Попкорновое пиршество взбудоражило Меган. Когда фильм закончился, она лихорадочно написала еще шесть страниц нового рассказа о Сейди-разведчице, зачитывая его Рейчел по ходу. Рейчел сидела на ковровом покрытии комнаты дочери, расплывшись в улыбке, пока Меган творила повествование об отваге Сейди-разведчицы перед лицом опасности.

— Сейди всегда расправляется с негодяем, — заявила Меган. — Я знаю, что в реальной жизни так не всегда. Но в своих рассказах я могу делать, что захочу.

— Да, можешь, — подтвердила Рейчел, целуя дочь на ночь. Подоткнула одеяло Меган и пошла проведать Эрика. Тот сосредоточенно печатал на компьютере.

— Еще работаешь? — спросила Рейчел.

Он кивнул, не оборачиваясь от экрана:

— Доклад о древней Месопотамии, сдавать в следующую среду.

— Ты знаешь, что я горжусь тобой?

— За что?

— За трудолюбие. За то, что ты такой. Ты лучший на свете сын, какого только может пожелать каждая мать.

— Отца Денниса Льюистона арестовали пару лет назад, — сообщил Эрик. — Он был дантистом. Деннис сказал, что это брехня, но я нашел газетную статью. Там сказано, что он делал всякое с пациентками, пока они были без сознания. Он лишился медицинской лицензии и два года провел в Пинкнивилле. Деннис сказал, что сокамерники делали то же самое с ним, пока он сидел. Теперь Деннис и его папа не разговаривают.

— Эрик, это ужасно! Что заставило тебя об этом задумываться?

Он пожал плечами, но так, чтобы дать ясно понять, что она и сама знает.

— Отца Денниса арестовали. Тебя арестовали.

— Эрик, это большая ошибка. Меня тут же отпустили.

— Деннис сказал, что арест его отца тоже был большой ошибкой, а теперь говорит, что у его отца, наверное, две дырки в жопе.

— Эрик! — воскликнула Рейчел. — Я не потерплю подобных речей!

— А что? Ты слишком давно мне диктуешь, что говорить и кем быть. Велишь мне оставить папу в прошлом. Но сама-то ты не оставила папу в прошлом. У тебя его фото в подвале, а нам держать его фото у себя в комнатах не позволяешь. Ты ханжа!

Рейчел даже не знала, что Эрику известно значение этого слова. Но употребил он его к месту.

— Да. Я ханжа. И сожалею об этом.

Ее честность выбила Эрика из колеи. Он ожидал схватки, а не белого флага. Рейчел села на пол рядом с креслом Эрика. Он повернулся лицом к ней. И как-то растерялся, словно не знал, как реагировать, глядя на мать сверху вниз.

— Когда все это случилось в Дариене, — сказала Рейчел, — мой мир рухнул. Как и твой. Я не знала, как с этим сладить. Вдруг осталась одна-одинешенька с двумя детьми на руках, после того как чуть не всю жизнь провела с вашим отцом. И не только с двумя детьми на руках: надо было еще разобраться, как жить дальше после чуть ли не самой чудовищной вещи на свете. Я знаю, как это подействовало на тебя. Каково было найти его вот так. Это полностью изменило мое мировосприятие. Защита тебя и твоей сестры стала моим единственным приоритетом. Это не значит, что я всегда поступала правильно. Но старалась. И до сих пор стараюсь.

— Знаю, что стараешься, — негромко проронил Эрик.

— А ты теперь достаточно взрослый, чтобы видеть, что я делаю ошибки. Мы, наша семья, живем странной жизнью. По-моему, Меган самую чуточку полегче. Она была совсем маленькой. У нее нет воспоминаний, в отличие от тебя. Но ты один из умнейших детей, каких я только встречала. И здесь, сейчас, после всего… твой отец улыбается тебе сверху. Он гордится тобой, как и я.

Рейчел увидела, как на щеку сына сбежала слезинка.

— Я скучаю по нему, — вымолвил Эрик. — Так скучаю, что аж больно.

Рейчел встала. Заключила сына в объятия. Ощутила рукой влагу на его лице и вспомнила день, когда принесла его домой из больницы — такого невероятно крохотного, но такого красивого. Кожа чуть синеватая, пока кровообращение только набирает обороты. На голове белокурый пушок. Цветом волос он пошел в нее. Но гордый подбородок, яркие глаза и высокие скулы — от отца.

— Я тоже скучаю по нему, — призналась Рейчел. — Каждый божий день. И обещаю, теперь мы найдем способ помнить его достойным образом.

— Хорошо бы, — сказал Эрик.

