Дом для НЛП практик… Знакомство с Великаном… Мой планшет… Мой планшет!
Но главред держится молодцом и не выдаёт напряжения, которое не могло не появиться после такого заявления.
– Очень интересно! Мы в редакции убеждены, что Великан – утка для продаж, а если он существует – то только головной офис знает, кто это! – засмеявшись, говорит Василий Палыч.
Злоба мурашками забегала по коже Паркер. Откуда он узнал про это место? Впрочем, у нее были и другие причины злиться на Грейнджера. Ведь это он тогда заставил их смотреть этот чертов фильм! Это он потом разбил их на группы. И это он задал вопрос: «Оправдано ли убийство, если убитый действительно заслуживает смерти?»
– Нам самим хочется увидеть, что задумал Глеб Олегович, но поверьте, этот парень – мастер создавать экшн и вскрывать разные секреты.
И вот теперь Грейнджер подошел ближе и, как ни странно, тоже достал сигарету.
– Я и не знал, что ты куришь, – как ни в чем не бывало сказал он, затягиваясь.
Паркер тоже затянулась. Она не понимала, шутит он или нет – вообще-то, у нее на лице было написано, что она заядлая курильщица.
Пока все смеются, Василий Палыч забирает из моих рук пустой фужер и спрашивает еле слышно: – Ия, умоляю, скажи, что ты не знакома с этим придурком?
– Мне пора, – грубо сказала она, бросила окурок в траву и растоптала его. Сегодня даже в Роще все было не так! А в довершение всего она снова почувствовала приближение мигрени.
Может быть, подумала Паркер, психотерапевт все-таки поможет?.. Научит, как стереть все эти воспоминания. Возможно, устроит какой-нибудь сеанс гипноза, и она наконец перестанет чувствовать? Может быть, он ее вылечит?
Не ответив, адресую главреду многозначительный взгляд. Его полное, всегда немного красное лицо в момент теряет яркость.
А может быть, произнес тихий голос у нее в голове, то, что она сделала с Ноланом, как раз доказывает обратное – она испорчена настолько, что уже не подлежит восстановлению.
– Ия, – быстро шипит он мне в ухо, – если эти уроды обосрут праздник – Белочерному конец! Сегодня делать экшн можно только нам!
Я киваю Василий Палычу, и в этот же момент Глеб ловит мой взгляд и, незаметно качнув головой в сторону, призывает меня отойти.
Музыка окутывает праздник, отовсюду слышатся веселые голоса, куда ни взгляни – видны улыбки и переливы света, но я чувствую только тяжелый и давящий холод. Словно я тону, с каждой минутой все стремительнее опускаясь на дно.
2
Кейтлин Мартелл-Льюис переминалась с ноги на ногу на футбольном поле средней школы Бэкон Хайтс. Подстриженная лужайка ярко зеленела на фоне тяжелых вечерних туч, низко висевших в пасмурном небе. Казалось, будто из воздуха разом высосали все мягкое осеннее тепло, оставив только промозглый холод, пробиравшийся под ее тренировочные штаны. Кейтлин вдохнула запах только что подстриженной травы и близкого дождя. Запах футбола.
Глубоко вздохнув, поправляю струящиеся по плечам локоны и касаюсь пальцами подаренных мне серег. Сегодня я надела их, не раздумывая. Мне нужно сияние, оно – моя надежда выплыть с этой глубины.
– Отлично, будем отрабатывать нападение! – Кейтлин потерла ладони, команда внимательно слушала ее. – Меган и Джина, вы берете на себя центр поля. Шэннон, Суджата, Кейти и Дора, вы в защите. Вам придется все время быть начеку. Ну а мы, оставшиеся, будем наступать!
– Да мы вынесем отсюда этих парней! – Кейти О’Мэлли сверкнула глазами в сторону соперников – сборной команды мальчиков Бэконской средней школы. На сегодня был назначен ежегодный матч плей-офф между командами девочек и мальчиков.
Через несколько секунд мы с Глебом встречаемся возле одной из зеркальных колонн.
Тренер мальчиков Маркус и тренер девочек Лия – кстати, они были мужем и женой – расхаживали вдоль скамеек запасных в одинаковых бело-багровых футбольных толстовках. Кейтлин бросила быстрый взгляд на своего тренера и снова обратилась к команде:
– Викинг, ты поняла нашу задачу? Не дадим этим паразитам забить!
– Ну, привет, – в его голосе не чувствуется ни теплоты, ни нежности, которыми была окутана наша последняя встреча.
– Ясно, – ответила Ванесса Ларсен. Высокая, ростом почти шесть футов, и ослепительно красивая – длинные рыжие волосы и точеные скулы – Ванесса по прозвищу Викинг была лучшей подругой Кейтлин.
