Кем бы они ни были, это больше не люди.

Я протянул Кир Кирычу полиэтиленовый пакет с тряпкой, которую выудил из картонного ящика с мусором в комнате Карасева.

– Уроборос-Машина воскресила их! – воскликнул Дэйн.

– Старик, для тебя сделаю. Посиди. Я в лабораторию. Вот журнальчик итальянский, для мужчин. Поразвлекайся. Да не вздумай увести! Вещдок…

Он быстро проскользнул между покачивающимися фигурами. Они уже не напоминали людей, которыми были когда-то, и, очевидно, никто из них не узнавал Дэйна.

Вскоре Кир Кирыч возвратился.

– Где мама и папа? – спросил он тонким от отчаяния голосом, глядя на то место, где лежали их тела. – Они были вон там…

– Ну, это просто… Сам, наверное, знаешь. На этой тряпке следы порохового нагара, оружейного масла и чешуйки свинца. Короче, этой тряпкой чистили ствол, похоже, револьвера.

Наконец он нашел их – вернее, двух зомби, которыми они стали. Их было почти не отличить от других оживших мертвецов. Мальчик подошел к ним и широко развел руки, чтобы обнять, но они врезались в него, будто он ничем не отличался от стены или стола.

– Чешуйки свинца… Слушай, Кир, а нельзя проверить, не из этого ли оружия застрелили Лукашова?

– Да ч-что с ними не так? – спросил он со слезами на глазах.

– Можно. Но на это потребуется значительно больше времени. Нужно провести спектральный анализ чешуек и пуль.

– Все с ними не так, – пробормотал Роберт.

– Кир, голубчик, постарайся! С меня причитается.

– Это не они, – прошептала Лили. – Они не вернулись. – Она махнула чудо-спичкой в сторону зомби.

– Да ладно, сочтемся. К вечеру заключение будет готово.

– Может, они и воскресли, – прорычал Малкин, – но это не значит, что они по-настоящему живы. Их органы так давно отказали, что эти люди больше не смогут быть такими, как раньше. Они не способны мыслить, как люди или механоиды. Они – просто оболочка их прежних «я»…

Поздним вечером я позвонил в ЭКО.

– Я знала, что так будет, – прошептала Кэдди. – Именно этого я и боялась.

– Обрадую тебя, Серега, – ответил на другом конце провода усталый голос Кир Кирыча. – Именно из этого нагана был застрелен Лукашов. За бумагами зайдешь?

– Давайте я заберу Уроборос-Машину, мастер Милксоп. – Мисс Бакл подошла к столу в центре лаборатории и начала возиться с машиной, пытаясь ее выключить.

– Спасибо, Кир! Ну ты молодец… Бумаги завтра. Будь здоров!

Дэйн все еще ждал, что зомби, которые были его родителями, узнают его. Но в их глазах не было света. Он принялся по очереди трясти их за плечи:

– Почему вы меня не видите? Почему не понимаете, что я здесь?

Киллер

Лили заметила, что выражение лиц его родителей медленно меняется, но не так, как хотелось Дэйну В их глазах нарастала бессознательная тревога.

Как я по-глупому влип, простить себе не могу! Попался на элементарную уловку, как молокосос. Взяли меня Додик с Феклухой в тот момент, когда я помогал подняться старушенции, ни с того ни с сего рухнувшей прямо передо мной.

Они протянули дрожащие руки к Дэйну, но Лили оттащила его подальше, не дав им его схватить.

Это я уже потом понял, что старая стерва была \"подсадной уткой\", когда меня притащили к ней на хазу в пригородном поселке.

Остальные зомби тоже двинулись к ребятам, издавая рассерженные стенания.

Додик и Феклуха ржали как помешанные…

– Что они делают? – воскликнул Роберт.

Шеф появился на вторые сутки моего заточения.

– Похоже, сработал примитивный защитный механизм, – сказал Малкин.

– Что ты наделал? Ты их разозлил! – накинулась Лили на Дэйна.

– Ну, здравствуй, мой мальчик. – Он уселся на табурет. – Развяжите ему ноги, пусть сядет, – приказал он Додику.

Ожившие мертвецы, шатаясь, шли прямо на них.

(Я лежал на кровати, связанный по рукам и ногам, – эти поганцы боялись меня как огня; конечно, в данной ситуации это обстоятельство было слабым утешением).

– Назад, в наблюдательную кабину! – закричала Кэдди.

– Шеф, да он… – Додик скорчил глупую гримасу.

Все ввалились внутрь и закрыли за собой тяжелую дверь.

– Два раза я не повторяю.

Лили прикрыла пламя чудо-спички рукой, так что из-под ее пальцев просачивалось лишь тусклое свечение. Ребята сидели, тяжело дыша. Плачущая Кэдди обнимала Роберта, Лили прижимала к груди Малкина, Дэйн осторожно держал в трясущейся ладони Призрака.

Додик поспешил исполнить приказание.

