– А на нем безопасно?

– Ну, в данном случае, вероятно, да, – склонил голову набок Хафборн. – Их же Хеймдалль пригласил. А без приглашения тот, кто ступит на эту радугу, вмиг превращается в пепел.

– Что-о? – взвыл Амир.

– Мы не сгорим, – сердито косясь на Хафборна, заверила жениха Сэм. – С нами все будет в порядке.

– Я с вами, – отозвался Алекс. – Вам же, двум психам, – указал он на Сэм и Амира, – нужен сопровождающий, который при случае вас предостережет от чего-нибудь безответственного.

– Безответственного? – Голос Амира скакнул на пол-октавы вверх. – К примеру, как лезть по горящей радуге в небо?

– Да все нормально, чувак, – ободряюще хлопнул я его по плечу, хотя для меня-то понятие «нормально» за последние несколько месяцев сильно расширилось.

– Ну, вы тогда развлекайтесь, а я, пожалуй, останусь здесь, – скрестил на груди руки Хафборн.

– Сдрейфил? – задиристо бросил Алекс.

Берсерк хохотнул.

– Да нет. Просто уже однажды встречался с Хеймдаллем. И мне, пожалуй, такой чести хватит.

Слова его меня немного насторожили.

– Ну, и какой же он?

– Сами увидите, – фыркнул Хафборн. – До новой встречи в Вальгалле. – Счастливо обследовать межпространственные просторы.

Сэм улыбнулась.

– Мне просто не терпится показать тебе это, Амир. Пошли.

Она первой шагнула к эмблеме Ситгоу и испарилась в многоцветном сияющем пятне.

– Сэм! – трагически проорал Амир.

– О, как же круто! – воскликнул Алекс и, шагнув следом за Сэм, тоже исчез.

– С ними полный порядок, Амир. Выше нос, старина! – Я хлопнул его по плечу. – Сейчас я с тобой расплачусь за все фалафели, которыми ты кормил меня, пока я был бездомным. Потому что благодаря мне ты увидишь Девять Миров.

Амир шумно вздохнул. Да уж, в выдержке ему не откажешь. Другой бы, откройся ему вдруг такое, уже валялся бы на крыше, свернувшись калачиком, или вообще бы рыдал от паники. Сами подумайте: резкий голос с небес вдруг зовет вас, невеста почти немедленно пропадает…

– Магнус, – посмотрел он пристально мне в глаза.

– Да?

– Напомни мне, если потом забуду, что я тебе больше не дам ни одной фалафели.

И мы дружно прыгнули на оранжевую полосу света.



Ну и на что здесь было смотреть? Четверо тинейджеров просто брели вперед по ядерной радуге. Нас окружало теплом мерцающее свечение. Мы словно шли по пшеничному полю, утопая по пояс в колосьях, только колосьями этими был свет.

Я умудрился где-то посеять солнечные очки из Альфхейма. Впрочем, сомнительно, что они бы мне здесь помогли. Свет на Биврёсте, конечно, был тоже весьма интенсивный, но совершенно другой. Глаза он не выжигал, но яркие и насыщенные цвета заставляли их пульсировать в унисон, как сердца-близнецы. А вот кожу припекало серьезно. Мне казалось, что миллиметр ее уж точно потом с меня слезет. При каждом шаге мост издавал утробный грохот, напоминающий закольцованную аудиозапись взрыва. Похоже, Хафборн был прав: без приглашения Хеймдалля мы бы, едва ступив на Биврёст, испарились.

Бостонские небоскребы за нашими спинами превратились в туманное марево. Небо над нашими головами сделалось черным, на нем засияли тысячи звезд. Я видел такое раньше только во время наших ночных походов с мамой. Мне мигом вспомнился запах наших костров, на которых мы поджаривали зефир, а потом, уютно устроившись возле огня, наперебой рассказывали друг другу разные истории или придумывали новые созвездия вроде Мигунчика или Вомбата. Ох, сколько же мы смеялись тогда. Прямо до колик. Горло у меня сжалось. Больше этого никогда не будет.

А мы все шли, шли и шли, и мне уже стало казаться, что у этой радуги нет конца. Мысли мои были далеки от всяких там горшков с золотом, лепреконов и Асгарда. Я все сильней опасался, как бы Хеймдалль, решив подшутить над нами, не заставил Биврёст исчезнуть. Обречет нас болтаться здесь в пустоте, а на прощанье прокричит своим резким скрипучим голосом: «ВЫ БЫЛИ ПРАВЫ! МЫ НЕ СУЩЕСТВУЕМ! ЛОЛ!»

Темное небо начало мало-помалу сереть. На горизонте возникли контуры города. Алые стены. Золотые ворота. А за ними – шпили и купола дворцов, которые принадлежали богам. Я до сего момента видел Асгард лишь однажды, да и то из окна Вальгаллы, а следовательно, изнутри. При взгляде извне он произвел на меня еще более сильное впечатление. Я попытался вообразить себе, как иду по Биврёсту вместе с армией великанов. При одном взгляде на эту величественную и неприступную крепость у меня бы лично ушла надежда, что в нее можно вторгнуться.

На мосту перед нами стоял, широко расставив ноги, высокий воин с огромным мечом.

