– Завтра.

– Завтра воскресенье. Я хотела весь день провести со своим женихом.

– Вот и отлично, – отозвалась детектив, – пусть ваш жених присутствует при нашем разговоре.

– Тогда ладно, – сказала Елизавета, – вы могли бы подъехать ко мне домой часикам к шести?

– Надеюсь, не утра? – спросила Мирослава.

– Естественно, – тихо рассмеялась девушка.

– Хорошо, договорились.

– Я знаю, что брат дал вам мой адрес, но, пожалуйста, сделайте вид, что вы его не знаете или потеряли запись.

– Я никогда ничего не теряю, – разочаровала её Мирослава.

– Ну, пожалуйста! Вам же это не трудно.

– Хорошо, – рассмеялась Мирослава и проговорила: – Елизавета Гордеевна, не могли бы вы продиктовать мне свой домашний адрес?

– С удовольствием, – с пылом отозвалась девушка и чуть ли не по буквам продиктовала ей название улицы, на которой живёт, и номера дома и квартиры.

– Спасибо. Завтра я буду к шести.

– Ждём! До встречи!

– До свидания.

– Что это с ней? – недоумённо спросил Морис.

Всё время, пока Мирослава разговаривала с Елизаветой Трифоновой, у неё была включена громкая связь.

– Вся эта интермедия явно была разыграна для жениха, находившегося где-то поблизости, например, в другой комнате.

– С чего вы это взяли?

– С того! Девушка то повышала голос до громкого, то снижала его чуть ли не до шёпота, чтобы человек, находящийся в другой комнате, не расслышал некоторых её слов.

– Ну и артистка, – покачал головой Морис, – только я всё равно не понимаю, зачем ей это надо.

– И не поймёшь, – рассмеялась Мирослава, – у девушек на выданье свои капризы.

– За вами я никаких капризов не замечал.

– Это потому, что я ещё не была на выданье, – прыснула она со смеху. Потом стала серьёзной и предложила: – Пойдём погуляем в саду.

– Пойдёмте.

– Что-то долго Дона не видно.

– Так он явно опять сидит на большом камне возле пруда и наслаждается лягушачьими руладами.

Кот Дон на самом деле обожал в это время года сидеть у пруда и слушать, как вовсю заливаются лягушки. Обычно он забирался на большой камень и наблюдал за ними с высоты. Когда Дон пробегал по берегу, все лягушки, которые сидели на суше, тотчас прыгали в воду. Они боялись большого пушистого кота, хотя он никогда не охотился на них и даже не пробовал дотронуться до них лапкой, хотя такой соблазн у кота наверняка имелся. Дона детективы на самом деле нашли у пруда, но окликать его не стали, сели на скамью поодаль.

– Скоро май пролетит, а там лето промелькнёт, не заметим, – вздохнула Мирослава.

– Чем вам не нравятся осень и зима? – улыбнулся Морис.

– Осенью сыро, зимой холодно.

Морис засмеялся.

– Я сказала что-то смешное?

– Не то чтобы очень. Но ведь говорят, что у природы не бывает плохой погоды.

– Это личное мнение классика, – ответила Мирослава, – которого я уважаю и обожаю. Но мнение у меня всё-таки своё.

– Да, я понимаю. Но и в осеннюю пору можно найти много прекрасного. Помните, как мы собирали грибы?!

– Это ты собирал, – на этот раз рассмеялась она, – а мы с Шурой соревновались, кто больше найдёт мухоморов.

– Мухоморы тоже грибы, – усмехнулся Миндаугас, – хоть и несъедобные. А зимой так здорово нагуляться почти до изнеможения, а потом сидеть перед камином с бокалом горячего глинтвейна.

– Морис! Ты романтик!

– При желании я могу и заземлиться. – Он заговорщицки подмигнул ей.

– И как же, позволь тебя спросить? – заинтересовалась она.

– Вы, конечно, слышали о напитке покрепче глинтвейна?

– О самогоне что ли? – расхохоталась Мирослава. Её смех привлёк внимание Дона, и кот, прибежав к скамье, запрыгнул на неё.

– Нет, не самогон, – хмыкнул он, – а грог.

– По-моему, его пили английские моряки.

– Точно! Но сначала моряки пили чистый ром. Однако, когда главнокомандующим флота был назначен Эдвард Вернон, он приказал дословно следующее: «Выдавать каждому матросу две порции рома, разбавленного водой, – полпинты рома на четверть воды».

– Сомневаюсь, что это понравилось морякам.

