– Все отлично, милый! Это же вечеринка! Выпьем! – Она махнула рукой в сторону их напитков и сделала еще один глоток теплого пива. Остальные послушно последовали ее примеру.

Уитни поморщилась, и Флоренс испугалась, что она почувствовала вкус таблеток. Но Уитни лишь произнесла:

– Флоренс, я никогда тебя такой не видела!

– Прошло много времени, Уит. Я теперь совершенно другой человек.

– Судя по всему, да.

Флоренс понизила голос и наклонилась к ней.

— Да так, — сказала она, пожимая плечами. — Держала на всякий пожарный.

– Вообще-то, как думаешь, мы можем поговорить наедине?

– Ммм… конечно. – Уитни взглянула на Эми. – Ты справишься тут без меня?

Она испытывала полнейшее равнодушие ко всякого рода цацкам и носила только крестик на тонкой серебряной цепочке — память о прошлой жизни — да кольцо, подарок мужа. Тем не менее эта шкатулка лежала в сундуке — и вот дождалась своего часа.

– Не волнуйся, Уит, водку я люблю гораздо больше, чем тебя.

Эшби, видя боевые приготовления и непонятные ему манипуляции, тихонько встал и вышел из каюты, чтобы не мешать процессу.

– Спасибо.

— Джеймс, будь другом, вели принести сюда маленькую жаровню! — крикнул Влад ему вдогонку.

– Не за что.

Минут через десять, когда со всеми возможными предосторожностями на стол водрузили дымящуюся жаровню, Влад был полностью погружен в творчество, вертел и крутил Галку в разные стороны, командуя ей: «наклони голову», «повернись», «замри», «не дергайся» — а капитан Спарроу на удивление послушно запрокидывала голову и терпела все измывательства над собой.

Флоренс затащила Уитни в спальню Ника и закрыла дверь. Она посмотрела на матрас, который они с Ником делили прошлой ночью. При включенном свете он выглядел еще страшнее. Она все равно села на него, Уитни неловко устроилась рядом.

— Волосы у тебя короткие какие спереди, никак их не подобрать, — невнятно ворчал Влад, орудуя щеткой; в зубах у него были зажаты шпильки. — Лак бы сюда…

Предстоящий разговор пугал Флоренс, но она сразу решила, что выбора у нее нет. Ей надо было изолировать Уитни от остальных минимум минут на десять, пока не подействуют таблетки. К моменту выхода из комнаты она должна быть уже достаточно невменяема.

— Ага, «Тафт» ему подавай. Усиленной фиксации, — шипела в ответ Галка, приглушенно вскрикивая, когда он особенно сильно дергал ее за пряди. — Как же местные модницы обходятся, а?

– Послушай, я сказала, что мне все равно, что ты встречаешься с Тревором, но у меня это весь день из головы не выходит. И на самом деле я очень расстроилась.

Уитни закрыла лицо руками и покачала головой:

— Они обходятся водой с сахаром, — парировал «братец». — Хочешь сиропчиком на голову? Не хочешь, я так и думал.

– Я так и знала.

Галка только сдавленно хихикала. Уже теряя терпение, она хотела было спросить: «Ну долго еще?» — когда Влад объявил: «Готово», — и протянул ей зеркало. Зеркало было тяжелое, в богатой серебряной раме, но маленькое и тусклое. Что делать, пиратский корабль — это тебе не Версаль. Но в зеркале отражался кто-то совершенно незнакомый. Темно-каштановые волосы спереди были разделены на прямой пробор, затянуты на затылке в высокий узел, перевитый жемчугом, а по бокам спускались на плечи тугими локонами.

Борясь с одновременно возникшими желаниями рассмеяться Уитни в лицо и дать ей пощечину, Флоренс закусила щеку. От Тревора вечно воняло пиццей. Лишив ее девственности, он расплакался, причем не просто уронил пару слезинок, а по-настоящему разрыдался. Он убеждал ее, что специализация по английскому языку будет «пустой тратой времени». Нет, последние восемь лет она точно не тосковала по Тревору Гилпину.

— Боже, это какая-то Анна Австрийская, — ахнула Галка. — Ты что со мной сделал?

– Можешь рассказать, как все получилось? – Флоренс решила направить разговор в нужное русло.

— Тебе что, не нравится? — возмутился Влад, явно довольный результатом своих трудов. — Эта прическа называется «Савиньон». А теперь давай косметику.

Уитни сделала глоток из кружки.

— Может, не надо? — вяло спросила Галка. Она уже была так измочалена, что даже на сопротивление не оставалось сил.

– Ну, он тоже работает в «Веризоне», ты в курсе?

— Надо, надо, — безжалостно ответил Влад, вооружившись пуховкой.

– Кажется, мать что-то говорила об этом.

— Господи! — взвыла «сестра». — Ну откуда ты взялся на мою голову, гестаповец!

– Он системный инженер. – Уитни подняла глаза, видимо ожидая реакции.

Все же ей пришлось покорно заворачиваться до самой шеи простыней — за неимением специальных широких ситцевых воротничков, предохранявших платье от попадания косметики — и терпеть. В ход пошла тончайшая рисовая пудра и баночка с кармином — для губ и щек.

– Допустим. – Флоренс не знала, кто такой системный инженер, и не особо хотела это выяснять.

– У них там очень высокая конкуренция.

— Вот теперь действительно все, — констатировал Влад, отбросив простыню, отходя немного подальше и рассматривая Галку, как художник — свою картину. — Теперь можно звать Эшби.

– Не сомневаюсь.

