Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

Там где двое[1]

Джо Аберкромби



Где-то на Севере, лето 576

– Это ад, – пробормотала Шев, заглядывая за край каньона. – Ад. – Темная скала, блестящая от влаги, исчезала в тумане, и где-то далеко внизу журчала вода. – Боже, как я ненавижу Север.

– Почему-то, – ответила Джавра, откидывая волосы, которые от постоянной влаги обвисли и покоричневели, – мне кажется, что Бог не слушает.

– О, это мне отлично известно. Тут никто нахрен не слушает.

– Я слушаю. – Джавра отвернулась от края и пошла вниз по разбитой козьей тропе своими обычными широкими шагами, откинув голову назад, не обращая внимания на дождь, и промокший плащ хлопал по ее грязным икрам. – И, более того, мне сильно наскучило то, что я слышу.

– Не играй со мной, Джавра. – Шев поспешила за ней, пытаясь отыскивать самые сухие кочки, по которым можно было прыгать. – Я сыта этим уже практически по горло!

– Ты все время так говоришь. А на другой день проглатываешь еще.

– Я нахрен в ярости!

– Я тебе верю.

– Точно говорю!

– Если тебе приходится говорить кому-то, что ты в ярости, а потом к тому же, что ты говоришь точно, значит твоя ярость не произвела желаемого эффекта.

– Ненавижу чертов Север! – Шев топнула по земле, словно могла таким образом сделать больно кому-то, кроме себя. Результатом был лишь фонтан влажной грязи, окативший ее ногу. Хотя вряд ли она могла испачкаться еще сильнее. – Он весь сделан из дерьма!

Джавра пожала плечами.

– Как и всё, в конце концов.

– Как можно терпеть этот холод?

– Он бодрит. Не скули. Хочешь прокатиться на моих плечах?

На самом деле Шев хотела, но ее израненная гордость настаивала, что она должна и дальше шлепать на своих двоих.

– Я что, нахрен, ребенок?

Джавра приподняла рыжие брови.

– Разве тебя не учили задавать только те вопросы, на которые ты действительно хочешь узнать ответ? Хочешь ответ?

– Если собираешься пошутить, то нет.

– Ох, да ладно тебе, Шеведайя! – Джавра наклонилась, положила огромную руку ей на плечи и сжала, едва не переломав ей кости. – Где та беззаботная плутовка, в которую я влюбилась тогда в Вестпорте, которая все унижения встречала смехом, шуткой и подмигиванием? – Ее шевелящиеся пальцы стали медленно двигаться к животу Шев.

Шев вытащила нож.

– Только пощекочи, и я зарежу тебя нахуй.

Джавра надула щеки, убрала руку и захлюпала по тропинке.

– Не драматизируй так всё. Это утомляет. Нам просто надо высушить тебя и найти тебе какую-нибудь симпатичную маленькую фермерскую девчонку, чтобы покувыркаться, и уже к утру почувствуешь себя лучше.

– Здесь нет симпатичных фермерских девчонок! Здесь нет девчонок! Нет ферм! – Она указала рукой на бесконечный мрак, грязь и треклятые скалы. – Тут нахрен даже утра нету!

– Вон там мост, – сказала Джавра, указывая во мрак. – Видишь? Жизнь-то налаживается!

– Да уж, очень обнадеживающе, – пробормотала Шев.

Мост был путаницей потертых веревок, которые тянулись от древних столбов, покрытых рунами и полосками птичьего помета, и гнилых на вид досок, связанных в ненадежный переход. Он глубоко провисал – как и настроение Шев – исчезая в головокружительной неизвестности над каньоном, опасно шевелился на ветру, и доски постукивали.

– Чертов Север, – сказала Шев, добравшись до моста и осторожно дергая его веревки. – Даже мосты тут дерьмо.

– Мужики тут ничего, – сказала Джавра, загрохотав по мосту и не выказывая совершенно никакого страха. – Не особенно искусные, зато пылкие.

– Отлично, – сказала Шев и осторожно двинулась следом, обменявшись подозрительным взглядом с вороной, сидевшей на одном из столбов. – Мужики. Как раз то, что меня совсем не интересует.

– Тебе стоит попробовать.

– Пробовала. Однажды. Толку ноль. Все равно, что разговаривать с тем, кто даже языка твоего не понимает, не говоря уж о предмете разговора.

– В горизонтальном положении некоторые определенно говорливее других.

