А может быть, он прав. Однажды она искала «заварочный чайник в виде утки» и была поражена разнообразием выбора. Но…

— Но зачем ты это сделал?

Дэнни снова покачал головой:


— Зачем?


— Я имею в виду, ты хотел забыть Эми. Зачем тебе…

— Я никогда не забывал Эми, — сказал Дэнни. — Как я мог? Ты же знаешь, как сильно я любил нашу дочь.

Он замолчал и сглотнул, как будто пытаясь взять себя в руки.

— Я назвал свою дочь Эмили, потому что это имя похоже на имя нашей дочери. А сейчас ей почти семь, и она так сильно напоминает мне Эми… Как раз перед тем как она умерла. Каждый раз, когда я смотрю на Эмили… — Его голос дрогнул. — Я хотел каким-то образом почтить память Эми. Поэтому достал ту старую фотографию, на которой она в ожерелье, и потратил два месяца на поиски аналогичных бусин. А потом я подарил ожерелье Эмили.

Сьюзен подумала: какую же чушь он несет.

Но потом она посмотрела на Дэнни, увидела боль в его глазах, немую мольбу в печальных опущенных уголках губ, и к ней пришла другая мысль: может быть, мужчина, за которого я вышла замуж, отец моего ребенка, в конце концов, не насильник и не убийца.

Она почувствовала внезапный прилив тепла.


Может быть, мне не нужно чувствовать себя такой виноватой.


Но как бы ей ни хотелось ему верить…

— Эмили сказала, что ты нашел ожерелье…

— Да, я так объяснил, потому что не хотел, чтобы она знала, что у нее была единокровная сестра, которую убили. Тебе не кажется, что это слишком страшная история для маленького ребенка?

Сьюзен представила себе, что у нее были бы такие же чувства, если бы она была мамой Эмили.

— Но почему ты сказал ей, что нашел ожерелье? Почему бы просто не сказать, что ты сделал это для нее в подарок?

— Потому что я не хотел отвечать на миллион вопросов, почему я выбрал именно эти бусинки. — Он плотнее запахнул свое темное кожаное пальто, защищаясь от ветра. — Послушай, Сьюзен, я отвечу на любые твои вопросы, но, честно говоря…

Он широко открыл рот, затем закрыл, потом снова открыл и только потом заговорил, как будто изо всех сил пытаясь подобрать слова:

— Как ты можешь думать, что я… сделал все эти ужасные вещи с нашей дочерью? Это безумие.

Он прав, внезапно подумала Сьюзен. Я сошла с ума.


Я же просто сумасшедшая. Все это просто…


Ей нужно было извиниться перед Дэнни за то, что она была такой идиоткой. Она должна прямо сейчас достать из кармана ожерелье и отдать ему.

— Дэнни…

Он раздраженно покачал головой. До него еще не дошло, что она вот-вот сдастся, он выдвинул челюсть вперед, глаза налились гневом:

— Что?

Сьюзен посмотрела на его сердитое лицо и подумала: а что, если я вовсе не сошла с ума?

— Мне нужно идти, — сказала она, схватила свой чемодан и пошла по тротуару.

Он последовал за ней.

— Что ты собираешься делать с ожерельем?

Его голос стал холодным и жестким. Время обеда подошло к концу, поэтому на всей улице от начала до конца никого не было. Сьюзен накрыло очередной волной страха, ее дыхание участилось, стало поверхностным.

— Прости, мне действительно нужно идти.

Он встал прямо перед ней.

— Ты же не собираешься отдать его полиции, не так ли?

Может быть, она испугалась не напрасно?

— Пожалуйста, перестань преследовать меня.

— А ты перестань разыгрывать тут драму.

Она ускорила шаг.

— Я не шучу. Тебе лучше уйти прямо сейчас, или я закричу.

Но услышит ли ее кто-нибудь? На дальнем углу находился банк. Она могла бросить чемодан и побежать туда…

Дэнни поднял руки.

— Эй, я просто не хочу, чтобы ты выставила себя дурой. Вот почему я приехал за тобой.

Вот тут Сьюзен внезапно завелась. Он что, думает, что я идиотка, если несет такую откровенную чушь? Она замедлила шаг и посмотрела ему прямо в глаза.

— Да это чушь собачья.

