Она заперла дверь на ключ, подошла к кровати, взяла подушку, прижала ее к лицу и закричала.

***

Успокоившись, Альва вышла на балкон – зализать раны. Нет, она не чувствовала себя несчастной. В любом случае, сейчас она в лучшем отеле Парижа. В сейфе внизу хранится ее жемчуг, когда-то принадлежавший императрице, чей дворец – на другой стороне улицы. Она родила троих детей, которые живы и здоровы, – и она оставалась собой.

Лейя пристегнулась к своему креслу, храня сосредоточенность, улавливая постепенно слабеющую мольбу Люка о помощи. Ее способности к Силе развились под руководством Люка, и хотя она не могла дать Хэну точных координат для компьютера, но все же могла уловить общее направление. По мере их приближения к цели сектор поиска сужался.

И все же ей было жаль себя – но разве Альва не заслужила немного жалости? Она покорила высшее общество, хранила домашний очаг, заботилась о нуждающихся, и муж все равно предал ее. Его лучший друг, который когда-то уверял ее в своей любви, знал об этом предательстве и скрыл его. Ее лучшая подруга оказалась непосредственной участницей этой грязной интриги. И это было, возможно, самое худшее – то, что Альва не могла разделить свою боль с единственной подругой, которой всю жизнь поверяла горести и невзгоды.

Разбитая космическая яхта походила на обломок кораблекрушения, случайно забредший к окраинам пояса астероидов. Р2Д2 взвизгнул, обнаружив судно своими детекторами, Чубакка зафиксировал положение яхты, так как именно он сидел в пилотском кресле \"Сокола\".

Но почему? Почему это случилось с именно ней? Она же всегда была примером для подражания, черт возьми.

\"Сокол\" гравитационным лучом подтянул разбитую яхту, затем они соединили тамбуры, герметизировав стыки так, чтобы Хэн, Лейя и Чуи могли открыть внешний люк и войти в темную развалину. Лейя сразу увидела отметины на внешнем корпусе - не просто выбоины и шрамы метеорных ударов, а длинные царапины, словно проделанные небывало острыми когтями.

Над улицей Риволи, над садом Тюильри, Сеной, Левым берегом и всем Парижем разнесся ее крик:

Она не могла понять, что он тут делал, в этой системе Хота. Ведь, когда они с Каллистой вылетали с Корусканта, Люк собирался отправиться с ней на роскошный, романтичный кометный курорт корпорации Мулако. Видно, что-то изменилось.

– Я всегда была примером для подражания!

Набрав в легкие воздуха, Хэн с глухим стуком ввалился в пустоту корабля и тут же потребовал дыхательную маску

И это была не жалоба – это было предупреждение.

- Здесь почти не осталось воздуха,- задыхаясь проговорил он,- и мороз. Напоминает о Кесселе.

Чубакка с грохотом высыпал на пол фонари и дыхательные маски прежде, чем самому всунуть мохнатое тело в мрачное помещение. Хэн с Лейей надели маски и взяли по фонарю. Холодное нутро корабля тускло осветилось. Чубакка дрожал и потирал свои покрытые мехом руки.

- Они полностью лишены энергии,- проговорила Лейя,- системы жизнеобеспечения практически мертвы.

- Похоже, как и любой контроль управления, - добавил Хэн.

Глава 6

Лейя покачала головой.

Прямо сейчас Альва не могла позволить себе погрузиться в мысли о разбитом сердце, о том, какой доверчивой она оказалась и как жестоко была обманута. Думать об убийстве или разводе тоже не представлялось целесообразным. Никакие радикальные меры, принятые сейчас (и ставшие достоянием общественности) не пошли бы на пользу ее главной цели – как можно скорее выдать замуж Консуэло. Всю жизнь Альва постигала тонкости подобающего поведения в обществе. Пусть оно еще немного ей послужит.

- Но ведь я чувствую Люка. Сейчас это почти как шепот, но он - здесь.



Они отыскали два неподвижных тела в задней кабине, крохотное пространство сна - Люк лежит на полу, подобно статуе, и цепляющаяся за него Каллиста в драном скафандре. Люк кажется мерзлым твердым телом. Иней покрыл его брови, ресницы и верхнюю губу. Кожа бесцветна и гладка, словно воск.

Первый выход Консуэло в свет должен был состояться на bal blanc[53], который проводил для своей дочери герцог де Грамон. Двумя днями позже планировалось, что она появится на вечернем салоне графини Мелани де Пурталь – графиня была уже в летах и испытывала все меньше желания устраивать приемы у себя дома, оттого ее салоны стали большой редкостью.

Каллиста громко простонала, пошевелившись в \" своем гладком скафандре. Тонкий иней осыпался с ее суставов.

– Моей матери удалось получить для нас приглашение в салон графини всего раз или два, – рассказывала Альва дочери по пути в магазин Уорта, где они собирались заказать для нее белое платье. – Когда-то я мечтала стать одной из постоянных гостий салона. Быть приглашенной – большая честь.

- Ее скафандр едва держит. Несем их на \"Сокол\",- сказал Хэн.- Чуи, неси Люка. А мы с Лейей - Каллисту.

Они унесли ослабевшего джедая к себе, в тепло и воздух \"Сокола\", затем разъединились с разрушенной космической яхтой, отпустив ее корпус дрейфовать в астероидном поясе ненужным мусором, где ему суждено вскоре превратиться в крошево в хаосе неустанного метеорного шторма.

– Почему?

Первой пришла в себя Каллиста. Переодетая в теплую одежду и напоенная пряным отваром - ее молили пить как можно больше, - она оправилась уже настолько, чтобы настаивать на своем участии в помощи по выхаживанию Люка Скайуокера. В глубоком трансе он исчерпал свои резервы, доведя себя до призрачной границы смерти в тот момент, когда система жизнеобеспечения отключилась совсем. Лишь воля к жизни заставляла биться его сердце, а легкие - прогонять молекулы кислорода. Еще несколько часов, и он бы сдался.

– Потому что это значит – графиня признает твою значимость или твои заслуги.

Глаза у Каллисты покраснели. Губкой, пропитанной теплой водой, обтирала она сейчас лицо Люка, лоб, шею.