– Надо думать, что нет, – согласился он. – Но интерес представляет название, данное напитку.

– И что же не так с этим названием?

– У вице-адмирала Вернона было прозвище Старый Грог, английское словосочетание дословно переводится на русский – «старые бриджи».

– И за что же его так приложили?

– За грубые зелёные штаны, которые носил Вернон.

– Выходит, недолюбливали морячки своего главнокомандующего.

– Выходит, – отозвался Морис и стал гладить кота, растянувшегося на скамейке между ними.

– А другие версии происхождения названия напитка есть? – полюбопытствовала Мирослава.

– Есть, – улыбнулся Морис, – но они не такие оригинальные.

– Тогда пойдём спать, – сказала Мирослава, взяла кота на руки и направилась в сторону дома.

Морис поднялся со скамьи, посмотрел на пруд и последовал следом за ней.

– Хорошо некоторым, – проговорил он, догнав Мирославу, – их на руках носят.

– Это намёк на то, что и тебя нужно носить на руках? Но, по-моему, ты слишком тяжёлый, – рассмеялась она.

– Я же не говорил, чтобы вы меня носили. Мог бы я вас. Вместе с котом, – добавил он.

– Лучше не надо, – с иронией проговорила Мирослава, – я тоже нелёгкая ноша.

– Так своя ноша не тянет, – едва слышно произнёс он.

Она ничего не ответила.

Глава 13

Мирослава открыла глаза и подумала о том, что миновала ещё одна майская ночь. Подошла к окну и распахнула его настежь; ласковый ветерок присел на подоконник и, заигрывая с ней, легонько подул ей в лицо. Она улыбнулась, с наслаждением вдохнула запах сирени, растущей под окном. Черёмуха уже отцвела, и тяжёлые капли ночной росы припечатали её опавшие лепестки к земле. Обиженный невниманием Мирославы, ветерок улетел в сад, на который прозрачно-перламутровыми волнами наплывал рассвет.

– Красиво! – вырвалось у Мирославы, и она порадовалась тому, что уже несколько лет не живёт в мегаполисе, в котором ветра не дышат ароматами трав и цветов, а чихают от выхлопных газов.

Она была уверена, что по-настоящему счастливым человек может быть, только живя за городом или в маленьком городке. Вавилонское же столпотворение огромных городов не даёт человеку остановиться и осознать, что миг действительно прекрасен.

Вчера вечером она надеялась, что Шура если и не приедет, то хотя бы позвонит. Увы, увы. Скорее всего, он увяз в деле об убийстве Трифонова, как в болоте, по самые уши. И навряд ли обрадуется, если она станет расспрашивать его об этом деле. Но ей позарез нужно была информация о завещании Трифонова, так что волей-неволей придётся подёргать Шуру за нервные окончания.

После завтрака детективы почти до самого обеда провозились в саду.

– Кажется, опять начинает печь, – пожаловался Морис.

– Так июнь на носу, – отозвалась Мирослава, – во времена моего детства он был самым жарким месяцем в году.

– Там, где родился и вырос я, – отозвался Морис, – жара измерялась не месяцами, а днями.

– У вас там ещё и засухи нет.

– Да, зато накрапывающий дождь не редкость.

– Мне больше нравится дождь с грозой.

– Не могу разделить с вами этой симпатии, – улыбнулся он.

– Почему? – удивилась она.

– Потому что если и смотреть на грозу, то только из надёжного укрытия.

Мирослава расхохоталась:

– Скажите, пожалуйста, какие мы нежные.

– А я вот думаю, что Дон в этом вопросе на моей стороне, – подмигнул ей Морис.

– Это уж точно, он не любит, когда на него капает и тем более грохочет где-то рядом.

– Наконец-то мы с котом оказались в кои веки в большинстве, – поддел её Миндаугас.

Мирослава поднялась во весь рост, сделала несколько движений, распрямляя спину, сняла перчатки и сказала:

– Ладно, господа большевики, на сегодня хватит, идёмте обедать.

Ни кот, ни мужчина спорить с ней не стали. После обеда детективы разошлись по своим комнатам, а Дон остался лежать в плетёном кресле на террасе. Во время его чуткой дрёмы большой пушистый хвост свесился вниз, и Дон не стал его поднимать.

Около четырёх вечера Морис постучал в комнату Мирославы и, когда она отозвалась, велел ей спуститься вниз. Тёплая горка домашних печений и две чашки горячего чая стояли на столе в гостиной.

– Ух ты! – воскликнула Мирослава и с удовольствием принялась за печенья.

