Они с Фалько только вышли из дома, как у нее снова завибрировал телефон. Она посмотрела на экран.

Джен.

Керри захлестнула новая волна тревоги.



Паб «О’Малли»

Моррис-авеню

Едва пробило пять, а в «О’Малли» уже полно народу. В пятницу люди стремятся пораньше начать выходные. Керри высматривала рыжую голову подруги между барной стойкой и столиками.

Джен позвонила и попросила ее о встрече в этом пабе. Она настояла на том, что это что-то срочное, что не может ждать. Дел у них с Фалько в данный момент не было, и хотя с начала расследования прошло десять дней и они собрали огромное количество деталей и разработали множество версий, по сути, у них до сих пор не было ничего, что могло бы привести их к следующей стадии – арестам.

И шеф полиции только что велел им оставить в покое главных подозреваемых.

Они с Фалько быстро приняли решение игнорировать этот приказ.

Единственный плюс звонка Джен заключался в том, что он не имел отношения ни к Диане, ни к Амелии. Здесь никаких изменений. Как бы Керри ни стремилась найти свою племянницу, она была благодарна за отсутствие плохих новостей. Как говорится, иногда отсутствие новостей – это хорошая новость.

Вот только не в случае расследования убийства.

Наконец Керри заметила Джен. Она сидела за столиком в самом темном углу со стаканом «Лонг-Айленд айс ти», увидев Керри, она сдержанно помахала ей. Независимо от того, что происходило вокруг нее, Джен всегда выглядела потрясающе – от прически до сексуальных зеленых туфель на шпильках. В Бирмингеме она могла бы быть настоящей звездой.

Керри подошла к столику, и Джен встала, наклонилась, чтобы обнять ее. Когда они сели, подошел Фалько.

– Джен, это мой напарник Люк Фалько, Фалько, – Джен Уиттен.

Джен, которая, сколько Керри себя помнила, была частью ее семьи, одарила его одной из своих фирменных улыбок.

– Приятно познакомиться, детектив Фалько. – Она протянула ему руку.

Фалько пожал ее.

– И мне приятно, Джен.

– Керри, есть кое-что… – Керри вдруг поняла, что ее подруга готова вот-вот разрыдаться. По щекам у нее потекли слезы.

– Что случилось? – Керри взяла ее за руку. Кажется, она почти исчерпала лимит тревоги.

Подошла официантка, и Фалько заказал пару стаканов пива.

– Со вчерашнего утра я только об этом и думаю. Меня не покидает плохое предчувствие – уже несколько дней, но я не знала, как тебе сказать. А теперь у меня не осталось выбора.

– Просто скажи мне, Джен. Что бы ни случилось, мы разберемся.

Джен облизала губы и вздохнула.

– Это насчет Тео Томпсона.

Керри нахмурилась. В списке потенциальных проблем, которые промелькнули у нее в голове, эта даже не значилась.

– Ты что, видела Томпсона где-то еще, помимо теленовостей? На работе что-то услышала?

Джен допила свой коктейль и сложила руки на груди.

– Мы с Тео знакомы, уже два года.

Керри ушам своим не поверила. Джен? Женщина, которую Керри знала так же хорошо, как свою родную сестру, была связана с их главным подозреваемым в расследовании. Она не поняла.

– Насколько знакомы?

Джен опустила глаза.

– У нас роман.

До Керри не сразу дошел смысл ее слов, а когда дошел, потряс ее до глубины души.

– Продолжай.

– В последние две недели он ведет себя странно. Сначала я думала, это просто стресс от предвыборной кампании, но потом я случайно услышала пару телефонных разговоров, которые не дают мне покоя.

– Телефонных разговоров с женой? – Керри сразу осознала горечь своих резких слов. Но Джен, изо всех людей… она-то должна была понимать, через что прошла Керри после измены мужа…

Керри взяла себя в руки. Она должна была ее выслушать по многим причинам.

Джен покачала головой, вытерла глаза.

