– Богги вы тоже накачали лекарствами? – уточнила Лидия. – В ее голосе смешались высокомерие и страх.

– Не переживайте, мы бы ни за что не навредили любимому внуку Эльзы, – ответил Смычкин. – И мальчик совсем не испугался, потому что отлично нас знает.

– Конечно, разве он ожидал от двух божьих одуванов такого коварства? – подала голос Овсянкина.

Вероника перевела взгляд на блогершу. Ей снова пришла в голову мысль, которая уже возникала у нее по ходу этого самодеятельного разбирательства, но потом исчезла.

– По всему выходит, что после спортклуба Богдан отправился в квартиру бабушки, – заговорила она, пристально глядя на Овсянкину. – И поехал он туда для того, чтобы приготовить все для романтического свидания с Николь. Но ты утверждаешь, что они смертельно поссорились на стоянке. Показываешь фотографии… Как-то все это не вяжется.

– Скоро Богдан сам нам расскажет, когда, куда и почему поехал, – вмешался Эдуард, которому было совершенно непонятно, для чего Веронике нужны все подробности похищения его племянника. – Слава богу, с ним все в порядке.

– Ты кого-нибудь отправил выручать Богги? – спросила Лидия у мужа.

– Ну, разумеется, – досадливо поморщился тот. – Мне сразу же сообщат, когда можно будет с ним связаться.

– Да, но где же в таком случае ваша подруга Николь? – задала Жанна тот самый вопрос, которого Вероника давно ждала. – Выходит, ее не похищали вместе с Богданом?

– Мы не похищали, – мгновенно отреагировал Смычкин. – Никакой подруги при мальчике не было.

– В этом я еще не разобралась, – твердо сказала Вероника, которая ни за что на свете не собиралась выдавать Николь, спрятавшуюся в Кипелкове.

Пока не выяснится, кто накачал их обеих на свадьбе снотворным и поменял местами, лучше молчать. Одно ясно – это был не Богдан. Потому что стариканы вывезли его из квартиры Эльзы еще утром, а лимонадом со снотворным их с Николь напоили вечером. Сам черт ногу сломит!

– И что вы собираетесь делать с этими людьми? – Жанна глазами указала на парочку стариков-разбойников.

– Я подумаю, – ответил Медников. – А пока пусть себе плывут. Вернемся в Москву, я с ними разберусь, уж поверьте.

* * *

Конечно, на шикарном лайнере обычных «танцулек» просто и быть не могло. Вечер «Total Black» оказался настоящим шоу – со спецэффектами, знаменитым диджеем, восседавшим на серебристом постаменте, и красавцами-ведущими. Вероника в элегантном, но очень тесном платье чувствовала себя сарделькой, которую засунули в оболочку для сосиски. Когда в девять часов вечера она открыла нарядному Гаврилову дверь, тот озадаченно посмотрел на нее и сказал:

– Выглядите великолепно. Только вам не кажется, что маленькое черное платье не должно быть настолько маленьким?

В ответ она усмехнулась, подумав про себя, что лучше задохнется, чем купит себе еще хоть один наряд. Впрочем, мысль о том, чтобы сбежать и расстегнуть проклятую молнию, не оставляла ее ни на минуту. Дышать приходилось неглубоко и часто, а те горькие чувства, которые должны были охватывать ее рядом с практически потерянным для любви Гавриловым, удивительным образом потускнели и ушли на второй план.

– Тур вальса? – спросил между тем ее кавалер, протягивая Веронике руку.

– С удовольствием, – ответила та голосом, полным скрытого страдания.

– А вы точно не упадете в обморок, как Элизабет Суонн?

– Это та девушка, которая свалилась со скалы в «Пиратах Карибского моря»? Надеюсь, что нет. В случае чего сделаете мне искусственное дыхание, – ответила Вероника с натужной улыбкой.

Но когда грянул вальс «Амели» и Гаврилов положил руку ей на талию, у Вероники окончательно сбилось дыхание. Музыка была красивой и горькой, как черный шоколад, как рябиновый биттер, как безответная влюбленность. Гаврилов был чертовски красивым в черном костюме и казался таким удивительно беспечным, что на него оглядывались симпатичные незнакомки. Веронику внезапно накрыл сумасшедший восторг момента. Она будто парила в невесомости, увлекаемая Гавриловым, который уверенно вел ее в танце и при этом очень бережно держал за талию. Он прикасался к Веронике щекой, а иногда отстранялся, чтобы заглянуть ей в глаза. И он хорошо улыбался – без своей обычной иронии. Музыка была плотной, почти осязаемой, и Вероника уже не могла сказать, что чувствует.

Они станцевали еще несколько танцев, в том числе довольно зажигательных. Гаврилов не глазел по сторонам и как будто вовсе забыл про то, зачем они сюда пришли. Вероника почувствовала, что постепенно начинает оттаивать. И в этот момент Гаврилов наклонился к самому ее уху и тихо сказал:

– Вы не обидитесь, если я пропущу один танец? Хороший момент, чтобы поговорить с Татьяной.

И он глазами указал на свою жену, которую, оказывается, все это время держал в поле зрения.

Вероника растерялась. Но тут же снова взяла себя в руки.

– Конечно, идите, – легкомысленным тоном сказала она. – А я пока отдохну.

– Где я вас потом найду? – спросил Гаврилов, глядя поверх ее плеча.

– Ну, не знаю. Буду стоять одна возле какой-нибудь из колонн. А если нет, значит, я ушла, чтобы снять чертово платье и отдышаться.

– Мне нужно поторопиться, пока Карманова нет – он очень драчливый.

