– Так его давно нет, – удивился собеседник.

– Вилка записала беседу с Лидией, а уходя, оставила у нее в кабинете «болтуна».

– Есть, – возразил сын, – недавно случайно на него наткнулся. Твое фото как Ормлета. Отвечает какой-то урод. Сначала долго расспрашивает, потом ржет и говорит: «Шутка. Ошибочка. Телефон там неверный мой дан. Идите на…»

– …., – выругался «покойник», – его убирали! Спасибо, что сообщил. Скажу кому надо, уничтожат! Ну все! Найдешь корону, получишь грузовик денег. Все!

– Зачем? – удивился Степан. – Вроде мы не планировали это делать…

Стало тихо. Потом прорезался голос Дмитрия:

– Они завершили общение. Можете ехать куда хотели. Нет! Стоп! Ни с места!

Послышалось тихое щелканье.

– Не знаю, – честно ответила я. – Тихий внутренний голос настойчиво посоветовал… Владелица клиники подробно рассказала о своих родителях и о Евгении. Лидия – милая, хорошо воспитанная женщина, производит впечатление честного человека. Она даже призналась в не очень хорошем поступке, рассказала, что захотела отомстить Евгении за все.

– Мать, – сказал Лева, – это я!

– Саша, включи их беседу, – попросил Степан.

– Ты не узнал? – закричала Инна.

– Уж не такой я балбес, как ты думаешь, – весело ответил сын.

– Кто? Кто он? Или она? – занервничала Инна.

И все стали молча слушать наш разговор с Лидией. Когда она завершилась, я посмотрела на Сашу:

– Догадайся! – велел сын.

– Можно теперь запись «болтуна» поставить?

– Перестань, – рассердилась мать, – я долго пыталась найти этого человека, перерыла все бумаги мужа, но в столе почти ничего не осталось. У него были записные книжки, он туда шифром заносил все продажи. Наняла мужика, который с кодами работает. Но там только одноразовые клиенты. И блокнотика за последний год нет. Ну, скажи скорей, я могу к этому человеку обратиться?

Александра кивнула.

– Да, – нараспев произнес сынок, – и он будет беспредельно счастлив.

– Ну, говори, как звали клиента Михаила, того, кто не получил подлинник короны? – потребовала Инна.

– Мама, сначала ты ответь на вопрос, – промурлыкал сын, – с короной Сули произошла странная история! Сигизмунд сфотографировал ее и ушел. Наверное, минут пять-семь он отсутствовал. Потом в зал притопал Константин, взял корону в витрине, поместил в нее подделку и удалился. Давай повторю. Сигизмунд ушел, появился Костя. В витрине лежит оригинал. Харченко его прячет, кладет копию, уносит подлинник. Изделие отдают заказчику. Упс! Это фальшак. Как так вышло?

Глава тридцатая

– Директриса сволочь, дрянь, обманула Мишу, выставила в своем музее туфту, – сказала Инна.

– Мама, – засмеялся Лева, – только не ври мне. Потому что есть еще вопросец. Коим образом к тебе попала подлинная диадема? И ведь ты много лет молчала, недавно только призналась: «Обладаю уникальной вещью».

– До свидания! – услышала я свой голос.

– Рассказала потому, что запас иссяк, – заныла Инна, – все ушло, что имелось, мы вот-вот начнем голодать. Корона очень дорогая, аукцион, который у меня ювелирку брал, подпольный, онлайн работать начал, как только у людей домашние компьютеры появились. Сейчас он закрыт. На официальные торги диадему не выставить. У Миши был на нее покупатель. Но я имени его не знаю. Все тебе рассказала, ты пообещал: «Непременно все улажу». И вот жду от тебя имя заказчика.

– Как в твои руки попала подлинная корона? – повторил вопрос сын.

– Ты слишком умный, – пробормотала дама.

– Провожу вас, – произнес бархатный баритон, и наступила тишина.

– В этом случае даже у идиота подозрения возникнут, – отбил подачу Лева. – Помогу тебе сказать правду. Ты постоянно подслушивала разговоры, которые папа вел из кабинета по ночам.

– Нет! – возмутилась мать. – Мне это даже в голову не могло прийти!

– Муж Лидии проводил меня до гардероба, – объяснила я. – По дороге мы с ним обменялись парой ничего не значащих фраз.

– Один раз я, десятилетний, заболел ветрянкой, – вдруг сменил тему режиссер, – проснулся за полночь, тело чесалось страсть как. Пошел в твою спальню за помощью. А тебя нет! Отправился искать родительницу. Обошел все необъятные квадратные метры. Потом догадался засунуть нос в кладовку, где белье чистое лежит. А там ты стоишь, и голос папы хорошо слышен, с кем-то он беседует. Ты меня увидела, живо в коридор вытолкнула, рассердилась: «Почему ты не спишь?» И злая такая продолжила: «Пошла за чистым пододеяльником, хотела свой поменять. Если меня в спальне нет, не надо по всем коридорам бегать, просто подожди».

Лева рассмеялся.

Из ноутбука донесся тихий скрип.

– Трудно поверить в то, что ты сама бельем занималась. Я тогда уже понял: ты подслушиваешь беседы. Предлагаю обмен информацией. Ты рассказываешь мне правду про корону, а я сообщаю имя того, кто мечтает ее купить.

– Ну ладно, – согласилась Инна, – ты прав. Да, я часто стояла в кладовке, хотела быть в курсе того, чем муж занимается. Знала все. И про его баб тоже. Они меня не волновали, знала, что это любовь на неделю. Но потом Анастасия появилась, я испугалась, Миша с ней иначе говорил, чем с другими. И подлая Настька ему помогала, она с моим мужем…

– Она точно ушла? – спросила Лидия.

Глава сорок первая

– Из окна видел, как в машину села, – ответил ее муж. – Зачем баба приперлась?

