С профессией советского шпиона не так-то легко распрощаться. Стать членом клуба ГРУ было трудно, но еще труднее было из него выйти. Как правило, офицеры разведки оставляли службу из-за преклонного возраста, опалы или смерти. Двадцать лет назад Зорге мрачно предостерегал Урсулу, что произойдет, если она попытается пойти на попятную. Она не раз рисковала ради Красной армии, но самым большим риском было решение ее покинуть.

Урсула знала, чего она хочет. “Я настаивала на своем”.

И Центр ее отпустил. Точно так же как она пережила чистки, Урсула сумела получить разрешение ГРУ покинуть его ряды так, как не дозволялось ни одному другому офицеру. Власть Сталина зиждилась на полном подчинении, но Урсула, как и во всем другом, была исключением из правил. Уход из разведки без упреков, карательных мер и сожалений свидетельствует о ее огромном авторитете.

Урсула получила место ответственной за пропаганду в пресс-бюро правительства Восточной Германии. Она писала ежедневные пресс-коммюнике и дважды в месяц редактировала “Бюллетень против американского империализма”. Ее руководителем был Герхарт Эйслер, блюститель идеологии, шпионивший за ней в начале ее вербовки в Шанхае и настаивавший, чтобы она носила шляпу.

Детям опять пришлось привыкать к совершенно новой жизни. Увлечение Нины британской королевской семьей прошло, и она вступила в Союз свободной немецкой молодежи. Питер быстро сменил свой деревенский английский на берлинский жаргон. Как только его нога восстановилась, Лен Бертон вылетел в Берлин – это случилось в июне 1950 года. Его взяли на работу в Восточногерманскую информационную службу. Через год, покинув Абердин, Миша, юный идеалист-социалист, также устроился в коммунистической Восточной Германии. Семья вновь воссоединилась.

Восточная Германия была полицейским государством, где слежка граждан друг за другом приветствовалась, поощрялась и становилась инструментом давления. Министерство государственной безопасности, или Штази, было одной из наиболее действенных и репрессивных сил тайной полиции с огромной сетью осведомителей. Здесь следили за всеми, и Урсула не была исключением.

В первых рапортах Штази на Урсулу ей давалась положительная оценка, отмечалось, что она “двадцать лет прожила за границей, выполняя конфиденциальную работу для партии”. Склад ее характера называли “скромным и самодостаточным… она открыта, честна и надежна”. Но, как и над всеми, вернувшимися с Запада, а особенно евреями и любыми лицами, задействованными в разведке, над ней нависло облако подозрений. “Все находившиеся в изгнании в капиталистической стране считались неблагонадежными”, – писала она. Штази требовались сведения о ее допросе сотрудниками МИ-5, о вербовке Александра Фута и, как ни странно, Мари Гинзберг, секретаря Лиги Наций в Женеве, которая помогла ей получить поддельный паспорт. Гинзберг подозревали в связях с “американско-сионистской шпионской организацией”. В Штази неодобрительно отмечали, что Урсула “родом из семьи с буржуазным прошлым”. Ее пригласили дать показания перед Центральной контрольной комиссией партии. В конфиденциальном донесении Штази сообщалось, что она слишком независима в суждениях: “Она до сих пор не преодолела свои мелкобуржуазные наклонности, в числе которых замечена индивидуалистическая позиция”. Урсула построила карьеру, уходя от слежки, и неустанное пристальное наблюдение со стороны государства выводило ее из себя. Она даже написала Эриху Мильке, наводившему ужас начальнику Штази, возмущаясь, что соседей расспрашивают о ее политической благонадежности. “В одном из домов в отсутствие родителей за оценкой моей благонадежности и моего поведения обратились к восемнадцатилетней девочке, – писала Урсула Мильке. – Скажите своим сотрудникам, чтобы они впредь воздерживались от подобного вынюхивания”. В ответ она получила извинения. Но слежка продолжилась.

В обстановке растущей антисемитской шпиономании в Восточной Германии британская разведка разглядела свой шанс. Если режим займется чисткой евреев-коммунистов, Урсула Бертон и Юрген Кучински попадут под удар. У МИ-5 появился план их вербовки или, по крайней мере, попытки переманить их на сторону Великобритании. 23 января 1953 года полковник Робертсон отправил в МИ-6 записку, предложив следующую сделку для Урсулы и Юргена: надежное укрытие в Британии и иммунитет от уголовного преследования в обмен на сотрудничество. “Эти люди могут владеть ценной информацией о российской разведке, и стоило бы приложить значительные усилия, чтобы попытаться заполучить их, а вместе с ними и их информацию… Мы осознаем, что, как бы ни были они взволнованы неопределенностью своего будущего в условиях коммунистического режима, опасения, связанные с законными и прочими карательными мерами со стороны британских властей в их отношении, существенно превосходят это беспокойство […] сделайте все возможное, чтобы дать им понять, что у них нет оснований опасаться на этот счет”. Неизвестно, было ли сделано это предложение и как на него отреагировали Урсула и Юрген, так как досье МИ-6 до сих пор закрыты.

В конце 1953 года Урсула получила официальный выговор за то, что забыла убрать в сейф конфиденциальные документы, оставив их на столе. Глубокая ирония заключалась в том, что человека, десятки лет скрывавшего тайны, способные перевернуть мир, обвиняли в “грубом должностном нарушении” за оставленное на видном месте безобидное пресс-коммюнике. Урсула уволилась, ненадолго устроилась в Министерство иностранных дел, а потом и вовсе рассталась с государственной службой.

Однако в ее жизни открылась новая, гораздо более удивительная глава. В 1956 году она профессионально занялась сочинительством – у нее был новый псевдоним, новое призвание и новая роль. Отныне она стала Рут Вернер, писательницей.

Урсула писала с самого детства, вкладывая в романтические приключенческие рассказы всю силу своего живого воображения. У разведчиков с писателями много общего: и те и другие создают воображаемый мир и пытаются вовлечь в него других. Некоторые величайшие писатели XX века тоже были разведчиками, в том числе Грэм Грин, Сомерсет Моэм, Ян Флеминг и Джон Ле Карре. Во многих отношениях жизнь Урсулы была вымыслом: миру она представлялась одним человеком, будучи на самом деле совершенно другим. Благодаря Рут Вернер она опять создала новый образ.

Урсула написала четырнадцать книг, преимущественно рассказов для детей и молодежи. Это была художественная литература, во многом автобиографическая, повествовавшая о событиях ее жизни, когда она была юной коммунисткой в Берлине, о ее любовных романах, о жизни в Китае и Швейцарии. Отчасти творчество было способом написать о своей подпольной жизни, минуя восточногерманских цензоров, но это была еще и внутренняя потребность. Сама она всегда считала себя главной героиней собственной насыщенной драмы, захватывающие сюжеты легко давались ей как в жизни, так и на бумаге. Урсула тщательно маскировала своих героев, но ее рассказы по сути были правдивым, прекрасно написанным и наблюдательным описанием жизни, полной приключений и происшествий. К тому же они прекрасно продавались, а некоторые даже стали бестселлерами. Вернер с небольшим преувеличением называли восточногерманской Энид Блайтон. Под наобум выбранным псевдонимом Рут Вернер Урсула прославилась куда больше, чем под собственным именем.

В 1956 году, спустя три года после смерти Сталина, диктатора осудил его преемник Никита Хрущев – так начала всплывать правда об ужасе сталинских чисток. Преступления Сталина и масштабы преступной бойни вызвали у Урсулы смятение и возмущение. “Я лишилась стольких друзей”, – писала она. Еще в 1937 году в Москве она знала об убийствах невинных мужчин и женщин, даже близких ее знакомых, но вслух не возмущалась. Это было бы равноценно самоубийству. Как и миллионы других, она делала вид, будто ничего не происходит, и продолжала заниматься своим делом. Урсулу терзала вина выжившего. “Почему я осталась невредима? Я не знаю, возможно, потому что выбор так называемых виновных был совершенно произволен”.