Вероника отошла в сторонку и действительно прижалась спиной к колонне. Но тут свет приглушили, и цветные прожектора ударили по танцующим. Один из них выхватил фигуру Гаврилова, который в этот момент держал свою жену за руку и хохотал, откинув голову назад. И Вероника вдруг так остро почувствовала свое ужасное одиночество – и не только здесь, на этом лайнере, – что слезы как-то сами собой навернулись на глаза.

Она сразу решила уйти. А чтобы Гаврилов не подумал, будто с ней что-то не так, отправила ему сообщение: «Платье меня доконало. Хочу полежать в ванне и почитать книжку. Надеюсь, вы преуспели! Завтра все расскажете».

Вероника забежала в каюту переодеться, после чего отправилась в казино и несколько часов просидела за игровыми автоматами, постаравшись выбросить из головы все свои проблемы. Выиграв сотню евро, она решила тут же прокутить их в ресторане. Ей захотелось посидеть в каком-нибудь уютном месте с бокальчиком каберне «Совиньон». Но поскольку желания бродить по палубам не было никакого, она поднялась наверх, в знакомый бар, где они недавно пьянствовали с Гавриловым.

Темное море за окнами бара было щедро посыпано звездной крошкой, тускло блестевшей в призрачном свете, который рассеивала вокруг себя «Золотая принцесса». Ожидая заказа, Вероника все смотрела и смотрела в темноту, думая о том, что с момента Маринкиной свадьбы прошло не так уж много времени, а ей сейчас казалось, будто пролетела целая жизнь. На речном теплоходе она чувствовала себя не в своей тарелке среди молодых и хватких бизнесвумен. Да еще переживала, что не вписывается в коллектив. А здесь, на шикарном лайнере в окружении сливок общества, ей на все наплевать. Впрочем, чему удивляться? Когда твоей жизни угрожает реальная опасность, ты как-то быстро учишься понимать, что в ней главное, а что нет.

После первого же глотка вина в голову полезли мысли о Гаврилове. Она уже готова была впасть в настоящую тоску, когда увидела Наташу, решительно входящую в бар. Помощница Лидии выглядела не то обиженной, не то рассерженной. В любом случае, что-то было не в порядке. Сначала Вероника решила не привлекать к себе внимание, но тут же передумала. Не потому, что задумала разжиться информацией, а исключительно из чувства женской солидарности. Подняла руку и помахала, чтобы ее заметили.

Кажется, Наташа обрадовалась компании. Она стремительно подошла и спросила:

– Вы одна?

– Одна, не беспокойтесь. Присоединяйтесь, если есть желание.

Наташа раскраснелась и даже пофыркивала, как рассерженная кошка. Когда ей принесли выпивку, она отрывисто спросила:

– А сколько сейчас времени?

Вероника сунула нос в телефон, который лежал перед ней на столике, и ответила:

– Половина первого ночи.

– Н-да, – пробормотала Наташа и, остро взглянув на Веронику, попросила: – Никому не говорите, что я вам нажаловалась, но… Лидия вообще с катушек слетела.

– Ну да? – удивилась Вероника. – У нее, конечно, нервы… Богдан, выкуп, все такое… Что, наорала?

– Вроде того. Выставила из каюты, даже мобильный взять не позволила. Ей, видите ли, кто-то позвонил. И разговор оказался настолько важным и секретным, что мои уши мешали. Нужны мне ее разговоры как собаке пятая нога! Я хотела забежать к себе за вещами, но – нет. Раз она сказала выметаться сию минуту, значит, сию минуту. – Наташа потихоньку начала успокаиваться. – Мне даже неудобно было перед дворецким, который как раз находился в каюте. Не знаю, слышал ли он вопли Лидии, но на меня смотрел с такой жалостью… Блин, как стыдно!

Наташа, наверное, впервые на памяти Вероники выглядела такой взбаламученной.

– Ну, во всем есть свои плюсы, – сказала та, чтобы поддержать разговор. – Раз вы не взяли телефон, Лидия не сможет позвонить. У нее наверняка есть привычка поднимать вас среди ночи?

– Может запросто разбудить, чтобы я достала ей бутылочку сока алоэ из холодильника или нашла таблетку.

– Чтобы работать на эту женщину, необходимо мужество.

Наташа с сожалением покачала головой:

– Такой круиз потрясающий, а мне даже вспомнить будет нечего. Стоит только на минуточку отвлечься, Лидия мгновенно находит мне десять новых поручений.

– И когда же мадам разрешила вам вернуться в каюту?

– Сказала: «Погуляй часок».

– Да уж, это тебе не пять минут, – хмыкнула Вероника. – А, знаю! Наверняка ей позвонил Богдан.

– Нет, – Наташа задумчиво покачала головой. – Леонид Филиппович совсем недавно поговорил с Богданом по телефону, и парень сказал, что вымотан, потрясен и хочет отложить все разговоры до завтра. А с Лидией он перекинулся парой слов еще ранним вечером.

– Хм. Да, в общем-то, чего гадать? Лидия есть Лидия.

Следующий час они провели, обсуждая стариков, ухитрившихся похитить Медникова-младшего чисто и грамотно, потом перекинулись на общие темы и болтали до двух ночи. Разошлись по каютам, когда в баре осталась только компания немцев – добродушных и шумных.

Уже засыпая, Вероника вспомнила о том, как танцевала с Гавриловым, как он касался щекой ее волос, и впервые с тех пор, как началась вся эта кутерьма с подменой и покушениями, горько заплакала.