Ей пришлось собрать все силы до капли, чтобы не заплакать.

— Доделывай свою работу и отдохни хоть чуток, солнышко.

— Хорошо.

Рейчел повернулась, чтобы уйти.

— Эй, мам!

— Да, зайка?

— Пожалуйста, больше не попадай под арест.

— Буду стараться изо всех сил, — рассмеялась Рейчел.

* * *

Когда оба ребенка уснули, Рейчел спустилась в подвал. Включила шеренгу мониторов, подключенных к той же трансляции, что и телевизор в ее комнате, одновременно показыващих картинки с дюжины камер, расставленных по всему дому. Минутку полюбовалась спящими детьми, а после взялась за насущные дела.

С момента расставания с Серрано и Талли Рейчел не могла перестать думать о Кристофере Роблсе. Она-то предположила, что Роблс пошел на пресс-конференцию, а потом напал на нее, чтобы защитить Изабель и Николаса. Но у нее в памяти занозой застряло то, как он поглядел на нее, когда она буквально наткнулась на него при выходе из ванной в доме Драммондов. Словно что-то знал, видел, как она что-то разнюхивает. Но теперь, когда Николас оказался в тюрьме за заговор «Альбатроса», Рейчел было трудно поверить, будто Роблс готов был пойти на убийство, чтобы скрыть банальные финансовые злоупотребления своего зятя.

Вспомнила ночь, когда он вломился к ней в дом. Роблс что-то бормотал под нос. Прежде она пропустила его слова мимо ушей, как белиберду обдолбанного утырка, но теперь…

Рейчел загрузила настольный компьютер Microsoft Surface Studio с модернизированным процессором Intel Core i7 с тридцатью двумя гигабайтами оперативки и с накопителем на два терабайта. А сверх того еще шестью беспроводными жесткими дисками с пятью терабайтами памяти.

На каждом жестком диске файлы за один календарный год. Рейчел открыла привод, содержащий файлы за прошлый месяц, и выбрала папку «КамБез».

В папке находились сотни файлов видеоданных, каждый с пометкой даты. Найдя папку с датой вторжения Роблса, Рейчел открыла ее. Там находилось двенадцать файлов — по одному на каждую камеру безопасности дома. Открыла семь файлов. На экране появились семь разных видео — каждое с камеры, снимающей свою часть дома.

Увеличила запись с кухни и промотала ее до 21:29. Минуты за две до выстрела. На экране появился Роблс, крадущийся вдоль дома в поисках пути проникновения.

Открыв другие шесть видео, Рейчел выставила их все на 21:29 вечера. И включила воспроизведение.

Посмотрела, как Кристофер Роблс входит в поле зрения каждой камеры и покидает его. Пытается открыть раздвижную заднюю дверь. Потом пробует каждое окно по всему периметру дома. И конечно, входную дверь. Пока Роблс прощупывал ее систему безопасности, Рейчел находилась в комнате Эрика. В полном неведении. Повезло, что у Роблса в голове винтиков не хватало. Более сообразительный человек мог бы причинить настоящий ущерб.

Наконец терпение изменило Роблсу, и он, достав из кармана куртки пистолет, вышиб заднее окно и через него забрался в дом. Как Рейчел и думала. Взлом был сугубо импульсивным. С далеко идущими планами у Роблса было не ахти.

Затем Рейчел отсмотрела каждую запись блужданий Роблса по дому. «ЗИГ Зауэр» четко просматривался даже на зернистой записи. Рейчел вывела громкость на максимум. Роблс бормотал. И теперь она впервые расслышала, что именно он говорил. Ну, хотя бы отчасти.

— Говорил же Изабель не доверять ему, — ворчал Роблс. — Бабло рулит, трепло трындит. Хочет ее деньги после того, как забрал денежки жены? Ну, сучара. Если он не защитит сестренку, так я.

Рейчел прислушивалась. Взяла блокнот и принялась записывать слова Роблса.

— Я знаю, что это его. Не иначе.

Рейчел поставила воспроизведение на паузу. Что должно быть его? Роблс явно подразумевает Николаса Драммонда. Его тревожило, что Драммонд точит зубы на деньги Изабель. И отнюдь не безосновательно, учитывая, как тот обчищал банковские счета жены в прошлом.

«Но что там не иначе как его?»

И тогда ее осенило.

Ребенок.

Констанс Райт была беременна в момент смерти. И Роблс думал, что Николас Драммонд — отец ребенка.

Откинувшись на спинку кресла, Рейчел задумалась. Поначалу она повесила на Драммонда ярлык подозреваемого в смерти Райт номер один. Но уж конечно, Серрано и Талли сравнили ДНК Драммонда с тканями эмбриона. И если бы обнаружили соответствие, то у них имелись бы достаточные основания для обвинения его в убийстве Констанс.

