо сжала его руку.

– А на мои сообщения почему не отвечал?

– Я пытался! – воскликнул он, глядя мне в глаза. – Честное слово. У меня скопилась куча черновиков, но я так и не решился их отправить. Думал, что из-за них ты меня возненавидишь. Со временем становилось только хуже, и я все больше убеждал себя, что ты уже меня ненавидишь и навсегда вычеркнешь из своей жизни, если я что-нибудь отвечу. – Он сморгнул набежавшие слезы. – И я решил, что лучше буду молчать. Тогда сохранится хотя бы призрачная надежда на что-то хорошее… раз уж «Города Юниверс» у меня больше нет.

– Я тебя не ненавижу, – твердо сказала я. – Скорее наоборот.

Алед шмыгнул носом.

– Прости. Знаю, я вел себя глупо. Если бы я не молчал, всего этого можно было бы избежать.

Вот уж точно, подумала я, но вслух сказала:

– Ничего. Я все понимаю.

Иногда ты не можешь поделиться своими мыслями и чувствами. Иногда это слишком тяжело.

– А почему ты закончил «Город Юниверс»?

– Мама звонила всякий раз, когда я выкладывал новый эпизод, и требовала, чтобы я прекратил этим заниматься. Угрожала, что перестанет высылать мне деньги или свяжется с руководством университета. Я старался не обращать внимания, но дошло до того, что я уже боялся работать над подкастом. У меня закончились идеи, и я едва его не возненавидел. – Лицо Аледа сморщилось, слезы закапали на футболку. – Я знал, что она все разрушит. Знала, что отнимет последнее, что было мне дорого, и просто-напросто растопчет.

Я отпустила его руку и крепко обняла.

Мы помолчали немного, и пусть проблемы никуда не делись, здорово, что Алед хоть раз решился сказать, что чувствует и думает на самом деле.

– Мы хотим, чтобы у тебя всё наладилось. – Я чуть отстранилась и внимательно на него посмотрела.

– Мы – в смысле, ты и Дэниел?

Я покачала головой.

– Кэрис здесь.

Алед застыл.

– Кэрис? – прошептал он так, словно не произносил это имя много лет.

– Да. – Я тоже перешла на шепот. – Она приехала, чтобы повидаться с тобой.

Слезы полились из глаз Аледа, словно я повернула кран. Он плакал, а мне почему-то хотелось смеяться, пусть это и выглядело жестоко. Но я была странным образом счастлива. Я снова обняла Аледа, потому как не знала, что сказать, и поняла, что он тоже смеется.

Нам хотелось в это верить

Кэрис, Дэниел и Рейн терпеливо ждали нас в фойе. Когда мы вошли, Алед увидел Кэрис – и застыл. Она поднялась навстречу брату, их взгляды встретились. Раньше они были похожи – голубые глаза, светлые волосы, – но за два года сходство стерлось. Кэрис вытянулась, подростковая угловатость осталась в прошлом, ее заменили четкие линии и чистые цвета. Алед рядом с ней выглядел тщедушным, колючим и взъерошенным; на лице прыщи, одежда измята, волосы переливаются оттенками серого, зеленого и фиолетового.

Я отошла в сторону, чтобы не мешать им. Когда Кэрис потянулась обнять брата, до меня долетел шепот: «Прости, что бросила тебя с ней одного».

Дэниел с Рейн без стеснения наблюдали за происходящим, не вставая с кресел. Я видела, что Дэниел слегка шокирован тем, как изменился Алед, а у Рейн было такое выражение лица, будто она смотрела в кино трогательную семейную драму. Я положила руки им на головы и аккуратно заставила отвернуться.

– Как он? – шепотом спросила Дэниел, когда я села рядом.

Врать было бессмысленно.

– Ужасно, – честно ответила я. – Но он хотя бы жив.

Я сказала это полушутливым тоном, но Дэниел кивнул со всей серьезностью.

Мы сделали это.

Мы нашли его – и помогли. Мы успели его спасти. Во всяком случае, нам хотелось в это верить.

Так мы думали, пока дверь не распахнулась и в фойе не ворвалась пухлая женщина с короткой стрижкой и шопером на плече.

В следующую секунду я уже стояла на ногах. Кэрис быстро потянула Аледа к нам – подальше от входа. На его лице мелькнуло удивление.

А потом он услышал:

– Алли, дорогой!

В одиночку

Теперь вскочили все. Мне почему-то пришло в голову словосочетание «занять оборону». Сейчас оно было как нельзя к месту.

Кэрол удивленно моргнула.