В тот год, когда Урсула сменила карьеру и имя, Рудольф Гамбургер наконец вышел из ГУЛАГа.

Десять лет Руди, один из полутора миллионов заключенных советских трудовых лагерей, делал заметки и рисовал наброски о голоде, истощении, холоде, тоске и любви. В Карлаге в казахстанских степях Руди познакомился с Фатимой – иранкой, попавшей в лагерь после того, как в ее доме, нарушив запрет, собрались мусульмане. Она работала на кухне. Они занимались любовью в подсобке. “Утешаясь мимолетной радостью любви, можно забыть о бесчеловечности нашей длительной ссылки”, – писал он. Фатима забеременела и сделала аборт. Вскоре после этого Руди снова перевели в другой лагерь. “Она плачет, и ее заплаканные черные глаза провожают меня, пока ворота не исчезают далеко позади… Возможно ли еще где-то в мире счастье, мир, человечность?” – недоумевал он. Оказавшись в лагере на лесозаготовках у подножия Урала, слишком слабый для работы на лесоповале, перспективный некогда архитектор занимался рутинным ремонтом лагерных построек. “Все это приводит меня в ужас, – писал он. – Ничтожные задачи, бараки и колючая проволока не позволяют мне забыть, где я, отвлечься от голода и паразитов. На что мне надеяться, если я доживу до освобождения, изнуренному голодом, истерзанному чудовищами, поседевшему созданию, лишенному права на жизнь и работу? Но Фатима была права: не сдавайся. Сдаться – все равно что умереть”. Один из его соседей по бараку получил из дома бандероль с четырьмя килограммами сахара, сел на койку, съел разом все содержимое посылки и тут же умер – совершил сахарное самоубийство. В 1951 году Руди снова перевели в другой лагерь, заключенные которого строили крупнейшую в мире гидроэлектростанцию, после чего он вновь оказался на “ненавистном Урале”.

В 1953 году официально освобожденный Рудольф Гамбургер попал в новый плен. Ему запрещалось покидать Советский Союз. “Куда хотите поехать?” – спросили его. Паспорта у него не было, единственным документом, удостоверяющим его личность, была справка об освобождении. “Что мне известно об этой стране спустя девять с половиной лет беспросветной изоляции? Я словно слепой, которого спрашивают, в какой цвет выкрасить его комнату – красный или синий”. Судьба занесла Руди в город Миллерово, где он руководил стройкой. К тому времени Урсуле и другим людям было известно, где он находится, и они добивались для него разрешения вернуться в Германию, однако Руди не вписывался ни в одну из существовавших бюрократических категорий, так как не был ни военнопленным, ни беженцем из нацистской Германии. На все бумажные проволочки уйдет еще два года.

Наконец в июле 1955 года Руди Гамбургер вернулся в Берлин. Урсула рассказала детям, что он “возвращается после длительного пребывания в Советском Союзе”. В последний раз Миша видел отца шестнадцать лет назад. Урсула также воспользовалась поводом, чтобы сообщить дочери, что ее отец – не Руди, как та всегда считала, а литовский матрос, о котором она впервые слышала. Нина чопорно ответила: “Мама, я совсем не рада, что у тебя было так много мужчин”.

Десять лет заключения глубоко травмировали, но не сломили Руди. “Отчаяния я в нем не увидела, но по сравнению с тем Руди, которого я помнила, он изменился, – писала Урсула. – Седеющий, слегка сутулый, со срывающимся голосом, растерянный, словно он выбрался из погреба на свет, наполовину чужой человек с улыбкой, за которой скрывалась печаль”. Храня верность своим политическим взглядам, Гамбургер вступил в правящую Социалистическую единую партию, где преобладали коммунисты. “Возможно, благодаря нашим усилиям в будущем появится совершенно новое, небывалое создание, человек, рожденный в новой экономической системе”, – писал он. Он обосновался в Дрездене, где устроился архитектором в городском совете. О своем лагерном опыте Руди никогда не рассказывал, отмечая лишь (и в некотором роде довольно точно), что “работал на советских стройках”. Миша узнал о том, что отец был в ГУЛАГе, лишь в 1970-е годы.

В 1958 году Руди Гамбургера завербовали в ряды информаторов Штази под кодовым именем Карл Винклер. Его задачей, как одного из 170 000 ищеек Штази, было писать доносы на коллег. Он отказывался собирать и передавать компрометирующие материалы, но его работу на Штази оценивали как “хорошую”. Коммунистическая система разведки жестоко обошлась с Рудольфом Гамбургером, но конце концов он вновь стал на нее работать.

Сын Руди и Урсулы Михаэль Гамбургер стал одним из ведущих немецких специалистов по Шекспиру. В течение тридцати лет он был драматургом и режиссером в берлинском Немецком театре. Нина Гамбургер работала учительницей. Питер Бертон, младший ребенок Урсулы, стал видным философом биологии в Академии наук Восточного Берлина. Дети Урсулы ее боготворили, не вполне ей доверяли и задавались вопросом, насколько хорошо ее знают. “Вряд ли мы были для мамы прикрытием ее шпионской работы”, – позднее говорила Нина, и это звучало скорее как вопрос, нежели утверждение. Оглядываясь назад, Питер размышлял о параллельных, соперничающих друг с другом стимулах в жизни матери: “У нее было два приоритета – дети и борьба за коммунизм. Я не знаю, что бы она делала, если бы ей пришлось выбирать между ними”. Младший сын Урсулы возмущался тем, как мать выуживала из детей их тайны: “Она всегда задавала пару лишних вопросов. Ей всегда хотелось знать больше, чем я был готов ей рассказать. Между нами всегда возникало напряжение. Сестра рассказывала ей все. Брат не рассказывал ничего и держал все секреты при себе”.

Необычное детство оставило особенно глубокие шрамы в душе Михаэля. Отец, которого он обожал, необъяснимо исчез и отсутствовал почти все время его отрочества. Его мать была не той, кем казалась. Его мучило знание, что она рисковала детьми ради борьбы. “Все свои поступки она совершила из убеждений, ради освобождения человечества, и за это я ею горжусь. Но если бы ее схватили в Польше, меня бы отправили в сиротский приют или хуже того. Эта мысль до сих пор вызывает у меня содрогание”. К десяти годам он уже успел пожить в шести разных странах, сменить более десятка домов. Семейная жизнь, которую Михаэль вспоминал с такой горечью, была пронизана тайнами. “Я был трижды женат и трижды разводился, – рассказывал он мне, когда ему было уже восемьдесят восемь лет. – Наверное, я так и не научился никому доверять по-настоящему”. Он умер в январе 2020 года, незадолго до этого успев ознакомиться с рукописью этой книги.

В 1966 году еще один любовник Урсулы неожиданно вновь появился в ее жизни. На тот момент Йохан Патра жил с женой и сыном в Бразилии, работал электриком и выращивал овощи на небольшой ферме. “Ты же знаешь, что материальное благополучие никогда меня не интересовало”, – писал он ей. Он говорил об эмиграции в Восточную Германию. Урсула пригласила его, предупредив, что ему может быть трудно приспособиться к новой жизни. В январе следующего года у дверей ее дома возник изнуренный, дрожащий человек, которого она едва узнала. “Он был на грани. Не мог говорить. Да, впрочем, и я тоже”.

Когда Йохан пришел в себя, он рассказал о своей жизни. Центр так и не восстановил связь с ним в Китае, но, общаясь с коммунистами, Патра узнал о судьбе агентуры в Мукдене. “Шушинь убили; она никого не сдала; ее мужа арестовали позже, не знаю, что с ним там сделали, но он лишился рассудка и, вероятно, во всем признался”. Что стало с их детьми, никто не знал. В 1949 году, после окончательного поражения националистов Чан Кайши и основания Народной республики, все иностранцы были вынуждены покинуть Китай. Патра тосковал по Европе. Они проговорили несколько часов, но Урсуле казалось, что их разделяет непреодолимая пропасть. “Мы были чужими людьми”. Патра оставался убежденным марксистом. “К чужому мнению он прислушиваться не желал. Все доводы отскакивали от него как от стенки горох. Все его ценные качества остались при нем: сила воли, готовность идти на жертвы, сочувствие”. Она вновь ощутила, что из их отношений ничего бы не вышло; он уехал, даже не повидавшись с их дочерью Ниной. Из Сан-Пауло Патра написал письмо, где рассказывал, что передумал переезжать в Германию, заключив, что революции в Европе так и не случится. “В ГДР тоже превалируют мелкобуржуазные ценности”.

