Выходом оказалась пожарная лестница в ста футах в стороне рядом с одной из опор. С ее помощью она спустится на улицу и попытается найти какое-нибудь убежище, чтобы провести диагностику компьютерной системы и проверить, цел ли костюм. Попутно ей, может, удастся найти оружие посущественнее маленького, невзрачного ножа.
С его помощью она по одной перерезала стропы, оставив лишь заднюю левую. Затем подогнула колени, готовясь к прыжку на три фута вниз. Скорее всего, он наделает шума.
Когда она коснулась ножом последней стропы, та поддалась с пугающей легкостью. Несмотря на стремление поберечь поврежденную лодыжку, от удара о пол вверх по ноге все равно рванулась мучительная боль. Однако Магнолия не позволила ей сковать движения и побежала к лестнице, понимая, что на пепле за ней остаются следы. Потолок ощетинился ярко-зелеными зубьями арматуры, напоминавшими ветви дерева. Она пригибалась на бегу, чтобы увернуться от них, стараясь быть быстрой, но незаметной, и как никогда понимая, что один неверный шаг будет стоить ей прорехи в костюме. Приближаясь к выходу на лестницу, девушка сжимала в руке нож, готовая рубить и колоть, если придется.
Она внимательно оглядела проход, ведущий на следующий этаж. По полу и стенам повсюду змеились трещины. За двести шестьдесят лет ступеньки полностью пришли в негодность. Две верхние провисли, третья переломилась пополам. Она прыгнула сразу на четвертую, замерла и прислушалась.
По мертвому городу эхом проносились завывания ветра и далекие раскаты грома. Звук казался зловещим, но прекрасным – замена тем, которые она обычно слышала на борту корабля. Этот мир был настоящий. Именно здесь полагалось жить людям.
Для Магнолии величайшим чудом на поверхности были разнообразные цвета, которые она находила. На корабле почти повсюду встречались лишь серый, черный и коричневый, в точности, как и в унылом городе за стенами этого небоскреба. Но однажды она увидела и другие цвета, названий которых не знала. Как раз поэтому она и шерстила в утренние часы корабельные архивы. Каждый раз, обследуя во время дайва поверхность, девушка в первую очередь пыталась обнаружить пастельные цвета. Ее любимыми стали розовый, светло-голубой и лавандовый. Эти оттенки очаровывали ее и приносили успокоение, хотя она находила привлекательность в любых кусочках и фрагментах цвета. Ей не терпелось узнать, какие находки ждут ее в маяке с его ярко-красным куполом.
В небе грянул гром и прокатился эхом по всей башне, достаточно громко для того, чтобы у нее задребезжал щиток шлема. Шторм она видеть не могла, но знала, что он проносится над городом и уходит на восток.
Магнолия двинулась вниз по лестнице, осторожно преодолевая перекошенные и разломанные ступеньки, держа наготове нож. Чем ниже она спускалась, тем ближе, казалось, сходились стены. Или то была просто иллюзия? Ответить с уверенностью на этот вопрос девушка не могла.
На первой же площадке она, наконец, остановилась и оглядела себя. Быстрый осмотр показал то, чего она все это время боялась: угол балки царапнул по доспехам и пропорол костюм. Пытаясь оценить повреждение, она вытянула шею. Порвался слой, защищавший от грозовых разрядов. Разглядеть под ним, уцелел ли второй, выступавший в роли противорадиационного щита, она не смогла. Но аварийные сенсоры больше не верещали, хотя это еще не означало, что она в безопасности.
Магнолия ткнула в монитор на запястье и вывела контрольную панель. Диагностика должна сообщить положение дел с противорадиационной защитой. По экрану побежали цифры телеметрии. Батарейный блок показывал заряд в пятьдесят процентов – энергии хватит примерно на двенадцать часов. Она прогнала все данные, и чем больше водила пальцем, тем быстрее стучало ее сердце.
В этот момент внимание Магнолии отвлекли грохот и треск, донесшиеся из глубины здания. Она подняла нож.
Звук исчез, вокруг опять воцарилась тишина. Магнолия ждала в безопасном укрытии лестницы, где ее не мог достать ветер. Прислушиваясь к каждому малейшему шороху и скрипу, она опять подняла запястный монитор и прокрутила данные дальше. Уровень радиации находился в красной зоне и был достаточно высок для того, чтобы здесь могли гнездиться сирены. Дайверы до сих пор не приблизились к пониманию повадок или биологии этих чудовищ. Да что там! Они даже не знали, чем именно были эти твари или откуда они взялись. Вполне возможно, это были мутировавшие звери, которых изменили выпавшие после войны радиоактивные осадки, однако они не напоминали ни одно животное, виденное девушкой в архивах. Притащить экземпляр на «Улей» для всестороннего изучения они тоже не могли. Простые пассажиры на борту корабля понятия не имели, что происходит внизу, и лучше, чтобы так оставалось и впредь. Наконец, контрольная диагностика костюма подошла к концу. На экране высветилась первая за весь день хорошая новость:
«Целостность костюма – сто процентов».
– Ну слава Бо…
Она осеклась – ее отвлек звук, похожий на звон упавшей на пол посуды. Затем что-то скрипнуло, затрещало, послышался скрежет и глухой удар.
В здании присутствовала жизнь.
Охватившее Магнолию нервное напряжение нарастало почти с той же скоростью, с какой по ступенькам снизу поднималась тварь.
Как только девушка повернулась, чтобы побежать, звук прекратился. Главное правило выживания на поверхности заключалось в том, чтобы не привлекать к себе внимания. Если сейчас рвануть вперед, ее услышит все, что только есть в этом здании.
Нож в руке вдруг показался ей пилкой для ногтей. Со лба стекал пот, но она старалась не моргать.
Часть ее естества жаждала найти какую-нибудь щель и забиться туда, но другая призывала бежать. Последняя всегда подталкивала к риску, заставляя, например, воровать на рынке или прыгать с идиотского воздушного корабля на населенную монстрами планету.