И тут Урсула Винтерс, которая до недавнего времени была центральным полузащитником, но после травмы Кейтлин стала нападающей, пристально взглянула на Кейтлин.
– Что ты задумал? – голос подрагивает от волнения.
– А твоя лодыжка точно зажила? Смотри, как бы ноге не стало хуже, если раньше времени выйдешь на поле.
Кейтлин насупилась.
– Так тебе уже все рассказали, непонятно, что ли? – с насмешкой говорит он. – Я хотел попросить только об одном – стой, пожалуйста, поближе к сцене в конце церемонии. Хочу видеть твоё лицо.
– Со мной все в порядке, – твердо ответила она.
Злость вспыхивает вместе с отчаянием и раскаянием. С желанием отмотать время назад и поступить по-другому. Зачем он так со мной? За что?!
Считав мою растерянность, Глеб уже собирается уходить, поняв, что добился желаемого, но я хватаю его за руку.
Разумеется, Урсула не хотела, чтобы Кейтлин сегодня играла – еще бы, ведь она спала и видела, как бы занять ее место! Но ведь у Кейтлин, в самом деле все было в порядке… почти. Да, она растянула связки голеностопа, но справилась с ним благодаря физиотерапии и регулярному приему оксиконтина – того самого, от передоза которого, по общему мнению, умер Нолан. В результате всего через три недели после травмы она смогла вернуться на поле. Кейтлин во что бы то ни стало должна была доказать тренеру, что полностью готова к главному матчу на выбывание, который состоится через две недели. Сегодняшняя победа стала бы ее заявкой на спортивную стипендию в Вашингтонском университете, ради которой она вкалывала, как проклятая, всю свою сознательную жизнь.
– Ты был другим! Другим человеком! Что произошло?
– Нет, – резко говорит он. – Это ты хотела видеть меня другим. Решила, что я волшебник. Добрый рыцарь из сказочного леса, верно? Ты сама все выдумала – я просто дал эмоцию, создал чудо посреди обыденности.
Внезапно Кейтлин почувствовала, как чьи-то сильные руки обхватили ее за плечи.
– Ничего подобного! Там – ты был настоящим, я даже… – голос срывается, и я замолкаю.
Глеб язвительно улыбается, его когда-то добрые глаза смотрят с призрением.
– Попалась! – прошептал ей на ухо ее парень, Джош Фрайди.
– Убирайся, – беззлобно проворчала она, отпихивая его локтем. – Я пытаюсь сосредоточиться!
– Даже – что?.. – с издевкой переспрашивает он. – Чувствовала близость, которую я искусственно создал? Внимала моим советам по искусству выступлений – которые я обычно даю за деньги? Видела сказочное свечение, которое сделал, включив под столом экран телефона? Как мало надо человеку, готовому верить во всякую ересь, правда, Ия?
– Ты такая милая, когда настраиваешься на игру, – ухмыльнулся Джош. Он стукнул кулаком по кулакам своих приятелей, Гая Кенвуда и Тимоти Берджесса, которые проходили мимо.
Слов не остается, мысли путаются, воспоминания меняют угол зрения.
– Ха-ха, – ответила Кейтлин, пытаясь не злиться на Джоша за то, что он не воспринимает предстоящий матч всерьез. – Вот увидишь, я сразу перестану быть милой, когда мы надерем вам задницы!
– Я сразу нашёл твой планшет, – добавляет он, – ещё перед тем, как вытащил тебя из траншеи. Пока ты была в отключке, я зарядил и включил его – о-о-о, там было много сюрпризов.
Они с Джошем вместе вот уже целую вечность. Их родители дружили с колледжа – они побывали на свадьбах друг у друга и вместе переехали в Бэкон Хайтс. Сибил и Мэри Энн, две матери Кейтлин, удочерили ее в Корее в год, когда родился Джош. А когда через несколько лет они снова отправились в Сеул, чтобы усыновить Тейлора, брата Кейтлин, то на целых два месяца оставили дочку в семье Фрайди. В обеих семьях висели фотографии в рамке, на которых Кейтлин и Джош держатся за ручки на детской площадке или заливаются слезами на коленях у Санты в торговом центре. И несколько фотографий, на которых оба карапуза сидят в одной ванне, но Кейтлин и Джош дружно потребовали их удалить, объявив неприличными и гадкими.
– Ты не посмеешь заявить о том, что я Великан, ты лучше, чем строишь из себя сейчас, ты порядочней… – говорю из последних сил.
Много лет подряд Мартелл-Льюисы и Фрайди вместе проводили каникулы и отпуска, устраивали совместные еженедельные турниры по настольным играм и пятничные барбекю и неизменно сидели на трибунах на всех играх. И вот теперь Кейтлин и Джоша обхаживали сразу два уважаемых футбольных тренера из Вашингтонского университета… Это означало, что сладкий союз Мартелл-Льюис – Фрайди имеет все основания продолжить существование и в высшей школе. А дальше, если все пойдет по плану, Кейтлин и Джош завершат учебу, поженятся и обзаведутся детками Мартелл-Льюис – Фрайди.