Я представлял себе Хеймдалля похожим на кинозвезду – вежливым и невозмутимым. В реальности он немного разочаровывал.

На нем были туника из стеганой ткани и шерстяные легинсы. И то и другое бежевого цвета, который, как зеркало, отражал все цвета Биврёста. Такой вот четко рассчитанный камуфляж для полного слияния с радугой. Светлые, почти белые волосы Хеймдалля мелко вились, как овечья шерсть. Лицо покрывал сильный загар. Неизбежный результат, если тысячу лет стоишь на радиоактивном мосту. «Только бы при таком облучении он не решил завести детей», – невольно подумалось мне.

В целом он смахивал на одного из тех придурков, с которыми избегают садиться рядом в школьном автобусе. Решительно отличали его от подобных ребят две вещи: обнаженный меч размером почти с него самого и огромный, закрученный спиралью бараний рог, висевший на левом его плече. Эти огромные штуки весьма впечатляли, хотя носить их при себе Хеймдаллю, по-моему, было весьма неудобно. При малейшем его движении они стукались друг о друга, и казалось, что стоит ему споткнуться, как собственное оружие его убьет.

Чем ближе мы подходили, тем он нам энергичнее махал, а рог и меч все чаще сталкивались друг с другом: дзинь-тук, дзинь-тук.

– Что случилось, ребята? – наконец пронзительно проорал он.

Мы остановились. Сэм отвесила ему церемонный поклон.

– Лорд Хеймдалль, польщены вашим приглашением.

– Лорд? – глянул с недоумением на нее Алекс.

Амир ущипнул себя с силой за переносицу.

– Вижу, но не верю.

Хеймдалль поднял кустистые брови. Радужки его глаз были серые, как алебастр.

– О-о! И что же ты, интересно, видишь? – Взгляд его устремился куда-то в неясную даль. – Имеешь в виду того малого с ружьем из Цинциннати? С ним полный порядок. Просто идет на стрельбище. А вот огненный великан и впрямь направляется из своего Муспелльхейма сюда. Хотя нет. Он упал. Ой, как смешно! Жаль, не успел заснять.

Я уставился в ту же точку, куда он смотрел, но не увидел ничего, кроме посеревшего неба и еще заметных на нем звезд.

– Неужели вы?.. – вырвалось у меня.

– У меня превосходное зрение, – отозвался бог. – Способен разглядеть все, что творится в каждом из Девяти Миров. На уши тоже не жалуюсь. Мне был прекрасно слышен ваш спор на крыше, вот я и кинул вам радугу.

– Вы слышали наш спор? – с ужасом выдохнула Самира.

– До единого слова, – улыбнулся Хеймдалль. – Вы оба такие милые! Можно я сделаю с вами селфи, пока мы не перешли к делу?

Амир что-то промямлил.

– Отлично! – воскликнул Хеймдалль и принялся весьма рискованным для себя и для окружающих образом маневрировать с мечом и рогом.

– Помощь не требуется? – предложил я.

– Нет, нет, я уже все нашел.

– С твоей помощью он бы не выглядел так смешно, – склонившись к моему уху, прошептал Алекс.

– Я все услышал, – тут же сообщил бог. – Я слышу, как в пятистах милях отсюда растет кукуруза. И как в Йотунхейме рыгают у себя в замках морозные великаны. Естественно, Алекс, моих ушей не миновали твои слова. Но можешь не беспокоиться. Я все время делаю селфи. Давай-ка взглянем.

Он завертел свой огромный рог, будто отыскивая на нем какую-то кнопку. Меч в его согнутой руке угрожающе накренился своим шестигранным клинком в нашу сторону. Интересно, как бы отнесся к нему Джек? Зашелся бы от восторга, назвав горячей-штучкой-дамой-мечом или попросту посчитал его высокопрофессиональным защитником? Или отметил бы в нем все эти качества одновременно?

– Ага! – воскликнул с довольным видом Хеймдалль.

Видимо, ему удалось отыскать нужную кнопку. Рог уменьшился до размера самого большого смартфона, который мне приходилось когда-либо видеть. Экран его в корпусе из полированного бараньего рога был размером с квадратную итальянскую пиццу.

– Значит, твой рог – это телефон? – похлопал глазами Амир.

– Полагаю, технически это фаблет, – отозвался Хеймдалль. – Именуется мой рог/фаблет Гьялларом. Возвестителем Судного дня. Как дуну разок в него, моего малыша, богам становится ясно: в Асгарде беда. И они прибегают. А протрублю дважды, тогда уж привет: Рагнарок.

Определенно, он был очень горд своей миссией провозвестника Последней Битвы, которая уничтожит Девять Миров.

– Ну а большую часть времени я им пользуюсь, чтобы делать фото, передавать СМС и прочее в том же роде, – договорил Хеймдалль.

– Совсем не страшно, – отметил Алекс.

Бог громко расхохотался.

– Знал бы ты, что здесь творилось, когда один раз я послал по ошибке эсэмэску со словом «апокалипсис». Ужасный конфуз. Пришлось потом отправлять по всему списку контактов опровержение: «Ложная тревога». Но многие боги все равно прибежали. Я, к счастью, успел сделать гифку, как они несутся по Биврёсту, а потом понимают, что все спокойно. Бесценный видеодокумент.