Инна замолчала, потом повторила:

– С моим, моим, моим мужем общалась как со своей собственностью. Стерва! Дрянь! Зря она решила, что я отдам ей Мишу. Но мужики не головой думают, а тем местом, которым гордятся и в штанах прячут. А ну как взбредет Мише в голову меня отодвинуть? Анастасию сюда хозяйкой привести. А меня куда? Да в деревню, в сарай! Плевать на бывшую. Ну уж нет! И я поехала к директрисе и объяснила ей: «Или делаешь, как мне надо, тогда скандала не будет. Отказываешься? Не постесняюсь всю правду выложить, как ты с чужим мужем спишь, музей ограбить решила. Тогда стопроцентно лишишься должности и репутации. Придется уезжать из города, в котором родилась и всю жизнь прожила. А здесь мать твоя, старуха-инвалид останется и сестра. Им каково будет?» Она так перепугалась, на колени упала: «Не губи! Все выполню, только не открывай рта». Я объяснила что хочу. Настька сама все организовала.

Жена кратко изложила суть нашей беседы.

– Сделала копию? – уточнил сынок.

– Да. Как только Сигизмунд сделал фото и ушел, директриса подменила подлинную корону, отдала ее мне, появился Константин, он забрал дубликат и положил свой. Аха-ха! Двойной обман.

– Что-то мне тревожно.

– Мама!!!

– За все унижения, которые я получала от твоего отца, мне положена награда, – отрезала Инна, – я прекрасно знала, какие суммы Миша получал. Мне доставалась ерунда. И еще я понимала: твой отец не тот человек, чтобы ухаживать за пожилой женой, заботиться о ней. Он от меня уйдет к молодой. Как жить тогда? У метро копеечку клянчить? Следовало обеспечить себе подушку безопасности на черный день. Я хотела продать корону тому, кто ее отцу заказал. Но Михаил умер, я не успела узнать имя покупателя. Кто он? Говори.

– Не накручивай себя.

– Венедикт Фролов, – неожиданно сообщил Лев, – он сейчас живет на Шри-Ланке, вскоре я найду все его контакты. Но, наверное, они у тебя есть? Венедикт к тебе прекрасно относился.

– Они раскапывают старую историю. Роддом в Михинске, обмен младенцами. Чернокожий парень вырос, разбогател, ищет мамашу.

– Все телефоны были, – подтвердила Инна, – да два года назад он впервые женился. Совсем с ума сошел, в своем возрасте нашел двадцатилетнюю и улетел с ней за океан. Вот Андриан Окопов всегда рядом, вот он настоящий друг! Слушай! Он мне рассказывал про своего приятеля, правда, имени его не назвал. Сюжет такой: приятель заказал для себя картину из музея, оплатил все расходы по ее краже, а ему принесли подделку. Он очень рассердился, посадил в тюрьму тех, кто портрет из экспозиции выкрал. Немного успокоился, а потом снова злость в нем ожила. Воры за решеткой, но картины-то нет! У одного из бандитов была дочь Алена, совсем молодая… Ты меня слушаешь?

– Очень внимательно, – отозвался Лева.

– Ну ты вообще ни при чем, не работала там, – спокойно отреагировал Сергей Петрович.

– Почему молчишь? – обиделась мать.

– Потому что ты говоришь, боюсь слово пропустить, – объяснил сын.

– Верно, – согласилась Лидия. – Но, похоже, эти детективы сродни землеройкам – роют и роют, копают и копают! Вдруг выкопают?

– У одного из бандитов, самого главного, была дочь Алена, – повторила мамаша, – она осталась сиротой в школьном возрасте. Друг Андриана подумал, что бабка внучке перед смертью точно рассказала, где ее папаша полотно припрятал! Но ведь школьница ему тайну не выдаст. Можно было девку украсть, побить… Но приятель Окопова человек благородный, детей не уродует, он иначе поступил! Договорился с женой второго преступника, который первым его обманул… Понятно объясняю?

– Да, мамулечка, – сладким голосом подтвердил режиссер, – обожаю твои истории. Продолжай!

– Что именно? – рассмеялся ее супруг.

– Он бабе пообещал: «Помогаешь мне, получишь хорошие деньги». Та и согласилась. Приятель Андриана купил квартиру около дома, где жила Алена, переселил туда эту бабу с дочкой, велел им дружить со школьницей, узнать информацию. Женщина все выполнила, но девчонка ей не сообщила, где портрет. Друг Окопова не сдался. Он ту бабу выгнал, на ее место поселил актера, в пару ему дал актрису, та его мать изображала. Велел юноше роман с Аленой затеять, денег не жалеть. И снова ничего не вышло, даже любовнику девчонка тайны не открыла. Друг Андриана тогда решил, что он ошибся, ничего девка не знает. Но до сих пор о той картине думает!

– Никиту и Нору, – ответила женщина.

– Мама, – перебил Лева, – я въехал во двор, сейчас поднимусь и отдам тебе лекарство.

Разговор прекратился.

– Ну ты и вспомнила! – опять несерьезно отреагировал Кузнецов. – Где они? Кто они? Следы их исчезли, травой заросли.

– Он на самом деле сейчас у своего дома, – подтвердил Димон. – Обратили внимание на ложь? Михаил-то в качестве покупателя назвал Окопова. А сыночек матери назвал другое имя. Почему?

– Но сейчас появился этот Марк! – повысила голос Лидия.

– Хороший вопрос, – одобрил я, – у меня он тоже возник, но ответа нет. Надо сказать Ирэн, что Катю не похищали.

– Хочешь выйти из игры? – спросил Павел. – Денег тебе на этом деле не заработать.

– Подумаешь, все ошибки совершают, – теперь уже другим тоном сказал Кузнецов. – Выдохни.