* * *

Утром Вероника первым делом проверила телефон. Гаврилов прислал ей всего одно короткое сообщение. Оно гласило: «Спасибо за помощь. Давайте встретимся и поговорим». Прочитав его, Вероника презрительно фыркнула, почувствовав в горле комок. Подошла к зеркалу и сердито спросила у своего отражения:

– Не буду же я опять плакать из-за Гаврилова?

Отражение, впрочем, оказалось не прочь поплакать. Пришлось срочно идти в душ и, включив воду на полную катушку, громко спеть бабушкину любимую «А ну-ка песню нам пропой, веселый ветер!». Сразу стало легче и как-то радостней.

Отправившись, по традиции, за первой утренней чашечкой кофе на верхнюю палубу, Вероника в коридоре столкнулась с Эдуардом и Жанной, которые о чем-то спорили. Оба были одеты для выхода в город – «Золотая принцесса» приближалась к порту Пальма-де-Майорка.

– Просто смешно, – говорил Эдуард с веселым недоумением. – Ты никогда ничего не забываешь. А уж забыть пляжный халат со шляпой от солнца!

Увидев Веронику, он поздоровался и тут же пожаловался ей:

– Как только пришвартуемся в Пальме, моя жена потащит меня в торговый центр со смешным названием «Порто Пи». Как будто на лайнере не хватает магазинов. Нет, ей хочется экзотики.

Расстроенная Жанна с красными щеками улыбнулась Веронике натужной улыбкой.

– Кому это интересно, Эдик? – прошипела она. – Идем скорее на палубу.

С этими словами Жанна припустила по коридору, размахивая сумкой. Эдуард же на секунду взял Веронику под руку и, понизив голос, сказал:

– Нет, но чтобы она – ОНА! – что-нибудь забыла… Это я не знаю, что должно было случиться. Землетрясение, наверное. Помнится мне, перед путешествием она купила целых три пляжных халата, и все не могла выбрать, какой взять с собой. И ни одного не взяла! А я теперь должен таскаться с ней по чертовым магазинам: раз мы в чужой стране, одна она ни за что не пойдет.

На этом он прервал свою тираду и помчался вслед за женой. Вероника смотрела ему вслед и думала о том, что сочетание слов «пляжный халат и шляпа от солнца» вызывают у нее какие-то смутные воспоминания. Однако ничего определенного на ум так и не пришло, и она отправилась за своим кофе.

Снаружи ее встретила оглушительная синева и лежащий неподалеку остров, застроенный светлыми домами, сложенными будто из бело-розовых ракушек. Яхты, моторки и парусники растянулись вдоль всей береговой линии разноцветными бусами. От света и красоты кружилась голова. «Если бы меня попросили вообразить картинку абсолютного счастья, я бы представила себе этот остров, – подумала Вероника, замирая от восторга. – Неужели люди просто живут среди такого великолепия день за днем?»

Впрочем, через некоторое время она задышала ровнее, а беспокойные мысли вернулись. В который уже раз Вероника вернулась к началу всей этой истории, к вечеру после Маринкиной свадьбы. Кажется, кое-что они с девчонками упустили! Вероника посмотрела на часы, прикинула разницу во времени и тут же написала записку Святославу: «Сделай мне одолжение: поспрашивай, пожалуйста, в редакции, может быть, кто-то посторонний интересовался тем, когда и с каким экипажем я должна была отправиться в автопробег? Это важно».

Святослав немедленно перезвонил.

– Я знаю, что ты любишь детективы Гарднера, – заявил он без всяких предисловий. – И наверняка помнишь, что Пол Дрейк не только регулярно добывал для Перри Мейсона информацию, но и выставлял ему за это нехилые счета.

– Счета? Да ты вообще собирался меня удочерить, – возмутилась Вероника. И тут же перешла на примирительный тон: – Ну, ладно тебе, Святослав. Я знаю, что злоупотребляю твоим хорошим отношением, но это только потому, что попала в ужасную передрягу. Обещаю в качестве благодарности познакомить тебя с Николь уже по-настоящему. Тем более что она как раз рассталась с сыном миллионера.

– Серьезно? Ну, тогда по рукам. И заметь – никто тебя, Ивлева, за язык не тянул, – повеселев, заявил тот и отключился.

Конечно же, Веронике не терпелось узнать новости о Богдане. Жаль, что не получится самой с ним поговорить. Что бы, интересно, он сказал о ссоре с Николь возле спортклуба? Они ссорились когда-то давно? Николь ничего такого не помнит, она уверена, что фотографии фальшивые. Тогда пусть Богдан попробует объяснить, кто и зачем сделал их и отправил Кристинке. Хоть бы какой-то свет пролить на это темное дело. На сегодняшний день все худо-бедно разъяснилось, кроме двух важных моментов. Момент первый. Кто поменял их с Николь местами и зачем? Кто отвез Николь в лес и бросил там одну? Момент второй. Кто все-таки напал на нее возле мини-гольфа? Если Лидия, то зачем она это сделала? И стоит ли настоящей Николь бояться? Ведь если Лидия решилась на убийство, что мешает ей продолжить начатое уже в Москве?

Еще Вероника, конечно же, не могла не отметить, что старик Смычкин и его бабуся накачали Купцова снотворным. Ее и Николь на свадьбе тоже вырубили при помощи снотворного. Совпадение? Или старики знают больше, чем говорят? Что, если их афера с выкупом раскрыта не до конца? В конце концов, у них там целый покерный клуб.

Пока она размышляла, пришел ответ от Святослава: «Ира из секретариата приняла звонок от пилота экипажа, который позвонил уточнить время и место твоей погрузки в машину. Она запомнила, потому что удивилась звонку. Ведь перед этим сами же организаторы пробега и сообщили в редакцию о времени и месте. А что вообще происходит?» Вероника ответила, что скоро обязательно все ему расскажет, и получила в ответ подмигивающий смайлик.