– Я не знаю, с кем он разговаривал, но там была какая-то проблема. Что-то плохое.

Керри почувствовала острое разочарование.

– Если ты не собираешься поделиться чем-то криминальным, я не уверена, что тебе следует разговаривать именно со мной.

Она почти собралась уйти, когда Джен выпалила:

– Он был у того дома той ночью в среду. Который сгорел.

Керри застыла.

– Откуда ты это знаешь?

– Я была с ним. – Джен снова облизала губы и принялась теребить соломинку в пустом стакане. – Мы собирались поужинать тем вечером, но ему кто-то позвонил. Тео был страшно расстроен звонком. Сказал, что ему надо кое с кем встретиться и разобраться с одной проблемой. Когда мы подъехали к тому дому, – Джен сделала глубокий вдох, – он велел мне ждать в машине.

– С кем он встречался? – Керри ждала ответа с колотящимся сердцем.

Джен посмотрела ей в глаза.

– С Льюисом Йорком.

Сукин сын.

– Почему же, твою мать, ты не рассказала мне об этом раньше?

– Я хотела, – заплакала Джен. – Я тысячу раз начинала тебе звонить, но не могла себя заставить.

Керри с трудом сдерживала эмоциональные слова, которые ей хотелось бросить через стол. Она постаралась вспомнить, чему ее учили, напомнила себе, что она хороший детектив.

– Скажи мне точно, что там произошло, повтори слово в слово все, что ты слышала из их разговора.

Это может иметь решающее значение для дела.

Сквозь приступы рыданий и с помощью еще одного коктейля Джен объяснила, что она видела и слышала тем вечером. Закончив говорить, она вновь опустила взгляд.

Глубокий, глубокий вдох. Керри посмотрела на напарника.

– Нам надо рассказать это лейтенанту.

– Станет он нас слушать – особенно когда это ее слово против их, – заметил Фалько. – Томпсон, скорее всего, скажет, что она покинутая любовница, которая ему мстит.

– Но он не бросал меня, – вмешалась Джен. – Это я его бросаю.

– Твое слово против его. Нам нужны доказательства, Джен. Что-то, что позволит физически привязать их к тому дому той ночью.

Керри на секунду закрыла руками лицо. Она устала. Так чертовски устала.

– Нам надо подумать, как использовать эту информацию. Она может все изменить.

Фалько посмотрел на Джен, а потом повернулся к Керри.

– Она может обсудить с Томпсоном ту ночь – под запись, с микрофоном.

Керри покачала головой.

– Это слишком опасно. – Она посмотрела на подругу. – Как бы я ни хотела достать этого подонка, я не хочу рисковать ее жизнью.

– Я готова, – заявила Джен. – Я сделаю все, что вы скажете. Я клянусь. Все что угодно.

Керри пристально на нее посмотрела.

– Ты чувствуешь себя виноватой. И хочешь как-то все исправить. Но то, что предлагает Фалько, не…

– Я сделаю это, – истерично закивала Джен. – Мне так жаль. Я идиотка, но я смогу это сделать.

– Нет. – Керри снова покачала головой. – Я не допущу, чтобы ты пострадала – или, не дай бог, погибла. Я не уверена, что ты понимаешь, насколько безжалостны эти люди.

Глаза Джен снова наполнились слезами.

– Пожалуйста, позволь мне помочь. Ради Амелии и этой ее подруги – Селы Эбботт.

– Это могло бы заставить шефа полиции и лейтенанта взглянуть на дело так, как нам нужно, – напомнил Фалько.

Нехотя Керри признала, что он был прав.

– Когда вы должны снова с ним увидеться? – Вопрос прозвучал суровее, чем она хотела. Но спокойный и рассудительный тон сейчас не годился.

– Мы ничего не планировали, но я могу ему позвонить. – Джен смотрела на Керри и Фалько. – Я могу это сделать. Он мне верит.

У Керри в кармане завибрировал телефон. Она глянула на экран, но не смогла определить номер.