Хоть Роблс и считал, что отцом был Драммонд, он заблуждался. Но откуда Роблс знал, что Констанс беременна?

Рейчел припомнился разговор с Серрано и Талли в доме Драммонда. Серрано сказал, что Констанс Райт звонила Николасу Драммонду перед самой гибелью. Вполне возможно, что Роблс шпионил за Николасом и Изабель или просто прослушивал автоответчик Николаса. Если Констанс сказала Николасу, что беременна и отберет у него деньги, Кристофер мог подумать, что отец — Николас.

Рейчел была убеждена, что Констанс разыграла целое представление, чтобы получить возмещение за 1,2 миллиона долларов Николаса. Эти деньги по праву принадлежали ей. И ее ребенку.

Кристофер что-то знал. Его смерть в больнице оказалась вне подозрений. Кто-то хотел вычеркнуть его из уравнения. Но у Николаса Драммонда не хватило бы ни дерзости, ни ума, чтобы ликвидировать шурина в больнице. Тем более что Роблса, обвиняемого во взломе, проникновении и покушении на убийство, должны были неусыпно охранять…

Рейчел подскочила.

Копы!

Роблса должны были охранять копы. Только так кто-то мог до него добраться.

Разумеется. И как она могла это проглядеть?

«Серрано».

Глава 38

Она кляла себя за то, что была настолько слепа. Серрано сам сказал на поле «Восс»: Райт единолично зарубила его притязания стать сержантом. Дала ему пинка, когда он был повержен. Насыпала соли на рану, когда Серрано было хуже некуда. А проглотить обиду не так-то просто.

Это объясняет, зачем Роблс явился на пресс-конференцию почему выглядел перепуганным. Должно быть, видел, как Серрано убил Райт на мосту, а потом вынужден был наблюдать, как убийца Констанс Райт расследует ее гибель.

И в тот вечер, когда она ранила Роблса, Серрано сам сказал, что направляется в больницу. А на следующий день Роблс оказался трупом.

Проклятье! И как она могла проглядеть?

А эти речи о сыне!.. Доброта, которую он выказал к ее детям. Сочувствие к утрате Серрано заморочило ей голову.

«Порой за добрейшим взглядом таится чернейшая душа».

Она вспомнила человека с добрым взором, годы назад установившего систему безопасности в их доме. Как он строил глазки малышке Меган и заставил ее сына, одержимого сказками, смеяться над своим изображением Голлума: «Моя прелесть». Как пожимал руку ее мужу, говоря, что гордится, защищая чудесную молодую семью от тех, кто может причинить им вред.

А потом этот человек раскромсал ее семью в клочья.

Теперь Серрано хочет повесить убийство Райт на нее. И если не сможет… Рейчел знает, на что он способен.

Выключив в подвале мониторы и свет, она пошла наверх. Вынула из сейфа дробовик «Моссберг» и убедилась, что он заряжен. К нему она не притрагивалась с того самого вечера, когда подстрелила Роблса.

Крадучись, спустилась на первый этаж. Взяв из кухни стул, поставила его перед входной дверью. Затем села, положив дробовик на колени, и вознесла мысленную молитву, чтобы сегодня им воспользоваться не пришлось.

* * *

Услышав музыку наверху, Рейчел подскочила. В душе всколыхнулась паника. Уснула! Ружье по-прежнему лежало на коленях. Отнести его наверх невозможно — дети могут выскочить в коридор в любую секунду и увидят мать, несущую заряженный дробовик.

Вбежав в гостиную, она поспешно сунула ружье под диванные подушки.

— Доброе утро, мам! — пропела Меган, ссыпаясь по ступенькам.

Волосы ее являли собой восхитительную путаницу. Прискакав на кухню, Меган запрыгнула на табурет у стойки и объявила:

— Яичницу, пожалуйста!

— Сейчас будет, — отозвалась Рейчел. Через пару минут к ним присоединился и Эрик, протирая глаза. — Доброе утро, солнышко. Закончил свой доклад?

— Его сдавать только на следующей неделе.

— Но хоть хорошо продвинулся? — Он пожал плечами. — А, ну да. Ты не жаворонок. Знаешь, кто еще не был жаворонком?

Эрик покачал головой:

— Кто?

— Твой отец.

— Папа?! — вскинул голову Эрик. Рейчел ни разу не упоминала Брэда столь мимоходом.

— Именно. Твой отец ненавидел вставать по утрам. До твоего появления на свет он обычно просыпался к завтраку в обед.