– Мисс Бакл! – внезапно воскликнул Дэйн. – Мы оставили ее в лаборатории!

– Ты голоден? – участливо поинтересовался шеф.

На Роберта накатила тошнота. Он выглянул в смотровое окно. Ожившие мертвецы наблюдали за мисс Бакл, которая все еще выдергивала провода из Уроборос-Машины, чтобы сложить ее обратно в ящик.

Я молчал, с ненавистью глядя на его тщательно выбритое лицо.

Нечто неуловимое – может быть, то, как она двигалась, – вызвало у зомби гнев. Лили поднесла чудо-спичку ближе к окну. В мерцающем свете друзья увидели, как трупы приближаются к механической сиделке, очевидно, собираясь на нее напасть.

– Не сердись. Ты сам виноват. То, что надумал завязать, – ладно. С кем не бывает… А вот то, что осмелился водить меня за нос, – это уже наказуемо. И со всей строгостью. Тебе было поручено ликвидировать жену Лукашова. С некоторых пор она стала для нас опасна. Я тебе объяснил почему. Для тебя ее кончить… тьфу! И нет. Невелика сложность. А ты все ходил вокруг да около, глаза мне замыливал, а сам лыжи вострил: билет на самолет прикупил, денежки припрятанные откопал. Те, что я тебе платил. Я! Не скупясь платил. К бабе своей собрался по-шустрому да втихаря? Ну это еще полбеды. Но за то, что ты пожалел жену Лукашова – пожалел ведь, а? – и не выполнил мой приказ, ответ держать придется. Молчишь? – Шеф закурил и посмотрел на меня задумчиво, пуская дымные кольца. – Выйди, – указал он Додику на выход. – Оставь нас одних.

Мисс Бакл отошла от машины и повернулась к мертвецам. Ей хватило сил, чтобы отбросить нескольких зомби, но их было слишком много.

Подождав, пока Додик плотно прикроет дверь, он начал:

– Мастер Дэйн, прошу вас, помогите! – сдавленно закричала мисс Бакл, отталкивая мертвецов своими длинными руками.

Она с трудом сдерживала их натиск. Зомби грозно ревели и наваливались на нее со всех сторон, не испытывая страха и нисколько не беспокоясь о том, что могут пострадать сами или причинить боль ей. Казалось, они понимали, что мисс Бакл живее, чем они сами, и это наполняло их озлобленной горечью.

– Как ты думаешь, зачем я тебя спасал, вытаскивал из всех твоих историй, приблизил к себе? За какие такие заслуги? Не знаешь? И мать твоя тебе этого не рассказывала… Впрочем, когда я с тобой познакомился, она уже была полностью деградированной. Водка, пьянки-гулянки… Значит, не знаешь? А я тебе расскажу. Она была моей любовницей, стала ею в четырнадцать лет. Не исключено, что ты мой сын. – Он гнусно ухмыльнулся. – Хотя… нет, не похож, совсем не похож… Видно, нагуляла тебя с каким-нибудь ублюдком. Такие дела, мой мальчик.

Лили, Дэйн и остальные бросились к тяжелой двери, намереваясь снова открыть ее, выбежать в лабораторию, спасти мисс Бакл… Но ее уже поглотил разъяренный рой, и она исчезла из виду под массой тел. Прежде чем ребята успели открыть дверь, раздался чудовищный крик отчаяния.

Лили содрогнулась, и чудо-спичка дернулась в ее руке. Девочка стиснула зубы, чтобы не завопить самой. Слушать крики мисс Бакл было просто невыносимо. Механическая сиделка все продолжала выть, и Лили подумала было, что это никогда не закончится.

Он поднялся.

Но крики внезапно смолкли. Когда зомби расступились, никакой мисс Бакл больше не было. Она превратилась в груду сломанных шестеренок.

– Но будь ты и моим сыном, простить тебя все равно не имею права. Таковы наши законы, и они незыблемы. Мы тебя будем судить. Чтобы другим неповадно было… – Он прошелся по комнате. – А бабу эту… Лукашову, мы сейчас поедем кончать. Без тебя обойдемся, слабонервный. Но прежде мы с нею… побеседуем кое о каких вещах… Жди.

Лили потрясенно уставилась на эту кучу, чувствуя, как глаза щиплет от слез. Несмотря на то что мисс Бакл обращалась с ребятами грубо и всего несколько минут назад они были врагами, Лили понимала, что сиделка просто была верна Дэйну – точно так же Лили поддерживали ее собственные механические друзья. Мисс Бакл не заслуживала такого ужасного конца.

– Я тебя… и на том свете… найду… – Мне казалось, что я схожу с ума: голову словно раскаленным обручем сдавило, в глазах потемнело, а по жилам будто расплавленный свинец прокатился.