— В смысле?

— Тебе наплевать на то, как я буду выглядеть. Я представления не имею, зачем ты притащился за мной, но дело не в этом.

Дэнни моргнул и широко раскрыл глаза.

— Сьюзен… неужели ты не понимаешь? — Его губы задрожали. — Я никогда не переставал любить тебя.

Ее накрыло волной давно забытых эмоций. Она попыталась остановить это чувство, но он продолжал говорить таким же нежным голосом.

— После всего, через что мы прошли вместе, как я мог не любить тебя? — Он коснулся своей груди. — Мои чувства к тебе до сих пор здесь.

Сьюзен открыла рот. Его глаза, его рот, морщины на лице — он выглядел таким обиженным и уязвимым. Ей так хотелось поверить ему.

— Ты была права, — тихо сказал он, — в том, что сказала мне тогда в Тамараке. Мне нужно было поставить точку в этой истории с Эми и с тобой. И у меня не получится это сделать, если я буду сидеть в своем чертовом офисе.

Это было то, что Сьюзен надеялась услышать. Ей хотелось упасть в его объятия.

— Сьюзен, ты была моей первой любовью. Я никогда ни к кому не испытывал таких чувств, как к тебе.

Ее губы приоткрылись. Она дышала так глубоко, что ее плечи двигались вверх-вниз. Как будто внутри нее начал оттаивать двадцатилетний лед.

Он протянул руку и коснулся ее волос. Ей казалось, что он прикасается к ее сердцу.

— Сьюзен, — прошептал он и со слезами на глазах обнял ее.

Она поддалась ему и обняла его в ответ.

Но потом она вспомнила об ожерелье во внутреннем кармане. Она напряглась. Что, если Дэнни почувствует это через мое пальто? Он может украсть его!

Она отодвинулась от него и вырвалась из объятий.

Сьюзен стояла так близко к нему, что увидела, как его губы сжались, не скрывая раздражения, он прищурил глаза. Этот взгляд показался ей знакомым, и тут она вспомнила, где видела его раньше. Дэнни всегда выглядел так, когда приходил после неудачного дня и сорвавшихся сделок.

Вот что творится у него в голове, подумала Сьюзен. Я для него сейчас сорвавшаяся сделка.

Выражение его лица сменилось на беспокойство:

— Ты в порядке?

Но теперь она видела его как на ладони. Все эти разговоры про «я никогда не переставал тебя любить» были обманом.

Разве нет?

А как насчет всего остального, что он тут наплел?


Он и правда был убийцей?



Мне нужно найти агента Паппаса.


— Увидимся позже.

Дэнни разочарованно кивнул и вытер глаза. Затем он посмотрел на ее чемодан.

— Мне кажется или это тот самый чемодан, который мы купили в Олбани лет двадцать пять назад?

Сьюзен заставила себя улыбнуться. Она не хотела раздражать его еще больше, хотя, почему это ее волновало, она не знала.

— Он сохранился довольно неплохо.

Дэнни улыбнулся в ответ. Она наблюдала за ним. Как бы она отчаянно ни хотела уйти, ей все еще было трудно оторваться от него. Ей хотелось вскрыть его сердце и узнать, что там внутри.

Он сказал:

— Послушай, прежде чем ты уйдешь, как мне попасть в список, чтобы посмотреть казнь? Я только сегодня утром приехал и не знал, кому позвонить.

Зачем спрашивать ее об этом? Может быть, он все еще надеялся, что она пообещает не обращаться в полицию и не вмешиваться в казнь.

Он все еще пытался продать ей недвижимость.

Сьюзен больше не хотела спорить, ей надо было срочно убираться отсюда и вырваться из-под его чар. Поэтому она просто сказала:

— Ты можешь позвонить в тюрьму, в отдел по связям с общественностью. Женщину зовут Пэм Арнольд. Она очень… — Сьюзен закатила глаза, — в общем, она полна энтузиазма.

Дэнни показал на лицо Сьюзен и ухмыльнулся.

— Я помню этот взгляд.

И снова, застав ее врасплох, теплое чувство нахлынуло на нее с головой. Ох уж эта улыбка…


Дэнни забивает победный тачдаун, затем подбегает к трибунам и отдает ей игровой мяч, одаривает ее той же самой улыбкой, на которую засматривалась вся школа…



С того момента и на девятнадцать лет они становятся официальной парой.


