– Или навсегда, – закончил за нее Мак.

Потрясенная, Лиза сказала:

– Вот это слово пугает, не так ли?

Мак кивнул.

– Да. – Подойдя, он взял ее за руку. – Наверное, все происходит слишком быстро. Мы как пара подростков.

Лиза печально улыбнулась.

– Я знаю. Но я точно не подросток.

– Я тоже.

– Мак, я должна сказать это. – Лиза глубоко вздохнула. – Я беспокоюсь о нашей разнице в возрасте. Я намного старше тебя.

– Лиза, – серьезно сказал Мак, – я столько лет не встречал подходящей женщины. Теперь я нашел тебя. Меня не волнует наш возраст. Я хочу быть с тобой.

– Да, – сказала Лиза. – Я тоже этого хочу. Но мне нужно время…

– Я могу подождать. Я больше не ребенок. Я знаю, кто я и чего я хочу. Я хочу быть с тобой. Но послушай. Никто не знает, сколько ему отведено на этом свете. Здравый смысл подсказывает, что нужно ловить момент. Я хочу каждый день проводить с тобой. На самом деле, – сказал он с улыбкой, – я просто хочу тебя.

Лиза улыбнулась.

– Я тоже этого хочу.

Она неохотно добавила:

– Только не сейчас.

– Я буду ждать, пока ты не будешь готова, – сказал Мак. Он встал.

– Давай вернемся вниз. Сидя с тобой на этой кровати, я не могу ясно мыслить.

Поскольку ее трясло, Лиза держалась за перила, когда они спускались вниз. Она надеялась, что не похожа сейчас на маленькую старушку, которая боится упасть, и когда она повернулась, чтобы объяснить это Маку, который был прямо позади нее, она подумала: «Но я боюсь упасть, боюсь влюбиться».

Они прошли на кухню. Лиза сидела за столом, пока Мак заваривал две чашки кофе без кофеина.

– Если я выпью настоящий кофе после восьми часов, я не смогу уснуть, – объяснил Мак.

– Понимаю. Я такая же.

Он поставил перед ней чашку и сел напротив нее. Лиза смотрела в свою чашку, помешивая ее так сосредоточенно, словно от этого зависела ее жизнь.

– Прости, – пробормотала она.

– Не надо, – сказал Мак. – Послушай, Лиза, что бы ни происходило между нами, я думаю, это что-то редкое. Я определенно не чувствовал себя так раньше.

– Я тоже нет. Это что-то не только физическое, Мак.

– Да. И это что-то новое. Но сильное. И настоящее.

Лиза посмотрела на него.

– Так что же нам делать?

Мак улыбнулся.

– Думаю, что нам не стоит спешить. Я имею в виду, в физическом плане. Также я думаю, что мне еще многое предстоит узнать о тебе, и я хочу, чтобы ты тоже многое узнала обо мне. Что-то в тебе притягивает меня, я хочу быть рядом с тобой, даже если это просто прогулка по пляжу.

Хлопнула входная дверь.

– Привет, пап!

Лиза замерла.

Мак сказал:

– Она сказала, что встретится с девочками. Я был уверен, что ее не будет весь вечер.

– Папа?

Бэт – сияющая принцесса с длинными светлыми волосами и грациозной фигурой – прошла через большую комнату. Увидев Лизу, она остановилась как вкопанная, покраснев и широко раскрыв глаза.

– О, Лиза.

– Я пригласил Лизу на ужин, – сказал ей Мак.

– Ого! Вот это да, так вот почему ты мариновал столько мяса.

– Привет, Бэт. – Внезапно Лиза была благодарна своим детям за годы практики неловких ситуаций. – Твой отец работал над моим старым домом, и мы стали хорошими друзьями. Он пригласил меня на ужин, и вот так сюрприз! Он готовит так же хорошо, как и реставрирует старые дома.

Бэт неуверенно улыбнулась.

– Ого, – повторила она, очевидно, пытаясь найти слова сквозь свои эмоции.

– Я думал, у тебя девичник, – сказал Мак.

– Да, типа того. Я ушла рано, потому что мне завтра на работу.

– Хочешь чашечку кофе без кофеина? – спросил Мак.

– Нет, спасибо. Не нужно.

Его вопрос разрядил обстановку, и Бэт присоединилась к ним за столом. Она робко повернулась к Лизе.

– Я встретила Тео сегодня. В кафе «Угловой столик». Он пошел со мной в офис «Вопросов океана» и помог разгрузить и подключить компьютеры и принтеры. – Бэт просияла. – А еще я видела Джульетту и попросила ее помочь создать веб-сайт для «Вопросов океана», и она согласилась.

– Здорово, – сказала Лиза, но про себя подумала, что теперь дочь Мака примется за обоих ее детей. Многое произошло за последние полчаса, и Лиза не могла ясно мыслить. «Я только что целовалась с твоим отцом», – легкомысленно подумала она и взглянула на Мака. Он улыбался ей. Лиза была ослеплена его улыбкой и одновременно расстроена, что не сможет продолжить задушевную беседу с Маком, и все, что ей остается, это уйти.

– Я должна идти. Мне нужно открыть магазин завтра.

Мак встал.

– А мне нужно закончить твои потолки. – Он положил руку ей на талию, и они прошли к выходу.