– Уже понял, – подтвердил я, – но, кроме финансового вопроса, есть простое человеческое любопытство. Весьма запутанная история, у меня много вопросов, хочется узнать ответы. Кое-какие, правда, уже знаю. Окопов сообщил Инне про то, что его друг сделал с Аленой. На самом деле это все проделал Андриан. Не было никакого приятеля и картины. Похоже, у него на почве нереализованного желания обладать короной Сули развилось психическое заболевание. Ну зачем он все Инне сообщил? Очень странное поведение!

Павел протянул в мою сторону руку со сжатым кулаком.

– Не получается, – призналась жена.

– Значит, работаем?

– Милая, ты же не истеричка, – ласково произнес Сергей.

Я не любитель демонстративных объятий, похлопываний по спине и прочих проявлений фамильярности между мужчинами, но начальник бригады мне понравился, поэтому я ответил тем же жестом. Кулак стукнулся о кулак.

– Работаем, – подтвердил я и добавил: – Димон меня впечатлил.

– Ты его плохо знаешь, – засмеялся Паша, – то, что происходило сегодня, – детский сад. Я боюсь, что однажды проснусь, а Коробок в моей голове мысли читает.

– Нет, – согласилась супруга. – Просто я давно похоронила ту историю, а сейчас она неожиданно ожила, поэтому мне неспокойно.

– Смешная фамилия, – улыбнулся я, – Коробок!

– Он Коробков, – развеселился спутник.

– Давай сейчас все последовательно вспомним, – предложил Кузнецов.

– Теперь понятно, почему ты решил ехать в моей машине, – продолжил я, тормозя на светофоре, – знал, что Дмитрий будет прослушивать Льва. Почему ты режиссера заподозрил?

– Только не включай психотерапевта! – вмиг разозлилась Лида.

– Объективной причины не было, – признался собеседник, – чутье сработало. Я не доверяю взрослым мужикам, которые при посторонних говорят «мамулечка». Есть в этом какое-то актерство, неправда! И когда Инна ушла, он ей дал нелестную характеристику.

– Так я и не могу это сделать, – не обиделся ее собеседник – Ты же моя жена, а проводить сеанс с близким человеком нельзя. Некоторые коллеги, правда, так поступают, но я противник подобных экспериментов. Давай просто вернемся в то время, когда я уехал учиться в Москву, поступил в медвуз. Почему я в столицу подался, а? Можешь объяснить?

– Слово «мамулечка» меня тоже слегка насмешило, – признался я, – но Лев режиссер, а всякий постановщик всегда талантливый актер. Он сам вживается в роль и лишь потом объясняет ее исполнителю. Услышав «мамулечка», я подумал, что Лев, который, как большинство лицедеев, даже в жизни исполняет какую-то роль, изображает для Инны ласкового сыночка. Но это намного лучше, чем сын-пьяница, грубиян, хам, дурак. Зайдешь попить чаю?

– Если приглашение сделано из чистой вежливости, то найду причину отказаться, – ответил Павел. – Иван, ты вообще-то не похож на мужика, который с первым встречным дружбу заводит.

– Конечно, – ответила Лида. – Ты хотел стать врачом.

– Верно, – кивнул я, – но ты напомнил мне одного близкого друга. Он погиб, но спустя время выяснилось, что жив. Где сейчас находится, не знаю. Пойдем, Боря обещал испечь к чаю кулебяку с капустой.

– Пирог – это то, от чего я отказаться не в состоянии, – засмеялся Павел.

– А еще удрать куда подальше от сумасшедшей мамаши, – рассмеялся Сергей. – Римма Владимировна – человек со сволочным характером. Госпожа Смирнова могла ни с того ни с сего начать душить меня в объятиях, осыпать поцелуями, а через короткое время принималась орать и раздавала затрещины. За что? А спроси у нее! Просто так! В раннем детстве я мать до паники боялся. Затем я подрос, подружился с Ниной. Девочка вызывала у Смирновой ярость, Римма ее проституткой обзывала чуть ли не с пеленок. Да, признаюсь, мы веселились, хулиганили, безобразничали. Пройдем с Ниной по вагонам электрички, песни споем, наберем мелочи, сразу в магазин бежим. Но не за бутылкой дешевого портвейна – не пили мы. Покупали булки, конфеты и сигареты. Собирали Нинке на обувь, новое платье, мне на кроссовки. У Богатыревой денег никогда не было, а мне мать даже «пятачка» не давала, орала: «Знаю, знаю! Купишь водку! Станешь алкоголиком!» Вот мы и придумали, как нам разбогатеть. И мы только дружили, хотя моя мать считала иначе, обзывала Нину… э… э… сейчас подберу литературное слово…

Мне почему-то расхотелось беседовать о работе. Я не способен с утра до ночи заниматься делом. Мне необходимо на время забыть о посторонних людях, почитать любимую книгу, послушать музыку. Управляя автомобилем, читать затруднительно, а вот усладить слух легко. Я нажал на кнопку, полились чарующие звуки.

– Иоганн Себастьян Бах. Концерт для скрипки с оркестром. Ля минор. Первая часть, – сказал вскоре Павел.

Я изумился.

Сергей закашлялся.

– Ты любишь музыку?

– Родители мечтали видеть меня за фортепьяно, – объяснил Павел, – оба играли в оркестре. У меня за плечами Консерватория, несколько лет гастролей. Но я не Ван Клиберн[5]. И не Евгений Кисин, не Михаил Плетнев, не Григорий Соколов… Я простой конь из армии средних исполнителей. Концертная деятельность меня удручала, но отец заболел, я не хотел его огорчать заявлением, что решил бросить фортепьяно. Папа выздоровел, а в коллективе, где я тогда работал, погиб музыкант. Меня попросили сказать коллегам, что место покойного займет мой лучший друг Федя. Почему именно ко мне обратились люди из МВД? Не знаю. Я познакомился с Федором, стал ему помогать и неожиданно понял: вот она, моя любимая работа. Родители сначала в ужас пришли, а я через годы попал в Особые бригады. Отец и мать сейчас в добром здравии, они рады, что я нашел себя.