Половинкой печенья угостили кота. Потом Волгина достала из шкафа пакет и сложила туда два десятка печений.

– Вы собираетесь всё это съесть в дороге? – спросил Морис, с опаской глядя на неё. – А живот не заболит?

– О моём животе ты можешь не беспокоиться, я собираюсь скормить их голодному следователю.

– Тогда ладно, напеку ещё.

– А я отправляюсь в дорогу.

– Так вам же к шести.

– С Шурой я хочу встретиться прежде, чем с Елизаветой Трифоновой.

– Понял.

Наполеонову Мирослава позвонила из машины при въезде в город. Звонила на стационарный в его кабинете, опасаясь, что по сотовому он может и не ответить, увидев её номер. А потом станет дико извиняться, ссылаясь на занятость.

Но и трубку стационарного Наполеонов долго не снимал. Наконец, Мирослава услышала его усталый голос:

– Следователь Наполеонов слушает.

– Шура, это я, здравствуй!

– Узнал. Здравствуй. Что, соскучилась? – спросил он.

– Угадал, – проворковала она.

– Говори чего надо, печёнкой чую, что ты звонишь не с добрыми намерениями.

– Я бы поставила твоей печёнке памятник, – рассмеялась она, – но разве у меня могут быть по отношению к тебе недобрые намерения?

– Слав, не тяни, я занят.

– Ты сегодня обедал?

– Уже и не помню, когда ел, – признался он грустным голосом.

– Тогда я приглашаю тебя в кафе за углом. Придёшь?

– Приду, – буркнул он, – не умею я отказывать красивым девушкам.

– Это хорошо, когда у мужчины есть хоть ка- кие-то слабости, за которые можно зацепиться. Так я тебя жду.

– Жди, – вздохнул он.

Мирослава пришла в кафе первой, заняла столик. Но ничего, кроме стакана минеральной воды, пока заказывать не стала, сказав официанту:

– Чуть позже. Я жду друга.

Когда Шура появился в дверях, она помахала ему рукой и тотчас подала знак официанту. Заказала первое, второе, два салата, две чашки крепкого чая, сказав при этом, что если чай будет по-настоящему крепкий и вкусный, то он получит хорошие чаевые.

– Обижаете, – сказал парень, – у нас всегда чай на высшем уровне.

Когда он ушёл, Шура усмехнулся:

– Смотри, как бы он нам чифирь не принёс.

– Надеюсь, что нет, – усмехнулась детектив, – судя по его добропорядочному виду, он хороший мальчик.

– А мне всё больше бандиты попадаются с добропорядочными рожами, – пожаловался следователь.

– Это всё потому, что ты не тот круг общения выбираешь, – притворно строго наставляла его Мирослава.

– Не всем же розы нюхать, кому-то приходится и с шипами дело иметь, – проворчал он и спросил: – Ты чего приехала-то?

– Ты пропал, мы начали беспокоиться. И выходит, не зря.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился он.

– Как что, – всплеснула она руками, – ты же без пригляда голодный ходишь! Если так и дальше будешь продолжать, то скоро ноги таскать не будешь.

– Мне Элла булочки покупала и чаем меня напоила.

– Хорошая девочка Элла, – кивнула Мирослава.

– Это точно, – согласился Шура, – вообще-то она за одним Солодовниковым должна приглядывать, а она за всеми нами успевает.

– Но тебе, по-моему, Элла уделяет особое внимание, – не без умысла заметила Мирослава.

– Ты думаешь?

– Я уверена в этом.

Наполеонов расцвёл. И вовсе не потому, что имел в отношении секретаря шефа далеко идущие планы, просто ему было приятно, что о нём проявляют повышенную заботу.

Официант принёс заказанные блюда и быстро расставил их на столе. Перед тем, как отойти, он шепнул Мирославе, что чай принесёт позднее, чтобы напиток не остыл.

– Спасибо, – улыбнулась Мирослава.

– Чего это он тебе на ушко шепнул? – подозрительно спросил Наполеонов.

– Сказал, что он от меня без ума. – Мирослава игриво потупила глаза.

– И ты за это его поблагодарила?

– А что, я должна была за это его обругать? – с наивным удивлением поинтересовалась она.

Шура ничего не ответил, только погрозил подруге детства пальцем. Сразу же после того, как Наполеонов расправился с первым, вторым и салатом, официант принёс чай.

– Следил он, что ли, за нашим столиком? – проворчал Наполеонов.

– Не следил, а наблюдал, – поправила его Мирослава ласковым голосом и достала пакет с печеньями.