В 1977 году, через одиннадцать лет, из Бразилии Урсуле пришла посылка – заботливо зашитая в ткань бандероль. “Я взвесила ее в руке. Посылка была нетяжелой. Разрезая швы ножницами, я представляла перед собой Йохана, медленно и тщательно зашивающего ее толстой иглой и грубой ниткой. Я почувствовала тоску и боль, вспомнив его. Узкая картонная коробка, по краям набитая опилками и бразильской газетой. Что же он мне прислал?” Убрав последние слои оберточной бумаги, она обнаружила на ладони круглый китайский диск – гонг торговца фарфором.

Через месяц она узнала, что Йохан Патра умер.

Урсула пережила всех своих любовников. Лен Бертон так до конца и не прижился в Восточной Германии и периодически впадал в депрессию. Урсула завербовала его когда-то для работы в разведке, обучила и вышла за него замуж. Он всегда был для нее младшим компаньоном, надежным, заботливым, но он не пробуждал в ней воодушевления и страсти, как другие любовники. Порой Лен заговаривал о возвращении в Великобританию, но так на это и не решился. Сирота из Баркинга всю жизнь любил девушку, которая ждала его с авоськой апельсинов у магазина в Швейцарии. Лен умер в 1997 году, ему шел восемьдесят четвертый год. Рудольф Гамбургер умер в Дрездене в 1980 году. Десять лет спустя он был посмертно реабилитирован в России. Его воспоминания о ГУЛАГе “Десять лет в лагерях” были изданы в 2013 году; один из критиков писал, что “своей безудержной верой в человечество они излучают надежду”.

Урсула любила Руди за его доброту, Патру – за революционную стойкость, а Лена – как надежного, нежного товарища. Но любовь всей своей жизни она встретила в 1931 году, пролетая со свистом по Шанхаю на быстром мотоцикле. Обрамленная фотография Рихарда Зорге висела в кабинете Урсулы до конца ее дней. “Она была влюблена в Зорге, – говорил ее сын Михаэль. – Она всегда любила его”.

Коммунисты преподнесли Урсуле множество наград и грамот. В 1969 году вслед за первым, врученным в Кремле в 1937 году, она получила свой второй орден Красного Знамени. Ее наградили Национальной премией ГДР, орденом Карла Маркса, орденом “За заслуги перед отечеством” и юбилейной медалью.

В 1977 году она издала автобиографию “Соня рапортует”, сделав достоянием гласности, что знаменитая писательница была когда-то выдающейся разведчицей. Дети Урсулы были потрясены, узнав подробности ее прошлого. Книга немедленно стала бестселлером. Текст был написан под контролем Штази; высоконравственные цензоры потребовали, чтобы она удалила эпизоды, связанные с ее незаурядной любовной жизнью. Она отказалась: “Мне нечего стыдиться ни в моральном, ни в этическом отношении. Вам самим впору стыдиться за ваши купюры”. Тем не менее окончательный вариант книги отчасти был материалом коммунистической пропаганды. Оригинальная версия без сокращений и даже с теми эпизодами, которые власти не хотели пропускать к печати, находится в архивах Штази. В восемьдесят четыре года Урсула получила разрешение на поездку в Великобританию и издание там своих мемуаров. Кто-то из депутатов требовал ее ареста, но генеральный прокурор постановил не привлекать ее к ответственности. МИ-5 не хватало только процесса, способного поставить службу в щекотливое положение.

Коммунистические взгляды Урсулы смягчались, корректировались и угасали, но так и не улетучились. Ее веру глубоко потрясла правда о сталинском Большом терроре, но она отстаивала свое прошлое: “Все эти двадцать лет я работала не ради Сталина”. Она настаивала, что всегда боролась против фашизма. “Поэтому я хожу с высоко поднятой головой”. И все же ее трезвый рассудок не позволял притворяться, будто советский коммунизм подлинно отражал те идеалы, которые увлекали ее с самого отрочества. Подавление венгерского восстания против Москвы в 1956 году, строительство Берлинской стены в 1961 году, якобы чтобы не допустить фашистов в Восточную Германию, но в действительности – чтобы не дать гражданам ГДР бежать за границу; подавление Пражской весны в 1968 году, когда советские танки вошли в Чехословакию, чтобы уничтожить зарождавшееся движение за реформы, – все эти события Урсула наблюдала с нараставшей тревогой. В 1970-х годах она осознала: “то, что мы принимали за социализм, было безнадежно порочно”.

Оглядываясь на свою жизнь, она признавала, что была наивна. В пожилом возрасте она осудила “догматизм партии, усугубившийся с годами, преувеличение наших заслуг и сокрытие наших промахов, изоляцию Политбюро от народа”. Она была “недовольна руководством партии, которое могло манипулировать мной и вводить меня в заблуждение”, недоумевала, не стоило ли ей дистанцироваться от разлагающегося восточногерманского режима. Урсула признавала, что “исполняла требования, осознавая их несправедливость” и пользовалась выгодами, которые ей предлагало государство. “Я боролась с известными мне пороками, но лишь в той мере, чтобы за это меня не лишили партбилета и возможности писать книги”.

Но даже во время краха коммунизма в конце 1980-х годов Урсула оставалась верна левым ценностям. “Я все еще верила, что можно добиться более справедливого социализма… с помощью гласности и перестройки, демократии вместо диктатуры и абсолютной власти, реалистичных экономических мер”.

Падение Берлинской стены в 1989 году стало одновременно шоком и облегчением. “Нельзя вечно разделять государство стеной”, – писала она.

18 октября 1989 года, когда было свержено старое руководство ГДР, восьмидесятидвухлетняя Урсула обратилась к огромной толпе, собравшейся в берлинском парке Люстгартен, предрекая новую эру обновленного коммунизма. “Моя речь посвящена утрате доверия к партии, – говорила она, и толпа приветствовала ее слова взрывами аплодисментов. – Я должна сказать вам: после нынешних перемен вступайте в партию, работайте в ней, меняйте будущее, трудитесь как честные социалисты! Я настроена решительно, я полна оптимизма, потому что знаю – это случится”. Этого не случилось, и Урсула впервые в своей жизни испытала настоящее разочарование. В одном из последних интервью ее спросили, как она относится к воссоединению Германии и краху коммунизма. “Это не меняет моих убеждений о том, каким должен быть мир, – отвечала она. – Но вызывает ощущение какой-то безнадежности, которого прежде я не испытывала”.

Урсула Кучински не была феминисткой. Ее не интересовало, какую роль права женщин играют в большом мире. Как и другие независимые женщины своего времени, она занялась мужским делом, овладев им в совершенстве, используя все преимущества своего пола. Ею двигала идеология, но ее убеждения были далеки от того коммунизма, которым в натопленных комнатах отдыха увлекались за бокалом шерри английские студенты – представители среднего класса в 1930-е годы. Ее веру породил мучительный личный опыт: жестокое неравенство в Веймарской республике, ужасы нацизма и мира, в котором на улицах валялись трупы младенцев. Урсула была амбициозна, романтична, обожала рисковать, бывала эгоистична, невероятно великодушна и решительна, как мог быть только человек, переживший самые тяжкие моменты в истории XX века. Ее ни разу не предавали. Десятки людей – в Германии, Китае, Польше, Швейцарии и Великобритании – сотни раз могли разоблачить Урсулу, положив конец ее жизни и шпионской деятельности. Но ни один человек, кроме Олло, не пошел на это. Для несгибаемой коммунистки она была на удивление легка в общении, самобытна и доброжелательна. Она умела дружить, окружала себя людьми, способными хранить ей верность, была готова выслушать и поддержать тех, чье мнение радикально отличалось от ее взглядов. Для революционерки она придерживалась удивительно широких взглядов. Она умела любить и быть любимой. Как и все люди, которым удалось остаться в живых вопреки всему, она отличалась фантастическим везением.