Амир продолжал ошалело моргать, похоже, воспринимая слова Хеймдалля как полную околесицу.

– Вы отвечаете за наступление Судного дня? Вы правда Ас? – озвучил свое потрясение он.

– Ас, – подтвердил Хеймдалль. – Один из сынов Одина. Но, говоря откровенно, Амир, я считаю, Самира права. – И, склонившись к нам поближе из опасения, как бы люди на кукурузных полях за пятьсот миль отсюда его не расслышали, он добавил: – Я, как и она, не расцениваю нас как богов. Достаточно посмотреть на Тора, когда он валяется в бессознательном состоянии на полу. Или на Одина, который утром в халате орет на Фригг за то, что она воспользовалась его зубной щеткой. Какая уж тут божественность. Как говорили мне мои матушки…

– Матушки? Во м-множественном ч-числе? – снова стал заикаться Амир.

– Все верно. Я был рожден девятью матерями, – кивнул бог.

– К-каким образом?

– Ох-х, – шумно выдохнул Хеймдалль. – Это такое мучение на День Матери. Обзвонить с поздравлением девять женщин. Преподнести девять букетов. В детстве я пытался приготовить и подать каждой из них в постель завтраки. Девять штук в общей сложности получалось. Ужас, ужас и ужас! Ну да ладно. Давайте лучше запечатлимся.

Обняв Сэм и Амира, которые были совершенно потрясены, когда между их головами вклинилось озаренное радостной улыбкой лицо бога, он попытался вытянуть на руке свой фаблет. Рука оказалась слишком короткой. Кадр в камеру не попал.

– Может, помочь? – было шагнул я к нему.

– Нет, нет, – запротестовал Хеймдалль. – Кроме меня, никому брать в руки этот могучий фаблет не дозволено. Но не волнуйся. Сейчас все будет в порядке. Минутку терпения.

И он, отступив чуть назад, вновь завозился с мечом и чудесным рогом, пытаясь составить из них единое целое. Если в процессе он по случайности отправил еще несколько незапланированных эсэмэсок со словом «апокалипсис», не удивлюсь. Во всяком случае вертелся и извивался он в разные стороны долго. Но, как говорится, победителей не судят. Фаблет в результате четко повис на острие меча.

– Та-дам! – пропел триумфально бог. – Мое лучшее изобретение на сегодняшний день.

– Вы изобрели палку для селфи? – спросил Алекс. – А я-то думал, чья это заслуга?

– Не палку, а меч для селфи, – поправил его Хеймдалль и, снова протиснув лицо между головами Сэм и Амира, скомандовал: – А теперь скажите: «Норвежский сыр!»

Раздался негромкий щелчок. Хеймдалль, еще немного поизвивавшись, отцепил Гьяллар от меча и глянул на получившийся снимок.

– Великолепно!

Вслед за чем фото было продемонстрировано нам как редкостная и невиданная диковинка.

– Кто-нибудь говорил вам, что вы безумны? – спросил Алекс.

– Безумно веселый, – кивнул Хеймдалль. – Сейчас покажу вам другие снимки.

Сгрудив всех нас вокруг фаблета, он принялся листать фотографии. Не знаю уж, как себя чувствовали остальные, но мое внимание отвлекал запах. От Хеймдалля изрядно несло овцой.

Он показал нам величественную панораму Тадж-Махала с впечатляющим обликом Хеймдалля на первом плане. Трапезную в Вальгалле, запечатленную крайне туманно, зато с ясно видимым носом Хеймдалля. Обращение президента Соединенных Штатов к народу, где среди публики в первых рядах затесался Хеймдалль.

Фотки со всех Девяти Миров, и все исключительно селфи.

– Надо же, – восхитился я. – Какое постоянство.

– А вот здесь мне моя рубашка не нравится, – с сожалением поцокал языком он, демонстрируя кадр, на котором эльфийские полицейские избивают светящимися дубинками хульдру, а Хеймдалль в бело-синем полосатом поло улыбается подле них. – Зато у меня имеется потрясающий снимок Асгарда, где я, хмуря лицо, притворяюсь, что ем дворец Одина.

– Это все удивительно интересно, Хеймдалль, – не выдержала Самира. – Но мы все-таки очень надеемся на вашу помощь.

– А хотите, сейчас забацаем наше общее селфи на фоне Асгарда? – будто не слышал ее страж Биврёста. – Ну, разумеется. Кто же такого не хочет.

– Вообще-то, – снова вмешалась Сэм, – мы ищем молот Тора.

Восторг в алебастровых глазах Хеймдалля погас.

– О нет. Только не опять. Я уже Тору множество раз говорил: «Ничего не вижу!» Но он все равно каждый день мне названивает. Эсэмэсками бомбардирует, шлет портреты своих козлов, которые ну совершенно мне не нужны. «Посмотри получше! Посмотри получше!» Но его нигде нет. Можете убедиться сами.

Он снова принялся листать фотки.

– Видите? Нету молота. Вот я с Бейонсе. Но никакого молота. Хм-м. Может, мне себе новый профиль сделать: «Нет молота»?

– Знаете, – потянулся вдруг будто спросонья Алекс, – я лично собираюсь здесь лечь. Чтобы не убивать никого раздражающего.