— Уверена, что не хочешь прокатиться? — спросил Дэнни. — Вон стоит моя арендованная тачка.

Он достал брелок и открыл машину, припаркованную неподалеку у обочины. Это был «Шевроле-Малибу», и он напомнил ей точно такой же автомобиль, который был у родителей Дэнни. Когда они с Дэнни впервые пошли на свидание, они провели много времени на заднем сиденье этой машины.


Не думай об этом. Не отвлекайся.


— Уверена. Но спасибо, что приехал, — сказала она и почти на мгновение поверила в это.

Он протянул руку и коснулся ее. И снова Сьюзен накрыло волной.

— Сьюзен, я должен тебе кое-что сказать. Я приехал сюда не только для того, чтобы поставить точку в этой истории.

Она напряглась. В чем он собирался признаться?

— Таким образом я хотел уберечь свою семью от всего этого, — сказал Дэнни. — Я даже не сказал своим детям, куда еду. Но если ты пойдешь в полицию со своей безумной идеей, это станет достоянием общественности. Подумай, как это повлияет на моих детей. Одноклассники и друзья начнут дразнить их, шептаться и высмеивать за спиной. Жизнь Эмили будет разбита вдребезги. Она очень чувствительная девочка.

Сьюзен на мгновение стало не по себе. Но затем она внимательно посмотрела в его глаза, увидела, как они странно мерцают, как он прищуривается, и почувствовала, что дело не так просто. Она была уверена, что наконец поняла, почему он приехал в Северную Дакоту.

На самом деле Дэнни мало интересовало, как все это повлияет на его семью.

Ну, может быть, отчасти так оно и было. Но в основном он боялся, что она нанесет урон его репутации — и продажам недвижимости.

Даже если бы он был невиновен, то такой расклад дико пугал его.


А если он виновен…


— Дэнни, я обязательно буду иметь это в виду, хорошо? Я обещаю.

Она посмотрела на него милым взглядом маленькой девочки, наклонив лицо и слегка надув губы. Она всегда смотрела на него так, чтобы снять напряжение, когда они были женаты.

На его лице отразилось разочарование, и она почувствовала, что он ищет еще вариант, чтобы сделка не сорвалась. Но наконец он кивнул ей в знак согласия, как будто понял, что получил все, что мог на данный момент.

— Ладно. Береги себя, Сьюзен.

Он сел в свою машину и уехал, помахав рукой. Она помахала в ответ, и с ее плеч словно гора свалилась. Затем Сьюзен достала свой телефон и листок бумаги и набрала записанный номер.

После первого же гудка на том конце провода она услышала глубокий мужской голос:

— Алло?

Сьюзен чуть не задохнулась:

— Здравствуйте, это агент Паппас?

— Да, а кто это?

Последовала короткая пауза, затем агент Паппас сказал:

— Мисс Лентиго. Где вы находитесь?

— Я в Ходж-Хилс. А вы?

— Я тоже здесь. Хотите встретиться?

Сомнений у нее не было.

Глава тридцать третья. Пятница, 3 декабря, наши дни

Сьюзен зашла в уборную на заправке «Саноко», сняла футболку, еще раз попыталась расчесать спутанные волосы. Она бы сняла пальто, свитер и рубашку, вымыла подмышки, но не хотела опаздывать на встречу с агентом Паппасом.

Выйдя с заправки, она направилась в мотель, расположенный в пяти кварталах отсюда, где остановился агент Паппас. На самом деле, это заведение называлось… «Отель Эконо Лодж». Она никогда не понимала разницы между отелями и мотелями.

«Эконо Лодж» оказался довольно уродливым зданием в пять этажей из коричневого бетона с крошечными окнами. Но в этом городе было не так уж много других мест, где люди могли бы остановиться на ночлег.

Сьюзен катила чемодан по подъездной дорожке и вдруг увидела, как открылась входная дверь и навстречу ей вышел мужчина. Это был агент Паппас. Он помахал ей рукой в приветствии и быстрым шагом направился в ее сторону.

Его волосы поседели, стали реже, а когда он подошел поближе, она увидела, как он постарел. Как и Сьюзен, он теперь носил очки. Но у него сохранилась прежняя выправка, а глаза остались такими же добрыми, как раньше. Глядя на него, она почти почувствовала его объятия в зале суда двадцать лет назад.