– Девлин.

– Керри Девлин?

Керри прикрыла телефон рукой в надежде лучше слышать сквозь шум в пабе.

– Да.

– Мадам, меня зовут Элеанор Гонзалес. Я нахожусь у стойки авиакомпании «Дельта» в аэропорту Бирмингема Шаттлсворт. Ваша дочь, Виктория, здесь.

– Простите, я не понимаю. Что моя дочь делает в аэропорту? – растерянно спросила Керри.

– Она пытается поменять билет до Нью-Йорка с запланированного рейса в понедельник на сегодняшний. К сожалению, поскольку ей только тринадцать и не она покупала билет, мы не можем его поменять. Я позвонила Николасу Джекману, который купил билет. Он попросил меня совсем его отменить и позвонить вам, чтобы вы забрали девочку из аэропорта.

Тут Керри пришла в ярость.

– Я сейчас приеду. – Вставая, она сунула телефон в карман. – Я должна забрать Тори.

– Позвони ему, – обратился Фалько к Джен, поднимаясь. – Если получится, постарайся договориться встретиться сегодня вечером. Как только будешь знать, где и когда, дай нам знать, мы поможем подготовиться.

Джен кивнула:

– О’кей. Я могу это сделать. Правда могу.

Керри по-прежнему все это не нравилось. Очень не нравилось.

– С Тори все в порядке? – спросила Джен, на лице ее отразились одновременно боль, беспокойство и страх.

– Я не знаю. Она в аэропорту, пыталась улететь в Нью-Йорк.

Джен прижала руку ко рту.

– Мне надо идти. – Керри заколебалась. – Ничего не делай, не обсудив сначала с одним из нас. Поняла?

Джен кивнула:

– Поняла.

Керри поспешила к двери. Ей надо было забрать Тори.



Международный аэропорт

Бирмингем – Шаттлсворт

Пройдя через автоматические двери, Керри остановилась. Ее дочь сидела в кресле прямо напротив стойки авиакомпании. У ее ног лежали рюкзак и маленький чемоданчик.

Керри понятия не имела, почему этот сукин сын отменил слушания в суде, – хотя и была этому рада. Но у нее возникло ощущение, что произошло что-то еще. Тори не поехала бы в аэропорт и не попыталась бы поменять билет, который он ей прислал по электронной почте. Случилось что-то, что ее сильно расстроило.

Глубокий вдох.

Керри подошла к ряду кресел.

– Тори, что происходит?

Она не смотрела на Керри. Ее взгляд был приклеен к телефону, она сосредоточенно листала инстаграм.

Керри подошла с другой стороны и села рядом.

– Мне очень жаль, но твой отец отменил билет, так что тебе придется поехать со мной домой.

– Тебе не жаль, ты рада. Не притворяйся. – Она сунула телефон в карман рюкзака.

Керри наклонилась вперед и положила руки на колени.

– Я правда не хочу, чтобы ты уезжала на целое лето. Я признаю это, но я не возражала против четырех недель, помнишь? И я бы ни за что не хотела, чтобы произошло что-нибудь такое, что может причинить тебе боль. Я уверена, мы можем позвонить твоему отцу и согласовать новый график твоего визита. Что бы там ни случилось….

– Она беременна. – Тори заплакала и постаралась смахнуть рукой слезы. – Она сегодня узнала, что беременна, и папа сказал, что они будут слишком заняты этим летом, чтобы меня развлекать.

Мерзкий, грязный ублюдок.

Керри обняла дочь.

– Детка, мне так жаль. Я даже не знаю, что сказать.

– Я подумала, что, если я просто появлюсь там, он передумает. Я могла бы им помочь приготовить детскую. Я могла бы кучу всего сделать.

Ее тонкое тело дрожало у Керри в объятиях, разбивая Керри сердце.

– У него никогда теперь не будет для меня времени.

