– Ну, судя по тому, как он выглядел, – девица понизила голос, словно речь шла о чем-то неприличном, – любитель польки.

(И не ошиблась. Лично я всю их музычку охотно променял бы на одно хорошее гопца-дрица-ум-ца-ца.)

Я направился к Сессрумниру, Фрейиному перевернутому кораблю/дворцу из золота и серебра, чтобы спросить дозволения поохотиться на драконов в ее царстве. Войдя во дворец, я обнаружил, что путь к трону богини пролегает среди рядов павших воинов. Воины, в свою очередь, возлежали в гамаках и спали. Сам трон пустовал.

Я растолкал ближайшего парня – светловолосого, в гавайке нараспашку, потрепанных шортах и сандалиях-шлепанцах:

– Эй, проснись! Где Фрея?

Парень заморгал спросонок:

– Ты кто?

– Хафборн. Где богиня?

– Хафборн… – Он произнес мое имя так, будто смаковал каждый слог. – Полурожденный? А полностью как?

– Никак.

Он удивленно хихикнул:

– Значит, полное имя от «Хафборн» будет «Никак»? Странная штука эти имена, верно? – Он протянул руку, предлагая мне пожать ее. – Я Майлз. Жаль приносить дурные вести, но Фрейи сейчас нет. Но я все равно прямо лопаюсь от желания тебе помочь. Кстати, насчет лопаться… – Он потыкал пальцем в мои бугрящиеся бицепсы и кубики на животе. – Это ты веганской диетой такого добился?

Пропустив его вопрос мимо ушей, я задал собственный:

– Тогда у кого мне получить разрешение поохотиться на драконов? Мне нужны их чешуйки.

Блондин растерянно почесал в затылке:

– Поохотиться на наших драконов? Чувак, да они дрыхнут почище павших героев! В смысле, как убитые. Если тебе нужна чешуя – просто иди да надергай сколько надо.

Большинство людей вздохнули бы с облегчением, узнав, что не придется лишний раз рисковать жизнью. Но я не большинство. Не люблю, когда мне преподносят готовенькое на блюдечке, – люблю брать свое с боем. Но все-таки я ведь явился сюда ради чешуи, так что пришлось проглотить разочарование.

– И где же найти пещеры, в которых спят драконы? – спросил я.

– Пещеры? – Майлз рассмеялся: – А ты и правда не из нашего мира, да?

– Да. – «И хвала всем богам, что так», – добавил я про себя.

Майлз широко развел руки:

– Наши драконы дремлют под открытым небом, нежась в свете Фрейи. – Он опустил руки. – Пошли покажу.

– Нет! В смысле просто скажи, куда идти.

– Да ладно, чувак. Мне ж не влом. Давай за мной.

Я стиснул зубы:

– Отлично.

Майлз повел меня к отдаленному каньону из красно-золотого песчаника.

– Идея! А давай, пока идем, используем время, чтобы узнать друг друга получше? – предложил он.

– А давай не будем, но если спросят – скажем, что использовали.

– Я начну, – гнул свое Майлз. – Мой любимый цветок – маргаритка. Они такие хорошенькие, просто супер. А у тебя есть любимый цветок, Хафборн?

– Нет.

– А тогда, может, тебе нравится папоротник? – Он искоса посмотрел на меня: – Кстати, знаешь, когда папоротник цветет?

– Нет.

– Когда встречает маморотник! – Он радостно взвизгнул и толкнул меня плечом: – Дошло? Ну, папоротник – он, типа, от слова «папа», и если есть папоротник, должен быть и маморотник! Они встречаются и целуются. – И он зачмокал губами.

Я чуть было не спустил на него своего внутреннего берсерка, но сдержался и сказал:

– Есть один цветок, который я обожаю. Венерина мухоловка.

Майлз заинтересованно закивал:

– Правда? А почему?

Я повернулся к нему:

– Потому что она охотится, а потом медленно и мучительно переваривает своих жертв.

Это заставило его заткнуться.

Наконец мы пришли к ущелью. На одной его стене ветер выточил из песчаника волнистые выступы – ни дать ни взять козырьки от солнца. Внизу мерно храпели четыре дракона – золотой, красный и два оранжевых. Свет Фрейи играл на их чешуе, крылья были плотно прижаты к змеиным телам. Из ноздрей при дыхании вылетали клубы белого дыма, похожие на ватные шарики. Другими словами, угрозы для жизни эти драконы не представляли. Набрать чешуи в нужных количествах, понял я, будет все равно что отобрать конфетку у ребенка.

– Ненавижу конфеты, – пробормотал я и стал спускаться по склону. К несчастью для меня, Майлз увязался следом.

Мы были уже на полпути вниз, когда кто-то кубарем скатился по дальнему склону.