Они ехали по Рю-де-ля-Пэ, по которой Альва много раз ходила в магазин Уорта. Фасад из черного мрамора был единственной достопримечательностью на совершенно обычной улице. Серость окружающей обстановки резко контрастировала с теми чудесами, которые открывались посетителям внутри магазина.

- Я следила за ним, пока не сдала. Пока не сдал он,- шептала она Лейе. Ее била дрожь.- Я держала его, но я не могла его касаться. Я так много сказала ему…- кончиком пальца она мягко погладила щеку Люка.

– Какие заслуги? – уточнила Консуэло.

Внезапно его голубые глаза распахнулись, и он глубоко вздохнул. Мигнул, и румянец хлынул в щеки. Сделал несколько медленных вдохов. Он оживал, как оживают, распускаются бутоны после долгой зимы.

– Твой вклад в жизнь общества, в культуру.

– Я считаю, гораздо важнее заботиться о благе народа. Богатые люди должны бороться с упадком и пороками.

- Мы спасены? - проговорил он.

«Если бы только твой отец считал так же».

– Это правда. Но тебе следует понять – чтобы иметь возможность принести пользу, придется не только выжить в змеиной яме под названием французский или английский двор, но и преуспеть в ней. Графиня де Пурталь, императрица Евгения и подобные им дамы понимали, что женщина, которая хочет оставить свой след в истории, должна быть расчетливой и изобретательной. Иначе чем она отличается от безжизненного украшения? Притом весьма недолговечного. Ты станешь настоящей красавицей. Долгие годы тобой будут восхищаться, перед тобой будут преклоняться. Тебе нужно решить, что ты хочешь получить в итоге.

Голос был хриплым, но он был жив - он был жив! Каллиста кинулась его обнимать, и Хэн, и Чуи, и Лейя - все сгрудились вокруг, едва удерживаясь, чтобы не задушить его снова в радостных объятиях.

Девочка явно пришла в замешательство. Что ж, скоро ей предстоит все испытать на собственном опыте. Альва всего лишь продолжит освещать ее путь, объяснять все и, если нужно, оберегать от опасности и предотвращать очевидные катастрофы. Насколько же проще воспитывать сыновей!

- Да, Люк, вы спасены,- сказала Лейя,- и мы летим назад. Вернем тебя в академию, где ты сможешь отдохнуть и прийти в себя.

40

Перед тем как зайти в магазин, Консуэло спросила:

Глядя из решетчатых окон своих личных апартаментов почти законченной военной станции \"Меч Тьмы\", Бевел Лемелиск изучал, как продвигаются заключительные шаги строительства его детища

– Почему я впервые выйду в свет здесь, а не на собственном балу дома, как Гертруда?

Офис был оформлен строго - холодные металлические стены, немного мебели и полное отсутствие украшений Он не уделял внимания безделушкам вроде разработки интерьера Единственное, что его заботило,- наличие нужного оборудования. Вот его должно быть много. Он чувствовал себя счастливым лишь в окружении технических игрушек

– Потому что маму Гертруды устраивают местные перспективы.

Наблюдая непрерывно меняющийся хаос пояса астероидов - случайные обрывки движения дрейфующих камней, минимальная гравитация которых подтягивала их друг к другу, пятикратно перемешивая,- он заметил отдаленный свет, отраженный от корпуса какого-то другого судна в астероидном поясе. Прищурился. Да, это определенно корабль, а не очередной астероид

– Я тоже знаю очень приличных американских джентльменов.

\"Шпионы?\" - мелькнуло в голове, адреналин подскочил, вряд ли. Огромное оружие ничем таким себя не выдало Более вероятно, что это группа контрабандистов, считающих себя в безопасности, так как это место не значится на картах.

– Неужели?

– Да.

Самое досадное, однако, по мнению Лемелиска, было то, что тауриллы снова примутся разглядывать, как сумасшедшие, неожиданное движение. Трудно представить, как этим занятым работой крошечным существам в своих малюсеньких скафандрах удастся углядеть что-либо так далеко и неясно, но Суперразум тауриллов имеет тысячи глаз, и достаточно, чтобы заметили одни. Крохотные тауриллы, рабочие стройки, сразу же принялись шнырять повсюду, выискивая место, откуда лучше всего видны отраженные огни, и, цепляясь своими многочисленными руками, забираться на самые удобные для обзора позиции.

Продавщица открыла дверь магазина и поприветствовала их на французском:

Лемелиск нахмурился. Ну вот, теперь снова придется пластину за пластиной осматривать \"Меч Тьмьв\", не напортили ли они и не перепутали ли чего. Ему удалось скрыть от Дурги Хатта первый разгром, но он не был уверен, что сумеет и дальше его обманывать

– Мадам Вандербильт, мадемуазель Вандербильт. Мы так рады снова видеть вас у себя.

Вперевалочку он спустился вниз, вызвал турболифт и вошел в отсек транспорта связи со стройкой. В старом инспекционном скутере, крошечном сферическом судне, помещался один человек, да и то с трудом. Лемелиск пристроил брюшко за шершавой панелью управления и герметезировал дверь. Обивка воняла, хотя после введения скутера в эксплуатацию прошли годы и годы, и заработавшие системы воздушной переработки мало что меняли.

– Взаимно, – ответила Альва. – Моей дочери необходимо подобрать идеальное белое платье. Также я думаю заказать кое-что для ее свадебного наряда. Мне хотелось бы увидеться с месье Уортом. Он у себя?

Лемелиск поднял суденышко над полом, затем вывел через магнитное поле станции и полетел над цилиндрическим корпусом, осматривая одну за другой черные анодированные пластины.

– К сожалению, его нет. В последнее время он неважно себя чувствует, мы видим его редко.

Снова вспомнилось, как он совершал подобный инспекционный тур по первой Звезде Смерти с Гранд Моффом Таркином… нет, он надеется, что на сей раз бедствия, подобного тому, не случится.

– Передайте ему мои пожелания скорейшего выздоровления, – сказала Альва и обратилась к дочери: – Месье Уорт шил свадебное платье императрицы Евгении.

***

Консуэло спросила ее по-английски:

Они с Гранд Моффом Таркином отбыли из дворца губернатора на Эриаду, важном торговом и правительственном центре Внешних территорий, где Таркин расположил свою первую резиденцию, когда стал фактическим правителем крайних миров. По завершении Звезды Смерти Таркин отозвал Бевела Лемелиска с новых военных объектов на Эриаду для того, чтобы они вместе смогли осуществить первый облет боевой станции.