— Это глупо, — заметила Меган. — Кто ж захочет остаться без завтрака?

— Кабы я знала, — ответила Рейчел, разбивая в сковородку два яйца.

Эрик задумчиво просиял:

— А мне можешь тоже яичницу приготовить?

— Конечно, зайка, — улыбнулась Рейчел в ответ и разбила в сковороду еще два яйца.

Пока дети ели, Рейчел то и дело украдкой бросала взгляды в гостиную, где всего в футе от детей спрятан заряженный дробовик.

«Как до этого дошло? — думала она. — Прятать заряженное оружие от собственных детей».

Когда с завтраком было покончено, Рейчел убрала на кухне. Улыбающееся лицо Джона Серрано залипло у нее в мыслях, как гнилая фруктовая мякоть на чистой белой тарелке. Почти каждый день ей казалось, что она слишком уж мало проводит времени с детьми. Но сегодня утром не могла дождаться, когда же они наконец уйдут. И от этой секретности ей было дико не по себе.

Наконец, обняв и поцеловав Меган еще десять раз и похлопав Эрика по руке (квоту объятий сына-подростка она на этой неделе уже исчерпала), она наконец отправила их в школу. Как только дом опустел, Рейчел вбежала в гостиную, выхватила «Моссберг» из-под подушек и вернула в сейф. Затем села на кровать и попыталась взять себя в руки.

Теперь надо продумать план. Серрано — коп. И не просто коп. Детектив. Он умен. Дотошен. И чист.

Но теперь, когда Сэм Уикершем, Николас Драммонд и Луис Магурски сидят в тюрьме по обвинению в тяжких преступлениях, лишь вопрос времени, когда найдут достаточные основания навесить убийство на одного из них. В их невиновности Рейчел даже не сомневалась. Но Серрано может подбросить улики. Подправить протоколы. Выбить показания.

Подумала, не пойти ли к Талли. Напарница Серрано наверняка знает его лучше, чем кто-либо другой. Но они еще и близкие друзья. Талли будет защищать Серрано. Не говоря уж о том, что Талли испытывает к Рейчел не больше симпатии, чем к плотоядной бактерии. Нет. Талли не подойдет.

Рейчел поняла, кто нужен.

Взяла телефон и набрала номер.

— Департамент полиции Эшби.

— Да, я хотела бы поговорить с лейтенантом Дэрилом Джорджем. Скажите ему, что это Рейчел Марин. И скажите, что будущее департамента зависит от того, ответит ли он на звонок.

Глава 39

Она висела на линии пять панических минут. Наконец в трубке раздался голос лейтенанта Джорджа:

— Миз Марин, вообще-то сегодня у меня нет на вас времени, так что лучше бы дело оказалось важное.

— Лейтенант Джордж, прежде чем вы повесите трубку, вы должны меня выслушать. Потому что, если не выслушаете, вашему департаменту и вашей карьере придет конец еще до того, как закончится этот разговор.

На том конце зависло молчание. На миг Рейчел испугалась, что лейтенант даст отбой.

— Лейтенант?

— Я еще здесь, — откликнулся Джордж.

— Лейтенант, в вашем департаменте убийца. Мне нужно встретиться с вами лично.

— Да как смеете вы порочить моих офицеров, пускающихся во все тяжкие, чтобы оказать вам любезность и выказать профессионализм вопреки вашим безумным выходкам?! Я лично потратил немало сил, чтобы укрыть ваших детей. Ваши обвинения — полнейший абсурд.

— Абсурд в том, что, если вы не воспримете их всерьез, я обращусь к прессе. И вам придется отвечать ей, а не мне. И по-моему, вы предпочли бы услышать это из моих уст, прежде чем Нэнси Уайлс сегодня вечером расскажет об этом на «Канале 14».

Снова молчание.

— Приходите в отделение, — наконец в сердцах бросил лейтенант Джордж. — Можем поговорить в моем кабинете.

— Ни в коем случае. Человеку, о котором пойдет речь, нельзя позволить увидеть меня в отделении, и я не уверена, что вы не бросите меня в кутузку снова под каким-нибудь надуманным предлогом. Приходите ко мне домой. Один. Сегодня.

— У меня через полчаса совещание по бюджету.

— Пропустите его.

— Я не допущу, чтобы департамент пошел под откос из-за какой-то чокнутой. Хотите верьте, хотите нет, но у меня днем есть дела, не имеющие к вам никакого отношения.

Рейчел скрипнула зубами. На него и не надавишь-то никак. А если лейтенант Джордж пропустит совещание, все начнут задавать вопросы.