Лиза остановилась у двери.

– Большое спасибо за вкусный ужин. Это мясо было едва ли не лучшим, что я когда-либо ела.

– Ага, – сказал Мак с лукавой ухмылкой. – Для меня тоже.

Глава 18

Когда ее отец вернулся на кухню, Бэт спросила:

– Ты с ней встречаешься?

Она знала, что отец будет медлить с ответом. Он был вдумчивым человеком, не желавшим, чтобы его неправильно поняли.

– Я не уверен, – сказал он наконец. – Я думаю, что мы пока что просто друзья.

– Вы двое показались мне намного большим, чем просто друзья.

Мак положил руки на спинку стула.

– Тебя это огорчает? Я знаю, что тебе нравился Тео в старшей школе.

– Ой, папа, да ладно, это было так давно!

– Но Тео вернулся. И он помогал тебе сегодня в офисе.

– Это так, – ответила Бэт с наигранной терпеливостью в голосе. – Но это было разовой акцией. – Она была расстроена и не могла понять, что чувствует на самом деле.

Тогда отец сказал:

– Что же, ты, очевидно, чем-то расстроена.

Как Бэт могла сказать отцу, что на самом деле Тео сводит ее с ума?

Она почувствовала близость с Тео, когда тот распаковывал компьютеры. Он казался таким настоящим, а не просто красивым болваном. Но что происходило между ее отцом и Лизой? Она не сможет встречаться с Тео, если его мама встречается с ее отцом!

– Спасибо, – сказала она, когда отец протянул ей чашку горячего какао с зефирками сверху. – Как здорово, – вздохнула она. – Но, пожалуйста. Скажи мне честно, ты действительно встречаешься с Лизой… в романтическом плане?

Мак ухмыльнулся:

– Тебе что, десять?

– Папа, скажи. Разве она не намного старше тебя?

Лицо Мака изменилось. Она почувствовала, как его чувство юмора исчезло.

– Она на десять лет старше меня. Мы оба взрослые. Я не вижу проблемы.

– Хорошо… но разве люди не станут болтать?

– Ради бога, Бэт. Когда мы переживали о чужой болтовне? Я думал, что вырастил тебя более широких взглядов. Ну и что такого, если люди будут болтать?

Бэт покраснела. Она разозлила отца, и это напрямую говорило об его отношении к Лизе Холи. Когда она была маленькой девочкой, ей хотелось, в туманно-мистическом духе Диснея, заполучить новую мать, которая любила бы ее, помогала бы ей выбирать правильную одежду и покрасила бы ее спальню в бледно-лиловый, а не в ослепительно-розовый, как это сделал отец. К двенадцати годам ее чувства изменились. Она не хотела, чтобы другая женщина разрушила ту счастливую связь, которую она установила с отцом. Всякий раз, когда она заставала его за флиртом с другой женщиной на школьном бейсбольном матче или во время театральной постановки, она на несколько дней погружалась в мрачное настроение. В старших классах она ненавидела его, потому что порой он не отпускал ее туда, куда она хотела, и не разрешал мальчикам оставаться на ночь, как это делали родители ее друзей.

Но теперь она стала старше и могла догадаться, насколько одиноким был отец все эти годы. Лиза была хороша. Она была миленькой, даже красивой, умной и доброй. Бэт могла понять, почему ее отцу нравилась Лиза.

Но Лиза была мамой Тео. Была бы Бэт так же расстроена из-за того, что ее отец встречается с Лизой, если бы Тео все еще был на Западном побережье или был женат на ком-то другом? И почему Бэт снова чувствовала себя как подросток из-за Тео? Он был красив, но была ли она маленькой девочкой, чтобы думать об этом? Нет. Даже несмотря на то, что еще в старшей школе она была влюблена в Тео Холи. Он был добрым, никогда не хулиганил. Он был еще и умен, хоть и не обладал такими способностями, какими обладала его сестра. Во всяком случае, теперь, когда Бэт перебирала свои воспоминания, она думала, что Тео был немного… потерянным. Он был всем – королем выпускного бала, футбольным защитником, который приводил команду к победе, главой «Чистой команды», которая ходила по пляжам и улицам Нантакета и собирала мусор. Но также она помнила, как временами в его глазах появлялась грусть.

Она всегда любила только Тео, но скрывала это, потому что не могла позволить никому раскрыть свои чувства. Аттикус выбрал Бэт, и все ее подружки обезумели от зависти и любопытства, потому что Аттикус был загадочным, темным принцем, измученным поэтом, его черные кудри скрывали половину его глаз, а глаза его были голубыми и глубокими, как небо. Он нуждался в ней, и ее это сильно притягивало. Аттикус признался ей в своих самых тайных страхах, в своих депрессиях, в своих тревогах, а ближе к концу – в своем открытии оксиконтина.

После смерти Аттикуса Бэт обнаружила, что для нее горе ощущалось как страх, будто она сама была в ловушке под землей, но жива, не в силах вырваться. Долгое время она проживала каждый час и минуту со словами «если бы» в своей голове. Если бы только она переспала с Аттикусом, удержало бы его это от желания умереть? Если бы только она заставила Тео помочь Аттикусу, может, вместе они смогли бы его спасти? Если бы только она сказала родителям Аттикуса, что он сидит на оксиконтине, покупая его у какого-то парня постарше, который постоянно околачивался возле их школы, бросая мяч. Если бы только она на самом деле не хотела быть с Тео, ведь Аттикус был таким чувствительным, что он, наверное, догадался о ее истинных чувствах.