Джеймс, уже изведшийся за дверью, вошел в каюту и замер на пороге.

Уитни кивнула и сделала еще глоток. Она начала рассказывать какие-то подробности: как они столкнулись в фитнес-центре, как много у них общего, как подумывали о том, чтобы взять кошку из приюта.

— Я всегда знал, что ты — потрясающая женщина, — прошептал он, не сразу найдя нужные слова.

Флоренс терпеть не могла кошек.

Галка даже смутилась. Чтобы избавиться от неловкости, она встала и немного прошлась по каюте, примеряясь к непривычному для нее облику.

– Мне очень жаль, – подвела итог Уитни. – Я нарушила первое правило дружбы.

— Стоп, — сразу же осадил ее Влад. — Как ты ходишь? Боже мой! Не раскачивайся — ты не на палубе. И не подпрыгивай, и шаги делай поменьше!

Флоренс подозревала, что сама нарушила первое правило дружбы, в одностороннем порядке эту дружбу прекратив, но промолчала. Она потерла глаза, наморщила лоб и посмотрела в окно.

Он, похоже, вошел во вкус своей новой роли стилиста. Галка неуверенно сделала еще несколько шагов, стараясь следовать его совету. Получалось с трудом.

– Господи, я так виновата, – сказала Уитни. – Что мне сделать, чтобы это исправить?

— Платье рукой придерживай, — подсказал Эшби. — Приподними немного.

Она покусывала край своей кружки. Флоренс мельком заглянула внутрь – половина была уже выпита.

О, так дело пошло, действительно, лучше.

– Ты собираешься за него замуж? – спросила Флоренс за неимением других идей для продолжения беседы.

— Теперь веер возьми, — сказал Влад. — Блин, да ты держишь его, как лопату! Большой палец сверху… Ага, так. Раскрой его и обмахнись. Да нет же! Зачем ты двигаешь всей рукой? Только запястьем нужно…

Большой рот Уитни дернулся. Флоренс поняла, что она сдерживает улыбку.

— Да я же не умею!!! — обозлилась Галка. — Я этого веера в руках в жизни не держала!

– Не знаю, хотелось бы. Прости, я, наверное, ужасные вещи говорю.

— Зато кино смотрела. — Влад был неумолим. — Вот и вспоминай… Анну Австрийскую.

Флоренс не представляла, сколько еще она сможет это выносить.

– А знаешь что? Я рада за вас, ребята. На самом деле. Давай выпьем за тебя и Тревора.

Галка беспомощно посмотрела на Эшби — тот улыбнулся ей и кивнул: мол, все в порядке, продолжай дальше.

– Правда?

— Они сговорились… — ворчала Галка, борясь с веером, то раскрывая его, то складывая. — Влад, не поделишься секретом, где ты всему этому делу так хорошо обучился?

– Конечно, мы теперь все взрослые люди.

— Эту тайну я унесу с собой в могилу, — съязвил Владик. — Да, кстати, — добавил он. — Ты лучше без надобности веером не играй. Просто открой его, когда нужно, обмахнись и закрой.

Флоренс подняла свою банку с пивом и стукнула ею о кружку Уитни. Уитни глотнула еще.

— Почему это?

– У нас же праздник! Пей, пей! – Флоренс замахала рукой, чтобы та не останавливалась.

— Существуют какие-то правила обращения с веером, чуть ли не тайный язык, — ответил Влад. — Это очень серьезно на самом деле. Я его не знаю, а вот ты так его откроешь, закроешь, а какой-нибудь испанец подумает, что ты ему свидание назначаешь. Придется Дуарте его на дуэль вызывать.

Уитни сделала большой глоток, потом засмеялась, и изо рта полетели брызги. Она вытерла его тыльной стороной ладони.

— Представляю себе эту картину, — прыснула Галка.

– Ты хороший друг, Флоренс. – Речь Уитни становилась невнятной. «Флоренс» прозвучало как «Флорш».

— Нет-нет, он прав, — вступился Эшби. — Я тоже подробностей не помню, но лучше не рисковать.

– Кстати, о друзьях, – живо сказала Флоренс. – Эми, наверное, интересно, что я с тобой сделала. Давай-ка вернемся.

— Хорошо, не буду. — У Галки уже голова пухла от всех этих бесчисленных правил и советов. «Честное слово, кораблем командовать в десять раз легче».

Уитни поднялась и тут же споткнулась. Флоренс поддержала ее:

Влад последний раз критически ее осмотрел и добавил:

– Все нормально?

— А вот перчатки тебе нельзя снимать категорически, даже за столом.

– Кла-а-ас, кла-а-ас!

Флоренс забрала у нее кружку.

— М-да. Привыкли руки к топорам. — Галка с явным скепсисом осмотрела свои ладони, пальцы. Только сейчас до нее дошло: с такими руками только землю копать. Пальцы — да, тонкие, длинные, изящной формы. Мамино наследство. Но ногти были кошмаром любой маникюрши. Ладони… Как ни отпаривай, как ни три пористым камушком, кожа все равно слишком жесткая — от сабельной рукояти, канатов и морской воды.

– Так, давай это мне. Думаю, нам уже хватит. – Она вылила остатки в окно, заметила на дне белый осадок. Кружка тоже полетела в окно. Она повела Уитни обратно в гостиную, держа ее за руку. Ника и Эми там не было. Она нашла их на кухне – оба стояли у раковины и смеялись.

Влад рассмеялся.

– Привет, – весело сказала Эми, но ее улыбка исчезла, как только она увидела отрешенный взгляд Уитни. – Эй, с тобой все в порядке, Уит?