Но тогда они были на одной стороне. Как он отнесется к ней сейчас, когда фактически она собирается обвинить его в том, что он облажался, как выразилась Кира?

— Привет, Сьюзен, рад вас видеть, — поздоровался он.

— Я тоже рада вас видеть, агент Паппас.

Они посмотрели друг на друга. Сьюзен чувствовала себя так, словно они были старыми солдатами, сражавшимися бок о бок на давно прошедшей войне. Она не знала, пожать ли ей ему руку или обнять, и, похоже, он тоже был в смущении. Через мгновение они пожали друг другу руки. Может быть, Сьюзен чувствовала себя неловко, зная, что их ждет впереди.

— Теперь я просто Роберт. Вышел на пенсию год назад.

Она решила пока не говорить о том, что уже знала о его пенсии, и о том, что думала о нем последние два дня.

— Поздравляю.

Он улыбнулся:

— У меня всегда смешанные чувства от этих поздравлений. А не выпить ли нам кофе в отеле?

— Конечно.

Несмотря на то, о чем она не переставая думала, Сьюзен надеялась, что в отеле ее ждет что-то большее, чем кофе. Гамбургер и кока-кола пришлись бы сейчас как никогда кстати.

Агент Паппас — Роберт — взял ее чемодан и сказал:

— Позвольте мне вам помочь.

Он понес багаж прямо в руках. Ему за шестьдесят, но он все еще в отличной форме, подумала она. Это хорошо, именно то, что надо.

— Где вы остановились? — спросил он.

— Я решу это позже, — ответила Сьюзен, не желая говорить ему о том, что она на мели.

Лицо Роберта помрачнело.

— Я хочу, чтобы вы знали, я никогда не забывал о вашей дочери. Я думаю о ней больше, чем о ком-либо другом, для меня было делом чести добиться справедливости.

Она ненавидела себя за то, о чем ей придется сказать ему чуть позже. Сьюзен чувствовала себя такой неблагодарной.

— Я действительно ценю это.

Он придержал дверь, и они вошли внутрь. На другом конце вестибюля располагалось кафе, она даже чувствовала запах готовящихся гамбургеров.

— Сейчас я живу недалеко от своей дочери и внуков. Моя жена умерла пару лет назад.

— Примите мои соболезнования.

Он кивнул.

— Они живут за городом, недалеко от границы с Вермонтом. Это всего в нескольких километрах вверх по реке от того места, где нашли Эми.

Внезапно Сьюзен увидела за стойкой женщину с вьющимися волосами — Лизу. Что, если она обернется и увидит меня с агентом ФБР, который арестовал ее брата? Она поймет, кто я такая!

— О боже, — воскликнула Сьюзен.

Роберт то ли не понял, то ли не расслышал ее, поскольку продолжал:

— Поэтому каждый раз, когда я приезжаю туда…

— Мы должны уйти отсюда.

Сьюзен повернулась и поспешила обратно к двери. Роберт в замешательстве последовал за ней, неся ее чемодан.

Оказавшись на улице, она быстро зашагала прочь. Только метров через сто Сьюзен притормозила и позволила Роберту догнать себя.

— Что происходит? — спросил он.

— Мы не можем оставаться там.

Он сморщил лоб, пытаясь понять, что происходит, затем его лицо прояснилось:

— Вы беспокоитесь о журналистах? В этом отеле действительно остановилось много представителей СМИ.

— Дело не в этом, — сказала Сьюзен, продолжая движение. — Женщина за стойкой, я встретила ее в автобусе. Это сестра Курта Янсена.

— Вот дерьмо, — сказал он. — Простите за выражение. Должно быть, это было неприятно. Как она повела себя?

— Я не сказала ей, кто я такая.

Она была смущена своей трусостью, но Роберт кивнул, как будто она поступила правильно.

— Хорошая идея. Я помню ее. Она полностью отрицала тот факт, что ее брат оказался убийцей. Довольно стандартная реакция для членов семьи обвиняемого.

Сьюзен глубоко вздохнула.

— Агент Па… Роберт, нам нужно поговорить.