«Запомни: не умирать, пока не окунешь в океан ноги. Мы так договорились».
В молчании прошла минута.
Пора было выбирать: либо подняться обратно по лестнице и попытаться найти другой выход, либо упорно двигаться вперед.
Верх одержало любопытство, девушка ступила на следующую ступеньку. Она шагала так тихо, что даже сама себя не слышала. В прежней жизни Магнолия была воровкой и пользовалась репутацией человека, способного куда угодно забраться, а потом ускользнуть. Теперь пришло время воспользоваться этими талантами.
Останавливаясь каждые несколько ступенек, чтобы прислушаться, она спустилась еще на один пролет лестницы, не привлекая к себе внимания. Со следующей площадки можно было разглядеть другой этаж. Выстланный темной плиткой пол усеивали обломки. Из кучи бетонного мусора торчал железный подлокотник кресла. В паре футов в стороне в пыли валялся перевернутый столик, ножки торчали в разные стороны.
Магнолия вспомнила автомат по розливу «Пепси», который нашла в Гадесе во время дайва, ставшего последним для Икса. В условиях низких температур этот артефакт там хорошо сохранился, но климат Чарлстона был намного влажнее и теплее, поэтому после прошедших лет здесь, казалось, больше не осталось ничего ценного.
Девушка спускалась все ниже по растрескавшимся, изуродованным ступенькам, сжимая в руке нож, будто собиралась устроить бой с тенью. От дыхания у нее с каждым шагом все больше туманилась внутренняя поверхность щитка шлема. Стекло до такой степени покрылось испариной, что она чуть не проглядела странный, прилепившийся к стене плющ.
Она сделала еще один несмелый шаг и подняла нож, не сводя глаз с первого живого существа, которое за много месяцев увидела на поверхности.
На следующей площадке его побеги выглядели толще и змеями уползали за угол.
Ползучая растительность покрывала стены гигантской паутиной, каждая ее ветка заканчивалась шипами размером с руку. Магнолия была не настолько глупа, чтобы ее трогать. Одна половина всего этого дерьма внизу была ядовитой, другая плотоядной. Она спускалась по ступенькам, соблюдая меры предосторожности, прислушиваясь к любым признакам движения и сжимая перила, чтобы держаться подальше от лиан.
Преодолев наполовину следующий пролет, она увидела, что вся лестничная шахта озарилась розоватым сиянием. Магнолия вздрогнула и застыла, глядя как увенчанные шипами головки побегов с треском отрываются от стен. Лабиринт лиан запульсировал и ожил. Их были дюжины, каждая извивалась и колыхалась независимо от других.
На ее пути вспыхнули и другие розовые огоньки.
Это была совсем не та пастель, которую она надеялась найти.
Два года назад в двух тысячах миль к западу ей уже пришлось наткнуться на заросли таких вот сияющих растений с щупальцами. Мэтт Шоу, дайвер из команды «Ангел», подошел к ним слишком близко. Это стоило ему ноги. Пока Эндрю вгрызался пилой в его плоть и кости, чтобы не дать яду распространиться дальше, она помогала его держать. Мэтт выжил и заполучил непыльную работенку в отсеке очистки воды, где ему большую часть дня надо было всего лишь пялиться в мониторы.
После того несчастного случая Магнолия как-то к нему забежала. Лично она в последнюю очередь хотела оказаться на канцелярской работе. Однако сегодня с радостью поменялась бы с ним местами.
Поскольку растительность продолжала колебаться, она прижалась к противоположному краю лестницы. Концы ветвей извивались в воздухе, пытаясь ее отыскать. Безобразные отростки тянулись и по следующей площадке, уходя в открытую комнату за ней. Заглянув в нее, Магнолия увидела, что пульсировавшие стебли соединялись со стволом, который рос посреди помещения.
Он выглядел почти как дерево старого мира, но дерево уродливое и несуразное. Магнолия углядела в центре помещения дыру, от которой в разные стороны расходились трещины. «Дерево» пробило пол. Неужели оно такое большое? Башня насчитывала тридцать этажей и до ее основания девушке было еще очень далеко.
Магнолия прижалась спиной к стене и успокоила дыхание. За свои сорок семь дайвов она еще не видела ничего подобного.
«Да шевелись ты, Мегз! Тебе хочется увидеть океан или нет?»
В душу заполз страх. Она заставила себя сделать еще шаг. Потом второй и третий. Сияющая листва с каждым дюймом становилась толще. По мере того как девушка все глубже забиралась в недра здания, увиливать от ростков становилось все труднее. Она осторожно двигалась боком, прилепившись к дальней стене.
Над следующей площадкой ей удалось разобрать трафаретную надпись: «6 ЭТАЖ».
От земли ее отделяло немалое расстояние.
Выставив перед собой нож, Магнолия завернула за следующий угол. Теперь розовое мерцание было таким ярким, что слепило. Оно будто… да нет, это безумие. Отростки не могли разговаривать друг с другом. Это всего лишь растение – очень странное и очень большое.
Сделав еще шаг, девушка услышала какое-то хлюпанье. Этого оказалось достаточно, чтобы сжаться от страха, но обернувшись назад, она поняла, что не наступила на очередную лиану. Когда в ушах зашумел адреналин, и она неподвижно застыла, затаив дыхание, звук повторился.
От стен будто отразилось чавканье собаки, грызущей кость. Паутина лиан сердито полыхала ярко-алым светом, заполняя лестничный проем призрачным сиянием.
Она застыла без движения, беззвучно дыша и стараясь не шевелиться. Хруст затих, что-то треснуло, затем послышалось утробное бульканье.
Магнолия осторожно отошла на шаг – в тот самый момент, когда по стене внизу мелькнула какая-то тень. Лестничный колодец заполнился хрустом сухожилий и костей. Он напомнил ей о сиренах, но заявившее о себе существо не напоминало собой ни одного из обитателей Гадеса. На этот раз оно оказалось отнюдь не видением. Тварь вытянула костлявые, щетинистые, усеянные шипами руки и занесла что-то над своей головой, по виду похожей на луковицу.