Брови Глеба подпрыгивают, глаза округляются, неприятная ухмылка сменяется желчным смехом.
В последнее время этот план стал для Кейтлин важнее всего на свете. Джош и футбол остались единственными нерушимыми опорами в ее жизни, только они удерживали ее на плаву, когда стало казаться, будто весь мир рассыпается в прах. После смерти Тейлора жизнь ее семьи разительно изменилась. Кейтлин вдруг оказалась единственным ребенком, а семья, которую ее родители с таким трудом создавали, стала рушиться на глазах. В ее присутствии матери еще старались держаться, но Кейтлин часто слышала, как Сибил тихо плачет у себя в комнате. Мэри Энн за мытьем посуды все время смотрела в окно, словно надеялась, что если долго не отводить взгляд, то она увидит Тейлора, спешащего домой. Если ее матери и становились ненадолго похожими на себя прежних, то только за ужином с Фрайди или когда болели за Кейтлин на стадионе.
– Это потому, что я поцеловал тебя? – спрашивает он сквозь веселье. – До чего же вы – девки – одинаковые! Больше скажу – я бы тебя трахнул, но для этого нужно больше времени.
Шэннон, левая защитница, откашлялась и прервала размышления Кейтлин.
Отшатываюсь, как от плевка в лицо.
– Слушайте, жуткое ведь было сегодня собрание? – негромко спросила она, обводя глазами тех, кто бродил вокруг. – Нечасто приходится бывать на таких мероприятиях, посвященных нашим ровесникам. – Она вдруг побледнела и виновато посмотрела на Кейтлин. – Ой, прости, Кейт. Я не хотела…
Кейтлин опустила глаза. Нет, она не собирается сейчас говорить о своем брате.
Становится дурно, хочется умыться, вытереться насухо и ещё раз умыться.
Суджата, стройная индианка, бегавшая быстрее всех в команде, уперлась руками в свои узкие бедра.
– А ты веришь, что он покончил с собой?
Не нахожу слов, чтобы ответить так же больно и хлёстко, отворачиваюсь и на скованных холодом, едва движимых ногах спешу уйти подальше от этого человека, который совсем скоро сломает мою жизнь на до и после.
– Да ни за что! – вмешался Эшер Коллинз, вратарь мальчиков. – Он слишком себя любил, чтобы убить!
Марин Уилсон, у которой был вялотекущий роман с Эшером, сердито посмотрела на него.
Из конца зала слышится голос ведущего – торжественная часть начинается. Толпа людей отрывается от бесед и начинает стягиваться в сторону сцены, кто-то случайно толкает, кто-то называет по имени, откуда-то появляется Майя и смотрит на меня так, будто видит впервые, слышится голос Василий Палыча, его крепкая рука берет меня под локоть и ведет сквозь толпу.
– Не очень-то хорошо говорить так о человеке, который умер!
– К сцене, Ия, пойдем поближе к сцене, к сцене, идем… – как заведенный повторяет он. – Эти придурки из Golden City ничего не докажут, даже если информация где-то и просочилась.
– Только если этот человек не был последним гадом, – вставила Урсула и вдруг в упор посмотрела на Кейтлин. – Правда же?
Так вот оно что – Golden City… Наши заклятые враги… Мы берем темы у них из-под носа, получаем премии, о которых они мечтали, всегда обгоняем на шаг… Только на один маленький шаг.
У Кейтлин вспыхнули щеки. Кажется, она от кого-то слышала, что в прошлом году Нолан обманул и бросил Урсулу – впрочем, в этом не было ничего удивительного, он со всеми так поступал. Но до сих пор никто не шептался о том, как сильно сама Кейтлин ненавидела Нолана. Она откашлялась и покосилась на Джоша, ожидая его поддержки, но тот, как назло, затеял шутливую потасовку с Тимоти.
Тяжело втягиваю тугой воздух, держась за главреда. Теперь ясно, почему Глеб так выкладывался, создавая это искусственное волшебство – я должна была стать для него трофеем, не только мои компроматы, но и я сама.
– Ума не приложу, как можно принять так много «окси», – продолжала Урсула.
Шэннон наморщила лоб.
Сегодня я увижу яркий восход новой звезды Golden City и быстрый закат теряющей тайну звезды Белочерного.
– А кстати, сколько он принял?
Издательство закроют с позором после того как выяснится, что наш главный секрет раскопали конкуренты. Меня без труда найдут амбалы, которые подосланы кем-то из обиженных Великаном шишек. А сам Великан – устал и ушёл, бросив меня одну в этот безвыходный кошмар.