— Хорошо, — решила она. — Но вы должны быть здесь до того, как мои дети вернутся из школы.

— Это во сколько?

— Полчетвертого.

— Буду в два.

— Отлично. И еще, лейтенант, если вы скажете кому-нибудь о нашей встрече или придете не один, Нэнси Уайлс у меня в быстром наборе. А еще, я слышала, она покушается на кресло ведущей национальных новостей. Разоблачение коррумпированного департамента полиции будет чертовски шикарно выглядеть в ее промо-ролике.

— Я приеду, и приеду один. Но подумайте об этом очень и очень хорошенько, миз Марин. Если вы водите меня за нос, я приволоку вас в отделение лично, и на сей раз наутро вам не выйти.

— Значит, похоже, у нас обоих на кону очень многое. Жду вас к двум, лейтенант.

Рейчел дала отбой. И перевела дух. Обратного пути нет.

* * *

Когда раздался звонок в дверь, Рейчел сидела в кухне. Посмотрела на часы. Час пятьдесят три. Лейтенант Джордж на семь минут раньше срока. Пунктуальность — это хорошо.

Пошла открыть лейтенанту. Шторы на окнах по обе стороны от двери были отдернуты. Было видно, как он нетерпеливо переминается с ноги на ногу на крыльце с замерзшим и раздраженным видом. Его можно понять. Одет в темные джинсы с черными туфлями и коричневую куртку с капюшоном с меховой оторочкой. Рейчел осмотрела окрестности. В его машине никого. Похоже, приехал один. Рейчел открыла дверь.

— Ну? — сказал он с порога. — Вы притащили меня сюда. Надеюсь, это важно.

— Спасибо, что приехали, лейтенант. Входите.

Войдя в дом, он снял туфли.

— Ух ты! Даже просить не пришлось, — удивилась Рейчел.

— Я помню, как трудно было поддерживать чистоту в доме, — пояснил он, — когда моя дочь была того же возраста, что и ваши дети.

— Искренне благодарна.

— Не очень-то обольщайтесь. Наверное, это единственная любезность, которую я сегодня вам окажу.

— Тоже справедливо.

Лейтенант Джордж оставил туфли у входной двери. Взяв у него куртку, Рейчел повесила ее в шкаф в прихожей. И повела его в гостиную. Села в серое кресло, а Джордж занял место напротив нее на зеленом стеганом диване.

— Принести вам чего-нибудь? — предложила она. — Кофе? Воды?

— Вы мне угрожаете, а затем предлагаете кофе? Нет, спасибо, миз Марин. Я просто хочу знать, что я здесь делаю.

— Сразу к сути. Восхитительно. Мэру очень к лицу.

— Как, простите?

— Ваш исследовательский комитет[79] изучает общественное мнение почти год. Вы пытались держать это под сукном.

Рассмеявшись, Джордж откинулся на спинку:

— Вы и вправду та еще штучка!

— Я разве ошибаюсь?

— Руководитель моей кампании хочет подождать до весны, прежде чем официально это обнародовать, — ухмыльнулся Джордж. — Говорит, люди склонны отождествлять хорошие новости с хорошей погодой.

— Логично, — кивнула Рейчел.

— Вы же позвали меня не ради разговоров о политике, — не утерпел Джордж. — Вы мне сказали, что в моем департаменте убийца. Такое заявление просто так не пройдет. Так что будьте добры, миз Марин. Разъясните.

— Детектив Серрано, — выложила Рейчел. — Он убил Констанс Райт.

— Если Джон Серрано убийца, то я Чарльз Мэнсон, — пренебрежительно фыркнул Джордж. — Джон Серрано — один из моих лучших детективов.

— Потому-то ему это едва не сошло с рук.

Улыбки Джорджа как не бывало.

— Если бы не я, — продолжала Рейчел, — смерть Констанс Райт списали бы на самоубийство. Обставлено место преступления было хорошо. Рассчитать траекторию падения с такой высоты было невозможно. Странно сколотые зубы не заметили бы, если бы расследование убийства не проводилось.

— Детективы Серрано и Талли сообщили мне, что наткнулись на вас, выходя из здания «Айронгейт Пропертиз», — невозмутимо заявил Джордж. — Они беседовали с Алексеем Бачиком. Я знаю о СОН. Они также сказали, что связывались с адвокатом в Дариене, Коннектикут, похоже, представляющим ваши интересы. На самом деле развяжи я детективу Талли руки, она бы вас уже допрашивала. Судя по всему, они считают, что под следствием должны быть вы.

— Я не имею к убийству Райт ни малейшего отношения, и всем вам это известно.

