– Это конец, – повторил Алед. Он будто не слышал меня, и глаза его подернулись дымкой. – Мне пора домой.
Он развернулся и, ссутулившись, побрел прочь. Дэниел поспешил за ним, а я осталась, так и не узнав, поверил мне Алед или нет.
В интернете врать проще
В интернете врать проще.
touloser
Послушайте, ребята… Алед Ласт – не Создатель. Да, мы дружим в реальной жизни, но это ничего не значит. Мы с Создателем общаемся только в сети. И повторяю еще раз – нет, я не Февральская Пятница.
Прекратите преследовать Аледа, прекратите выкладывать его фотографии. И прекратите заваливать Создателя сообщениями об Аледе, серьезно, вы его достали. Алед – мой хороший друг, и он не заслуживает такого отношения.
Спасибо и пока.
#как меня достали эти слухи #не могли бы вы все уже успокоиться #мне жаль что вы выяснили кто я #город юниверс #жители города юниверс #радио молчание #тулуз
Не знаю, почему я не сказала то же самое Джесс – и не написала другим. Но сейчас меня буквально завалили сообщениями: все утверждали, что я лгу.
Неизвестный отправитель:
лол мы знаем что ты врешь
Неизвестный отправитель:
Зачем вообще было это писать??
Неизвестный отправитель:
Значит, ТЕПЕРЬ ты решила, что умеешь врать
Я понятия не имела, с чего они взяли, что я вру, пока не отправила Аледу ссылку на пост. Он ответил через секунду.
Алед Ласт
дело дрянь они знают что это я
Фрэнсис Жанвье
Но откуда??? У них нет доказательств!
Тогда он прислал мне ссылку на другой пост в тамблере.
Блог, посвященный анализу Города Юниверс
Алед Ласт = Создатель?
По тегу Города Юниверс сегодня было много разговоров о том, может ли парень по имени Алед Ласт из Кента, Англия, быть голосом Радио Молчания и Создателем подкаста. Я подумал, что сделаю всем одолжение, собрав в один пост доказательства, большинство из которых связаны с Фрэнсис Жанвье (ака touloser), и вы увидите, что мои выводы обоснованны.
• Люди, знакомые с Фрэнсис touloser (художницей, рисующей иллюстрации для ГЮ и озвучивающей героиню Тулуз), подтвердили, что этим летом она сблизилась с Аледом Ластом. Их не раз видели вместе в городе, где они живут, а на страничках в фейсбуке появлялись совместные фото. С этого и начались предположения по поводу Аледа Ласта.
• Когда Фрэнсис в реальной жизни напрямую спросили, является ли Алед Ласт Создателем, она несколько раз ответила «Мне запрещено говорить» [источник – очевидно, нам придется поверить этому человеку на слово]. Если Алед Ласт – не Создатель, что мешало Фрэнсис сказать об этом?
• Точно так же Фрэнсис уходила от ответа на вопросы про Аледа Ласта в тамблере и твиттере, хотя ей не раз писали об этом. Опять же: почему просто не сказать, что Алед Ласт – не Создатель?
• Разумеется, все это не доказывает обратное. Но в прошлом месяце мы получили убедительное подтверждение нашей гипотезы.
• В ночь, когда был выложен знаменитый эпизод «Школа призраков», в твиттере Фрэнсис появилась смазанная фотография лаймово-зеленых кед с подписью «Радио собственной персоной» (ссылка). Точно такие же кеды мы видим на ногах Аледа Ласта на многочисленных фотографиях в фейсбуке:
º[фото]
º[фото]
º[фото]
• Эта модель принадлежит к старой линейке классических Vans, которые не выпускают уже несколько лет [источник]. Анализ фотографий на странице Аледа в фейсбуке показывает, что он ходит в них последние три или четыре года. Лаймовые кеды Аледа Ласта – своего рода раритет, большинство людей давно бы отправили их на свалку, вместо того чтобы носить так долго.
• Также на нескольких скриншотах «призрачного» эпизода вы можете наблюдать человека с длинными светлыми волосами, который очень похож на Аледа:
º[фото]
º[скриншот]
º[скриншот]
Вы, конечно, можете остаться при своем мнении. Но я практически не сомневаюсь в том, что Алед Ласт – Создатель «Города Юниверс».
Под постом набралось уже десять тысяч комментариев.
Отвратительно. Люди, знавшие Аледа в реальной жизни, вытащили информацию с его личной страницы в фейсбуке. Подслушали наш разговор с Джесс и процитировали меня. Что это вообще такое? За кого они меня принимают? Я им что, знаменитость?