– Полагаю, достаточно, чтобы отправиться на тот свет, – ответила Урсула, по-прежнему не сводя глаз с Кейтлин.
Внезапно Кейтлин услышала голос – свой собственный голос, – прозвучавший на киноведении несколько недель назад. «Знаешь, как бы я это сделала? “Окси”. Все знают, что это его любимые “колеса”».
Глава 57
Демоны
Она моргнула, отгоняя воспоминание.
Происходящее кажется мне сном.
Урсула поежилась.
Или наоборот – окончанием долгого и страшного кошмара. Словно много лет я спала в своем убогом коконе наедине с демонами, а сейчас…
– Как вы думаете, а вскрытие было? Видели по телику, как это делается? Просто жуть! Патологоанатом ломает ребра клещами и взвешивает сердце на весах для фруктов.
Восхитительное – сейчас!
– Хватит! – громко сказала Кейтлин. – Слушайте, давайте сосредоточимся.
Сейчас я так счастлива, так легка и проста в своём счастье, что оно вот-вот расплещется через край!
Все замолчали.
Первые дни мы со Степаном не вылезали из постели, и даже в офисе – запирались в туалете на этаже, чтобы в суете дня подарить друг другу несколько минут ласки.
Никто не знал, что произошло между Кейтлин и Ноланом в ночь его смерти, зато все прекрасно знали, что полгода назад было вскрытие тела ее брата. А еще все прекрасно знали, что Тейлор Мартелл-Льюис погиб из-за Нолана Хотчкисса.
Мы не могли толком работать, не могли нормально есть и спать – только занимались любовью и разговаривали, снова занимались любовью и опять разговаривали.
Джош смущенно закашлялся, потом схватил Эшера за руку и отвел в сторону.
– Нужно обсудить стратегию. Увидимся позже.
Само это слово любовь – я, кстати, ни разу не произнесла вслух.
Раздался свисток. Кейтлин повернулась к своей команде, глядя на всех, кроме Урсулы.
– По местам! – проорала она, хотя ее голос слегка дрожал. – Эй, дамочки, давайте-ка напинаем кое-кому по мячам!
Причина в том, что оно слишком заезженно, банально, почти пусто. Оно потеряло свою глубину. Его неприлично часто произносят без дела, не к месту, желая манипулировать, доказывать, привязывать и привязываться.
Они бросились на поле и выстроились в шеренгу напротив мальчиков. Кейтлин чувствовала себя рассеянной и взвинченной, внутри у нее все клокотало от гнева, который она с трудом сдерживала. Когда Тренер Маркус дал стартовый свисток, она сорвалась с места с такой прытью, что сама себе удивилась.
Любовь. Пора придумать новое название этому невероятному чувству.
Мир за пределами поля превратился в размытое пятно. Кейтлин рванулась за мячом и, взрыв шипами землю, отправила пас Джине Педалино. Парни на другой стороне поля словно ослепли – Гейб Мартинес, лучший форвард команды, даже не шевельнулся, пока мяч не оказался на полпути к воротам. Кейтлин торжествующе усмехнулась. «Вот так-то, болваны! – подумала она. – Девчонки играют гораздо лучше, чем вы думаете!»
Она помчалась через поле. Мяч мелькал под ногами у ее игроков, перелетал туда-сюда, проходя сквозь защиту. На долю секунды Роки Дэвидсон преградил Кейтлин путь, но Джина пулей бросилась за ним и отобрала мяч. Тяжелые капли дождя начали падать на поле, сначала медленно, потом все быстрее. Кейтлин чувствовала, как кровь поет в венах, пульсируя восторгом и азартом игры.
Неожиданно мяч оказался у нее, и Кейтлин помчалась вдоль трибун прямо к воротам мальчиков. Она слышала напряженное пыхтение за спиной, это девочки из ее команды блокировали защиту противника. Сердце Кейтлин подпрыгнуло в груди. Но вдруг прямо перед ней пронесся багрово-белый вихрь. Урсула! Она перехватила мяч у Кейтлин и рванула к воротам.
В офисе все обратили внимание на наши искры!
– Черт возьми, ты что делаешь? – завизжала Кейтлин. – Мы же в одной команде!
Но Урсула молча отпихнула ее плечом. Гнев вскипел в груди Кейтлин. Хорошего мало, когда у тебя отнимают мяч, но когда это сделал игрок твоей команды…
Все, кроме Ии…Она, кажется, не замечает абсолютно ничего и находится где-то глубоко в себе. Когда я вижу, как пустым взглядом она смотрит в компьютер или по десять раз перекладывает одни и те же бумаги, – внутри пролетает тень волнения.
Дикий вопль вырвался у Кейтлин откуда-то из глубины отчаяния, и она выставила вперед ногу, чтобы сделать подсечку.