Роберт в ужасе смотрел в окно. Мисс Бакл постигла кошмарная участь, но они уже никак не могли ей помочь. Мальчика передернуло, и он крепко сжал пальцы в кулаки. Неужели с ребятами случится то же самое, если они попробуют пройти мимо зомби? Неужели им всем уготована гибель? Как выбраться отсюда целыми и невредимыми?

Он посмотрел на меня с брезгливым сожалением и молча вышел. Вскоре от дома отъехала машина.

Дэйн забился в угол. Его плечи сотрясались от рыданий.

В комнату вошел Додик.

– Мисс Бакл больше нет, – простонал он. – Ее уничтожили… Это я виноват. Это я во всем виноват… – Он был бледен, тяжело дышал, скрежетал зубами. – Но ты… Ты потащила меня в безопасное место. И это после всего, что я натворил…

– Балдеешь, красавчик? Вот, оставили меня тут сторожить. А как по мне, то тебя нужно было сразу в расход пустить, не разводить трали-вали. Лишняя морока только. Подумаешь, фигура… Давай сюда свои лапы, я их веревками забинтую. В сортир, гы-гы, и стреноженный попрыгаешь.

– Так сделал бы любой, – пробормотала пораженная Лили. – Подобные поступки и делают нас людьми. – Подумав о бедной мисс Бакл, она грустно добавила: – А механоидов – механоидами. И гибридов – гибридами. Потому что все мы чувствуем боль других.

Она утерла слезящиеся глаза и посмотрела в окно на шатающихся зомби.

Всю свою ненависть я вложил в этот удар ногой; мне даже послышался хруст височной кости. Додик завизжал, как заяц-подранок, упал и забился в конвульсиях; из его ушей потекла темная кровь.

Они — не люди. И им ни до чего нет дела. Если Лили и ее друзья хотят выбраться отсюда в целости и сохранности, надо придумать, как пройти мимо них.

Я вышиб плечом дверь и прошел в грязную крохотную кухню, где возилась старушенция.

– Возвращаться на базу было ошибкой, – сказал Дэйн, поглаживая Призрака. – Я думал, что смогу вернуть родителей такими, какими они были раньше… Какой же я идиот…

– Режь, стерва старая, иначе зашибу… – едва сдерживая бешенство, показал я на свои связанные руки. – Ну!

Роберт ощутил прилив гнева. Они ведь сто раз говорили Дэйну об этом и пытались его остановить! Но потом Роберт вспомнил отца. Вспомнил, как сильно скучает по нему. Его пальцы нащупали лунный медальон на шее.

Старуха что-то прошамкала и покорно перерезала кухонным ножом веревочные узлы.

– Прошлого не вернуть, – сказал он. – Это невозможно.

Я выскочил на улицу с единой мыслью – догнать, опередить! Подняв руку, остановил голубые \"Жигули\".

– Но я считал, что у меня получится, – ответил Дэйн. – Тетя же воскресила нас с Призраком, и с нами все вышло совсем по-другому… – Он хмуро посмотрел на мышонка, а затем перевел взгляд на Кэдди, которая гладила Малкина. – Но ты, Кэдди… Ты заранее знала правду. А Роберт и Малкин тебе сразу поверили. И ты, Лили, в глубине души понимала эту истину. Тебя ведь тоже воскресили, верно? Мы с тобой не такие, как все. Не такие, как существа за окном… Но почему так получилось? Почему они ничего не могут вспомнить?

– Тебе куда, парень? – спросил водитель.

– Думаю, удел мертвецов – это забвение, а воспоминания могут хранить только живые, – произнесла Лили. – Но возможно и другое: мы с тобой что-либо помним просто потому, что нас не было на этом свете всего несколько секунд. Может, мы были в шоке от того, что вернулись, и это как-то помогло. Одно я знаю точно: если бы я, оказавшись на той стороне, не встретила свою маму, если бы она не напомнила, кто я такая и как важно продолжать бороться… я бы не вернулась к жизни. Наверное, твои родители сказали бы тебе то же самое, если бы могли поговорить с тобой сейчас.

– В город.

– Не знаю, почему я сумел воскреснуть, – сказал Дэйн. – Во мне нет ничего особенного. Знаете, с тех пор как я возвратился, я почти не сплю, потому что боюсь, что сны увлекут меня в потусторонний мир. А теперь я еще и боюсь, что превращусь в одного из них. – Он прикрыл лицо ладонью. – Наверное, это ужасно – быть живым лишь отчасти. Когда цепляешься за былую жизнь, но вернуться не можешь.

– Не по пути. – И водитель хотел закрыть дверцу – видно, что-то во мне ему не понравилось.

– Да, – согласилась Лили. – Но, как бы то ни было, мы с тобой пережили совсем другое, чем они. Мы живы, и это большая удача. Значит, мы должны бороться за жизнь. – Она присела на корточки рядом с Дэйном и взяла его за руку, освещая его лицо чудо-спичкой. – Продолжай надеяться на лучшее. – Она замолчала и обвела взглядом остальных. – Мы… Мы все тут на это надеемся. И готовы поделиться своей надеждой с тобой.