Магнолия попятилась и упала на пятую точку. А когда тварь метнулась по ступенькам вверх, прыгнула в сторону и спряталась от нее.
За угол заглянул огромный глаз на стебле. Кожистое веко несколько раз моргнуло на черном зрачке, словно затвор фотоаппарата, и отросток исчез.
Магнолия подняла нож дрожащей рукой, а другой оттолкнулась от пола, встала и тут же ринулась вверх по ступенькам. За звуком ее шагов последовал крик, и покрытое щетиной существо, с которым соединялось глазное яблоко, выпрыгнуло из-за угла на двух негнущихся лапах и третьей конечности, которая росла из костлявой груди. По бетону зашлепали перепончатые ладони и ступни.
Девушка поднялась еще на несколько ступенек, существо остановилось. Из длинного, кривого клюва на его кожистой морде торчала лиана, из которой капала липкая, розоватая жидкость. Махнув стеблем несколько раз из стороны в сторону, оно закинуло назад голову и с хлюпаньем проглотило лакомство.
Магнолия, наконец, поняла. Отростки реагировали не на нее, а на эту тварь, которая ими питалась.
– Стой на месте, – сказала она, выставив в сторону монстра клинок.
Тот наклонил глаз вбок, будто пытаясь понять.
– Не подходи ко мне.
Здесь роль играли не слова, а тон. Она часто на такой переходила, когда кто-нибудь из дайверов-новичков накануне прыжка пытался с ней слишком фамильярничать.
Магнолия отошла еще на шаг. Тварь опять моргнула, ее веко резко распахнулось и закрылось, будто люк. Девушка опять взмахнула ножом. Если придется, она ее убьет. Монстр был вдвое меньше нее ростом, но девушку смущали загнутый, острый клюв и длинные когти. Единственного их удара хватило бы, чтобы насквозь пропороть ее костюм, а то и плоть.
Из разверстой пасти твари послышался гогот. Сжимая в руке нож, Магнолия сделала выпад, чтобы ее отпугнуть, но это, похоже, только разожгло ее любопытство.
Девушка отошла еще на шаг, размахивая сталью. Листва по-прежнему сияла, заливая проход пульсирующим светом. Вспомогательный экран ДО показывал, что уровень заряда снизился до сорока пяти процентов.
Она лишь напрасно теряла время.
Магнолия молниеносным движением выбросила вперед руку, метя в тварь. Цели удар не достиг, но существо вздрогнуло, а его глаз дернулся назад. Девушка рванула по ступеням наверх. Она не очень понимала, что делает, но слышала, как чудовище гонится за ней. Сзади опять донесся гогот, будто тварь, несясь по ступенькам, пыталась с ней заговорить.
Она летела вверх. Поврежденная лодыжка хоть и болела, но бежать не мешала. На следующей площадке Магнолия свернула влево, в главное помещение, наступая в спешке на лианы, тут же вспыхивающие красным светом.
Девушка перепрыгнула через узел толстых корней. Тварь уже была в комнате и пыталась обойти ее слева. Магнолия не останавливалась, двигаясь с той же скоростью, что и монстр, держа его в поле зрения. Нельзя было допустить, чтобы он схватил ее сзади.
Пересекая комнату, девушка услышала, как ее костюм захлопал на ветру, что врывался сквозь выбитые окна. Она повернула голову, чтобы увидеть океан, лизавший побережье меньше чем в миле от нее. Этот жест обошелся ей дорого. Она споткнулась о лиану и взмахнула руками, пытаясь сохранить равновесие. Ей удалось подняться еще выше, но пол закончился отвесным обрывом. После падения с высоты семи этажей она либо умрет на месте, либо, как минимум, переломает ноги – а тут это было даже хуже мгновенной смерти.
Вариантов оставалось только два: повернуться и драться либо прыгать.
Магнолия взглянула на ближайшее здание. Оно располагалось достаточно близко для того, чтобы до него допрыгнуть, если хорошо разбежаться. Для нее это стало бы лучшим выходом – при условии, что монстр не прыгнет следом.
Чудовище завизжало, она заорала на него в ответ. Оно галопом летело на нее, плотоядно поглядывая торчавшим на отростке глазом.
Девушка собрала все силы, стараясь не думать, что принятое решение в последний миг еще можно отменить. Мерцавшие лианы указывали ей путь. В их сиянии она видела, как шевелились стебли, отваливаясь от поверхностей, на которых росли. Ствол «дерева» за спиной трещал и стонал, словно оживал, готовый в любое мгновение на нее наброситься. Сначала главной угрозой в этой комнате она посчитала одноглазую тварь, но, может, это была ошибка?
Затолкав любопытство куда подальше, Магнолия ринулась к кромке перекрытия. От покосившегося края следующей башни ее отделяло около десяти футов. Чтобы преодолеть эту пропасть, ей придется прыгнуть так далеко, как никогда в жизни.
Один из отростков с треском оторвался от бетонной поверхности и со свистом пролетел в воздухе мимо ее шлема. В самый последний момент она увернулась.
Под ногами замелькал пол, она прыгнула, молотя в воздухе руками, и полетела между зданиями. За спиной раздался вопль, но в данный момент ей было не до него.
Ничего не получится.
Набранный в результате разбега импульс быстро угасал, верх брала гравитация. Она потянулась к краю перекрытия соседнего здания, но до него оставалось еще добрых пять футов. Девушка головой вниз полетела к мостовой.
Время, казалось, замедлилось и ускорилось одновременно. Над городом полыхнула молния, на миг озарив зону ее приземления. Покрытый слоем мусора асфальт усеивали никому не нужные автомобили. Может, упасть на один из них будет не так больно? Или все же лучше рухнуть на голый асфальт?