– «Не пили мы», «мне на кроссовки», «мы только дружили»… – почему-то шепотом повторила Саша. – Врач говорит так, словно он Никита. Но мужчину зовут Сергей! Ничего не понимаю.

Мы поговорили о музыке, перешли к истории, литературе. Дорога до дома подсластилась приятной беседой. В офисе в столовой нас ждал пирог и чай, мы сели перекусить, и тут раздался звонок в дверь.

– Мы кого-то ждем? – удивился я.

– Я тоже в недоумении, – кивнула я. – Никита намного младше супруга Лидии. Тот, судя по внешнему виду, одногодок жены. Ну, может, чуть моложе.

– Нет, – вздохнул Борис, – и новых клиентов пока не наметилось.

– Ну прямо как у нас, – сказал Павел, когда батлер ушел, – только сядем поесть, как труба зовет.

– Моя мамаша материлась охотно, обзывала девушку падшей женщиной, неразборчивой в сексуальных связях за деньги – во! Придумал, как прилично высказаться! – смеясь, продолжал Сергей. – Но мы с Богатыревой были просто друзьями. Я в Москву приехал наивным мальчиком, который мечтал выбиться из нищеты. Первый секс был на зимних каникулах с аспиранткой. С тех пор меня всегда тянуло к тем, кто старше! В Москву я просто удрал, мамаша у меня отняла все документы, хотела, чтобы я, как она говорила, «сначала поработал санитаром, увидел изнанку профессии, подумал, интересна ли мне медицина».

Раздался странный звук, в столовую вбежала Варвара, фамилию которой я запомнить не могу. За ней шел Елисей, он тащил большой баллон, тот лежал на тележке, это она одновременно звякала, скрипела и дребезжала.

– Да она просто не хотела тебя от себя отпускать! – рассердилась Лида.

– Мы расписались в МФЦ, – закричала дама, – я вышла замуж.

Я, забыв о воспитании, от удивления задал вопрос:

– Да фиг знает, какие мысли у истерички были в башке, – спокойно отреагировал Сергей. – Я ей в чай снотворного насыпал, нашел нужные бумаги, взял деньги из шкафа и рванул в Москву, свалил из убогого места, поступил в институт, устроился в клуб «Папа Карло и Буратины». Пел, плясал и встретился с Норой – загадочной, красивой, богатой женщиной. Она всегда ходила в бриллиантах, модно одевалась, каталась на такой машине, что у людей от зависти глаза косыми становились. Наглый мальчик, я сразу после окончания шоу подошел к Норе и спросил: «Мадам, не желаете погулять вечером?» Думал, ты меня пошлешь на три веселые буквы…

– Вы же только что познакомились?!

– Иногда хватает часа, чтобы понять: вот он, твой человек, – затараторила Варвара, – будем работать вместе! Лисенька…

Я поперхнулся кулебякой, от которой, забыв во второй раз о хорошем воспитании, отгрыз во время беседы большой кусок. Если женщина придумала вам нежное прозвище, то это все! Вы навсегда попали в ее капкан.

– Нет, – тихо рассмеялась Лида. – Я тогда была любовницей разных, но очень богатых папиков. Меня строго воспитывали, прямо как в девятнадцатом веке, но после смерти родителей я в отрыв ушла. На работе была внешне скромная, одевалась старомодно, откликалась на имя, которое стоит в паспорте, а в свободное время превращалась в Нору. Вот нельзя ребенка жестко дрессировать! Да, он подчинится, возможно, даже отличником станет, в институт по выбору старших поступит, а потом в голове у послушного чада что-то щелкнет, стоп-кран сорвет, и понесет образцово-показательное дитя в степь по кочкам. Вот я из таких…

– …станет ментально убеждать тараканов, – продолжала Варвара, – а я их обпшикаю. Вы нас познакомили, вы нам счастье любви подарили… Так, Лисенька?

– Да, дорогая, конечно, ты во всем права, – ответил академик всех наук.

Я посмотрела на мужа и тихо произнесла:

Я окинул его взглядом, отметил чистую рубашку, отглаженные брюки, аккуратно подстриженные волосы и понял: горшок нашел крышку. Варваре надо выплеснуть на кого-то весь запас своей любви, осуществить мечту стать замужней дамой. А Елисей не избалован женским вниманием, он будет благодарен супруге за ее заботу.

– Сергей, супруг Лидии – это Никита! Вот почему мы нигде не могли найти следов Смирнова, он личность изменил! И сделал это незаконно!

– Мы вам сейчас проведем обработку квартиры бесплатно, – щебетала новобрачная.

– Похоже на то, – тихо ответил Степан. – Запутанная история!

– Даром, – подтвердил молодожен.

– Огромное спасибо, – сказал Боря, – но…

– Буду называть его Сергеем, – пробормотала я, – а то запутаюсь.

– Никаких возражений! – перебила его Варвара. – Прямо сейчас начнем!

Мой телефон тихо звякнул, прилетело СМС от Павла. «Димон на связи. Лев звонит».

Я встал.

– …но я влюбилась в тебя, несмотря на солидную разницу в возрасте, – договорила Лида.

– Паша, пока наши гости готовятся, давайте зайдем в кабинет, я дам вам книгу, о которой мы беседовали.

– Спасибо, – моментально отреагировал начальник Особой бригады, мы живо переместились в другое помещение. Мой гость вытащил из сумки свой ноутбук.

– А я в тебя. И стали мы жить вместе. И никто про наш бизнес не знал!

– Катерина, до тебя дозвониться невозможно, – раздался из компьютера голос Льва.