— Они выполняют свою работу, — развел руками Джордж. — И вдруг ни с того ни с сего объект оперативной разработки тычет пальцем в копа? Это смахивает на акт отчаяния человека, которому есть что скрывать.

— Где вам знать, что такое отчаяние, — отрезала Рейчел. — Отчаяние — это наблюдать, как департамент полиции занимается невиновным, пока убийца разгуливает на свободе.

— Задержаны три человека, и все они причастны к мошенничеству в отношении Констанс Райт: Николас Драммонд, Сэмюэл Уикершем и Луис Магурски. Может, вы и говорите правду и ни в каких преступлениях не виновны. Но эти трое виновны. Таким образом, мы добились справедливости для Констанс.

— В убийстве Райт вы ни одного из этих троих не обвинили.

— Пока, — уточнил Джордж.

— Серрано получил от ворот поворот на звание сержанта лично от Констанс Райт, — напомнила Рейчел. — После смерти его сына. Он мне говорил.

— Это было уже давным-давно, — покачал головой Джордж. — И, честно говоря, по-моему, мэр приняла правильное решение. Нам едва не пришлось выгнать Джона из рядов, он почти не просыхал. Никому такого не пожелаешь. Но мне надо управлять департаментом, и у меня под началом сто двадцать сотрудников правоохранительных органов.

— В отказе Серрано винил Констанс Райт. Он считает, что повышение было единственным, что могло помочь ему оправиться после утраты сына. Он не забыл и не простил. Вот он, мотив в чистом виде, лейтенант. А став гражданским лицом, Констанс превратилась в куда более легкую мишень.

Наморщив лоб, Джордж принялся двигать челюстью вперед-назад, будто жевал недоваренный кусок мяса. Похоже, аргументы Рейчел начали его убеждать.

— Я помню время, когда Эван умер, — негромко промолвил Джордж. — Я видел человечество в его лучших и худших проявлениях. Но ни разу не видел, чтобы свет во взгляде человека угасал так, как в глазах Джона после смерти Эвана. Этот мальчик был его вселенной. — Он помолчал. — Не знаю, могло ли это повышение наставить Джона на путь истинный. Может, да, может, и нет. Но когда его повышение отвергли, он пережил темнейший период.

— И если и собирался до нее добраться, — продолжала Рейчел, — то знал, что лучше переждать, пока она не скроется из поля зрения общественности. А учитывая крушение ее личной и профессиональной жизни, ее самоубийство выглядело бы вполне достоверно.

— У меня нет причин вам верить, — возразил Джордж.

— Но все-таки вы приехали.

Джордж помолчал.

— Я этим займусь. Но нужен очень деликатный подход к делу. Джон и Лесли — хорошие детективы. И оба прослужили в департаменте достаточно долго, чтобы почуять, когда запахнет жареным. Не смейте никому рассказывать то, что сказали мне сегодня.

— У меня рот на замке. Если только вы действительно начнете расследование. Даю вам сорок восемь часов. Если я не узнаю ни о каких подвижках по Серрано… — Рейчел угрожающе помахала сотовым телефоном.

— С вами не соскучишься, миз Марин. Но я же сказал, что не потерплю убийцы у себя под носом и рассчитываю, что в день грядущих выборов народ потянет за рычаг в мою пользу.

— Спасибо, лейтенант. Я лишь хочу правосудия для Констанс Райт.

— Я тоже. Она была впечатляющей женщиной и хорошим мэром. И я рад, что нелюди, погубившие ее, будут гнить.

— Я тоже, — поддержала Рейчел. — Как бы там ни было, мой голос принадлежит вам.

Он улыбнулся. Искрящиеся голубые глаза лейтенанта напоминали озеро в солнечный день, а морщинки в уголках глаз придавали ему благородный вид.

«Он победит, — подумала она. — Мужчины с такой внешностью и головой на плечах выборы не проигрывают».

— Мне пора, — сказал Джордж.

— Мои дети тоже скоро придут. Незачем им спрашивать, почему у нас в доме снова коп.

Джордж встал:

— Не звоните мне. Я сам вам позвоню. У Серрано и Талли чутье, как у бладхаундов, и, если вы позвоните в отделение снова, они почуют неладное.

— По рукам.

— Вы не будете против, если перед уходом я воспользуюсь вашей уборной?

— Само собой. — Рейчел указала на ванную дальше по коридору, уповая, что он не обратит внимания на грязные детские вещи в переполненной корзине для белья. Стирка для двоих детей — сизифов труд.