«Выходит, в редакцию позвонил мистер икс, представившийся водителем экипажа, и выяснил, куда и когда нужно привезти Николь, чтобы отправить ее в Крым вместо меня», – подытожила Вероника. Ну, в общем-то, примерно понятно, как все было проделано. Но, господи боже мой, зачем?! Этот вопрос ее просто измучил.

Не в силах побороть любопытство, Вероника решила отправиться к Медникову и узнать последние новости. Николь, к слову сказать, наотрез отказалась звонить Богдану с вопросами. «Когда мы с ним выясняли отношения, он на меня так жутко орал и даже обзывался, – сказала она. – И я совершенно не готова идти на мировую. Ни под каким соусом. Да и вообще… У него жуткий характер – даже если он что-то может прояснить, ни за что не расскажет мне. Просто из вредности».

Постучав в каюту Леонида Филипповича, Вероника постаралась придать своему лицу спокойное и вежливое выражение. Однако когда дверь открылась, она тут же об этом забыла. В каюте, кроме Медникова, находилась взволнованная и растерянная Наташа.

– Вы сегодня видели Лидию? – сразу же спросил Медников, буравя Веронику взглядом.

– Нет, – ответила та. – Видела Эдуарда и Жанну. Это все.

– Лидия пропала, – сообщила Наташа с определенной долей трагизма. Было видно, что она старается не паниковать, но не может с собой справиться. – Я утром зашла к ней и вижу – кровать застелена, а Лидии нет.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Медников, уставившись в свой телефон. Вероятно, он уже не в первый раз набирал номер жены и не получал ответа. – Абонент в сети не зарегистрирован. Ерунда какая-то.

– Расскажите Леониду Филипповичу, что произошло вчера вечером, – предложила Вероника. – Про звонок и прочее.

– Какой звонок? – тут же вскинулся Медников.

– Вчера ночью, уже после полуночи, Лидии кто-то позвонил по телефону. Она сказала: «Привет, подожди минутку», после чего позвала меня, велев выйти из каюты и часик погулять. Я хотела забежать к себе, чтобы взять мобильный, но Лидия тут же потеряла терпение. Начала кричать и велела немедленно убираться. Она явно не хотела, чтобы я присутствовала при разговоре. В смежной комнате и так, в принципе, ничего не слышно, но Лидия очень сердилась, поэтому я ушла без телефона. Конечно, я могла бы выйти в коридор и уже оттуда попасть в свою комнату, но не стала. Когда я уходила, она ответила тому, кто позвонил. Я не поняла, кто это. Лидия начала что-то быстро объяснять…

– А что, что она объясняла? – встревожился Медников. – Может быть, что-то касательно банков, счетов? Или звонок показался вам личным?

– Н-не знаю, – запнулась Наташа. – По-моему, все-таки не личный. Дворецкий как раз принес вторую подушку, которую затребовала Лидия. Он, наверное, слышал, как она на меня кричала. Мне было неловко перед ним. И часть разговора он тоже слышал, можно у него спросить.

– Но ведь Лидия говорила по-русски, – возразила Вероника. – Конечно, наши соотечественники где только не работают. Но в такие совпадения я не верю. А если он испанец или португалец, то, конечно, ничего не понял.

– По-моему, он немец, – сообщила Наташа. – Я как-то не подумала…

– Так, – сказал Медников, хмуро глядя на помощницу своей жены. – Пойдем дальше. Вы вышли из каюты. А что было дальше?

– Я отправилась в бар и там встретила вот… Веронику. Мы посидели пару часов… Было уже поздно, и я хотела вернуться к себе, но по дороге повстречала Андрея, который за день отоспался и вышел погулять. Сначала мы немного поболтали, а потом пошли к нему в каюту и всю ночь играли в покер.

– Это на вас Смычкин так подействовал? – сердито спросил Леонид Филиппович.

– Вернувшись утром в каюту, я сразу проверила свой мобильный, – продолжала объяснять Наташа. – Звонков и сообщений от Лидии не было. Ума не приложу, куда она подевалась.

– Пойдемте, – приказал Медников. – Теперь я сам хочу все осмотреть.

Вероника обрадовалась, что ее не отправили восвояси, и потрусила вслед за Леонидом Филипповичем и Наташей. Каюта Лидии выглядела обычно – никаких разбросанных вещей или наводящих на мысль о ссорах разбитых стаканов. Обычные мелочи тут и там, соломенная шляпа с примятой тульей на диване, на журнальном столике – коробка с Frutte martorane – марципановыми фруктами с Сицилии. Вероника, как заправский сыщик, сразу же заглянула в корзину для мусора. В ней лежала только одна стеклянная бутылочка из-под сока алоэ со сморщенной этикеткой.

Медников огляделся по сторонам и обернулся к Наташе.

– Пожалуй, только вы можете сказать, что Лидия взяла с собой, – сказал он. – На месте ли ее сумочка, документы, круизная карта. Мы ведь уже вошли в порт и пришвартовались. Она могла сойти на берег, нет?

Пока Наташа бегала по всем помещениям, Леонид Филиппович продолжал изучать обстановку зорким взглядом. Возможно, он видел что-то, чего посторонние люди заметить не могли.

– Сумочки с документами нет, – сообщила через некоторое время Наташа, просветлев лицом. – И все равно это странно. Она меня не разбудила. Такого не было никогда. Никогда! – подчеркнула она.