– Кэрис. А ты, позволь спросить, что здесь делаешь?

– Приехала к Аледу.

– Не знала, что тебя волнует судьба твоей семьи.

– Меня волнует судьба брата, – процедила Кэрис сквозь стиснутые зубы.

Кэрол вскинула бровь.

– Что ж, я тебя поняла. Но я приехала не к тебе и от встречи с тобой не испытываю ни малейшего удовольствия. Я приехала поговорить с моим настоящим ребенком.

– Не думаю, что у тебя есть на это право, – ледяным тоном ответила Кэрис, и все в фойе беззвучно ахнули.

– Что, прости? – Кэрол повысила голос. – А у тебя, значит, есть право указывать, могу я общаться с сыном или нет?

Кэрис едко рассмеялась.

– Уж поверь, есть, особенно если ты обращаешься с ним как с чертовой марионеткой.

– Да как ты смеешь?..

– Как я смею? Как ты смеешь! Ты убила его собаку, Кэрол! Алед любил Брайана, мы с ним выросли вместе…

– Эта собака влачила жалкое существование, она всегда была обузой.

– Дай я с ней поговорю, – вмешался Алед, изумив всех, хотя голос его до сих пор был едва ли громче шепота. Он освободился от хватки Кэрис и шагнул к матери. – Не волнуйся, мы просто поговорим.

– Ты не обязан проходить через это в одиночку, – сказала Кэрис, но с места не сдвинулась.

– Нет, я должен, – ответил Алед и вышел на улицу вместе с Кэрол.



Мы прождали десять минут. Потом еще десять. Рейн то и дело подбегала к двери – проверяла, там ли они. Студенты, спускавшиеся в фойе, поглядывали на нас с любопытством.

Кэрис что-то тихо втолковывала Дэниелу, который по привычке нервно притопывал ногой. Я ерзала в кресле, пытаясь представить, зачем Кэрол внезапно явилась в университет.

– С ним же все будет в порядке? – спросила Рейн, в шестой раз плюхаясь в кресло рядом со мной.

– Не знаю, – честно ответила я. Судьба Аледа напрямую зависела от решений, которые он примет сегодня вечером. – Но откуда она узнала, что мы здесь? – Мне как-то слабо верилось, что Кэрол случайно оказалась в университете в тот же день, когда мы проехали через полстраны, чтобы найти Аледа.

– Видела, как мы уезжали, – резко объяснила Кэрис. – Наблюдала за нами в окно.

– Но как она поняла, что мы едем в университет? – спросила Рейн.

Кэрис горько рассмеялась.

– Сестра Аледа, не появлявшаяся дома несколько лет, садится в машину с его лучшей подругой, перед этим забросив туда пару сумок с едой. Догадаться несложно.

Рейн собиралась сказать еще что-то, но мы услышали, как хлопает дверца машины. Выскочив на крыльцо, Рейн завопила: «НЕТ!» Когда мы выбежали вслед за ней, такси, в которое сели Алед с матерью, уже уехало.

Университет

– Я думал, что хуже быть не может. А оказалось – еще как может, – мрачно проговорил Дэниел.

Мы стояли посреди дороги, беспомощно глядя вслед удаляющемуся такси.

– Скорее всего, они едут на вокзал. Она хочет увезти его домой, – сказала Кэрис.

– Но мы, разумеется, не позволим этому случиться. – Я сама удивилась металлу в своем голосе.

Рейн уже направлялась к крошке-«форду», припаркованному на двойной желтой линии перед колледжем.

– Все в машину! – скомандовала она. А когда ей показалось, что мы двигаемся недостаточно быстро, гаркнула: – В МАШИНУ, ЧТОБ ВАС!



Едва мы сели, маленький «форд» сорвался с места. Наплевав на ограничения скорости и крики Дэниела «Помедленнее, ты всех угробишь!», Рейн довезла нас до вокзала за три минуты. Высыпав из машины, мы кинулись к табло с расписанием и выяснили, что поезд до Лондона отправляется с первой платформы через три минуты. Мы молча бросились туда и увидели Аледа: он стоял с мамой возле скамейки. Подойти ближе мы не могли, мешали турникеты, поэтому я громко позвала его. Алед обернулся и широко распахнул глаза, словно ему не верилось, что мы в самом деле здесь.

– Не уезжай с ней! – закричала я. Фонари заливали перрон золотисто-оранжевым светом. – Пожалуйста, Алед!

Он шагнул было к нам, но мать вцепилась в его руку, и Алед остановился. Он хотел что-то сказать, но только беззвучно шевелил губами.