– Почему вы решили купить мне платье сейчас?

Таркин приказал своему ручному мон каламари Акбару вести безымянный челнок эль-класса к системе Хоруза, где Звезда Смерти зависла над каторгой Безнадеги.

– Мы не вернемся сюда до следующей весны, – пояснила Альва. Она не призналась, что, может быть, они не вернутся в Париж никогда – по крайней мере, сама Альва могла к тому времени потерять возможность не только одеваться у Уорта, но и путешествовать. Вслух же она добавила: – Кто знает, что произойдет за это время?

Таркин предпочитал путешествовать без охраны, это позволяло ему подкрадываться незаметно, подслушивать изменнические речи, а затем соответственно давить измену. А еще он не хотел привлекать внимания к местоположению супероружия теперь, когда оно было почти достроено.

- Чего ты ждешь, Акбар? - воскликнул со своего пассажирского кресла Таркин. - Вези-ка нас смотреть это супероружие, которое сокрушит всякое сопротивление Новому Порядку Императора.

Их с Консуэло проводили к диванчику, с которого полагалось рассматривать предлагаемые платья. Альва спросила дочь:

Каламари сгорбился за панелью управления и, ничего не ответив, повел эль-челнок от Эриаду к точке входа в гиперпространство.

– Ты сказала, что знакома с достойными джентльменами – у тебя есть на примете кто-то конкретный?

Таркин пользовался любой возможностью уколоть молчаливого, невозмутимого каламарианского раба.

– Что? Нет, никого.

Со слов Таркина Акбар, похоже, был умен, и Лемелиск знал, что Гранд Мофф нещадно тратил время, рассказывая Акбару о своей тактике разгрома повстанцев, секретных планах, хитростях и маневрах, предназначенных вызвать отчаяние тех, кто еще сопротивлялся имперскому правлению. Под постоянным прессом этих рассказов Акбар казался удрученным, искра сопротивления погасла.. или, по крайней мере хорошо спряталась.

– В таком случае перестань волноваться и подумай о les jeunes hommes[54], которых встретишь на балу, s’il vous plait[55].

- Готовимся ко входу в гиперпространство,- объявил Акбар бесцветным голосом: ни энтузиазма, ни эмоций, слова, как ровно уложенные брусочки.Назначение - Безнадега в системе Хоруз.

– У меня нет настроения. Папа все время сердится, и вы…

И тут ниоткуда, абсолютно без предупреждения, выскочили три \"костыля\" -истребители-штурмовики БТЛ-А4, принадлежащие повстанцам. Лазерные пушки открыли обстрел по челноку Таркина. Выстрелы не смолкали.

– Что со мной?

- Нападение повстанцев! - определил Таркин.- Акбар, немедленно уводите корабль.

– Мисс Харпер сравнивает вас с быком. Она говорит, иногда вы упираетесь головой и толкаете, пока не получите то, что хотите.

Каламарианец как-то очень активно засуетился, но вместо того, чтобы немедленно начать уход в гиперпространство, он вдруг просто закрыл щиты.

- Дурак! - закричал Таркин

- И что теперь? - нелепо спросил Лемелиск \"Костыли\" повстанцев подошли снова, стреляя с убийственной точностью. Позади челнока эль-класса прогремел взрыв. Корабль закачало взад-вперед. Огонь с дымом вылетели из тылового отсека, судно потеряло управление.

Мисс Харпер оказалась куда более наблюдательной, чем думала Альва.

- Ты умрешь за это, Акбар,- объявил Таркин. Затем повстанцы ударили снова, заставив поврежденный челнок закрутиться на месте. Таркин только что поднялся на ноги, и новый толчок швырнул его к дальней стене. Он кувыркнулся на Лемелиска, все еще пристегнутого к своему креслу.

– Да, возможно, и так.

– И вас не обижает такое сравнение?

- Щиты разбиты, двигатели наши повреждены,- сообщил Акбар.- И теперь они подходят для смертельного удара,- он поглядел в обзорный экран.- Я только хотел, чтобы вы поняли, что это я завел вас сюда. Гранд Мофф Таркин. Это плата за всю боль, которую вы причинили мне и подобным.

– Она же сделала мне комплимент! Даже если и ненамеренно. Послушай меня, – проговорила Альва, повернув к себе лицо дочери так, чтобы заглянуть ей прямо в глаза: – Запомни: не важно, что думают о тебе другие, главное – твое собственное мнение о себе.

Вскоре перед ними появились три юные леди, одетые в белоснежные платья разных фасонов. И девушки, и платья были великолепны. Консуэло указала на вторую девушку.

Лемелиск снова увидел близко подошедшие корабли повстанцев, смертельное оружие светилось в боевой готовности. Таркин взвился на ноги, схватил Лемелиска за шиворот и вырвал из кресла.

– Мне нравится то, что на ней.

- Спасательная капсула! - прорычал Таркин.- Предоставим этого предателя судьбе, которую он сам себе выбрал.

Альва отрицательно покачала головой.

– Нет, рюши на груди тебе ни к чему. Дальше! – попросила она.

Вдвоем Таркин и Лемелиск нырнули в маленькую спасательную капсулу, где с удобством мог разместиться лишь один человек. Лемелиск споткнулся, налетел лицом на переборку и почувствовал, как что-то треснуло, кровь полилась из носа. Не медля, Таркин влепил кулаком по кнопке автоматизированного запуска. Задний люк спасательной капсулы герметизировался, и капсула вылетела из челнока как раз в тот момент, когда повстанцы пошли в последнюю атаку.

Девушки скрылись в примерочных и вернулись в новых нарядах. И снова Консуэло указала на то, что ей понравилось больше, и снова Альва отослала всех трех. Когда девушки вышли в третий раз, Альва сказала продавщице:

Вселенная раскачивалась, беспорядочно крутилась, и от этого тошнило. Лемелиск, хлюпая и пачкая пальцы, пытался остановить кровь. И он увидел, как корабли повстанцев окружили поврежденное судно, но вместо того, чтобы немедленно взорвать, облепили его, состыковав входы.

– Вот это, последнее, – нам оно подойдет, но рукава нужно переделать.