Майлз заморгал:

– Эй, это ж Тор! И он…

Тор рванул прямо на драконов.

По-видимому, пинок Громовника и мертвого разбудит. Драконы громко зафыркали и проснулись. Вся их семейка немедленно переполошилась. Могучие крылья взметнулись, и четыре дракона с сердитыми воплями взмыли в небо.

Я бросился под ближайший каменный выступ.

– Ой, какие лапочки! – Майлз таращился на драконов, приставив ладонь козырьком ко лбу и показывая на них пальцем.

– Ты спятил?! – заорал я. – Прячься!

Майлз небрежно отмахнулся:

– Это ни к чему, мой друг. Драконы никогда не нападут на павшего благородного героя из Фолькванга. Это нарушило бы покой здешнего мира. Они просто полетают немного и снова уснут. – Тут на его физиономии промелькнуло беспокойство. – Хотя ты-то не относишься к избранным павшим воинам Фрейи. Так что, если драконы голодны и почуют тебя… Ой, смотри-ка! Редкое зрелище!

– Что?

– Как они изрыгают огонь.

Я едва успел прикрыться щитом, прежде чем оранжевые драконы промчались мимо моего укрытия, выдыхая пламя. Металл раскалился, однако я остался невредим. Драконы стали разворачиваться для второго захода.

– Так-то лучше! – обрадовался я, выпрыгнул из укрытия и рванул футболку на груди. Потом вспомнил, что я ее уже порвал, и перешел непосредственно к берсеркской боевой ярости.

Я бросился вниз, ко дну ущелья. Один из оранжевых драконов приземлился рядом со мной. Несколько метких ударов топором – и тварь навсегда вышла из строя. Пригнувшись, я пропустил над собой поток пламени из пасти второго оранжевого, потом метнулся вперед и отсек ему голову.

– А нечего небо коптить! – заорал я.

– Чувак! – вопил Майлз, спешно карабкаясь наверх. – Тебе нужен курс управления гневом!

– Иди сюда, научу!

Клюквенно-красный дракон испустил крик ярости и спикировал вниз, оказавшись слишком близко от меня. Это он напрасно. Одним ударом щита отправив зверюгу в нокаут, я разрубил ей череп напополам.

– Подходи-налетай! – взвыл я.

Последний дракон был самым большим. Когда он атаковал, меня едва не ослепил блеск его золотой чешуи. Я отступил в сторону, пропуская его, и запрыгнул ему на спину. Вместе мы взмыли прямо в омерзительное, пронизанное светом Фрейи небо. Дракон вертелся, взбрыкивал и переворачивался в воздухе, пытаясь меня сбросить. Я надавил дракону рукоятью топора плашмя на горло и изо всех сил потянул на себя. Дракон стал задыхаться и уперся когтями в топорище, но я держал крепко. Наконец ящер перестал дергаться, обмяк и медленно по спирали спланировал на дно ущелья.

Бабах! От падения драконьей туши в воздух поднялась туча песка.

– Аааааахррррр! – С торжествующим криком я спрыгнул с поверженного дракона и стал колотить топором о щит.

– Чувак… Ну ты даешь!

Я огляделся и обнаружил, что с кромки ущелья, отвесив челюсть, на меня таращится Майлз, а с ним за компанию – небольшая толпа ванахеймских воинов. Некоторые смущенно переминались с ноги на ногу и что-то бормотали.

Вперед протолкалась давешняя брюнетка в лифчике от купальника:

– Они… мертвы. – По ее щеке поползла слезинка.

Тут до меня дошло, что эти ребята, хоть формально и считаются павшими воинами, на самом деле ни единой битвы не видели, не говоря уж о том, чтобы сражаться.

– Ну да, мертвы, – осторожно согласился я. – Однако если бы им удалось сделать из меня барбекю, то умер бы я. Причем навсегда.

Девушка непонимающе уставилась на меня.

– Я же эйнхерий.

Девице это явно ничего не прояснило. Пришлось добавить:

– Если я умру за пределами Вальгаллы, то умру окончательно. А вот драконы другое дело – они же мифические существа. Они просто канули в Гиннунгагап и когда-нибудь возродятся.

Лицо брюнетки прояснилось:

– Драконы возродятся?! – Она схватила за руки своих друзей и принялась радостно скакать на месте. – У нас скоро будут маленькие дракончики! Они тааааакие милашки! – Она ослепительно улыбнулась мне: – Спасибо, спасибо тебе огромное, что убил их!

– Да ладно, чего уж там.

Тогда вперед вышел Майлз. Он посмотрел на нашинкованные мной тела драконов, на мой топор и грудь, покрытую потом и кровью. Оглядел собственную костлявую тушку. Потом опять изучил трупы. И с умным видом кивнул:

– Ага! Так твой секрет – не веганская диета, а палеолитическая? Типа, диета пещерного человека?