Тори плакала, и Керри дала ей выплакаться. Она ничего больше не говорила. Больше и не нужно было ничего говорить. Ее дочь только что узнала, как отвратительно может себя вести ее отец. Если бы Керри могла избавить ее от этого… Ник должен был позвонить и объяснить ситуацию. Нельзя просто взять и отменить свою дочь.

– Я хочу домой, – прошептала Тори сквозь слезы.

– Поехали. По дороге съедим мороженого.

Керри подхватила маленький чемодан. Тори надела рюкзак, Керри обняла ее одной рукой, и они вышли из аэропорта. Машина Фалько стояла у тротуара. Он ждал, прислонившись к дверце.

– Привет, красотка!

Тори остановилась и посмотрела на мать.

– Может Фалько побыть немного у нас и поиграть со мной в видеоигры? Мы можем заказать пиццу, как в прошлый раз.

Керри рассмеялась и посмотрела на напарника.

– Я не знаю. Он может?

– Заметано. Но должен тебя предупредить, – Фалько открыл заднюю пассажирскую дверь, – я лучший в любой видеоигре, так что приготовься к поражению.

– Это мы еще посмотрим, – заявила Тори, садясь в машину.

Через крышу машины Керри одними губами выговорила «спасибо» своему напарнику. Он подмигнул ей и сел за руль.

Пусть она не всегда была безупречной матерью, но Фалько неправ. Из него получился бы отличный отец.

57

18:30

Дом Керри Девлин

Двадцать первая авеню, Юг

Не успели Тори с Фалько устроиться перед телевизором с мороженым и свирепой игрой, названия которой Керри не знала, а правил не понимала, как раздался звонок в дверь. Керри надеялась, это Джен с новостями про встречу с Томпсоном.

Фалько был прав. С помощью Джен они смогут связать обоих, и Йорка, и Томпсона, с местом преступления… будем надеяться, что смогут.

Чем быстрее они все закончат и найдут Амелию, тем лучше. Возможно, она где-то прячется, и у нее разрядился телефон, – Керри сейчас даже не представляла, как ее искать.

Но лишь бы она была в порядке, с остальным они разберутся.

А пока что Керри решила попросить Тори остаться ночевать у Дианы, чтобы вечером они с Фалько могли разработать план наблюдения за Йорком и Томпсоном. Как бы там ни было, их расследование двигается быстрее. Они не станут рисковать и подчиняться приказам. Только не сегодня вечером. Инстинкты Керри обострились до предела.

Она подошла к двери и посмотрела в глазок. Диана и Робби.

Сердце Керри сделало скачок и застряло примерно в горле. Она чуть не сорвала дверь с петель, открывая ее.

– Вы получили вести от Амелии?

Диана устало покачала головой, и внутри у Керри все сжалось.

– Керри, нам надо с тобой поговорить. – Робби глянул в сторону грохочущего телевизора, потом посмотрел на Тори и Фалько на диване.

– Конечно. Заходите. Мы можем поговорить в кухне.

Тори прокричала Диане и Робби «Хей!», но не оторвалась от игры. Фалько дернул головой, как обычно делал в качестве приветствия.

В кухне Керри показала на стол.

– Берите стулья, а я принесу пиво. Что, ни одного сообщения от Амелии?

– Нет, – сказала Диана. Всего один слог – и Керри сковал ледяной страх.

Робби ничего не сказал. Он просто стоял и смотрел на Керри.

Она взяла два пива и вернулась к столу, поставила бутылки.

– Вы, ребята, заставляете меня нервничать. Что происходит?

Они посмотрели друг на друга, а потом повернулись к Керри. Робби сглотнул и, казалось, не мог вдохнуть.

– Мы думаем, с Амелией случилось несчастье, и это моя вина.

– Нет. – Диана покачала головой. – Это наша вина.

Керри запретила себе поддаваться эмоциям, вихрем налетевшим на нее.

– Вы что-то слышали от одного из ее друзей?