– Я попрошу команду проверить, сходила ли моя жена на берег или нет, – решил Медников. – А вы расспросите Кристину, Эдуарда, Жанну… Кого сможете.

* * *

Вероника удивилась, когда наткнулась на Петюню, сидевшего в шезлонге на палубе без наушников. Солнечные очки на лбу, на ногах сандалии, блаженная улыбка.

– Здрасьте, – поздоровалась Вероника, подходя к нему. – Вы не встречали Лидию?

– Не-а, – ответил Петюня. – А что?

– Мы не можем ее найти. Телефон она выключила.

– Наверное, сошла на берег.

– Наверное. – Вероника помолчала. – Может быть, Кристина в курсе? Кстати, где она?

– Понятия не имею, – весело ответил Петюня.

Было так странно видеть его осмысленную физиономию и слышать связную речь, что Вероника замешкалась.

– Вы что, поссорились? – с плохо скрываемым любопытством спросила она.

– Не, мне просто все надоело. – Петюня поднял обе руки вверх и сладко потянулся.

– Чего надоело-то?

– Кристинка попросила меня поехать с ней в круиз и изображать ее парня, чтобы Богдан ревновал. А с чего ему ревновать? Рассказываю потому, что быть замешанным во всякие выкупы-похищения просто не хочу. Не подписывался на такое.

– А вы правда политический обозреватель?

– Рерайтер, – пожал плечами тот. – Кому какая разница?

– Если вы ни в чем не замешаны, то никакой.

– Я вам сказал, потому что вижу, вы что-то такое расследуете. Медниковым меня не сливайте, ни к чему. Уж осталось-то всего ничего путешествовать.

– Ладно, – пожала плечами Вероника. – Я никому не скажу о нашем разговоре. Кристине тоже не скажу, – добавила она, заметив Овсянкину, которая танцующей походкой направлялась к ним. Она была в белых шортах и ярко-красной рубахе и держала перед собой айфон, как миноискатель. Метрах в ста позади нее Вероника заметила свеженького, как огурчик, Гаврилова. Сначала она хотела сделать вид, будто не замечает его, но потом решила, что это мелко, и помахала рукой.

– Салют, – сказала Овсянкина, первой прибыв к шезлонгу, на котором возлежал ее мнимый бойфренд. – У вас тут что, политические дебаты?

– Вроде того, – ответила Вероника. – Ты не видела Лидию? Медников не может ее найти. Наташа тоже.

– Не, никого пока не видела.

– А с Богданом уже поговорила?

– Ну, так, – дернула плечиком Овсянкина. – Немножко.

В этот момент подошел Гаврилов и самостоятельно всем представился.

– Мы познакомились в баре, – коротко пояснила Вероника, чтобы хоть как-то определить его статус.

Гаврилов держался как обычно, хотя и поглядывал на Веронику с некоторой задумчивостью. Она решила, что теперь в их отношениях появилась та безнадега, которой веет от всех несчастных влюбленностей. Пора было признаться себе, что она втюрилась в этого парня по уши. Нашла время.

Углубившись в свои мысли, Вероника пропустила тот момент, когда между Гавриловым и Овсянкиной завязался диалог.

– А что это вы сейчас делаете? – спрашивал тот, заглядывая в ее айфон.

– Пишу в свой блог, – ответила та. – Мои подписчики ждут. Их очень много, – хвастливо добавила она. – Потому что я профи.

– Профессионализм очень ценен, – важно заметил Гаврилов.

– Ее блог читают в основном девчушки, поклонницы «Сумерек», – пояснил снизу Петюня. Без наушников он оказался довольно разговорчивым.

– «Сумерки»? Ну, это же галиматья какая-то сопливая, – раздула ноздри Овсянкина.

– «Сумерки» всегда будут популярны, – все с той же важностью заявил Гаврилов. – Потому что в основном их читают несчастные девушки. Каждый год подрастают все новые несчастные девушки… И принимаются читать «Сумерки».

– Да ну вас, – засмеялась Овсянкина, явно кокетничая. – Смотрите, вот мой утренний пост. Рассуждаю о том, что такое «новая роскошь».

– И что же? – Гаврилов незаметно подмигнул Веронике.

– Минимализм, секонд-хенд и апсайклинг.

– Ап… Кто?

В этот момент мимо них прошла соотечественница, громко разговаривая по телефону.

– Я не стану портить свою кредитную историю, – кричала она. – Я не такая глупая.

Овсянкина тут же доверительно прикоснулась к руке Гаврилова.

– Смотрите, как работают мастера слова, – сообщила она и быстро настрочила в ленте, читая при этом вслух: – «Кредитная история – это история моей глупости». Оп-ля! Чем не затравка для дискуссии? Да меня сейчас завалят комментами.

Овсянкина прямо на ходу выгрызала из путешествия сочные куски для своего блога. «Вот все у нее получается, – подумала Вероника. – И только Богдана ей до сих пор не удалось заполучить». Она отвлеклась, снова подумав о том, что, возможно, ей самой стоило бы позвонить Медникову-младшему. Но станет ли он с ней разговаривать, это вопрос. Тем временем Гаврилов с Овсянкиной продолжали какой-то культурный диспут о женской литературе.

– Мелодрамы похожи на трюк с распиливанием женщины, – заявил Гаврилов. – Сначала сильно переживаешь, а потом все хорошо кончается.

На лице Овсянкиной появилось опасливое выражение.

– Вряд ли я пригласила бы вас в свой книжный клуб, – сказала она.

Вероника поняла, что этого типа нужно уводить отсюда, иначе до Овсянкиной все-таки дойдет, что он издевается.