- Через мгновение они кинутся за нами,- сказал Таркин, активизируя спасательный маячок, встроенный в капсулу. Лемелиск видел, что Гранд Мофф тоже ранен, обожжен горячей переборкой.

Она встала, подошла к модели и объяснила ассистентке, что именно нужно изменить.

И - словно по волшебству - пространство системы Эриаду пошло рябью. Из гиперпространства выходил имперский крейсер. Позже Лемелиск узнал, что это был флагман адмирала Мотти; Мотти прибыл сопровождать Таркина, хотя губернатор об этом и не просил.

Когда Альва закончила свои объяснения, Консуэло вполголоса возразила:

\"Звездный разрушитель\" запеленговал сигнал бедствия и направился прямо на предполагаемых мятежных налетчиков, его турболазеры пронзили тьму копьями разрушительного света.

– Но мне это платье не особенно понравилось.

Выглянув в иллюминатор, Лемелиск увидел, как три нападавших \"костыля\" выстрелили снова по эль-челноку, на сей раз разрушая его окончательно. И когда тот взорвался, \"костыли\" разлетелись в трех разных направлениях, уходя куда-то в свои космические тайники…

Альва подвела дочь к возвышению, на котором снимали мерки.

Поскольку крутиться головокружительно они не прекращали, Лемелиск почувствовал, что близок к приступу космической болезни. Инженерская часть его разума отстранение решала, много ли вреда он нанесет атмосфере капсулы, продолжавшей вращаться подобно детскому волчку, если его сейчас вырвет?

– В этом платье ты будешь выглядеть лучше всего. Это главное.

- Очень странно,- осторожно выговаривая слова, прокомментировал он происходящее.- Похоже, что эти корабли повстанцев хотели спасти вашего каламарианского раба.

– Но все платья белые, я буду выглядеть в них одинаково. Почему нельзя было выбрать то, что нравится мне?

- Спасти Акбара? - не поверил Таркин.- Зачем бы им беспокоиться о животном?

– Твой вопрос лишь доказывает, как мало ты понимаешь в таких вещах. Поэтому я и принимаю за тебя все решения. – Альва отошла, чтобы позволить швее снять мерки, и продолжила: – Выбирать наряды – целое искусство. Можешь считать, что я художник, а ты – полотно. Вместе с тобой – и с помощью швеи месье Уорта – мы создадим портрет скромной, но сногсшибательной юной красавицы, и тогда на балу сможем познакомиться с настоящими ценителями подобного искусства.

Лемелиск пожал плечами, к тому времени \"звездный разрушитель\" адмирала Мотти, идя по пеленгу маячка, уже приблизился к ним вплотную.

- Никогда не понимал повстанцев,- хлюпая, сказал он.

Позже они поправляли здоровье в госпитале Звезды Смерти. Лемелиск лелеял сломанный нос, а Таркин лежал весь в бинтах, дожидаясь, пока окрепнут растянутые связки и заживут ожоги. Они получили мрачные вести о том, что покушение на Таркина было лишь частью плана повстанцев. Группе боевиков удалось выкрасть копии полного набора чертежей Звезды Смерти, технические спецификации, определявшие каждую систему, каждый компонент, все боевые характеристики большой военной станции, и переправить их на ретрансляционную станцию Топрава, откуда те и исчезли.

Швея улыбнулась словам Альвы. На Консуэло же они впечатления не произвели.

Молодой капрал безупречного вида - в полированных ботинках, вычищенной форме, с аккуратно подстриженными волосами - нервничал, боясь, что Таркин впадет в гнев и прикажет казнить молодого человека за то, что он принес плохие новости.

- Дарт Вейдер прямо сейчас гонится за топравскими повстанцами, сэр, он надеется схватить их прежде, чем они сумеют доставить своему руководству краденые планы.

– Но вы ведь сказали, главное – мое собственное мнение о себе.

Лемелиск посмотрел на Таркина. Спокойствие Гранд Моффа, пусть и кажущееся, его поразило. Таркин тонко улыбнулся, жесткие глаза сверкнули.

– Да, и я не отказываюсь от своих слов. Но ты пока не знаешь, на чем основано твое мнение, – тебе едва исполнилось семнадцать. Твоя подготовка еще не закончена.

- Изучение всех деталей может лишь увеличить их страх перед этой военной станцией,- произнес Таркин,- они не сумеют найти изъяна.- Он посмотрел вдаль сквозь Лемелиска, чувствующего себя по-дурацки с нескладным лубком поперек носа.- Моя Звезда Смерти неуязвима.

– Как будто я одна из папиных гончих, – буркнула Консуэло.

Лемелиск откинулся на больничные подушки, от всей души надеясь, что Таркин прав.

Альва с трудом сдержала улыбку. Кажется, дочь наконец-то научилась показывать зубки! Хороший знак, хотя и в не очень подходящий момент.

***

– Если бы с тобой было так же легко справиться, как с гончими! С детьми приходится возиться гораздо больше, а ты еще почти ребенок. Подумай о том, что я для тебя сделала, и будь благодарна!

– Что вы имеете в виду?

Теперь же, пролетая в инспекционном скутере над внешним корпусом \"Меча Тьмы\", Лемелиск не питал и малой доли подобного доверия к новому супероружию хаттов. На этот раз он не был вполне уверен. Следовало бы отчитать тауриллов за их дрянную работу еще раз, маленькие существа кинулись бы исправлять содеянное… до следующего зрелища.

– Какие языки ты знаешь?

Но тауриллы были не единственной проблемой.

– Английский, немецкий, французский, немного итальянский и испанский.

Древние процессоры - гордость Суламара - продолжали оставаться никуда не годным хламом, сколько Лемелиск их ни перепрограммировал и ни укреплял. Его тщательность не помогла потому, что, должно быть, устройства были дефектны со времени изготовления, а теперь лишь какие-нибудь старики, да и то немногие, могли бы рассказать, как их устанавливать.

– Что ты изучала?

Часть толстых металлических щитов, купленных по дешевке, имела миллионы микроскопических дыр - плохо даже для несущих конструкций, а ведь щиты были предназначены для машинного ограждения! Весь проект \"Меч Тьмы\" представлял собой череду нищенских поставок. Передний конец цилиндра длиной в километр не совмещался с его задней частью, а ведь если суперлазер не будет совершенно выровнен к тому моменту, когда Дурга начнет обстреливать оружие, смертельный луч вспорет \"Меч Тьмы\" раньше, чем выбранную цель.