И вот они были здесь, столько лет спустя, и когда она была наедине с Тео в офисе «Вопросов океана», ей так хотелось прикоснуться к нему. Взять его за руки и говорить с ним часами обо всем. Поцеловать его.

Он казался довольным, находясь рядом с ней. Иногда, когда их взгляды встречались, у нее замирало сердце. Но у каждой женщины замирало от Тео сердце. Она была слишком серьезной, а он слишком беззаботным, чтобы у них получилось завязать долгосрочные отношения.

Она очнулась от своих мыслей и увидела, что ее отец сидит и ждет ответа.

– Ты прав, папа, – тихо сказала Бэт. – Здорово, что ты счастлив.

Она встала с дивана, отнесла кружку к раковине, по привычке ополоснула ее и поставила в посудомоечную машину, поцеловала отца на ночь и поднялась по лестнице в свою комнату.

Она не позволит себе связаться с Тео – хотя шанс чертовски велик. Тео мог заполучить любую женщину, какую только хотел, а еще он любит океан на другом конце страны и, без сомнения, вернется туда, где все женщины подтянутые и загорелые. Ей нужно избавиться от одержимости Тео, и ей придется найти способ это сделать.

В своей спальне она рассматривала себя в зеркале в полный рост. Она была стройной и достаточно красивой. Она была не совсем неопытна в отношениях с мужчинами. Их было двое, и она почти полюбила их. Почти. Кроме того, она планировала прожить здесь всю свою жизнь, хотя это не означало, что ей нужно остепениться прямо сейчас. Она могла присмотреться, поэкспериментировать, могла быть легкомысленной – может быть, у нее завязался бы роман с Райдером! Он был красив, и они часто виделись, и не было ни одного намека на серьезные намерения с его стороны, а она и не хотела никакой серьезности, она хотела веселья. Летние развлечения, как и у всех!

Глава 19

Тео снова заснул поздно и проснулся в сварливом настроении. Он принял душ и натянул шорты и футболку. Он знал, что Джульетта в своей спальне разговаривает с кем-то по телефону. На кухне он сварил себе чашку кофе, приготовил тосты и израсходовал на них большую часть банки клубничного джема. Пока ел, он услышал, как Дэйв и Том болтают и смеются в гостиной.

Одиночество и чувство собственной бесполезности грызли его. Он положил свой тост обратно на тарелку, внезапно устыдившись того, что съел так много джема.

Единственное, в чем Тео считал себя мастером, так это в серфинге, хотя вряд ли он был настоящим профессионалом. Серфинг всегда был сложным и даже опасным занятием, и хотя волны могли выглядеть одинаково, каждая из них была уникальной. Несколько раз Тео удавалось поймать трубящуюся волну. Он скользил внутри мощной трубы, пока вода вокруг него образовывала петлю, которая обрушивалась прямо следом за ним. В такие моменты он испытывал почти религиозный экстаз от того, что стал частью захватывающей, неизведанной энергии, которая создала волну и одарила ее солнечным светом, и превращала его существо, солнце и волны в одно квантовое целое. В такие моменты он чувствовал себя так возвышенно, будто вне тела, но в то же время он абсолютно точно был там. Он был тронут. Выбран. Благословлен.

Но таких моментов было немного. Он никогда не принадлежал к элитному кругу серферов, сколько бы ни шел к этому. И в ту секунду, когда его швырнуло на дно океана, он почувствовал больше, чем боль – он почувствовал себя отвергнутым. Отчужденным. Проклятым.

Кем бы он был без серфинга? Он беспокоился о том, почувствует ли он себя когда-нибудь достаточно храбрым, чтобы снова оседлать волну. Его разум опять и опять прокручивал в бесконечной петле памяти толчок этой чудовищной волны, швырнувшей его на дно. Нокаутирующий удар лишил его духа и рассудка, и на долгое мгновение он зажмурил глаза, чувствуя, что вот-вот умрет. Но он не умер. Вода подняла его со дна, и он поплыл к берегу, и тянул за собой доску. Все болело. Он никогда раньше такого не чувствовал и был смущен и зол на свою слабость.

Часто, когда кто-то падал, ребята собирались вокруг, хлопая друг друга по спине, подбадривая криками или ироничными оскорблениями, чтобы серфер пришел в себя. Но в этот раз левая рука Тео чертовски болела, и он никак не мог от этого отойти. В конце концов Эдди отвез его в больницу, где врачи диагностировали Тео перелом, перевязали и закрепили его руку бандажом. И он был даже этому рад, потому что теперь Эдди мог рассказать другим, что ударившая Тео волна сломала ему руку, что позволило бы ему сохранить хоть какое-то достоинство.

Врачи сказали Тео не заниматься серфингом, пока они не сделают рентген, чтобы убедиться, что перелом сросся. Тео это устраивало, но теперь он ненавидел себя за то, что просто сидел и ничего не делал.

За то, что был трусом.