Тогда я рванул дверцу на себя и уселся на сиденье.

Дэйн впервые за долгое время улыбнулся ей.

– Поехали, – сквозь зубы процедил я. – Прошу тебя. Нужно человека спасать. Я заплачу. – Да пошел ты… Водитель потянулся за монтировкой, лежавшей у него на подхвате.

Но Лили все равно не знала, хватит ли этого маленького проблеска надежды на всех.

Я достал свой наган, отобранный у Додика.



– Выметайся. Быстро! – взвел я курок.

Перепуганный водитель не выскочил, а вывалился на шоссе. Я сел на его место и дал газу. Вскоре поселок остался позади.

Глава 23

Лили сидела в полумраке, прислонившись спиной к двери и держа перед собой чудо-спичку.

Опер

Ее мерцающее пламя освещало наблюдательную кабину Похолодев, девочка слушала тихие стоны и грохот, с которым зомби бились о стенки кабины, и отчаянно пыталась придумать план спасения. Плеск воды становился все громче: судя по всему, стыковка «Подводной красавицы» с «Шэдоу-Си» сломала шлюз. Еще одна скверная новость.

Сидевшие рядом с Лили Роберт и Кэдди о чем-то тихо спорили. Малкин то и дело испуганно тявкал. Дэйн сидел поодаль, погруженный в свои мысли.

Карасев… Все, что я смог собрать о нем, лежит у меня на столе: характеристики, справки, свидетельские показания. Есть и фотография, правда, десятилетней давности: настороженный взгляд, упрямо сжатые губы, квадратный подбородок.

Лили на секунду закрыла глаза, задремав, но резко проснулась. Нет, засыпать сейчас нельзя. Сначала надо благополучно выбраться на поверхность. Правда, совсем непонятно, как это сделать.

Симпатичное лицо. Убийца-профи? Он?

– Давайте что-нибудь придумаем, – сказала она остальным. – Желательно побыстрее.

– Который час? – спросил Роберт.

В тот вечер, когда был убит Лукашов, алиби у Карасева стопроцентное. Во всяком случае, если судить по показаниям его соседей. А не верить им никак невозможно – особой любви к Карасеву они не питали. Но не мог же он быть одновременно в своей комнате и в парке у ресторана \"Дубок\"?!

Лили достала карманные часы и щелкнула крышкой:

Избитые неизвестным юнцы не смогли с полной уверенностью ответить на вопрос, когда им показали фото Карасева: не тот ли это человек? \"Вроде похож… Как будто он… А может, и ошибаюсь… Вот если бы увидеть его в натуре да в полный рост…\"

– Половина первого.

– Прошло уже полчаса от Нового года, – заметила Кэдди. – Всех с праздником!

Если бы… Исчез Карасев, испарился. Бесследно. Примерно через неделю после убийства Лукашова.

– О да, – закатил глаза Малкин, покусывая краешек своего зеленого свитера. – С Новым годом! Он длится всего полчаса, а вы трое уже помогли этому глупому мальчишке оживить толпу злобных подводных зомби. Отлично сработано. Молодцы. Потрясающее начало восемьсот девяносто восьмого!

Впрочем, судя по рассказам соседей, такое за ним замечалось и раньше, случалось, не бывал дома по дватри месяца.

– Я не глупый мальчишка… – пробормотал Дэйн.

Был на заработках, шабашил, – объяснял, когда спрашивали. Весьма вероятно. Но как истолковать тряпку со следами порохового нагара и свинца, найденную в его комнате?

– И мы не помогали ему воскрешать мертвецов, – возразила Кэдди. – Он и без нас собирался это сделать.

Мои размышления прервал телефонный звонок.

– Да и, кроме того, – вмешался Роберт, – у всего есть светлая сторона…

– Ведерников? А ты, оказывается, упрямый… Слышишь меня, алло?

– Какая еще светлая сторона? – возмутился Малкин. – Нет никакой светлой стороны, одни зомби.

– Слышу… – отвечаю, с трудом сдерживая внезапную дрожь: это снова \"доброжелатель\".

– Ну например, – ответил Роберт, – в этом году вряд ли произойдет что-то более чудовищное.

– Фишман – последнее предупреждение. Забудь о том, что он наболтал. А убийцу Лукашова, хе-хе, – снисходительный смешок, – мы тебе на блюдечке с голубой каемкой преподнесем. Услуга за услугу. Идет? Что молчишь?

– Если у нас вообще хоть что-то еще произойдет в этом году, – проворчал Малкин.

– П-паскуды… – хриплю я, заикаясь от бешенства. – Я до вас все равно доберусь… – добавляю совершенно непечатное.

– А ну прекратите, – строго сказала Лили. – Чтобы выбраться из этой передряги, нужно действовать сообща.