— Вот именно. Ну подумай сама — разве у знатной дамы могут быть такие грубые руки с обломанными ногтями?

– Кла-а-ас!

Галка засопела и стала натягивать перчатки.

Эми вопросительно посмотрела на Флоренс.

— И вовсе они не обломанные, — бурчала она. — Я вчера полчаса потратила на то, чтобы их обпилить…

– Она все залпом выпила. Прости, мне не надо было делать их такими крепкими.

— Ладно, ладно, — примирительно улыбнулся Влад. — Не обижайся. Я же за тебя беспокоюсь. Не хочу, чтобы ты провалила все дело из-за какой-нибудь мелочи…

Эми взяла Уитни за руку и пристально посмотрела ей в глаза:

…Сегодня Галка впервые за три года чуть всерьез не поругалась с Джеймсом и с «братом». Но когда из капитанской каюты на шканцы вышла изящная сеньора в бархатном платье и мантилье, отовсюду послышалось чуточку насмешливое, но восхищенно-уважительное «О-о-о!», кто-то даже присвистнул.

– Уит?

— Отлично выглядишь, Воробушек, — усмехнулся Меченый. — Вот так и ходи.

Уитни попыталась сосредоточить взгляд на подруге. Улыбнулась, но не смогла удержать губы в растянутом состоянии и в итоге безвольно открыла рот.

– Ладно, – сказала Эми. – Видимо, придется считать, что вечер завершен, хотя прошло всего десять минут. Быстро управилась, Уит.

— Спасибо, Жером, я всегда знала — ты меня любишь, — едко усмехнулась Галка, морщась от боли: Джеймс слегка перестарался, затягивая шнурки корсета. — Ох, блин… — Это она с непривычки чуть не наступила на собственную юбку. — Нет, братва, ничего из этой затеи не выйдет. Мало того что из меня испанская аристократка примерно как из вас китайцы. Я же сразу опозорюсь, перецеплюсь через подол еще на пирсе. Может, лучше мальчишкой переодеться?

Она повернулась к Нику:

— Не пройдет. — На палубе показался Дуарте. Он снова выглядел как испанский идальго, что ему, португальцу по происхождению, было куда легче изобразить, чем всем прочим. — И как я должен буду тебя тогда представить начальнику порта? Жена-чужестранка не вызовет подозрений, лишь бы она была католичкой. А мальчишка, плохо говорящий по-испански, обязательно привлечет внимание.

– Извини, ты не мог бы вызвать нам такси? У меня не подключены международные звонки.

— Уговорил, — вздохнула Галка, поправляя кружева. — Придется походить в этом… камуфляже. Два линкора на кону, не хрен собачий…

Ник достал телефон:



– Конечно.

– Мы остановились в риаде «Лотос». – Она обратилась к Флоренс. – Мне очень жаль, это на нее совсем непохоже.

Чистота — залог здоровья? Ха! Скажите это правоверным карибским пиратам, я с удовольствием послушаю, какими словами они прокомментируют ваши наставления. Хотя при соответствующем желании и с этим можно бороться.

– Да брось, в отпуске каждый может сорваться.

– Пять минут, – сообщил Ник, убирая телефон в карман.

Вот, скажем, на моих кораблях чисто, и даже в трюме почти не воняет, хотя большой аккуратисткой я никогда в жизни не была. Почему? Да потому, что я с первого же дня на «Орфее» дала парням понять: если ты человек, изволь жить по-человечески. Помню, как дядька Жак в первый раз отправил меня драить нижнюю палубу. Сэмми начал насмешничать — мол, как тебе, барышня, по нраву запах трудового пота честных пиратов? Хм… Если бы только пота… Ну я и ляпнула в ответ, что теперь понимаю, почему моряки не пускают женский пол на корабли. Чтобы сквозь все палубы не провалиться от стыда за срач, который они тут разводят! И это я еще в кубрике не была. Я молчу уже про абордажи: после них на палубе антисанитария полная. Могу расписать подробнее, но боюсь, это не для слабонервных… Позубоскалили так пару дней. Потом смотрю — парни воду из-за борта ведрами таскают, и вниз. Оказывается, пошли кубрик драить, чего даже Причард от них не мог добиться. На следующей стоянке затеяли большую стирку, стали появляться в чистом. Потом еще похлеще — начали мыться даже в плавании, хотя бы морской водой, но и то прогресс! Спросила у Билли, какая муха их всех разом покусала, а он заржал: «Это они тебе понравиться хотят». — «Па-а-авеситься! На какие жертвы парни пошли ради улыбки прекрасной дамы, то есть меня!..» Шутки шутками, а когда мы отправились в третий рейд и взяли купца, пленные испанцы даже изволили удивиться, насколько чисто на «Орфее». Куда чище, чем на их собственной лохани… Так что все в этом мире зависит от желания людей быть людьми.

Все трое помогли Уитни спуститься по лестнице и сесть в машину. Она положила голову на колени подруги. Эми нежно погладила ее по волосам и снова извинилась перед Флоренс.

2

– Все нормально. Со всеми бывает.

– Вы оба такие милые. Еще раз спасибо.