– Нет. Просто нет. Волосатость, бугристость, огромные щупающие пальцы, и… яйца. Я имею в виду, яйца. Да еще и это? Он – особенно неприятная анатомическая часть. Это просто… плохой замысел, вот что это такое.

Джавра вздохнула.

– Величайший позор творения состоит в том, что все мы не настолько идеальны, как ты, Шеведайя – упругая маленькая нитка мышц.

– На мне было бы больше чертова мяса, если бы мы жили не на одних высоких надеждах и тощем кролике. Я может и не идеальна, но у меня между ног не качается носок с гравием, в этом ты … Погоди-ка. – Они добрались до провисшей середины моста, и Шев уже не видела скалу ни с одной стороны. Только веревки, исчезающие в серости в обоих направлениях.

– Что? – пробормотала Джавра, с грохотом останавливаясь.

Мост продолжал раскачиваться. Тяжелые шаги, которые приближались к ним.

– Кто-то идет в нашу сторону, – пробормотала Шев, изгибая запястье так, чтобы кинжал упал в подставленную ладонь. Драки ей всегда не нравились, но постепенно она пришла к выводу, что нет минусов в том, чтобы держать добрый нож наготове. По крайней мере, это хороший аргумент в споре.

Начала проявляться фигура. Сначала просто тень, которая шевелилась, когда ветер проносил мимо них клубы тумана. Потом она превратилась в маленького человека, потом в высокого. Потом в мужчину с мотыгой на плече. Потом в полуголого мужчину с огромным мечом на плече.

Шев покосилась на Джавру, ожидая, не появится ли и у нее в руке какой-нибудь аргумент. Не появился.

– Это… необычно, – сказала Джавра.

– Чертов Север, – пробормотала Шев. – Здесь меня ничем не удивить.

Мужчина остановился в двух шагах от них, улыбаясь. Но это была скорее улыбка безумия, чем хорошего настроения. К счастью, на нем были штаны, сделанные из какой-то скверной кожи, и сапоги с нелепым мехом поверху. В остальном он был голым, и его бледный торс был сплетением мышц, покрытых шрамами и капельками росы. Вблизи тот меч выглядел даже больше, словно его выковал какой-то оптимист для гигантов. В длину почти с его владельца, а тот по всем понятиям не был коротышкой, раз глядел Джавре более или менее прямо в глаза.

– Кто-то что-то компенсирует, – пробормотала Шев себе под нос.

– Приветствую вас, дамы, – сказал мужчина с сильным акцентом. – Прекрасный денек.

– Нихуя не прекрасный, – проворчала Шев.

– Ну, все дело ведь в том, как посмотреть, разве нет? – Он выжидающе поднял брови, но когда ни одна из женщин не ответила, продолжил, – Я Вирран из Блая. Некоторые зовут меня Щелкунчик Вирран[2].

– Поздравляю, – сказала Шев.

Он выглядел довольным.

– Значит, вы обо мне слышали?

– Нет. Где нахрен этот Блай?

Он поморщился.

– Если честно, не знаю.

– Я Джавра, – сказала Джавра, выпятив свою выдающуюся грудь, – Львица Хоскоппа. – Шев закатила глаза. Боже – воины, с их чертовыми титулами, и с их чертовыми представлениями, и с их чертовым выпячиванием груди. – Мы идем по этому мосту.

– А! Я тоже!

Шев стиснула зубы.

– Что это, соревнование по высказыванию очевидного? Мы же встретились посередине, разве нет?

– Да. – Вирран сделал долгий вдох через нос и с довольным видом выдохнул. – Да, встретились.

– Немаленький меч, – сказала Джавра.

– Это Отец Мечей, и он известен людям под сотней имён. Лезвие Рассвета. Могильщик. Кровавый Жнец. Высший и Низший. Скак-анг-Гайок, что на языке долин означает Раскалыватель Мира, Битва, что была в начале времен и будет в конце. Некоторые считают, что это меч Бога, упавший с небес.

– Хм. – Джавра приподняла моток тряпья, смутно похожий на меч, который всюду с собой таскала. – Мой меч выкован из упавшей звезды.

– Он выглядит как моток тряпья, смутно похожий на меч.

Джавра прищурилась.

– Я должна держать его замотанным.

– Почему?

– Чтобы его блеск тебя не ослепил.