– Жаль… – Голос на другом конце провода становится жестче. – Жаль, что не удалось договориться с тобой по-хорошему… Надеешься на своих стукачей? Напрасно, считай, что их уже нет. До скорой встречи, опер… Хе-хе…

Девочка поверить не могла, что ребята ведут себя так, будто готовы перегрызть друг другу глотки. Она поняла, что на них влияет длительное нахождение под водой. За эти несколько часов их туманом окутало смятение, и складывалось впечатление, будто здесь нет ни дня, ни ночи – только тени и море.

Я медленно кладу трубку на рычаги. В глазах какая-то муть, трудно дышать. Встаю, с силой распахиваю окно и хватаю воздух широко открытым ртом.

Лили все еще не понимала, как выйти из наблюдательной кабины и добраться до «Подводной красавицы», избежав нападения зомби… Но надо идти. Скоро лабораторию затопит.

Хаотическое движение мыслей постепенно упорядочивается, и одна из них вдруг огненным всплеском озаряет мозг: \"Тина Павловна! Ей угрожает опасность!\"

Вдруг послышалось царапанье и хриплые визги. Остальные ребята в наблюдательной кабине тут же замолкли, прислушиваясь.

Снова хватаюсь за телефонную трубку, накручиваю диск, но мембрана отвечает только длинными гудками вызова. Ее нет дома? Но я ведь, черт побери, просил по вечерам не выходить на улицу!

Затем раздался страшный грохот.

Сквозь окошко Лили увидела, как гниющий труп наклонился к дверной ручке и дергает ее. Девочка вскочила и лихорадочно проверила замок. Хвала механике, заперто! Зомби не проникнут внутрь.

Туда, немедленно к ней! Я выскакиваю в пустынный коридор управления и мчусь к выходу. Такси! Мне нужно такси!

Кэдди прижалась к Роберту в темноте и с тревогой сказала:

– Глупо, конечно, но рядом с тобой я чувствую себя в безопасности.

Только бы успеть, не опоздать…

– Вы это видели? – прошептала Лили. – Они что-то затеяли. Что они делают?

Такси еще не успело развернуться, а мои ноги уже стремительно отсчитывали последние ступеньки лестничного марша, в конце которого солидно высилась дубовая резная дверь квартиры покойного Лукашова.

– Пытаются открыть дверь, – пробормотал Роберт.

– Но это невозможно, – удивилась Кэдди. – Их живыми-то трудно назвать. Почему они помнят, как открывать двери?

Звоню. Еще и еще раз. За дверью ни шороха, ни звука. Хотя что можно услышать, если на полу прихожей пушистый болгарский ковер ручной работы, – в нем ноги утопают по щиколотки, – а дверь такой толщины, будто ее сняли с бомбоубежища?

– Возможно, они понемногу восстанавливают память, – предположил Малкин. – Может быть, их тела сохранили какие-то остаточные воспоминания о том, как перемещались по базе.

Наконец звякает, отодвигаясь, массивный засов (его поставила Тина Павловна после ночного визита бандитов), затем поворачивается ключ в замочной скважине и дверь медленно отворяется.

– Как думаете, значит ли это, что они все-таки вспомнят меня? – с надеждой спросил Дэйн. – Мои родители…

Жива! Я облегченно вздыхаю и прячу пистолет в кобуру.

Роберт покачал головой:

– Вечер добрый! Не рады? – говорю, широко улыбаясь.

– Сомневаюсь.

Она молча смотрит на меня остановившимися глазами; затем, будто опомнившись, отступает в глубь полутемной прихожей.

Лили настойчиво заговорила:

– Проходите… – тихо говорит, покусывая нижнюю губу.

– Надо как-то пройти мимо зомби и вернуться к «Подводной красавице», иначе здесь все затопит.

Я переступаю порог, закрываю дверь и только теперь замечаю в тусклом свете бра, что на ее ресницах блестят слезинки. С чего бы?

Сказав это, она услышала «кап-кап-кап». Все задрали головы и увидели, что сквозь крышу в наблюдательную кабину просачиваются струйки воды.

– Если мы в ближайшее время не поймем, как миновать этих безумных мертвецов, то утонем, – сказала Лили.

Хочу спросить, но не успеваю: удар, который мог бы свалить и быка, швыряет меня на вешалку с одеждой. Удар мастерский, выверенный, в челюсть.

– «Подводная красавица» осталась в дальнем конце базы, – ответил Роберт. – Мы не сумеем до нее добраться, если нас будут преследовать.

– Кто знает, что они с нами сделают, если поймают, – добавила Кэдди.

Удивительно, но я еще сохраняю крупицы сознания: цепляясь за металлические завитушки стилизованной под ретро вешалки, пинаю ногой наугад в глыбастые человеческие фигуры, готовые обрушиться на меня.

– Может, попробуем подождать, пока они куда-нибудь уйдут? – предложил Дэйн.

В ответ слышу вскрик и матерное слово, но порадоваться не успеваю: снова сильнейший удар, на этот раз он приходится мне в плечо.