– Мы поможем тебе! – Я сама не понимала, что говорю, сердце в груди колотилось так отчаянно, что заглушало все мысли. Я знала только, что, если Алед сядет в поезд, скорее всего, мы больше никогда его не увидим. – Пожалуйста, ты не обязан с ней ехать!

Кэрол сердито цыкнула и отвернулась. Вся ее фигура выражала негодование. Но Алед продолжал смотреть. Поезд подползал к станции.

– У меня нет выбора, – сказал Алед так, что я едва его расслышала. Поезд натужно заскрипел, останавливаясь. – Я не могу здесь остаться, и мне некуда идти…

– Ты можешь пожить у меня!

– Или у меня! – закричала Кэрис. – В Лондоне!

– Ты не должен был сюда приезжать! – не унималась я. – Это она заставила тебя пойти в университет!

Кэрол потянула Аледа к дверям поезда. Он медленно, словно во сне, последовал за ней, не отрывая глаз от меня.

– Ты принял неверное решение. Думал, что должен пойти в университет, даже если не хочешь. Или думал, что хочешь учиться, хотя на самом деле – нет… Нам внушили, что других вариантов нет. – Я навалилась на турникет всем телом, словно надеялась, что он поддастся. – Но это не так! Я понимаю! Кажется, я совершила ту же ошибку… Или еще не успела ее совершить, но собиралась. Но я все исправлю…

Алед шагнул в тамбур, но остался в дверях, так что я по-прежнему его видела.

– Пожалуйста, Алед, не надо… – Я бешено трясла головой, по щекам текли слезы. Я снова плакала, но на этот раз – от страха.

Кто-то ткнул меня в бок. Обернувшись, я обнаружила, что Рейн сцепила пальцы в замок и присела рядом со мной. Я поняла, что она задумала.

– Давай, пока контролер не видит, – подмигнула она.

Я поставила ногу на импровизированную «ступеньку», и Рейн практически перекинула меня через турникет. Сзади раздался возмущенный вопль контролера, но я уже бежала к дверям поезда. Мать попыталась увести Аледа в вагон, но он не двигался. Я остановилась и протянула ему руку.

– Пожалуйста, не уезжай с ней. Ты не в ловушке, выход есть. – Я слышала, как мой голос отчаянно дрожит.

– А если нет? – прошептал Алед. – Если я не смогу найти работу… и не найду жилье…

– Значит, будешь жить со мной. Будем посменно работать на почте, а по выходным – записывать «Город Юниверс». По-моему, отличный план.

Алед сморгнул набежавшие слезы.

– Я… – Он опустил глаза и принялся разглядывать какую-то точку на земле. Хотя он ничего не говорил, я чувствовала, что именно сейчас он принимает решение…

– Алед! – раздался голос Кэрол, резкий, требовательный. И он стал последней каплей. Алед вывернулся из ее хватки и взял меня за руку.

– Слава богу, – пробормотала я и впервые за вечер заметила, что на ногах у него лаймовые кеды с фиолетовыми шнурками.

В этих кедах он и сошел на перрон.

5. Весенний семестр

с)

Город Юниверс

Возвращаться домой было уже поздно, так что мы остались ночевать в колледже. У Аледа нашлось запасное одеяло, которые мы расстелили на полу. Я думала, мы не уснем, но Рейн, заявившая, что «целую вечность не ходила в гости с ночевкой», отключилась через десять минут. Кэрис вскоре последовала ее примеру, укрывшись своей кожаной курткой.

Дэниел, переодевшийся в пижамные шорты и футболку Аледа, продержался еще пятнадцать минут. Ему пришлось частично заползти под стол – в комнате просто не было места для пяти человек. В итоге не спали только мы с Аледом: забрались к нему на кровать и болтали вполголоса.

– А что ты имела в виду, когда говорила, что тоже едва не совершила ошибку? – шепотом спросил Алед. – Неужели ты?.. И что теперь собираешься делать?

– Понимаешь, я внезапно поняла, что английская литература не так уж мне интересна. И я не хочу изучать ее в университете.

Вид у Аледа сделался крайне изумленный.

– Не хочешь?

– Я не уверена, что вообще хочу поступать в университет.

– Но… Ты же так старалась, столько работала ради этого.

– Только потому, что думала, будто иначе нельзя, – объяснила я. – Ну и потому, что у меня хорошо получалось. К тому же я вбила себе в голову, что это единственный способ чего-то добиться в жизни. Но… я ошибалась.

Я помолчала, подбирая слова.

– Мне нравилось помогать тебе с «Городом Юниверс». Я ни разу не чувствовала такого вдохновения, когда сидела над уроками.