Он боялся заходить в океан. Волны в восточной части страны были спокойными по сравнению с Сан-Диего, но все же Тео не чувствовал никакого желания. Он не хотел плавать даже в Сесачейче, пруду без волн. Лето становилось все жарче, но он и не думал о том, чтобы охладиться на мелководье Джеттис-Бич.

Возможно, этот страх был временным. Возможно.

Оттолкнувшись от стола, Тео встал и пошел в гостиную.

– Привет, ребят.

Он был впечатлен Дэйвом и Томом. Тем, насколько они были включены в работу и как продуманы были их движения. На вид им было чуть за сорок, вероятно, они были женаты, имели детей, и Тео чувствовал себя рядом с ними придурком.

– Что ты думаешь о потолках? – спросил Дэйв, кивая вверх.

– Хорошо. Выглядит хорошо, – Тео понятия не имел, как оценивать потолки. – Что дальше?

– Ванная твоей мамы. Мы должны отремонтировать ее, убрать эту старую ванну…

– А разве у нее не фигурные ножки? – спросил Тео.

– Да. Но она поизносилась, и сквозь фарфор уже виден чугун. Нам нужно положить новый пол, починить окна, покрасить стены, поставить новую ванну.

– Мы нашли новую ванну на ножках, – добавил Том.

– Полагаю, вам нужна лицензия водопроводчика, – сказал Тео.

– Она у нас есть. У Мака есть лицензия подрядчика, и никому не требуется лицензия плотника. Нам нравится работать на Мака, потому что он дает возможность делать много разных вещей.

– Хм. Хорошо, дайте мне знать, если я могу помочь, – сказал Тео. – Я не умею устанавливать сантехнику, но могу подсобить с транспортировкой.

Дэйв и Том обменялись взглядами:

– Ну, для того, чтобы тащить ванну, тебе лицензия точно не нужна. После того как мы отсоединим сантехнику, ты можешь помочь нам спустить ее по лестнице и донести до нашего грузовика.

– Здорово, – Тео поднял большой палец вверх.

– У тебя есть время, чтобы сделать это сейчас? – спросил Дэйв.

Дай-ка я проверю свой календарь, – подумал Тео.

– Я абсолютно свободен, – сказал ему Тео.

Они поднялись по лестнице в ванную его матери. Отключение сантехники не отняло у них много времени.

– Хорошо, – сказал Дэйв. Он был высоким и крепким, с банданой вокруг лба, которая впитывала пот и не давала ему стекать вниз. На самом деле у него был очень крутой вид, и Тео захотел себе такую же бандану, ведь по его лицу тоже стекал пот, но он подумал, что, скорее всего, будет выглядеть в ней как идиот.

– Эта ванна весит килограммов сто пятьдесят. Тео, мы с тобой поднимем с одной стороны. Том возьмется с другой.

Том был маленьким, жилистым парнем. Он увидел выражение ужаса на лице Тео и усмехнулся:

– Тео, я свалю тебя в драке.

Тео кивнул:

– Я уверен, что ты можешь.

Они заняли свои позиции вокруг ванны.

– На счет «три», – сказал Дэйв.

На «три» Тео, Том и Дэйв приподнялись, и ванна оторвалась от пола.

Она весила больше, чем носорог.

Медленно Тео и Дэйв вышли из ванной и пошли по коридору к лестнице. Хуже всего было идти спиной вниз по ступенькам. Казалось, что вся тяжесть легла на Тео и Дэйва. У Тео были сильные ноги и грудь, но перламутровая ванна была настоящим монстром. Он чувствовал, как Дэйв напрягается, кряхтит, ругается, но уверенно задает темп, медленно и целеустремленно ставя одну за другой ногу вниз по лестнице, ожидая, пока Тео подстроится под его движения. Тео блистал, когда был защитником, частью настоящей команды, и в свои лучшие времена все игроки двигались максимально сплоченно, как единый организм, состоящий из нескольких частей. Те дни были одними из лучших.

Шаг за шагом они спустились в переднюю, где поставили ванну на пол и сделали перерыв. Тео, как и двое других парней, уперся руками в колени и наклонился вперед, тяжело дыша.

– Хорошо, – сказал Дэйв, – Открой дверь как можно шире. Мы погрузим ее в грузовик.

Когда они наконец затащили ванну в грузовик, Дэйв и Том начали ходить по кругу, тряся руками, потягивая спины, ругаясь и смеясь. Тео присоединился к ним, но вместо того, чтобы трясти руками, он потер левое плечо там, где ныл перелом. Боль не утихла.

– Ты в порядке, Тео? – спросил Дэйв.

– Ага. Вот это да. Было тяжко.

– Да, без тебя мы бы не справились. Спасибо.

Дэйв повернулся к Тому и сказал что-то об установке нового окна в ванной. Тео помахал им рукой, вошел в дом и поднялся по лестнице с видом, будто его ждала куча дел.

А ждал его пузырек с оксиконтином, который прописал врач.

– Нет, – возразил Тео. – Я не хочу принимать оксиконтин.

– Послушайте, – раздраженно проговорил доктор. – Переломы костей – это очень болезненно. Оксиконтин помогает снять боль. Если вам не будет больно, ваше настроение значительно улучшится. Вы взрослый и сознательный человек. Когда боль уменьшится, просто постепенно снижайте дозу, а затем полностью откажитесь от него. Я не буду продлевать этот рецепт, и вы не станете зависимым, если будете следовать моим инструкциям.