– Они уйдут только в том случае, если кто-нибудь их отвлечет. – Лили взглянула на Малкина.

Валюсь на пол, перекатываюсь, на меня кто-то падает. Пытаюсь выскользнуть из-под тяжеленной туши, придавившей меня к ковру, хочу дотянуться до рукояти пистолета… – и полный мрак, звенящая пустота…

– Чего это ты на меня смотришь? – угрюмо спросил лис.

Очнулся я в кресле. Надо мной склонился широкоплечий детина с маленькими глазками под низким скошенным лбом. Он держал в волосатой лапище клок ваты, пропитанный нашатырем, и время от времени совал мне его под нос.

– Ты отлично справишься с этой задачей.

– Оставь его, Феклуха… – чей-то голос сзади. – Он уже оклемался.

– Ну уж нет.

Я помотал головой, пытаясь восстановить ясность мышления, и взглянул на говорившего. И ничуть не удивился, узнав в нем того самого бандита с автоматом \"узи\", едва не отправившего меня к праотцам на мосту.

– Лили права, – кивнул Роберт. – Зомби чуют в нас жизнь. Они тянутся к ней. Но ты, Малкин, самый быстрый и самый маленький из нас. Они вряд ли заметят тебя, пока ты сам этого не захочешь.

– Старые кореша… – ухмыльнулся он. – Наше вам. Какая встреча…

– Этот ваш мышонок еще меньше, – возразил Малкин.

Я промолчал. Интересно, где Тина Павловна? Что с ней? В комнате ее не было. Чертовски болит голова…

– Он никуда не пойдет! – Дэйн прижал Призрака к груди.

– Ты умнее Призрака, Малкин, – сказала Лили. – Ты прокрадешься мимо них, и они даже не посмотрят в твою сторону. Потом юркнешь в коридор, пошумишь там и привлечешь их внимание.

– Здравствуйте, Ведерников…

– Это самый дурацкий план, который только можно было придумать, – проворчал Малкин. – И это с учетом того, что ты и раньше предлагала всякие глупости: выпрыгивать из дирижабля, пробираться через канализацию, пытаться сбежать из цирка, кишащего страшными клоунами… Но этот план самый бредовый из всех. Просто чушь собачья.

Высокий худощавый мужчина лет шестидесяти с нескрываемым любопытством рассматривал меня, заложив руки за спину. Представляю, как выглядит моя многострадальная физиономия.

– Тут больше ничего не сделать, – настаивала Лили. – Мы быстро откроем дверь, и ты выскользнешь наружу. Но помни: не попадайся им на глаза. Ты ведь сам видел, что они сделали с мисс Бакл.

– По-моему, вы слегка перестарались, – добродушно обращается он к двум громилам; они, как почетный караул, стоят едва не навытяжку возле моего кресла.

– Именно поэтому я никуда не пойду, – заявил Малкин. – Да и потом, там поднимается вода, а плавать я не умею. У меня все внутри заржавеет.

Феклуха угодливо захихикал. Второй тоже осклабился и поторопился пододвинуть худощавому кресло на колесиках.

Прежде чем Лили успела ответить, вмешался Дэйн:

Худощавый сел. Он был сед, крючконос; его слегка выцветшие глаза смотрели остро, испытующе.

– Ничего страшного. Может, тебе и правда не придется никуда идти.

– Я так и предполагал… – наконец молвил он, удовлетворенно откидываясь на спинку кресла. – Вы крепкий орешек, Ведерников. Похвально. Люблю сильные, незаурядные личности.

Они обернулись и увидели, что он возится с чем-то в углу: на стене висела коробка с передатчиком, приемником и кнопочной панелью.

Худощавый небрежно щелкнул пальцами два раза, и Феклуха быстро подал ему тонкую зеленую папку.

– Что это такое? – Лили приблизилась к Дэйну и подняла чудо-спичку.

– Система внутренней связи, – объяснил мальчик. – Чтобы передавать сообщения из одного места на базе в другое. Почти как телефон. Можно набрать номер громкоговорителя, из которого должно прозвучать ваше сообщение, или позвонить в любую другую точку на базе.

– Это то, из-за чего разыгрался весь сыр-бор. – Худощавый показал мне несколько машинописных листков, достав их из папки. – Имена, адреса, суммы выплат нашим партнерам по бизнесу и, скажем так, помощникам. Ну и так далее. Короче говоря, компромат, собранный Лукашовым на своих ближайших друзей-приятелей. Согласитесь, некорректно. И, естественно, у нас наказуемо. Эту папку нам любезно предоставила Тина Павловна. Правда, мы ее настоятельно попросили об этом одолжении… Папку она бережно хранила как память о безвременно усопшем муже.

– И что? – спросил Роберт, теребя кепку.

Он умолк, исподлобья глядя на меня, – похоже, ждал вопросов, приглашал к разговору. Ну что же, побеседуем.

– А то, что эти существа реагируют на шум. Вдруг, если он услышат голос, то пойдут на разведку?