Вокруг ее левой лодыжки что-то обернулось и с силой дернуло вверх. От этого резкого движения желудок подкатил к горлу. Когда она посмотрела на землю, которая перестала лететь ей навстречу, в голову бросилась кровь.
Магнолия повернулась и увидела, что за ногу ее схватили лианы, извилисто уходившие вверх на тот самый этаж, с которого она только что спрыгнула. Ее внимание привлек проблеск какого-то движения меж двух разбитых столбов. Странная растительность поймала не только ее. Одноглазая тварь билась в отростках, опутавших все три ее конечности. Они тащили ее в разные стороны, будто стараясь разорвать на куски.
Магнолия выгнулась в воздухе и схватилась за стебли, чтобы посмотреть вверх. Затем рубанула ножом – в тот самый момент, когда их собратья порвали одноглазую тварь на части. Стебли отодрали от тела две ноги и единственную руку, из ран хлынула карминного цвета кровь. Другие отростки оттащили от края торс.
Сердце девушки забилось еще быстрее. Она полоснула по схватившей ее за левый ботинок лиане, из которой потек красный сок. Раненый отросток тут же отпустил ее и, извиваясь, уполз на верхний этаж.
Она одной рукой схватила оставшийся стебель, а другой надрезала его ножом. Если отрубить его сейчас, ей не избежать удара о землю. Единственный шанс заключался в том, чтобы подождать, пока дом, с которого она спрыгнула, не окажется достаточно близко для того, чтобы за что-нибудь ухватиться.
Наверху, на краю перекрытия ее готовились встретить еще несколько дюжин стеблей, их змееподобные головки колыхались взад-вперед в поисках жертвы.
Магнолия дождалась подходящего момента, схватилась за лиану чуть выше надреза, и ударила ножом в то же место.
Щупальце подтащило ее к перекрытию, с которого она спрыгнула. Шлем и плечи девушки теперь возвышались над его краем, и в адском красном сиянии она увидела нечто такое, от чего у нее перехватило дух.
Вокруг возвышавшегося в центре дерева извивались сотни лиан. Посередине в нем зияло жуткое отверстие, напоминавшее пасть, из которой торчало туловище одноглазой твари. Зубы размером с ладонь Магнолии крошили ее на мелкие куски.
Когда к ней метнулась дюжина лиан, девушка отпустила ту, которую перед этим отрезала. Она опять падала, но уже не на землю, а на следующий этаж. Обитавшие там отростки запульсировали от ее появления, но Магнолия сорвалась с места и побежала, не дожидаясь, когда они к ней поползут.
Ничто не помешает ей добраться до океана – и уж тем более огромное, уродливое, зубастое дерево.
__________
В тот самый момент, когда разошлись в стороны двери пускового тоннеля, Уивер отпустил все мысли и тревоги.
Затем повел двух других дайверов сквозь облака, постоянно сверяясь со вспомогательным экраном в правом верхнем углу ДО. Из-за потоков электричества вокруг, данные представляли собой мешанину бессмысленных символов. На его теле дыбом встали волосы. Сегодня он, как всегда, бросил буре вызов.
Когда-нибудь шторм возьмет над ним верх, но не сегодня.
Уивер падал со скоростью в сто пятьдесят миль в час. За свою карьеру хеллдайвера этого предела он достигал уже в восемьдесят девятый раз. Ему удалось побить все рекорды, поставленные Ксавьером Родригесом, – кроме одного. И каким-то образом он после каждого дайва возвращался домой. Отчасти благодаря так называемым безопасным дайвам, которые определил им Джордан. Капитан отдавал предпочтение прыжкам в зеленую зону, где наибольшую угрозу представляли только молнии. Сегодняшний прыжок в красную зону был первым более чем за год, и теперь Рик уже не был так уверен, что сможет побить рекорд Икса.
Грянул гром, на этот раз дальше в стороне. Буря теряла силу, но на маршруте полета по-прежнему виднелись отдельные грозовые разряды. Он закусил загубник. Этот кусок пластика надо было давным-давно выбросить с «Улья» вместе с остальным мусором. Но он хранил его из сентиментальных соображений после своего последнего прыжка с «Ареса», его родного корабля, когда потерял все, что имел, кроме того снаряжения, которое с ним было.
Он вглядывался в облака, пытаясь мельком бросить взгляд на город, в котором кто-то мог выжить. Джанга сказала, что к обетованной земле их поведет мужчина, однако сообщение с Бастиона Хиллтоп читал женский голос. Уивер не говорил другим дайверам, что бывал у Джанги. Они не поймут. А то и поднимут на смех, чего доброго. Черт, сейчас ее пророчество даже ему самому казалось глупостью.
Медленно повернувшись, чтобы посмотреть на Роджера и Эндрю, он ощутил давление воздушной подушки. Оба дайвера летели к востоку от него, среди туч мелькало холодное, голубое сияние их батарейных блоков. Уивер радовался, что Джордан послал Роджера, но опасался, что одного дополнительного члена команды окажется недостаточно. Он понятия не имел, что они обнаружат на поверхности. Может, бункер, битком набитый припасами. Может, их будет ждать Магнолия и спросит, почему им, черт бы их побрал, понадобилось так много времени, чтобы за ней явиться. Может, Роджер подарит ей специально сделанную для нее игрушку, и они будут жить счастливо в обетованной земле до гробовой доски. Но пока Уиверу требовалось только одно – безопасно приземлиться на поверхность вместе с отрядом.
Когда шторм поутих, данные на его ДО сами собой выстроились в нужном порядке. Он ткнул подбородком в консоль.
– Вызываю Аполлона Один и Хищника Два! Вы в порядке, ребята?
– Я в норме, – ответил Эндрю.
Роджер рыгнул.
– Я не очень, коммандер. Думаю, меня сейчас…
– Стисни зубы. Это приказ.
Разве не подумал он секунду назад, что рад присутствию Роджера? Парень проявлял себя блестяще, но не всегда понимал, когда нужно собраться.