– Простите нас, – сказала она, подталкивая его в спину. – Если увидите Лидию, сообщите, что ее ищет Леонид Филиппович.

Она оттащила Гаврилова подальше и, развернув к себе, требовательно спросила:

– Ну? Все получилось? Жена вас приревновала?

– Вообще-то мы с ней вчера хотели обсудить развод.

Вероника мгновенно вскипела:

– А развод надо было обсуждать именно на танцах? Впрочем, какое мне дело!

– Не верю, что вы расстроились, когда увидели нас вместе, – язвительно ответил Гаврилов. – Иначе не завалились бы в казино.

– Откуда вы знаете про казино?

– Позвав вас на танцевальный вечер, – он внимательно посмотрел на Веронику, – я хотел проверить, есть ли у вас ко мне чувства, которые можно ранить.

Вероника не успела ничего ответить, как он продолжил уже совсем другим, бесшабашным тоном:

– Специально для вас я нашел ресторан, где подают кофе с солью и апельсином. Обещаю, вам понравится. Вы ведь еще не пили кофе?

– Конечно, пила. Но выпью еще, – ответила она, оглянувшись на Овсянкину с Петюней.

– Смотрите, как забавно они смотрятся: прямо как близнецы, – усмехнулся Гаврилов. – У них два одинаковых айфона, и оба в красных чехлах.

– Два одинаковых айфона, – медленно повторила Вероника, уставившись в одну точку. – Так ведь медальонов тоже могло быть два!

– Каких медальонов? – изумился тот. – Вы, вообще, о чем?

– Послушайте, мне нужно зайти в ювелирный магазин, – торопливо объяснила Вероника. – Если подождете пятнадцать минут, я с удовольствием выпью чашечку странного кофе, который вы так горячо рекомендуете.



И Вероника помчалась в тот самый ювелирный, возле которого они с Лидией встретили Медникова. Магазин отнюдь не пустовал, вдоль застекленных витрин бродила дюжина туристов, но Веронике удалось довольно быстро и без помех отыскать медальон, который она видела уже дважды. Она заговорила было по-английски, но персонал очень быстро определил ее национальную принадлежность и вызвал русскоговорящую продавщицу. «Выходит, зря я делала громкие заявления про то, что дворецкий просто не мог понять Лидию», – пронеслось в голове Вероники.

– Чем я могу помочь? – тем временем спросила девушка, приветливо улыбнувшись.

– Планирую привезти из путешествия подарок тете, – на ходу сочинила она. – Так что пока просто приглядываюсь. Мне нравится вот этот медальон, но он дороговат. Хотя, возможно, я все-таки вернусь за ним. А он у вас один?

Девушка кивнула:

– Всего их было три. Но два уже купили.

– Наверное, тоже какая-нибудь тетушка, – предположила Вероника.

– Нет, мужчина. Сказал – в подарок. Сначала взял один, а через некоторое время вернулся и купил еще один, – охотно поделилась информацией продавщица.

«В подарок», – завороженно повторила про себя Вероника. Поблагодарила любезную девушку и вышла из магазина. Вот так номер! Значит, Медников купил один медальон для Лидии, а потом вернулся и купил второй медальон для Жанны? С какой стати он решил осчастливить жену брата таким роскошным презентом? Веронике пришла в голову только одна мысль – у Леонида Филипповича и Жанны роман. Тогда становится понятным, почему Медников собирается финансово поддержать фестиваль «Серебряный лист». И почему Жанна, не особо задумываясь, совершает дорогие покупки направо и налево. Непонятно только одно – за каким лешим Леонид Филиппович купил и жене, и любовнице одинаковые украшения? Довольно странно, если учесть, что обе обожают наряжаться и постоянно видятся. Может возникнуть конфуз!

А что, если… Что, если Жанна сама выбрала этот медальон в ювелирном и попросила Леонида Филипповича купить его? Он и купил. Но, когда выходил из салона, наткнулся на свою жену. Пришлось сделать вид, будто этот медальон куплен именно для Лидии в знак примирения. Конечно, Медникову пришлось рассказать об инциденте Жанне. Та наверняка вспылила и отказалась от замены. Пусть ей и придется некоторое время не надевать эту вещь или надевать тайком, она от нее не отступится! Тогда Леонид Филиппович вернулся в магазин и купил второй медальон.

Кажется, теперь все встало на свои места. Нет, но Жанна-то какова! Приходила к ней в каюту, разыгрывала сцену ревности, делала вид, что обожает мужа. Одним словом – актриса. Наверное, благодаря ее актерским способностям, их с Медниковым до сих пор не накрыли.



– Кажется, мне удалось найти в шкафу Медникова один симпатичный скелет, – сообщила Вероника Гаврилову, когда официант поставил перед ними по довольно большой чашке с ароматным напитком.

Она опасливо понюхала свой кофе и отхлебнула глоточек. И тут же похвалила, быстро посмотрев на Гаврилова:

– Вкусно.

Он сидел вполоборота и пристально смотрел на нее.

– Вам что, надоели все эти детективные истории? – догадалась Вероника.

– Да нет, наоборот, – он хмыкнул. – Я подобной жизнью никогда раньше не жил, честное слово. У меня такое впечатление, как будто я гнал по накатанной лыжне и вдруг вылетел из нее. Только сейчас начинаю понимать, что вторая половинка может быть и деятельной, и веселой, и отважной… – Он оборвал себя на полуслове. – Так что там с ювелирным магазином?

Вероника почувствовала, что краснеет.

– Подождите, я все-таки хочу знать: вы вчера поговорили с женой? – поспешно спросила она.

– Да толком и не успел. Вы ведь убежали, и я пошел за вами.