Но хуже всего было то, что они правы.
Алед Ласт – Создатель «Города Юниверс». Они нашли доказательства и сделали выводы.
И все это – целиком и полностью моя вина.
Фрэнсис Жанвье
Вот срань… Алед, мне очень жаль, ты не представляешь, как мне жаль
Алед Ласт
все нормально
Воронка времени
В шесть вечера я получила в фейсбуке сообщение от Рейн.
(18:01) Лорейн Сенгупта
Хей, так чем всё закончилось с Аледом?? Всё в порядке??
(18:03) Фрэнсис Жанвье
Все знают, что он создатель. Люди в тамблере докопались до правды:\\
(18:04) Лорейн Сенгупта
Он очень расстроился??
(18:04) Фрэнсис Жанвье
Да
(18:05) Лорейн Сенгупта
Но почему?? Он что, жалуется, что у него теперь куча фолловеров в интернете?
Так и хочется сказать: «осознай свои привилегии»…
(18:07) Фрэнсис Жанвье
Думаю, он действительно хотел сохранить все в тайне.
Если бы ты слушала подкаст, то знала бы, что для него это очень личное.
(18:09) Лорейн Сенгупта
Да, но в мире есть вещи и пострашнее, чем слава в интернете, лол.
Мне очень хотелось объяснить Рейн, что дело не в этом.
Как там сказал Алед? Что мама заставит его прекратить?
Вдруг он преувеличивает опасность? Или от Кэрол Ласт всего можно ожидать?
Но зачем бы ей так поступать?
(18:14) Лорейн Сенгупта
Лол, я вот еще чего не пойму: почему ты сходишь с ума из-за какого-то белого парня?
(18:07) Фрэнсис Жанвье
Ничего я не схожу с ума, ха-ха
Просто он мне очень нравится
(18:14) Лорейн Сенгупта
Типа ты хочешь с ним переспать?
(18:07) Фрэнсис Жанвье
НЕТ, омг
Разве парень не может просто нравиться, без всякого подтекста?
(18:14) Лорейн Сенгупта
Лол, да может, конечно!!! Я только хотела уточнить:D
А почему он тебе так нравится?
(18:18) Фрэнсис Жанвье
Наверное, рядом с ним я чувствую себя не такой чудачкой
(18:18) Лорейн Сенгупта
Но ведь он сам тот еще чудак!
(18:19) Фрэнсис Жанвье
Ну да, не без этого ха-ха
(18:20) Лорейн Сенгупта
Оу, как мило!
В любом случае, я считаю, что ты хорошая подруга, так что респект тебе.
Но все равно не понимаю, с чего Алед так расстроился… Глупо огорчаться из-за того, что ты теперь знаменитость.
И это я еще не говорю о том, что он один из первых учеников в своей школе!! В какой университет он поступил? Вроде как в тот, который в рейтинге всего на строчку ниже Оксбриджа. Так что да пошло оно все!!!
У Аледа нет права жаловаться. Его жизнь идеальна. Крутой университет, успешный канал на ютьюбе – и чего он расклеился? Только потому, что несколько ребят задали ему пару вопросов? В жизни ничего глупее не слышала. Я б убила за то, чтобы оказаться на его месте.
Я не знала, что ей ответить, и хотела, чтобы этот разговор закончился. Но еще больше я хотела взмыть в небо, запрыгнуть на борт какого-нибудь самолета и растаять за горизонтом.
(18:24) Лорейн Сенгупта
Да уж, дружок у тебя проблемный
(18:24) Фрэнсис Жанвье
Ха-ха, спорить не буду
(18:27) Лорейн Сенгупта
P. S. Ты идешь сегодня в спунс?
(18:29) Фрэнсис Жанвье
А что там?
(18:30) Лорейн Сенгупта
Собираются выпускники этого года. Последний вечер перед тем, как они разъедутся по университетам.
(18:32) Фрэнсис Жанвье
Но я почти никого из них не знаю.
А перспектива сидеть в углу в компании пачки чипсов не слишком воодушевляет.
(18:32) Лорейн Сенгупта
Ты знаешь меня!! А вдруг Алед придет??
(18:33) Фрэнсис Жанвье
Думаешь?
(18:33) Лорейн Сенгупта
Ну… все возможно… Но я точно там буду!!
Я не горела желанием идти в клуб. Мне куда больше хотелось остаться дома, заказать пиццу, посмотреть семь эпизодов «Парков и зон отдыха» и написать Аледу раз семьдесят, не меньше. Но отказываться было уже как-то неловко. А еще я боялась испортить отношения с Рейн. Я и без того чувствовала себя слабой, странной и одинокой идиоткой.