Когда раскат грома затих, Уивер подумал о другой поджидавшей их опасности. Приземление могло убить точно так же, как и молния. Он так наклонил голову, что заболела шея. Когда тебе за пятьдесят, у тебя везде болит, особенно если большую часть этих лет ты упорно пытался себя укокошить.
ДО показал высоту в четыре тысячи футов. Требовалось спуститься ниже.
В поле зрения неожиданно ворвался город – силуэтами, выкрашенными в зеленый цвет прибором ночного видения. Рик развел руки в стороны и подогнул колени, чтобы выйти из пике и затормозить падение.
Если верить координатам, Бастион Хиллтоп располагался в двух милях к востоку. Две мили по неизведанной территории посреди красной зоны – маршрут, не вселявший в него уверенность.
На высоте двух тысяч футов он дернул за кольцо парашюта. Купол набрал воздуха и замедлил падение, тут же натянулись стропы.
Рик облизал нижнюю кромку усов – нервная, выработавшаяся за долгие годы привычка. Затем отключил прибор ночного видения, чтобы посмотреть на город невооруженным глазом. И сразу же увидел то, что проглядел в оптику.
Из коммуникатора донесся голос Эндрю.
– Ангел Один, вы наблюдаете то же, что и я?
Уивер моргнул, желая убедиться, что глаза его не обманывают.
– Ангел Один?
– Слышу тебя, Бочка, – прошептал Уивер.
И снова дважды моргнул. На востоке на каменистое побережье шлепались волны. Только вот Уивер глазел отнюдь не на океан. Недалеко от воды высилась башня. Небоскреб пульсировал внутри красным светом, будто использовал в качестве сердца исполинский батарейный блок.
– Что это, на хрен, такое? – спросил Роджер.
– Никогда не видел ничего подобного, – ответил Эндрю.
На ДО Уивера быстро убывали цифры. Теперь их высота составляла тысячу футов.
– Нас снесло с курса на две мили в сторону, – сказал он, – давайте за мной.
Он схватился за стропы и полетел на запад, подальше от океана, но никак не мог отвести взгляд от башни. Единственным, что хоть отдаленно напоминало бы это зрелище, были заросли светящихся кустов, но даже они не шли с ним ни в какое сравнение.
– Коммандер, как думаете, может нам это дело проверить? – спросил Роджер. – Что, если это какое-нибудь поселение?
– Ха! Что нет, то нет, старина! – ответил Эндрю. – Этот небоскреб если и стал для кого-то пристанищем, но уж точно не для людей.
– Сэр? – снова спросил Роджер.
– Ответ отрицательный, движемся в точку с нашими координатами.
Паря над развороченным городом, дайверы подлетели друг к другу ближе и двинулись клином. Ткнув подбородком в консоль, Уивер выбрал открытую частоту. Если Магнолия здесь, гарнитура в ее шлеме должна быть настроена на этот канал.
– Хищник Три, это Ангел Один. Вы меня слышите?
Уивер поднес к глазам запястный монитор и еще раз проверил координаты. В шлеме прокатилась волна статических помех. Этот шум его ничуть не удивил. Он уже смирился с мыслью о гибели Магнолии. Так было легче. Надежда всегда причиняет боль.
– Принцесса, ты здесь? – в последний раз попытался он.
Но в ответ услышал лишь треск статики.
– Магнолия, – произнес в переговорное устройство Роджер, – ну пожалуйста.
Они летели над балками и кучами строительного мусора. Улицы внизу заполонили автомобили, похожие на панцири дохлых насекомых. Уиверу эта картина была слишком хорошо знакома. Люди не могли жить несколько сотен лет в окружении чудовищ и при таком уровне радиации.
Спасать здесь было некого. Если повезет, они смогут найти какой-нибудь утиль или пару топливных элементов, но Уивер уже списал нынешний дайв со счетов как пустую трату ресурсов.
Опять покатилась волна статики, и по каналу звоном разнесся голос.
– Я здесь!
Динамики заполнило учащенное дыхание, будто человек на том конце провода бежал.
У Уивера в груди замерло сердце.
– Принцесса, это ты?
– Меня зовут, – произнес запыхавшийся голос, – Магнолия Катиб.
Повисла пауза, и не успел Уивер ничего ответить, как девушка добавила:
– Надеюсь, вы захватили две сотни моих кредитов, Ангел Один.
Рик почувствовал, что губы под усами расплылись в улыбке.
– У тебя еще будет шанс отыграться, – сказал он, – сообщи свои координаты, мы идем к тебе.
Перед тем как она ответила, прошло несколько секунд, ее слова заглушала статика.
– Здесь повсюду лианы… Я не могу оторваться…
– Магнолия! – закричал Роджер. – Мы уже на подходе. Держись!
Его слова вырвали Уивера из транса. Они были на полпути к Бастиону Хиллтоп. Он видел вдали какое-то возвышение, но маячок Магнолии на миниатюрной карте не просматривался.
Рик сунул в карман большой и указательный пальцы, чтобы потереть монету из старого мира. В данный момент ее вряд ли стоило подбрасывать в воздух, она все равно не поможет ему решить, что делать дальше, но, прикасаясь к ней, он испытывал успокоение.
– Магнолия, сообщи, где ты находишься, – сказал Уивер.
– Я в башне, но мой монитор вышел из строя!
– Что ты перед собой видишь? Дай нам какой-нибудь ориентир.
– Отростки. Я повсюду вижу одни лишь отростки… А еще… Океан. Волны.
Уивер перевел взгляд с ДО на землю. Понимая, что пришло время принимать решение, он сказал:
– Бочка, вы с Роджером летите к нашей главной цели. Магнолию я найду сам.
– Слушаюсь, сэр, – ответил Эндрю.
В коммуникаторе на миг опять воцарилась тишина.
Следующим заговорил Роджер.
– Верните ее домой, коммандер, или будете иметь дело со мной!
