Прибывает группа экспертов, и Ру с Тоши поднимаются по лестнице обратно на скалу, чтобы не мешать техникам работать.

Ру видит Джо на травянистом утесе возле леса. Он направляется к ней.

– Дай мне минутку, – просит она у Тоши. – Встретимся в участке.

Он бросает на нее вопросительный взгляд.

– Похоже, ему есть что сказать. Я послушаю.

Он кивает и возвращается к своей машине.

– Джо, что такое? – спрашивает она, когда он подходит.

– Мне нужно с вами поговорить. Это… это не мистер Коди. И не мистер Брэдли. Они этого не делали. Они не нападали на мою маму.

Ру наполняется удивлением.

– Джо, почему ты так говоришь?

– Я знаю. Я… Я там был.

Джо

Тогда

19 июля, воскресенье

День ее смерти.

Джо выбегает за дверь в кепке отца Фиби и его налобном фонаре, но, добежав до машины, понимает, что не знает, насколько глубоко в лес могла убежать его мама, и если он бросится за ней по тропинке, в темноте, в такую грозу… Он уже видел ее в таком состоянии. На грани психоза. Она слышит и видит то, чего нет. А если она успела принять еще какие-нибудь таблетки после того, как он уложил ее спать, все может быть очень серьезно. Возможно, поэтому она и отправилась в лес посреди ночи.

Можно позвать на помощь, но, возможно, ждать придется слишком долго, к тому же толпа людей, сирены и фонари, горящие со всех сторон в лесу, могут окончательно ее напугать. Больше всего Джо беспокоят скалы на тропе вдоль утеса Гарри. Он должен остановить ее, прежде чем она там окажется.

Он видит фургон.

Если взять фургон, можно быстро доехать до стоянки на другой стороне леса. Добежав туда, она уже выпустит пар. Устанет, станет сговорчивее. Если припарковаться на утесах и зайти на тропу с парковки, он сможет опередить ее и дождаться, а не пугать преследованием.

Джо спешит обратно домой за запасными ключами от фургона.

Он заводит фургон, выезжает на дорогу и несется под проливным дождем, включив на максимум щетки.

Проскакивает на пустом перекрестке на красный свет.

Когда он приезжает на парковку, она пуста. Джо со скрипом останавливается прямо возле тропы. Находит в бардачке фонарик и включает налобник мистера Брэдли.

Он вылезает из фургона под дождь и бежит в ревущий, стонущий лес. Над океаном грохочет гром.

Примерно через полкилометра Джо замечает среди тумана и деревьев свет фонаря.

Он останавливается, тяжело дыша, и ждет.

Она подбегает ближе, и он кричит ей:

– Мама!

Она замирает.

– Мама, подожди! – он направляется к ней.

Она разворачивается, ныряет в кусты и пробирается сквозь подлесок. Джо видит в тумане среди стволов луч ее налобника. Он направляет фонарик в лес, пытаясь ее отыскать. Его сердце бешено стучит от паники.

Она идет к скалам за деревьями.

Джо спешит за матерью в кусты, следуя за прыгающим светом ее фонаря.

– Мама! Это я! Джо! Пожалуйста, остановись!

Свет движется вперед, разрезая туман. Он слышит, как она падает, а потом начинает ползти. У него колотится сердце. Он не знает, насколько она близко к скалам. Джо торопится и снова зовет мать.

Она снова падает. Фонарик выключается.

Джо останавливается.

– Мама?

Только стук дождя и шум ветра в кронах. Раздается раскат грома, и с дерева с треском слетает ветка. Джо наклоняется вперед и светит фонариком на землю. Он видит в грязи ее следы.

– Мама? – неуверенно зовет он. Вспыхивает молния, гремит гром. Внезапно она выскакивает из папоротников и, словно раненый олень, прорывается к краю утеса. Опасаясь за ее жизнь, Джо спешит следом.

Он выскакивает из леса и видит ее там, на самом краю обрыва. У Джо сжимается сердце. Он не может дышать. Он на мгновение освещает ее лицо и видит свежие порезы. Паника спорит с осторожностью. Он понимает: она впала в бредовое, маниакальное состояние.