— Конечно, как насчет того, чтобы прямо сейчас зайти вот в эту пиццерию?

О гамбургерах лучше позабыть. Сейчас совсем не время придираться.

— Конечно, звучит заманчиво.

Они вошли и заказали по два куска пиццы с пеперони на каждого у дружелюбного молодого человека лет двадцати с небольшим. Роберт предложил заплатить, Сьюзен не возражала.

— Вы приехали на казнь? — спросил молодой человек.

— Да, — ответил Роберт.

— Что ж, желаю приятно провести время.

— Спасибо.

Сьюзен и Роберт отнесли свою пиццу и диетическую колу за столик в дальнем углу заведения. По обе стороны от них за столиками сидели парочки.

Как только они приземлились на свои места, Роберт спросил:

— Так о чем вы хотели поговорить?

С чего бы начать? Она посмотрела в его карие глаза и спросила:

— Почему убийство Эми не выходило у вас из головы все эти годы? Вы когда-нибудь думали о том, что, возможно, мы ошиблись?

Он озадаченно нахмурился.

— В смысле? В чем ошиблись? В том, кто убил вашу дочь?

— Да.

— Нет, конечно не думал. У меня дочери были в то время примерно того же возраста, что и Эми… Я видел вас каждый день в зале суда…

Сьюзен прикусила губу. Вот и понеслась.

— Я все думаю о том, а правда ли, что Курт Янсен на самом деле виновен.

Роберт уставился на нее.

— Сьюзен, вы что, издеваетесь надо мной? Курт Янсен признался.

— Не могли бы вы рассказать мне про то, как он признался в содеянном?

Она видела, что Паппас искренне пытается проявить сочувствие, но на самом деле злится.

— А что тут рассказывать? Вы знаете, что он сказал. Вы же читали стенограмму.

Между ними мертвым грузом лежали четыре нетронутых куска пиццы.

— Роберт, я так благодарна вам за все, что вы сделали для моей семьи. Но я должна спросить: вы так сильно переживали из-за убийства Эми…

Он бросил на нее недоверчивый взгляд.

— Что выбил из него признание?

Она решительно продолжила наступление:

— Ну да. Или по крайней мере…

— Ни за что, вашу мать. Я бы никогда не сделал ничего подобного. Это вам сестра такую чушь сказала?

— Вы допрашивали его десять часов без перерыва.

— Я не сделал ничего из ряда вон выходящего. Я использовал надежную технику допроса.

Несмотря на то что он злился, Сьюзен заставила себя продолжить:

— Вы сказали ему, что нашли его отпечатки пальцев.

— По закону я имею право лгать во время допроса.

— Я имею в виду, люди же могут делать ложные заявления о признании собственной вины?

Роберт взял вилку.

— Я заявил ему, что если он скажет нам правду, то мы дадим ему перерыв. И позвольте мне сообщить вам кое-что — он показал на нее вилкой, — после того как этот человек признался, он спал как младенец. Положил голову прямо на стол и отключился. Потому что именно так поступают виновные люди. Как только они признаются, все их тело расслабляется. Курт Янсен убил вашу дочь. У меня нет в этом никакого сомнения. За двадцать пять лет работы в ФБР я ни разу не арестовал человека, которого считал бы невиновным.

Сьюзен подняла руки в знак примирения.

— Я понимаю, что вы злитесь на меня…

— Нет, вовсе нет, — ответил Роберт, хотя это было очевидно. — Я просто не хочу, чтобы вы находились в безумном заблуждении относительно…

Она достала пакетик с ожерельем из кармана пальто. И положила его на стол рядом с кусочками пиццы.

Он резко замолчал. Сьюзен поняла, что он сразу узнал ожерелье.

Роберт, не моргая, смотрел на пакет. Затем он коснулся ожерелья через пластик, словно доказывая себе, что оно настоящее. Секунд десять оба молчали.

Затем он спросил:

— Где, черт возьми, вы это взяли?

— Я нанесла неожиданный визит своему бывшему мужу в Западном Нью-Йорке. Теперь у него есть еще одна шестилетняя дочь, Эмили. Это ожерелье теперь принадлежит ей.

Она достала фотографию Эми из бумажника и показала ему. Сьюзен перечислила бусины на ожерелье Эми по порядку.