И, растянувшись на Биврёсте, он принялся изображать обеими руками плавно порхающих в радужном свете ангелов.

– Понимаю, Хеймдалль, что вам очень не хочется, но все-таки просим вас посмотреть еще хоть разок, – сказал я. – Мы полагаем, Мьёльнир спрятан под землей и…

– Ну, тогда это все объясняет! – не дав мне договорить, воскликнул Хеймдалль. – Сквозь цельные камни я могу видеть максимум на милю, а если он находится глубже…

– Тогда вот подсказка, – быстро проговорила Сэм. – Мы, в общем-то, знаем, кто его взял. Великан по имени Трим.

– Трим? – поморщился Хеймдалль, словно речь шла о ком-то, с кем он нипочем бы не стал делать селфи. – Этот мерзкий безобразный…

– Он хочет жениться на Сэм, – сообщил Амир.

– Только фиг ему, – подхватила Сэм.

Хеймдалль тяжело оперся о меч.

– Дилемма тут вот в чем. Я с легкостью вам покажу, где находится Трим. Только ведь он не настолько глуп, чтобы прятать меч у себя в крепости.

– Это мы понимаем. – Я видел, что тема ему уже начинает наскучивать, и, стремясь подогреть его интерес, поторопился ввести его в курс планов Локи по поводу свадьбы, поведал ему о мече и камне Скофнунг, а также о козлоубийце, который, похоже, в этой истории выступает на нашей стороне и посоветовал нам выяснить у Хеймдалля нужное направление поисков. Чтобы бог меня слушал и не отвлекался, я время от времени вставлял в свой рассказ слово «селфи», а в заключение сообщил, что у нас осталось всего три дня.

– М-да-а, – протянул Хеймдалль. – В таком случае готов вновь просканировать все Девять Миров и найти в них козлоубийцу. Минутку. Сейчас соберу меч для селфи.

– А может, просто, без телефона, глянете? – предложил Амир.

Он первым осмелился высказать то, о чем мы все думали. Хеймдалль молча уставился на него, и у меня возникло сильное опасение, что он сейчас применит к нашему смертному другу свой меч с целью совсем иной, чем создание селфи.

К счастью, встревожился я напрасно. Хеймдалль просто хлопнул его по плечу.

– Все в порядке, Амир. Просто ты здесь, как я знаю, еще новичок. Боюсь, что не вижу смысла в твоем предложении.

– Хеймдалль, ну пожалуйста, – пришла на помощь жениху Сэм, – может, тебе и кажется это бессмысленным, но вдруг, если ты поглядишь на Девять Миров без аппаратуры, тебе откроется что-то новое?

– Нет, нет, – продолжал артачиться бог. – Применим лучше тогда другой способ. К примеру, могу протрубить в Гьяллар. Боги здесь соберутся, и мы у них спросим, не видели ли они…

– Нет! – простонали мы хором, хотя возглас Алекс, увлеченного деланьем радужных ангелов, несколько запоздал и раздался уже соло, как бы дублируя нас еще одним веским и громким протестом.

Хеймдалль нахмурился.

– Оригинально, конечно, мыслите, но и я совсем не хочу, чтобы большой безобразный великан стал преградой на пути к счастью такой милой парочки, – и он указал пальцем сперва на меня, а затем на Сэм.

– Милая парочка – это она и Амир, – поторопился внести ясность я.

Лежащий на радуге Алекс фыркнул.

– Ну да, разумеется, – смутился Хеймдалль. – Просто, ребята, вы начинаете как-то совсем по-другому выглядеть, когда смотришь на вас просто так, а не в глазок камеры. Поэтому, может, вы и правы. Наверное, свежий взгляд все же не помешает. Ну-ка, и впрямь погляжу, что там творится сейчас в Девяти Мирах.

Глава XXXII. Годзилла отправляет мне важное сообщение

Хеймдалль, воззрившись куда-то в туманное далеко, отшатнулся и фыркнул:

– Девять моих матерей.

– В чем дело? – резко сел спокойно валявшийся до этого на мосту Алекс Фьерро.

Лицо Хеймдалля мало-помалу бледнело, пока щеки его не стали белыми, как его волосы.

– Великаны, – севшим голосом прохрипел он. – Множество великанов. Они вроде бы стягиваются к границам Мидгарда.

Мне невольно подумалось, сколько еще опасностей и угрожающих ситуаций прошляпил Хеймдалль, гоняясь за знаменитостями вроде президента Соединенных Штатов, чтобы запечатлеться с ними на селфи? Славненько же обстоит дело с безопасностью Асгарда, если она зависит от недоподготовленных нас, Хеймдалля да Тора без молота!

– Мы знаем про этих великанов, лорд Хеймдалль, – сумела спокойно и вежливо проговорить Сэм. – Они подозревают, что молот Тора пропал, и если нам не удастся срочно вернуть его…

– Да, – облизал пересохшие губы бог. – Вы вроде что-то такое упоминали. – Он приложил ладонь к уху, прислушался. – Там говорят о свадьбе. Свадьбе Трима. Один из великанских генералов ворчит, что придется повременить со вторжением до конца брачного торжества. Трим вроде пообещал им после женитьбы прибыть с хорошими новостями, которые облегчат вторжение.