Вероника поняла, что тон их разговора меняется с легкого на почти что серьезный. А может быть, и на очень серьезный. Она почувствовала мягкий удар в сердце, и тут… увидела жену Гаврилова. Та подошла незаметно и остановилась напротив.

– Здрасьте, – бросила она, невнимательно взглянув на Веронику.

Гаврилов хотел подняться на ноги, но Татьяна остановила его движением руки.

– Я на секунду, – сказала она неприязненным тоном. – Прошу тебя не мстить Коле.

– Потому что ты его внезапно полюбила? – насмешливо спросил Гаврилов.

– А что, нельзя?

– Можно. Только ваш союз очень похож на обтяпанное дельце.

– Ну и что? Ты носишься с дурацкими идеалами, а Коля умеет тупо зарабатывать деньги. Поэтому он – молодец.

– Ну, вот. Пошли сравнения, – вздохнул Гаврилов.

– Да уж, с виду ты парень хоть куда, – она бросила короткий насмешливый взгляд на Веронику. – Но очень совестливый, а потому бесперспективный.

Вероника, которая должна была бы почувствовать себя лишней, поддавшись порыву, накрыла руку Гаврилова своей ладонью. Почему бывшие жены бывают такими жестокими и безжалостными?!

– Да ты присаживайся, Таня, – предложил Гаврилов совершенно спокойно. – Вижу, тебе есть что сказать.

– Я уже все сказала, – отрезала та. – Оставь Колю в покое. – Развернулась и удалилась, покачивая бедрами, абсолютно довольная собой.

Вероника некоторое время смотрела ей вслед и вдруг заметила, что держит Гаврилова за руку.

– Ой, – сказала она, – простите, это просто защитная реакция на внешнюю агрессию.

– А мне было приятно, – ответил тот, неохотно разжимая пальцы. – Ну, теперь-то вы поняли, что я вас не обманывал?

– Вы признались, что отправились в путешествие, чтобы попытаться вернуть жену.

– Я соврал, – заверил ее Гаврилов. – Я уже давно понял, что мы с Таней слишком разные. Помните, я сказал вам, что хотел еще раз встретиться, чтобы убедиться, что вы мне действительно очень нравитесь? Так вот. В круиз я отправился, чтобы убедиться, что Татьяна мне больше совсем не нравится. Не важно, что будет дальше, но этим отношениям конец.

Словно для того, чтобы добавить его словам торжественности, заиграл «Марш пожарников», и Вероника, вздрогнув, накрыла свой телефон обеими руками.

– Лучше ответьте, – посоветовал Гаврилов, заметив ее колебания. – Вы же ведете расследование.

Звонил, как это ни странно, Купцов – поблагодарить Веронику за то, что она проявила бдительность, благодаря чему его спасли из лап стариков-шантажистов.

– Они оба чокнутые и очень целеустремленные, – с чувством пояснил он. – Их девиз: «Все должно быть почестному». Как я понял из их разговоров, там целая группа старичья, и все режутся в покер. А эти двое оказались самыми активными, потому что тверже всех стоят на ногах.

– Слушайте, скажите честно, это вы подобрали в Ярославле дротик и потом утопили его в моем бокале? – задала Вероника давно мучивший ее вопрос.

– Ну… Да, я, – ответил тот, помедлив. – Я хотел понять, воткнулась эта штука в ваш чемодан случайно или нет. И при первом же удобном случае проверил вашу реакцию. По всему выходило, в вас стреляли намеренно. Я ведь думал, что вы – Николь, невеста Богдана. А моя задача – избавлять семью от неприятностей. Уж извините. Короче, теперь я ваш должник. Если я что-нибудь когда-нибудь смогу для вас сделать, только скажите.

– Можете прямо сейчас отплатить добром за добро, – тут же ответила Вероника. – Хочу кое-что спросить. Вы ведь наверняка в курсе, у кого работала Наташа до того, как устроилась помощницей к Лидии.

– Она хорошая девушка, – тут же заявил Купцов с некоторой горячностью.

– Я тоже так думаю. И все-таки.

– Кажется, она была компаньонкой у одной пожилой ученой дамы. А это – ее вторая работа.

– Хм. Что ж, спасибо, – поблагодарила Вероника и, закончив разговор, подумала: «Интересно, о каких малолетних разбойниках Наташа мне рассказывала?»

– Узнали что-нибудь важное? – спросил Гаврилов, поймав ее задумчивый взгляд.

– Нет, просто странное, – ответила Вероника. – Столько всего произошло за последние сутки! Если хотите, я вам все расскажу.

Гаврилов заверил, что, безусловно, хочет. Вероника выложила ему последние новости. Ей нравилось, как он на все реагирует, нравилось, что он не отвлекается и задает правильные вопросы. Когда они все обсудили, Вероника спросила:

– Ну а вы сами? Что теперь собираетесь делать?

– Наслаждаться жизнью и защищать вас от опасностей.

– А на город не хотите взглянуть? Пальма-де-Майорка – это же мечта каждого путешественника.

– Без вас мне неинтересно. – Гаврилов с наслаждением допил кофе и огляделся по сторонам.

– Так вы оставите в покое Карманова?

– Ну, вот еще. У меня с ним – как это называется? – стрелка через полчаса. И женщин в такие дела лучше не впутывать.

– А я отправлюсь к Леониду Филипповичу. Хочу узнать, отыскалась ли Лидия, – заявила Вероника.

Они договорились встретиться за обедом и обменяться новостями. Мир снова обрел краски.

* * *

В каюте Медникова-старшего находились Купцов и Наташа. Когда Вероника вошла, Леонид Филиппович как раз делился тем, что ему удалось выяснить.