– Как вкусно пахнет! – воскликнул Шура.

– Морис испёк.

– Знамо дело, Морис! Не ты же! – проговорил Наполеонов насмешливо.

Мирослава сделала вид, что обиделась и сказала:

– Между прочим, это мог сделать и Дон.

Шура прыснул со смеха, представив кота в поварском колпаке, колдующим возле духовки.

Съев пять штук, он вздохнул:

– Я все не съем.

– И не надо.

Наполеонов одарил её подозрительным взглядом:

– Это ещё почему?

– Возьмёшь с собой.

– А, – успокоился он.

– Ты же сегодня на работе до ночи просидишь.

– Просижу, – вздохнул он.

– Вот и перекусишь с чаем.

– Спасибо вам обоим.

– На здоровье. – Мирослава подозвала официанта и, щедро с ним расплатившись, спросила: – Вы не возражаете, если мы ещё немного здесь посидим?

– Сидите, сколько хотите, – милостиво разрешил официант.

– Тогда принесите нам ещё две чашки чая. – Ещё одна купюра легла на стол.

– Сию минуту! – воскликнул парень.

Когда он унёсся, Шура проговорил насмешливо:

– Не понимаю, зачем так баловать персонал.

– Мало ли. Тем более что этот парень здесь давно работает.

– Откуда ты знаешь?

– Я замечаю тех, кто меня кормит.

– Скажите, пожалуйста, – хмыкнул Наполеонов, – а теперь выкладывай карты на стол.

– Ты же знаешь, что я в карты не играю.

– Тогда доставай своих козырных слонов, ферзей и королей или всю шахматную доску.

– Ишь, чего захотел, – усмехнулась она и благодарно кивнула официанту, поставившему на их стол чай.

Времени на то, чтобы темнить и играть в прятки, больше не было, поэтому она приступила к делу.

– Шура, я знаю, что ты ведёшь дело по убийству Трифонова.

– Откуда? – быстро среагировал он.

– От верблюда, – также быстро ответила она.

– Появился заказчик?

Она кивнула.

– Уж не любовница ли Трифонова?

– Какая любовница? – Мирослава сделала большие глаза.

– Как какая? А то ты не знаешь?! Мамзель Люция Рудольфовна Маковецкая.

– Шур, ты же знаешь, я не имею права называть имя заказчика, – произнесла она с лёгким укором.

– А пытать голодного следователя ты имеешь право?!

– Ты уже не голодный!

– Так это была взятка?

– Нет, конечно! Не ершись! Ты ведь даже не знаешь, о чём я хочу тебя спросить.

– Догадываюсь.

– Шур, – она ласково погладила его руку.

– Не подлизывайся, – проговорил он, немного смягчившись, – если ты хочешь знать, есть ли у нас подозреваемый, то, увы, его нет.

– Совсем?

– Почти совсем. Сначала подозрение пало на жену Трифонова Аниту Витальевну. Но у неё железное алиби.

– Что же она делала во время убийства мужа? – спросила Мирослава, хотя ответ на этот вопрос ей был известен.

– Не поверишь, – хмыкнул Наполеонов, – танцевала стриптиз в голом виде!

– Она что же, стриптизёршей подрабатывала?

– Нет, отжигала на дне рождения друга.

– И кому же так повезло?

– Ефиму Матвеевичу Бессонову. Может, читала «Наши кумиры»?

– Не удосужилась.

– Много потеряла, – усмехнулся следователь.

– Я наверстаю.

– Да уж, полистай журнальчик, хотя бы для того, чтобы иметь представление.

– А где происходило действо?

– В «Серже».

– Вы просмотрели все камеры?

– Обижаешь!

– Вдова никуда не отлучалась из ресторана?

– Никуда! И гости это подтверждают.

– Печальная история.

– И не говори, – вздохнул Наполеонов.

– Кому же достанется всё богатство господина Трифонова?

– Считалось, что жена – его единственная наследница.

– А что, это оказалось не так?

– Слав, отстань, а?

– Шура! – Она снова погладила его руку. – Ты же знаешь, что я тебе ещё не раз пригожусь. Так на кого завещание?

– В том-то и дело, что нет никакого завещания! – быстро проговорил Наполеонов и отвёл взгляд в сторону.

– Как то есть нет, – усомнилась Мирослава, – было же?

– Было и сплыло! Трифонов старое завещание аннулировал, а новое не составил.

– Так это же круто меняет дело!

– В том-то и дело, – кивнул следователь.

– Как ты думаешь, дети Трифонова знали о том, что старое завещание аннулировано?