Они ничего не нашли ни в компьютере Амелии, ни у нее в соцсетях. Ее друзья утверждали, что ничего от нее не слышали. Бельмонт утверждал, что Рамси только следил за ней в надежде, что она приведет его к Селе. Хотя Керри не верила, что он говорил правду, они все равно не могли найти Рамси, чтобы его допросить.

Диана и Робби покачали головами в ответ на ее вопрос про друзей Амелии.

– Хорошо, – сказала Керри. – Садитесь. Берите пиво и объясните, что вы имеете в виду.

Робби подождал, пока сядет его жена, потом взял стул для себя. Он открыл пиво и залпом выпил его. Керри посмотрела на Диану; та покачала головой и подтолкнула второе пиво в сторону мужа.

– В этот раз не спеши, – попросила Керри.

Робби отпил пива, потом сделал большой вдох.

– Помнишь, когда умер мой отец?

Керри кивнула.

– Конечно. У вас были тяжелые времена. – Его отец оставил свои финансы в весьма плачевном состоянии. Но Робби все исправил.

– Есть причина, по которой мне удалось так быстро все исправить.

– Ты молодец и знаешь свое дело. – Керри села на стул с другой стороны стола.

Он покачал головой.

– Банк почти отобрал у меня все. Я понятия не имел, что делать. Все, о чем я мог думать, – как мы с Ди останемся ни с чем. Амелии было всего три года и… – Он снова покачал головой. – Я был в отчаянии.

– Плавали, знаем, – заверила его Керри. Почти все рано или поздно проходят через тяжелые времена.

– Нет. – Он встретился с ней взглядом. – Ты бы никогда не сделала того, что сделал я.

– Теперь ты меня на самом деле пугаешь. Что ты сделал? – Когда он заколебался, она произнесла: – Робби, здесь только я, ты и Диана. Что бы ты ни сказал, я не буду трепаться.

Его лицо сморщилось, и на секунду ей показалось, что он сейчас заплачет.

– Тебе придется, Керри. Этого не избежать. Я давно должен был это сделать, и, может быть, тогда бы… – Он закрыл глаза и покачал головой.

Керри посмотрела на Диану, которая, казалось, вообще впала в кому. Керри переместила внимание снова на Робби.

– Ладно, почему бы тебе не начать сначала?

Он допил второе пиво.

– Я думаю, тебе надо сначала пригласить сюда твоего напарника.

О черт.

– Если ты уверен, что ты этого хочешь.

Он кивнул.

– Я уверен.

Керри пошла в гостиную. Ей пришлось убеждать Тори отпустить Фалько и освободить его от обещания. Он поклялся все ей компенсировать. Керри поняла, что ее дочь почувствовала, что что-то случилось, когда она сказала:

– Нет проблем. Мне все равно надо развесить новую одежду.

Она выключила телевизор и пошла наверх.

На кухне Керри представила Фалько Робби, потом он сел за стол, и Керри принесла еще пива.

– Сразу после того, как умер мой отец, – снова заговорил Робби, – банк обратил взыскание на залог. Я сделал все что мог. – Он выдохнул. – Через несколько дней я задержался на работе допоздна…

– Ты все время задерживаешься, – напомнила ему Керри. Бедняга. – И сейчас тоже.

Он кивнул.

– Да. В общем, в тот вечер человек постучал в дверь. Было часов, наверное, девять. Он сказал, что у него для меня предложение. Он показал мне свою машину, место, пострадавшее в результате небольшой аварии, как он сказал. Машина, по его словам, была корпоративная, и ему не хотелось неприятностей. Когда я засомневался, он сказал, что поможет с кредитом, если я смогу починить ему машину здесь и сейчас. Я все еще колебался – если честно, я подумал, что он не в себе, – но он повторил: если я починю машину и буду держать рот на замке, он сделает так, что проблем с кредитом вообще не будет. Я рассмеялся, потому что это были большие деньги, и поэтому я решил, что он врет. К тому же я был слегка напуган, так как не понимал, откуда он узнал про мой кредит.