– Оооооой, – сказал Вирран. – Забавно, теперь мне и в самом деле хочется на него взглянуть. Я успею посмотреть, прежде чем ослепну, или…

– Вы двое закончили со своим соревнованием кто дальше поссыт? – спросила Шев.

– Я не стала бы соревноваться с мужчиной, кто дальше поссыт. – Джавра выпятила бедра, ткнула рукой в пах и указательным пальцем обозначила вероятную дугу. – Я уже пробовала раньше, и ты можешь говорить о хуях что угодно, но с ними расстояние получается намного больше. Намного. Чего? – Спросила она, хмуро глядя через плечо. – Это просто невозможно, сколько ни выпей. Но, если ты хочешь посоревноваться, кто дальше поссыт…

– Не хочу! – отрезала Шев. – Прямо сейчас всё, чего я хочу, это найти сухое место и покончить с собой!

– Ты так всё драматизируешь, – сказала Джавра, качая головой. – Она так всё драматизирует. Это утомляет.

Вирран пожал плечами.

– Но между избытком драматизма и недостатком грань тонка, разве нет?

– Так и есть, – задумчиво проговорила Джавра. – Так и есть.

Наступила пауза, и только мост негромко поскрипывал.

– Ну, – сказала Шев, – это было мило, но нас преследуют агенты Великого Храма Тонда, а еще какие-то парни, нанятые Горальдом Пальцем, так что, если ты не возражаешь…

– На самом деле возражаю. Меня тоже преследуют – агенты короля Севера, Бетода. Можно подумать, что у него есть чем заняться и без того, со всей этой безумной войной против Союза. Но Бетод, ну, он может нравиться или не нравиться, но надо признать, что он настойчив.

– Настойчивое говно, – сказала Шев.

– Не могу не согласиться, – сокрушенно сказал Вирран. – Чем больше растет власть человека, тем больше истощаются его лучшие качества.

– Так и есть, – задумчиво проговорила Джавра. – Так и есть.

Наступило очередное долгое молчание, подул ветер, и мост опасно закачался. Джавра и Вирран хмуро посмотрели друг на друга.

– Уступи дорогу, – сказала Джавра, – и мы продолжим путь.

– Я не собираюсь уступать. Особенно на таком узком мосту, как этот. Вирран немного прищурился. – И твой тон меня несколько оскорбляет.

– Тогда твои нежные чувства будут задеты еще сильнее, когда мой сапог заедет тебе по жопе. Уступи.

Вирран стряхнул Отца Мечей с плеча и упер его кончик в мост. – Боюсь, женщина, в конце концов тебе придется показать мне тот меч.

– С удовольствием…

– Постойте! – резко вскричала Шев, протиснувшись мимо Джавры и успокаивающе поднимая ладонь. – Просто подождите секунду! Можете поубивать друг друга с моим благословением, но если станете размахивать своими весьма впечатляющими мечами на этом мосту, то вполне возможно, порежете какую-нибудь веревку, и поубиваете не только друг друга, но и меня, и на это я свое благословение дать не могу.

Вирран поднял брови.

– А в ее словах есть смысл.

– Шеведайя может неплохо соображать, – сказала Джавра, кивая. Она указала назад в ту сторону, откуда они пришли. – Давай вернемся на наш конец моста и сразимся.

Шев ахнула.

– Так ты не уступишь ему дорогу, чтобы он мог пройти, но с радостью пройдешь весь путь назад, чтобы подраться?

Джавра выглядела озадаченно.

– Конечно. Это всего лишь благовоспитанность.

– Именно! – сказал Вирран. – Воспитанность – это самое важное для благовоспитанного человека. Вот почему мы должны пойти на мой конец моста.

Теперь настала очередь Джавры прищуриться. В прищуривании глаз она была почти так же опасна, как и в драке, а это о чем-то да говорило.

– Это будет мой конец.

– Мой конец, – прорычал Вирран. – Я настаиваю.

Шев потерла виски. Удивительно, что за последние несколько лет она не протерла их насквозь.

– Идиоты, вы что, действительно собираетесь драться из-за того, где вам драться? Мы шли в эту сторону! Он предлагает нам пойти в эту сторону! Давай просто пойдем в эту сторону!

Джавра еще сильнее прищурила глаза. Теперь от них остались лишь голубые щелочки.

– Ладно. Но не думай, что отговоришь нас от сражения, Шеведайя.

Шев изнуренно вздохнула.

– У меня нет ни малейшего желания останавливать кровопролитие.