Услышав, что дверь ванной закрылась, Рейчел пошла к шкафу и вынула куртку лейтенанта, чтобы подать ему. Учуяла легкий аромат туалетной воды — «Ив Сен-Лоран», если она не ошибается.

По привычке пошарила во внутреннем кармане куртки Джорджа. Ручка, смятый чек из химчистки и корешок парковочной квитанции. Больше ничего. Потом проверила наружные карманы.

В одном ничего. В другом — пластиковый пакет с чем-то голубым внутри. Достав пакет, расстегнула его и извлекла содержимое.

И ее сердце пропустило удар.

В памяти всплыл вечер, когда она дожидалась перед домом Стэнфорда Ройса. Прежде чем подойти ко входной двери, она натянула пару голубых полиэтиленовых бахил, чтобы не оставлять на земле отпечатков.

В пакете с зиплоком лежали такие же бахилы, как те, покрытые растаявшим снегом и грязью.

Даже не успев обернуться, Рейчел ощутила, как шокирующе сильная рука охватила ее грудь, а потом укол иглы шприца в шею.

— Ты вышла не на того копа, — услышала Рейчел, прежде чем мир для нее низринулся во тьму.

Глава 40

Дома в холодильнике Джона Серрано дожидалась упаковка из шести банок IPA[80]. Ему потребовалось немало времени, чтобы довести контроль над собственной жизнью до того, чтобы шесть банок не превращались в двенадцать, потом в ящик, а потом в бутылку «Джим Бима». Кроме того, сидеть в своем винтажном кресле с каштановой обивкой с парочкой банок холодненького и пакетом соленых крендельков, смотря кино, — идеальное завершение долгого дня. Сегодня он настроился на что-нибудь старое доброе. Может, «Останься со мной»[81] или «Гремлины»[82]. Склонялся в пользу «Гремлинов». Очень недооцененное рождественское кино. «Гремлины» и пиво. Падал легкий снежок. Стоял чудесный ранний вечер, и Серрано уже не мог дождаться, когда доберется домой и позволит дню уйти с миром.

Голова у него шла кругом после разговора с Бачиком и столкновения с Рейчел. В ее прошлом было что-то темное, что она отчаянно старается скрыть, но поверить, что она способна на убийство, Серрано было трудновато. А может, он просто не хотел верить, что она способна на такое.

Серрано въехал к себе во двор и уже открыл дверцу машины, когда его сотовый телефон зазвонил. «Помяни черта к ночи».

Телефон определил звонившего как «Рейчел Марин».

Серрано сделал свайп, отвечая на звонок:

— Рейчел? Наверное, хотите поговорить о сегодняшнем?

— Детектив Серрано?

Не Рейчел. Серрано узнал голос Эрика Марина.

— Эрик?

— Привет, детектив Серрано.

— Эрик, все в порядке?

— Не знаю. Я дома с Меган, а мамы нет.

Внутренности у Серрано скрутило:

— Что ты хочешь сказать? Объясни толком, что происходит.

— Школьный автобус высадил меня у дома два часа назад. Меган сидела на крыльце одна. Сказала, что мама не открывает. У меня есть ключ, так что мы вошли. Но мамы тут нет. Я не знаю, где она. Такого прежде не бывало.

— Ты звонил ей на сотовый?

— Переключает на автоответчик. У меня в рюкзаке ваша карточка. Вы сказали звонить, если что, не важно, что именно. Извините, что звоню, но… мы напуганы.

— Не за что тут извиняться, — отмахнулся Серрано. — Я серьезно. Я рад, что ты позвонил.

Установил телефон в док на приборной доске, включил громкую связь и тут же запустил двигатель.

— Сидите там. Уже еду. Не клади трубку, говори со мной. Сможешь?

— Да. Пожалуйста, детектив, побыстрее.

* * *

Восемнадцать минут спустя Джон Серрано подъехал к дому Марин. Машина Рейчел была припаркована на подъездной дорожке. Рядом отпечаталась еще одна колея. Серрано нахмурился. Припарковался у обочины, чтобы не испортить следы шин. Раз машина здесь, а Рейчел нет, вряд ли это сулит что-то хорошее.

Снегопад усилился. Вскоре следы совсем исчезнут. Прежде чем постучать в дверь, Серрано сделал десяток фотографий второй колеи. Затем осмотрел дом и прилегающую территорию. Вроде бы ничего не потревожено. Никаких сломанных веток на кустах у крыльца, ни разбитого стекла, ни крови. Никаких признаков борьбы.

На тонкой пороше, устилающей газон, отпечатались следы ног, но рисунок подошвы различить невозможно. Если потребуется, можно вызвать криминалистов, чтобы обследовать почву под снегом. Но лучше не забегать вперед, вдруг это просто недоразумение. Но чем-то вся эта ситуация его тревожила.