Джо поднимает руку.

– Все нормально, мама, это я, Джо, все в порядке. Возьми мою руку.

Он тянется к ней.

Она бросается на него, как дикое животное, и бьет по лицу. С его головы слетают кепка и капюшон. Ее фонарь освещает его лицо. На мгновение она замирает.

– Ты?

Эмоции жгут ему глаза.

– Да, да, мама, это я. Все хорошо. Дай руку.

Он снова протягивает ей ладонь.

Внезапно налетает порыв ветра. Деревья гнутся, сломанная ветка падает вниз и бьет ее по голове. Она кричит и отступает назад. Он бросается вперед, пытаясь ее схватить, но она отбивается, срывая с его запястья подаренный Фиби браслет, и тут у нее под ногами крошится песчаник. Размахивая руками, она падает вниз. Джо слышит ее крик и тошнотворный удар. Она снова кричит, ветер уносит ее голос, и звук тонет в раскате грома.

Джо в глубоком шоке. Он подходит к краю, вглядывается в темную бездну. Но ничего не видит. А слышит только ветер и дождь.

Он со всех ног мчится обратно на тропу. Бежит к утесам. Пересекает парковку и спешит по скользкой лестнице вниз, освещая путь карманным фонариком, потому что налобник потерян.

Когда он наконец находит мать на каменистом пляже, она мертва. Лежит на камнях, разбитая, изломанная и окровавленная. Джо садится рядом, рыдает и воет.

А потом ему становится страшно.

Ру

Сейчас

Ру сидит на скамейке рядом с Джо, тихо слушая его признания.

Какое-то время она молчит. Они смотрят на воду.

– Почему, Джо? – тихо спрашивает она. – Почему ты просто не пришел к нам и не рассказал о случившемся?

– Я… Я испугался. Я… У нее было столько проблем, и я испугался. Я один. У меня никого нет. Я… не знал, что со мной будет, и не хотел в тюрьму. И еще не хотел никому рассказывать о ее проекте, чтобы защитить Фиби. Но потом вы арестовали родителей Фиби, и им все равно плохо.

– Я не понимаю.

Он глубоко вздыхает.

– Прошу, Фиби и журналисты не должны узнать. Я читал. По закону, малолетний преступник, чья судимость была удалена, – ее имя нельзя оглашать публично. Даже полиции.

– Джо, о чем ты?

– Она была ребенком-убийцей.

– Каким ребенком-убийцей?

– Миссис Брэдли. Она была ребенком, убившим вместе с бойфрендом свою семью, в 1989 году, в Медисин-Хат. Миссис Брэдли была Софи МакНейл.

Волновой эффект

Сейчас

4 сентября, воскресенье

После церкви Лили, Том и дети идут домой и останавливаются купить мороженое в фургоне возле воды. Лили бросает взгляд на мужа. Глаза Тома улыбаются, когда он протягивает ей рожок с ромом и изюмом.

– Не понимаю, как ты перевариваешь этот вкус, – ворчит он.

– Да, гадость, – подтверждает Мэттью, набив рот мороженым с шоколадной крошкой.

– Согласна, – поддакивает Фиби.

– Ну, не нравится – не ешьте, – говорит Лили, облизывая шарик.

Они с Томом медленно идут рядом, пока дети убегают к пруду кормить уток. Солнце греет Лили плечи. Вдоль дорожек бурными красками цветут цветы. А самое прекрасное – журналисты оставили Брэдли в покое. Все внимание немедленно переключилось на Саймона Коди, которого обвинили в убийстве трех женщин и назвали Убийцей Бегуний. На ток-шоу отставные работники правоохранительных органов высказывали предположения, что Саймон может оказаться связан с гораздо большим количеством дел. Лили думает над словами криминолога, услышанными прошлым вечером по телевизору.

Социопат и серийный сексуальный маньяк, такой, как профессор Саймон Коди, не может стать таким в одночасье. Требуется практика. Оттачивание навыков. Он делал это и раньше. Я уверен, найдутся другие жертвы.