Надо же… Совсем недавно я ненавидела её всей душой, а сейчас также всей душой хочу понять и помочь, но не знаю как.
– О-о-ой! – вскрикнула Урсула и с разбега полетела на землю, взмахнув руками и ногами.
Раздался пронзительный свисток.
– Кейтлин! – прогремел за спиной голос Тренера Лии.
Ее муж тоже был тут как тут.
– Желтая карточка! – выкрикнул он, подбегая к Урсуле. – Ты как?
– Вот это зал, – тихо говорит Степан, щипнув меня за попу и подтолкнув вперёд.
Урсула тяжело дышала, отряхивая траву с коленей.
Вместо ответа я только обвожу взглядом сияющее пространство, заполненное нарядными людьми.
– Расходимся? – спрашиваю, нежно чмокнув Степана в шею. Для него светские рауты – привычная часть работы, может, встретит знакомых, найдёт темы для будущих статей. – И так сутками вместе.
– Больно, – проскулила она.
– Встречаемся в туалете, когда праздник начнётся, – шепчет он, наклонившись к моему уху.
Тренер Лия прищурилась и в упор посмотрела на Кейтлин.
– Нет уж! – засмеявшись, выкручиваюсь из его рук. – Когда праздник начнётся, встречаемся у сцены – я хочу все видеть.
– Что на тебя нашло? Это же всего-навсего тренировка. Я понимаю, в тебе говорит дух соперничества, но наносить травмы абсолютно недопустимо. Для тебя эта игра окончена.
– Что? – в изумлении завопила Кейтлин. – Да вы что, не видели, как она отняла у меня мяч?
Впервые в жизни я на таком грандиозном событии, и, к собственному удивлению, мне не хочется убежать или забиться в угол. Наоборот – хочется рассматривать людей, пить шампанское из красивых фужеров, и даже как минимум пару раз пройтись из одного конца зала в другой, плавно покачивая бёдрами.
– Я все сказала, – повторила тренер, указывая на школу. – Вон отсюда.
Вижу своё отражение в зеркальной колонне – короткие волосы красиво уложены закрученными лепестками, густо подведённые глаза смотрят пронзительно, серое корсетное платье, украшенное серебристыми нитями вышивки, переливается в ярком свете, строгие туфли-лодочки делают ноги длинными и стройными.
Все таращились на нее. Какие-то парни толкали друг друга локтями. Джош смотрел вопросительно. Кейтлин шумно выдохнула.
Все это облачение я купила вчера, когда поняла, что мне совершенно нечего надеть на день рождения издательства.
– Как скажете, – процедила она и, взмахнув рукой, поплелась прочь с поля. За ее спиной снова прозвучал свисток. Урсула, мгновенно оправившись от травмы, заняла место Кейтлин.
Рассматриваю себя как какое-то новое воплощение старого существа и не могу оторвать взгляд.
Кейтлин пробежала вдоль торца школы, злобно глядя на свои мелькающие отражения в длинных окнах, выходивших на стадионы; за ними был компьютерный центр – огромное помещение, набитое самой современной техникой. Когда-то ее брат проводил здесь все свое время.
Невольное воспоминание о нем пронеслось в голове Кейтлин. Тейлор, невысокий и худой даже для девятиклассника, в огромных, слишком больших для него очках, слишком длинные брюки вечно волочатся по земле… Счастливый мальчик, постоянно сидевший, склонившись над своей «Нинтендо ДС» или очередной бесконечной фантастической сагой. Но потом Тейлор пошел в среднюю школу. И оказалось, что Кейтлин, симпатичная спортивная девочка, может позволить себе роскошь иметь двух приемных матерей. Но для ее странноватого брата, тощего маленького корейца, которого не интересовали ни спорт, ни выпивка, ни популярность, считавшиеся социальной валютой Бэкон Хайт, все оказалось совершенно иначе. Нолан и его дружки сожрали Тейлора живьем.
Как все это неожиданно и прекрасно! Оказывается, у меня есть ноги! Оказывается, серый цвет может быть не только сдержанно-трикотажным. Оказывается, у меня стройная фигура, красивая шея, большие живые глаза!
– Эй, детка!
Беру со столика фужер и делаю глоток искрящегося и праздничного напитка – такого же, как я.
Она обернулась. Джош бежал за ней, его короткие темные волосы блестели от дождя.
– Эй, – осторожно повторил он, как будто она была опасным животным. – Ты в порядке? Что случилось?
Улыбнувшись, шагаю вперёд – сейчас я пройдусь по залу, буду ловить своё отражение в зеркалах и пить шампанское, – но тут же отшатываюсь обратно.
Кейтлин пожала плечами.