Я постучал себя по груди:

– Пещерный до мозга костей, мужик. А теперь прошу меня извинить… – Я поднял топор и наскоблил с каждого дракона немного чешуи на щит. – Мне пора, надо заканчивать мозаику.

Муспелльхейм, мир огненных великанов и демонов

Я играю с огнем

Рассказ Алекса Фьерро и Алекс Фьерро

– Уси-пуси, вы такие милашки – умереть, не встать! Пойду-ка я лучше к себе.

Не уверен, что Хафборн и Мэллори меня слышали. Они накрепко присосались друг к дружке, и им было не до меня. В эту минуту я задумался о будущей мисс Магнус.

Магнуса, кстати, не было: он уехал проведать свою кузину Аннабет Чейз. А та посоветовала ему оставить свой волшебный меч по имени Джек, ака Сумарбрандер, или Меч Лета, мне на хранение. Так что, пока Мэллори с Хафборном душили друг друга в объятиях, я пошел к себе тусоваться с говорящим мечом.

Джек дремал на декоративной стойке, которую недавно изготовил для него Блитцен. В смысле, я так думаю, что он дремал. С мечами ведь наверняка не скажешь. Глаз-то у них нет.

Когда Хафборн постучался ко мне попросить осколков, я как раз трудился над новым горшком. И теперь вернулся к гончарному кругу. Пока сосуд из гладкой сырой глины вращался в моих ладонях, внутри у меня что-то незаметно изменилось.

С Хафборном и Мэллори я был парнем. И раньше, с Самирой и ее женихом Амиром, тоже. А теперь я была девушкой.

Ага, иногда это происходит совсем просто. Недаром же изменчивый гендер еще называют «подвижным» или «текучим».

Я совершенно погрузилась в свое новое произведение, как вдруг Джек соскочил со стойки. Руны на его клинке замерцали тревожным багряным цветом.

– Сеньор! Сеньор! – воскликнул он, потом умолк и как будто вытаращился на меня. Хотя за безглазую штуковину в этом деле не поручусь. Но, во всяком случае, он уловил мою гендерную перемену. – Прошу прощения. Сеньорита! Сеньорита!

– Джек, спокойно. Остынь и дыши глубже. Или погоди… Ты вообще дышишь?

– Сейчас не до этого! Через подпольную оружейную сеть до меня только что дошел слух насчет Сурта! Огненный владыка Муспелльхейма затеял новый гнусный заговор!

– О боги! – вскричала я. – Подпольная оружейная сеть! И такая, значит, есть?

– Конечно есть! – гаркнул Джек. – Ты сама-то подумай! Что есть во всех Девяти Мирах?

– Следы Тора и облака его выхлопных газов?

– Ну… и это тоже. Но я имел в виду оружие. И мы разговариваем. Сплетничаем, если угодно. Слух про Сурта мне поведала твоя гаррота, а она слышала это от стрелы из Альфхейма, а та – от булавы в Йотунхейме, а та – от овощечистки в Ванахейме, а та…

– От овощечистки?

Джек весь передернулся:

– Никогда не пожелаю тебе услышать предсмертный вопль морковки, с которой живьем снимают кожу этим чудовищным орудием пытки. Вот так-то, чика[6]. В любом случае общественное мнение хором гласит о Муспелльхейме.

Джеку определенно не сиделось на месте. Он истово рубил воздух направо и налево. Если продолжать его троллить, он, чего доброго, стрельнет руной или выкинет еще что-нибудь похуже. К тому же Магнус доверил бы Джеку свою жизнь – что он, собственно, и делал. А это значит, и я доверяю Джеку на все сто.

Я отправилась в ванную помыть руки.

– Ну хорошо. И в чем состоит заговор?

Джек уперся рукоятью в мой диван и нацелился на подушки:

– Детали мне неизвестны. Но от Сурта ничего хорошего не жди.

– Тогда за чем дело стало? – Я вытерла руки полотенцем с вышитыми буквами «ОВ» и швырнула его в корзину для белья. Или куда-то туда. – Прыгай в ножны – и полезли на дерево.

– Нет! Мне нельзя! Я… я не устою перед Черным!

Голос Джека звучал очень печально. И я вспомнила, что Магнус мне рассказывал про Рагнарок. Будто бы Черному, то есть Сурту, предречено с помощью Джека рассечь путы волка Фенрира. Когда Магнус сражался с Суртом, Джек почувствовал зов судьбы и чуть не сиганул из Магнусовой руки к огненному владыке. Если Джек объявится в мире Сурта, да еще без Магнуса, который сможет его удержать, тогда…

– Нет-нет, конечно, тебе туда не надо, – бодро протараторила я. – Ты повисишь тут, в тепле и уюте, без всяких огненных великанов. Сэм уже вернулась со своего спецзадания, я прихвачу ее, и мы позовем Хэрта с Блитцем…

Джек завис в нескольких дюймах от моего лица; его руны полыхали безумными дискотечными огнями.