– Историю, литературу, искусство, математику, географию…

Больше того…

– И немало путешествовала.

Стон его эхом разнесся по инспекционному скутеру. Оглядывая перспективу всех этих поправок и переделок, он открывал столько всевозможных несуразностей, что оставалось лишь гадать, сколько еще проблем ускользнуло от его внимания.

– Да.

– А чем ты занимаешься здесь?

41

– Хожу в музеи, Театр Франсэ… да, еще в Сен-Сюльпис по воскресеньям, послушать, как играет на органе месье Видор. Он невероятно талантливый. Еще мы с мисс Харпер ходим читать в сад Тюильри… Иногда я езжу в Булонский лес…

Крикс Мадина и Трандия спрятали истребители в густой тени скалистого обнажения, которым ощетинилась неровная поверхность маленького астероида.

– Только послушай себя! Сколько всего интересного, сколько культуры и знаний! Это я сделала так, чтобы твое образование ничем не уступало образованию любого джентльмена. Кроме того, ты прекрасно ездишь верхом, умеешь править гигом[56], знаешь все танцы и можешь одинаково свободно общаться с портье и президентами. Как тебе кажется, неплохую работу я с тобой проделала?

– Я думаю, неплохую.

- Системы не глушить,- приказал Мадина, - даже если все пойдет как надо, мы должны быть готовы к экстренному взлету.

– Ты думаешь. Отлично. И как считаешь, могу я еще немного этим позаниматься?

На что Трандия высказалась в духе фатализма, в который впала после смерти Коренна:

Альва много раз за последние годы представляла себе этот вечер. Лучшие из юных джентльменов Парижа выстраивались в очередь ради танца с ее дочерью, невероятно элегантной в белом тюлевом платье – им так хотелось впечатлить ее кадрилью или вальсом. У Консуэло было все, о чем Альва когда-то мечтала.

- Мы собираемся вернуться, сэр?

В течение одного танца могло произойти очень многое, поскольку на балах, подобных этому, времени, чтобы побеседовать между танцами, попросту не имелось. Тем общим, что объединяло всех девушек на балу, независимо от их статуса или внешности, была непорочность – именно она и демонстрировалась. Все махинации родителей – обсуждение и рассмотрение потенциальных союзов, если юная леди оправдает ожидания (или если ее семья сможет всех убедить, что это так) оставались за кулисами.

Мадина было подумал об утвердительном ответе, затем решил, что она заслужила откровенности.

В молодости прагматическая сторона первого выхода в свет ничуть не беспокоила Альву – она думала только о романтической стороне события и с замирающим сердцем пыталась угадать, который из добивающихся ее джентльменов получит одобрение отца.

- Мы должны оставаться оптимистами,- сказал он. - В конечном счете, у нас есть шанс вернуться домой.

Что касается ее дочери – Консуэло могла думать лишь об Уинтропе Резерфорде, который уехал в Испанию смотреть бои быков. Если сегодняшний вечер и казался ей романтическим, таинственным и волнительным, она очень хорошо это скрывала. Перед самым выходом из отеля Консуэло спросила: «А нам обязательно оставаться там допоздна?»

- С меня достаточно и этого,- ответила Трандия. На Мадине с Трандией были тяжелые скафандры, которые должны были обеспечить пребывание в открытом космосе не хуже автономного подвижного судна. Они стояли на зыбучей поверхности астероида, проверяя их укомплектованность детонаторами, пакетами первой помощи и системами наблюдения.

- Готова идти, сэр,- отрапортовала Трандия. Мадина стоял рядом с ней, неуклюжий в своем тяжелом скафандре Они разглядывали огромную конструкцию, фиксированную в определенном месте астероидного пояса, а потому медленно наплывающую на них, меняя форму.

- Пуск,- скомандовал Мадина.

Со своего кресла Альва наблюдала за Консуэло, которая приветствовала каждого из джентльменов скромной улыбкой, выполняла все фигуры танца, а затем, улыбаясь так же скромно, их покидала. Те из юношей, которые желали продолжить знакомство (а этого желал каждый без исключения) подходили к Альве, чтобы обсудить эту возможность. Уильям проводил все время в салоне или в гостиной в кругу подобных ему джентльменов, обсуждая лошадей, яхты, ипподромы и гончих псов.

Они с Трандией подпрыгнули, освобождаясь от незначительного притяжения астероида. Импульс перенес их через космический проток под конструкцию супероружия. И пока они с Трандией дрейфовали, подобно крошечным кусочкам щебня, к гигантскому цилиндрическому сооружению, у Мадины было достаточно времени обозреть проект хаттов через визор скафандра.

Такой вывод в свет дочери принципиально отличался от того, что выбрала Элис для Гертруды. Элис собиралась открыть двери своего дома только тем американским наследникам, чьи фамилии ласкали ей слух. Она уже давно позволяла Гертруде ездить с друзьями на конные прогулки без сопровождения – совсем как когда-то мать леди Си. И какие плоды это принесло? Юная и цветущая мисс Консуэло Изнага позволила Уильяму (и кто знает, кому еще) снять с нее «пробу», а потом вышла замуж за человека, которого привлекали именно такие женщины, и в результате ее жизнь превратилась в череду несчастий, измен и, наконец, чудовищного предательства, следствием чего стала потеря самой близкой подруги, брак которой, вполне возможно, разрушен. Альва не собиралась пускать свою дочь по такой же скользкой дорожке.

Проект этот очень его беспокоил. Он знал, что хатты скопировали чертежи Звезды Смерти из имперского Информационного Центра, но это была никакая не Звезда Смерти. Все оказалось не больше чем суперлазером, прямым цилиндром, способным служить оружием разрушения. Если это оружие будет закончено, хатты вряд ли откажутся использовать его против любой системы, не способной заплатить отступного.

Краем глаза Альва увидела Уильяма, который приблизился к ней и заявил:

И строительство казалось почти законченным.

– Наша дочь – самая прелестная девушка на балу.

Две упакованные в скафандры фигурки летели вдоль конструкции длиной в километр, пятнышками мелькая на ее фоне. В узко сфокусированном луче передачи Мадина говорил Трандии:

Альва промолчала.

- Нам удастся вывести это оружие из строя, если сумеем проникнуть внутрь и прикрепить детонаторы в нужных местах.