– Боже, Фрэнсис, твоя куртка!
В девять вечера Рейн ждала меня перед домом в своем фиолетовом «Форде К», который выглядел так, будто вот-вот испустит дух. Я вышла ей навстречу в черной джинсовой куртке с белой надписью «Сорванец» на рукавах. На мой взгляд, я смотрелась в ней восхитительно (нелепо). Обычно в компании друзей я старалась не выделяться, но в тот день у меня было отвратительное настроение и мне было наплевать на всех, кроме Аледа. А одежда – зеркало души.
– В смысле «боже, Фрэнсис, что ты на себя нацепила»? – уточнила я, забираясь на пассажирское сиденье. – Потому что это вполне закономерная реакция.
– Нет, просто я не ожидала увидеть тебя в чем-то… поп-панковом. Я-то готовилась сбивать с пути истинного приличную девочку-отличницу, но ты… Ты же не такая, верно?
Кажется, она говорила совершенно искренне.
– На самом деле вот она – настоящая я.
Рейн моргнула.
– Ты только что процитировала «Рок в летнем лагере»?
[17] Не слишком в духе панка!
– Я пойду своей дорогой.
– Так, а это вообще из «Классного мюзикла»…
Тем временем мы выехали из города. На Рейн были белые кроссовки на платформе, полосатые гольфы, серое платье-футболка и легкая куртка «Харрингтон». Она, как обычно, выглядела круто безо всяких усилий, словно сошла с обложки инди-журнала, который можно купить только онлайн.
– А ты ведь не хотела идти, – лукаво улыбнулась Рейн, ловко выкручивая руль. С машиной она управлялась на удивление хорошо.
– Разве я могла отказаться? – хмыкнула я, хотя сама мысль о том, чтобы поехать в «Спунс», заставляла меня нервно потеть. Подумать только, там будет куча народу из школы, а еще выпускники прошлого года, которых я едва знаю, и всякие неприятные парни… Я заранее представляла, как мне будет неловко. Нужно было не изменять своим правилам и надеть что-нибудь скучное! А ведь единственная причина, по которой я вышла из дома, – это возможность встретить Аледа и попросить у него прощения. Я безумно хотела помириться с ним до того, как он уедет в университет, заведет новых друзей и навсегда обо мне забудет…
– Вот именно, – кивнула Рейн и вырулила на шоссе. Затем она вытащила айпод из кармана и подключила к автомагнитоле. В колонках заиграли электронные басы и барабаны.
– Кто это? – поинтересовалась я.
– Мэдион
[18].
– Неплохо звучит.
– Лучшая музыка для поездок. А ты под какую катаешься?
– У меня даже машины нет. Слишком дорого, – посетовала я.
– Так найди работу, подруга, – воскликнула Рейн. – Я все лето пахала по сорок часов в неделю, чтобы купить это ведро с гайками. – Она ласково похлопала по рулю. – Мои родители – нищеброды, они бы мне машину никогда не подарили. А она мне нужна. Должна же я как-то выбираться из города.
– А где ты работала?
– В «Холлистере»
[19]. Они, конечно, те еще снобы, зато платят хорошо.
– Здорово.
Рейн прибавила звук.
– А этот парень, Мэдион, он мой ровесник. Наверное, мне поэтому так нравится его музыка. Или я просто вспоминаю, что ничего не достигла в жизни, когда слушаю его.
– Такое чувство, будто в космосе летишь, – заметила я, вслушиваясь в очередную композицию. – Или идешь по городу будущего, где все здания темно-синие, а ты – в серебряном костюме, и над головой пролетают космические шаттлы.
– Сразу видно настоящую фанатку «Города Юниверс», – покосилась на меня Рейн.
– Да уж, пока смерть не разлучит нас, – рассмеялась я.
– А я, кстати, прослушала несколько эпизодов. Из последних, в которых есть твоя героиня.
– Правда? И что думаешь?
– Очень круто. – Рейн замолчала, подбирая слова. – В этом… что-то есть. Понятно, что это не высокая литература, но персонажи, мир, язык – они завораживают. Так что мне понравилось.
– А ты шипперишь Радио и Тулуз? – За последний месяц в Сети появилось немало поклонников пейринга Радио / Тулуз, и я чувствовала себя не в своей тарелке, поскольку это были мы с Аледом, а большинство людей считали, что герои представляют нас в реальной жизни. Три человека из нашей школы спросили меня, встречаемся мы с Радио или нет. А ведь в отношениях Радио и Тулуз не было ни капли романтики.