Уивер потянул за правую стропу и взял курс на восток, к светящейся башне. Магнолия могла и не сообщать свои координаты. У него было такое ощущение, что он сейчас смотрит прямо на нее.
Десять
Майкл с Лейлой молча шагали по коридорам «Улья». Она не стала спрашивать, куда они идут, а сам он ей ничего не сказал. Они миновали крыло, в котором жило большинство обитателей верхних палуб. Полы и переборки украшали замысловатые граффити, позволяя взглянуть одним глазком на жизнь тех, кто обитал здесь вот уже несколько веков.
По потолку, извиваясь, тянулись трубы инженерных коммуникаций, по которым подавались вода и гелий, а также отводились канализационные стоки. Впереди на лесенке стоял техник и накладывал заплатку на красную трубу с гелием. Когда они проходили мимо, Майкл ему кивнул.
Открытые люки были словно двери в сердце «Улья». В первом жилом отсеке у стены стоял замызганный диван, у которого сохранилась только одна подушка. На нем сидела Дебора, работавшая на мостике в должности штабного офицера, и читала книжку без обложки. Она подняла глаза и улыбнулась им. Лейла в ответ махнула ей рукой.
Дальше шла комната, в которой Майкл провел много времени в детстве. Когда они подошли к люку, на котором было нарисовано солнце, Лейла ускорила шаг.
– Не хочешь здесь задержаться? – спросил Майкл.
– Зачем?
Он пожал плечами, хотя на самом деле хотел попросить ее остановиться. После смерти родителей Лейла всячески избегала этого отсека и сейчас даже не посмотрела на улыбающееся желтое солнце, которое сама нарисовала маленькой девчушкой.
Они давно договорились считать некоторые зоны на корабле запретными. Для Майкла это был агротехнический отсек. Там у него в голове всплывало слишком много мучительных воспоминаний. В случае с Лейлой их порождал вид этой комнаты. Она выпустила руку Майкла и торопливо зашагала дальше по коридору, явно не в восторге от того, что он повел ее этим путем.
Впереди с переборки свисал знак отсека очистки воды. Лейла остановилась на пересечении коридоров и подождала его. Когда они проходили мимо двух полицейских, охранявших крыло обитателей верхних палуб, он дернул вправо подбородком. Еще двое стражей порядка охраняли вход в отсек очистки воды.
Майкл все не останавливался. Они почти пришли. Он нащупал в кармане запечатанный конверт и постарался ни о чем не думать, всецело сосредоточившись на том, что ему предстояло сделать.
Когда они подошли ближе к рынку, по коридору зазвучали громкие голоса. На открытой площадке перед ним слонялись без дела несколько гражданских. К Лейле подошел тощий мужчина с резко очерченным подбородком и бритой наголо головой. На нем была коричневая шляпа и черные брюки на два размера больше, чем надо.
– Я не собираюсь ничего покупать, – сказала она.
Он посмотрел на Майкла, но увидел, что в их сторону направились двое полицейских, и поспешил улизнуть.
– Ты опять за свое, Джейк? – произнес один из них. – Я же сказал тебе больше здесь не болтаться.
Мужчина поднял руки и улыбнулся.
– А что? Я же ничего не сделал.
Майкл пошел дальше, проталкиваясь сквозь толпу, валившую из люка в конце коридора.
– Ты, наконец, скажешь мне, куда мы идем? – спросила Лейла.
Он бросил взгляд в сторону входа на нижние палубы. Лейла притормозила.
– И какого черта мы туда премся?
Рядом с ними остановилась женщина с корзиной картофеля в руках.
– Может, кто-то из вас желает…
– Нет, – рявкнула Лейла.
Затем схватила Майкла и потащила в конец коридора.
– Что с тобой, Тин? Почему ты мне ничего не говоришь?
Он откинул волосы с глаз.
– Потому что если скажу, ты со мной точно не пойдешь.
Она нежно провела пальцем по его руке.
– Ты всегда можешь со мной поговорить.
– Ты сказала, что веришь мне.
Лейла кивнула.
– Верю, но в данный момент мы вместе с остальными дайверами должны следить за миссией внизу.
Майкл достал из кармана конверт. Она склонила набок голову.
– Это из-за него нам пришлось пройти мимо моей старой комнаты?
Он кивнул.
– Ну и что это такое?
– Незадолго до смерти его мне дала капитан Эш.
Майкл ощупал гладкую бумагу. Он не одну сотню часов не сводил с нее глаз, когда Лейла спала, размышляя о том, что может оказаться внутри. Но данное капитану обещание держал и конверт не вскрывал.
До сегодняшнего дня.
– Капитан Эш сказала открыть его только в том случае, если мы получим с поверхности сообщение.
Лейла наморщила лоб.
– Ты меня заинтриговал. Но почему мы направляемся на нижние палубы?
– Ты мне по-прежнему веришь?
Она опять кивнула.
– Тогда за мной.
__________
Магнолия не понимала, сколько прошло времени, час или минута. С уверенностью можно было сказать только одно – ей казалось, что она прячется целую вечность. Батарейный блок девушка сжимала в затянутой в перчатку руке. Через изношенную ткань пробивалось тепло. Коммуникатор, прибор ночного видения, системы жизнеобеспечения – все это теперь не работало.
За ней пришли другие дайверы. Девушка поверить не могла, что капитан Джордан решил рискнуть чужими жизнями ради спасения ее жалкой задницы. Она поклялась, что он не пожалеет о своем решении. Она по-прежнему не знала, кто намеревался ее убить, но, похоже, это был не капитан.
Вдруг она услышала шарканье. Лианы снова принялись ее искать.
Вокруг входа в ее убежище заплясали красные огоньки. Свет распространился по комнате, будто разлившаяся по полу вода. Девушка поежилась и вжалась глубже в стену под бетонной платформой, где нашла приют, стараясь не напороться на голый арматурный стержень, торчавший из края цементной плиты.