– Да, деньги хорошие в руки плыли, – хихикнула Лида. – Твои приятели, молодые врачи, делали аборты под наркозом или, если срок маленький, медикаментами обходились. Документы у женщин никогда не спрашивали. Вечером, когда основная часть персонала домой уходила и начальства тоже в кабинетах не было, ты приводил в отделение через служебную дверь женщину. Ей быстренько все делали, пару-тройку часов давали на то, чтобы оклематься, – и прощай, дорогая! Стоило это недешево, ты имел свой процент, клиенток находил. И мне кусок доставался – я же в том числе операции проводила.

– К самому началу беседы успели, – обрадовался я.

– Не сердись, котик, – пропел женский голос, – вот она я! Как у нас дела?

– Один раз я, тогда уже не студент, а врач, пришел в больницу около двадцати двух часов, привел очередную тетку. Поднялись мы на нужный этаж, и… прямо как в кино! Мать моя, уже не беременную, бабу забирает! Врач, который ей аборт делал, время плохо рассчитал. Обычно клиенты и те, кто их сопровождал, никогда не пересекались. Если баб две в одну ночь, то перерыв между ними минимум час. А тут такая фигня! Стоим мы с мамашей и друг на друга глядим! Я первый в себя пришел, рассмеялся: «Добрый вечер! За твоей пациенткой кто-нибудь приедет?» Она молча кивнула, я продолжил: «Мою потом тоже встретят. Поехали к нам?»

– Твоя идея забрать у маман ювелирку, которая у нее оставалась, дала свои плоды, – засмеялся муж, – она теперь считает тебя воровкой, но запретила кому-либо о разбойнице правду говорить. Расхваливает тебя постоянно. Может получиться обратный эффект, все подумают: Катя отвратительная дрянь, раз свекровь ее толстым слоем меда мажет. И вышло, как мы хотели. Корона у маман! Это точно! Мамахен перепугалась, что останется без денег, пришлось ей мне правду сказать: диадему она сперла.

– Как она ухитрилась? – удивилась жена.

– Это долгая история, потом подробности сообщу, – пообещал супруг.

– Интересная встреча получилась, – тихо рассмеялась Лида. – Я уже отказалась от роли Норы, полюбила тебя всем сердцем. Разница в возрасте у нас не ощущалась. Ты всегда был психологически взрослее своего возраста, а я – моложе.

– Интересно, где она ее прячет? – продолжала недоумевать Катя. – Мы с тобой весь дом перерыли и ничего не нашли.

– Могла положить в банк, – высказал свою версию муж, – хорошую ты историю придумала: подлая невестка скоммуниздила алмазный фонд свекрови и удрала. Сейф я легко открыл, ювелирки там немало оказалось. Но короны не было.

– У бабки тоже фантазия работает, – вздохнула жена. – Что она велела Ирэн детективам говорить?

– Ты до сих пор выглядишь прекрасно. А я пожрать страсть как люблю – вот и потолстел. Если кто и думает, что ты старше меня, предполагает, что на пару-тройку лет, не больше… Но интересная, однако, тогда ситуация получилась! Это был первый разговор с Риммой Владимировной, когда она не орала, не включала истерику, а по-деловому все обсуждала. Мы договорились о сотрудничестве: она к нам отправляет тех, кого у себя взять по каким-то причинам не может, а мы ей своих посылаем, если им в Москве все делать опасно. Вот только одного я не понял. Она, когда уезжала, взяла тебя за руку, сказала: «Случается, что в глупые и молодые годы некоторые родственники друг с другом отчаянно воюют. Могут даже захотеть кого-то в тюрьму посадить. Но не бывает так, что один стопроцентно прав, а другой стопроцентно виноват. Лучше все-таки людям заключать мир!» А ты ей ответила…

– Что жене сына Горгона, помощница колдуна Ормлета, подарила цветок, если он засохнет, то невестка умрет. Гортензия сдохла, Екатерина испугалась и сбежала, – сдавленным голосом ответил муж. – Эту замечательную историю я мамахен сообщил. Дескать, видел эту Горгону, слышал ее рассказ про цветок.

Лида перебила мужа:

– Где логика? – спросила супруга. – Почему я умчалась, когда фигня листья сбросила?

– Я согласилась с твоей матерью, кивнула: «Вы правы. Сестра моей подруги после смерти родителей отжала у нее дачу. Сначала моя приятельница обозлилась, но потом успокоилась, простила родственницу. Да на самом деле общей крови у них – один процент от капли. Сестрицы не родные! Кто настоящий отец старшей, никто не знает, и матери у них разные. Правда, мамаши их – сестры».

– Наверное, чтобы не заразить весь дом, – давился смехом Лева, – еще смешнее, что Ирэн и тот детектив всерьез эту историю восприняли. Мы живем в стране дураков! А ты молодец! Маман до смерти перепугалась нищеты, рассказала мне, что обладает диадемой, велела узнать, кому отец ее хотел продать. Теперь у нее есть его имя. Через пару дней сообщу, что покупатель из Шри-Ланки летит. И мамахен за сокровищем отправится. Дело за малым, проследить за бабкой, она корону домой принесет.

– Знаешь, я не верила, что раритет у Инны, – перебила его Катя, – думала, как Окопов, что Сигизмунд его подменил, а дочь знает, где драгоценность. Петю мы с тобой к ней в коммуналку подселили, он девке в еду подсыпал наркоту. Мы думали, что она ему все разболтает, а дура чуть из окна не сиганула. Я ее к себе на работу взяла, потом правду идиотке про ее отца сообщила, наврала, что он приехать к ней может. Мы надеялись, что Алена вытащит корону из загашника…

Степан тихо кашлянул, я посмотрела на супруга. Вот оно как! Лида узнала Евгению, поняла, что та теперь живет под именем Риммы Владимировны Смирновой. А мать Никиты предложила сохранить тайну. Интересно, почему она вдруг стала приветливой? Наверное, не хотела потерять деньги, которые собиралась получать от женщин по протекции Никиты. И признать, что Лидия ей родня, тоже оказалось невозможно. Вмиг тогда парень узнает, что мамаша его – с интересной историей, юность «красиво» провела, и не Римма Смирнова она, а Евгения Кострова! Лидия же, врач, хорошо понимала: да, общей крови у них с Никитой – пара капель, но все равно есть риск появления на свет больного ребенка. Поэтому детей у пары нет. Или они их просто не захотели, живут только для себя.