– Нет! Сурт умеет распознавать эйнхериев, и эльфов, и гномов, и валькирий! Отправляйся туда одна!

Я помахала руками перед Джеком:

– Алё, гараж! Ничего не забыл? Я, между прочим, эйнхерий. Сурт меня тоже учует только так.

Джек притих.

– Ты же умеешь принимать разные обличья. Ты, главное, меняйся, и все будет хорошо, – выдавил он наконец. – Плюс твоя гендерная подвижность собьет его с толку. Он тебя не поймает.

Я подняла брови:

– Не обижайся, но прозвучало как-то неуверенно.

– Да нет же, уверенно. Я уверен. Почти уверен.

М-да, мотивация средненькая. Но Сурт лелеет некие коварные замыслы – не буду же я тут киснуть без дела! В жизни после смерти и так-то все время сидишь сиднем и чего-то ждешь. Пожалуй, пора размяться. Пресечь Суртовы козни на подготовительном этапе.

И я обмотала свою особую золотую гарроту – ту самую, что когда-то подарила мне богиня Сив, – вокруг пояса и уже хотела идти в атриум, чтобы влезть на Мировое Древо и отыскать выход в Муспелльхейм. Но Джек меня остановил.

– Лучше поезжай на служебном лифте, – посоветовал он. – Я слышал, капитан валькирий как-то раз чуть живьем не изжарилась, когда двери открылись. Значит, лифт останавливается в Муспелльхейме.

Эта пикантная подробность ввергла меня в ступор:

– Вопрос на засыпку, диско-меч: как мне выйти из лифта и не превратиться в скульптуру «Пылающий эйнхерий»? И раз уж на то пошло, пока я слоняюсь по Муспелльхейму тоже?

– Э-э… хм… а твой жилет, часом, не огнеупорный?

– Не-а. Он кашемировый.

– Ой! Ну… ничего в голову не приходит.

Мне тоже в голову ничего не приходило, но тут на глаза попалась печь для обжига. Она работает на газу. Такая стальная штуковина, вроде бочонка на приземистых ножках и с отскакивающей крышкой. Внутри там жарит будь здоров: больше тысячи градусов. Если хочешь превратить изделие из вязкой глины в крепкую посудину, нужно настоящее пекло. А чтобы мне самой не испечься и заодно комнату не спалить, у печки имеется толстая керамическая изоляция.

«Чуть-чуть магии, – размышляла я, – и я сумею превратить это покрытие в защиту от пламени Муспелльхейма».

Я не эксперт по рунам, в отличие от Хэртстоуна, но кое-что в магии смыслю. Когда я еще была жива, моя мамочка Локи (только давайте без вопросов, ладно?) научила меня заклинанию, которое превратило мою струну для разрезания глины в смертоносную гарроту. А совсем недавно я сотворила глиняного воина по имени Крафт-Керамика и оживила его. Просто касанием пальцев.

И теперь мне надо было создать щит, меняющий форму. Для этого я соединила немного глины со своим символом в стиле Урнес – это переплетающиеся змеи, они означают гибкость и изменчивость – и руну Альгиз, которую быстренько и без спросу позаимствовала у Хэртстоуна. (Если он не хотел, чтобы я брала руну, зачем тогда оставил комнату открытой?) Сосредоточившись, я усилием мысли преобразовала три компонента в невидимую оболочку, которая облепила меня как вторая кожа.

К моему восторгу – ну ладно, если честно, к удивлению, – оболочка действовала. И главное – она принимала новую форму, как только я меняла облик. Я даже провела финальный тест: превратилась в муху и нырнула в горящую печь. Джек беспокойно кружил над печью, но я вылетела целехонькая и без единого ожога.

Пора в путь.

– Счастливо оставаться, диско-меч!

Джек укрылся в горшке со щучьим хвостом среди мечевидных листьев.

– И ты бывай.

Я обернулась муравьем и коротким путем на служебном лифте съехала в Муспелльхейм. Двери открылись, и меня обдало волной пламени. Если бы не оболочка, я бы лопнула от жара, как попкорн.

– Вот и приехали, – пробормотала я.

Вид тут был роскошный: стены, отделанные панелями из черного дерева и золота, сводчатые потолки, похожие на тлеющие костры, и несколько шелковых гобеленов в красных, оранжевых и черных тонах (на всех красавец с жестоким лицом верховодил огненными демонами). То есть я очутилась не в какой-то там тмутаракани, а прямо посреди Суртова чертога.

Я гордо расправила муравьиную грудь. Ну что, поползли!