Тома освободили вскоре после ареста Саймона Коди, когда ДНК спермы с тела Арвен совпала с другими убитыми бегуньями. Ханну допросили, и уже на следующий день она улетела с Джейкобом и Фионой в Виннипег, где временно остановилась у родителей. Величественный дом Коди на утесах с видом на море стоит пустой и опечатанный.

По иронии судьбы – впрочем, это никого не удивило – Диана Клайстер, подобно ракете с тепловым наведением, завладела вниманием СМИ, предложив представлять интересы профессора Кордельского университета, доктора Саймона Коди, известного как Убийца Бегуний.

– Ты догадывался – у тебя были хоть малейшие подозрения насчет Саймона? – снова спрашивает Лили у Тома. – Потому что у меня – нет. Я просто считала Саймона чудаком, какими бывают профессора философии. Но ты, ты с ним пил, ты с ним тренировался, бегал марафоны. Ты его знал.

– Возможно, уже в ретроспективе, трещины виднелись. Как он вел себя с Арвен и со мной… Как сидел на своей яхте и делал те снимки, что потом мне говорил. В нем проглядывала темная сторона.

– Возрождалась?

– Возможно. Так обычно и бывает. Возможно, он был готов убить снова и нервничал, пытаясь придумать, как все провернуть.

– Думаешь, при возможности он бы напал на Арвен?

– Саймон прагматичен. Он не стал бы охотиться у себя на заднем дворе, – говорит Том. – Он умный, расчетливый хищник. Будь я азартен, готов был бы поспорить, что детективы Дюваль и Хара нашли в его хижине свидетельства охоты на новую жертву, но гораздо дальше отсюда.

Она вздрагивает от пробежавшего по коже ветерка.

– Но потом явилась Арвен и испортила жизнь всем вокруг. Включая убийцу через дорогу.

Том криво улыбается и откусывает мороженое.

– Думаю, Ханна знала, – говорит Лили. – По крайней мере на каком-то уровне. Думаю, поэтому она и показала мне те фотографии и отнесла их в полицию. Отрицание. Искажение.

Они останавливаются и садятся на скамейку, соприкасаясь бедрами. Она по-прежнему осмысливает тот факт, что Том знал, что она Софи. Женился на ней, создал семью, жил с ней столько лет и хранил молчание. По его словам, он хочет, чтобы она оставалась образцовым ребенком после реабилитации. Хочет, чтобы работа Дей не прошла впустую. Он продолжает изучать психические расстройства и всегда оставался ярым защитником психического здоровья. Он сказал, это его вклад в постоянную борьбу со стигматизацией.

Я верю в восстановительное правосудие, Лили. Верю, что люди могут становиться лучшей версией себя, если общество не принуждает их носить негативный ярлык.

А Лили верит, что программа восстановительного правосудия поможет ее пациентке Таррин Уингейт.

Лили верит, что Гарт Куинлан может оставаться лучшим отцом и положительным членом общества, пока ему удается скрывать свое темное прошлое.

Какое-то время Лили действительно боялась, что Том мог напасть на Арвен. И она думает, Том боялся того же самого насчет нее. У них обоих была возможность. И был мотив. Но той ночью Лили ушла из дома ради последней, отчаянной попытки отговорить Арвен от книги. Она хотела убедить Арвен, что терапия еще может ей помочь и для их детей будет лучше, если все сохранится в тайне. Но когда она пришла к коттеджу, дома никого не было. И отчасти Лили испытала облегчение. Она не могла полностью доверять себе, что не причинит Арвен вреда. Возможно, она могла бы пойти на убийство, если бы Арвен отказалась прислушаться к голосу разума.

Если подумать, по большому счету, Лили действительно убила Крисси-Арвен. Это все ее вина, все из-за того дня в Глен Дэнниге. Если бы не ее поступок, сейчас Крисси-Арвен могла быть еще жива.

Она смотрит на мужа. Их взгляды встречаются, и ее сердце сжимается от странных эмоций.

Возможно, они с Томом просто идеальная пара. Он непростой человек. Как и она. Как он сказал, люди – ужасно сложные существа. И иногда простые ответы из учебника не работают. Иногда человеческая химия рождает идеальный шторм. Как у Софи и Винсента.