– Это ты все придумала и сделала, – остановил жену Лев, – а я не сомневался, что ценность у мамаши. Досталось этой Алене! Сначала ее Окопов пинал, потом ты. Повысь кретинке зарплату. В другой раз всегда мне верь, я не ошибаюсь. Ну все! Скоро конец истории. Мамахен корону домой принесет, а я ей чайку налью на ночь особого!

– Того, которым Элен угостил, – захихикала Катя, – в тот день, когда свекровь отдыхать отвалила. Мы хотели всю ювелирку забрать. Да горничная мешала! Выпила она заварочку и получила температуру и понос! Не явилась утром на работу.

– И стали мы работать вместе, – продолжала тем временем Лида. – Неплохо получалось. Союз с твоей матерью дал свои плоды… Странный она человек, ей прямо необходимо кого-то ненавидеть.

– Не, Инне я сгоношу со снотворным питье, – объяснил муж. – Заберем раритет, о котором Окопов грезит, и спокойно переедем жить в поселок, где ты дом сняла. Никогда она нас не найдет. Продадим Андриану его мечту, избавимся от истеричной старухи. Весь ее «алмазный фонд» уже у нас. Ах, гадкая невестка, сколько всего она сперла!

– И корона Мышки-норушки тоже будет нашей, – воскликнула Катя.

– Будем жить счастливо, как хотим, – обрадовал ее муж. – Целую!

– В детстве, когда я дружил с Богатыревой, волна гнева упала на голову Нины, – сказал Сергей. – Римма Владимировна ее прямо изводила. Гадости в глаза и за глаза говорила. Ну что поделать? Характер такой. Как врач она ноль полный, да еще злая, грубая, зато гениальный организатор. С Кэт очень она все круто устроила… Эх, много времени с тех пор прошло!

– Лю и Це, – ответила жена.

Наступила тишина, потом Димон сказал:

– Верно, – согласилась Лидия. – Деньги мы тогда копили, мечтали о своей клинике. Кэт была красивая, замуж удачно вышла, Виктор Николаевич миллиардами ворочал, жену обожал. Вот чего ей не хватало? Ну почудила в молодости, все мы такие. Но потом пора остановиться! Чего ей еще было надо?

– Они завершили беседу.

– Сын Мышки-норушки – отвратительный тип, – заметил Павел, идя к двери кабинета.

– Секса, – рассмеялся Сергей. – У супруга денег – на пять жизней, да к жене в спальню раз в год заходит, и то неудача у мужика случается. Разве это Кэт подходило?

– Поскольку сама Мышка-норушка и ее законный супруг отнюдь не светлые личности, то не стоило ожидать, что у них родится белый и пушистый заинька. Андриан Окопов – мерзавец. Специально доводил Алену до стресса, чтобы она рассказала Юрию, где корона Сули, о которой бедная девушка понятия не имела. А Лев вовсе не так умен, как о себе думает. Да, он целую пьесу написал. Но допустил роковую ошибку.

Павел остановился.

– М-да, – протянула Лида. – Любовников у нее тогда была тьма! И все студенты, да еще темнокожие. Один раз я не выдержала, спросила: «Почему таких выбираешь? Ты хоть их имена помнишь?» Она рассмеялась: «Обрати внимание: я общаюсь исключительно с первокурсниками и только с теми, кто по-русски пока „твоя-моя не понимай“. Сама свободно владею английским и французским, могу поговорить с парнем, но я же его не для болтовни приглашаю. Встречаемся в укромном доме за городом, меня там никто не знает, не видит. Очередной любовник вместе со мной в моей тонированной машине прикатывает, мы сразу на участок въезжаем». А потом она ко мне примчалась и говорит: «Лидка, я залетела от какого-то своего парнишки! А мне давно бесплодие подтвердили. В шестнадцать лет аборт сделала, из-за него никогда не беременела! Даже мысли такой не было! И – здрасти! Нужна твоя помощь!»

– Какую?

– Не было в гостях Горгоны, которая подарила цветок, – напомнил я, – это все Лева сочинил. И он же сказал матери про колдуна Ормлета. Инна сообщила информацию Ирэн, а та передала ее нам. Мы начали искать Ормлета. Льву не стоило упоминать это имя!

– Кэт была какой-то инфернальной авантюристкой, подобных баб нет. Уникальный вариант! – рассмеялся Сергей. – Муж ее редко в постели радовал, забеременела она не от него. Почему аборт не сделала? Так у нее кровотечение открылось из-за недостаточной выработки прогестерона. Многие женщины, если с таким сталкиваются, думают, что месячные пришли. Ан нет, беременна она! Если хочет сохранить ребенка, следует выявить дефицит гормона и начать лечение, иначе возможен выкидыш. Но Кэт во всем была уникальна! У нее это само прошло. Не бывает такого, но тут – пожалуйста! Потом живот мгновенно увеличиваться стал. Муж в восторг впал – ура! У него будет ребенок! Не важно, мальчик, девочка – главное, наследник всего, что у дядьки есть! Но Кэт-то понимала, кто на свет появится, и ко мне приехала. Муж у нее блондин, глаза голубые, сама она такая же.

– Да, ступил он, – согласился Павел, шагая по коридору.

– Лично у меня нет больше желания возиться в этом деле, – пробормотал я, входя в столовую.

– Мы готовы! – воскликнула Варвара и подняла шланг с раструбом.