Рейн ненадолго задумалась.
– Хм. Не знаю. Смысл ведь не в этом. Если они сойдутся, хорошо, но если нет – история хуже не станет. В «Городе Юниверс» романтика не главное.
– Я тоже так думаю.
Музыка вдруг стала громче. Рейн переключила передачу и перестроилась на внешнюю полосу.
– О, вот это мне нравится! – сказала я, стуча пальцем по дисплею магнитолы.
– Что? – переспросила Рейн. Из-за грохота басов она меня не расслышала.
Я в ответ только рассмеялась и покачала головой. Рейн озадаченно улыбнулась. Господи, я едва ее знала, но почему-то мне было с ней хорошо. Дорога стелилась под колеса серо-синей лентой, за окнами яркими вспышками мелькали фонари. Мы будто попали в воронку времени из сериала «Доктор Кто».
Рейн в самом деле была знакома почти со всеми, кто пришел в «Спунс», включая тех, кто выпустился из разных городских школ четыре месяца назад. Они собирались вместе в последний раз – чтобы на следующий день разъехаться по университетам и больше никогда друг с другом не разговаривать.
Выдержав пару неловких бесед, я поняла, что без алкоголя долго не протяну. Пришлось обратиться за помощью к Рейн – мне-то еще не исполнилось восемнадцать. Сама она пила воду, поскольку была за рулем. А потом она призналась, что давно уже бросила пить, потому что творила всякую дичь. Мне стало любопытно, какую именно, но спросить я не решилась. Я бы и сама прекрасно обошлась без алкоголя, но тогда разговоры с людьми, которых я едва знаю, не оставили бы от моей психики камня на камне.
В «Спунсе» яблоку негде было упасть. Я чувствовала, что паническая атака не за горами.
– Мы с девушкой в прошлом месяце собирались махнуть в Диснейленд, но потом решили, что лучше отложим деньги на университет, – доверительно сообщил мне какой-то парень, пока я переминалась с ноги на ногу в ожидании третьего коктейля. – Потому что стипендию мы не получили, а значит, придется на что-то жить, пока я не найду работу.
– Как это – не получили стипендию? Я думала, ее всем дают, – сказала я.
– Нет, всем дают кредит на образование. Но он не покрывает арендную плату, если, ты, конечно, не живешь в каких-нибудь трущобах. А стипендию получают только те, у кого мало денег, родители разведены и так далее.
– О-о, – протянула я, переваривая услышанное.
– Все думали, что староста школы для мальчиков поступит в Кембридж, – рассказывала одна девушка полчаса спустя, когда я пила уже четвертый коктейль, сидя за круглым столиком. Рейн в это время умудрялась одновременно общаться с четырьмя людьми. Девушка сокрушенно покачала головой. – Он с седьмого класса был лучшим учеником. И не прошел по баллам. Семь его одногодок прошли, а он нет. А ведь все столько лет твердили: «Ну он-то обязательно поступит!» Просто ужасно, что так вышло.
– И не говори, – поддакнула я.
– Честно слово, я понятия не имею, что я делаю, – встрял в наш разговор парень в джинсовке и футболке с символикой группы Joy Division. Он держался как-то странно, словно чего-то стеснялся. – Не знаю, как меня не отчислили на первом курсе, – я же ничего не учил! А теперь начинается второй, и я… Господи, что же я творю?.. – Он уставился на меня, и я обратила внимание, какой у него измученный вид. – Я бы хотел вернуться в прошлое и поступить иначе. Я бы хотел все изменить… Я совершил большую глупость… Большую глупость…
«Спунс», как обычно, незаметно сменился клубом «Джонни Ричардз». Не знаю, кто меня пропустил – я все документы оставила дома. Так или иначе, я оказалась внутри, у дальней барной стойки, с бокалом чего-то, со стороны напоминавшего воду. Но на вкус это была явно не вода.
Повертев головой, я обнаружила слева от себя девушку, которая в точности как я сидела, облокотившись на барную стойку, и равнодушно рассматривала толпу. Поймав мой взгляд, девушка обернулась, и я увидела, что она очень красива: большие глаза, пухлые губы и волосы – предел моих мечтаний. Темно-фиолетовые локоны с серовато-сиреневыми прядями падали на грудь. Я почему-то подумала об Аледе.
– Ты как? – спросила незнакомка.
– Нормально, – ответила я.
– Выглядишь какой-то потерянной.
– Да нет, мне просто скучно.
– Ха-ха, мне тоже.
Мы замолчали. Я покрутила в руках бокал.
– Ты учишься в Академии?
– Нет, я уже в университете. А до этого училась в школе, которая сгорела.
– Понятно.
Она отпила из бокала.
– Но мне там не нравится. Я, скорее всего, брошу.
– Не нравится где?
– В университете. Я на втором курсе, но… – Она не договорила. А я нахмурилась. Как кому-то может не нравиться в университете? – Ладно, я, наверное, домой.
– Ты здесь с друзьями? – спросила я.
– Да, но… Не знаю. Похоже, я не из тех, кто… Проехали.
– Не из тех, кто – что?
– Мне раньше нравилось тут тусоваться, но не думаю… – Она вдруг рассмеялась.
– Что?
– Моя подруга всегда говорила, что в конце концов это место мне надоест. Когда нам обеим было по восемнадцать и мы учились в выпускном классе, я часто звала ее сюда, а она вечно отбрыкивалась: «Да ну, не хочу, я возненавижу этот клуб, и ты его рано или поздно возненавидишь». Выходит, она была права. Теперь я ее понимаю. – Моя собеседница снова рассмеялась.
– А сейчас твоя подруга здесь?
Она задумчиво посмотрела на меня.
– Нет…
– Жаль. Кажется, она клевая.
Девушка зарылась пальцами в фиолетовые пряди. В мерцании клубных огней они смотрелись волшебно, делая ее похожей на сказочную фею.
– Да, она такая. – Теперь незнакомка глядела куда-то мимо меня. В полумраке мне было сложно прочесть выражение ее лица. – Поверить не могу, что все это время она была права, – вдруг повторила она, но я не поручусь, что в точности ее расслышала, так сильно гремела музыка. Я уже собиралась переспросить, но она вскинула брови, натянуто улыбнулась, бросила «Увидимся» и исчезла. Это была наша первая и последняя встреча.
Я задумалась: неужели мы с Аледом тоже разойдемся вот так, когда он уедет в университет? Неужели через год или два я буду сидеть в клубе с бокалом непонятно чего и скользить скучающим взглядом по незнакомым лицам, пропуская через себя вибрации оглушительных клубных ритмов?..
Я опрокинула в себя содержимое бокала и с громким стуком поставила его на стойку.
Прости
– Фрэнсис, Фрэнсис, Фрэнсис, Фрэнсис, Фрэнсис… – Рейн нашла меня на третьем этаже, где играл дабстеп-ремикс White Sky группы Vampire Weekend.
Я к тому времени была так пьяна, что в душе не чаяла, что творю. Просто творила всякое.
Рейн держала в руке пластиковый стаканчик с чем-то прозрачным. На секунду я поверила, что он полон водки. Видимо, это отразилось у меня на лице, потому что Рейн расхохоталась:
– Это вода! Я же за рулем!
Тем временем над нашими головами загремела песня Teenage Dirtbag.
Рейн вскинула руку к потолку.
– Подруга-а-а-а! Мы должны под это станцевать! – завопила она.
Я прыснула со смеху – от выпивки меня всегда пробивает на ха-ха – и позволила Рейн увести себя в потную толпу танцующих, где четверо парней сразу же попытались меня облапать. Один схватил меня за зад. Я оцепенела, не зная, как реагировать, но Рейн, заметив мое замешательство, вылила на него стакан воды и лишь отмахнулась, когда он возмущенно заорал. А потом мы с ней снова расхохотались. Я танцевала просто отвратительно, а вот Рейн – нет. Она потрясающе двигалась. И была очень красивой. В моем пьяном мозгу возникла мысль, уж не влюбилась ли я, но я быстро ее отогнала. Нет. Ни в кого я не влюбилась.
Алед то и дело попадался мне на глаза – и тут же исчезал, словно вдруг обрел способность телепортироваться. Он был волшебным во многих смыслах, но в него я тоже не была влюблена, хотя он отлично смотрелся в рубашке, и волосы у него очаровательно растрепались и блестели от пота. Потом я танцевала с Майей под какую-то психоделическую песню группы London Grammar, и Майя все повторяла: «Фрэнсис, ты сегодня сама на себя не похожа!» – а Алед болтал с кем-то в углу – ну разумеется, это был Дэниел. Мне отчаянно нужно было поговорить с Аледом, но я не хотела, чтобы он меня ненавидел, – и не представляла, как этого избежать.
Теперь, когда я знала, что Алед и Дэниел вместе, я начала замечать то, что раньше упускала из виду: как Дэниел смотрит на Аледа, пока тот говорит, как тянет его за руку – и Алед следует за ним, не задавая вопросов, как они склоняются друг к другу, словно собираются поцеловаться. Как я могла быть так слепа?
Майя и Джесс с Люком и Джамалем тоже напились и, не стесняясь, поливали грязью Рейн, пока мы танцевали. Говорили, что она шлюха, что рядом с ней они чувствуют себя не в своей тарелке. Потом Майя как-то странно на меня покосилась, и я поняла, что смотрю на них очень сердито.
Еще я не переставала думать о девушке с фиолетовыми волосами и о том, что она сказала. У меня в голове не укладывалось, что кому-то может не нравиться в университете. Прежде я не слышала, чтобы кто-нибудь открыто говорил об этом. Впрочем, я не сомневалась, что мне учеба в университете придется по вкусу. Поэтому ее слова не имели никакого значения. Я – Фрэнсис Жанвье, боевая зубрила. Я поступлю в Кембридж, найду хорошую работу, буду получать кучу денег и стану счастливой.
Так ведь? Университет, работа, деньги, счастье. Таков алгоритм. Все это знают. Я это знаю.
От подобных мыслей у меня разболелась голова. Или просто музыка была слишком громкой.
Алед с Дэниелом направились к лестнице, и я последовала за ними, не удосужившись предупредить Рейн. Ничего страшного: она чувствовала себя как рыба в воде и увлеченно болтала со всеми подряд. Я понятия не имела, что скажу Аледу, но знала, что должна что-нибудь сказать. Не могла я оставить все как есть, не могла снова остаться одна. Да, между нами всегда был Дэниел, и зря я возомнила, что стану Аледу лучшим другом, – у него уже был один. Но Алед оказался самым замечательным, самым чудесным человеком, которого я встречала в своей жизни, и я понимала, что второго шанса у меня не будет.
Я почти потеряла их в толпе, потому что все вокруг внезапно начали выглядеть одинаково: сплошные джинсы в обтяжку, короткие платья, стрижки и кеды на платформе, очки «Рэй Бен», бархатные резинки для волос и джинсовые куртки. Наконец я выскочила на площадку для курения и мгновенно покрылась мурашками. Что за лето такое? Хотя погодите, не лето – на дворе конец октября. Как это могло случиться? После оглушительной духоты клуба на улице было удивительно тихо, холодно и темно…
– Ой, – вскрикнул Алед, в которого я чуть не врезалась. Ни он, ни я не курили, но в «Джонни Ричардз» было так жарко, что я чуть не расплавилась. Впрочем, не то чтобы я возражала – это избавило бы меня от кучи проблем.
Алед стоял один, с бокалом в руке, одетый в одну из самых скучных рубашек с короткими рукавами, что водились в его гардеробе, и ничем не примечательные джинсы. А волосы… Он был сам на себя не похож. Мне мучительно захотелось его обнять, как будто это могло вернуть Аледа в нормальное состояние.
Все скамейки на площадке были заняты. Из приоткрытой двери клуба доносился ремикс песни Chocolate группы The 1975, и я с трудом удержалась от того, чтобы закатить глаза.
– Прости меня, – выпалила я, прекрасно понимая, как по-детски звучат эти слова. – Правда, Алед, я… Не могу выразить, как мне…
– Все в порядке, – сказал он с непроницаемым лицом. Алед лгал, и мы оба прекрасно это знали. – Я просто удивился. Все хорошо.
Но он не выглядел удивленным.
Он выглядел так, словно предпочел бы умереть.
– Ничего не в порядке. Ничего не хорошо. Ты не хотел раскрывать свою личность, а теперь всем известно, что ты – автор «Города Юниверс». И твоя мама… Ты же сам сказал, что она запретит тебе этим заниматься.
Алед стоял, скрестив ноги. Я невольно бросила взгляд на его обувь: лаймовым кедам дали отставку, им на смену пришли обычные белые, которых я раньше не видела.
Алед едва заметно качнул головой.
– Я одного не понимаю: почему ты не могла просто соврать? Почему не сказала «нет», когда они спрашивали, я это или не я?
– Я… – Правда была в том, что я тоже не знала. Я врала, сколько себя помнила. Вся моя школьная личность была построена на лжи. Хотя нет… Школьная Фрэнсис не была ложью, просто… – Мне жаль.
– Да-да, я знаю, – оборвал меня Алед. В прямом смысле оборвал.
А я всего лишь хотела, чтобы с ним все было в порядке. Чтобы у нас все было хорошо.
– Как ты? – робко спросила я.
Алед наконец посмотрел на меня.
– Все хорошо.
– Нет, – возразила я.
– Что?
– Как ты? – повторила я вопрос.
– Я же сказал: все хорошо! – Алед повысил голос, так что я едва не отшатнулась. – Господи боже, что сделано, то сделано. Уже ничего не исправить, поэтому прекрати нагнетать, и без того тошно!
– Но ведь для тебя это важно…
– Уже нет, – сказал он, и я почувствовала, будто рассыпаюсь на тысячи осколков, которые вот-вот подхватит и унесет ветер. – Глупо расстраиваться из-за такой ерунды.
– Но ты расстроен.
– Давай не будем об этом! – Алед почти кричал, словно был напуган.
– Ты мой самый близкий друг, – упрямо твердила я.
– Тебе больше заняться нечем? Других проблем нет?
– Нет. – У меня вырвался нервный смешок – предвестник слез. – Нет, у меня все в порядке, моя жизнь скучна и размеренна. Со мной никогда ничего не случается. Я получаю хорошие оценки, в семье все нормально. Мне не на что жаловаться. И что же, я не могу беспокоиться о моих друзьях?
– У меня все хорошо, – упрямо повторил Алед, но голос его предательски дрогнул.
– Хорошо! – сказала (или крикнула?) я. Возможно, я немного перебрала. – Хорошо, хорошо, хорошо, хорошо, хорошо. У всех всё хорошо.
Алед отступил на шаг. На лице у него промелькнуло такое выражение, будто мои слова его глубоко задели. Ну вот, я снова напортачила. И почему я такая идиотка?
– Что ты делаешь? – громко спросил он. – Чего ты ко мне прицепилась?
Меня как будто ударили ножом в сердце.
– Я… Я могу тебя выслушать! – пролепетала я.
– Не хочу я, чтобы ты меня слушала! Я не хочу ни о чем с тобой говорить! Задолбала!
Это был конец.
Он ничего мне не скажет.
Потому что не хочет.
– Я только одного не понимаю. Зачем ты это сделала? – спросил он, сжимая кулаки.
– Что я сделала?!
– Рассказала всем, что я Создатель!
Я отчаянно замотала головой.
– Клянусь, я никому не рассказывала…
– Ты лжешь!
– Но почему?..
Алед подошел совсем близко, вынуждая меня отступить. Кажется, он тоже выпил, но я сама была слишком пьяна, чтобы утверждать наверняка.
– Ты ведь просто использовала меня, чтобы завоевать популярность в интернете.
Я утратила дар речи.
– Так что прекрати делать вид, что волнуешься обо мне! – Вот теперь Алед кричал в полный голос. Люди начали оборачиваться. – Тебя заботит только «Город Юниверс»! Ты всего лишь очередная фанатка, решившая выставить меня на всеобщее обозрение – и забравшая единственное, что мне дорого! Я даже не знаю, какая ты на самом деле, – ты со всеми ведешь себя по-разному. Ты ведь изначально все спланировала и притворялась, что тебе нравится со мной общаться, а слава в интернете тебе безразлична…
– Что? – В ответ на его тираду я могла только ошалело моргать. – Нет! Это неправда!
– Да?! Тогда зачем ты за мной таскаешься?
– Прости. – Горло перехватило, и я сама едва себя услышала.
– Хватит извиняться! – взвился Алед. Лицо его исказилось, глаза блестели от слез. – Хватит врать! Ты опять оказалась в плену своих иллюзий, совсем как с Кэрис.
Я почувствовала, что меня сейчас стошнит.
– Я ведь всего лишь замена. Ты помешалась на Кэрис, а теперь переключилась на меня – и разрушила единственное, что мне дорого. Как разрушила жизнь Кэрис. В меня ты тоже влюбилась?
– Я не… – Губы не слушались. – Я не влюбилась в тебя…
– Тогда какого хрена ты каждый день торчишь у меня дома? – Алед будто произносил чужие слова. Он снова приблизился ко мне. Он был очень зол. – Просто признай это!
– Я не влюбилась в тебя! – просипела я, срываясь на писк. Голос мне окончательно отказал.
«Ты веришь мне? – думала я. – Хоть кто-нибудь мне верит?» Похоже, во всем мире только я себе верила.
– Тогда какого хрена?! – повторил Алед. – Зачем ты так со мной поступила?
Я все-таки не удержалась и расплакалась. По щекам покатились слезы.
– Я… Это вышло случайно…
Алед наконец отступил.
– Ты сама призналась, что Кэрис ушла из-за тебя.
Последнее слово прозвучало как выстрел. Я отшатнулась и разрыдалась в голос. Господи, как я ненавидела себя в тот миг.
– Прости, прости, прости, прости, прости… – только и могла бормотать я.
Прежде чем я поняла, что происходит, передо мной возник Дэниел. Он практически оттолкнул меня со словами: «Уходи, Фрэнсис, оставь его в покое». Потом откуда-то выскочила Рейн. Она заслонила меня от Дэниела и выкрикнула ему в лицо:
– Остынь, парень! Что ты ей сказал?
А потом они принялись орать друг на друга, но их слова доносились до меня, как сквозь толщу воды. Наконец Рейн рявкнула «Он не твоя собственность!» – и они оба куда-то пропали. Я не помню, как вышла из клуба, как села на бордюр, тщетно пытаясь унять слезы. Но они все катились и катились…
– Фрэнсис, господи… – подбежала ко мне Рейн.
– Прости, прости, прости, прости… – всхлипывала я.
– Ты не сделала ничего плохого!
– Сделала. Я снова все испортила.
– Ты ни в чем не виновата.
– Виновата. Во всем виновата я одна.
– Это неважно. Алед переживет, обещаю тебе.
– Нет… Все не так просто. Кэрис… Я виновата в том, что она ушла… И никто не знает, где она, а Алед остался дома со своей матерью. И это тоже моя вина…
Я пришла в себя на скамейке, где сидела, положив голову на плечо Рейн. Она включила музыку в телефоне, и казалось, что мелодия доносится прямо у нее из руки. Но динамик в мобильном был откровенно дерьмовым, и музыка мало походила на музыку, скорее, на сочащийся из автомагнитолы смутный радиошум. Парень пел «Я могу лечь внутри», и песня играла с темнотой неба, она играла со мной, все вокруг плыло, и я никак не могла вспомнить, что собиралась сказать.
3. Осенний семестр
b)
По пунктам
• Весь следующий день я писала Аледу эсэмэс. Отправляла ему сообщения в фейсбуке. Звонила ему. Бесполезно. Без четверти семь вечера я вышла из дома, полная решимости перейти дорогу и постучать в его дверь, но машины Кэрол Ласт нигде не было видно. И Алед тоже пропал.
• На выходных я отправила ему неприлично длинное извинение в фейсбуке. Оно выглядело жалким, когда я его писала, и еще более жалким – когда перечитывала. Пока я мучительно подбирала слова, я снова с кристальной ясностью поняла, что никак не могу исправить ситуацию – и что, кажется, потеряла единственного настоящего друга, который у меня был.
• В октябре я опустилась на эмоциональное дно – сама не думала, что на такое способна. Я плакала каждый день, по ночам не могла уснуть – и жутко на себя за это злилась. Я набрала пару кило, но они меня совершенно не беспокоили. Не сказать, чтобы я раньше была худой.
• Октябрь также выдался щедрым на домашние задания – они занимали все мои вечера. На искусстве нас завалили проектами и рефератами, и не проходило недели, чтобы мы не писали эссе по английскому. Книги, которые нужно было прочитать для подготовки к собеседованию в Кембридж, укоризненно взирали на меня с полки, а я никак не могла сосредоточиться. «Кентерберийские рассказы», «Сыновья и любовники», «По ком звонит колокол» – я буквально заставляла себя продираться сквозь текст. Ведь если я не попаду в Кембридж, зачем я столько лет пыталась быть не тем, кто я есть?..
• Как-то вечером я увидела в окно Аледа – он шел со станции с чемоданом в руке. Наверное, приехал домой на выходные. Я чуть не выскочила на улицу, но потом подумала: если бы он хотел со мной общаться, то ответил бы на мои сообщения. Интересно, как ему университет? Его отметили на нескольких фотографиях с другими первокурсниками в фейсбуке – они улыбались, пили и даже наряжались в карнавальные костюмы. Я не знала, радоваться или грустить, но при взгляде на эти снимки мне становилось тошно.
• Естественно, после всего случившегося я перестала быть голосом Тулуз в «Городе Юниверс». И рисовать тоже перестала. Алед переиграл сюжет так, что Тулуз внезапно изгнали из города. Было горько, словно изгнали меня.
• Подписчики на тамблере спрашивали, почему это случилось. Я отвечала, что история Тулуз завершена.
• Еще они спрашивали, почему мои рисунки больше не появляются в подкасте – и почему я ничего не публикую у себя на странице. Я написала, что много стрессую из-за школы и мне нужна передышка.