– Где Тина Павловна? – спрашиваю, непроизвольно морщась от боли – видимо, моя челюсть требует серьезной починки; хотя сомнительно, судя по нынешним обстоятельствам, что мне представится когдалибо такая возможность.

– Стоит попробовать, – кивнула Лили. – А эта система еще работает? – Она подумала о погасшем свете. – Генератор ведь выключился.

– Жива-здорова, – натянуто улыбнулся мой собеседник. – Что с нею станется? К Тине Павловне мы особых претензий не имеем. Она просто заблуждалась.

– Не волнуйся, – ответил Дэйн. – На случай аварии на базе есть небольшой запасной генератор. Он отключает свет, чтобы как можно дольше поддерживать связь и систему жизнеобеспечения. Думаю, сейчас именно это и происходит, а значит, электричество здесь все еще есть.

– Что значит – как можно дольше? – Роберт с трудом сглотнул.

– А ко мне?

Дэйн пожал плечами. Потом он набрал номер на кнопочной панели под передатчиком и нажал кнопку подтверждения. Устройство зашипело.

– К вам? – Взгляд худощавого суровеет. – Кое-какие есть…

– Видите, работает! – воскликнул Дэйн. – А теперь встаньте прямо за дверью. Как только зомби пойдут на звук, откройте ее, и мы попытаемся сбежать.

– Например?

– Хорошая идея, – сказала Лили. – Давайте попробуем.

– Ну, во-первых, мы вам советовали не копать так глубоко в деле Лукашова. Вы не послушались. И это очень прискорбно.

Роберт покачал головой:

– Почему?

– Ничего не выйдет.

– Как вам сказать… Вы здорово подвели некоторых товарищей. К примеру, некий Лузанчик, с кем вы беседовали о наших проблемах, от расстройства принял несколько большую, чем требовалось, дозу морфия и… Надеюсь, понятно… А ему бы еще жить и жить…

– Почему? – огорчился Дэйн.

Значит, они кончили и Лузанчика…

– Они будут отвлекаться на шум ровно столько, сколько ты будешь говорить. Едва ты выйдешь из кабины, они опять вернутся сюда.

– Кого я еще… подвел?

– Погодите-ка! – осенило Кэдди. – Я поняла, что нужно сделать!

– Узнаете в свое время.

Она заметила в углу тумбочку, на которой стоял фонограф. Рядом с ним лежали восковые цилиндры с музыкальными записями, на одной из которых виднелась фотография Алелии Чайлд. Видимо, это была запись ее выступления.

– Это когда архангелы загудят в свои трубы?

Глаза Дэйна загорелись.

– Думаете?.. – Худощавый снисходительно ухмыльнулся. – Ну что вы… Зачем нам это? У вас своя парафия, у нас своя. Мы антиподы, но, увы, существовать друг без друга просто не можем. Не вы, так другой, третий… Зачем нам ссориться? Каждый занимается своим делом всего лишь…

– Ну конечно! Я и забыл, что тут есть фонограф! Тетя иногда включала музыку для своих подопытных. Порой они и сами с мисс Бакл что-то слушали во время работы…

А ведь он позер… Вещает, словно с амвона… Странно, почему я вовсе не ощущаю страха? Неужели они выпустят меня живым? Сомневаюсь…

Кэдди подтолкнула фонограф к коробке на стене и приложила его рупор к передатчику. Затем она поместила в углубление фонографа один восковой цилиндр и начала крутить ручку.

– Все равно кто-то должен стоять здесь и нажимать на кнопку на передатчике… – протянул Дэйн.

– Вы нам уже не опасны, Ведерников, – тем временем, после небольшой паузы, продолжал худощавый. – И все же мне не хочется конфронтации. Поэтому я предлагаю соглашение: вы изымаете из дела Лукашова записочку, написанную Тиной Павловной за день до смерти мужа, а мы вам выдадим его убийцу. Думаю – нет, уверен! – что вы сразу же получите повышение по службе и награду. Игра стоит свеч.

– Нет, можно ее заклинить, – сказала Кэдди. – Поищите что-нибудь подходящее.

В.А.! Это он. Как же мне это сразу не пришло в голову?!

Ребята принялись обыскивать комнату. Лили нашла в углу аптечку, набитую шинами и бинтами. Она взяла самую длинную шину и прижала ее к кнопке.

Худощавый, видимо, прочел в моих глазах, что я понял, с кем имею дело, и с высокомерным видом кивнул, клюнул своим хищным носом-клювом.

Дэйн тем временем набрал номер громкоговорителя на другом конце базы. Кэдди закончила заводить фонограф и установила на цилиндр иголку. Мгновение спустя издалека послышались звуки классической музыки, а затем и оперное пение мисс Чайлд…

– Нет! – ответил я твердо, насколько мог. – Я в вас не обманулся…

Зомби резко завертели головами в поиске источника звука и отошли от смотрового окна. Музыка становилась все громче. Мертвецы медленно повернулись и, шаркая, направились в сторону работающего громкоговорителя.