Керри воздержалась от вопросов. Она не хотела прерывать его. Ему было и так тяжело, и без ее мыслей. Вопросы и комментарии будут потом, когда он закончит. Фалько, видимо, подумал так же.

– Он сказал мне, что работает адвокатом в фирме, которая занималась нашей закладной. Он все говорил, что может сделать так, что проблем не будет. В конце концов я дал ответ: «Хорошо». Он остался в моем офисе ждать. У меня ушло довольно много времени, поскольку я не мог пойти за запасными частями или краской, мне пришлось использовать только то, что было под рукой, и смешивать, чтобы получился нужный оттенок. – Он пожал плечами. – Но я действительно был хорош, так что в итоге я все сделал идеально.

Он закрыл руками лицо. Керри никогда не видела его таким уставшим и потрясенным. Диана выглядела потерянной, побежденной. У Керри заболело в груди. Она ненавидела смотреть, как ее сестра страдает. Амелия не понимала, какую боль причиняла родителям, иначе она бы вернулась домой.

Если только кто-то не удерживает ее насильно.

– Прежде чем уйти, – продолжал Робби, – этот человек дал мне свою визитную карточку и сказал, что если я буду соблюдать условия нашей сделки, то и он сдержит свое слово. Я понял, что меня надули, но, черт возьми, меня и раньше надували. На следующий день пришел курьер и принес документы по кредиту – там стояла печать «выплачено в полном размере». Я думал, это шутка, так что позвонил в банк. Но это была правда. Кредит полностью закрыли.

Робби перевел взгляд на Керри.

– За пятнадцать лет я ни одного дня и ни одной ночи не провел так, чтобы не беспокоиться, что однажды он вернется и потребует чего-нибудь еще. Я знал: то, что я сделал, – что он там сделал, – было плохо. Очень плохо.

Фалько спросил:

– Этот человек обращался к тебе снова?

– Прежде чем ты продолжишь, – прервала Диана Робби, подняв руки, словно сдается, – дай мне сказать.

Робби не особо обрадовался, но кивнул ей.

Диана откашлялась.

– Примерно в то же самое время, может, через несколько месяцев, ко мне, в мою маленькую студию, которую я снимала, когда только начинала, пришел человек.

– Я помню эту студию, – сказала Керри. Маленькая – не то слово. Ее сестре пришлось нелегко, но она сумела продвинуться по жизни дальше.

Диана кивнула, с трудом вздохнула.

– Он был вдовец с четырехлетней дочкой на руках. Девочка была очень застенчивая. Он сказал, что она очень изменилась с тех пор, как умерла ее мать. Он хотел, чтобы я давала ей частные уроки. Сначала я отказалась, потому что, честно, я не могла себе позволить проводить время с одним ребенком. Мне нужно было хотя бы десять учеников в каждом классе, чтобы финансово хоть как-то оправдать этот бизнес.

Она посмотрела на Робби, и он взял ее за руку.

– Он предложил мне платить по двести долларов за урок. Я должна была просто работать с ней один на один – по часу раз в неделю.

Керри сделала удивленное лицо.

– Ничего себе!

Диана медленно покачала головой.

– Он был такой милый, и маленькая девочка такой печальной. Видит бог, я нуждалась в деньгах, так что я сказала «да». – Она облизала губы. – Эти частные уроки продолжались в течение нескольких лет, и я скопила довольно много денег. Я очень хотела однажды купить собственную студию. Мне повезло, и место, в котором я сейчас работаю, подвернулось. Но у меня не хватало на нормальный первый платеж, а процент был очень высок. Этот человек предложил мне беспроцентный кредит. Я отказалась, конечно. – Она сделала глубокий вдох. – И тогда он просто однажды купил эту студию и передал мне документы. Он сказал, я могу расплатиться с ним так и тогда, когда мне будет удобно. – Она повернулась к своему мужу. – Я ничего не сказала Робби. Я не хотела, чтобы он подумал, что у меня снесло крышу или что между нами что-то было…

Робби обнял жену.