– Лидия не сходила с корабля на берег. Ее телефон выключен. Я обратился в местную службу безопасности, но они считают, что еще рано паниковать, прошло слишком мало времени.

– Возможно, Лидия все-таки на берегу? – высказала предположение Наташа. – Произошел сбой в системе, и ее карточку просто не отметили. Она запросто могла сойти на берег неучтенной, вы что, ее не знаете? Если ей не хотелось регистрироваться, она не стала этого делать.

– Не говорите ерунды, – отрезал Медников. – Речь о государственных границах, а не о походе за грибами.

Пока он объяснял Купцову, что конкретно обязан предпринять капитан лайнера в случае исчезновения пассажира, Вероника настрочила сообщение Маринке. «Лидия исчезла, – написала она. – Возможно, Медников что-нибудь с ней сделал. Самое первое, что приходит мне в голову, – столкнул за борт. У него есть мотив! И он наверняка рассчитывает, что все спишут на самоубийство. Если начнется расследование, он скажет, что Лидия была в нестабильном состоянии, потому что исчез их сын и за него требовали выкуп. Ведь Богдан и Лидия действительно очень близки, хотя она и не его родная мать».

Тем временем Наташа и Купцов ушли, чтобы продолжать поиски, а Веронике Медников велел остаться.

– Я собираюсь поговорить с Богданом по телефону и разрешаю вам при этом присутствовать. Думаю, для вас это важно. Ведь Николь так до сих пор и не вернулась домой, верно?

В ответ Вероника пробормотала нечто неразборчивое. Но так, чтобы было понятно, как она ему благодарна за такую возможность. Едва Богдан ответил на звонок, Леонид Филиппович включил громкую связь. Сначала он спросил у сына, как тот себя чувствует, а уж потом сообщил, что Лидия исчезла.

– Накануне ночью она с кем-то говорила по телефону. Случайно не с тобой?

– Нет, я разговаривал с ней только вечером. – В голосе Богдана послышалась паника. – Господи, отец, а не прыгнула ли она за борт? Что, если она утонула?!

– С чего ты это взял, что за глупости? – прикрикнул на сына Медников.

Вероника вся обратилась в слух. И тогда Богдан выпалил:

– Я рассказал ей про тебя и Николь!

– Что рассказал? – не понял Медников.

– Как – что? Что Николь – твоя любовница, – в голосе Богдана появились сварливые нотки.

Вероника от неожиданности выронила из рук сумочку. Медников же, сделавшись серо-буро-малиновым, открыл рот, да так и застыл с перекошенным лицом.

– Ты спятил? – наконец рявкнул он. – Откуда у тебя такие фантазии? Я всегда думал, что ты просто ленивый, а ты, оказывается, еще и тупой.

– Я не тупой! – взвизгнул невидимый Богдан, которого Вероника сейчас отлично себе представляла. – Просто тебе нравится так думать. Ты агрессор, ты давишь на меня, заставляя вкалывать и тратить силы и время на вещи, которые мне совсем не интересны.

– Тебе ничего не интересно, – отрезал Медников.

– Это ты так думаешь. Ты меня ненавидишь! Ты сто раз мне говорил, что я тебя позорю. Наверное, ты мечтаешь, чтобы я вообще исчез из твоей жизни!

– Да не болтай ты глупостей, – Медников поморщился. – Ты сказал моей жене, что у меня есть любовница!

– Она и сама знала про любовницу. Лидия не дура. Она призналась мне, что впервые по-настоящему боится развода.

– Почему?

– Потому что раньше ты своих девок не особо скрывал. А тут Лидия вдруг говорит: «Богги, у него точно кто-то есть, но я не могу понять кто». Ситуация, говорит, опасная, потому что если скрывают, то что-то особенное. Я ответил, что ничего не знаю про любовницу, но стал думать об этом.

– И как же ты надумал это… это… – Медников продолжал переливаться всеми красками летнего заката.

– Как надумал? – Богдан явно вошел в раж. – Да я хотел с Николь помириться! Вот идиот. Рванул к ней, а возле подъезда – твоя машина. И твой Купцов за рулем. Тебя не было целый час, отец! Я был в шоке. Я до сих пор в шоке. Тогда я сразу понял, кто такая эта твоя глубоко законспирированная любовница. Это было так очевидно! Вот почему Николь меня прогнала. Знаешь, что она мне сказала?! Что я – щенок. Твой щенок!

Медников тихо кипел и даже, кажется, булькал от гнева и возмущения.

– И ты, ничего не спросив у меня, выложил все это Лидии?

– А чего мне у тебя спрашивать-то? Я видел у Николь на тумбочке возле кровати твоего Красного Кота. Возле кровати, отец! Лидия была в ярости. Я даже испугался, если честно. Сначала она попросила показать фотографии Николь, но потом передумала. Сказала: «Она ведь вдвое моложе меня, одного этого достаточно».

Медников молчал целых полминуты, после чего произнес:

– Хорошо. Еще один вопрос. Я знаю, что ты купил кольцо. И подписал на карточке имя невесты.

– Это была минута слабости, – быстро ответил Богдан.

Медников потихоньку начал остывать.

– Квартиру бабушки ты засыпал розами тоже в минуту слабости?

– Ну, да.

– Господи, Богдан, когда ты наконец научишься говорить мне правду?

– Только когда ты сам перестанешь врать! Я ненавижу тебя за то, что ты соблазнил мою девушку.

– Идиот, – отрывисто бросил Медников и прервал связь.

Резко развернулся к Веронике и сказал, глядя ей прямо в глаза:

– Он ошибается.