– Альянс с Локи? – предположил я, но немедленно усомнился, что это может быть так. Хорошая новость Трима в чем-то другом.

– Трим еще вот что сказал, – по-прежнему вслушивался в пустоту Хеймдалль. – Начинать, мол, войну без него невежливо, а он до женитьбы со своим войском к армии не примкнет. Вряд ли они так уж боятся самого Трима, но вот сестра его повергает их в полный ужас.

Мне тут же вспомнилась эта милая великанша из моего сна, которая в ярости смела на пол банку с маринадом.

– Хеймдалль, а Трим тебе виден? Что он там делает? – поинтересовался я.

Бог прищурил глаза.

– Ну да. Вот он. Под пластом из камня толщиной в милю. Сидит у себя в мерзкой крепости. Это же надо оформить себе пещеру в виде бара. Какая безвкусица. И до чего же он сам безобразный. Не завидую той, которая выйдет за него замуж.

– Да, да, конечно. А что он делает? – поторопилась вернуть его к главному Сэм.

– Пьет, – сообщил Хеймдалль. – А теперь рыгает. И опять пьет. Там и сестра его, Тринга. Ну и голос же у нее! Как лопатой по льду скребут. Она говорит, Трим ведет себя как дурак и свадьба – тупая идея. По ее мнению, невесту, как только она появится, нужно сразу убить.

На этом Хеймдалль умолк, вероятно, вспомнив, что именно эта невеста стоит сейчас рядом с ним.

– Вы уж меня извините, – после короткой паузы снова заговорил он, – но молота, как я и предполагал, нигде нет. Впрочем, это естественно. Земляные великаны мастера зарывать вещи в…

– Дайте-ка догадаюсь, – перебил я. – В землю.

– Точно, – подтвердил страж Биврёста, по виду которого можно было понять, что его поразили мои познания в этой области. – Сперва зарывают, а когда требуется вынуть спрятанное, оно просто по первому их желанию тут же вылетает к ним прямо в руки. Полагаю, Трим дождется невесты с приданым, а после уж вызовет молот из тайника. Ну, это, конечно, в случае, если он собирается соблюсти свою часть договора.

Амир выглядел так, словно его мутило даже сильнее, чем меня во время полета на «Сессне».

– Сэм, ты не должна. Это слишком опасно, – глухо проговорил он.

– А я и не собираюсь, – сжала воинственно кулаки она. – Лорд Хеймдалль, вы ведь хранитель брачной кровати, не так ли? И, согласно древним преданиям, путешествуете среди людей, наставляя супругов, благословляя их потомство и создавая семьи во всех прослойках викинговского общества.

– Неужели? – спешно уставился бог на экран телефона, похоже, надеясь найти подтверждение, что и впрямь исполняет такие функции. – Ах, ну да. Конечно.

– Тогда прошу выслушать мой священный обет, – продолжала Самира. – Клянусь Биврёстом и всеми Девятью Мирами, что не выйду замуж ни за кого, кроме Амира Фадлана. – Удачно, что она указала пальцем именно на него, а не на меня, иначе ситуация сильно могла усложниться. – Даже и притворяться не стану, будто согласна стать женой Трима! – Голос у Сэм звенел. – Этому не бывать!

Алекс Фьерро встал на ноги. Уголки его губ опустились вниз.

– Сэм?

Я понимал, что его встревожило. Он беспокоился, сможет ли она не нарушить данный обет, если Локи способен настолько плотно контролировать ее жизнь. Впрочем, Алекс так ничего больше и не сказал. Яростный взгляд Самиры заставил его заткнуться.

– Итак, я дала обет. И, если на то будет воля Аллаха, сдержу его и выйду замуж за Амира Фадлана согласно Корану и пророку Мухаммеду, да пребудет он в Мире! – торжественно завершила она.

Прозвучали ее слова так веско, что я испугался, как бы Биврёст не рухнул под тяжестью мусульманской клятвы. Но он спокойно себе устоял. А вот у Амира сделалась такая физиономия, словно ему с силой врезали промеж глаз фаблетом.

– Д-да п-пребудет в Мире, – заикаясь, пробормотал он.

– Ох, как же трогательно, – шмыгнул носом Хеймдалль, и по щеке его покатилась белая, как млечный сок, слеза. – Очень надеюсь, ребята, что у вас хватит безумства все так и сделать. Да, я этого очень хочу. – Склонив голову, он снова прислушался к далекому шепоту Вселенной и возмущенно изрек: – Нет, я отсутствую в списке гостей, приглашенных на твою свадьбу с Тримом, разрази его молот Тора!

Во взгляде Сэм на меня таился немой вопрос: «Мне, случайно, последние пять минут не приснились?»

– Лорд Хеймдалль, вы имеете в виду свадьбу, в которой я только что поклялась не участвовать?

– Именно, – подтвердил он. – Не сомневаюсь, что она будет прекрасна. Вот только будущая твоя золовка Тринга все время твердит: «Никаких Асов! Никаких Ванов!» Похоже, у них там установлен строгий фейс-контроль для гостей.

– Они не хотят, чтобы Тор пробрался туда и увел свой молот, – сообразил Алекс.