Красно-белый корпус флагмана Тортуги был хорошо известен в этих водах. Испанцы в последние пару лет даже перестали применять это сочетание цветов, чтобы собственные корабли береговой стражи случайно не приняли их за галеон этой отъявленной пиратки. Потому корпус большого военного галеона, бросившего якорь в гавани Сан-Хуана-де-Пуэрто-Рико, был темно-зеленым, с двумя желтыми полосами вдоль орудийных палуб. Корабль сильный, крепкий. Даже буря не смогла нанести ему существенного урона. Только и того, что треснула бизань, да на поставленном на скорую руку новом бушприте нет блинда-реи с парусом. Ну да! Это же настоящий «испанец»: наверняка не прошло еще и пяти лет, как он сошел со стапелей Кадиса. И название было под стать его красоте: «Кастилец».

Когда они отъехали, Ник обнял Флоренс за плечи и притянул к себе.

— Мы случайно не переборщили? — хмыкнула дама, которой двое матросов только что помогли спуститься в шлюпку. — Не будем ли мы выглядеть святее папы римского?

______

— Поверь, Воробушек, доны настолько любят все броское и испанское, что еще проникнутся гордостью за такого «соотечественника», — ответил тот, кого вполне можно было принять за капитана «Кастильца» — крепкий красавец вполне иберийского типа, одетый как настоящий идальго.

Позже ночью Флоренс лежала, уткнувшись в плечо Ника, а он поглаживал ее по спине.

— Ну-ну. — Дама в мантилье не без труда разместилась на корме шлюпки, уложив свои юбки так, чтобы те никому не попали под ноги. — Отваливай, братва. Хайме, ты с нами. Остальные, как высадимся, пусть отправляются обратно. Придете к пирсу на закате. Если не явимся к этому времени или заметите что-то подозрительное, значит, нас слегка задержали. Тогда действуйте по варианту номер два.

– Можно тебя кое о чем спросить? – тихо сказал он.

– Угу.

Хайме — коренастый малый, в жилах которого текла гремучая смесь индейской и испанской кровей — весело мотнул всклокоченной головой и, напевая, ухватился за свое весло. С орлиным профилем и тонкими губами, по меркам XX века он считался бы красавцем, но сейчас какая участь ждала бы его, кроме как быть рабом на плантациях? В лучшем случае слугой в таверне или в богатом доме. Вот угораздило прибиться к пиратам. Впрочем, — Галка вздохнула — и невозвратное будущее, пожалуй, дало бы ему не больше чем роль шестерки в «цветной» банде или альфонса в курортном отеле какой-нибудь заштатной Доминиканы. Но сейчас он мог бы оказать им всем совершенно неоценимые услуги. Они уже договорились, что Дуарте и сама Галка будут совершать отвлекающий маневр, заговаривая зубы коменданту. Они и отправились наносить ему предупредительный визит, чтобы тому и в голову не пришло самому явиться на корабль или послать какого-нибудь не в меру ретивого офицера. А вот Хайме выпадала главная задача — оббегать местные таверны и собрать любую доступную информацию. Впрочем, Галка не сомневалась, что сообразительный, «себе на уме», метис справится с этой задачей наилучшим образом.

– Эми все время называла тебя Флоренс.

Она мгновенно открыла глаза.

Она с улыбкой обернулась вправо — как раз туда, где на рейде стояли линкоры. «Сан-Пабло» и «Кристобаль Колон», шестидесятипушечные плавучие крепости, истинное украшение испанского флота. Такие великаны в Мэйне появлялись крайне редко, и почти все это были транзитные гости из Европы, которые сразу же возвращались на родину. Там шли жаркие бои, и потребность в линейных кораблях оказалась куда повыше, чем в этих водах. Но в последнее время испанцы были обеспокоены слухами о прибытии сильной французской эскадры и потому оторвали от сердца два линкора для защиты своих заокеанских колоний. Если бы речь шла только о защите от пиратов, этих двух линкоров хватило бы с головой. Однако слухи о союзе пиратов и французов оказались правдивы, и теперь следовало ожидать всевозможных неприятностей… Линкоры, судя по их состоянию, тоже прошли через бурю, значит, явились в порт ненамного раньше «Кастильца». Команды наверняка сидят по тавернам, отмечая избавление от разбушевавшейся стихии, а капитаны выбивают из губернатора средства на срочный ремонт кораблей. Под защитой пушек форта Эль Морро можно было и расслабиться, на борту обоих линкоров наверняка осталось не более шести десятков человек — вахтенные. Может быть, старшие помощники или штурманы. А на «Кастильце»… На «Кастильце» был ценный груз.

– И, похоже, была немного сбита с толку, когда я назвал тебя Хелен.

Какое-то время оба молчали. Она заметила, что Ник перестал гладить ей спину. Наконец она сказала:

…Дон Франсиско Хименес, начальник порта, встретил их с подобающим радушием. Идет война, и любой корабль, способный дать сдачи этим английским и французским собакам, являлся желанным гостем в испанской гавани. Особенно когда у его капитана, благородного идальго дона Мигеля Калладеса, все бумаги в идеальном порядке. (Галка не без ехидной нотки думала: не будь Эшби дворянином и штурманом, мог бы запросто подрабатывать подделкой документов).

– В детстве меня называли Флоренс. А в университете стали называть Хелен. Это мое второе имя.

— Дон Мигель. — Он учтиво раскланялся с гостями — капитаном «Кастильца» и его экзотично сероглазой супругой. — Несмотря на прискорбные обстоятельства вашей вынужденной стоянки в Сан-Хуане, я рад нашей встрече. С вашего позволения, я могу немедленно отдать распоряжение насчет ремонта вашей бизань-мачты.

Ник ничего не ответил. Было слишком темно, чтобы разглядеть выражение его лица. Потом сказал:

— К сожалению, я вынужден отклонить столь заманчивое предложение. — Тот, кого назвали доном Мигелем, сокрушенно вздохнул. — Не позднее заката третьего дня я должен быть в Санто-Доминго. Дело безотлагательное. Мыс вашего позволения лишь пополним запас воды.