Урсула Кучински умерла 7 июля 2000 года в возрасте девяноста трех лет.

Спустя несколько недель на церемонии в честь пятьдесят пятого юбилея победы во Второй мировой войне президент России Владимир Путин подписал указ, согласно которому Урсула именовалась “суперагентом военной разведки” и награждалась орденом Дружбы народов.

Урсула Кучински прожила долгую жизнь, как и предсказывал китайский мастер. Ей было десять лет, когда произошла Октябрьская революция, восемьдесят два – когда пала Берлинская стена. Она пережила всю эру коммунизма, от ее бурного начала до катастрофического конца. Она впитала идеологию с безоговорочным пылом юности и наблюдала ее гибель с разочарованием глубокой старости. Она провела всю взрослую жизнь в борьбе за то, что считала правым делом, и умерла, зная, что во многом ошибалась. Но на прожитые годы она все равно оглядывалась с чувством удовлетворения: она боролась с нацизмом, любила всем сердцем, вырастила детей, написала небольшую библиотеку хороших книг и помогла Советскому Союзу догнать Запад в атомной сфере, обеспечив шаткий мир. За одну очень долгую жизнь она прожила несколько полноценных жизней – под разными именами, в многочисленных ролях и обличьях.

Но даже в самом преклонном возрасте подсознание напоминало ей, что она всегда была – и остается – разведчицей: “Меня мучит кошмар: враг наступает, а я не успеваю уничтожить информацию”.

Послесловие

Жизнь других

Клаус Фукс вышел на свободу, проведя в заключении девять лет, и сразу отправился в ГДР. В аэропорту его встретила Грета Кайльсон, член компартии и его давняя приятельница, через три месяца они поженились. В ГДР Фукса чествовали, наградив орденом “За заслуги перед отечеством”, орденом Карла Маркса и Национальной премией. Фукс тосковал по Западу, но ни разу не выразил сожалений. Он умер в 1988 году. Куратор разведки ГДР Маркус Вольф писал, что Фукс “внес величайший вклад в потенциал Москвы по созданию атомной бомбы [и] изменил соотношение сил в мире, уничтожив ядерную монополию Америки”. Гарри Голд, куратор Фукса из КГБ в США, был приговорен к тридцати годам заключения. Он освободился, отбыв половину срока, и оставшуюся жизнь проработал химиком в лаборатории отделения патологии больницы имени Джона Ф. Кеннеди в Филадельфии.

Джим Скардон продолжал упускать шпионов из-под своего носа. Он удивлялся, что ему “так и не предложили никакого повышения до старшего офицера до самого выхода на пенсию в 1961 году”. Спустя два года Ким Филби бежал в Москву и через несколько лет написал мемуары, высмеивая “изысканно любезные” методы допроса Скардона – подразумевая под этим их полную бесполезность. Милисент Бэгот оставалась опорой МИ-5, уязвляя своих коллег мужского пола мощным характером и глубиной знаний о подрывной деятельности коммунистов. Она написала подробный рапорт о международных махинациях Коминтерна и была одним из первых офицеров, выразивших сомнение в лояльности Филби. Спустя много лет после выхода Бэгот на пенсию в 1967 году сотрудники МИ-5 продолжали обращаться к ней за помощью в борьбе со шпионами-коммунистами. Она умерла в 2006 году, не пропустив за всю свою жизнь ни одной репетиции Баховского хора. Роджер Холлис стал генеральным директором МИ-5 в 1956 году и оставался на этом посту до самого выхода на пенсию в 1965 году. Расследование, был ли он кротом ГРУ, продолжалось до самой его смерти в 1973 году, и отголоски теории о его предательстве упорно доносятся до сих пор. Достаточным основанием усомниться в этой гипотезе представляется поведение Владимира Путина. Президент России, бывший полковник КГБ, гордится историей разведки своей страны. Если бы Холлис был высокопоставленным советским шпионом с 1932 по 1965 год, в архивах ГРУ содержалась бы целая кипа документов, которые бы это доказывали. Но ничего подобного не выплыло наружу, хотя даже “избранные” российские историки время от времени получали доступ к этим архивам. Доказательства, что у России был свой британский перебежчик в МИ-5, которого так и не поймали, стали бы невероятно ценной сенсацией для Москвы. Здесь кроется главное противоречие с теорией, будто Холлис прикрывал Урсулу: если бы глава МИ-5 действительно был советским суперкротом, Путин не преминул бы этим похвастать.

Спустя три месяца после отъезда Урсулы из Британии Агнес Смедли умерла в Оксфорде в результате операции язвы. Датская писательница Карин Микаэлис назвала ее “одинокой птицей с невероятным размахом крыльев, птицей, которая никогда не совьет гнезда и отказалась от всего: славы, комфорта, безопасности ради одного – полной преданности великой борьбе”. Прах Агнес был погребен на пекинском кладбище для революционеров Бабаошань в 1951 году. О масштабах шпионской деятельности Смедли стало известно лишь в 2005 году.

Тело Рихарда Зорге было эксгумировано после войны его японской любовницей Ханако Исии, кремировано и вновь погребено на токийском кладбище Тама. Москва признала его в 1964 году, провозгласив героем Советского Союза. Пропагандисты КГБ создали целый культ Зорге. В 2016 году в его честь была названа железнодорожная станция в Москве. Чэнь Ханьшэн, ближайший китайский соратник Зорге, считается пионером социологии в Китае. Его исследования легли в основу маоистских теорий о силе “крестьянских масс”, сам же он стал жертвой коммунистического режима и был обвинен в шпионаже в интересах националистов. Во время культурной революции ему не предоставили медицинской помощи для лечения глаукомы, и он лишился зрения. Чэнь умер в 2004 году в возрасте 107 лет. Писательница Дин Лин, подруга Урсулы в Шанхае, написала около 300 книг и перенесла всевозможные преследования при коммунизме в Китае: после первоначального одобрения Мао позже ее осудили за критику мужского шовинизма в партии, принудили к публичному покаянию, подвергли цензуре, приговорили к пятилетнему заключению в годы культурной революции, каторжным работам в течение еще двенадцати лет и, наконец, реабилитировали в 1978 году. Патрик Т. Гивенс, энергичный охотник за шпионами в Шанхае, покинул ряды муниципальной полиции в 1936 году, удалившись в трехсотлетний замок Банша в Типперери. Хаджи Мамсуров, начальник Урсулы в ГРУ, пережил чистки, смертельные внутренние схватки в советской разведке и войну; он сформировал отряды спецназа, освободил два концлагеря и, выйдя на пенсию, вернулся в родную Осетию в звании генерала. Бесстрашная американская журналистка Эмили Хан продолжала писать для журнала The New Yorker, когда ей было уже глубоко за восемьдесят.

Александр Фут опубликовал свои воспоминания под названием “Руководство для шпионов”, представив Урсулу в образе Марии Шульц. МИ-5 сотрудничала в издании этой книги, считая ее “успешным упражнением в антисоветской пропаганде”. С тех пор появилась безосновательная теория, будто Фут был двойным агентом, все это время работавшим на МИ-6. Он получил место в Министерстве сельского хозяйства и рыболовства и подружился с писателем и журналистом Малькольмом Маггериджем. Против своего обыкновения преуменьшая, Фут как-то назвал свою конторскую работу “очень однообразной” по сравнению со шпионской жизнью. Умер он в 1956 году. Шандор Радо был освобожден из советской тюрьмы в ноябре 1954 года, после смерти Сталина, и вернулся в Венгрию. Два года спустя он был официально реабилитирован и назначен руководителем Венгерской картографической службы, а затем профессором картографии в Будапештском университете экономических наук. В 1958 году Мелита Норвуд была тайно награждена советским орденом Трудового Красного Знамени, гражданским эквивалентом военной награды Урсулы. В 1965 году в МИ-5 ее сочли неблагонадежной, но публичное разоблачение состоялось лишь в 1999 году, когда сотрудник архивного отдела КГБ переметнулся в Британию с шестью чемоданами документов: в них агента Холу называли преданным, надежным и дисциплинированным агентом, передавшим весьма значительное количество документов научного и технического характера. Когда история стала достоянием общественности, журналисты сфотографировали Мелиту у ее пригородного дома с полными мешками продуктов, после чего ее прозвали “Шпионкой, вернувшейся с шопинга”. В свои восемьдесят семь лет она была слишком пожилой дамой, чтобы предстать перед судом. Вскоре после разоблачения Норвуд получила экземпляр автобиографии Урсулы с рукописным автографом ее бывшего куратора: “С приветом Летти от Сони!”