Серрано постучал в дверь. Через несколько секунд в окне показался Эрик. Серрано помахал ему.

— Спасибо, детектив Серрано, — сказал Эрик, открывая дверь.

— Да чего там! Можно войти?

Эрик кивнул. Меган сидела на полу гостиной в окружении четырех открытых книг. Но на лице у нее читался страх; книги были явной попыткой отвлечься, судя по всему, не очень-то удавшейся. Того и гляди заплачет.

— Все будет хорошо, — проговорил Серрано, закрывая за собой дверь. — Расскажи мне шаг за шагом, что случилось, когда ты пришел домой.

— Я пришел домой, а Меган на улице. У меня есть ключ, а у нее нет, так что я открыл, и мы вошли. Пошел снег, она уже дрожала. Я сварил ей овощной суп.

— Ты хороший брат. Теперь все в порядке, солнышко? — спросил у нее Серрано. Меган кивнула. Яснее ясного, что не в порядке.

— Что потом?

— Позвал маму. Она не откликнулась. Я подумал, что она могла поскользнуться и удариться, так что мы проверили каждую комнату. Ванные тоже. И ее здесь нет.

— Но есть ведь еще и подвал, правда? Там она быть не может?

— Там я проверил, — не без колебаний ответил Эрик. — Внизу ее нет.

Достав телефон, Серрано набрал номер Рейчел. Сразу же сработал автоответчик.

— У тебя есть приложение Find My Friends[83]? — спросил он у Эрика. Мальчик кивнул.

— Ага, но на ее стороне оно отключено.

«Скверный знак», — подумал Серрано. Нижняя губа Эрика дрожала.

— Когда ты говорил с ней в последний раз?

— Сегодня утром, когда уходил в школу.

— И тогда все было нормально? Не казалось, что у нее что-то на уме?

Эрик на минуту задумался:

— Последние несколько дней она странная. Более эмоциональная, чем обычно. Больше обнимашек, если это о чем-нибудь говорит.

Серрано кивнул. Опыт ему подсказывал, что родители становятся эмоциональнее обычного, когда либо сделали что-то дурное, либо предчувствуют, что дела вот-вот пойдут вкривь и вкось. Дети знают своих родителей лучше, чем кто бы то ни было, а Эрик — паренек проницательный. Понимает, что что-то затевается.

— Она могла куда-нибудь отправиться?

— Не знаю, — протянул Эрик. — Наверное. Но ее машина здесь.

— Ага. — Серрано потер подбородок большим пальцем. — Ее машина здесь.

Серрано перешел к Меган. Книжка с картинками была открыта на странице, где дракон уписывал тако[84] со шведского стола.

— Это что за книга? — поинтересовался Серрано.

— Называется «Драконы любят тако», — сообщила Меган. — Сейчас я для нее слишком взрослая, но раньше мама читала мне ее. Я принесла их на случай, если она здесь и захочет почитать мне сегодня на ночь.

— Тебе мама что-нибудь говорила, солнышко? Что-нибудь такое, чтобы мы могли понять, где она?

Меган тряхнула головой.

— А у мамы все в порядке?

Серрано и не знал, что ответить.

— Послушайте, ребята, дайте мне минутку, ладно? Эрик, ты убирал что-нибудь перед моим приходом? Стаканы? Тарелки? Еду? Вообще что-нибудь?

— Нет. Тут нечего было убирать. Здесь все, как было.

— Ладно. Сделай мне одолжение, почитай Меган книжку про дракона и тако. Мне надо кое-что проверить.

Эрик кивнул.

— Где комната твоей мамы?

— Наверху, последняя дверь налево.

Серрано пошел на второй этаж и открыл дверь комнаты Рейчел Марин. Кровать заправлена. В комнате чисто. Открыл гардероб. Свободных плечиков не видно. С виду ничего не тронуто, непохоже, чтобы Рейчел собрала вещи и в спешке уехала. На глаза ему попался большой сейф в гардеробе. Серрано из любопытства подергал дверцу, но та даже не дрогнула.

И тогда он позвонил Лесли Талли.

— Джон, в чем дело? Что-нибудь серьезное?

— Есть проблема, — выложил он. — Я в доме Рейчел Марин.

— Вот черт, что теперь?! Она что, раскопала могилу Элвиса, чтобы убедиться, что он действительно мертв?

— Не совсем. Она пропала. Дети пришли из школы, а ее тут нет. Ее телефон не отвечает, машина по-прежнему во дворе, а вещи на своих местах.

На том конце линии наступило молчание.