– Потому что я держал рот на замке, она понятия не имела, что вдовец, приводивший к ней свою дочь, был тот же самый человек, который пришел ко мне тогда ночью и попросил отремонтировать его машину.

У Керри вдруг тошнота подкатила к горлу. Она поняла, к чему все шло.

– Обращался он к вам еще раз? – снова спросил Фалько у Робби.

– Около двух недель назад. Он пришел в мастерскую и сказал, что у него есть для меня еще одна работа. В этот раз он собирался расплатиться наличными. Все, что я должен был сделать, – повредить тормоза на машине. Он сказал, что машину мне привезут и я никогда не узнаю, чья она, и так далее.

Керри затаила дыхание. Но Робби не такой. Он никогда не причинит вред другому человеку. И Диана тоже.

– Я сказал ему: ни за что. Я не могу это сделать. Он напомнил, что я перед ним в большом долгу, ведь благодаря ему у меня все еще есть процветающий бизнес. Я напомнил, что это плата за сервис, который я ему предоставил. На что он ответил: это был не просто сервис, а уничтожение улики, и если я не сделаю то, о чем он меня просит, полиция может обо всем узнать. Я подумал, что ему так же есть что терять, не меньше моего, так что я настаивал на своем.

– Он отступил? – спросила Керри. В глубине души она знала, что будет продолжение. То, что Робби сказал про Амелию, когда они с Дианой вошли, крутилось у нее в голове.

– Он согласился, говорит: ладно, если я так решил. Но предупредил, что я пожалею о том, что отказал, и ушел.

– Но этим все не кончилось, – предположил Фалько.

Робби покачал головой.

– Через несколько минут после того, как он ушел, появился другой человек и потребовал объяснений: работаю ли я на того, первого. Я ответил отрицательно и на ходу сочинил историю, зачем он вообще приходил. Этот парень был в ярости. Но я не мог сказать ему то, что он на самом деле хотел знать. Я уже и так был до смерти напуган тем, что подонок может со мной сделать за отказ. Этот второй в конце концов ушел, а потом, через несколько дней, он замелькал во всех новостях. – Робби уронил голову. – Это был Бен Эбботт, и когда я во второй раз увидел его лицо – он был жертвой убийства.

В наступившем молчании его слова отдались эхом.

Керри попыталась осмыслить то, что она сейчас услышала.

– Кто был тот – первый – человек? – Она посмотрела на Фалько. Они оба уже знали ответ.

– Льюис Йорк.

Они обменялись еще одним взглядом с напарником, но никто не отреагировал. Несмотря на то что у нее накопился миллион вопросов и сердце ее колотилось, ей надо было услышать все, что могли еще рассказать Диана и Робби.

– Потом, – сказала Диана, – в воскресенье он зашел к нам домой. Я больше не даю его дочери уроков, потому что она поступила и уехала к колледж, и раньше я уже выплатила кредит, но вдруг он позвонил мне в дверь. Он никогда раньше не приходил к нам домой. Он сказал, что просто хотел сообщить мне, как сильно они все на фирме любят Амелию и как они собираются подарить ей большую сумму на всякие нужды, помимо стипендии.

Керри поджала губы. Воплощенное тщеславие. Подонок.

– Он как-то надавил на тебя?

Диана покачала головой.

– Нет, но ощущение было странное… словно он хотел напомнить мне, кто он такой и сколько сделал для нашей семьи.

– Он позвонил мне в тот же день, – вставил Робби, – просто напомнить, что я ему должен и что он все еще намерен получить свой долг. Но после всего, что случилось с Амелией на этой неделе, с меня хватит. Сегодня днем я был у него в офисе. – Робби постарался взять себя в руки. – Я сказал ему, что, если он посмел причинить зло моей дочери, я заставлю его заплатить за это. Мне не понравилось, когда она пошла туда работать, но она была так счастлива. Я не хотел портить ей будущее.