Одолев за десять минут пять футов, я опомнилась и превратилась в муху. Так гораздо быстрее.

Черного я отыскала в просторном конференц-зале. Сцепив длинные пальцы за спиной, он стоял у гигантского панорамного окна – как всегда элегантный, прическа волосок к волоску – и любовался огненным пейзажем. За столом сидели разные боги и богини – все незнакомые. Спро́сите, а как я тогда узнала, что они боги и богини? Их не окутывало пламя – значит, это не великаны и не демоны. Жар их не беспокоил – никто не вскрикивал, не шипел, не покрывался румяной корочкой. И какой напрашивается вывод? Значит, это не смертные.

Огненный владыка повернулся лицом к собранию – и я чуть не прыснула. Сурт одевается в сочетание черного с черным и черным, лицо у него тоже черное – и цветом, и выражением. В общем, по всем признакам – устрашающий тип. Но носик у Сурта сейчас просто малюсенький, потому что он отрастает заново. Прежний шнобель ему оттяпал Магнус во время их поединка. И сейчас Сурт тот еще красавчик – прямо обхохочешься.

С изяществом танцора на балу огненный владыка прошествовал во главу стола и оперся кончиками пальцев о край. Собравшиеся притихли. Сурт заговорил – и вот удивительно: он тут же перестал казаться смешным. Его голос настойчиво гудел у меня в голове, выталкивая мои собственные мысли и внедряя мысли Сурта, подменяя мой разум его разумом.

«Ясно, почему Джек так боится подпасть под его чары, – подумала я. – Если уж божествам не устоять…»

К счастью, сознание у меня тренированное. Оно имело дело с манипулятором похлеще – с моей мамочкой Локи. (Вот только не начинайте! Я же сказала: давайте без вопросов.) Тихонько, чтобы не привлекать к себе внимания, я отпихнула от себя голос Сурта. Чары отступили, и мой разум снова стал моим. А я смогла наконец слышать, о чем он толкует.

– Один, Тор, Фрей, Локи, – вещал Сурт, – все они так поглощены предстоящим Рагнароком, что забыли о главном. О том, что будет после гибели богов. О новом мире! – Сурт воздел руки и эффектно постоял так на фоне окна. – Едва только схлынут воды, угаснет пламя, улягутся снежные бури и прекратятся землетрясения – грядет новый мир! – Он уронил руки, снова оперся о край стола и, понизив голос, продолжил: – И этому миру потребуются боги, друзья мои. Вы сможете ими стать. Вы, кем пренебрегли Один и его приспешники, займете их места… если я сочту вас достойными сражаться на правильной стороне в час Рагнарока. На моей стороне.

Пока Сурт разглагольствовал, я разглядывала богов. Очень пестрое сборище: кто-то вполне древний и в традиционном викингском прикиде, а кто-то помоложе и одет посовременнее. И по виду совершенно не скажешь, кто они. Вот бы им бейджики с именами, как у служащих «Вальгаллы»! Но кто бы ни были эти боги, они жадно ловили каждое слово Сурта.

И вдруг огненный владыка осекся. Нахмурился, вскинул подбородок, и ноздри у него затрепетали. А потом развернулся и решительным шагом направился прямо ко мне.

Я мысленно выругалась. Надо же было все время менять облик, а я застряла в одном. И Сурт меня учуял. И теперь он смотрел прямо на меня, и мне никак было не измениться.

И вдруг ножки стула царапнули по полу.

– А это что еще за чертовщина?! – изумленно ахнула какая-то богиня.

Я сперва решила, что она заметила меня. Но она, а следом и все остальные кинулись к окну. И кто-то на бегу толкнул Сурта. Он свирепо зыркнул на невежу, а я быстренько обернулась блохой и отпрыгнула подальше.

С моего нового наблюдательного пункта я отлично видела то, из-за чего случился весь сыр-бор. Мимо пробегал Тор. И бедняге приходилось несладко – при каждом шаге он вскрикивал: «Ой-ой! Ой-ой-ой!»

А что вы думали: поверхность Муспелльхейма – это сплошь лава. Причем настоящая, а не как в викингской игре «прыгай-по-мебели-а-то-упадешь-в-лаву».

Сурт широким шагом подошел к окну. Я решила, что сейчас он запустит в Тора огненным шаром, но Сурт лишь плотно задернул шторы.

– Шоу окончено! – рявкнул он. – Займите свои места и убедите меня, что в час Рагнарока от вас будет толк.

Поднялся первый бог. Лысеющий, потный, с торчащим пузом – ни дать ни взять бригадир на строительстве курятника.