– Устроили спектакль, мамашу твою подключили, – перебила Сергея Лидия. – Миллиардер улетел по делам, а Кэт в Михинск прикатила. В Москве такое не провернуть, там в роддомах и врачей, и среднего персонала много, и нянечки болтливые. А в убогом селе – тишина, и Римма Владимировна хозяйка. Появился на свет мальчик, сразу видно, нерусский. Смирнова все подготовила. У нее был отказной младенец, который родился за день до ребенка Кэт. Ей следовало с ним домой уехать, да Екатерина была своевольная. В Михинске палат одноместных не было, Катюху положили вместе с какой-то девчонкой, и ее новорожденный уж очень Кэт по душе пришелся. Она поговорила с соседкой, узнала, что та нищая, ну и договорилась с ней об обмене. Денег у Екатерины при себе была куча – она же собиралась отказника брать, – да еще и золотая цепь с медальоном, в котором лежит брюлик с кулак. Муж украшение у кого-то купил, любимой женщине преподнес. Заплатила Кэт соседке, Римме Владимировне и мне, никого не обидела… Давно это было.

– Сначала я проведу сеанс с тараканами, – предупредил Елисей и взял со стола нечто типа сачка, у которого вместо сетчатой части была миска с каким-то жидким содержимым.

И тут раздался звонок в дверь. Боря вышел в коридор, и через секунду из прихожей раздался громкий мужской голос:

– Надеюсь, сыщик передумал? Он обязан заняться моей проблемой!!!

– Да, – согласился Сергей, – в прошлой жизни… Вот сейчас устроили день воспоминаний, и кажется, что не с нами это все происходило… Кэт вместе с мужем и ребенком уехала в США, они поселились там. Лет через десять Миша Фадеев поехал на конференцию в Милан и столкнулся там с Кэт. Понятно, что он про ее сына не знал. Мишка мне потом сказал, что муж у Кати умер, она с мальчиком переехала из Америки в Италию, денег у них много, живут они в свое удовольствие. Парнишка симпатичный, умненький, открытый, веселый, очень на мать похож.

Голос крикуна показался мне знакомым. Я поспешил в холл и увидел странного человека, который уже приходил в агентство.

– Вот и он! – завопил непонятно кто. – Немедленно ищите его!

– Да, – протянула Лида, – судьба играет с человеком. Останься тот новорожденный у своей родной матери, ему бы Милан и присниться не мог! А вон как у него вышло!

Сзади послышались шаги и громыхание. Елисей и Варвара тоже решили посмотреть что происходит.

– Добрый день, – стараясь быть приветливым, сказал я, – проходите в кабинет.

– Отец назвал сынишку Добродаром, – улыбнулся Сергей. – Вряд ли тот это имечко носит. Небось давно его поменял.

– Сам туда отправляйся, – огрызнулся дядька, – давай отрой его.

– Кого? – уточнил Павел и встал по левую руку от меня.

– Ну, ты тоже стал Сергеем, – захихикала Лидия. – А до этого был Никитой. Правда, в паспорте у тебя другое имя было.

– Того, кого надо, – пошел вразнос посетитель.

– Новожил! – захохотал Сергей. – Я про жизнь Риммы Владимировны до того, как я у нее появился, ничего не знаю. Кто мой отец? Где она жила?.. В первом классе нам задание дали написать про семью. Пришел к маме с вопросом. Та фыркнула и сказала: «У тебя только я есть. Расскажу кому надо, какие идиотские задания эта дура дает! Да у половины детей в твоем классе ни отца, ни матери нет, бабки их воспитывают!» Так и не выяснил ничего. А почему такое имя получил, знаю. Римма дружила с бабой, которая потом в ведьмы подалась. Это она подсказала ей меня Новожилом назвать, дескать, имя это приманит ко мне богатство. Выпендриться решила. В детском саду дети меня прозвали Жилой. Постоянно из-за этого со всеми дрался. Один раз попросил мать переименовать меня в Сережу. Таких люлей получил! Но я уперся, сказал: «Не пойду в школу Новожилом». Мать придумала компромисс. Она близко дружила с директрисой гимназии. Метрику не тронули, но договорились, что в классном журнале запишут меня Никитой. В шестнадцать лет паспорт я получил на имя Новожил и аттестат такой же. Поступил в мединститут, все боялся, что найдет меня мамаша. Потом с тобой встретился. Забыть не могу, как ты смеялась, узнав про «Новожила»!

Паша заулыбался.

– Конечно, прямо сейчас откопаем, вы пока присядьте.

– Да, было такое, – согласилась жена. – Но потом я увидела, что тебе такое имечко очень неприятно, попросила кое-кого, и тебе оформили паспорт на Сергея. Но я по-прежнему Никитой тебя называю.

Боря покинул холл, а я сообразил, что батлер сейчас звонит психиатру.

– Не нервничайте, – продолжал начальник Особой бригады, – мы все выполним.

– У меня самая-самая лучшая на свете жена!

Мужик стоял молча. Я обрадовался, похоже, псих положительно реагирует на добрые слова, и добавил:

– Постараемся ради вас.

– Очень люблю тебя! И хорошо, что я намного старше тебя – умру раньше.

– Ваша ментальная сущность сейчас испытывает духовный стресс, – запел Елисей, – она страдает от несправедливости бытия, истекает кровью при мысли о тяжести жизни. Но подумайте о тараканах! Им намного хуже, чем вам, насекомых уничтожают…

– Я таракан? – взвыл дядька, схватил кресло и пошел на Елисея.

– Ну уж нет! – воскликнул супруг.

Я крайне редко вступаю в рукопашную, но сейчас без драки никак не обойтись. Мы с Павлом одновременно бросились на больного и схватили его за руки, тот начал вырываться.