– Что сказал Йорк? – спросила Керри, возвращая его к рассказу. Страх сжимал ей горло.

– Он сказал мне, чтобы я шел домой и помнил, что у меня есть еще двое детей и жена и что я должен лучше о них заботиться. – Робби встал. – Я видел это по его глазам. Он что-то сделал с моей девочкой. Я это знаю.

– Робби, – прервала Керри. Адреналин стучал у нее в висках. – Прежде чем ты скажешь что-то еще, ты должен знать о своих правах. – Это все принимало опасный оборот, и Керри не хотела, чтобы Робби скомпрометировал себя еще больше.

– Мне плевать на мои права, Керри. Амелия пропала, и этот сукин сын что-то сделал с ней. Я это знаю!

– Во-первых, – вступил Фалько, – мне нужно, чтобы ты подумал о том, что именно Йорк попросил тебя сделать. Он упоминал имя Эбботта или что за машину ты должен был повредить?

Робби покачал головой.

– Нет. Он не сказал. Но я подумал, раз Эбботт ворвался ко мне сразу после него, а затем его убили через несколько дней, то он и имелся в виду. Зачем еще ему преследовать Йорка? Он знал, что тот что-то задумал, что связано с ним и его семьей. – Робби выругался. – Я позволил этому случиться.

– Ты прав насчет Эбботта, – сказала Керри, пытаясь ненадолго отвлечь его от чувства собственной вины. – Я только не знаю, достаточно ли будет сделанного тобой вывода для того, чтобы получить возможность преследовать Йорка. Я знаю, что ты говоришь правду, Робби, но в суде это будет твое слово против его, а он очень могущественный человек.

Робби посмотрел на потолок и разразился замысловатым ругательством в адрес Йорка.

– Какой именно ремонт требовался машине, которую ты чинил для него пятнадцать лет назад? – спросил Фалько.

– Передний бампер. Он сказал, что сбил оленя, но я ему не поверил. Я думаю, это был человек. Если на седане сбить взрослого оленя, животное навалится тебе на капот. Олени очень тяжелые. Но если сбить человека, то все будет по-другому. Скорее всего, человек попадет под машину. Тот, кого он сбил, ушел под машину. Я посмотрел на днище, и там было… – он сделал вдох, – там кусок мяса зацепился… – Он покачал головой, словно пытаясь прогнать образ из головы. – Тот, кого он сбил, не выжил. Не мог выжить.

Диана закрыла рот руками, ее глаза наполнились слезами.

– Нам нужна точная дата, когда это случилось, – надавил Фалько.

– Первое августа, пятнадцать лет назад.

– Господи, – сказала Керри. – Это был последний день, когда Джанель Стивенс видели живой.

– Если мы сможем связать Йорка с ее гибелью, – сказал Фалько, – мы сможем одолеть этого сукина сына.

Керри напомнила напарнику о настоящем положении дел.

– Слово Робби против слова Йорка. Мы все знаем, как это закончится. Черт, лейтенант первый напомнит мне, что все эти люди – включая Джен – моя семья.

– Джен с тобой тоже говорила? – спросила Диана, и ее темные глаза наполнились сожалением.

– Говорила.

Эти подонки причинили боль ее семье и стольким другим.

Фалько покачал головой.

– Мы не можем просто спустить это на тормозах.

Керри хотелось кричать, но она сдержалась.

– Что ты предлагаешь сделать помимо того, что мы уже запланировали?

– У меня есть доказательства.

И Керри, и Фалько, и даже Диана посмотрели на Робби и одновременно спросили:

– Что?

– Я был в отчаянии, но я не идиот. Я всегда фотографирую каждую машину, над которой работаю. И помещаю «до» и «после» на информационный стенд, чтобы клиенты видели. Я сфотографировал повреждения на бампере той машины и номер. Записал ВИН и, – он сделал еще один вдох, – я сохранил тот кусок плоти.