Тео принимал оксиконтин, но через две недели перешел на тайленол четыре раза в день. Его рука все еще болела, но не намного сильнее, чем в старшей школе после столкновения во время игры в футбол. Он ненавидел оксиконтин. Он убил Аттикуса. Это лекарство было для него врагом.

Но сейчас рука Тео ужасно болела. Он плотно закрыл дверь своей спальни и рухнул на кровать. Боль буквально обжигала его.

Грелка, – сказал он себе. – Тайленол.

Бэт никогда бы не стала встречаться с ним, никогда бы больше не заговорила с ним, если бы он принимал окси.

Будет ли Бэт когда-нибудь с ним встречаться?

Дэйв и Том громко топали по лестнице, а потом с хохотом и шумом работали в маминой ванной.

Тео хотел исчезнуть с этой планеты. Он не хотел лежать здесь, как ребенок, хныча о своей бедной руке. Ему нужно было сделать что-то полезное. Что-то настоящее.

Он схватил свой мобильный, сунул его в задний карман шорт и открыл дверь спальни.

Он пошел в ванную.

– Эй, ребята, могу я вам чем-нибудь еще помочь?

Дэйв и Том оглядели его с ног до головы.

– Мы не можем тебе платить без разрешения Мака, – сказал Дэйв.

– Мне не нужно платить. Просто у меня сегодня выдался свободный день.

– Здорово. Видишь те металлические трубы, которые мы разрезали? Вынеси их к грузовику. Потом ты можешь вернуться и помочь нам передвинуть унитаз. – Тео собрал кучу труб с зазубренными концами. Они были маленькими, но отнюдь не легкими. Его рука ужасно болела, но он довольно ухмылялся, спускаясь по лестнице.

Глава 20

Джульетта надела темно-синее платье, которое мама помогла ей выбрать в «Парусе». Мама одолжила ей свои жемчужные серьги. С тонким слоем губной помады, чуть менее яркой подводкой для глаз и тушью для ресниц, чем она наносила обычно, Джульетта выглядела настолько элегантно, что это ее даже удивило. Они с мамой много ссорились из-за одежды, когда Джульетта была подростком и хотела носить только черное, коричневое или серое, а ее мама продолжала настаивать на нежных пастельных тонах, которые порадовали бы разве что пятилетнюю девочку. Теперь Джульетта поняла, что она наконец достаточно повзрослела умственно и физически, чтобы принять вкус своей мамы. Она мало что могла сделать со своими волосами, но если она расчесывала их определенным образом, то выглядела как Одри Хепберн.

Единственное зеркало в полный рост во всем доме стояло у мамы, поэтому Джульетта направилась в комнату Лизы, чтобы увидеть полную картину своего образа. Поворачиваясь перед зеркалом из стороны в сторону, Джульетта вспомнила, что она никогда не хотела одеваться как мать и абсолютно никогда не хотела выйти замуж, родить двоих детей и растить их в одиночестве. Джульетта решила, что она будет умной и сосредоточится на своей работе, на математике и компьютерах, на цифровом черно-белом и откажется от всего мягкого, пушистого и компрометирующего.

И все же это лето… Что-то в этом лете делало ее мягче, или мягче становился мир вокруг нее, даже воздух был мягче, а она – счастливее. И свет сверкал все ярче и был более волшебным. Когда она увидела себя в зеркале в темно-синем платье, то поняла, что очень похожа на женщину, с которой красивый, образованный мужчина захочет провести время. Это осознание удивило ее и заставило сделать то, чего она не делала с тринадцати лет. Она обхватила себя руками и закружилась на месте, звонко смеясь.

Она знала, что Райдер планировал пригласить ее на ужин в какое-нибудь шикарное место, и была уверена, что он наденет блейзер. Нантакет был островом булыжников, кирпичей и вывихнутых лодыжек, поэтому она носила низкие каблуки. Она не надела ни браслета, ни ожерелья, хотя у нее была шкатулка, полная драгоценностей. Ее платье, серьги и туфли говорили о приличиях, но черная подводка для глаз, аккуратно и искусно нанесенная, шептала о страсти. Она держала в руке маленький черный клатч, когда Райдер постучал в дверь дома ее матери.

– Ого, – сказал он, увидев ее.

– Ты и сам неплохо выглядишь, – дерзко сказала ему Джульетта. И она была права. На нем была рубашка в бело-голубую полоску от «Брукс Браззерс» и темно-синий блейзер с медными пуговицами нантакетского яхт-клуба.

Какое-то мгновение они стояли и смотрели друг на друга так напряженно, так пристально, что Джульетта подумала, что Райдер собирается взять ее на руки, отнести в дом и страстно наброситься на нее. Да, именно наброситься. Это послание читалось в его глазах.

– Ага, – сказал Райдер, как будто она задала вопрос. – Мы должны идти. У нас бронь.

Они сели в его «Рендж Ровер» и поехали в «Шантиклер», один из самых дорогих и легендарных ресторанов на острове. Они немного поговорили о новостях, погоде, о том, как прошел их день, но напряжение между ними было томным и тяжелым от невысказанных слов.