– МЕНЯ ЗОВУТ ОР! – проорал он. – Я БОГ БОЛЕЗНЕЙ, РАЗРУШЕНИЯ И НАПАСТЕЙ. ВОЗЬМИТЕ МЕНЯ К СЕБЕ В КОМАНДУ – И Я ПОРАЖУ НЕПРИЯТЕЛЯ ГИБЕЛЬНЫМ НАСМОРКОМ! ПОТОМ ОРГАНИЗУЮ СТРЕМИТЕЛЬНУЮ ЭПИДЕМИЮ! И ВДОБАВОК ЗУБОДРОБИЛЬНЫЕ УХАБЫ В ПРОМЫШЛЕННЫХ МАСШТАБАХ!

– Интересно. – Сурт нацарапал несколько слов в желтом линованном блокноте. – Кто следующий?

Встала какая-та старая дева с вытянутой физиономией и военной выправкой. Она разгладила свой передник и произнесла:

– Я Снотра.

Я опять чуть не прыснула. Ну и имечко – словно кто-то высморкался. И вид соответствующий. Превратившись в таракана – я премного обязана насекомым, – я скользнула под буфет.

Снотра сообщила всем присутствующим, что она богиня благоразумия и самодисциплины.

– Со мной великаны пойдут в атаку идеальными рядами. Никаких нарушений строевого порядка. Никаких вульгарных шуточек. Никакой… – она сделала паузу и неодобрительно поджала тонкие губы, – жвачки. И я составлю список важных дел для пост-Рагнарока.

– Ммм, – промычал Сурт себе под нос. – У этой не забалуешь.

Боги по очереди вставали и говорили о себе. Кто-то, как Ор и Снотра, предлагал свои программы действий. А у кого-то не было никаких программ – просто им чем-то насолили правящие боги и руки чесались насолить в ответ.

Форсети, бог справедливости, дымил сигарой и сетовал, что Один не берет его в свой ближний круг:

– Всеобщий батя без меня ворочает все большие дела, прикиньте? Из серии, где и как заново повязать Локи. Я с вами. Будет новый мир, а там – ба-бах! – и я уже большая шишка. Да не, не самая большая – понятно, владыка, – торопливо прибавил он, увидев, что Сурт нахмурился.

Богиня Фулла, гламурная блондинка в золотой повязке на голове, оказалась одной из служанок Фригг.

– Мне надоело быть ее тенью, – надулась она. – Я желаю блистать сама.

– А если твое желание сбудется, что ты сделаешь? – въедливо поинтересовался Сурт.

Фулла захлопала глазами:

– Сделаю?

Богиня в неряшливой рубашке и мешковатой юбке взяла лицо Фуллы в ладони и ласково встряхнула:

– Такой юной красотке ничего делать не надо. Найди кого-то, кто будет делать все за тебя. Муж – вот кто тебе нужен! – Она покосилась на Форсети и наклонилась поближе к Фулле: – Я Ловн – богиня, освящающая браки, – прошептала она и вручила ей визитку. – Как надумаешь – обращайся.

Боги называли свои имена – сплошь мне незнакомые. Мне даже стало чуточку жаль этих фриков. Я-то знаю, каково это – когда тебя затирают. Полный отстой.

И все же с каждым новым богом я напрягалась все больше.

«Конечно, это полторы калеки, – размышляла я, – но для Сурта все же какие-никакие союзники».

Надо переманить их на нашу сторону. Или хотя бы убедить не становиться на его. Только как?

Сурт принялся в подробностях излагать свое видение нового мирового порядка. Гипнотический голос снова дурманил богам мозги. Вот бы найти способ пробиться сквозь его чары!..

И тут меня осенило: а прижучу-ка я этих богов! В прямом смысле слова.

Я обернулась мелким жучком и подлетела к Снотре.

– Стихия Сурта – хаос, – прошептала я ей в ухо. – Ты и правда думаешь, что он позволит тебе поддерживать порядок?

Ору я прогудела:

– В новом мире нужно строить. Зачем там бог разрушения?

– Сурт все-таки ждет от тебя действий, – выдохнула я в ухо Фулле. – Тебе оно надо?

Так я и кружилась над столом, сея семена сомнений. И когда я закончила, божества воззрились на Сурта с недоверием.

Черный почувствовал в аудитории перемену настроения и поднялся из-за стола:

– Друзья мои, вы поведали мне, с чем явились сюда. А теперь я напомню вам, с чем явился я.

Он протянул руку, и в ладонь ему легла рукоять меча из чистого белого пламени. Боги и богини съежились. Сурт откинул голову назад и, разразившись хохотом, воздвигся во весь свой великаний рост.

– Вы, мелкие, забытые, ничтожные боги! Я с легкостью подчиню вас своей воле. Кто из вас дерзнет бросить мне вызов?

В этот самый миг я обернулась пчелой и, жужжа подлетев к Сурту, ужалила его прямо в малюсенький нос.