– Ее мать тоже прекрасна.

- Глядя на все это, хочется поторопиться, сэр,- отвечала Трандия. - Похоже, хатты готовы выступать.

Альва оставила его стоять в одиночестве.

И вот наконец их магнитные ботинки вступили в контакт с пластинами брони, черным металлом, отражавшим скудный свет звезд. С помощью липучек на перчатках Мадина, словно жучок, полез по корпусу. Оружие хаттов было так велико, что кривизна цилиндра практически не ощущалась.



Они с Трандией зашагали по металлическим пластинам, и Мадина с удивлением увидел, что многие из деталей корпуса перепутаны, пропущены, сварены со щелями и неровными швами. Атмосферы такой конструкции не удержать. Подобная небрежность потрясла его. Ну что ж, по крайней мере, несложно проникнуть внутрь.

Последняя неделя в Париже. Дальше – Лондон. В Лондоне их ждал ужин с леди Альбертой Спенсер-Черчилль и ее сыном-герцогом, а также с парой десятков гостей и знакомых. Хотя именно здесь, в салоне графини Мелани де Пурталь, у Альвы появилась возможность помечтать о том, как темные блестящие волосы Консуэло украсит королевская корона – среди гостей графини был…

Они набрели на одну практически негодную пластину, и Мадина выбрал из своего набора инструментов, прикрепленного к неуклюжему скафандру, ломик. Им можно было попытаться расковырять какой-нибудь сварочной шов. Лист металла оторвался и закувыркался с края на край. Образовавшаяся дыра была достаточно широкой, чтобы Мадина и Трандия могли пролезть внутрь даже в их неуклюжих скафандрах. Они вступили в затемненный недостроенный коридор, чуть больший по ширине, чем расстояние между халатно склепанным корпусом и немногим лучшей его внутренней стеной. Яркие лампы со шлемов освещали им путь, пока они проталкивались по этому коридору. Наконец они добрались до тяжелой двери в переборке, открывавшей путь ко внутренним помещениям. По одному прошли тесную пропускную камеру.

– Принц Франц Иосиф Баттенберг, – сообщила герцогиня Альве, которая сидела с ней рядом. – Многие считают, что он не так влиятелен, как его братья. Но если его влияние подкрепить достаточными средствами, в свое время он вполне может стать правителем Болгарии.

Протопав тяжелыми ботинками в новый плохо освещенный коридор, Мадина остановился в ожидании Трандии. Когда она подошла, Мадина снял шлем.

Альва окинула принца Иосифа взглядом. Высокий, стройный, вытянутый в струнку, с густыми волосами и привлекательным лицом… Она спросила:

- Здесь уже есть атмосфера. Снимаем скафандры. Нам нужна будет свобода движений. Может случиться, что придется прятаться, если нас заметят, а я едва двигаюсь в этом сооружении.

Трандия отстегнула тяжелые детали скафандра и сложила свою броню рядом с его броней в одной из неиспользуемых складских нищ. На вид пустые скафандры казались достаточно надежной защитой от имперских контрразведчиков в качестве баррикады. Трандия потеряла шнурок, перехватывавший волосы, и они наплывали ей волнами на лицо. Пот холодил шею, кожа горела, но взгляд был жестким.

– Кажется, один из Баттенбергов женился на дочери королевы – принцессе Беатрисе?

– Да, это был Генри. Виктория дала согласие на их союз, что пошло на пользу всем родственникам.

Они вынули из заплечных ранцев инструменты и детонаторы. Мадина поскреб бороду, поднял сжатый кулак.

- За успех!

Открывшаяся перспектива заинтересовала Альву, и она не без гордости заметила:

Трандия подняла кулак в ответ.

– Несколько лет назад я говорила своей снохе: девочкам обязательно надо учить немецкий язык и историю Германии. Ее дочь на два года старше моей, но гораздо меньше подготовлена для того, чтобы занять положение в обществе.

- Мы победим,- ответила она.

Альва располагала некоторыми сведениями о семье Баттенберг, помимо свадьбы Генри и принцессы – она вспомнила, что лет десять назад старший из братьев был правителем Болгарии, но после конфликта с Россией и собственным правительством отрекся от власти. Она спросила герцогиню:

Пригнувшись, они бесшумно побежали по коридору в ту сторону, где, им казалось, должны находиться импульсные системы. Некоторые из палуб уже начинали заселяться обслуживающим персоналом станции, и потому они задерживались у поворотов, прислушиваясь к отдаленному гудению голосов охраны и членов команды из незакрытых комнат.

– А кто сейчас правит Болгарией?

Хоть они и спешили, Мадина успевал заметить множество не горящих световых панелей, провода, свисавшие с потолка, ни с чем не соединяясь, и еще мертвые пустые терминалы компьютеров, которые, похоже, никогда и не включались.

- Может, нам и не придется взрывать это все. Конструкция - просто катастрофа, ждущая своего часа.

– Принц Фердинанд Саксен-Кобургский. Королева не очень довольна этим выбором. – Альва надеялась, что герцогиня объяснит, что именно не устраивает королеву, но та лишь сказала: – Зато Баттенберг довольно хорош собой, не так ли? – На лице герцогини появилась знаменитая лукавая улыбка: – Только представьте себе, какие прелестные у них будут дети.

– Они едва познакомились, а вы уже думаете о наследниках!

Машинное отделение представляло собой огромную пульсирующую темницу, переполненную запахами нефти и хладагента, шипящим паром, который мог быть преднамеренно выпущен, а мог и всего лишь вытравливаться из ядер реактора. Буря шума и вспыхивающих огней окружила их, топя все тайные звуки, позволяя незаметно пробраться в путаницу двигателей.

– Такова жизнь. Он начнет ее добиваться, вот увидите. Мне нравятся Баттенберги. Они себя еще покажут, попомните мое слово.

По верхней галерее курсировала многочисленная охрана - тупые гаморреанцы да еще какая-то каша-неразбериха: вигваи, никто и щекастые усатые аквалишы -сомнительная публика с разных планет. Мадина проверил бластер и четыре детонатора, что были при нем, затем махнул Трандии - расходиться.