– Ну ладно. Хотя имя Флоренс мне нравится.

— Дипломатическая почта?

Она вздохнула с облегчением. Одним из главных достоинств Ника – по крайней мере, для нее – было абсолютное доверие. Он был склонен видеть в людях только хорошее и верить всему, что ему говорят.

— Увы.

– Оно ужасно скучное.

— Жаль, что для доставки государственных бумаг приходится использовать военные корабли, — покачал крупной седой головой дон Франсиско. — Вы слышали о французской эскадре?

– Вовсе нет. Оно красивое.

– Спасибо, но теперь я предпочитаю Хелен, хорошо?

— Когда мы выходили из Кадиса, шел слух о том, что французы направляют сюда три линкора. — Дон Мигель подтвердил опасения дона Франсиско.

– Конечно, если ты так хочешь. Мне не важно, как тебя зовут. Ты мне нравишься, и все.

— Они уже здесь. Стоят на рейде Мартиники.

Он обнял ее крепче, и Флоренс довольно улыбнулась в темноте.

— Вы предлагаете мне опасаться нападения французов?

— Пиратов, — мрачно проговорил дон Франсиско. — Французы заключили какой-то договор с этими собаками, а от их нападения не может быть застрахован ни один корабль под кастильским флагом. И я должен в свете этого упрекнуть вас, дон Мигель, за то, что вы рискнули взять с собой вашу супругу. Пираты обычно не церемонятся с дамами.

— Донья Магдалена понимала всю опасность морского путешествия и с самого начала выразила непреклонное желание отправиться сюда вместе со мной. — Дон Мигель ласково улыбнулся своей спутнице.

Начальник порта давно разглядел совсем не испанские черты лица этой дамы, и его заедало любопытство. Лишь деликатность заставляла его обходить эту тему стороной. Но раз уж речь зашла о прелестной незнакомке, отчего бы не задать вопрос?

— Донья Магдалена — не испанка? — поинтересовался дон Франсиско.

— Видите ли, я некоторое время служил при папском нунции в Кракове. А польские дамы могут вскружить голову кому угодно, — улыбнулся дон Мигель.

36

Дама смущенно улыбнулась в ответ.

— Михалек преувеличивает, — сказала она. Ее испанский язык и впрямь был далек от совершенства. — Но он действительно целый год осаждал меня как какую-то крепость, и я в конце концов сдалась, чтобы поехать с ним на край света. Впрочем, я ни единой минуты не жалела об этом решении.

На следующее утро она проснулась раньше Ника. И почувствовала тяжесть в груди от возникшего чувства тревоги, а вслед за тревогой – досады. Зачем она оставила Ника наедине с Эми? Ей, конечно, тоже надо было подсыпать порошок. Сейчас это казалось очевидным. Она побоялась бросить их обеих, не способных нормально соображать, пытающихся, как два раненых ягненка, найти дорогу домой. Глупо. Они взрослые люди, а это всего лишь одна пьяная ночь. В прошлом у них обеих таких наверняка было предостаточно.

— Мы действительно на краю света, сеньора, — учтиво ответил дон Франсиско. — Здесь вы можете чувствовать себя как дома.

Она ставит себе слишком много ограничений, теперь это стало понятно. От них точно надо избавляться. Смелость, дерзость – вот что сейчас требуется. Больше никаких полумер. Сколько раз ей напоминать себе об этом?

— О, вы так любезны, пан Франтишек…

Хотелось снова свернуться калачиком на груди Ника, возвратиться туда, где она провела прошедшую ночь, – туда, где было тепло и уютно. Но она знала, что это ловушка. Она заставила себя сесть. Натянула одежду, потом пошла на кухню, открыла кран и выпила несколько пригоршней холодной воды. Похлопала себя по щекам мокрыми руками. План оставался в силе, и надо было двигаться вперед. Она не собиралась упускать предоставившуюся возможность только из-за некстати появившейся старой подруги.

Чтобы проявить еще большую любезность по отношению к своим гостям, дон Франсиско пригласил их к обеду. Отказываться было неудобно. Правда, Галка немного напряглась, увидев огромное количество вносимых в столовую блюд. «Черт, — выругалась она мысленно, — а как это есть-то? Хорошо еще, что приборов немного, а то лет на двести позже я бы закопалась во всех этих вилочках и ножичках… Так. По-быстрому вспомнила, что, чем и в каком порядке полагалось кушать на обеде у д\'Ожерона!..»

На секунду Флоренс замерла. А ведь с Гретой она совершила ту же ошибку! Повела себя чересчур осторожно. Эта история с пищевым отравлением была слишком мелкой, слишком банальной, слишком недальновидной. Совершенно не в стиле Хелен.

Обедать у губернатора Тортуги ей довелось всего два раза — после возвращения из панамского похода и после рейда на Мериду. Решив, в случае чего, копировать более сведущего в таких делах Дуарте, Галка успокоилась. Все-таки Жозе был сыном богатого купца и еще не забыл хорошие манеры. Зато комендант несколько удивленно воззрился на очаровательную даму, не соизволившую снять перчаток даже к столу. Впрочем, вежливость не позволила испанцу задать вопрос вслух: кто их знает, этих поляков, — быть может, у них мода такая? Но Дуарте — умница — опередил коменданта. Нежно взяв Галку за руку, он сказал:

Она вернулась в комнату Ника и разбудила его.