– Этот вопрос легче прояснить тебе!

– Возможно, – не стала отпираться Мирослава.

– Если тебе удастся сделать это, шепнёшь мне на ушко? – Он устремил на неё взгляд, полный надежды.

Она утвердительно кивнула.

– Ты же знаешь, что частные детективы обязаны сотрудничать со следствием.

– Тут одного знания мало, – проговорил он многозначительно.

– Наше агентство не нарушает закон.

– Остаётся верить вам на слово.

Мирослава ничего не ответила на его сетования, только чмокнула его в макушку и, пожелав хорошего вечера, покинула кафе. Подходило время встречи с Елизаветой Трифоновой.

Глава 14

Ровно без десяти шесть «Волга» Мирославы остановилась возле дома дочери Гордея Тимофеевича Трифонова. Детектив в течение пяти минут не выходила из машины, а потом направилась к подъезду и набрала код квартиры.

– Это вы? – спросил женский голос, знакомый Мирославе по телефонному разговору.

– Да, это я, детектив Мирослава Волгина.

– Заходите, мы с Иваном вас ждём.

На этот раз Мирослава поднялась на лифте.

Симпатичная девушка в сером шёлковом халате, расписанном экзотическими птицами, ждала её на пороге квартиры. Мирослава обратила внимание на то, что Елизавета была почти такой же высокой, как брат. И черты лица выдавали их родственность. Только в отличие от брата, имевшего короткую стрижку, длинные каштановые волосы сестры небрежными волнами были рассыпаны по плечам и спине. Голубые глаза сияли ярче, и в их лёгком прищуре совсем не было строгости.

Девушка сделала Мирославе знак рукой и молча пошла по коридору в глубь квартиры.

– А дверь кто будет закрывать? – спросила Мирослава.

– Вы.

– То есть?

– Она захлопывается.

Волгина захлопывающиеся двери не любила, но сделала так, как просила хозяйка, натянула бахилы и заторопилась вслед за девушкой. Догнала она её возле дверей гостиной. С дивана поднялся молодой стройный блондин и сделал пару шагов навстречу девушкам.

– Знакомьтесь, это мой Иван, – сказала Елизавета, – а это детектив Мирослава Волгина.

Мирослава по выражению его лица догадалась, что он ждёт, когда она протянет ему руку, и решила не обманывать его ожиданий.

Блондин легонько пожал руку детектива и улыбнулся:

– Иван Сизихин.

– Мирослава Волгина.

– Очень приятно.

– Взаимно.

– Ваня, ну хватит уже любезничать, – прикрикнула Елизавета, капризно надув губы.

Сизихин подмигнул Мирославе, давая понять, что юным невестам простительны невинные капризы. Мирослава улыбнулась ему краешком рта и направилась к приглянувшемуся ей стулу.

– Ой, – спохватилась Елизавета, – я же даже сесть вам не предложила.

– Ничего, я девушка предприимчивая, – дружелюбно проговорила Мирослава, – всегда найду, где пристроить свою пятую точку.

Хозяева весело рассмеялись, и девушка тотчас сообщила детективу:

– А мы с Ваней, между прочим, на вас поспорили!

– Да ну? – изогнула правую бровь Мирослава.

– Лиза! – воскликнул укоризненно Иван, обращаясь к невесте.

– Да, да! – захлопала девушка в ладони.

– И в чём же суть спора? – поинтересовалась Волгина.

– Сущая ерунда, – проговорил мужчина.

– А вот и нет, – возразила девушка, – мы поспорили о времени вашего прихода.

– Оно было нам всем известно, – заметила Мирослава.

– Да! Но я была уверена, что вы хоть чуточку опоздаете, а Иван утверждал, что вы появитесь тютелька в тютельку! Представляете, он выиграл! Ну что вам, было трудно опоздать хотя бы на минуточку?

Мирослава невольно улыбнулась:

– Я не имею привычки опаздывать.

– И верь после этого модным журналам.

– Я бы на твоём месте их вообще не читал, – заметил жених.

– Но ты не на моём месте, – капризно возразила невеста.

– Верно, моё место рядом с тобой. – Сизихин взял невесту за руку и усадил рядом с собой на диван. – Вы ведь пришли поговорить с нами об убийстве Гордея Тимофеевича? – придав лицу серьёзное выражение, обратился он к Мирославе.

– Совершенно верно, – ответила она. – К сожалению, без вашей помощи расследованию будет трудно продвинуться вперёд.

– Я ума не приложу, чем бы мы могли вам помочь, – погрустнела Елизавета.