Большую часть вечера Консуэло провела в беседах с принцем, который не отходил от нее ни на шаг. Альва заметила, как разрумянилась Консуэло – безраздельное внимание такого мужчины наверняка кружило ей голову (и было прекрасным контрастом общению с Уинти). Альва бывала в компании мужчин вроде принца в том нежном возрасте, когда дальше разговора дело зайти не могло. Она помнила, как сама сияла в свете той изысканности, на которую сейчас с такой радостью отзывалась ее дочь. Она помнила, как ее остроумные высказывания весьма занимали тех мужчин, а сама она занимала немаловажное место в сердце каждого из них (тогда она была в этом уверена), и она не сомневалась, что, когда она подрастет (а это случится совсем скоро, нужно чуть-чуть подождать), один из них, не важно кто, но непременно самый великолепный, придет к ее отцу с предложением.

Управляющие компьютеры \"Меча Тьмы\" представляли собой гигантские круговые панели, окруженные прозрачной загородкой. Работала охладительная система. Сами же двигатели грохотали за толстой защитной стеной. Удайся им приделать несколько детонаторов в разных точках помещения, и большое оружие будет выведено из строя, превратится в космического мертвеца до подхода вооруженных сил Новой Республики, которые довершат дело. Они с Трандией пробрались по отдельности, выбирая затененные участки, туда, где не заглушаемые двигатели шумели еще громче. Тщательно оберегая свой драгоценный груз детонаторов, скользила Трандия во мраке от одного угла к другому, пробираясь вдоль стены, огораживающей двигатели.

– Если бы не моя мать…

Мадина пробирался к ограде компьютеров. Наклонясь, вынул резак из инструментального мешка, собираясь прорезать прозрачную стену. Один-два детонатора могут целиком отключить компьютеры, управляющие супероружием. Он включил маленькое вибролезвие, чувствуя, как дрожь передается по его ручке. Прорубил тонкую гибкую петлю ограды… но едва лишь принялся разводить кристаллиновые пласты, как с высоты компьютера заверещал сигнал тревоги.

– Вы бы сами носили корону? Возможно. Нам всем было жаль вас и ваших сестер. Но ведь вы добились своего! Вы правите лучшими людьми Америки, разве не так? И можете купить себе корону не хуже той, которую могли бы получить в наследство.

Выключив с проклятием вибролезвие, Мадина схватился за бластер. Охранники поспешили на звук, но как-то вяло. Интересно, подумал Мадина, часто ли им приходится бегать на ложные тревоги, причиной которым огрехи строителей?

– Я ими не правлю – в лучшем случае, веду за собой. И, даже купив корону, я не получу титула. Я никогда не смогу купить статус и престиж, который есть у аристократии – хотя, как я убедилась, титул вовсе не является гарантией нравственности.

Он решил пока не стрелять, а лишь скользнул назад в тень, пока охранники шли в его сторону с оружием наготове. Если он сумеет затаиться, они могут и не заметить его, вернуться к своим делам. Сердце его колотилось. Охранники подошли ближе.

– Неужели? – удивилась герцогиня.

– Английский герцог Манчестер.

И тут Трандия выскочила из своего укрытия под стеной машинного отделения. Она принялась махать руками и вопить, привлекая внимание к себе. Когда же охранники в изумлении обернулись, она разрядила в них свой бластер, поразив одного из них. Шипя и сморщив толстую кожу лица, он упал на пол.

«И его жена».

Остальные охранники резко развернулись и выпустили пучок бластерных лучей в сторону Трандии. Она увернулась, но один из выстрелов прожег ей руку. Она вскрикнула и упала за один из пультов, ища укрытия. Охранники сбегались к ней, полностью забыв о Мадине.

– Да, это правда. Если можно выбирать, нужно делать это внимательно.

- Бегите! - кричала она ему. Голос ее срывался от боли.- Бегите!

– В любом случае по-настоящему Америкой правит молодежь. За некоторыми весьма немногочисленными исключениями, леди постарше могли бы попросту не существовать. Одна из многих вещей, которые мне нравятся во Франции, – то, что подобные вам изысканные дамы, обладающие влиянием, никогда это влияние не теряют.

Мадина снова выругался про себя, от всей души кляня ее импульсивность. Он принялся отползать от управляющих компьютеров с бластером наготове. Хоть бы какая-нибудь возможность отогнать от нее стражников… Разозленные инопланетяне уже подбегали к ее убежищу, и как только они с ней поравнялись, Трандия взорвала все детонаторы, что на ней были.

– Если только не растратят его впустую. Или не перестанут над ним работать.

Раздавшийся взрыв перекрыл даже какофонию машинных звуков. Стена пламени выплеснулась сверкающим кольцом. Взрыв уничтожил всех охранников и саму Трандию - и лишь едва оцарапал стену вокруг двигателей. Свет замигал и погас.

– В вашем случае этого можно не опасаться.

– Совершенно верно. Ваше влияние также останется при вас, если вы не ошибетесь в выборе. – Герцогиня говорила о Консуэло и принце. Однако Альва думала об Уильяме.

Ударная волна швырнула Мадину оземь, перед глазами зароились темные мушки. Отчаянно тряся головой, задыхаясь, он поднялся на ноги. Теперь враг был предупрежден, проникнуть внутрь незаметно нечего было и надеяться. Ничего хорошего здесь уже не ожидалось. Спотыкаясь, Мадина побежал. Он с трудом соображал, ошеломленный потерей Трандии, оглушенный взрывом. Но на ходу он уже слеплял себя в единое целое, не давая себе рассредоточиться и переживать горечь потерь, мысли о поражении, боль и звон в ушах. Ядро его личности создавалось годами его собственной учебы и теми уроками, что сам он твердил членам своего боевого отряда.



Миссия первостепенна.

Хотя Альва и пыталась игнорировать мужа и мысли о том, какие неприятности он ей принес, слова герцогини не шли у нее из головы до самого утра.

Они обязаны победить.

Она не хотела потерять все, что досталось ей таким трудом. Однако, если не предпринять никаких действий сейчас, все ее дальнейшее существование будет отравлено знанием о том, что произошло.

Миссия.

Но неужели жить в этой испорченной роскоши лучше, чем быть бедной и отвергнутой?

В юности ответ на подобный вопрос был очевиден.