Метрдотель поприветствовал Райдера по имени:

– Добрый вечер, мистер Хэйстингс, ваш стол готов. Пожалуйста, следуйте за мной.

Джульетта заметила взгляды других гостей. Никто из ее знакомых не сидел ни за одним из соседних столов, но она могла поспорить, что один из ее школьных приятелей работал на кухне.

Метрдотель пододвинул ей стул. Подошел официант, и Райдер принялся за сложное обсуждение того, с какого напитка лучше начать: с вина или коктейля.

Джульетта попросила мартини.

Комната была красиво убрана, столы стояли достаточно далеко друг от друга, чтобы никто не беспокоился о том, что их разговор могут подслушать. На Нантакете было много прекрасных ресторанов, но этот был известен во всем мире.

– Зачем ты привел меня сюда? – лукаво спросила Джульетта.

Райдер выглядел озадаченным.

– Чтобы мы могли поужинать.

– Перестань. Ты какой-то сложный. Я уже знаю, что ты богат, значит, должна быть какая-то другая причина, кроме как произвести на меня впечатление.

Райдер театрально повел бровями.

– Значит, ты уже мной впечатлена?

– Как же мне не быть впечатленной? Электромобиль? Спасение океанов?

– Я не святой, поверь мне. И привел я тебя сюда потому, что здесь хорошая еда. Мне нравится атмосфера здесь.

Краем глаза Джульетта заметила приближающегося официанта с напитками на подносе. Она подождала, пока он поставит напитки на стол, и сделала глоток бодрящего холодного мартини.

Наклонив голову и улыбаясь улыбкой Моны Лизы, Джульетта сказала:

– Я думаю, ты должен быть впечатлен мной.

– О, я впечатлен, – ответил Райдер, наклоняясь вперед, чтобы положить свою руку на ее.

Она отдернула руку.

– Только не так. Вернее, не только так. Вчера я провела несколько часов в офисе «Вопросов океана». Бэт попросила меня помочь с созданием веб-сайта. Это моя профессиональная область. Я знаю, что делаю, и работаю быстро.

– Он уже запущен?

Джульетта рассмеялась глубоким смехом, полным уверенности.

– На создание веб-сайта могут уйти недели и даже месяцы. Я заложила хороший фундамент для работы с сайтом, и когда я приду домой сегодня вечером, я продолжу его разрабатывать.

– Не совсем так я представлял конец этого вечера, – сказал Райдер.

Она проигнорировала его слова.

– Я могу работать всю ночь, если нужно. Я легко могу фокусироваться. Бэт дала мне общее представление о том, как должен выглядеть сайт: на фоне лазурный океан с морскими обитателями; меню, где люди смогут посмотреть информацию о вашей миссии и имена членов правления; простая ссылка, по которой люди смогут подписаться на информационную рассылку. Кроме того, там будет альбом, где можно будет просматривать великолепные подводные снимки.

Она откинулась на спинку стула, торжествующе улыбаясь.

– Господи, – сказал Райдер. – Я хочу поцеловать тебя. Что ж, я и до этого хотел поцеловать тебя, но это просто отличные новости.

– Мы только в начальной фазе. Я имею в виду Бэт. Я только помогаю на внештатной основе.

– Скажи мне, откуда ты знаешь Бэт.

– Оттуда, что мы вместе выросли на острове, конечно же. – Мартини творил чудеса с ее разумом, вызывая чудесные воспоминания о жизни на острове, летних вечеринках и школьных танцах. – Я на два года старше ее, но мой брат Тео иногда тусовался с ней и с Аттикусом, – это имя заставило ее сердце упасть, как падает якорь на дно океана. На мгновение ее охватило горе его смерти. Она сделала маленький глоток мартини, чтобы прийти в себя.

Райдер сказал:

– Должно быть, это было волшебно – расти на этом острове.

Джульетта остановилась, чтобы собраться с мыслями.

– Это и прекрасно, и ужасно одновременно, – ответила она. – Я имею в виду океан, пляжи, разные истории, которые тут происходили, и всякое такое. Это весело, когда ты ребенок. Когда ты подросток, все меняется, и не в лучшую сторону. Ты же знаешь, что у нас здесь нет сетевых предприятий. Ни «Макдоналдса», ни «Старбакса», ни торговых центров, ни мест, где можно повеселиться с друзьями. Зимы длинные и темные, и совершенно некуда пойти, если ты не катаешься на коньках. У нас есть только каток. Мы начинаем чувствовать себя изолированными, и некоторые из нас уезжают за пределы острова учиться в колледже. Кто-то не может справиться с громадой реального мира и возвращается домой. – Она покачала головой. – Интересно, могла ли я рассказать еще более депрессивно?

– Вовсе не депрессивно. Ты честна. Это как раз то, чего я хотел.

– Я, наверное, должна превозносить красоту острова, золотые пляжи, глубокую связь с океаном тоже, конечно. Эту связь невозможно не чувствовать, даже когда она приносит боль и трудности. Я имею в виду, что путь до нашего родного города и обратно зависит от того, в каком настроении океан. Штормовой ветер? Ни лодок, ни самолетов. Не то чтобы мы могли позволить себе авиабилеты, но все же. Некоторые крупные футбольные матчи проходят за пределами острова, и половина пассажиров прощается с содержимым своих желудков по пути, а когда ты пытаешься вернуться обратно, отменяют лодки.