— Простите, дон Франсиско. У моей жены очень нежная кожа, и от морской воды у нее случилась экзема…

– Эй, – прошептала она, – можно взять твой ноутбук?

Он сел и с сонным видом потер глаза:

Комендант лишь кивнул, полностью удовлетворенный подобным объяснением. Обед прошел в приятной беседе, но после обеда начались вполне предвиденные проблемы. Как мало ни ела Галка, проклятый корсет давил так, что даже эти крошечные лапки перепелов и кусочки пирога оказались чрезмерными. От боли в сдавленной груди, от жары и духоты, которая настигала ее даже за толстыми каменными стенами крепости, Галке — чуть ли не впервые в жизни — стало нехорошо. Она крепилась сколько могла, но отвечать начала невпопад, усиленно махала веером и под конец вынуждена была вцепиться в край стола обеими руками — так сильно потемнело у нее в глазах. Обеспокоенный Дуарте подхватил ее за локоть, а комендант, увидев, как сильно побледнела дама, взволнованно воскликнул:

– Да, вон там. – Он указал на кучу грязной одежды.

— Боже, дон Мигель! Вашей жене дурно! Пожалуйте вывести ее на воздух!

Флоренс порылась под ней и нашла старенький треснувший «Делл».

Галка попыталась было вяло сопротивляться, но мужчины бережно подхватили ее с двух сторон и помогли выйти на стену бастиона, благо, апартаменты коменданта располагались в одном из фортов. Подойдя к крепостной стене, Галка тяжело дышала, пытаясь втолкнуть в пережатые легкие как можно больше кислорода. Свежий воздух и ветерок довольно быстро привели ее в норму, но она продолжала стоять, словно бы любуясь пейзажем. Зрелище, открывавшееся сверху, и вправду было примечательным. Гавань, корабли — и замаскированный «Кастилец», и испанские линкоры, и соседние бастионы, на которых поблескивают начищенные пушки — можно даже примерно прикинуть их количество. А что касается крепостной стены, на которой они стояли, так на ней можно не только пушки пересчитать, но и калибры разглядеть.

Она вошла в почтовый ящик Мод Диксон. Затем открыла новое сообщение и начала печатать. Закончив, перечитала то, что получилось.

— Ты как, дорогая? — Дуарте, вошедший в роль любящего мужа, был донельзя предупредителен.


Дорогая Грета,
Я не была искренна с тобой. Я не больна, и с моей стороны нечестно просить Флоренс продолжать лгать ради меня. На самом деле мне нужно было исчезнуть на несколько дней, чтобы кое-что обдумать. Что я и сделала и приняла важное решение.
Я намерена сменить представителя. Я ценю все, что ты для меня сделала за последние несколько лет, но мне нужен агент, который всецело поддержит мои писательские амбиции. Я понимаю, почему ты все время подталкиваешь меня к продолжению «Миссисипского фокстрота», но я хочу написать совершенно другую книгу, а на это потребуется время. Поскольку ты не можешь предоставить мне такую возможность, я найду кого-то, кто сможет.
Мод


— Спасибо, мне уже гораздо лучше, — ответила Галка, мило улыбнувшись ему и кивнув коменданту, стоявшему чуть поодаль. — Пожалуй, можно уже вернуться в комнаты.

Флоренс решила, что нашла верный тон: прямой и взвешенный. Она навела курсор на кнопку «Отправить» и нажала. Вышла из почты, затем захлопнула ноутбук и бросила его обратно на кучу одежды.

— Как пожелаешь, дорогая. — Дуарте поднес ее руку к губам, но при этом бросил на нее взгляд, полный лукавства.

Готово.

«Он, небось, думает, что я нарочно всю эту комедию разыграла! — переводя дыхание, подумала Галка. — Поносил бы корсет — понял бы, каково мне сейчас!»

Ник снова заснул. В углу его комнаты лежала стопка потрепанных старых книг в мягкой обложке. Она начала просматривать их и заметила еще одну книгу Пола Боулза. Вытащила ее и прочитала название – «Пусть льет». Судя по информации на задней обложке, это был его второй роман. Речь в нем шла о банковском кассире, который переезжает в Танжер и переживает моральную деградацию. Флоренс пролистала книгу. Ее внимание привлек заголовок: «Эпоха монстров». Где она слышала недавно эту фразу? Она прочитала несколько страниц:

Отобедав у начальника порта — не всякому капитану выпадала такая честь, — наши герои отправились гулять на набережную. Все равно следовало разведать обстановку в порту и дождаться Хайме, который пошел по тавернам — порасспрашивать о командах двух линкоров. Слуга-метис был здесь настолько заурядным явлением, что Хайме имел все шансы на успех. Лишь бы не напоролся на своих старых знакомых, людей алькальда Порто-Белло.



Услышав слово «сильная», сказанное применительно к ней, она, хотя и знала, что это абсолютная правда и никто не собираетсялся умалять ее достоинств, сразу же почувствовала себя каким-то некрасивым хищным животным, и чувство это ей не понравилось.



— По-моему, дон Франсиско нам поверил, — тихонечко сказала Галка, обмахиваясь веером. Здесь довольно жарко, а бархатное платье было плотным, как меховая шуба. — Надо потянуть время, дать Хайме возможность добыть нужные сведения. Про воду это ты хорошо придумал.

На слове «хищным» ее осенило. Это был тот самый отрывок из рукописи Хелен, который она расшифровывала в Кейро. Значит, Хелен переписала его слово в слово и представила как черновик своего второго романа. Но зачем? Она что, так высказалась в пользу мужского литературного канона? Нет, это просто смешно. Это был откровенный плагиат.