Вирран вставил свой огромный меч в трещину в скале, и тот остался стоять, тихо покачиваясь.

– Давай отложим клинки. Отца Мечей нельзя обнажать, не окровавив.

Джавра фыркнула.

– Боишься?

– Нет. Ведьма Шоглиг поведала мне о месте и времени моей смерти, и это не здесь и не сейчас.

– Хм. – Джавра положила свой меч и начала оглушительно хрустеть костяшками пальцев. – А она назвала тебе время, когда я отдубашу тебя так, что ты обосрешься?

На лице Виррана появилось задумчивое выражение.

– Она действительно предсказала, что я обосрусь, но из-за тухлой похлебки, и, в любом случае, это уже произошло. В прошлом году, неподалеку от Уфриса. Вот почему у меня эти новые штаны. – Он поклонился и гордо улыбнулся, а потом нахмурился, глядя на Шев. – Надеюсь, твоя служанка участвовать не будет?

– Служанка? – резко бросила Шев.

– Шеведайя мне не служанка, – сказала Джавра.

– Спасибо.

– Она по меньшей мере оруженосец. Может быть даже закадычная подруга.

Шев уперла руки в бока.

– Мы партнеры! Дуэт!

Джавра расхохоталась.

– Нет. Дуэт? Нет-нет-нет.

– Кто бы она ни была, – сказал Вирран, – она, похоже, коварная. Не хочу, чтобы она ударила меня в спину.

– Об этом нихрена не волнуйся! – бросила Шев. – Поверь мне, когда я говорю, что не хочу принимать участие в этом идиотизме. Что касается коварства, так я пыталась завязать с этим, и даже открыла Курильню, но моя партнерша сожгла ее дотла!

– В лучшем случае закадычная подруга, – сказала Джавра. – И, насколько я помню, это ты перевернула чашу с углями. Если честно, Шеведайя, ты всегда ищешь, кого бы обвинить. Если хочешь когда-нибудь стать половиной дуэта, тебе придется научиться принимать ответственность.

– Курильня? – спросил Вирран. – Любишь кур?

– Нет-нет, – сказала Шев. – Ну, люблю, но в Курильне не… Забудь. – Она опустилась на камень и подперла голову руками.

– Раз уж мы устанавливаем правила… – Джавра поморщилась, поправляя бюст. – Давай договоримся по сиськам не бить? Мужики никогда не понимают, насколько это больно.

– Отлично. – Вирран приподнял ногу, чтобы поправить пах. – Если постараешься не бить по шарам. Эти чертовы штуки могут стать сильной помехой.

– Плохой замысел, – сказала Шев. – Разве я не говорила? Плохой замысел.

Джавра скинула плащ и бросила его на голову Шев.

– Спасибо, – бросила она, стаскивая его с мокрых волос и натягивая на мокрые плечи.

Джавра подняла кулаки, и Вирран одобрительно кивнул, взглянув на мышцы, бугрившиеся на ее руках.

– Ты несомненно впечатляющая женщина. – Он поднял свои кулаки, и его мышцы, крепкие как дерево, изогнулись. – Но не жди из-за этого пощады.

– Хорошо. За исключением области груди?

– Как договорились. – Вирран ухмыльнулся. – Возможно, это будет битва, достойная песен.

– Тебе будет непросто петь их без зубов.

Они обменялись ударами, быстрыми, как молнии. Кулак Виррана попал Джавре по ребрам, но она, казалось, почти не заметила, трижды быстро ударила и последним попала ему в челюсть. Он не колыхнулся, только быстро шагнул назад, собранно и бдительно.

– А ты сильная, – сказал он. – Для женщины.

– Я покажу тебе, насколько.

Она бросилась на него с яростным шквалом ударов, но попала лишь по воздуху, поскольку он уворачивался туда-сюда – юркий, как рыба в воде, несмотря на весь его размер. Раздались удары по плоти, когда Джавра блокировала предплечьями его встречные удары и поймала руку Виррана. Вмиг она упала на колено и подняла его над головой; но он искусно согнулся – не хуже чем Шев, когда была в той странствующей труппе – упал на плечо на торф, перекатился и вскочил на ноги, все еще улыбаясь.

– Каждый день должен быть новым уроком, – сказал он.

– Ты быстрый, – сказала Джавра. – Для мужика.

– Я покажу тебе, насколько.