Звук нарастал. Два отростка заползли внутрь. На бетонном столбе колыхалась тень третьего.
Вдруг шипастый конец метнулся вперед. Наблюдая за его движениями, Магнолия сильнее сжала нож. За толстым стеблем тянулся след бледно-красного сока. В тех местах, где кто-то пытался его сожрать, виднелись отметины. Перед самым щитком ее шлема шипы разошлись в стороны, образовав четыре жвала.
Инстинкт взял верх. Девушка стремительно вставила в гнездо батарейный блок и вонзила нож в разверстую пасть. Над его рукояткой тут же сомкнулись челюсти, и ей только в самый последний момент удалось отдернуть руку. Лиана, извиваясь, уползла обратно, из ее пасти торчал нож.
Магнолия плюнула на него и ринулась к лестнице, но увидела дюжины ползавших по ступенькам вслепую лиан и остановилась. Кроме этого вариант был только один: прыгать, но его она уже пробовала. Ей ни за что не преодолеть расстояние до соседней башни, а после падения с высоты четвертого этажа ее ноги переломаются, как ветки.
Вот черт. Она задумала испытать удачу, решившись на еще один смелый шаг.
Посреди всех красных вспышек ее батарейный блок светился холодным, голубым светом. В комнату вползали дюжины стеблей, окружая девушку со всех сторон. Она повернулась и посмотрела на зияющие проемы, где когда-то располагались окна, и впервые увидела другие деревья, пробившие перекрытия примыкавшего здания.
Вот он – момент принятия решения, которое, вполне возможно, ее убьет. Яркое воспоминание об одноглазом циклопе убедило, что у нее есть только один шанс.
Магнолия на спринтерской скорости рванула через комнату, огибая хлеставшие воздух отростки. Один из них обернулся вокруг ее руки и тут же обездвижил. Жвала обрушились на запястный монитор. Хрустнуло стекло. От экрана осталось мокрое место, теперь пришла очередь руки. Она схватила отросток, с невероятным трудом оторвала челюсти растения от монитора, вырвалась на свободу и помчалась прочь.
Затем ткнула подбородком в коммуникатор. Теперь уже было неважно, слышали ее эти твари или нет – если, конечно же, они вообще могли что-то слышать.
– Уивер, вы меня слышите? Я в сияющих небоскребах к западу, у самого океана. Вам их не проглядеть, уж поверьте мне на слово!
Магнолия отчетливо видела внутренности соседнего здания. Там растительность мерцала розовым цветом, который казался не таким опасным, как красный. Приближаясь к краю, она пошла тише. На покрытом слоем пыли полу корчились стебли.
Девушка повернулась, посмотрела на них и по покатому полу пошла дальше к краю.
– Уивер, – сказала она, – я бы не отказалась от какой-нибудь помощи!
– Я на подходе, – ответил он, – ты, главное, держись.
Магнолия сделала еще шаг и посмотрела через плечо. Для прыжка было слишком далеко. Когда к ней рванулись отростки, она подняла руки и прикрыла ими тело.
С запада приближалась искра – батарейный блок среди туч.
Затем появился купол, летевший к ней под небольшим углом. От его вида в голове Магнолии родилась мысль. Она протянула руку за спину и ударила по бустеру, надеясь, что его, в отличие от парашюта, никто не испортил. Когда из контейнера рванул баллон и стал наполняться гелием, девушка повернулась и прыгнула в воздух.
Бустер потащил ее в небо в тот самый момент, когда шипастые жвала дотянулись до ее ботинок.
Она подняла глаза и увидела, что Уивер осторожно лавирует меж двух башен. Он направил парашют прямо на нее, протянул руку и завопил:
– Хватайся за меня!
Магнолия раскинула руки в стороны. Теперь она была выше девятого этажа и медленно поднималась вверх к грозовым тучам. Когда Уивер подлетел ближе, Магнолия обхватила его ногами за талию.
– Держись, принцесса.
– Только не думайте, что если спасете мне жизнь, то вам не придется возвращать долг, – сказала она.
Поскольку она пыталась перевести дух, ее голос прозвучал резко и хрипло.
– Стало быть, у нас все тот же стрит-флэш, да?
Уивер издал смешок, который практически потерялся в завываниях ветра, и посмотрел на здания внизу.
– Не хочешь рассказать мне, что с тобой там приключилось?
Магнолия покачала головой и только сказала:
– Сраное дерьмо – вот что.
На этот раз Уивер не ответил и протянул нож к стропам, удерживавшим ее гелиевый баллон.
– Что вы делаете? – спросила она. – Может, вам лучше задействовать и свой бустер?
Не успел дайвер ей ничего ответить, как в коммуникаторе затрещал голос.
– Ангел Один, это Аполлон Один. Как слышите меня?
– Слышу хорошо, Аполлон Один, – ответил Уивер, – Магнолия со мной, мы летим к вам.
– Мы летим к ним? – сказала Магнолия, сильнее хватаясь за Уивера.
– Прости, – ответил он, – но мы еще не выполнили возложенную на нас миссию.
– Значит, вы спрыгнули на поверхность не за мной? – спросила она.
Вместо ответа он полоснул ножом по стропам ее гелиевого баллона, который взмыл в небо. Парашют мягко понес их к земле.
__________
Тайны на «Улье» существовали с незапамятных времен, и офицеры хранили их бережно, с честью. Тем не менее Джордан, сидя в одиночку в своей каюте и просматривая секретную видеозапись из закрытых архивов, чувствовал, что на его плечи давит тяжкий груз.
Он живо представлял себе, как капитан Эш замирала у экрана, завороженная записями наподобие этой, хотя ее организм постепенно умирал.
Джордан надел наушники и нажал «воспроизвести». В ушах зазвучал глубокий, звучный голос диктора.
– «Индастриал Тек Корпорейшн», которая ведет человечество к светлому будущему… – прозвучал комментарий, когда на экране появилось изображение города.