– Это печально.

– И не упоминай Моби Дика! – Джульетта сделала вид, что задыхается. – Это как школьная библия. Если мне еще хоть раз в жизни придется прочитать хоть словечко об анатомии кита…

– Время все меняет, – сказал Райдер. – Век назад жители Нантакета охотились на китов. Теперь мы их защищаем.

– Все не всегда меняется к лучшему. Например, Эзра Ноубл. Он зарабатывал всю свою жизнь, занимаясь ловлей рыбы в этих водах. У него закупаются рестораны, но если добраться до пристани вовремя, он продаст рыбу и в розницу. Теперь его лодка выглядит прискорбно. Эзра не может позволить себе покрасить ее или отремонтировать двигатель. Он едва может оплатить сбор за стыковку. Он стар. У него нет пенсии. В последние несколько лет, когда популяция тюленей резко возросла, стало гораздо меньше рыбы, которую Эзра мог бы поймать. Дочь Эзры больна муковисцидозом. У него здесь большая семья, братья и сестры, тети и дяди, и они делают все, что могут, в нынешней ситуации. Он не может покинуть этот остров. Это место было домом для его семьи на протяжении многих поколений. Но, возможно, он не сможет позволить себе остаться.

Райдер сказал:

– Ты страстно увлечена этим островом, не так ли?

Пожалуйста, не говори слово «страстно», – подумала Джульетта. Она хотела поцеловать его. Она хотела, чтобы он поцеловал ее.

Сдерживая себя, она сказала:

– Я должна заказать поесть. После этого мартини я могу быть очень страстной, но еще один глоток, и я буду под столом.

– Хотел бы я на это посмотреть, – пошутил Райдер, кивком подзывая официанта.

После того как они заказали устриц в качестве закуски и лосося на основное блюдо, Райдер сказал:

– Значит, у нас есть что-то общее. Мы оба любим морепродукты.

– Я выросла на свежих устрицах, которые находила на причалах или в Коскате, – сказала ему Джульетта. – Самое сложное – открыть раковину. – Она посмотрела на свою руку. – В процессе очень легко пораниться, и со мной это происходило не раз.

– Мне нравится ходить на спортивную рыбалку с друзьями и возвращаться домой с большущими рыбинами тунца, – сказал Райдер. – Конечно, теперь, когда я встретил Сильвию Эрл, я беспокоюсь и чувствую себя виноватым каждый раз, когда ем рыбу, потому что знаю, что большая часть популяции тунца сократилась из-за чрезмерного вылова.

– Пожалуйста, оставь разговоры о чувстве вины, пока я наслаждаюсь этими устрицами, – сказала Джульетта, когда блюдо с ароматной закуской оказалось на их столе.

На некоторое время они сосредоточились на том, чтобы аккуратно держать устрицы за кончик раковины, потягивая жидкость и тщательно пережевывая сладкое мясо, чтобы ощутить фейерверк разнообразных нежных вкусов. Пока они ели лосося, Райдер рассказал Джульетте больше о своей работе.

– Позже этим летом я лечу в Китай на неделю, – сказал он.

– Китай? Почему?

– Потому что примерно три четверти людей на этой планете, которых напрямую коснется повышение уровня воды, живут в Китае. Шанхай, Пекин. Города у бассейна реки Янцзы. Китайцы реагируют быстро. Их технологии намного опережают США. Они разработали концепт так называемого города-губки.

Джульетта была как под гипнозом, пока говорил Райдер. Он великолепен, решила она, слушая, как он искусно преподносит факты и цифры в эмоционально-увлекательной манере. Его глаза засверкали, щеки вспыхнули, и она почувствовала, как между ними возникло электрическое притяжение.

Официант подошел, чтобы забрать их тарелки. Они оба отказались от десерта. Джульетта подумала, что, если бы они были одни, она бы перелезла прямо через стол и села на колени Райдеру. В нем было все: мужество, нежность, обескураживающее великолепие и острый ум.

– Ты когда-нибудь была в Китае? – спросил Райдер.

– Я почти нигде не была, – сказала ему Джульетта. – Разве что в Бостоне, округе Колумбии и несколько раз Нью-Йорке. – Воспоминания о рассказах матери про Флоренцию и Париж и обрывки воспоминаний об отце Джульетты, оставившем их, каким-то образом переплелись между собой, погружая Джульетту в меланхолическое настроение при мыслях о Европе.

– Я думаю, что хотела бы увидеть Китай. Я так мало о нем знаю.

Райдер оплатил счет. Они подошли к его машине и встали рядом с ней в полумраке уютной островной улицы, такой тихой и спокойной в эту летнюю ночь.

Райдер сказал:

– Я хочу тебя поцеловать.

Она глубоко вздохнула.

– Я тоже этого хочу.

Он наклонился, обхватил ее лицо ладонями и примкнул к ее губам. Джульетта будто ослабела от жажды, а его рот и дыхание стали для нее водой.

Райдер сказал:

– Ты.

К удивлению Джульетты, Райдер отстранился.

– Ты проблема. Нет, мы проблема. Кажется, что в наших отношениях нет холостого хода. Его либо нет совсем, либо он набирает от нуля до шестидесяти за две с половиной секунды. Кстати, это ускорение электрического суперкара.