И у каждого брака есть свои секреты.

– Я люблю тебя, – говорит она.

Он смотрит на нее. По его пальцам стекает мороженое. У него такой вид, будто он вот-вот заплачет.

* * *

Мороженое Мэттью закончилось, и он бросает уткам последние кусочки рожка.

– Знаешь, для них это вредно, – говорит Фиби. – Там сахар и всякое дерьмо.

Он делает вид, будто не слышит. Бросает еще одну крошку и смотрит на маму и папу, сидящих на скамейке. Близко. Прикасаясь друг к другу. У него щиплет глаза. Грудь наполняется гордостью и любовью. Детектив из отдела убийств сказала, что из него выйдет блестящий следователь, и они договорились оставаться на связи. Она устроит ему экскурсию по участку, если он снова захочет навестить их с детективом Тоши Харой. Мэттью считает, детектив Хара круто одевается. Он не знал, что копы могут так выглядеть. Детектив Хара сказал, Мэттью следует вручить медаль, и назвал его очень храбрым. Папа и мама крепко обнимали его, плакали и говорили, что он замечательный мальчик и «всех спас». Даже Фиби неохотно признала, что он довольно крутой младший брат.

Но Фиби грустит из-за отъезда Джо. Он приходил попрощаться. После всего случившегося с матерью он возвращается в Онтарио.

– Мне жаль, насчет Джо, – тихо говорит он и бросает еще одну крошку.

Фиби смотрит на него. Он видит: она пытается хмуриться, но сегодня у нее не выходит. Потому что ее губы дрожат. Его сестра красивая – без того странного макияжа. Похоже, сейчас она не так старается быть фриком.

– Все в порядке, – отвечает она. – Я… Может, я еще с ним увижусь.

– А может, нет.

– Не важно. Я рада, что полиция не выдвинула объявлений и смерть признали несчастным случаем. Я рада, что копы помогли ему найти биологического отца.

Мэттью кивает. Хорошо иметь папу, думает он. Он не представляет, что бы делал, если бы его папу не выпустили из тюрьмы.

* * *

Ру и Эб подходят вместе с Джо к стойке регистрации на рейс. У Джо на спине большой рюкзак, подаренный Эбом. Он останавливается, вздыхает.

– Справишься? – спрашивает Ру.

Она в повседневной одежде. Они с Эбом провели с Джо довольно много времени: брали напрокат каяки, плавали на них по заливу и по морю, ходили в походы. Это помогало ей отвлечься от расставания с Сетом. Это помогало Эбу и Джо.

Джо кивает.

– Он будет ждать. Черт… Я нервничаю. Я…

Ру касается его руки.

– Все нормально, не торопи события. И не требуй от него слишком многого. Он даже не знал, что у него есть сын.

– Не знаю, как вас отблагодарить, – говорит Джо, глядя на Эба и Ру. – Вас обоих. За всю помощь, за приглашение остаться у вас, – его глаза наполняются слезами, а руки слегка дрожат. – Что помогли мне это пережить и разобраться с будущим. Но главное, вы нашли его. Моего отца.

– Возможности полиции бывают весьма полезны, – говорит Ру.

– Но вы сделали больше – наняли частного детектива.

– Только чтобы ускорить процесс. Джо, это было несложно. Ты добился бы всего сам, стоило только начать, я уверена. Он ведь не прятался, он просто о тебе не знал. И твой отец кажется хорошим и добрым. Мне жаль, что он пропустил часть жизни очень, очень особенного молодого человека. И мне жаль твою мать, упустившую возможность разделить эту часть с ним.

Джо сдерживается изо всех сил. Эб отводит из уважения взгляд, стараясь его не смущать.

Ру обнимает его и крепко прижимает к себе, ощущая нелепый прилив эмоций и любви к этому мальчику. Она его чувствует. Она понимает, каково это – мечтать о принадлежности к людям твоей крови, которые выглядят так же, как ты. Она хлопает его по плечу и шепчет на ухо:

– Ты правда особенный человек, Джо. Помни об этом. Брэдли повезло. Особенно Фиби и Мэттью. Ты от многого спас этих детей, уничтожив материалы матери. Ты выиграл. И я тоже. Я поймала злодея. Ты защитил подругу.