— Про жену-полячку — тоже. — Дуарте ненавязчиво приобнял ее за талию и улыбнулся.

Видимо, поэтому Хелен скрывала рукопись от Греты. Но чего она в итоге добивалась? Какой в этом был смысл? Она же понимала, что с рук ей это не сойдет. Кто-нибудь обязательно уличил бы ее еще до выхода книги. Неужели она намеренно пыталась уничтожить имя Мод Диксон?

— Солнце, если ты вздумаешь предъявлять на меня права, то сразу узнаешь, что такое жена-мегера. — Галка со смешком сложила веер и легонько стукнула его по пальцам.

– Уитни только что написала, – раздался позади нее голос Ника.

— Все-таки жаль, что ты не вышла за меня. — Теперь Дуарте говорил серьезно, без намека на какой-либо юмор. — Ты лучший капитан из всех, кого я видел. Может, я и смирился бы с тем, что пришлось бы выполнять твои команды.

Флоренс взглянула на него в растерянности, забыв на мгновение, где она находится.

— Ты не смог бы себя пересилить. — Галка тоже заговорила серьезно. — Да и хватило бы тебя ненадолго. Прости, но ты из тех, кто способен любить только запретное.

– Что?

— То есть ты хочешь сказать, что я полюбил тебя только за твои отказы?

Он сидел голый на матрасе, скрестив ноги. Повторив свои слова, он протянул ей телефон. Она посмотрела на экран: «Привет, Ник, передай, пожалуйста, Флоренс, что я сожалею о вчерашнем. Не знаю, что на меня нашло. Могу я сегодня загладить свою вину перед вами?»

— Назови другую причину.

Узнав, что с Уитни все в прядке, Флоренс почувствовала облегчение.

Дуарте с силой стиснул ее руку — Галке было больно, но она и виду не подала.

Она написала в ответ: «Привет, это Флоренс. Вообще не переживай, но думаю, сегодня мы просто заляжем на дно». Отправив сообщение, она удалила весь чат и заблокировала номер Уитни. Вернула телефон Нику, который, не глядя, бросил его на матрас и протянул к ней руки.

— Черт… — процедил португалец. — Никогда над этим не задумывался. А ведь это так и есть, Воробушек…

– Позавтракаем? – спросил он.

— Блин, ты меня еще на весь Сан-Хуан Воробушком обзови! Тише!

Она кивнула. Ей стало лучше – наконец-то она взяла ситуацию под контроль.

— Будь на моем месте другой, он бы не допустил, чтобы ты стала капитаном.

Они пошли в соседнее кафе, принадлежавшее семейной паре из Новой Зеландии. За кофе и тостами с авокадо они наблюдали, как небо из светло-голубого становится багровым.

— Будь на твоем месте другой, я бы давно всадила ему нож в сердце.

– Ого, – воскликнула Флоренс, указывая на темные тучи, собирающиеся на горизонте. У их ног закружились брошенные салфетки и окурки.

Дуарте, сообразив, что он своим поведением вот-вот провалит все дело, отпустил ее руку. Хотя со стороны это слегка напоминало сцену ревности.

– Смотри, какой ветер, – сказал Ник.

— Ты всегда была такой, — вздохнул он. — Либо по-твоему, либо никак. Не зря парни называют тебя еще и Стальной Клинок. Они только удивляются, как это тебя угораздило выйти за Эшби.

Листья на деревьях отчаянно пытались сорваться с ветвей. Казалось, что ветер копил свою силу весь предыдущий день – долгий и ясный.

— Он не заставляет меня выбирать между семьей и квартердеком, за что я ему очень благодарна, — мрачновато проговорила Галка. — Прошу тебя, не заговаривай больше на эту тему. Иначе мне придется жалеть о том, что я…

– Мне нужно взять доску.

— …когда-то любила одного португальца. — Дуарте умел быть жесток как к себе, так и к другим. — Ведь ты любила меня.

– Ты же не собираешься на море в такую погоду?

— То-то и оно, что все уже в прошлом…

— Но ты хочешь, чтобы я тебя любил и сейчас?

– А на хрена я сюда приехал?

— Сложный вопрос, с ходу не ответишь, — призналась Галка. — Когда-то я заставляла себя видеть в тебе только брата. Сейчас мне уже не приходится себя заставлять… Все прошло, Жозе. И спасибо тебе за то, что ты тогда меня понял.

– Но это безопасно?

Ник улыбнулся:

— Будь я проклят! — горько усмехнулся Дуарте. — Если ты имеешь в виду наш приватный разговор под фок-мачтой «Орфея», то как мне было не понять, когда ты чуть не всунула мне в брюхо здоровенную иглу!

– Ты моя прелесть! Все будет в полном порядке, обещаю.

— Ну да, — тихонечко хихикнула Галка. — А если бы я не приставила тебе иглу к солнечному сплетению, стал бы ты выслушивать мои аргументы?.. Ага, и я о том же. До тебя ведь только через полгода дошло, почему я это сделала. Кем я тогда была, Жозе? Матросом. То есть почти никем. И какая перспектива мне светила, если бы я проявила хоть каплю женской слабости? Вы бы все подумали, что я просто баба и мое место на кухне. Но я выбрала другой путь, а для этого мне и пришлось стать Стальным Клинком.

Флоренс наблюдала, как мужчина на другой стороне улицы пытается прикрепить самодельный навес над столом, уставленным маленькими резными фигурками животных. Ветер продолжал вырывать ткань из его рук.