Мадина заставлял себя держаться на ногах. Мешала боль в спине. Мимолетно обернувшись, он заметил кровь на полу значит, его задело осколком. Сирена продолжала выть Каким-то образом Мадине удалось добраться до двери, хотя он совершенно потерял ориентацию и не мог теперь вспомнить, как отыскать обратную дорогу к скафандрам. Он выпал в открытую дверь, двинулся вдоль тускло освещенного коридора… и наткнулся прямо на другую группу охранников, которые мчались выяснять, из-за чего тут суматоха.



Сердце Мадины упало. Трандия отдала жизнь, надеясь, что ей удастся нанести непоправимые повреждения оружию врага и дать своему командиру возможность спастись. Но не добилась успеха ни в том, ни в другом. Чьи-то толстые пальцы сжали его руки. Гаморреанцы швырнули его на пол и уселись сверху, не давая двинуться.

Проведя бессонную ночь в размышлениях о том, как поступили бы на ее месте герцогиня или императрица, Альва отправила Уильяму записку с приглашением позавтракать у нее в комнате. Она надела скромное платье из голубой саржи, гладко причесала волосы, припудрила лицо, чтобы скрыть следы бессонницы, а в уши вдела простые серьги из жемчужин.

- Диверсант! - рычал на него один из вигваев. Его рывком подняли на ноги. Пять разных охранников сжимали его, словно соревнуясь, кто первый может претендовать на награду за его поимку. Не проронив ни звука, Мадина сопротивлялся. Но его одолели и поволокли. Трофей, который они принесут Дурге Хатту.

42

Приказала подать тележку с завтраком, села у маленького столика и стала ждать, глубоко дыша и готовясь в очередной раз сыграть нужную роль.

На командном мостике \"Меча тьмы\" Бевел Лемелиск наблюдал ребяческое ликование, откровенно написанное на лицах обоих - и генерала Суламара, и Дурги Хатта. Обычно суровые, а Дурга близкий к вспышкам злобного раздражения, они пребывали в полном восторге. Они не выпускали контроллеры из рук и испытывали одинаковый завоевательский зуд и нетерпение немедленно начать претворять в жизнь свои великие планы.

Войдя в комнату, Уильям уселся в кресло напротив.

Несмотря на трудности Лемелиска с тауриллами и гору других замысловатых проблем, с которыми пришлось столкнуться при строительстве массивного супероружия, проект \"Меч Тьмы\" каким-то образом доковылял до завершения жестко по графику, скорее по причине взаимоуничтожения ошибок, чем в результате эффективной работы.

– Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете сегодня, – сказал он, поднимая крышки с блюд и наполняя едой свою тарелку.

\"Меч Тьмы\" теперь полностью отвечал запросам Дурги, технически он был завершен, выстроен по модифицированным проектам Лемелиска, работы на нем закончены, тестирование специальными командами проведено… однако Лемелиск не хотел бы ручаться ни за одну из частей проекта. Собственно, он испытывал значительное беспокойство, начиная думать о том, что Дурга и вправду захочет в скором времени воспользоваться этим оружием.

Голова Альвы раскалывалась, живот сводило. Она ответила:

- Смотрите,- Дурга вызвал голографическую карту Галактики с Нал Хутта в центре. На ней намечены были предполагаемые направления \"расширительной программы\" хаттов, по которой \"Меч Тьмы\" должен был стать решительным аргументом в вышибании откупных денег из планет.

– Очень хорошо, благодарю.

– Вы не хотите есть? – спросил он, заметив, что перед ней стоит лишь чашка кофе.

Дурга пожирал глазами голографическую карту. На Суламара он сейчас не обращал внимания: Суламар дал ему столько непрошеных советов, что Дурга давно перестал его слушать, и теперь Суламар умолк. Резиновые губы Дурги изогнулись в улыбке, перекосившей его родимое пятно совершенно на сторону. Остальные члены экипажа пульта управления сидели в своих креслах крепко пристегнутые: так приказал Дурга, который больше не желал, чтобы они выпрыгивали и отбегали в сторону, если он кем-то будет недоволен.

– Я решила требовать у вас развода по причине неверности.

Лемелиск задумчиво скреб щетину на подбородке, Дурга не сводил глаз с карты Галактики, которая скоро должна была перейти под его полный контроль. И тут совершенно неожиданно разнесся звук тревоги, вой вылетел из станции безопасности. Клаксоны эхом отозвались по всему \"Мечу тьмы\". Многие метнулись из своих кресел, но ремни крепко держали их на местах.

Уильям откусил от колбаски.

- Почему бедлам?! - взревел Дурга.

– Я так не думаю.

- Это охранная тревога, сэр,-пояснил Бевел Лемелиск,- я выбрал данный тон звука потому, в частности, что он неприятен и сразу обращает на себя внимание.

– Я не прошу вашего позволения.

- У тебя неплохо получилось, инженер, - усмехнулся Суламар

– Вы же сами говорили – мы должны защитить свою дочь и девочек Монтагю… – Уильям откусил тост, пожевал и проглотил: – О разводе не может быть и речи. Кроме того, я разводиться не хочу. Мы ведь отлично справляемся. И будем справляться еще лучше, если вы возьмете себя в руки.

Но Дурга не удовлетворился ответом.

– Попробуем сделать так. После того, как я с детьми уеду в Лондон, вы останетесь здесь и наймете женщину, которая сыграет роль вашей любовницы. Вы снимете для нее квартиру с прислугой в хорошем доме и будете регулярно наносить ей визиты. Станете брать ее с собой на ипподром. Сделаете так, чтобы друзья часто видели вас вместе. Не обязательно, чтобы это продолжалось долгое время. Хотя, если она вам понравится, можете ее себе оставить. Мне все равно. Когда новости о вашем поведении просочатся наружу, я устрою сцену, а затем передам все в руки своему адвокату. Вы выплатите мне денежную компенсацию, а также средства на содержание Мраморного дома и нового жилья в городе – наш общий дом вы обесчестили, теперь он ваш. Также вы гарантируете поддержку детей, которые останутся со мной. – Альва пододвинула к нему сложенную бумагу. – Здесь я обозначила общие детали.

- Почему звучит тревога?

Уильям уставился на нее. Альва продолжала сидеть с невозмутимым видом, выпрямив спину, и изо всех сил держала себя в руках. В голове стучало.

Лемелиск пожал плечами.

– Я должен разыграть измену, чтобы вы получили развод?

- Возможно, по причине нарушения безопасности? - предположил он.