– Похоже на то, – не сводил глаз с туманного горизонта Хеймдалль. – Их подземная крепость-бар… Короче, я вижу ее устройство. В нее всего один вход, и он постоянно перемещается в какое-нибудь другое место. То за водопад, то в Мидгардскую пещеру или под корни дерева. Пожелай Тор даже спланировать нападение, он не сможет проникнуть внутрь. Чего же им тут опасаться? – Он нахмурился. – Трим и Тринга все еще обсуждают список гостей. Значит, приглашены только члены семей новобрачных, великаны и… Эй, а кто такой Рэндольф?

Мне показалось, жара на Биврёсте усилилась. Щека у меня зазудела, словно на ней возник ожог в форме ладони.

– Это мой дядя, – не видел смысла утаивать я. – Вы и его тоже видите?

– Не в Йотунхейме, – мотнул головой Хеймдалль. – Но Триму и Тринге очень не нравится, что он в списке. Трим объясняет: «Локи потребовал», а Тринга швыряет об пол бутылки. – Хеймдалль поморщился. – Извините, но вынужден отвести глаза. Без камеры все такое объемное. Как в 3D.

Амир повернулся ко мне и с тревогой осведомился:

– Магнус, твой дядя в этом замешан?

Мне совсем не хотелось сейчас вдаваться в подробности. Стоило вспомнить, как Рэндольф вонзает с паническим криком меч в живот Блитцена, как меня начинала колотить дрожь.

К счастью, Алекс как раз в тот момент сменил тему:

– Лорд Селфи, а что там насчет козлоубийцы? Нам обязательно надо его найти.

– Ах да. – Хеймдалль, едва не снеся мне попутно голову, поднял свой меч ко лбу и прикрыл им глаза от солнца, наподобие козырька фуражки. – Вы сказали, фигура в черном, на голове металлический шлем, а на лице маска в виде волчьей морды с оскаленной пастью?

– Верно, – подтвердил я.

– Такого не вижу, но разглядел нечто странное, – пробормотал бог. – Конечно, без камеры… В общем, не знаю, как описать. – Быстро подняв фаблет, он сделал фотку и показал ее нам. – Вот что вы на это скажете?

Мы, чуть не стукнувшись головами, уставились на экран.

Определить масштабы запечатлевшегося на нем было трудно. В межмировом пространстве, видать, свои оптические законы. Мы разглядели какой-то утес, на вершине которого находилось массивное здание, напоминавшее склад. На крыше его почти с той же яркостью, как реклама Ситгоу, сияла неоновая надпись: «Дорожки Утгарда».

За этим зданием возвышался поражающий воображение высотой и объемом гигантский надувной Годзилла, каких иногда выставляют автосалоны в периоды распродаж. В руках Годзилла держал картонный щит с надписью:

ПРИВЕТ, МАГНУС!
НАВЕСТИ МЕНЯ ВМЕСТЕ С ДРУЗЬЯМИ!
ЕСТЬ ИНФОРМАЦИЯ
О
ЕДИНСТВЕННОМ СПОСОБЕ ПОБЕДИТЬ ТРИМА
+
ХОРОШИЙ БОУЛИНГ
БОЛЬШОЙ МАЛЬЧИК


Мне захотелось швырнуть фаблет Судного дня с Радужного моста в туманную бездну, но в результате я ограничился только несколькими древнескандинавскими ругательствами, а, чуть успокоившись, произнес:

– Большой Мальчик. Мог догадаться и раньше.

– Плохо, – пробормотала Сэм. – Хотя он ведь тогда говорил, что тебе когда-нибудь будет нужна его помощь. Ох, что же нас ждет, если он единственная наша надежда!

– А в чем с ним проблема-то? – спросил Амир.

– И впрямь, – бодрым голосом поддержал его Алекс. – Что за такой Большой Мальчик, который общается с нами через надувных Годзилл?

– Ой, да я знаю его, – изрек Хеймдалль с такой радостью, будто сейчас мы узнаем что-то ужасно приятное. – Это самый опасный и могущественный колдун всех времен и народов. И зовут его Утгард-Локи.

Глава XXXIII. Перерыв на фалафель? Спасибо, да

Еще одна подсказка от профессионального викинга: если Хеймдалль предлагает куда-то подбросить вас, ответьте: «Нет!»

Как только он решил отправить нас обратно в Мидгард, Радужный мост под нашими ногами просто исчез и мы ухнули в пустоту, с воплями приземлившись на угол Чарльз– и Бойлстон-стрит, прямо перед статуей Эдгара Аллана По. (Вполне допускаю, вопил только я один, и не осуждайте меня за это.)

Сердце мое так бешено колотилось, что стук его можно было услышать даже через кирпичную стену. Остальных тоже явно переполнял адреналин, который в нас вбросила радуга. Всех нас порядком вымотало путешествие и мучил голод.

– Знаете, – потер руки Амир, с удивлением убеждаясь, что они все еще у него на месте, – а я ведь могу сейчас приготовить нам обед.

Лучшего предложения просто и быть не могло, учитывая, что мы находились всего в квартале от «Фалафельной Фадлана», но я все же сказал:

– Ты не обязан, чувак.

Большое, замечу, с моей стороны благородство и самопожертвование. Во-первых, я обожаю фалафель, а во-вторых, в этот момент был зверски голоден. Но он ведь просил напомнить, что никогда больше не станет меня кормить. Впрочем, чего не ляпнешь в период временного умопомешательства.