– Все отлично! – Она поддернула выше свою спортивную сумку, вытащила ключи из переднего кармашка. – Сама виновата, нельзя было позволять Урсуле вывести меня из равновесия. – Она махнула рукой в сторону поля. – Возвращайся. Доиграй. Каждая тренировка – это важная ступенька на пути в Вашингтонский университет, помнишь?
Но Джош даже не остановился.
– Ты домой?
Кейтлин облизнула губы.
С другой стороны колонны стоит Ия с каким-то хмырем. Он – улыбается зло и ехидно, она – чуть не плачет.
– Я еду на кладбище, – выпалила она неожиданно для себя самой. – Хочу навестить Тейлора.
Она не могла бы поклясться, но все-таки ей показалось, что на долю секунды лицо Джоша исказилось. Но он тут же предложил свою помощь, как и положено хорошему бойфренду.
– Я тебя отвезу.
Но кто это с ней и почему доводит Ию до слез!
Через двадцать минут Джош и Кейтлин остановились на парковке кладбища Макаллистер. С видом на озеро, множеством старых красивых деревьев и петляющими садовыми дорожками, это последнее пристанище явно было не самым худшим.
Но не успела Кейтлин отстегнуть ремень и выбраться из машины, как Джош уставился на экран своего телефона.
Как он вообще… смеет!
– Вот черт! Кажется, мне звонят из приемной комиссии Вашингтонского университета.
– Я не слышу звонка, – нахмурилась Кейтлин.
Растерянность сменяется злостью.
Джош держал свой телефон так, что ей не было видно экран.
– Я отключил звук. Нужно ответить… Иди, ладно?
Теперь, когда я чувствую и вижу все по-другому, когда я слышу себя, а не демонов – все встаёт на свои места и в нужном порядке. Открываются истины, которые раньше прятались за пеленой моего состояния, близкого к сумасшествию.
Он прижал телефон к уху, сказал «слушаю». Кейтлин секунду-другую смотрела на него, спрашивая себя, действительно ли ему звонят. Неужели Джош выдумал телефонный звонок, чтобы не идти с ней на кладбище?
Сейчас я знаю наверняка – Ия добрый, светлый, талантливый человек. Она работает как никто, она всегда готова прийти на помощь, она настоящий профессионал и истинный Великан! Возможно, она даже не была заносчива во время повышения, и я выдумала это от злости, возможно, она даже не спит с главредом, а относится к нему как и мы, по-родственному. Да и вообще, настроения и личная жизнь – только ее дело.
«Он терпеть не может это место», – подумала Кейтлин. После смерти Тейлора Джош был здесь всего один раз. А после то говорил, что занят, то у него начиналась аллергия на цветы… или шел дождь… Короче, он изобретал любые отговорки. Кейтлин снова подумала о той мгновенной тени – кстати, что это было: досада? раздражение? – промелькнувшей на лице Джоша, когда она произнесла имя Тейлора. Впрочем, если быть совсем честной, то нужно признать, что Джош нередко так реагировал. Но Кейтлин никак не могла придумать, как спросить его о том, что он чувствует, – у них как-то не были приняты такие разговоры. До смерти Тейлора в этом не было необходимости. А теперь она бы очень хотела поговорить с ним об этом. Хотя бы немного.
Джош сказал в трубку несколько слов, и Кейтлин, потеряв терпение, хлопнула себя руками по бокам и пошла через парковку одна. Дорогу к могиле брата она могла бы найти с закрытыми глазами: двадцать шагов от машины, тридцать три шага налево, дальше по короткому проходу до надгробной плиты со статуей немецкой овчарки. Томми Марони, скончавшийся в возрасте восьмидесяти пяти лет, при жизни разводил немецких овчарок-чемпионов.
Но одно ясно как день – она не заслуживает плохого отношения.
А сразу за ним: «Тейлор Энтони Мартелл-Льюис». Он умер через два дня после того, как ему исполнилось пятнадцать.
Прислушиваюсь…
– Привет, – тихо сказала Кейтлин, наклоняясь, чтобы стряхнуть с могилы несколько сухих листьев. – Прости, что не приходила несколько недель. Я была занята. Да и ходить было трудно из-за этой проклятой лодыжки. – Она приподняла ногу, чтобы Тейлор увидел.
Налетел порыв ветра, бросил волосы ей в лицо. Кейтлин вздохнула.
Интонации разговора не оставляют сомнений, этот неизвестный втаптывает Ию в грязь.
– Наверное, ты уже слышал? – тихо сказала она. – Ну, то есть… Может, ты видел Нолана, там… где ты сейчас. Хотя я очень надеюсь, что нет. – Она уставилась на свои пальцы. – Понимаешь, я не знаю, ни где ты сейчас, ни что тебе оттуда видно… но, может быть, ты видел меня… с ним… той ночью. Но ты знай, что я сделала это для тебя. Ему это не должно было сойти с рук!