Алед бросил на меня вопросительный взгляд.

– Когда мы работали над подкастом, я была собой, никем не притворялась. И… эта версия меня совсем не в восторге от перспективы корпеть над книжками еще три года лишь потому, что так делают остальные, а в школе мне много лет твердили, что это единственный путь. Эта версия меня не хочет всю жизнь протирать штаны в офисе ради денег. Эта версия меня хочет заниматься тем, что мне нравится.

Алед коротко рассмеялся.

– И чем же тебе нравится заниматься?

Я пожала плечами и улыбнулась.

– Если честно, я еще не знаю. Возможно, мне потребуется чуть больше времени, чтобы определиться и принять решение, о котором я не пожалею.

– В отличие от меня, – сказал Алед с улыбкой.

– Ну да, – кивнула я, и мы рассмеялись. – Я ведь могу делать что пожелаю. Даже пирсинг носа.

Мы снова прыснули со смеху.

– А как насчет рисования? – вдруг спросил Алед.

– М-м?

– Тебе же нравится рисовать. И у тебя здорово получается. Ты можешь поступить в художественный колледж.

Я задумалась над его словами. Серьезно задумалась. Мне ведь не в первый раз предлагали заняться искусством. И я не сомневалась, что мне понравится.

В тот момент художественный колледж показался блестящей идеей.



Остаток ночи я проспала. Только раз проснулась от того, что Алед с Дэниелом едва слышно перешептывались. Алед по-прежнему сидел на кровати, а Дэниел, насколько я поняла, лежал на полу. Я торопливо зажмурилась, пока никто не заметил, что я не сплю, и не подумал, что я подслушиваю.

– Постой, я что-то не понимаю, – сказал Дэниел. – Я думал, так называют тех, кто вообще не занимается сексом.

– Иногда так и есть, – ответил Алед. Голос его звучал чуть нервно. – Но асексуальность означает, что человек ни к кому не испытывает сексуального влечения.

– А. Тогда понял.

– И бывают люди частично асексуальные. В том смысле, что их в сексуальном плане привлекают только те, кого они очень хорошо знают. Те, с кем у них глубокая эмоциональная связь.

– Ага. И это ты.

– Да.

– А я тебя привлекаю, потому что ты хорошо меня знаешь.

– Да.

– И поэтому ты больше ни в кого не влюблялся.

– Ага. – Алед помолчал. – Некоторые используют термин «демисексуальность», но я считаю, без разницы, как это называть.

– Демисексуальность? – хохотнул Дэниел. – Я и слова-то такого не знаю.

– В общем, неважно, как это называется, – повторил Алед. – Я пытаюсь объяснить, что на самом деле мне нравится… чувствовать. Чувства для меня на первом месте.

– Все хорошо. Просто сложновато. – Послышалось шуршание: видимо, Дэниел устраивался поудобнее. – А где ты обо всем этом узнал?

– В интернете.

– Надо было мне рассказать.

– Я боялся, ты решишь, что это глупо…

– Кто я такой, чтобы осуждать чью-то сексуальность? Я же стопроцентный гей.

Они тихо рассмеялись. Потом Алед сказал:

– Мне просто нужно, чтобы ты понял, почему я не хочу совершать каминг-аут. Причина не в том, что ты мне не нравишься…

– Да-да, я понял.

– Раньше я боялся… Просто не знал, как объяснить это все, как сделать так, чтобы ты мне поверил. И постепенно начал тебя избегать… А ты решил, что не нравишься мне… И я испугался, что ты порвешь со мной, как только я открою рот. Прости, я ужасно с тобой обошелся.

– О да, ты вел себя как самый настоящий засранец. – Я по голосу догадалась, что Дэниел улыбается. Они с Аледом снова приглушенно рассмеялись. – Но все в порядке. Мне тоже жаль, что так получилось.

Алед опустил руку с кровати. Наверное, чтобы найти в темноте ладонь Дэниела.

– Значит, мы можем вернуться к тому, что было? – прошептал Алед. – И снова быть вместе?

Дэниел ответил не сразу.

– Да, можем, – наконец сказал он.



Утром мы с Аледом первым делом отправились в ближайший магазин, чтобы купить всем зубные щетки – Кэрис заявила, что не выйдет из комнаты, пока не почистит зубы. Алед в задумчивости остановился перед полкой с красками для волос, и я предложила покрасить его, когда мы вернемся.

Помыв голову, он сел на стул, а я вооружилась ножницами, которые мы прикупили на обратном пути.