Он оказался рядом с ней, сделал обманный выпад, поднырнул под ее пяткой, схватил ее за другую икру и без усилий поднял, чтобы уронить наземь. Но Джавра уже зацепила ногу за его шею и утащила его за собой. Они упали на грязную землю, сплетясь ногами и руками, и покатились, извиваясь и хватаясь друг за друга, ударяя руками и коленями, плюясь и рыча.

– Это ад. – Шев долго застонала и посмотрела в туман. – Это… – Она помедлила, и сердце упало еще ниже. – Вы двое, – пробормотала она, медленно поднимаясь. – Вы двое!

– Мы… – прорычала Джавра, ударив Виррана коленом по ребрам.

– Немного… – прорычал Вирран, бодая ее в рот.

– Заняты! – прорычала Джавра, когда они покатились по луже.

– Может, вам лучше остановиться, – проворчала Шев. Из тумана появлялись фигуры. Сначала три. Потом пять. И наконец показались семь мужчин, один из них на лошади. – Похоже, прибыли агенты Бетода.

– Вот жопа! – Вирран с трудом освободился от Джавры, поспешил к своему мечу и принял довольно впечатляющую позу, положив одну руку на рукоять. Его вид лишь немного портило то, что вся его голая часть была испачкана в грязи. Шев сглотнула и снова уронила кинжал в ладонь. Он уже проводил там намного больше времени, чем ей нравилось.

Первым, кто полностью появился из тумана, был нервно выглядящий парень, которому было вряд ли больше пятнадцати – слегка дрожащими руками он наполовину натянул лук, и наконечник стрелы указывал в сторону Виррана. Далее шла компания северян, таких бородатых, что это могло произвести впечатление на тех, кому такое нравится – а Шев не нравилось. И еще более впечатляюще они были вооружены, если кому такое нравится, а Шев тоже была не из таких.

– Привет, Поток[3], – сказал Вирран, стирая кровь с разбитой губы.

– Вирран, – сказал тот, кого Шев посчитала вожаком, и оперся на копье, словно прошел долгий путь.

Вирран принялся заметно считать северян покачивая пальцем, и его губы тихо шевелились.

– Их семеро, – сказала Шев.

– А! – сказал Вирран. – Ты права, она быстро соображает. Семь! Я тронут, что Бетод смог выделить так много на одного меня. Думал, что со всей этой войной против южан, ему нужен каждый человек. Я хотел сказать, что меня называют безумным – но эта война? Вот это безумие.

– Не могу сказать, что не согласен, – сказал Поток, причесывая бороду грязными пальцами, – но не я принимаю решения.

– У некоторых людей духу не хватает принимать решения.

– А некоторые люди просто устали от того, что их решения все время оказываются неверными. Я знаю, Вирран, для тебя естественно быть неуправляемым, но не мог бы ты попытаться хотя бы недолго не быть таким? Бетод теперь король Севера. Он не может просто позволить людям делать всё по-своему.

– Я Вирран из Блая, – сказал Вирран, выпячивая свою внушительную грудь. – я все делаю только по-своему.

– О, Боже, – пробормотала Шев. – Он мужская версия Джавры. Он твоя мужская версия, Джавра!

– Определенно сходство есть, – с ноткой неохотного одобрения сказала Джавра, отбрасывая овечьи какашки, которые запутались у нее в волосах во время битвы. – Почему только один из вас на лошади?

Северяне переглянулись, словно это было источником трений между ними.

– Идет война, – проворчал один с дерьмовыми зубами. – Вокруг мало лошадей.

Шев фыркнула.

– Мне ли не знать. Стала бы я ходить, если б мне не пришлось?

– Это моя лошадь, – сказал Поток. – Но у Керрика больная нога, поэтому я сказал, что он может ее позаимствовать.

– У нас у всех больные ноги, – проворчал один здоровяк с совершенно непомерной бородой и с еще более непомерным топором.

– Сейчас, наверное, не время снова разводить дискуссию о том, кто получит лошадь, – отрезал Поток. – Видят мертвые, мы на эту тему достаточно спорили, вы, нахрен, так не думаете? – И он жестом заставил мужчин распределиться направо и налево. – В любом случае, Вирран, кто, черт возьми, эти женщины?

Шев закатила глаза, когда Джавра тоже выпятила грудь.

– Я Джавра, львица Хоскоппа.

Поток приподнял бровь.

– А твоя служанка?

Шев изнуренно застонала.