– Пока.

Она делает шаг назад.

– Да. Пока. Береги себя, Джо. Мы всегда будем здесь, если понадобимся. Звони или приезжай, в любое время.

– До свидания, детектив. Пока, приятель, – говорит он Эбу.

Ру с сыном стоят плечом к плечу, наблюдая, как Джо проходит регистрацию и заходит в зону досмотра. Он машет рукой и исчезает из виду.

Ру тихо говорит:

– Ну, теперь остались только ты и я, малыш.

– Мама, я же говорил. Я не против, – он колеблется. – Я все еще люблю папу, хоть он и неудачник. Он ведь никуда не делся, даже далеко не уехал.

– Ага, только не выслеживай больше его подружек и не доводи меня до сердечного приступа, ладно?

Он берет ее под руку, и они идут к машине. Ру замечает: он нашел и снова носит свой браслет с носорогом. Но решает ничего не говорить.

* * *

Тем же вечером Лили сидит за столом и пишет дневник. Она следует собственному совету, данному Гарту. Документирует свое прошлое для своих детей на случай собственной смерти. Однажды они узнают, возможно, даже после ее ухода. И когда они захотят знать, когда будут готовы, он будет здесь. Ее собственный рассказ, а не чей-то еще. Ее версия. Не Винсента. Не Крисси-Арвен. В конце концов, история написана выжившими. А здесь единственная выжившая – Лили, осиротевшая по собственной воле. А пока она будет защищать невинность собственных детей. Сделает все возможное, чтобы напитать их, вырастить сильными и выносливыми. Она напоминает себе, что рождение детей дарит надежду и искупление. Это шанс изобрести себя заново. Обычно родители делают все возможное, чтобы улучшить мир для своего потомства. Такова человеческая природа. И она будет хорошей матерью. Суд дал ей такую возможность. Как и Том. Лили ее не упустит. И никому не позволит ее отобрать.

В качестве эпиграфа Лили переписывает комментарий художника с одной из картин Арвен – Джо подарил ее Фиби, и теперь она висит в комнате ее дочери.

Лучше не противиться переменам, что приносит карта таро «Смерть». Сопротивление сделает трансформацию сложной. И болезненной. Вместо этого следует отпустить, принять необходимые перемены, увидеть в них новое начало. Карта «Смерть» означает, что пора провести под прошлым черту и двигаться вперед. Она говорит: отпусти то, что больше тебе не служит.
Комментарий художника.Смерть. 36×48. Холст, масло

Примечание автора

В предисловии к «Тайне пациента» я рассказываю, что идея романа выросла из настоящего преступления. История Лили была вдохновлена шокирующим убийством семьи, произошедшим в Медисин-Хат 23 апреля 2006 года. И хотя настоящей С.М. не существует, существует настоящая Ж.Р., чью личность по канадскому закону идентифицировать нельзя, хотя ее имя фигурирует в информационном потоке за пределами страны.

Как и мою Лили, Ж.Р. отчасти вынудила на убийство семьи запретная любовь, и она сделала это вместе со своим бойфрендом, двадцатитрехлетним Джереми Алланом Штейнке – его имя называть можно.

Ж.Р. стала самым молодым в истории Канады человеком, осужденным за массовое убийство. В 2016 году она вышла на свободу. Максимальный срок для ребенка до четырнадцати лет – десять лет.

Ж.Р. называли образцовым ребенком после реабилитации. Другие же – в том числе офицер, первым прибывший на место преступления, – были не столь уверены.

Многие детали убийства из прошлого моей вымышленной Лили были позаимствованы из истории настоящего преступления, но эквивалента Крисси, ставшей свидетельницей ужасных событий, не существовало, и другие аспекты, включая младшего брата Крисси, полностью вымышлены.

Но один волнующий вопрос действительно остался нерешенным после судов. Ни Ж. Р., ни Джереми Штейнке не взяли на себя ответственность за смерть маленького брата Ж.Р.

Лишь двое знают, что на самом деле произошло в том доме, и один из них не говорит правды.