Джо Гульд возобновил свою карьеру в киноиндустрии после войны, став менеджером по рекламе сначала в United Artists Corporation, а потом в Paramount, где он занимался рекламной кампанией фильма Хичкока “Психо”. Его последней работой была должность директора по связям с общественностью в Центре оборонной информации в Вашингтоне. В 2009 году его посмертно наградили Бронзовой звездой за работу во время войны.

Выжившие участники миссий “Орудие” после войны обосновались в Восточной Германии. Эрих Хеншке стал редактором Berliner Zeitung, потом членом муниципального совета и, наконец, корреспондентом государственного телевидения ГДР. Пауль Линднер стал главным редактором радио ГДР. Тони Ру был назначен директором Таможенного управления ГДР, а потом послом ГДР в Румынии, где по неизвестным причинам покончил с собой в 1964 году. Линднер умер своей смертью пять лет спустя. Участники операции “Молот” были награждены Серебряной звездой на церемонии в 2006 году и отмечены похвалой за “отвагу и верность лучшим традициям военной службы”. Линднер и Ру были первыми гражданами Германии и единственными советскими разведчиками, получившими американские медали за мужество во время войны.

В октябре 1950 года Ольга Мут объявилась в британском посольстве в Западном Берлине с предложением раскрыть все тайны Урсулы Бертон. Бывшая няня сообщила МИ-6, что работала в семье Кучински с 1911 года. “Урсула лет с двадцати твердила: «Да здравствует Москва!»” – рассказала Олло, приступая к отрепетированному доносу. Дальше Мут живописала подробности шпионской работы Урсулы в Польше, Данциге и Швейцарии, ее радиооборудование и тайные встречи в “Кротовом холме”. Поведала, как хозяйка просила ее “не обращать внимания на ее занятия и забыть все, что происходило”. Победоносно Олло подвела итог своего повествования: “Урсула была ни много ни мало русской шпионкой!” Все это уже было и так известно МИ-6, и, как бы то ни было, в Восточном Берлине Урсула была вне досягаемости. Британская разведка заподозрила, что внезапное появление Олло было делом рук самой Урсулы: “Нельзя исключать вероятности, что Урсула отправила ее к нам, чтобы выявить, насколько мы заинтересованы сейчас в их семье”. Ольгу Мут любезно выпроводили из здания. В очередной раз британские чиновники отказались выслушать разоблачение Олло: в первый раз это произошло в Швейцарии, потому что понять ее речь было невозможно, а во второй – в связи с подозрениями, что она сама может быть шпионкой Урсулы.

Четыре младшие сестры Кучински – Бригитта, Барбара, Сабина и Рената – остались в Великобритании; сперва сотрудники МИ-5 вели за ними пристальное наблюдение, потом ослабили хватку и, наконец, вовсе о них забыли. Юрген Кучински отказался от британского гражданства и навсегда обосновался в ГДР. Получив пост профессора в Университете Гумбольдта, он основал Институт экономической истории, заседал в парламенте ГДР и руководил Обществом изучения советской культуры, напутствуя его членов: “Тот, кто ненавидит и презирает прогресс человечества, явленный в Советском Союзе, сам отвратителен и достоин презрения”. Он был неистовым сталинистом, но в 1973 году в своих мемуарах выступил с критикой сталинизма, заслужив за это выговор от партии; сам он называл себя “борцом за подлинную линию партии”. Партийные чиновники считали Юргена крайне непредсказуемым и даже некоторое время подозревали в нем “агента империализма”, тем не менее в новом коммунистическом государстве дела его шли как нельзя лучше. В 1971 году он был назначен советником по внешнеэкономическим вопросам бескомпромиссного лидера ГДР Эриха Хонеккера. Кучински продолжал безудержно писать: в целом из-под его пера вышло свыше 4000 трудов, в том числе и монументальная “История условий труда” из сорока томов. По его собственным подсчетам, он написал “около сотни книг”, и это дает основания предположить, что его математические способности значительно уступали литературным. 70 000 томов обширной библиотеки, собранной тремя поколениями семьи Кучински, занимает 100 метров стеллажей Берлинской центральной библиотеки.

Юрген умер в 1997 году в возрасте девяноста двух лет.

Юрген с Урсулой ссорились, соперничали, возмущались и восхищались друг другом до конца своих дней. После одной особенно запальчивой ссоры, причина которой затерялась в истории, он написал: “Неужели ты и правда считаешь, что можешь подвергнуть наши отношения серьезному риску? Ты полагаешь, что я готов бросить тебя в мире, где на каждом шагу людей поливают грязью, словно я способен изменить свое отношение к тебе, в то время как оно является надежным фундаментом моей жизни… В этом вопросе ты ничего не сможешь изменить, потому что прошлое обладает непреодолимой силой”.

Об источниках

Урсула Кучински много писала о своей жизни – и в художественной, и в документальной форме. Ее мемуары Sonjas Rapport были опубликованы на немецком языке в 1977 году, английский перевод появился в 1991 году (Sonya\'s Report), в 2006 году по-немецки был издан более полный вариант книги. Оригинальная рукопись без купюр с рекомендациями и комментариями цензора Штази (и едкими пометками Урсулы, написанными от руки в ответ) находится в архивах Штази в Берлине. Кроме того, под именем Рут Вернер Кучински написала тринадцать художественных книг (см. Избранную библиографию), три из которых во многом автобиографичны: Ein ungewöhnliches Mädchen (“Необычная девушка”), Der Gong des Porzellanhändlers (“Гонг торговца фарфором”) и Muhme Mehle (“Тетя Мееле”, прозвище Ольги Мут)[13]. Она также написала сотни писем (многие из них приводятся в книге Паница Geheimtreff Banbury) и вела дневник в детстве. Я благодарен ее сыновьям Питеру Бертону и покойному Михаэлю Гамбургеру за разрешение перевести их и использовать избранные цитаты из них. Мемуары Рудольфа Гамбургера Zehn Jahre Lager [“Десять лет в лагерях”] были изданы в 2013 году, спустя более тридцати лет после его смерти, с предисловием Михаэля Гамбургера. Дополнительные материалы взяты из книги Нины Бланкенфельд Die Tochter bin ich [“Дочь – это я”], неопубликованных воспоминаний Питера Бертона, неоконченных мемуаров Михаэля Гамбургера, интервью с сыновьями Урсулы и другими членами семьи, а также из разнообразных радио– и телеинтервью, которые она сама давала на склоне лет.

Досье МИ-5 на семью Кучински в Национальных архивах (TNA): на Урсулу и Лена Бертона – KV 6/41–45; на Юргена и Маргариту – KV 2/1871–1880 и HO 405/30996; на Роберта – HO 396/50/28; на Берту – KV 2/1569; на Сабину – KV 2/2931–2933; на Рудольфа Гамбургера – KV 2/1610.

Досье Урсулы в Федеральном архиве Германии (документы о наследии Рут Вернер) хранится под шифром NY 4502. Досье Кучински/Вернер из архивов Штази (Der Bundesbeauftragte für die Unterlagen des Staatssicherheitsdienstes der ehemaligen Deutschen Demokratischen Republik) зашифрованы Bfs HA IX/11 FV 98/66 (в общей сложности 18 000 страниц, в том числе около 90 личных дел).