Сурт завопил от боли, уронил меч и усох до прежнего размера. А я приняла свой обычный облик:

– Я дерзну.

Захлестнув его горло концом золотой гарроты, я с силой потянула, а затем, подобрав пламенный меч, одним ударом снизу вверх отсекла великану его дитячий носик.

– Джек с Магнусом шлют тебе привет.

Сурт бросился на меня. Я обернулась снежным бараном и со всей дури врезала рогами прямо по отсутствующему носу. Снова став человеком, я затянула гарроту так, что у Сурта чуть глаза не вылезли, и погрозила ему его же мечом.

– Вот только сунься еще! – рыкнула я. – Пожалеешь. – Я обвела взглядом ошалевших богов. – Если такое творит один эйнхерий – представьте, что творим мы все. И мы это сотворим в Рагнарок. Нам не суждено победить, но мы будем сражаться с честью. И каждого из вас мы рады приветствовать в наших рядах. Но если вам приспичило воевать на его стороне… – я зверски дернула гарроту, и, к моему удовольствию, Сурт злобно булькнул, – то так и знайте: я сама вас найду на поле Вигрида и прослежу, чтобы вы прямиком отправились в Гиннунгагап. Выбор за вами. Вопросы есть?

Божества поспешно ретировались.

Я удовлетворенно кивнула:

– Ну да, я так и думала.

Не скрою: я слегка загордилась. А потом сообразила, что у меня вообще-то проблемка. Я же не могу вернуться в Вальгаллу с Суртом на гарроте. Один ругается, когда мы притаскиваем в его царство всякую дрянь. А если Сурта отпустить – он тут же ринется в атаку. Во всяком случае, его пылающие яростью глаза на это красноречиво намекали.

Я уже почти поддалась панике – ну, самую малость, – как вдруг издали донеслось «динь!» и в зал ввалились Сэм, Хэрт, Блитц, Хафборн, Ти Джей и Мэллори – все вооруженные до зубов. Они с разбегу чуть не налетели на меня, но, заметив, что Сурт на поводке, а его меч у меня, притормозили.

– Эй, ребята, – сказала я, – а как вышло, что вас не подрумянило до хруста?

– Капелька эльфийской защитной магии. – Сэм кивнула на Хэртстоуна. Эльф стоял с поднятыми руками, и лицо у него все перекосилось от напряжения. – Хорошо, что у Хэрта нашлась запасная руна Альгиз, а то быть бы нам тостами.

– А почему вы тут? – осведомилась я. – Нет, вы не думайте, я очень рада вас видеть. Просто непонятно.

– Джек сказал нам, что ты в беде, – ответил Ти Джей. – Он слышал это от дубинки, та – от пращи, а та – от твоей гарроты.

– И кстати, о гарроте, – вмешалась Мэллори, разглядывая золотую проволоку, впившуюся в шею Сурта. – Ты, похоже, и без нас прекрасно справилась.

– На самом деле ваша помощь не помешает, – призналась я.

Вперед выступил Блитцен с тонкой серебряной веревкой в руках.

– А у меня как раз есть то, что нужно, – заявил он. – Качество, конечно, не то, что у Глейпнира или новых пут Фенрира, но в нашем случае сгодится.

Пока Блитцен опутывал Сурта по рукам и ногам ловкими ковбойскими движениями, Сэм подошла ко мне:

– А что тут за Хель вообще творится?

– Долгая история. В лифте расскажу.

– Ну, если вы уже закончили, то после вас, юный… эхм… – Хафборн присмотрелся ко мне, – то есть юная леди.

– Угадал с первого раза, – ухмыльнулась я.

И мы направились к двери. В последний миг я стащила гарроту с Суртовой шеи и потрясла его мечом:

– Это я забираю. На память о бесценных мгновениях, проведенных вместе. И еще вот что. В следующий раз, когда задумаешь какую-нибудь пакость, помни, – я обвела широким жестом моих друзей, – мы не дремлем.

Финиш!

Ну то есть почти…

Послесловие Тора

Асгард. Мидгард. Нидавеллир. Альфхейм. Нифльхейм. Ванахейм. Муспелльхейм. Девять миллионов шагов по Девяти Мирам – это вам не баран начхал. И даже не козел. Все себе стер, что мог: из-за проклятых волдырей чуть не сошел с дистанции и не лишился шанса попасть в мой любимый мидгардский сериал. Но я готов повторить, если потребуется.

И, кажется, потребуется. Потому что я забыл включить свой вальшагомер.

Глоссарий

Асы – боги войны, похожи на людей.

Бальдр – бог света, второй сын Одина и Фригг, близнец Хёда. Фригг заставила все земное поклясться, что оно никогда не причинит зла ее сыну, но забыла об омеле. Локи обманом вынудил Хёда убить Бальдра стрелой из омелы.