– Ой, да ради…

– Она не служанка, она оруженосец, – сказал Вирран. – Или… оруженосица? Это правильное слово?

– Партнер! – выпалила Шев.

– Нет, нет. – Джавра покачала головой. – Партнер? Нет.

– На самом деле это неважно, – сказал Поток, начиная проявлять нетерпение. – Смысл в том, что Бетод хочет поговорить с тобой, Вирран, и ты пойдешь с нами, даже если нам придется тебя побить…

– Минутку. – Джавра подняла большую руку. – Этот человек и я как раз в процессе разрешения предыдущего разногласия. Можете бить то, что останется от него, когда я закончу.

– Клянусь мертвыми. – Поток прижал пальцы к глазам и яростно потер. – Вечно всё непросто. Почему вечно всё непросто?

– Поверь мне, – сказала Шев, плотнее сжимая рукоять ножа, – мне знакома твоя боль. Ты собиралась сражаться с ним неизвестно почему, а теперь собираешься неизвестно почему сражаться ради него?

– Мы оказываемся там, куда помещает нас Богиня, – проворчала Джавра, и костяшки ее пальцев побелели на рукояти меча.

Поток сердито вздохнул.

– Вирран, нет нужды проливать здесь кровь…

– Я тоже так думаю, – сказала Шев, поднимая палец.

– ... но ты и в самом деле не оставляешь мне выбора. Бетод хочет видеть тебя пред троном Скарлинга, живым или мертвым.

Вирран ухмыльнулся.

– Шоглиг поведала мне время моей смерти и оно не здесь, и …

Спустилась тетива. Это был тот парнишка с трясущимися руками, и похоже он так же удивился, что пустил стрелу, как и все остальные. Вирран поймал стрелу. Просто ловко выхватил ее из воздуха.

– Стойте! – взревел Поток, но было уже поздно. Мужик с большой бородой рыча и брызжа слюной бросился на Виррана, махая топором. В последний миг Вирран спокойно отошел за Отца Мечей, так что рукоять топора попала по его клинку в ножнах, и ударил бородатого мужика стрелой в шею. Тот свалился, брызгая кровью.

К этому времени все кричали.

Для того, кто ненавидит драки, Шев определенно слишком часто в них попадала, и если уж она чему и научилась, так это тому, что надо действовать решительно. Изо всех сил старайся договориться, идти на компромиссы, пытайся отложить драку, но когда дело до нее дошло, надо действовать решительно. Так что она метнула нож.

Если бы она подумала, то возможно решила бы, что не хочет отягощать свою совесть сильнее, чем необходимо, а убийство лошади было не так плохо, как убийство человека. Если бы она подумала еще, то возможно поняла бы, что человек сам принял решение здесь находиться, в отличие от лошади, так что возможно он больше заслуживает смерти. Но если бы она еще тщательнее над этим поразмыслила, то наверное заключила бы, что мужчина возможно и не принимал решения оказаться здесь – во всяком случае не больше, чем решала сама Шев – а катился по жизни, как камень по дну реки, в соответствии со своим положением, знакомствами, характером и неудачей, без особых шансов что-то изменить.

Но люди, которые слишком много думают в драках, обычно не выходят из них живыми, так что Шев оставила размышления на потом и метнула нож в самую легкую мишень.

Нож вонзился в круп лошади, и та выпучила глаза. Она заревела, споткнулась, брыкнулась и поскакала, и Шев пришлось убраться с ее пути, а всадник тем временем отчаянно дергал поводья. Лошадь скакала и брыкалась, подпруга порвалась и седло свалилось со спины лошади, когда та упала на бок, перекатилась через всадника и положила быстрый конец его отчаянным воплям, а потом упала за край каньона и исчезла из вида.

Так что в итоге Шев получила на свою совесть и лошадь и всадника. Но печальный факт состоял в том, что лишь победители могут сожалеть о том, что они сделали в бою, а прямо сейчас у Шев были другие проблемы. А именно, мужик с самыми дерьмовыми зубами из тех, что она когда-либо видела, и с чертовски устрашающей булавой. Чего он ухмылялся? Боже, если б у нее были такие зубы, понадобился бы лом, чтобы разжать ее губы.

– Иди сюда, – прорычал он ей.

– Предпочту отказаться, – прошипела Шев в ответ.

Она отскочила с его пути, и влажные камушки полетели из-под ее сапог. Визги, грохот и лязги битвы почти забылись позади. В бегах, вечно в бегах, из одного несчастья в другое. И часто за край неизвестного каньона, пусть и метафорического. И, как всегда, окончательно сбежать ей не удавалось.