— Сдается мне, тебе для этого не довелось прикладывать больших усилий, — подцепил ее Дуарте.

– Ты раньше катался, когда так штормит?

— Плохо же ты обо мне думаешь. — Галка покачала головой.

– Ага, миллион раз. На самом деле в первую неделю было очень круто. Скорость в 30 узлов, боковой ветер, огромные волны. Даже акулу выбросило на берег. Реально акулу.

— Разве я не прав?

Флоренс замерла.

— Нет.

Ник засмеялся:

— Тогда прости, я ничего не понимаю.

– Не волнуйся, меня акула не съест.

— И не нужно. — Галка с улыбкой погладила его по руке. — Что было, то прошло. У тебя свои заморочки, у меня свои. Пусть они так и останутся при нас, хорошо?

Флоренс молчала.

— Хорошо, — подвел итог Дуарте. — Что ни делается, все к лучшему.

– Малыш? Что такое?

— А теперь…

Внезапно она осознала, что в ее плане был огромный пробел: тело Хелен в итоге выбросит на берег. Тела всегда прибивает к берегу. Просто повезло, что этого еще не случилось. Она посмотрела на чернеющее небо с новым чувством страха. Как можно было допустить такую беспечность?

— Да, будем прогуливаться по городу, как благонравные супруги, — невесело усмехнулся Жозе. — Вашу ручку, донья Магдалена.

Повернувшись к Нику, она произнесла на автомате:

— Как скажете, пан Михал, — рассмеялась Галка, подавая ему руку.

– Мне надо идти.

3

– Что, прямо сейчас?

– Что-то нехорошо стало. Ты в любом случае можешь идти кататься, если хочешь.

Сан-Хуан-де-Пуэрто-Рико был типичным испанским городом с типичной испанской архитектурой. От белого, светло-серого и светло-желтого камня, из которого были сложены почти все здешние постройки, под ярким солнцем слепило глаза… Галка только теперь поняла, зачем знатные испанки так пудрятся. Крем от загара не в моде, понимаешь. Кроме того, в ее случае слой пудры был необходимостью — загорелая мордашка могла бы без всяких слов поведать испанцам, что их гостья «из Польши» уже провела длительное время под солнцем Мэйна. Но костюмированное представление удалось, и сейчас они прогуливаются по городу… Вообще-то испанские города архипелага всегда приятно отличались от английских, французских и голландских — если далеко не уходить от престижного района, конечно. Каменные мостовые, аккуратные линии улиц, чудесные белые лестницы, ухоженная зелень, барельефы на жилых зданиях и церквах, статуи, даже фонтаны. И радовавшая глаз чистота. В то время как в Порт-Ройяле даже на Квин-стрит или на выходе из губернаторской резиденции можно было ненароком вляпаться нарядным башмаком в лужу, а Рю-дю-Руа-де-Франс в Кайонне до сих пор не замощена. Хотя у д\'Ожерона для этого благого дела деньги при желании наверняка бы нашлись. Наскреб же на свою долю в финансировании изготовления новых нарезных орудий? Испанцы были изрядными эстетами и не жалели денег на украшение своих городов. И двум пиратам было на что посмотреть. Но если Галку радовала эта красота, то Дуарте явно пребывал в своих невеселых воспоминаниях. И не сразу заметил, что спутница дергает его за рукав.

– Я тебя отвезу.

— В чем дело? — Он наконец остановился, сообразив, что что-то не так.

Она кивнула.

— Вон там, у белого особняка. — Галка зыркнула из-под кружева мантильи. — Видишь? Пожилой испанец и молодой.

По дороге на виллу она не сводила глаз с темного гранитного неба, на котором зловеще клубились облака. Она решила как можно скорее уехать из Семата. Собрать вещи, арендовать машину. И, может быть, даже перенести рейс из Марокко. Рано или поздно ей все равно придется воспользоваться паспортом Хелен.

— Вижу. Ну и что? Я их не знаю, и они меня тоже навряд ли знают, — пожал плечами Жозе.

Если тело выбросит на берег, свяжут ли это с той самой аварией? Поймет ли Идрисси, что произошло на самом деле?

— Ну да, тебя-то они могут и не вспомнить, зато со мной три часа в одном трюме просидели. — Галка сделала вид, будто ее заинтересовал магазин, на вывеске которого красовались нарисованные веера — галантерея. А объявление на двери обещало свежий завоз из метрополии. — Помнишь мой первый бой? Испанский галеон, капитана, его жену и трех его детей?

Поймет, конечно. Это тот недостающий фрагмент головоломки, которого он ждал. Судмедэксперты выяснят, как долго тело находилось в воде, и, возможно, даже где оно упало, у них же есть информация о приливах и отливах.

— Черт!

И тогда он явится к ней без приглашения.

Они тут же пошли к магазину, и вовремя: двое испанцев направились как раз в их сторону. Пришлось заходить внутрь и купить модный дамский кошелек, дабы не вызывать подозрений. Зато по выходе из магазина никаких «старых знакомых» на улице не обнаружилось.

Ник притормозил и остановился на подъездной дорожке. Она слезла с мопеда и некоторое время стояла, глядя на него. По ее расчетам, это была их последняя встреча. Она хотела сказать что-нибудь, чтобы отметить этот момент, но не нашла слов.

— Этот испанец вообще-то тебе жизнью своей семьи обязан. — Жозе тоже вспомнил тот день и тот бой. — Кто знает, может, и не выдал бы тебя, столкнись вы лицом к лицу.