— Фиолетовый дельфин, розовая утка, желтый, зеленый, оранжевый кот…

Он взял у нее из рук фотографию, сравнивая с ожерельем Эмили.

— В обоих случаях тот же порядок следования бусин, — произнесла Сьюзен.

Роберт провел рукой по волосам, затем посмотрел на нее.

— Может быть, ваш бывший муж сделал новое ожерелье?

— Так он и сказал. Но Эмили объяснила появление ожерелья совершенно по-другому. «Мой папа его нашел», — вот ее слова.

Глаза Роберта широко раскрылись.

— Да вы издеваетесь надо мной!

— Это ее точные слова. Я боюсь за девочку.

Роберт отложил фотографию и встал. Он выглядел так, словно хотел убежать. Но его взгляд все время возвращался к ожерелью, лежащему на столе.

— У вас есть еще какие-нибудь причины подозревать его или только это? — спросил он.

Сьюзен посмотрела вниз. Ей стало так стыдно, но надо было преодолеть это ощущение. Она должна была убедить Роберта.

Она должна была сказать ему — и себе — правду.

— Есть многое, что связано с Дэнни, на что я пыталась закрыть глаза все эти годы. Теперь я начинаю вспоминать.

Роберт снова сел.

— Что вы имеете в виду?

— У него был ужасный характер. — Она с мольбой посмотрела на Роберта. — Кричал на меня безо всякой причины. Даже если я переварю ему яйца на завтрак.

Роберт нахмурился:

— Это точно не делает его насильником и убийцей детей.

Прежде чем Сьюзен поняла, что говорит, она сказала:

— Он заглядывал ей под платье.

У Роберта отвисла челюсть. Сьюзен чувствовала себя ужасно, она никогда раньше никому об этом не рассказывала, даже полицейским, которые расследовали убийство Эми.

— Я бы хотела верить, что мне это померещилось. Я убедила себя, что мне это просто привиделось.

Она почувствовала, как подступают слезы, но продолжала говорить:

— Когда мы занимались любовью, он хотел, чтобы я носила платья для маленьких девочек. И говорила детским голоском.


Она лежит в постели в дурацкой школьной форме. Дэнни навалился на нее сверху, задирая розовую клетчатую юбку. Сьюзен отвернулась и ждет, когда все закончится…


Боже, это было так отвратительно! Но она расскажет Роберту все, черт возьми, она не будет себя жалеть.

Она вытерла глаза рукой и произнесла:

— И то, как он иногда вел себя по отношению к Эми. Например, когда она принимала ванну…


Пятилетняя Эми купается в ванной. Дэнни сидит на стульчике рядом и моет ей попку мочалкой. Сьюзен наблюдает за ними из дверного проема, спрашивая себя, а нормально ли это.


— Я думала, что это все глупости. Что я должна быть счастлива, что Дэнни и Эми были так близки…

Она больше не могла сдерживаться и начала всхлипывать. Сквозь слезы она посмотрела на Роберта.

— Мне так стыдно…

Но он больше не смотрел на нее, его взгляд был направлен за ее спину.

— Тсс!

— Что? — недоумевая, спросила Сьюзен. Она уже собиралась повернуться и посмотреть на то, что так привлекло его внимание. Но Роберт внезапно смахнул пакетик с ожерельем со стола к себе на колени. Почему он…

— Агент Паппас, — услышала она голос Дэнни. Он появился у нее из-за спины и подошел к их столику.

Роберт не встал, чтобы поприветствовать его, потому что на его коленях лежало ожерелье. Он посмотрел на Дэнни с милой улыбкой.

— Мистер Лентиго.

Мужчины пожали друг другу руки. Роберт вел себя так дружелюбно с Дэнни. Значит ли это, что он не поверил тому, что она рассказала?


Но он должен в это поверить.


— Рад снова видеть вас, — то же самое он сказал и ей, и Сьюзен спросила себя, а может ли она действительно доверять этому мужчине.

Она заметила движение его правой руки и поняла, что он убирает ожерелье в карман брюк. Он же не стал бы его красть у меня? Это было бы совсем безумие, ведь так?

— Агент Паппас, большое вам спасибо, что приехали. Это очень много значит для нас, не так ли, Сьюзен?

Нас? Сьюзен задумалась. Но вслух сказала:

— Да, конечно.