Прежде чем Джульетта успела ответить, он продолжил:

– Завтра мне нужно ехать в Майами на конференцию. Ты должна знать, что я всегда в разъездах, выступаю с докладами, подобными тому, что я делал в Нантакетском атенеуме, или присоединяюсь к экспедициям по мечению больших белых, или встречаюсь с компаниями, чтобы обсудить, как они могут перейти с пластика на бумагу. Все это будет до того, как я поеду в Китай.

– К чему ты это говоришь? – спросила Джульетта. – Что ты имеешь в виду? Что мы не можем… быть вместе, потому что ты так занят?

– Нет, я не это имею в виду. Но я хочу быть честным. Я фанатичен в своем деле. Это мой главный приоритет в жизни. Я хочу что-то изменить, и сейчас я остро чувствую, что никогда раньше мир настолько сильно не нуждался в ком-то, кто мог бы что-то изменить. Сейчас я занимаюсь «Вопросами океана» почти двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

– Значит, у тебя совсем нет времени на маленькие удовольствия?

Его глаза вопросительно впились в нее:

– Думаешь, это то, что между нами? Маленькие удовольствия?

– Не знаю, – честно ответила Джульетта. – Ты первый начал. – Она рассмеялась собственным словам. – Ну ладно, это прозвучало по-детски.

Райдер взял ее за руку, и они пошли по тротуару в сторону сконсетской часовни. Летние деревья были усыпаны пышной листвой, и из близлежащих домов доносился беззаботный смех.

Дневная жара поутихла, и подул легкий ветерок, приятно охлаждая шею Джульетты.

– Видишь ли, – начал Райдер, – такая девушка, как ты…

– Такая женщина, как я, – поправила Джульетта.

– Хорошо, такая женщина, как ты… Ну, я никогда не встречал женщину, подобную тебе. Такую красивую и сексуальную. А еще ты умна и амбициозна.

– Я амбициозна?

– О, да, я думаю, ты очень честолюбива. Все-таки ты училась в Массачусетском технологическом институте. Ты недовольна работой в «Казаме». Ты хочешь заниматься чем-то более важным.

Райдер остановился и повернул Джульетту к себе.

– Я думаю, мы вдвоем могли бы сделать что-то потрясающее для нашего старого мира. Наши знания и способности переплетаются и дополняют друг друга, и с того момента, как я увидел тебя, я понял, что хочу быть с тобой. Прикоснуться к тебе. Поцеловать тебя. Смотреть на тебя. Видеть тебя каждый день. Каждую ночь ложиться спать с тобой вместе.

Джульетта трепетно обхватила ладонями лицо Райдера, и это было похоже на некое открытие, будто приоткрылась дверь, или наконец наступило долгожданное тепло после холода, или ее взору открылась новая планета.

– Я бы тоже этого хотела.

Райдер прижал ее к себе и крепко поцеловал. Они долго оставались в объятиях друг друга, дыша в унисон и изучая это новое ощущение.

Джульетта отстранилась.

– Лучше отвези меня домой. Я хочу вернуться к работе над сайтом.

Райдер усмехнулся:

– Ты – совершенство.

– Это ты еще не видел, что я умею, – ответила Джульетта.

Глава 21

Лето официально наступило: с его жарой, туристами, вьющимися розами и кабриолетами, подпрыгивающими на булыжной мостовой. Лиза ненадолго задержалась в постели, наблюдая за игрой солнечного света, пробивающегося сквозь шторы. Она улыбнулась, думая о Маке. Это лето не было похоже ни на одно другое.

Наконец она встала, приняла душ и оделась. Тео, конечно же, спал, а Джульетта либо спала, либо стучала пальцами по клавиатуре, словно была одержима веб-сайтом, который она разрабатывала для «Вопросов океана». Лиза задалась вопросом, неужели Джульетта так усердно работает, чтобы произвести впечатление на Райдера, покинувшего остров на пару дней, но решила, что для Джульетты работа была своего рода игрой.

Она вышла из дома до прихода Тома и Дэйва с кружкой кофе в руках и поспешила в свой магазин. Оставалось два часа до открытия, но Гретхен, ее летняя помощница, приехала прошлой ночью, и Лизе хотелось спокойно обсудить, как Гретхен провела зиму, и подготовиться к сезону.

Она открыла входную дверь и вошла в магазин. Все выглядело аккуратно и заманчиво. Не так давно Лиза открыла для себя новый оригинальный аромат «Мед и луна» от «Токио-милк», который был не сладким, а пряным, и который она теперь слегка распыляла по магазину. Он пробуждал ее чувства, и клиенты тоже его замечали. Позже, когда магазин откроется, она поставит веселую музыку, похожую на ту, что люди включают, когда у них хорошее настроение, а пока ей хотелось тишины.

Кто-то постучал во входную дверь. Лиза открыла и поприветствовала Гретхен. Гретхен было двадцать два года, она была свободолюбива и энергична. Она бегала, много занималась йогой и верила в то, что нужно жить настоящим. Гретхен обняла Лизу и тут же осмотрела одежду на вешалках.

– Так! – сказала Гретхен. – Что станет хитом наших продаж этим летом?