Избранные важные цитаты представлены ниже с информацией об основных источниках каждой главы.



Глава 1. Ураган

“Все мерцало коричневым и золотым” – см. Ruth Werner, Ein ungewöhnliches Mädchen. Другие ключевые источники о юности Урсулы – Werner, Sonya\'s Report, письма и дневники, приведенные в книге Eberhard Panitz, Geheimtreff Banbury, а также воспоминания Питера Бертона и покойного Михаэля Гамбургера.

“Кучински всегда образует…” – цит. по John Green, A Political Family.

“У меня нет страны…” – Agnes Smedley, Daughter of Earth. “матерью женской радикальной литературы” – цит. по Ruth Price,

The Lives of Agnes Smedley.

“Передайте Майку Голду…” – Carlos Baker, Ernest Hemingway.



Глава 2. Восточная блудница

“Зазвучал аккордеон…” – Werner, Sonya\'s Report. “было возможно все…” – J. G. Ballard, Miracles of Life.

“Большую часть дня она проводила…” – Emily Hahn, China to Me.

“шедевром ар-деко…” – Austin Williams, The Architectural Review, 22 Oct. 2018.

О юности и архитектуре Гамбургера рассказывается в книге Eduard K ö gel, “Zwei Poelzigschüler”; см также Rudolf Hamburger, Zehn Jahre Lager.

Описания жизни Урсулы в Шанхае взяты из книг Werner, Ein ungewöhnliches Mädchen и Sonya\'s Report, а также из писем, приведенных в книге Panitz, Geheimtreff Banbury.

Основные источники о жизни Агнес Смедли – Price, The Lives of Agnes Smedley, и J. R. and S. R. MacKinnon, Agnes Smedley: The Life and Times of an American Radical. Досье на Смедли в МИ-5: TNA KV 2/2207–2208; архив Агнес Смедли, содержащий сорок шесть ящиков с материалами, находится в Государственном университете Аризоны: http://www.azarchivesonline.org/xtf/view?docId=ead/asu/smedley.xml;query=agnes%20smedley;brand=default.



Глава 3. Агент Рамзай

О жизни Рихарда Зорге см. Owen Matthews, An Impeccable Spy; Robert Whymant, Stalin\'s Spy, и Charles Willoughby, Shanghai Conspiracy.

“чистил партийные ряды от шпионов…” – “The Man from Moscow”, Time, 17 Feb. 1947.

“Я осознаю, что капиталистический строй насквозь прогнил…” – Werner, Ein ungewöhnliches Mädchen.

“нуждалась, беспробудно пила…” – Tani E. Barlow, I Myself am a Woman.

“тигровой скамьей” – Frederic Wakeman, Policing Shanghai. О Томе Гивенсе см. также Эрже, Голубой лотос.

О Шанхае 1920-х годов см. Harriet Sergeant, Shanghai, и Edgar Snow, Random Notes on Red China.



Глава 4. Когда Соня пляшет

“Белый террор здесь чудовищен” – цит. по Price, The Lives of Agnes Smedley.

Описание агентуры Зорге см. в Werner, Sonya\'s Report, Matthews, An Impeccable Spy, Whymant, Stalin\'s Spy.

“вербовочным пунктом 4-го управления…” – Willoughby, Shanghai Conspiracy.

“дежурной фразой: «Прынц, не откажи в любезности…»” – цит. по Wakeman, Policing Shanghai.

“Когда Соня пляшет…” – см. Штази, досье NY/4502/ sig 14393.

“Агнес плохо восприняла слухи о нашем романе” – Matthews, An Impeccable Spy.

О деле Нуленсов см.: Wakeman, Policing Shanghai, и Frederick S. Litten, “The Noulens Affair”; досье Нуленсов в МИ-5 – TNA KV 2/2562.

“не имел прецедентов в истории…” – Harold Isaacs, цит. по Wakeman, Policing Shanghai.



Глава 5. Шпионы, которые ее любили

“[Холлис] бывал в доме Гамбургеров” – Matthews, An Impeccable Spy. Источники о деле Холлиса можно разделить на два лагеря. Самыми известными его обвинителями являются Peter Wright, Spycatcher, Chapman Pincher, Treachery, Betrayals, Blunders and Coverups, и Paul Monk, см. https://quadrant.org.au/magazine/2010/04/christopher-andrew-and-the-strange-case-of-roger-hollis/. Среди самых знаменитых защитников – Christopher Andrew, Defence of the Realm, и МИ-5, https://www.mi5.gov.uk/sir-roger-hollis. Данный вопрос обширно исследовался Antony Percy, см. www.coldspur.com. См. также William A. Tyrer, “The Unresolved Mystery of ELLI”.

“Теперь мы мечтаем…” – это и другие письма см. Panitz, Geheimtreff Banbury.

“Никто не посмеет лишить нас…” – заявление координационного комитета Центральной организации евреев Германии (Centralverein deutscher Staatsbürger jüdischen Glaubens).

“слепой вере в руководство” – см. Green, A Political Family.



Глава 6. Воробьевка

[Центр славился своим] “хладнокровием” – см. Alexander Foote, Handbook for Spies.

О жизни Урсулы в Москве см. Werner, Ein ungew ö hnliches M ä dchen и Sonya\'s Report.

“Кандидатов принимал…” – цит. по Price, The Lives of Agnes Smedley.

“Вас скоро направят на работу…” – период жизни в Мукдене описан в книге Werner, Der Gong des Porzellanh ä ndlers.

О карьерах советских офицеров разведки, в том числе Туманяна, Патры и Мамсурова, подробно рассказывается в книге Виктора Бочкарева и Александра Колпакиди Суперфрау из ГРУ. Местами не отличающийся надежностью, этот источник тем не менее ценен, так как авторы имели доступ к документам ГРУ.



Глава 7. На борту “Конте Верде”

Путешествие на борту парохода “Конте Верде” описано в книгах Werner, Der Gong des Porzellanhändlers и Sonya\'s Report, письма цит. по Panitz, Geheimtreff Banbury, неоконченным мемуарам Михаэля Гамбургера и перехваченной корреспонденции в досье МИ-5.



Глава 8. Наш человек в Маньчжурии

О разведдеятельности Урсулы в Мукдене и ее отношениях с Патрой рассказывается в книге Werner, Der Gong des Porzellan händlers.



Глава 9. Скитания

“В прошлом месяце…” – эти и последующие письма цит. по Panitz, Geheimtreff Banbury; имена “Ганс фон Шлевиц”, “Шушинь”, “Ван” и “Чу” (см. Werner, Der Gong des Porzellanhä ndlers), по всей вероятности, являются псевдонимами.

“Ich kann nicht mehr” – о жизни и смерти Элизабет Нэф см. Price, The Lives of Agnes Smedley, а также Veronika Fuechtner, Douglas E. Haynes and Ryan M. Jones, A Global History of Sexual Science.

“последним коммунистом викторианской эпохи” – см. Green, A Political Family.



Глава 10. Из Пекина в Польшу

О жизни и карьере Рудольфа Гамбургера см. досье МИ-5 в TNA KV 2/1610, досье Штази на Гамбургера MfS HA IX/II. FV 98/66. См. также Kö gel, “Zwei Poelzigschüler”, и Hamburger, Zehn Jahre Lager.

О карьере Николы Зидарова рассказывается в Бочкарев, Колпакиди, Суперфрау из ГРУ.

Об агентуре Хофмана повествуется в Werner, Sonya\'s Report.



Глава 11. За английский пенни

“Да кто вспомнит об этом отребье…” – о сталинских чистках см. Robert Conquest, The Great Terror, и Hiroaki Kuromiya, The Voices of the Dead.

“Все 4-е управление…” – см. Matthews, An Impeccable Spy

“Эрики Ноки” – см. досье Франца Оберманса в МИ-5 в TNA KV 6/48. “Я понимаю, что в случае превышения…” – см. досье Урсулы в МИ-5 в TNA KV 6/41–45.