– Я… Я хочу, – возразил мне Амир.

И мне стало ясно, в чем дело. Мир только что для него рассыпался на кусочки, и ему было просто необходимо заняться хоть чем-то привычным, чтобы ощутить почву под ногами. А для него нет ничего привычней бурлящего фритюра, в котором жарятся гороховые шарики.

Здание, где находилась фалафельная, было заперто на ночь, но у Амира имелись ключи, и он усадил нас за столик, а сам удалился на кухню, чтобы приготовить нам потрясающий поздний ужин или ранний завтрак.

Мы с Алекс и Сэм, сидя в темном углу ресторанного дворика, прислушивались к пленительным звукам, которые доносились из кухни, и звон кастрюль казался нам пением птиц, а побулькиванье масла во фритюрнице – журчащим лесным ручейком.

Сэм, впрочем, еще не до конца пришла в себя. Опрокинув солонку, она начала выводить пальцем на белых кристаллах какие-то буквы, то ли древнескандинавские, то ли арабские.

Алекс, закинув ноги в розовых ботинках на спинку свободного стула и сложив руки на животе, шарил глазами по полутемному помещению.

– Значит, этот колдун-великан…

– Утгард-Локи, – уточнил я.

Многие в древнескандинавских мирах предупреждали меня: имена обладают силой, и их не надо произносить без надобности. Тем не менее я поступаю наоборот. Мне кажется, многократным повтором чьего-нибудь имени как раз и лишаешь силы его обладателя.

– Не самый любимый мой великан, – объяснил я, украдкой проверив, не появилось ли рядом каких-нибудь голубей.

Ведь несколько месяцев назад Утгард-Локи именно здесь и явился мне в образе голубя, обманом заставил отдать ему всю фалафель, а затем, превратившись в орла, хорошенько меня потаскал по бостонским крышам.

Алекс побарабанил пальцами по столу.

– Значит, он хочет, чтобы мы все пришли к нему в боулинг?

– Видишь ли, что меня несколько напрягает, – ответил я. – Его приглашение это самое небезумное из всего, что случилось со мной на этой неделе.

– А он, часом, не какой-то наш родственник? – покосился с усмешкой Алекс на Сэм. – Почему его зовут Локи?

– Никакого он отношения к нашему отцу не имеет, – покачала она головой. – Его имя можно перевести как Локи-из-внешних-земель.

Алекс и Сэм были очень разные, но при упоминании об отце на лицах обоих отразилась совершенно одинаковая гамма чувств. Смесь отвращения с неизбежным смирением. Дескать, что же поделаешь? Такой вот достался нам общий родитель.

– Давайте о положительной стороне приглашения. Утгард-Локи не кажется мне фанатом Локи, – сказал я. – Почва для их сотрудничества лично мной как-то совсем не просматривается.

– Оба они великаны, – напомнил Алекс.

– Великаны враждуют между собой и сражаются не реже, чем люди, – продолжала чертить что-то пальцем на островке соли Сэм. – Утгард-Локи, конечно, коварный и хитрый, но, возможно, он в данном случае именно тот, кто нам нужен. До молота, как мы поняли, побывав у Хеймдалля, самим нам добраться почти невозможно. Значит, будет полезен совет любого, кто хочет, так же как мы, помешать планам Локи.

– Поборемся с Локи при помощи Локи, – усмехнулся я.

– Да наплевать мне, насколько хитер и коварен ваш великан, – провел растопыренной пятерней по зеленой своей шевелюре Алекс. – В конце-то концов нам все равно придется прийти на эту свадьбу. Иначе молот не заберем. А значит, встреча лицом к лицу с Локи для нас неизбежна.

– Для нас? – переспросил я.

– Естественно. Я иду с вами, – заявил Алекс.

Я вспомнил в который раз сон, где Локи обращается к нему (тогда, впрочем, к ней) с какой-то простой просьбой. Да уж, совсем не радостная перспектива столкнуться лицом к лицу с тем, кто способен контролировать каждое твое действие.

– Алекс, я не могу просить тебя о таком, – подняла на него глаза Самира.

– При чем тут какие-то твои просьбы? Я уже сам все решил, – тоном, не допускающим возражений, произнес он. – Ты приняла меня в жизнь после смерти. Теперь у меня появился шанс доказать, что не зря. Сама ведь знаешь: мы просто должны это сделать.

– Я по-прежнему не считаю это хорошей идеей, – сказала Сэм.

Алекс всплеснул руками.

– Да слышу ли я свою родственницу? Где твое безрассудство? Конечно, идея кошмарная. Но ведь другого-то способа у нас нет.

– Что за идея? И что за способ? – уставился я на них.

Похоже, мне было неизвестно что-то, о чем они говорили, однако ни та, ни другой явно не собирались восполнить пробел в моей информации. А тут еще и Амир возвратился с едой.

Стол расцветился блюдцами, на которых лежали парящими горками бараньи кебабы, долма, фалафели, кеббах и прочие райские вкусняшки.

– Примите мое восхищение, сэр, благородством и широтой вашей мощной натуры! – немедленно потянулся к вкусняшкам я.

Одарив меня лучезарной улыбкой, Амир хотел было сесть рядом с Сэм, но Алекс ему не дал это сделать.