Биврёст – Радужный мост, ведущий из Асгарда в Мидгард.

Боудика – королева бриттского племени икенов (в ином варианте – иценов), жившего на территории нынешней Англии. В 61 году подняла восстание против захватчиков-римлян.

Вальгалла – рай для воинов на службе у Одина.

Валькирии – служанки Одина, которые выбирают павших героев для Вальгаллы.

Валькнут – древнескандинавский символ из трех пересекающихся, словно сцепленных между собой, треугольников. Считается, что слово происходит от valr – «павший воин» и knut – «узел».

Ваны – боги природы, похожи на эльфов.

Вигрид – равнина, где в Рагнарок состоится последняя битва между богами и войском Сурта.

Гарм – сторожевой пес Хели.

Гиннунгагап – первичный хаос, мировая бездна, туман, скрывающий облик всего сущего.

Гламур – магия иллюзий[7].

Глейпнир – золотая цепь, сделанная гномами, чтобы связать волка Фенрира.

Гунгнир – копье Одина.

Гьяллар – рог Хеймдалля.

Дерево Лерад – дерево в центре Трапезной павших героев, в нем или на нем живут бессмертные животные, у каждого из которых своя роль.

Иггдрасиль – Мировое Древо.

Йотун – древнескандинавское слово, обозначающее великана.

Лингви – Вересковый Остров, где пребывает связанный волк Фенрир.

Ловн – богиня брака.

Локи – бог проблем, обмана, волшебства и хитрости, сын двух великанов, знаток магии и иллюзий. Он то злонамерен, то по отношению к богам Асгарда и к человечеству ведет себя геройски. Из-за той роли, что он сыграл в смерти Бальдра, Локи был прикован Одином к трем огромным валунам, а над его головой подвесили свернувшуюся ядовитую змею. Яд змеи периодически капает Локи на лицо, разъедая его, и он корчится, что вызывает землетрясения.

Мимир – бог-ас, который вместе с Хёниром был обменен на ванов Фрея и Ньёрда в конце войны между асами и ванами. Когда ванам не понравился его совет, они отрубили ему голову и отправили ее Одину. Один поместил ее в волшебный колодец, и она ожила, а Мимир впитал в себя все знания Мирового Древа.

Мьёлльнир – молот Тора.

Науброук – штаны, сделанные из кожи мертвеца.

Нидхёгг – дракон, который живет у корней Мирового Древа и грызет их.

Один – Всеобщий Отец и правитель богов, бог войны и смерти – но также и поэзии и мудрости. Пожертвовав одним глазом, чтобы испить из колодца Мудрости, Один получил невероятные знания. Он способен наблюдать за всеми Девятью Мирами со своего Трона в Асгарде; помимо своего дворца он живет еще и в Вальгалле с самыми большими храбрецами, которые погибли в боях.

Рагнарок – гибель мира, день, когда самые храбрые эйнхерии выступят вместе с Одином против Локи и великанов в последней битве.

Рататоск – неуязвимая белка, которая постоянно бегает вверх и вниз по Мировому Древу между орлом, живущим на вершине Древа, и драконом Нидхёггом, живущим в корнях, передавая их оскорбления друг другу.

Сессрумнир – буквально: «вмещающий много сидений» – просторный чертог Фрейи в Фолькванге.

Сив – богиня земли. От первого мужа у нее есть сын Улль. Тор – ее второй муж, рябина – ее священное дерево.

Сирсгруннр – по-древнескандинавски «Сырная Задница».

Снотра – богиня благоразумия и самодисциплины.

Сумарбрандер – в переводе с древнескандинавского означает «Меч Лета».

Сурт – великан, чье имя в переводе означает «Черный», владыка Муспелльхейма.

Сэхримнир – волшебный зверь Вальгаллы. Каждый день его убивают и готовят на обед, каждое утро он возрождается, и вкус у него такой, какой желает тот, кто его ест.

Тан – один из владык Вальгаллы.

Тор – бог грома, сын Одина. Грозы на земле – это результат того, что Тор ездит в своей колеснице по небу, а когда он мечет свой молот Мьёльнир, возникает молния.

Тюр – бог храбрости, закона и испытания боем; когда боги связывали Фенрира, тот откусил Тюру руку.

Утгард-Локи – самый сильный колдун в Йотунхейме, король горных великанов.

Фенрир – неуязвимый волк, рожденный от союза Локи и великанши; его сила пугает даже богов, которые привязывают его к камню на острове. Ему суждено освободиться в день, когда наступит Рагнарок.

Фимбульветр – «великанская зима»; лютая зима, которая будет длиться три года, после чего сразу настанет Рагнарок.

Фолькванг – чертог богини Фреи, где живут погибшие герои. Ванская жизнь после смерти.