– Фрэнсис… – Судя по голосу, Алед уже сомневался, что это была удачная идея. – Если ты плохо меня пострижешь, я сбегу в Уэльс и буду жить там, пока волосы не отрастут.

– Без паники! – Я воинственно щелкнула лезвиями. – Я кое-что понимаю в красоте. В конце концов, у меня пятерка за экзамен по искусству.

Рейн, сидевшая на кровати Аледа, прыснула со смеху.

– Что-то не припомню, чтобы ты сдавала экзамен по парикмахерскому мастерству.

Я развернулась и ткнула в нее ножницами.

– Только потому, что мне не предложили!

Я постригла Аледа всего на пару сантиметров – волосы так и остались ниже ушей, но к ним вернулся объем, – и даже попыталась сделать «лесенку», чтобы он перестал быть похож на средневекового сквайра. Вышло, на мой взгляд, неплохо, да и Алед сказал, что получилось куда лучше, чем в салонах, куда он обычно ходил.

Потом мы целую вечность осветляли его, и в результате волосы приобрели желто-оранжевый оттенок, который я нашла совершенно уморительным и сделала кучу фоток. Затем Алед показал мне гифку с певцом из незнакомой мне группы – отросшие чуть ниже подбородка пряди у него были приглушенно-розового цвета. Когда мы закончили, я поняла, что именно так Алед описывал волосы Радио в «Городе Юниверс».



Крошка-«форд» сломался через пять минут после того, как мы отъехали от колледжа.

Кое-как вырулив на обочину, Рейн несколько секунд просидела неподвижно, а потом проговорила подчеркнуто вежливо:

– Это что, шутка?

– Что нужно делать, когда ломаешься далеко от дома? – спросила я.

– Может, позвонить в страховую? – предложил Дэниел.

– Понятия не имею, – призналась Рейн. – Со мной такое в первый раз.

Мы вылезли из машины.

– Так куда звонить? – Я повернулась к Кэрис.

– Не смотри на меня. Да, я сама плачу налоги, но в машинах не разбираюсь. Я живу в Лондоне.

Ни у Дэниела, ни у Аледа тоже не было прав, поэтому мы просто в замешательстве стояли рядом с машиной. Наконец Кэрис вздохнула и достала телефон.

– Сейчас загуглю. Подождите минуту.

– Мне нужно домой, – озабоченно произнес Дэниел. – Я уже пропустил три урока химии, и нагнать будет очень сложно.

– Мы всегда можем доехать на поезде, – напомнила я.

– Билет до Кента стоит девяносто фунтов. Я проверял.

– Я заплачу, – сказал Алед. Все удивленно посмотрели на него. – Я в последнее время почти ничего не тратил, а пару недель назад мне выплатили стипендию.

– Это все замечательно, но с машиной-то что делать будем? – Рейн драматично распростерлась по капоту и погладила его рукой. – Я не могу бросить ее здесь.

– К тому же в ней все вещи Аледа, – напомнил Дэниел.

Кэрис тяжело вздохнула.

– Поступим так: я останусь с Рейн, и мы вместе разберемся с машиной. А вы трое езжайте на поезде.

– Уверена? – спросила я.

– Да. – Кэрис улыбнулась. – Я все равно хотела с ней поговорить. – Она кивнула на Рейн, которая продолжала ворковать над «фордом».

– О чем?

– Об альтернативах университету – для людей, которые не сильны в математике. – Кэрис пожала плечами. – Почему-то в школе об этом не считают нужным рассказывать.



Хотя Дэниел и собирался по пути домой повторять химию, он заснул, едва поезд тронулся. Мы с Аледом сидели друг напротив друга, разделенные столом, и в конце концов заговорили о «Городе Юниверс».

– Я не хочу, чтобы он заканчивался, – сказала я.

Алед вздохнул.

– Я тоже.

– Мне кажется, тебе стоит снова его запустить.

– Ну… Я бы с радостью.

– Так что тебе мешает?

Алед неопределенно пожал плечами, а потом мы сами не заметили, как начали обсуждать новый эпизод. Он начинался с драматичного возвращения Тулуз, которая исчезла, пройдя через Ворота Мертвеца. Потом переключились на второстепенные линии сюжета: Темно-синюю башню, Февральскую Пятницу и сам Город Юниверс. Мы нашептывали друг другу строчки сценария, и Алед торопливо вбивал их в телефон. В результате мы разбудили Дэниела, который выразительно закатил глаза, когда понял, чем мы занимаемся, но потом улыбнулся. Уснуть он больше не смог, так что был вынужден слушать нас.