Линию горизонта заполняли стеклянные стены небоскребов. По улицам носились машины самых разных форм и размеров, на тротуарах сновали тысячи человек, одетых по моде двухсотшестидесятилетней давности. Большинство из них, казалось, не разговаривали друг с другом, а общались с помощью небольших устройств в руках. Когда-то давно Джордан и сам видел такой «смартфон». Его хранила в своем столе капитан Эш, но Леон отдал аппарат Сэмсону на запчасти, присовокупив к нему и другие артефакты, которые его предшественники хранили в офисе.
– Будущее еще никогда не представало столь волнительным, – продолжал диктор, – достижения в области медицины и техники позволяют людям жить дольше и лучше, чем когда-либо раньше.
Дальше пошел видеоряд с деревней. Сквозь густой лес бежал прозрачный ручеек. Монитор заполнил калейдоскоп цветов и оттенков. То, что мир когда-то был такой живой и прекрасный, казалось плодом воображения. По выложенной камнями дорожке вдоль озера гуляли мужчина и женщина с дочуркой. Вокруг, кружа в воздухе, на землю падали листья.
– «Индастриал Тек Корпорейшн» верит в лучшее будущее для всего человечества, – произнес диктор. – И надеется, что сможет обезопасить ваше грядущее в нынешние времена беспрецедентного роста. Именно поэтому мы предпринимаем шаги для защиты того, что считаем самым ценным.
Следующую часть ролика сняли на огромном складе. Там, на платформах высотой в пять этажей, стояли «Улей» и несколько других братских ему кораблей. Суда со всех сторон окружали лесенки и строительные леса, вокруг черных корпусов, напоминающих панцири жуков, суетились сотни рабочих в серых комбинезонах.
– Чтобы защититься от угроз, которых никогда не становится меньше, мы вкладываем средства в новые технологии. По завершении строительства эти корабли станут самыми совершенными в мире. Мы оснастим их технологией защиты от электромагнитных импульсов, они смогут летать гораздо дольше обычных воздушных судов.
От этих слов Джордан чуть не улыбнулся. Интересно, а инженеры того времени планировали полет продолжительностью в два с половиной столетия?
Дальше на экране замелькали кадры строительной площадки. Сначала на обширной территории работали экскаваторы. Затем наступила очередь бетона, однако рабочие строили свое сооружение не вверх, а в глубь земли.
– Когда-нибудь такие города смогут приютить человеческий род в случае беспрецедентного природного катаклизма либо мировой войны.
Камера переключилась на изображения заполненных семенами подвалов и огромных подземных ферм, не сравнимых с агротехническим отсеком «Улья». На складах хранился резерв любых мыслимых припасов – от компьютерных комплектующих до консервированных продуктов питания. Дальше шли криогенные камеры с тысячами особей самых разных видов, включая людей.
О криогенных бункерах, равно как и о том, чем там занималась ИТК, знали очень немногие. Джордан хранил эти сведения в тайне с тех самых пор, как капитан Эш узнала о генной инженерии и рассказала ему. Теперь, когда она умерла, а во всем небе кроме «Улья» других кораблей не осталось, он мог быть последним из знающих обо всем.
Вскоре это изменится. Чтобы все получилось, Роджеру и другим дайверам надо было самим докопаться до правды.
Изображение на экране сменилось какой-то странной комнатой, судя по всему расположенной под водой. Мимо огромных окон проплывали самых разных размеров рыбы. Диктор назвал ее «аквариумом». ИТК, конечно же, проделала изумительную работу, но для спасения человечества этого, в конечном итоге, оказалось недостаточно. Люди бежали с поверхности на огромных воздушных кораблях и жили в небе до тех пор, пока те по одному не рухнули на землю.
– Мы приложили массу усилий для того, чтобы обеспечить человечеству будущее, – произнес диктор, – это будущее блестяще, и мы надеемся, что вы разделите его с нами.
Джордан выключил запись. Ролик заканчивался на радостной ноте, которая теперь звучала жестокой шуткой. Будущее, в котором жил он, было каким угодно, но только не блестящим.
В остальном эту историю на «Улье» знали очень немногие. Архивы были обширные, но отдельные фрагменты общей картины со временем потерялись. Одни файлы повредились, другие кто-то стер. Хотя и нельзя было знать наверняка, но тот факт, что у всех стран мира было ядерное оружие, и стал решающим – мир погиб. Во время Третьей мировой войны воздушные корабли, которые построили для защиты Соединенных Штатов, окончательно добили планету с помощью мощных бомб, превративших поверхность в пустыню.
Джордан до сих пор не мог понять, кто именно спровоцировал последнюю войну человечества, но зато знал наверняка, что в мире не было уголка, который пощадили бы вечный мрак и электрические бури, порожденные бомбами. Северная Америка. Европа. Ближний Восток. Азия. Ничего этого больше не было.
Капитан фыркнул и выключил компьютер. Это и было причиной, по которой он не делился сведениями о передачах с земли с обычным населением. Подобные сообщения могли привести к бунту.
Он же добивался, чтобы люди и дальше сосредотачивали все усилия на повседневном выживании. На корабле осталось всего четыреста сорок два человека. Ученые заявляли, что для продолжения рода требуется как минимум сто пятьдесят здоровых особей. На «Улье» присутствовало больше, но вот назвать их здоровыми нельзя было даже с большой натяжкой.
Он обхватил руками голову. Сколько еще можно будет откладывать неизбежное?
Джордан поднял глаза и резко подъехал на кресле ближе к монитору. Капитан Эш отметила Бастион Хиллтоп в качестве одного из самых многообещающих объектов, где кто-то мог выжить. В последний год жизни она питала к подобным территориям неподдельный интерес. И, в конечном счете, сошла от этого с ума, что заставило Джордана принять ряд очень непростых решений ради безопасности пассажиров на борту «Улья». Он авторизовался и зашел в ее последние записи. Они открывали страшную картину человека, которым капитан Эш стала на закате жизни.