В.А. посмотрел на часы и встал.

Роберт, затаив дыхание, наблюдал в бинокль, как их темные силуэты уплывают прочь, пока все они не скрылись из виду.

– Уже ночь, поздно, а у меня есть еще кое-какие безотлагательные дела. Привяжите его, да покрепче, – приказал он своим подручным, недобро зыркнув на меня ледяным взглядом.

Сердце Лили выпрыгивало из груди. Она выглянула из-за двери и поводила чудо-спичкой в разные стороны, проверяя, действительно ли снаружи пусто.

Приказ В.А. они исполнили быстро и на совесть: через одну-две минуты я был в буквальном смысле распят на арабском кресле. Сильная боль в грубо вывернутых назад руках вдруг всколыхнула мою ненависть к этим подонкам.

– Готовы? – хриплым шепотом спросила она.

– Подлец… – не сдержался я и выругался крепко, с яростью и вызовом глядя прямо в глаза В.А., стоявшему напротив. – Все равно тебя достанут. Не я, так другие.

Кэдди покачала головой:

– Весьма возможно, – иронично покривился В.А. – Правда, это очень непросто, смею уверить вас. А по поводу записки Тины Павловны… Мы обойдемся и без вашей помощи. К утру записка будет лежать в моем кармане. – Лозовой?.. – вырвалось у меня непроизвольно.

– Н-не знаю… Я боюсь…

И тут же я едва не до крови прикусил губу: что ты болтаешь, олух царя небесного?!

– У нас нет выбора. Надо попробовать, если хотим выжить. – Роберт ободряюще приобнял сестру за плечи.

В.А. вздрогнул. От его невозмутимости не осталось и следа: лицо пошло красными пятнами, в глазах полыхнула жестокость.

Дэйн заботливо спрятал Призрака в карман пальто, а Лили снова посадила Малкина на шею, чтобы он не ходил по воде. Затем она открыла дверь, и все шестеро прокрались в лабораторию.

– Та-ак… – протянул он. – И это раскопал… Тем хуже для тебя – чересчур много знаешь…

Она была пуста. Зомби охали в конце коридора, будто подпевая музыке.

В.А. задумался.

Лили начала осторожно пробираться по воде к двери, но вдруг что-то твердое ударилось о ее ботинок. Она поднесла чудо-спичку к полу и пошарила по нему рукой. Что-то блеснуло внизу.

– Феклуха! – наконец прокаркал он вдруг охрипшим голосом и, показав на дверь одной из спален, резко щелкнул пальцами.

Это был Уроборос-Бриллиант – треснувший, но каким-то чудом не развалившийся на куски.

– Гы… – придурковато осклабился Феклуха и в нерешительности затоптался на месте.

Лили сунула бриллиант в карман, затем поднялась и поманила остальных:

Но, натолкнувшись на тяжелый взгляд В.А., отшатнулся в испуге и как-то боком, заворожено глядя ему в глаза, потопал в спальню.

– Пойдемте!

– Заткни менту пасть, – скомандовал В.А. второму бандиту.

Они вышли в комнату, заполненную пустыми клетками. Лили мало что могла разглядеть в темноте за пределами пятна света от чудо-спички.

Когда тот засовывал мне в рот кляп, я едва не потерял сознание от боли в сломанной челюсти.

Выйдя в коридор, девочка подняла руку повыше и провела ею из стороны в сторону.

– Осторожно! – прорычал Малкин. – А то поджаришь меня!

– Ты сам выбрал свой путь. – В.А. склонился надо мной. – Я чуть было не совершил ошибку. Я думал, что ты все-таки внемлешь голосу рассудка и оставишь это дело. А возможно, и согласишься работать на нас. Увы, увы… – Голос его стал неприятным, скрипучим. – Я обязан принять меры предосторожности, несмотря на то, что ты вызываешь во мне симпатию…

– Не поджарю, – прошептала Лили.

За дверью спальни, где находился Феклуха, послышался какой-то шум, затем сдавленный крик или стон. В.А. недовольно поморщился. Дверь отворилась, и в гостиную зашел Феклуха, облизывая окровавленный палец.

Чудо-спичка, казалось, будет гореть вечно. Лили мысленно поблагодарила Фару за такой подарок. Когда они выберутся отсюда, она всем порекомендует завести чудо-спичку. Вернее, если они выберутся отсюда…

– Курва… – заматерился он. – Грызанула, мать ее… Все, шеф, кранты. Преставилась. Аппетитный был бабец, гы-гы…

Призрачные звуки оркестра и пение мисс Чайлд эхом разносились по коридору. Роберт достал компас. Они идут на север. Все правильно.

Лили стало интересно, долго ли будет звучать запись и поймут ли зомби, что их обманули. Обычно записи на восковых цилиндрах длятся всего около пяти минут.