Кейтлин помолчала, как делала всегда, представляя, что Тейлор, всегда такой серьезный и обстоятельный, неторопливо обдумывает ее слова. Потом она снова откашлялась.
Злость обжигает.
– Но я не жалею о том, что случилось. И не согласна с тем, что говорит мама: «Он всю жизнь будет жить с тем, что сделал». Этого недостаточно. Он должен был заплатить.
Мне хочется вмешаться, поставить выскочку на место… Но я не уверена в своих силах, не знаю, в чем суть происходящего, и продолжаю молча стоять.
Кейтлин не сомневалась, что, если бы Тейлор мог говорить, он бы непременно возразил и сказал, что случившееся с Ноланом – карма. Когда в тот день она вернулась с тренировки и увидела предсмертную записку Тейлора на двери его комнаты, то сначала была просто раздавлена горем. Вечером она вошла в комнату брата, где все еще пахло Тейлором, и нашла дневник, оставленный на виду, прямо на кровати. На обложке было написано: «Почему смерть лучше школы». Кейтлин открыла дневник на первой странице.
«17 сентября: Кто-то положил в мой школьный ящик пакет с собачьим дерьмом. Думаю, это был Н.
Где Василий Палыч, почему он не заступится за протеже? И где ее парень, почему она его не пригласила?!
30 сентября: Н. и его приятели стащили мою одежду, пока шел урок физкультуры, и затолкали ее в унитаз. От меня весь день пахло хлоркой.
8 октября: Девочки смеялись надо мной на биологии. Оказалось, что кто-то послал письмо Кейси Риан, самой красивой девочке в нашем классе, и подписался моим именем».
Затаив дыхание, я прислоняюсь спиной к своей стороне колонны, пытаясь уловить смысл их разговора.
Хуже всего было то, что Кейтлин ничего этого даже не видела… хотя они ходили в одну школу! Она была слишком занята Джошем и футболом, чтобы начать беспокоиться. А Тейлор никогда ничего не рассказывал. Ни разу не пожаловался за семейным ужином или в выходные. Он просто… просто терпел, пока не сломался.
«Ты не посмеешь заявить о том, что я Великан, ты лучше, чем строишь из себя сейчас, ты порядочней…» – голос Ии тихий, слабый, он еле слышен сквозь голоса гостей и музыку.
Горячие слезы защипали ей глаза.
Я вздрагиваю – как кто-то не из нашего издательства мог узнать о Великане?
– Прости меня, – выдавила Кейтлин, глядя на могилу брата и заново переживая чувство вины. – Прости, что я ничего не знала. Прости, что была такой эгоисткой.
– Кейт?
«…до чего же вы – девки – одинаковые!» – парень говорит громко, надменно. «Больше скажу – я бы тебя трахнул».
Она вздрогнула и обернулась. К ней шел высокий парень в мятых облегающих джинсах и серой футболке. На миг Кейтлин приняла его за Джоша, но потом узнала Джереми Фрайди – младшего брата Джоша.
– П-привет, – сказала она. – Т-ты что здесь делаешь?
Джереми грустно улыбнулся.
– Полагаю, то же, что и ты.
У меня замирает сердце.
Кейтлин моргнула. Как она могла забыть, ведь Джереми и Тейлор были друзьями! Когда их семьи ужинали вместе, мальчики обычно исчезали и часами играли в компьютерные игры.
Джереми склонился над надгробием Тейлора и поставил на него маленькую фигурку.
Что он несёт!
– Это тебе, дружище, – тихо сказал он.
Перейдя к изножью плиты, он подобрал с земли еще несколько фигурок. Они были выцветшие и грязные, но Джереми аккуратно поставил их рядом с новенькой. Кейтлин уже давно гадала, кто приносит сюда эти игрушки.
Кто он, черт возьми, такой, и какое право имеет так говорить!
– Это персонажи из «Драконьего жемчуга Зет»? – спросила она.
Джереми искоса взглянул на нее.
– А ты откуда знаешь?
Она почувствовала, что краснеет.
Ия вылетает из-за колонны и быстро ныряет в толпу людей, у неё ужасный вид, слезы на глазах, почти белое лицо.
– Ну, я видела пару… или пару десятков серий вместе с Тейлором. Просто, за компанию, ничего такого.
– Значит, не потому, что тебе нравился сериал? – с улыбкой поддразнил ее Джереми. – Вообще-то, нет ничего стыдного в том, чтобы любить аниме. Там потрясающие сюжеты! Гораздо лучше американских мультиков.
Парень тоже появляется из-за колонны и презрительно смотрит ей вслед, остановившись прямо напротив меня.
– Согласна, – признала Кейтлин, вспомнив, как ей нравилось смотреть эти сериалы вместе с братом. Обычно они устраивались на диване с миской попкорна с пармезаном и беконом и взахлеб обсуждали, какие супервозможности они бы попросили себе у создателя Булмы
[4]. – Ты и сейчас смотришь?