Мужик с булавой и дерьмовыми зубами схватил ее свободной рукой за ворот и так дернул, что половина пуговиц оторвалась, а потом так толкнул, что ее голова стукнулась о скалу. Она ударила его другим ножом, но клинок лишь царапнул по кольчуге и вывернул ее руку. Мигом позже его кулак врезался ей в живот и весь воздух с хрипом вышел из нее.

– Попалась, – прорычал он ей в лицо, и от одного его дыхания можно было потерять сознание. Он поднял булаву.

Она подняла палец, указывая ему за плечо.

– За тобой…

– И думаешь, я попадусь на…

Раздался громкий глухой звук, Отец Мечей разрубил его от плеча до живота, и кровь брызнула Шев в лицо, словно из ведра.

– Угрррх! – Она выползла из-под трупа мужика, отчаянно пытаясь сбросить с коленей остатки кровопролития. – Боже, – захныкала она, с трудом поднимаясь, дрожа и плюясь, и ее одежда промокла от крови. С волос капала кровь; рот, глаза и нос полны крови. – О, Боже.

– Посмотри на хорошую сторону, – сказал Вирран. – По крайней мере, эта кровь не твоя.

Люди Бетода валялись на грязной траве, порубленные, изогнувшиеся, истекающие кровью. На ногах все еще стоял лишь Поток.

– Эй, слушайте, – сказал он, облизывая губы. Когда Джавра пошла к нему, его копье опустилось. – Я не хотел, чтобы все обернулось так…

Она выдернула меч из ножен и Шев вздрогнула – два ослепительных размытых пятна остались у нее перед глазами. Верхняя часть копья Потока упала, потом нижняя, и он остался стоять с палкой длиной со ступню Шев. Он сглотнул, бросил ее на землю и поднял руки.

– Возвращайся к хозяину, Поток, – сказал Вирран, – и на каждом шагу благодари мертвых за удачу. Скажи ему, что Вирран из Блая пляшет лишь под свою дудку.

Поток кивнул, выпучив глаза, и начал отступать.

И если увидишь там Кёрндена Кроу, скажи ему – я не забыл, что он должен мне трех цыплят!

– Цыплят? – пробормотала Джавра.

– Долг есть долг, – сказал Вирран, невозмутимо опираясь на Отца Мечей, и теперь его голое белое тело было покрыто кровью в той же мере, что и грязью. – Кстати говоря, у нас осталось еще нерешенное дело.

– Осталось. – Она медленно осмотрела Виррана сверху донизу, задумчиво сжав губы. Этот взгляд Шев уже видела, и ее сердце упало еще ниже, если такое было возможно. – Но мне пришел в голову другой способ его решить.



– Ух… ух… ух…

Шев стояла на коленях возле лужи грязной дождевой воды, бормоча все проклятия, которые знала, а их было много, с трудом вытирая кровь между грудей тряпкой, оторванной от рубахи мертвеца, и отчаянно стараясь не замечать хриплое ворчание Джавры, доносившееся из-за камня. Это как стараться не замечать, что кто-то забивает гвозди тебе в голову.

– Ух… ух… ух…

– Это ад, – захныкала она, глядя на свое замаранное отражение в грязной кровавой луже. – Это ад.

Чем она заслужила всё это? Заблудиться в этом месте без любви, без солнца, без культуры, без комфорта. В месте, окропленном слезами праведных, как говорила ее мать. Волосы приклеились к ее липкой голове, как чертовы водоросли к трухлявой лодке. Кожа натерлась, и мурашки уже не отличить от сыпи, появившейся от переохлаждения. Из носа у нее постоянно текло, и он покраснел от постоянного вытирания. Впалый живот урчал, шея в синяках болела, натертые ноги ныли, иссохшие мечты раскрошились, ее…

– Ух… ух… ух… – Ворчание Джавры усилилось, и к нему добавилось постоянное рычание Виррана.

– Ррррррррррррррр…

Шев поймала себя на размышлении о том, чем именно они там занимались, и хлопнула себя по голове, словно могла выбить эту мысль. Ей надо сосредоточиться на жалости к себе! Подумать обо всем, что она потеряла!