“неугомонным торговым представителем” – см. Foote, Handbook for Spies; досье Фута в МИ-5 в TNA KV 2/1611–1616.



Глава 12. “Кротовый холм”

“Простиравшиеся перед нами луга…” – об агентуре ГРУ в Швейцарии см. Werner, Sonya\'s Report, и Foote, Handbook for Spies.

“Британского премьер-министра…” – http://news.bbc.co.uk/onthisday/ hi/ dates/stories/september/30/newsid_3115000/3115476.stm.

“Выпороть бы его…” – о жизни Ольги Мут рассказывается в Werner, Muhme Mehle.

“Никакие старания иностранных пропагандистов…” – см. The Times, 11 November 1938.

“Возможно, Ф[ут] флиртует с Бригиттой” – см. досье МИ-6 на Фута в TNA KV 2/1611–1616.

“«Лилиан Якоби» и «фрау Фюссли»” (см. Werner, Muhme Mehle, вероятно, являются псевдонимами.

“Яйца под майонезом…” – об “Остерии Бавария” см. TNA KV 2/1611– 1616, заметки в досье Штази Bfs HA IX/11 FV 98/66 Bd 19 и Обществе Митфорд – https://themitfordsociety.wordpress. com/tag/ osteria-bavaria/.

“Мне было двадцать пять…” – неопубликованное свидетельство Лена Бертона, собственность Питера Бертона; см. также досье Бертона в МИ-5 в TNA KV 6/41–45. О службе Бертона в Испании см. Richard Baxell, British Volunteers in the Spanish Civil War and Unlikely Warriors.



Глава 13. Брак по расчету

О пакте Молотова – Риббентропа см. Дьявольский союз.

“Стиль, изящество, сдержанность…” – Лен Бертон, неопубликованное, собственность Питера Бертона, частный архив.

“распространению пораженческих настроений” – см. досье Военного министерства в TNA HO 396/50/28.

“Все знают, и судья в том числе…” – о спорах, связанных с интернированием Юргена, рассказывается в книге Green, A Political Family, и досье Кучински в МИ-5 в TNA KV2/1871–1880.

“мы всегда, что бы ни случилось…” – цит. в Christian Leitz, Nazi Germany and Neutral Europe.

“побочной ветвью нашей нации” – цит. в Bormann, Hitler\'s Table Talk.



Глава 14. Похитительница

“Все происходило как в кино” – Hahn, China to Me.

“одно из немногих мест в мире…” – см. Kögel, “Zwei Poelzigschüler”, и Hamburger, Zehn Jahre Lager.

О “Красной тройке” см.: https://www.cia.gov/library/center-for-the-study-of-intelligence/kent-csi/vol13no3/html/v13i3a05p_0001.htm. V. E. Tarrant, The Red Orchestra; Anthony Read and David Fisher, Operation Lucy; Anne Nelson, Red Orchestra. См. также досье Хамеля в МИ-5 в TNA KV 2/1615.

“приземист, склонен к полноте…” – Werner, Sonya\'s Report, досье МИ-5 на Шандора Радо в TNA KV 2/1647–1649.

“Высокую, стройную, даже хрупкую на вид женщину…” – Sandor Radó, Codename Dora.

“Если кто-то хвалит Мишу…” – Werner, Muhme Mehle.

“Ее бредни на ломаном английском…” – Foote, Handbook for Spies.



Глава 15. Счастливое время

“Уэйк-Армс. Эппинг 1 и 15” – см. TNA KV 6/43. О слежке МИ-5 за Бертонами см. TNA KV 6/41–45.

“H\'s Bruder als Späher…” – Hamburger, Zehn Jahre Lager.

“Он дрогнул, как споткнувшаяся лошадь” – Glyn Prysor, Citizen Sailors.



Глава 16. “Барбаросса”

“Они достают свой ужин…” – Werner, Sonya\'s Report. “Юрген злился на Соню…” – Foote, Handbook for Spies.

“Крепкого на вид мужчину…” – Jonathan W. Haslam, Near and Distant Neighbours.

“Нужно лишь пнуть дверь…” – цит. по Von Hardesty and Ilya Grinberg, Red Phoenix Rising.

“Я безусловно рекомендую Юргена Кучински” – об этом и другой корреспонденции с Центром, расшифрованной в рамках “Веноны”, см. Alexander Vassiliev, Yellow Notebooks: https://www. wilsoncenter.org/sites/default/files/VassilievNotebooks-and-Venona-Index-Concordance_update-2014–11–01.pdf. См. также John Earl Haynes et al., Spies; Nigel West, Venona.

“В апатии, скучая по жене…” – Paddy Ashdown, Nein!.



Глава 17. Дорога в ад

Наиболее подробный и современный анализ дела Фукса см. в Frank Close, Trinity. В числе других биографий: Robert Chadwell Williams, Klaus Fuchs; Mike Rossiter, The Spy Who Changed the World; Norman Moss, Klaus Fuchs; Alan Moorehead, The Traitors; H. Montgomery Hyde, The Atom Bomb Spies. Досье на Фукса в МИ-5 – TNA KV 2/1245–1270. Доклад Фриша – Пайерлса – http://www.atomicarchive.com/Docs/Begin/Frisch Peierls. shtml.

“Клаус, само собой, обратился ко мне…” – J ü rgen Kuczynski, Memoiren.

“откроет перед человечеством дорогу в ад” – цит. по Close, Trinity.

О жизни и карьере Мелиты Норвуд рассказывается в книге David Burke, The Spy Who Came in from the Co-op.

“Она брала папки…” – https://www.thetimes.co.uk/article/melita-norwood-x2lrfkj7vm5.

“нашего нелегального резидента в Англии…” – Vassiliev, Yellow Notebooks.

О допросе Лена Бертона и расследовании в связи с ним – TNA KV 6/41–45.



Глава 18. Атомные шпионы

“Даже сам этот разговор…” – Werner, Sonya\'s Report.

“рассказать о своих переживаниях” – некролог Рут Вернер, The Economist, 13 July 2000.

“…от Фукса и Сони” – Close, Trinity.

“Превыше всего основной долг британских евреев…” – https://link. springer.com/chapter/10.10 %2F97 80230598416_2.

“значительные объемы связи с Россией” – Pincher, Treachery.

“В моем прошлом бойца интербригад…” – Лен Бертон, неопубликованное, собственность Питера Бертона, частный архив.

Досье на Ганса Кале в МИ-5 – TNA KV 2/1561–1566.

“С помощью дубликатов ключей…” – Бочкарев, Колпакиди, Суперфрау из ГРУ.

“Моя задача…” – Hamburger, Zehn Jahre Lager.

“Гамбургер работает на русских…” – досье на Гамбургера в МИ-5 – TNA KV 2/1610.



Глава 19. Милисент из МИ-5

“Она была чуть тронутой…” – Wright, Spycatcher.

“неопределенную надзорную роль…” – цит. по Michael Smith, The Secret Agent \'s Bedside Reader.

“У нас имеется достаточно сведений…” – досье МИ-5 на Юргена Кучински – TNA KV 2/1871–1880.

“способна учуять крысу за версту” – Close, Trinity.

“любой удобный день” – досье МИ-5 на Бертонов – TNA KV 6/41–45.

“Мисс Бэгот, кажется, незамедлительно обратила внимание…” – Close, Trinity.

“Бэгот шла по следу СОНИ [sic] …” – Paul Monk: https:// quadrant. org.au/magazine/2010/04/christopher-andrew-and-the-strange-caseof-roger-hollis/.

“4 сентября У. Кучински…” – о спорах относительно Квебекского соглашения см. Monk, ibid.; Pincher, Treachery; Владимир Лота, ГРУ и атомная бомба; Antony Percy – www.coldspur.com.

“Рано или поздно произойдет схватка…” – Nikolai Tolstoy. Victims of Yalta.

“Ростом он около 5 футов 10 дюймов…” – Allen M. Hornblum, The Invisible Harry Gold.