– Нетушки, влюбленный мальчик! Сопровождающий запрещает.

Амир с обиженным видом опустился на стул между мной и Алекс.

И мы накинулись на еду. Лидировал в этом соревновании несомненно я.

– Немыслимо после того, что я теперь знаю, но у еды прежний вкус, – откусив солидный кусок от питы, произнес Амир. – И фритюрница у меня работает так же, как прежде. И ключи открывают те же замки. А Вселенная изменилась.

– Ну, не во всем же она изменилась, – внесла коррективу Сэм.

Губы Амира чуть растянулись в улыбке, взгляд стал мечтательным, как при воспоминании о каком-то далеком прекрасном событии, которому больше не суждено повториться.

– Ты все правильно сделала, Сэм, я очень тебе благодарен. И вполне разделяю твой взгляд на древнескандинавских, м-м-м, божеств. Они ведь и впрямь не боги. Достаточно глянуть на эти селфи, сделанные при помощи меча и бараньего рога. – Он покачал головой. – У Аллаха, возможно, и девяносто девять имен, но Хеймдалль уж наверняка не одно из них.

Алекс ухмыльнулась.

– Этот парень мне нравится.

Амир дернулся. Комплимент явно привел его в замешательство.

– Итак, на Биврёсте уже побывали. Что дальше? – спросил он у Сэм.

– Ну, в первую очередь мне предстоит разговор с Джидом и Биби. Придется им объяснять, почему я так поздно вернулась.

– Ты и им собираешься показать Девять Миров?

– Бесполезно, – вмешался Алекс. – Они уже слишком старые для такого. Мозги затвердели.

– Эй! А грубить-то не стоит, – осадил его я.

– Просто говорю правду, – засунул в рот очередной кусок кебаба Алекс. – Чем старше становишься, тем труднее принять, что мир не таков, каким раньше тебе казался. Вон даже Амиру с трудом удалось пробиться сквозь эти сияющие туманности и не сбрендить.

Алекс на мне задержал довольно тяжелый взгляд, однако меня таким не возьмешь, да я и не собирался входить с ним в конфликт.

– Да, сильно мне повезло, что разум мой выдержал, – согласился Амир.

– Алекс, наверное, прав, – подхватила Сэм. – Утром я выяснила: сознание бабушки с дедушкой просто стирает все, что им непонятно. Локи ушел, и мы начали разговаривать. У Джид и Биби четко осталось в памяти, что они рассержены на меня и что мы с Амиром о чем-то спорили, но детали… – И она раскрыла ладонь, словно выпустив из нее что-то, немедленно испарившееся.

– И с моим отцом то же самое, – потер подбородок Амир. – Он задал мне только один вопрос: не помирились ли мы с тобой? Подозреваю, что он и твои дедушка с бабушкой скорее поверят любой небылице, но только понятной для них, чем если мы скажем им правду.

Он потянулся было рукой к Самире, но бдительный Алекс ткнул его кулаком в бок.

– Разбежался, влюбленный мальчик. Я по-прежнему ваш сопровождающий.

– Да я только… Я никогда… – стушевался тот.

– Расслабься, – хихикнул Алекс. – Просто прикалываюсь.

Однако Амир не расслабился.

– А что после сегодня? – пристально поглядел он на Сэм.

– Мы отправимся в Йотунхейм, – ответила она. – Нам надо расспросить великана.

– Путешествие в другой мир, – потрясенно покрутил головой Амир. – Знаешь, когда я устраивал для тебя учебные полеты с Барри, мне казалось, я расширяю твои горизонты. О, я наивный.

Он горестно рассмеялся.

– Амир, это был самый потрясающий подарок! – пылко проговорила Сэм.

– Да все в порядке, – с любовью глянул он на нее. – И я совершенно не жалуюсь. Просто… – Он шумно выдохнул. – Скажи, чем я могу помочь тебе?

Сэм положила ладонь на стол, вытянув пальцы в сторону Амира. Этакая воздушная версия досвадебного держания за руки.

– Тем, что доверишься мне и не усомнишься в моих обещаниях, – сказала она.

– Именно так и будет, – кивнул Амир. – Но ведь, наверное, я могу и что-то еще. Особенно после того, как стал видеть, – указал он пластиковой вилкой на потолок. – Я хочу тебе быть поддержкой.

– А ты и так для меня поддержка, – заверила его Сэм. – Знаешь, как мне помогло, когда ты, увидев меня валькирией, не унесся с воплями прочь. Просто, пожалуйста, сбереги себя для меня, пока мы не вернемся. Будь моим якорем.

– Ну конечно же. Только… – Он улыбнулся с блаженством Хеймдалля, сделавшего очередное удачное селфи, кажется, даже чуть-чуть овчиной запахло. – Я ведь не видел тебя валькирией.

Сэм встала из-за стола.

– Алекс и Магнус, встречаемся утром.

– У статуи в парке, – уточнил я.

Она кивнула.

– Амир, обещаю тебе: через два дня все это кончится.

И, взвившись в воздух, Самира исчезла в золотой вспышке.

Пластиковая вилка вывалилась из рук у Амира.

– И это ведь правда, – таращился он туда, где только что находилась его невеста. – Не могу поверить.