Курильня. Ну, это не было чем-то выдающимся. Друзья в Вестпорте. Ну, у нее не было ни одного, кому она хоть медяк могла бы доверить. Секутор. Несомненно ему намного лучше с матерью в Адуе, как бы сильно он от этого не расстраивался. Каркольф. Каркольф ее предала, черт возьми! Впрочем, Боже, эти бедра. Как можно долго злиться на кого-то с такими бедрами?

– Ух… ух… ух…

– Ррррррррррррррр….

Она влезла в свою рубаху, которая ее усилиями из просто окровавленной стала окровавленной, грязной и пропитанной ледяной водой. Она содрогнулась от отвращения, вытирая кровь из уха, из носа, с бровей.

Она пыталась делать маленькие добрые дела, когда могла, разве нет? Медяки нищим, когда могла себе позволить, и все такое? И, в конце концов, у нее были хорошие причины, так ведь?

– О, Боже, – пробормотала она сама себе, убирая с лица холодные и липкие волосы.

Жуткий факт состоял в том, что она получила не больше, чем заслуживала. Вполне возможно, что и меньше. Если это и ад, то она его полностью заслужила. Она глубоко вздохнула и выдохнула так, что ее губы зашлепали.

– Ух… ух… ух…

– Ррррррррррррррр….

Шев сгорбилась и уставилась на мост.

Она замерла, и сердце упало еще сильнее прежнего. Прямо к ее натертым ногам.

– Вы двое, – пробормотала она, медленно поднимаясь и застегивая пуговицы на рубахе. – Вы двое!

– Мы… – донесся приглушенный голос Джавры.

– Немного… – простонал Вирран.

– Заняты!

– Может, блядь, вам лучше остановиться! – завизжала Шев, выхватывая нож и пряча его за рукой. Она поняла, что застегнула пуговицы не в те дырки, и большой кусок мокрой рубахи прилип к ее ноге. Но поправлять было немного поздно. И снова из тумана появлялись фигуры. Со стороны моста. Сначала одна. Потом две. Потом три женщины.

Высокие женщины шли той же самой легкой развязной походкой, как всегда ходила Джавра. Той походкой, которая говорила, что они правят землей, по которой идут. У всех троих были мечи. Все трое насмешливо улыбались. И все трое, Шев не сомневалась, были Рыцарями Храма Золотого Ордена, и явились за Джаврой именем Верховной Жрицы Тонда.

У первой были темные волосы, заплетенные в длинную косу, перевязанную золотой проволокой, и старые глаза на молодом лице. У второй на щеке и на голове был огромный ожог, и одного уха не хватало. У третьей были короткие рыжие волосы, и ее глаза хитро прищурились, когда она осматривала Шев сверху донизу.

– Ты очень… мокрая, – сказала она.

Шев сглотнула.

– Это Север. Тут все немного влажное.

– Чертов Север. – Выплюнула та что со шрамом. – И лошадь нигде не найти.

– Ни за любовь, ни за деньги, – пропела рыжеволосая, – и поверь мне, я пробовала и то и другое.

– Наверное тут война, – сказала темноволосая.

– Это Север. Тут всегда война.

Вирран тяжело вздохнул, выбравшись из-за камня и застегивая ремень.

– Это унизительное обвинение нашего образа жизни, но похоже я не могу его опровергнуть. – Он поднял Отца Мечей на плечо и подошел к Шев.

– Ты далеко не такой забавный, каким сам себя считаешь, – сказала женщина со шрамом.

– Редко кто из нас, – сказала Шев, – на самом деле настолько забавный, насколько сам себя считает.

Джавра вышла из-за камня, и три женщины при виде ее нервно поежились. Насмешливые взгляды стали хмурыми. Руки потянулись к оружию. Шев чувствовала, что приближается насилие, так же неотвратимо, как растет трава, и крепко вцепилась в свой совершенно не подходящий случаю ножик. После всех драк, в которые она попадала, она должна была научиться, что надо использовать меч. Или копье. С копьем она, может, выглядела бы повыше. Но тогда придется таскать с собой эту хрень. Может, что-то с цепью, что можно свернуть в небольшое кольцо?

– Джавра, – сказала та что с косой.

– Да. – Джавра воинственно посмотрела на женщин. Тем взглядом, который, казалось, говорил, что она вмиг их оценила, и результат ее не впечатлил.

– Значит, ты здесь.

– Где же еще мне быть, кроме как там, где я есть?

Темноволосая женщина вздернула свой острый подбородок.

– Почему бы тебе не представить всех?