Глава 20. Операция “Молот”

Лучший рассказ о миссиях “Орудие” см. Jonathan S. Gould, German AntiNazi Espionage in the Second World War. См. также Joseph E. Persico, Piercing the Reich; а также CIA Library: https://www.cia.gov/library/center-forthe-study-of-intelligence/csipublications/csi-studies/studies/vol46no1/ article03.html.

Записи американской разведки о миссии хранятся в Национальных архивах США (USNA): OSS Record Group 226. См. также OSS War Diary, vol. 6, 421–456.

Допросы агентов операции “Молот” в 1953 году следственной комиссией ГДР находятся в Архивах политических партий и общественных организаций ГДР [SAPMO]: DY 30/IV 2/4/123, BL 123–282.

“скованные в своих дешевых костюмах и галстуках” – Persico, Piercing the Reich.

“всю жизнь несомненным коммунистом…” – досье на Карла Кастро (Эриха Хеншке) в МИ-5 – TNA KV 2/3908.

“От возбуждения он фыркал…” – Richard Dunlop, Donovan.

“Люди, пользующиеся…” – досье на Кучински в МИ-5 – TNA KV 2/1871–1880.

О Бюро по американской стратегии бомбовых ударов см. http://www. ibiblio.org/hyperwar/AAF/USSBS/.

“Это самый выдающийся человек…” – Matthews, An Impeccable Spy.



Глава 21. Шепот весны

“…никаких распоряжений…” – см. архивы SAPMO DY 30/IV 2/4/123, BL 123–282.

“Лишь самые отважные…” – USNA, OSS Record Group 226.

“Что хорошо в шитье…” – Werner, Ein ungewöhnliches Mädchen. “кампусом огромного университета…” – Close, Trinity.

“новое оружие…” – Catherine Putz, “What if the United States…”.



Глава 22. Грейт-Роллрайт

Описание жизни в Грейт-Роллрайте взяты из книги Werner, Sonya\'s Report, Janina Blankenfeld, Die Tochter bin ich; а также из интервью с Михаэлем Гамбургером и Питером Бертоном.

“Вот кто я теперь такой…” – Hamburger, Zehn Jahre Lager. “ФБР проявляет удивительную настойчивость…” – досье МИ-5 на Бертонов – TNA KV 6/41–45.

“разрушительный грохот” – Foote, Handbook for Spies.

“Фут не утратил самообладания…” – досье МИ-5 на Фута в TNA KV 2/1611–1616.

“Перед ним стоял…” – Werner, Sonya\'s Report.

“Кроме вязания…” – о преследовании МИ-5 Урсулы и ее родственников см. Charmian Brinson and Richard Dove, A Matter of Intelligence.



Глава 23. Очень крепкий орешек

“Ах, мой маленький мальчик” – Werner, Sonya\'s Report.

“У меня хорошие новости…” – досье МИ-5 на Гамбургера в TNA KV 2/1610.

“любезно откланялся” – допрос Скардона находится в досье МИ-5 на Бертонов в TNA KV 6/41–45.

“Куривший трубку франтоватый бывший полицейский…” – Wright, Spycatcher.

“аристократическим блефом” – Close, Trinity.

“главным апологетом коммунистического Китая” – Price, The Lives of Agnes Smedley.

“Иностранцы уезжают из Китая…” – перехваченное письмо в досье МИ-5 на Бертонов в TNA KV 6/41–45.

“Весь день в репродукторы…” – Blankenfeld, Die Tochter bin ich. “Если я была не в настроении…” – Werner, Sonya\'s Report.

“В нашем распоряжении имеются точные сведения…” – Raymond H. Geselbracht (ed.), “The Truman Administration during 1949: A Chronology”, Harry S. Truman Library.

“Темное пиво не очень…” – Close, Trinity; см. также досье МИ-5 на Фукса в TNA KV 2/1245–1270.

“Нас никогда не пускали…” – http://www.greathead.org/ greathead2-o/ Sonia.htm.



Глава 24. Рут Вернер

Досье Штази на Урсулу – Bfs HA IX/11 FV 98/66 Bd 19. “неожиданно бежала в Германию в 1947 году” – Pincher, Treachery. “Я хотела вести гражданскую жизнь…” – Werner, Sonya\'s Report. “двадцать лет прожила за границей…” – Bfs HA IX/11 FV 98/66 Bd 19. “Эти люди могут владеть…” – о попытках МИ-6 завербовать Кучински см. Matthew Stibbe, “Jürgen Kuczynski and the Search for a (Non-existent) Western Spy Ring…”

“Я лишилась стольких друзей” – Werner, Sonya\'s Report.

“Утешаясь мимолетной радостью любви…” – Hamburger, Zehn Jahre Lager.

“…его работу на Штази оценивали как «хорошую»” – досье Штази на Гамбургера MfS HA IX/II. FV 98/66.

“У нее было два приоритета…” – рассуждения детей Урсулы взяты из интервью автора с ними; см. также “Codename Sonya”, BBC Radio 4, 2002: https://genome.ch.bbc.co.uk/59623532dbb240c3aa1c 2bd002b932f5.

“Я взвесила ее в руке” – Werner, Der Gong des Porzellanhändlers. “Меня мучит кошмар…” – Werner, Sonya\'s Report.



Послесловие. Жизнь других

“внес величайший вклад…” – Close, Trinity.

“изысканно любезные” – Kim Philby, My Silent War.

“одинокой птицей с невероятным размахом крыльев…” – Price, Smedley. “успешным упражнением в антисоветской пропаганде” – Pincher, Treachery.

“преданным, надежным и дисциплинированным агентом…” – Christopher Andrew and V. Mitrokhin, The Mitrokhin Archive.

“Шпионкой, вернувшейся с шопинга” – The Times, 11 September, 1999. “С приветом Летти от Сони!” – Pincher, Treachery.

“отвагу и верность…” – см. Gould, German Anti-Nazi Espionage in the Second World War.

“Урсула лет с двадцати твердила…” – досье МИ-5 на Бертонов, TNA KV 6/41–45.

“Тот, кто ненавидит и презирает…” – о заключительных годах жизни Кучинского см. Green, A Political Family.

“Неужели ты и правда считаешь…” – письмо без даты, собственность Питера Бертона.

Избранная библиография

Aaronovitch, David. Party Animals: My Family and Other Communists. London, 2016

Andrew, Christopher. The Defence of the Realm: The Authorized History of MI5. London, 2009

Andrew, Christopher, and Vasili Mitrokhin. The Mitrokhin Archive. London, 1999

Ashdown, Paddy. Nein! Standing up to Hitler 1935–1944. London, 2018 Baker, Carlos. Ernest Hemingway: A Life Story. New York, 1969 Ballard, J. G. Miracles of Life: Shanghai to Shepperton, an Autobiography. New York, 2008

Barlow, Tani E. (ed.). I Myself am a Woman: Selected Writings of Ding Ling. Boston, 1989

Baxell, Richard. British Volunteers in the Spanish Civil War. London, 2004

Baxell, Richard. Unlikely Warriors: The Extraordinary Story of the Britons Who Fought for Spain. London, 2012

Blankenfeld, Janina. Die Tochter bin ich. Berlin, 1985

Bormann, Martin, ed. Hitler \'s Table Talk, 1941–1944, trans. Norman Cameron. London, 2000

Bower, Tom. The Perfect English Spy: Sir Dick White and the Secret War 1935–1990. London, 1995

Brinson, Charmian. “The Free German Movement in Britain, 1943–1945” // Yearbook of the Research Centre for German and Austrian Exile Studies. Vol. 15. 2014

Brinson, Charmian, and Richard Dove. A Matter of Intelligence: MI5 and the Surveillance of Anti-Nazi Refugees 1933–1950. Manchester, 2014

Burke, David. The Lawn Road Flats: Spies, Writers and Artists. Martlesham, 2014

Burke, David. The Spy Who Came in from the Co-op: Melita Norwood and the Ending of Cold War Espionage. Martlesham, 2008

Casey, William. The Secret War against Hitler. Washington, DC, 1988