– Конечно, хотя новые серии сейчас есть только в интернете или на DVD, – ответил Джереми. Он быстро взглянул на нее. – Если как-нибудь захочешь посмотреть, я буду рад.
Что за придурок? Несет чушь, доводит девушку до слез, ещё и вырядился на такое событие в джинсы и льняную рубаху, зачесал волосы в идиотскую прическу и на руку надел браслет из деревяшек.
Кейтлин снова вспыхнула.
– О нет, спасибо. Я так…
Несколько секунд он сверлит спину Ии глазами, а потом, повернув голову, замечает меня и проходится по моему только распустившемуся женскому телу липким взглядом.
Джереми посмотрел на нее без всякого выражения.
– Понятно. Это не то, что нравится Джошу.
– Принцесса скучает? Я не видел тебя до этого. Рад представиться – Глеб. – Придурок в рубахе протягивает мне руку и выкатывает скользкую зубастую улыбку.
Кейтлин опустила голову. Ей хотелось сказать, что она далеко не все делает вместе с Джошем, но это было бы неправдой.
Я тоже прохожусь по нему взглядом и останавливаюсь на руке.
Она снова посмотрела на Джереми. Внешне он был очень похож на Джоша – те же медово-карие глаза, те же высокие скулы, но в остальном черты лица у Джереми были резче, нос и подбородок чуть острее. И в остальном они были совершенно разными – спортивный и мегапопулярный Джош и Джереми – похожий на Тейлора, тихий, погруженный в себя, больше интересующийся книгами, чем спортом. Каждый раз, когда Кейтлин бывала у Фрайди, Джереми сидел на краю обеденного стола и читал, пока Джош и его приятели рубились в «Мэдден НФЛ»
[5].
Это было странно. В детстве, отправляясь на каникулах в поход, Кейтлин и Джереми спали в одной палатке и часами играли в слова на заднем сиденье автомобиля. Почему же теперь они стали друг другу почти чужими?
– Фу, – говорю вместо тактичного «не знакомлюсь» или «извините, мне пора».
Кейтлин откашлялась, посмотрела на фигурки из аниме, потом на Джереми.
– Ты, значит, часто сюда ходишь?
Лицо хмыря молниеносно вытягивается, и он возмущённо шипит: – Ч–ч–что?!
Джереми кивнул.
Это «фу» вырвалось само, но оно правдиво, и извиняться я не собираюсь.
– Стараюсь приходить каждую неделю.
Бросаю взгляд в толпу, не желая потерять из вида Ию – кажется, программа начинается, и она уже идёт к сцене вместе с Василий Палычем.
Кейтлин почувствовала, как слезы вновь подступают к глазам.
– Девушка, вы больше ничего не скажете? – нервно спрашивает придурок в рубахе.
– Правда?
– Конечно, – ответил Джереми, засовывая руки в карманы. – Я скучаю по нему. – Он взглянул на нее. – А разве ты сейчас не должна быть на футболе?
Вместо ответа вкладываю в его руку свой пустой фужер и тоже ныряю в толпу.
Кейтлин сгорбилась.
– Тренер меня выгнала. – Она снова посмотрела на могилу брата. – И я захотела поговорить с ним.
Мне нужно догнать Ию. Нужно поговорить с ней, и это единственно важно сейчас. Пока я не представляю, что скажу и как спрошу о том, что могло вскрыть ее тайну, но сделать это нужно.
– Мне это знакомо, – тихо ответил Джереми.
– Знаешь, иногда я не верю, что когда-нибудь смогу с этим смириться, – вздохнула Кейтлин.
Чем быстрее, тем лучше.
Джереми взглянул на нее.
– А может, и не нужно? Может, это нормально?
Я чувствую.
Это было лучшее, что он мог сказать. Именно те слова, которых Кейтлин все время ждала от Джоша.
– Спасибо, – негромко сказала она.
Глава 58
Джереми заметно удивился.
– За что?
Великан
Кейтлин пожала плечами.
Никогда не любила большие праздники, светские мероприятия и многолюдные сборища.
На таких события видно всех – и никого.
Одиночество в толпе ещё сильнее.
Желание ощутить близкого рядом – острее.
В детстве мама несколько раз брала меня с собой на мероприятия, которые освещала. Хотела показать мне мир красоты и тогда только шагнувшего в нашу страну глянца, а на деле – показала, как почти незнакомые люди врут, что рады видеть друг друга, хвастаются успехами и выбирают для обсуждения легкие и поверхностные темы.
Сейчас эти детские воспоминания оживают во мне и начинают колоть маленькими иголками, нашептывая: «Ия, что ты здесь делаешь? Ия, уйди. Ия, зачем ты здесь?»