– Многоуважаемый господин, – продолжал исполнять свою арию Елисей, – призываю вас отложить агрессию, вспомнить о доброте, спокойно покинуть помещение, где вас все любят и ценят…

Возникла тишина.

Сумасшедший тряхнул плечами, я и Павел, словно бабочки, улетели в разные углы холла. Больной двинулся на Елисея, а тот обрадовался.

– Вы приняли правильное решение, хотите отдохнуть и…

– «Болтун» отключился, – пробормотала Саша, – случается такое.

Договорить он не успел, дядька вцепился академику неведомой академии в шею и начал его душить, мы с Пашей бросились вперед, повисли на руках психа, но тот обладал чудовищной силой.

– Банзай! – завопила Варвара. – Русские не сдаются!

– Надеюсь, самое важное мы уже узнали, – тихо произнес Степан.

Мимо моей головы пролетел черный предмет и угодил гостю прямо в нос. Тот на секунду ослабил хватку. Варвара выдернула из его рук Елисея, схватила шланг и направила его раструб прямо в лицо буяна…

Александра кивнула:

Зеленая струя ударила незнакомцу в лицо, облако капель осело на мне и Паше, Варвара же старательно поливала нас. Драчун свалился на пол, мы с Павлом рухнули на него. Елисей отполз в сторону коридора, где только что появился Боря. Батлер говорил по телефону и не видел битвы, которая по накалу страстей напоминала сражение при Фарсале в сорок восьмом году до нашей эры. Я кашлял, Павел чихал. Боря вытирал слезы, Елисей тер руками лицо. Но тот, кто нападал на нас, наконец-то лежал тихо.

– Миллиардера, который уехал на ПМЖ в США вместе с женой Екатериной и сыном Добродаром, легко найти. Да, мужчина скончался, но мать Марка жива, она найдена, можно бизнесмену все рассказать. Вот только понравится ли ему история?..

Варвара потрясла шлангом.

– И так будет с каждым, кто посмеет напасть на моего мужа.

Эпилог

– Ни я, ни Ваня не трогали Елисея, – смог произнести в перерыве между чиханиями Паша.

– Как-то раз я вошел в приемную перед своим кабинетом. Вижу, Ольга Петровна, моя помощница, в слезах. Спросил, что случилось. Она ответила: «Бабушка моя говорила: „Не раскапывай семейные тайны. Если твои родители похоронили какие-то секреты, не приходи на семейное кладбище с лопатой, не вынимай гробы. В них определенно то, что никому знать не следует“. А я решила добраться до истины! И такое узнала, что прямо страшно!» – тихо произнес Марк. – Сейчас я сам оказался в таком положении. Вытащил на свет привидение.

– Вы случайно под травилку попали, – пояснила Варвара, – не волнуйтесь, все экологично, на растительном сырье.

Входная дверь распахнулась, в холле появились три громадных мужика. Один нес смирительную рубашку. Самый высокий член компании оглядел нас, чихающих, кашляющих, со слезами, которые текли по щекам, перемазанным чем-то ядовито-зеленым, и спросил:

– Кэт жива, – сказал Степан, – найти ее труда не составило. Она богата, «сын» ее вырос, получил хорошее образование, владеет несколькими фирмами, занимается компьютерами, успешен, не женат. У Екатерины шесть собак и три кота. Она стала образцовой матерью. У нас есть все номера телефонов женщины и ее адрес. Если хотите…

– А чегой-то у вас происходит?

– Нет! – резко перебил его Марк. – Не надо! Рад, что у моей биологической матери жизнь сложилась удачно. Но и я не погиб, сумел подняться из тьмы к свету. Живи женщина, которая родила меня, впроголодь, непременно бы поехал к ней, взял на содержание. Но Екатерина богата и счастлива. Мое появление не принесет женщине радость – наоборот, доставит неприятности и ей, и тому парню. Спасибо за вашу работу. Деньги за нее уже перечислил. Удачи вам и процветания!

Я промолчал, потому что сообразил: моего словарного запаса интеллигентного человека не хватит для описания того, что разыгралось в холле. А мой словарный запас неинтеллигентного человека минимален и неинтересен.

Марк улыбнулся и ушел. Некоторое время мы сидели молча, потом Степан сказал:

Паша справился с чиханием.

– Парни, мы вам рады. На ваш вопрос могу дать лишь один ответ: ни одному мужику никогда не придет в голову то, до чего вмиг додумается женщина, если кто-то обидит ее любимого мужа.

– Ну что ж! Землеройка старательно построила алиби, но облом случился, и она поняла, что произошло.

Мой муж встал.

– Вилка, к нам должен скоро приехать Зарецкий. Саша, ты свободна до завтра. В десять утра явится новый клиент.

До дома мы добрались быстро. Открыли дверь, замерли, некоторое время постояли молча, потом я обрела дар речи:

– Ох и ни фига себе!

– М-да! – протянул муж. – Мама, придя домой после того, как у меня побывали в гостях приятели, всегда спрашивала: «Степа, у нас дома Мамай прошел?» Для меня фраза звучала загадочно. Один раз я спросил: «Кто это такой?» «Татарский хан Мамай правил Золотой ордой и совершал набеги на Русь на протяжении многих лет. Промчится конница по деревне – и нет села, все растоптано. Вот так и у нас после набегов ребят», – рассмеялась мама.

Степан улыбнулся:

– Очень тогда на нее обиделся! Сравнить приход друзей с вражеским нападением! Но сейчас, глядя на холл… Ну, примерно так наша крохотная прихожая выглядела после ухода моих одноклассников.

– А вот и авторы композиции! – воскликнула я, показывая на белого кота и кошечку самого простого вида, которые как ни в чем не бывало дружно вышли к нам.

– Не знаю, как тебе, а мне страшно идти в комнаты, – пробормотала я.

Степан вдруг ткнул пальцем в сторону кладовки:

– А это кто?

Я прищурилась: