– Нет, я точно слышал крик и плеск.
К первой голове присоединилась вторая:
– Ничего не вижу… Эй, там кто-то на третьей палубе…
По знаку Тараса замершая Тоня подвинулась к перилам.
– Девушка, вы ничего не слышали?
– Ничего, – покачала головой Тоня.
– Вот видишь, – обратилась вторая голова к первой. – Почудилось тебе, алкаш, пойдем допьем пиво и на боковую…
Голоса отдалились.
Тоня посмотрела на Тараса огромными черными глазами.
– Кто это был?!
– Пират, – отозвался Тарас, вспоминая вычитанную в газете заметку о нападениях пиратов на суда в Южно-Китайском море. Во время одного из таких нападений бандиты связали несчастных моряков рыболовными сетями, а потом хладнокровно расстреляли из автоматов.
– Не может быть, – не поверила Тоня.
Вместо ответа Тарас взял ее за руку и повел в ту сторону, откуда шел человек в спецкостюме. Появилась идея оставить девушку в баре, работавшем круглосуточно, среди посетителей, а самому вернуться и посмотреть, что за команда рискнула высадиться на теплоход в такой крутой экипировке.
Бар на третьей палубе оказался заполненным на треть. Тем не менее Тарас усадил Тоню за столик, велел ждать, заказал ей кофе, оставил деньги и вышел из бара, будучи уверенным, что никакой спецназ не рискнет ворваться сюда и открыть стрельбу. Если уж он появился на теплоходе инкогнито, в маскировочных кибер-костюмах, то и уйти собирался так же тихо и незаметно.
Уже в коридоре Тарас собрал энергию, усилием воли сформировал поле необходимости получать прямую информацию извне и вошел в инсайт-состояние, позволяющее использовать кровеносную систему в качестве магнитной антенны и видеть-чувствовать источники опасности.
Таких источников он насчитал пять.
Два перемещались по левому крылу второй палубы, исследуя каюты. Еще два контролировали выходы со второй палубы на третью и на первую. Пятый источник находился на четвертой палубе и, очевидно, управлял операцией. Однако пока Тарас определял положение команды «киборгов», ситуация изменилась. Двое со второй палубы перестали обшаривать каюты и поднялись на третью палубу, а их коллеги направились к бару вдоль бортов, не отвлекаясь на попадавшихся стюардов и пассажиров. Тарас понял, что его каким-то образом пеленгуют и что начинать контроперацию следует с того, кто это делает, то есть с командира.
Он скользнул по коридору до выхода на четвертую палубу, вгляделся в поле внимания. Красные струйки намерений противника начали перегруппировываться, стягиваясь к лестнице с четырех сторон. Несомненно, его каким-то образом вычисляли и вели. Вспомнился совет учителя «думать спинным мозгом». Если неизвестные профессионалы обладали его индивидуальной пси-картой, они действительно могли наблюдать за ним по рисунку биополей. Следовало этот рисунок изменить.
Оставив на потом выяснение источников сведений о нем, Тарас заглянул в глубь себя, интуитивно вычислил мостики третьей сигнальной системы и переключил сознание: перестал думать головой, освободил ее от мыслей, направив их в нервную систему всего тела и в позвоночный столб.
Ощущение было такое, будто его расчленили!
Совершенно жуткое ощущение, едва не ставшее последним! Лишь каким-то непонятным ухищрением ему удалось собрать разбежавшиеся чувства и мысли в единое целое. Но прошло какое-то время, по собственной оценке – не меньше трех секунд, невероятно много, прежде чем он начал соображать и адекватно оценивать обстановку.
Видел он теперь и вообще ощущал мир иначе, как медуза или скорее живая паучья сеть, но все же смог сориентироваться и начать действовать в прежнем темпе.
Красные струйки чужих волевых устремлений приблизились, загородили все выходы. Неизвестные десантники были совсем близко и, наверно, уже видели его на шлемных экранчиках целенаведения. Интересно, наводчик еще видит его или нет? Вряд ли он поймет, что случилось. Что ж, начали, парни! Вас сюда никто не звал!
Тарас вспомнил слова известной песни ансамбля «Любэ»: «Ветер в харю, а я шпарю» – и шагнул к лестнице.
Глава 22
Храм над городом
Прием сработал.
Командир операции – то ли по захвату Горшина, то ли по ликвидации – потерял его из виду. Тарас понял это по движению красных струек вражеских биополей на фоне интерференционной картины общего психофизического поля теплохода. Только что эти пять струек целились в него, неся злую волю, но как только он перешел на «спинномозговое мышление», они остановились и начали растерянно тыкаться во все стороны, что указывало на их зависимость от целеуказаний.
Поскольку в задачу Тараса не входило поголовное уничтожение десанта, он решил ограничиться знакомством с командиром группы, а потом думать, что делать с остальными десантниками. Теплилась надежда, что какая-то из спецслужб (либо Федеральная служба безопасности, либо недавно созданная Федеральная служба расследований) просто проверяет его на профпригодность, чтобы потом предложить место в обойме оперативных структур.
Потолкав двери кают по обе стороны коридора, Тарас обнаружил одну незапертую дверь у лестницы и бесшумно скользнул внутрь, прикрыв ее за собой и заперев на задвижку. В каюте храпели на два голоса два полуголых мужика. Запахи перегара, пота и носков ударили в нос Тараса, нейтрализовали обоняние, едва не лишив возможности видеть. Он заблокировал обоняние вовсе, открыл иллюминатор и ужом вывинтился наружу, цепляясь пальцами за нависающий край четвертой палубы. Подтянулся, перетек через релинг прохода, опоясывающего всю палубу по периметру, несколько секунд прислушивался к звукам, доносившимся с других палуб теплохода, и как паук взобрался на крышу палубы. Не останавливаясь, двинулся «по пеленгу» к тому месту, где прятался командир – наводчик десанта.
Через минуту стало понятно, что он расположился за шлюпбалкой, у принайтовленного к четвертой палубе баркаса. Это место не освещалось прожекторами, и отсюда было очень удобно наблюдать за всем объемом теплохода. Разумеется – по экрану системы наведения.
В тот момент, когда командир десанта, обеспокоенный исчезновением сигнала от объекта, высунулся из-за шлюпбалки (видел его Тарас как едва заметное струящееся серое облачко с более яркими прожилками – в инфракрасном диапазоне светились незащищенные полоски запястий, пальцы, шея и щеки), Горшин, подобравшийся вплотную, прыгнул на него с крыши четвертой палубы, пролетел по воздуху пять метров и торцом ладони толкнул его в спину с такой силой, что тот ударился шлемом о колонну шлюпбалки и едва не сломал себе шею.
Тем не менее, поплыв от удара, он попытался выстрелить в противника, наугад выворачивая ствол пистолета-пулемета, и Тарасу пришлось выкручивать у него из руки оружие и бить еще раз – в лицо, защищенное пластиной устройства ночного видения. Вскрикнув, мужчина в спецкостюме ударился затылком о баркас и потерял сознание. Тарас перешел на более привычное «головное мышление», застыл, осваиваясь с «традиционным» состоянием, прислушиваясь и осматриваясь.
У ног «киборга» стоял на металлической станине шлюпбалки раскрытый ноутбук системы наведения, по светящемуся дисплею которого изредка пробегали более светлые волны, высвечивая контуры корабельных конструкций и ярко вспыхивающие зеленые звездочки членов команды десанта. Судя по их расположению, они все еще торчали у лестницы посреди корабля, контролируя выходы с палуб, ожидая указаний командира.
Тарас снял с противника шлем, пошлепал его по щекам, зажал рот ладонью, чтобы он не закричал.
– Живой?
Мужчина попытался достать из-за спины пистолет. Тарас перехватил руку, выкрутил пистолет, удивляясь его тяжести и необычайно толстому дулу.
– Тихо! Не дергайся! Шею сломаю! Как понял?
Спецназовец замычал, шевельнув рукой.
– Отвечать на вопросы будешь?
Мычание, попытка кивнуть.
– Что за команда? – Тарас отнял ладонь.
– ДДО «Гамма», служба внутренних расследований конторы…
– ДДО – это, надо полагать, диверсионно-десантный отряд? Меня так уважают в вашем ведомстве? Это лестно. Кто послал?
– Майор Золиньш.
– Кто над ним?
– Начальник Управления.
– Фамилия.
– Полковник Гольдин.
Тарас хмыкнул, качнул головой:
– Не знаю таких. Не вешай мне лапшу на уши. Я никогда не встречался ни с майором, ни с полковником. Зачем он послал вас сюда? Захватить, ликвидировать?
– Сообщить, что ваш учитель, полковник Смирнов…
– Елисей Юрьевич? При чем тут мой учитель? Что с ним?!
– Его взяли…
– Кто?!
– Боевики «Купола».
– Что ты сказал?! – Вопрос вырвался сам собой. Ошеломленный известием Тарас сдавил шею спецназовца, придвинул к себе. – Повтори!
– Его… взяли… солдаты… «Купола»… – просипел «киборг».
– И тебя, бойца ДДО, послали затем, чтобы сообщить об этом?! Достаточно было дать телеграмму капитану. Говори правду! – Тарас сдавил шею противника сильнее, добавил в шепот дикой ярости. – Один из твоих подчиненных стрелял в меня из химшокера! Ну?!
– Это… ошибка… отпусти… они… просто… тебя… не узнали… хрр…
Тарас отпустил спецназовца, потер лоб, собираясь с мыслями. Командир десанта либо искусно врал, либо подчинялся более глубокому внушению, нежели пси-атака Горшина. В любом случае верить ему было нельзя. Но и сообщение о захвате учителя требовало каких-то немедленных действий. Что-то подсказывало Тарасу, что десантник насчет этого не врал.
Взгляд Тараса упал на пистолет с толстым дулом. Он поднес его к глазам, с недоумением потрогал дульный срез, имеющий не одно отверстие, а с десяток маленьких, миллиметрового диаметра. Это был не обычный пистолет с насадкой бесшумной стрельбы, как ему показалось вначале. Это был…
– «Глушак»! – выдохнул Тарас. Направил ствол в лоб «киборгу». – Я из тебя сейчас идиота сделаю! Ведь это гипногенератор, не так ли? Тебя с командой послали угробить меня любой ценой? Считаю до трех! Раз…
– Меня послали убрать тебя, – торопливо захрипел пленник. – Я выполнял приказ, но и захват твоего учителя – правда.
Тарас думал несколько мгновений, подал ему шлем, из переговорного устройства которого доносились шелестящие сигналы вызова.
– Пошли своих парней в трюм! Живо! И не вздумай шутить, ей-богу, пристрелю!
Командир десанта напялил кое-как шлем, проговорил в микрофон:
– Всем вниз, в трюм! Ждать команды!
Тарас сорвал с него шлем, встряхнул.
– На чем вы пришли?!
– На катере… следует за нами в полукабельтове…
– Сколько на нем человек?
– Только рулевой.
– Связь?
– По рации…
Тарас нащупал на шее спецназовца парализующие точки и погрузил его в сон. Подтянул тело поближе к баркасу, где тень была погуще, и метнулся к центральной лестнице, соединяющей все палубы теплохода.
Тоню он обнаружил за тем же столиком в компании двух молодых парней, разгоряченных вином и надеждами на полноценный отдых. Девушка была напряжена, не отвечала на их шутки и то и дело оглядывалась, ожидая спутника. Увидев Тараса, она вскочила и торопливо подбежала к нему с явной радостью и облегчением в глазах.
– Все нормально? – спросил он, окидывая взглядом разочарованных парней. – Они тебя не обижали?
– Нет, только скабрезничали… и смеялись… пойдем отсюда.
– Именно это я и хотел предложить.
Не обращая внимания на захмелевших молодых людей, что-то кричавших им вслед сквозь музыку, Тарас и Тоня вышли из бара, направились к лестнице.
– Куда мы теперь?
– К сожалению, отдых наш закончился, – нехотя сказал Тарас. – Моего учителя захватили… нехорошие люди. Надо возвращаться в Москву. Хотя, если хочешь, можешь остаться, я полечу один.
– Нет! – быстро сказала Тоня, сильнее сжимая его руку. – Я с тобой! А как мы доберемся до берега?
– Нам подадут транспорт. Жди меня на первой палубе, справа по корме. Я сейчас вернусь.
– Не бросай меня одну! Я… я боюсь…
– Не бойся, малыш, никто тебя не тронет. Можешь даже забежать в каюту и забрать наши сумки. Только не медли, у тебя всего минут десять. Я могу на тебя положиться?
Тоня перестала дрожать, взбодренная необходимостью действовать.
– Через пять минут я буду на корме.
Он отдал ей ключ от каюты, и они разошлись: Тоня побежала вниз, легкая и стройная, как серна, Тарас – вверх. Командира десанта он нашел там же, где и оставил. Привел его в чувство.
– Вызывай катер. Скажешь рулевому, чтобы подошел к борту справа, я опущу трап. И помни: твоя жизнь находится на кончике твоего языка!
Спецназовец натянул шлем, вызвал катамаран.
– Теперь снимай костюм, – приказал Тарас. – Живее!
Командир десанта повиновался, ощутив прилив первобытного ужаса, хотя всегда считал себя человеком без нервов. Через две минуты возни с «киберкостюмом» Тарас превратился в «киборга», натянул шлем и с помощью вздрагивающего от холода и волнения спецназовца вызвал катер.
– Я под правым бортом, – доложил рулевой. – Жду указаний.
– Заберешь меня и девку-заложницу, – голосом командира группы проговорил Тарас. – Будем через три-четыре минуты.
– А остальные? – не понял рулевой.
– Выполняют задание, мы их снимем позже. Конец связи.
Тарас уколом в переносицу – точка шоку – усыпил командира ДДО «Гамма», взял его оружие и комплекс наведения и метнулся вниз, на первую палубу, где ждала его Тоня.
Испугаться «призрака», возникшего ниоткуда, она не успела. Тарас притиснул ее к себе, зажал рот ладонью и шепнул на ухо:
– Спокойно, это я! Ничего не спрашивай, следуй за мной и делай покорный вид.
Он в последний раз просканировал «третьим глазом» пространство теплохода, но затаившихся врагов не обнаружил. Десантники в это время спускались в трюм, моряки занимались своими делами, а большинство пассажиров давно наслаждались объятиями Морфея. Пора было уходить.
Тарас спустил трап, стараясь не шуметь, спустился первым вниз и спрыгнул на палубу небольшого быстроходного суденышка с динамически зализанной крохотной рубкой и двумя килями на подводных крыльях, махнул рукой, не видя, но физически чувствуя взгляд рулевого, поманил Тоню.
Девушка с тихим возгласом сорвалась с нижней площадки трапа и упала бы в воду, не подхвати ее Тарас. Где-то на верхних палубах послышались возбужденные голоса, вспыхнул прожектор. Видимо, кто-то из экипажа теплохода обнаружил тело командира десантников. Тарас повелительно махнул рукой, приказывая рулевому отойти от борта корабля.
Катер накренился вправо, увеличил скорость и по дуге ушел за корму теплохода. Лайнер удалялся, сверкающий иллюминацией, огромный и величественный, унося в своем чреве более тысячи человек пассажиров и членов экипажа.
– Спускайся в кубрик и жди, – подтолкнул Тарас Тоню к люку в палубе катера.
– Что случилось? – высунулся из рубки ничего не подозревающий рулевой. В отличие от десантников, он был одет в обычную морскую робу.
– К берегу! – скомандовал Тарас, не снимая шлема, затем направил на парня пистолет-пулемет. – Где мы сейчас?
– На траверзе турецкого порта Самсун, – ответил изумленный моряк. – До берега миль сто. Ты кто?!
– Агент ноль-ноль-семь, – ответил Тарас. – Гони во всю мочь, еще успеешь к утру догнать теплоход и забрать своих пассажиров. Кстати, один из них упал за борт. Надеюсь, море не холодное и он выплывет.
-..! – выругался рулевой, увеличивая скорость.
Через полтора часа дикой гонки по волнам катер высадил пассажиров на берегу, недалеко от какого-то поселка. Перед высадкой Тарас разбил панель рации катамарана, снял спецкостюм и оставил его рулевому. Без оружия. «Глушак» он решил взять с собой.
– Теперь жми обратно. Скандал обеспечен, но это не твоя вина и не моя проблема.
Рулевой еще раз выругался заковыристо, и катер унесся в темноту, как гигантская скоростная торпеда. Тарас нашел в камнях на склоне холма нишу, спрятал в нее пистолет-пулемет и ноутбук системы целенаведения, повернул к себе уставшую от переживаний спутницу. Глаза ее отразили звезды и недалекие огни селения.
– Прости, что так все получилось. Честное слово, я не хотел.
– Я знаю, – кивнула она, вдруг прижимаясь к его груди лицом. – Они хотели тебя… убить?
Он замер, не зная, что сказать.
– Не хочешь – не отвечай, – поняла девушка его колебания. – Я ничего не понимаю и ничего не умею, но если ты захочешь, я пойду, куда ты скажешь.
– Спасибо, – улыбнулся в ответ Тарас. – Всегда мечтал встретить такую, как ты. А о чем мечтаешь ты?
– Не знаю, не задумывалась, хотя, наверное, больше всего хотела бы найти место, где нет войн и несчастий, где никто никого не убивает, и поселиться там.
– Пожалуй, я тоже не отказался бы поселиться в таком месте. У «Любэ» есть песня:
Ай брусничный цвет, алый да рассвет,Али есть то место, али его нет…
– Я не встречала.
– Найдем, обещаю.
Он нежно отнял голову Тони от груди и поцеловал…
Через час они выбрались на окраину поселка, встретили сонного мужика, запрягавшего лошадь, и тот, сообщив, что поселок называется Вуколье, доставил молодую пару на телеге к автостанции. Там Тарас договорился с дежурившим частником, сочинил страшную историю об угодившем в реанимацию друге, и пожилой татарин за два часа (и три тысячи рублей) доставил пассажиров в аэропорт Адлера.
В одиннадцать часов дня они были во Внуковском аэропорту, а в двенадцать Тарас на руках внес уставшую Тоню в свой дом.
Следующий день едва не начался ссорой.
Тоня отказывалась переселяться к сотруднице Тараса, ему же важно было иметь свободу маневра и развязанные руки, для чего он и предложил дочке прокурора пожить два-три дня у Нины. В конце концов остановились на компромиссе: Тоня согласилась остановиться у Нины, однако с одним условием: он должен был регулярно, не реже раза в день, навещать ее. На том и порешили.
Утром, после зарядки и завтрака (зарядка получилась «двойной», так как обоих неудержимо потянуло друг к другу, отчего вторая часть «зарядки», наиболее приятная, закончилась в постели), Тарас отвез Тоню по знакомому адресу и, более или менее успокоенный, принялся искать каналы выдачи информации о судьбе учителя. Однако поиск оказался значительно сложней, чем он рассчитывал. Ни один традиционный метод не сработал, в том числе – подключение к Интранету, компьютерной сети спецслужб, которую в России чаще называли Ментанетом. Основные сведения о «Куполе» оказались засекреченными, а те, что были доступны, содержали только общие положения и ничего конкретного – ни имен, ни кличек, ни занимаемых постов и должностей.
Поразмышляв над ситуацией в тишине своего кабинета, Тарас зашел в офис Комитета, не уведомляя об этом ни начальство, ни сотрудников. Он выключил компьютер и стал обзванивать друзей и приятелей, которые могли хоть что-то слышать о судьбе полковника Смирнова, эксперта аналитического отдела ФСБ. Но и этот путь ничего не дал. Даже коллега Елисея Юрьевича, полковник Науменко, с которым Тараса когда-то познакомил учитель, ничего не слышал об исчезновении последнего. Выходить же на директора службы не хотелось, так как тот сразу задал бы вопрос: откуда Горшин, не являющийся сотрудником конторы, знает о захвате полковника Смирнова боевиками «Купола»? К директору можно было идти, только зная точное местоположение учителя. Поэтому оставались три варианта поиска: попытаться взломать секретные серверы ФСБ и ГУБОПа с помощью хакера, захватить полковника Гольдина из Управления внутренних расследований ФСБ, который рискнул послать за Тарасом группу «Гамма» аж на Черное море, и, наконец, выйти в астрал и поискать Елисея Юрьевича с помощью Ведогона. Если только дух согласится помочь младшему отпрыску рода Горшиных, увлекающемуся физической реализацией в ущерб метафизике внутреннего совершенствования. Тем не менее Тарас решил использовать все шансы один за другим, не считаясь ни с чем, так как совершенно четко понимал, что никто кроме него не поможет учителю, тем более иерархи Круга, свято соблюдавшие тысячелетние традиции невмешательства в межчеловеческие разборки первого и второго уровней. Тарас также был убежден в том, что эти традиции необходимо ломать, надо спасать своих сподвижников, а не бросать их в беде, даже если они допустили ошибку. Силы Тьмы можно было победить только всем миром – вместе! История Руси уже неоднократно доказывала этот постулат на деле, тем более в условиях, когда каждый воин был на счету, а потеря мастера и вовсе приводила к поражению.
Сомнений, что он действует правильно, у Тараса не возникало.
В конце дня он созвонился с Витюшей Кучиным, работающим в частной фирме компьютерщиком, и договорился о встрече. С Витюшей он был знаком уже несколько лет, впервые встретившись с ним в Норильске, куда Горшина закинула судьба эксперта по экологии. В те годы Кучин занимался разработкой сайтов для организаций и частных лиц, случайно влез в файлы местных энергетиков, обнаружил кое-какие отклонения в строительстве ТЭЦ и честно доложил об этом начальству. Это привело к десанту экспертов Комитета, закрытию строительства и ряду судебных процессов. Витюше пригрозили выколоть глаза и вырвать язык, он пожаловался на это Тарасу, и тот помог ему перебраться в Москву. А так как этот человек был профессионалом и мог обойти защиту любых серверов, Тарас поддерживал с ним приятельские отношения и приглашал изредка в гости. Помимо компьютеров, Витюша знал и много чего из других областей науки и техники и был интересным собеседником. К тому же он безоговорочно верил Горшину и оставался, наверное, единственным специалистом, который мог ему помочь, не спрашивая о законности и этической стороне данного мероприятия.
Однако планы неожиданно пришлось менять.
Когда Тарас уже садился в машину, рядом вдруг возник какой-то высокий человек в сером плаще, открыл дверцу кабины с другой стороны и сел на переднее пассажирское сиденье, повернув голову к водителю. Тарас оторопело вскинул глаза на гостя и, встретив его спокойный, ясный взгляд, расслабился. Перед ним сидел пентарх Герард, Хранитель Круга, ответственный за «кадровую политику». Хотя, наверное, это было не единственное поприще пентарха, за которое он отвечал положением и жизнью.
– Здраво, воин, – произнес Герард звучным голосом. Выглядел он достаточно молодо, лет на сорок, на самом деле жил этот человек уже несколько сот лет.
– Здраво… – пробормотал Тарас.
– Прости, что без предупреждения. Есть тема для недолгой беседы.
– Слушаю вас.
– Поехали. – Тарас вопросительно приподнял брови, и пентарх добавил: – Знаешь, где располагается бывший Зачатьевский женский монастырь?
– Где-то на Остоженке, по-моему. Но ведь монастырь разрушен.
– От него действительно сохранилась лишь часть стен да фундамент, но надвратную церковь Спаса недавно восстановили, и в ней уже проводятся Богослужения. Нам туда.
Тарас завел двигатель и выехал на улицу.
Пока ехали по городу, молчали. Герард был задумчив и смотрел перед собой, решая какую-то из очередных задач. Лишь однажды он спросил, каковы успехи Горшина в изучении метаязыка. Тарас ответил, что некоторые Ключи смысла не только не поддаются расшифровке, но и не произносятся. На что собеседник усмехнулся и сказал:
– Если бы все вербальные Ключи метаязыка можно было произнести любому человеку, человечество уже прекратило бы существование. Современная цивилизация имеет переходный характер, ей нельзя доверять все тайны магического оперирования материей. Кое-кто уже дооперировался, что поставило земную реальность в разряд запрещенных. Кстати, Ключи на самом деле – только многомерные голографические коды метаязыка, их знание еще не дает человеку права считать себя выше закона. Если к ним подходить только как к символам и звуковым пакетам, сущности метаязыка не понять. Подходить к их осмыслению надо системно.
– Мне это говорили, – сухо сказал Тарас.
– Я знаю, – кивнул пентарх. – Просто еще раз расставляю акценты. На наш взгляд, твой учитель слишком рано посвятил тебя в тайны этой проблемы. Хотя, с другой стороны, это – основной путь Посвященного.
– Вы хоть знаете, что с ним случилось? – не выдержал Тарас.
– Знаю, – спокойно ответил Герард. – Он заложник Конкере.
– И вы ничего не делаете, чтобы его освободить?!
– Именно по этой причине я и встретился с тобой. Мы не хотим, чтобы ты шел Путем потерь. Это дорога в никуда.
– Объяснитесь!
– Потерпи, сейчас мы приедем в одно место и побеседуем.
С Остоженки свернули к набережной Москвы-реки, остановились возле небольшой церквушки из красного кирпича с белыми фронтонами. Это и была надвратная церковь Спаса, построенная еще в конце семнадцатого века и восстановленная три столетия спустя. Однако Герард повел Тараса не в саму церковь, а обошел ее и во дворе свернул к низкой пристройке, напоминающей склеп, с небольшой железной дверью, запертой на амбарный замок. Пентарх коснулся его пальцем, и на глазах заинтересованного Тараса замок открылся.
Дверь, толстая, казавшаяся монолитной чугунной плитой, также отворилась сама, без визга петель. По двору прошел монах в рясе, перебирая четки, но на гостей даже не взглянул. Скорее всего, он их не видел. Дверь тихо закрылась за шагнувшими внутрь посетителями, отрезав все звуки и свет. Фигура Герарда оделась в мягкое серебристое сияние, стали видны стены и пол строения. По узкой деревянной лесенке они спустились в подвал, открыли еще одну металлическую дверь и долго считали каменные ступеньки другой лестницы, с пролетами высотой около полусотни метров каждый. Когда Герард остановился, Тарас прикинул, что находятся они примерно на двухсотметровой глубине под Москвой, гораздо ниже любого колодца метро.
Пентарх подвинулся, чтобы его спутник мог разглядеть очередную дверь, имевшую странный вид. Впечатление было такое, будто она была покрыта отливающими шелковой малахитовой зеленью крыльями гигантских жуков. Во всяком случае, это был не металл и не пластик, Тарас мог в этом поклясться.
– Проходи, – покосился на него Герард.
Тарас воспринял команду как тест, коснулся рукой выпуклого ромба «крыла жука» и не удивился, когда рука не встретила сопротивления, одевшись в ореол зеленоватого свечения. Тогда он шагнул вперед, пронизал неощутимую, хотя и отчетливо видимую преграду и оказался на балюстраде, опоясывающей колоссальный квадратный зал с бугристым каменным потолком и такими же стенами. Глубина зала достигала ста метров, каждая сторона квадрата – около шестидесяти, и весь объем зала занимала гигантская, светящаяся изнутри как единый кусок янтаря постройка, форму которой описать было невозможно. Больше всего она походила на чудовищный термитник, но термитник геометрически совершенный, созданный по всем канонам строительной науки с учетом «золотого сечения» и «вурфа» и принципов фрактала.
Тарас замер, вцепившись руками в каменный поручень балюстрады, пораженный красотой и более всего – необычностью и чужеродностью «термитника», созданного явно не человеческими руками и производящего на созерцателей потрясающий эстетический эффект.
– Не может быть! – очнулся Тарас, слепо оглянувшись на терпеливо ожидавшего Герарда. – Это же… замок изоптеров!
– Термитов разумных, – кивнул проводник, также разглядывающий строение древних Инсектов. – Под Москвой сохранилось около сотни таких подземных храмов, созданных десятком видов Инсектов – от пчел и термитов до клещей и комаров.
– Да! – кивнул Тарас, с трудом сбрасывая оцепенение, вызванное созерцанием термитника. – Они должны были где-то храниться… теперь я понял… – Он посмотрел на пентарха: – Зачем вы мне его показали?
– Ты мне симпатичен, воин, – без тени улыбки проговорил Герард. – Обычно я не контактирую с Посвященными твоего уровня, но есть нечто, заставляющее меня сомневаться в правильности выбора твоего учителя.
Тарас стиснул зубы:
– Слушаю.
– Нет-нет, поучений и наставлений не будет, – покачал головой пентарх. – Я хотел показать тебе то, ради чего когда-то был создан Внутренний Круг. – Он кивнул на сооружение в центре зала. – Круг – лишь хранящая организация, не творящая и не стремящаяся переделать мир даже с самыми благими намерениями. Мы – Хранители древних культур, и только. Восстановлением порядка и справедливости занимаются другие структуры.
– Но седьмой план Круга – это воины, кшатрии, и я тоже воин…
– С одной лишь добавочкой – воин духа. А это уже качественно иная форма мировоззрения. Мы не возражаем, когда в наши ряды приходят люди боя, профессиональные воины и защитники, не потерявшие души и совести. Кстати, таких мало. Но и они должны следовать закону интеллектуальной чистоты: не совершай деяний, опирающихся на эмоции.
– Я понял. – Тарас отвернулся и тут же снова посмотрел на проводника: – Но я не могу и не хочу бросать в беде друга… учителя. И не брошу! Если не поможете ему вы, это сделаю я, чего бы мне это ни стоило! Иначе зачем тогда жить? Ради сохранения этих мертвых осколков древних знаний?! Но ведь жизнь людей значительно ценнее! Или я чего-то не понимаю?!
– Жизнь ценнее, – кивнул Герард со вздохом сожаления. – Именно поэтому мы не можем рисковать жизнью других иерархов Круга и Посвященных ради спасения одного. Кстати, эти, как ты выразился, «мертвые осколки древних знаний» далеко не мертвы.
Тарас скривил губы, собираясь высказать все, что он думает по этому поводу, но встретил понимающий и предостерегающий взгляд пентарха и удержался. Сказал глухо:
– Я привык жить иначе. Если я не помогу другому, то и мне никто не поможет. Прошу только одного: дайте координаты базы или помещения, где содержится учитель. Дальше я пойду один.
– Ты погибнешь.
– Возможно. Однако совесть моя будет чиста, а это для меня пока главнее законов Круга. Посчитаете нужным отчислить меня из кандидатов в Хранители – я пойму.
– Хорошо, – сказал Герард. – Мы подумаем. Возможно, информационная помощь будет оказана. Маленький совет, прежде чем мы расстанемся: береги Антонину. Она пробуждающийся сенс и вполне может войти в нашу систему. Отныне ответственность за ее путь и жизнь тоже лежит на тебе. Теперь иди, я еще побуду здесь какое-то время. Двери откроются и закроются за тобой сами.
– Спасибо, – пробормотал Тарас, сделав полупоклон. Бросил взгляд на сияющий храм Инсектов и с опаской шагнул в «голографическую» дверь, еще не привыкнув к ее нематериальности.
– Раньше говорили: спаси Бог, – задумчиво сказал Герард, сложив руки на груди. – Что ж, спаси Бог тебя, воин…
Обратно Тарас выбирался двадцать минут, размышляя над тем, что увидел и услышал. Но решения своего не изменил. Учителя надо было вызволять любой ценой, даже вопреки мнению иерархов Круга, закосневших в своих определениях ценностей жизни.
Глава 23
Ищи ветра в поле
Тоне о своей встрече с пентархом он ничего не рассказал. Не потому, что не доверял ей или боялся, что она не поверит, просто не хотел ее волновать. Она и так напереживалась за последние несколько дней на много лет вперед.
Вечер они провели втроем с Ниной, не выходя из квартиры. Сотрудница Тараса отнеслась к своей квартирантке с доброжелательным интересом и вниманием, ввела ее в курс большинства столичных новостей и принялась учить светским манерам, хотя Тоня в этой учебе, по мнению Тараса, и не нуждалась. Тем не менее такая опека отвлекала девушку от горестных воспоминаний и заставляла думать о будущем. Нина, понимая, что с ними происходит, вела себя достаточно тактично, показав лучшие качества хозяйки, за что Тарас был ей очень благодарен. У него не раз возникал вопрос, почему бухгалтер Комитета живет одна, будучи красивой и умной женщиной, потом пришла догадка: критерий отбора у таких женщин, имевших опыт общения с мужчинами, настолько высок, что мало кто дотягивает до «планки».
Нина, угостив Тараса ужином, прикинулась занятой, вспомнила о подруге, которую надо было «срочно навестить», и оставила молодых наедине друг с другом. Тоня, смущенная подтекстом этой «занятости», не знала, что говорить и что делать, и Тарас пришел ей на помощь, предложив позаниматься произношением Ключей метаязыка. Однако девушка отказалась, еще раз показав, как тонко она чувствует его переживания и желания.
– Ведь она все понимает? – проговорила Тоня, кивая на закрывшуюся дверь. – Что мы… что у нас…
– Понимает, конечно, – мягко улыбнулся Тарас. – Но ведь мы не делаем ничего дурного. Или ты считаешь иначе?
– Ты прекрасно знаешь, что я думаю. Я ничего не боюсь.
– Ты так и не ответила, пойдешь ли за меня замуж.
Тоня вздрогнула, округлила глаза, удивленно изогнула брови:
– Ты… всерьез… этого хочешь?
Он согнал улыбку с губ, подошел вплотную, заглянул в глаза девушки, ставшие глубокими и загадочными.
– Хочу!
Она снова вздрогнула, потянулась к нему, прошептала с каким-то сожалением, осуждением и недоверием:
– Я ничего не понимаю в жизни… я некрасивая… тебе нужна другая, такая, как Нина…
– Мне нужна ты!
Она подняла лицо, просиявшее такой доверчивой и чистой радостью, что он задохнулся от нежности и любви.
– Правда?
И тогда он поцеловал ее и подхватил на руки…
Нина пришла через полтора часа, по лицам гостей определила их состояние и поспешила приготовить глинтвейн, не умолкая ни на минуту, пригласив Тоню на кухню, чтобы показать, как готовится напиток. Тарас, пока они возились с глинтвейном, позвонил Витюше еще раз, наткнулся на автоответчик и понял, что время отдыха прошло, настало время действий. Он зашел на кухню и объявил, что уходит по срочному делу.
– Даже не попробуешь моего фирменного алкоголя? – огорчилась Нина.
– Извини, не могу, мне надо иметь свежую голову.
Тоня посмотрела на него вопросительно, и он добавил успокаивающе:
– Предстоит встреча с одним сумасшедшим компьютерщиком. Я вам потом позвоню.
– Жаль, – вздохнула Нина. – А можно, я приглашу подругу? Она тоже сейчас кукует в одиночестве, мужа выгнала. Посидим втроем, поболтаем.
– Я ее знаю?
– Это Света Кашина, я тебе рассказывала, она работает менеджером в рекламной компании.
– Какие могут быть вопросы? Это твоя подруга и твой дом. – Тарас чмокнул Тоню в щеку. – Не скучай, художница, я приду завтра.
– Скучать ей не придется, – со знанием дела сказала хозяйка, – это я обещаю.
Он послал Тоне ментальную улыбку с ароматом грусти и ожидания, и по тому, как у нее шире раскрылись глаза, понял, что девушка восприняла его послание. И еще он понял, что случайной их встреча в Чечне не была. Тоня имела не только талант художника, но и задатки видящего. Из нее вполне мог проклюнуться экстрасенс, а в перспективе – Посвященный Круга.
Домой Тарас возвращался с нетерпением, твердо и окончательно решив использовать для поисков учителя все свои паранормальные возможности. Он просканировал дом и район вокруг «третьим глазом», ничего угрожающего не обнаружил и устроился в гостиной, не зажигая света, готовясь к выходу в пространство Хроник.
Минуты сосредоточения на солнечном сплетении оказалось недостаточно. Тогда он положил руки на затылок, глубоко втянул носом воздух, наклонился вперед, задерживая выдох. По телу прошла ударная волна тепла, смывая отвлекающие ощущения и мысли. Он выпрямился, все еще не торопясь выдыхать наполнявшийся углекислотой в легких воздух, качнул корпус слева направо с затухающей амплитудой и только тогда выдохнул со звуком о-о-о-у-у-у-м-м-м…
Тело и сознание перестали ощущаться отдельно, стали одним целым, сгустком воли и ума, отражавшим колебания полей Мироздания. Затем этот сгусток заполнил собой объем комнаты и вышел за пределы дома, становясь частью более мощной энергоинформационной системы, в свою очередь, являющейся лишь ступенькой к Хроникам Акаши – энергоинформационному полю Вселенной. Вместе с тем объем окружающего тело пространства продолжала контролировать периферийная часть чувственной сферы, и любое изменение обстановки немедленно было бы проанализировано и доложено главному «я» Тараса.
Перед глазами замелькали странные картины (конечно, видел он сейчас не глазами, а подсознанием, хотя по привычке продолжал использовать описания и термины земной жизни), он как бы спускался вниз и одновременно поднимался вверх, над панорамами неких призрачных миров и бездн, и, наконец, вылетел в беспредельное, текучее, живое, шепчущее и светящееся нечто, называемое адептами Круга порогом Великой Пустоты, за которым начиналось тайдзокай – Чревохранилище Вселенной, или Хроники Акаши. Зная ключи, приемы и коды подсоединения к «файлам» Хроник, можно было «скачать» любую информацию о любом явлении прошлого и будущего. Однако Тарас Витальевич Горшин, Посвященный седьмого уровня Внутреннего Круга человечества, еще не был допущен к уровню тайдзокай, а уровень конгокай – «сфера неразрушимого», сущность духовной ответственности за все совершаемое, и вовсе казался ему недостижимым. Правда, для решения утилитарной задачи, ради которой он вышел в поле Хроник, этот уровень не требовался.
«Ведогон!» – позвал Тарас.
В бесконечном океане света взметнулись туманные струи, проявляя чье-то струящееся, изменяющееся, текучее, неопределенное лицо.
«Мы слушаем», – ответил дух рода с какой-то печалью. Похоже, он знал причину вызова, заставившую последнего потомка родовой линии Горшиных выйти в информационное «болото» астрала.
«Прошу прощения за беспокойство, но мне совершенно необходимо узнать координаты места, где в данный момент находится мой учитель Елисей Юрьевич Смирнов».
«Мы уже предупреждали, идущий. Ты избрал неверную дорогу, она ведет в пропасть».
«Речь идет о жизни и смерти человека!»
«Жизнь – лишь небольшая пауза в океане Вечности. А смерть все равно найдет причину, как от нее ни убегай. Это закон. Твой учитель обречен».
«Плевать мне на закон! Я хочу спасти учителя! Дайте мне координаты его тюрьмы, и больше я вас ни о чем не попрошу».
«Это неправильное решение, младший. Мы не хотим давать ответы, ведущие к твоему преждевременному уходу из данной реальности. Ты увлекся сведением счетов, в то время как должен был заниматься усвоением знаний древних Текстов, которые дали бы тебе возможность самостоятельно рассчитывать поля возможных траекторий любого живого существа».
«Может быть, я в чем-то и ошибаюсь, но сейчас мне нужно спасти дорогого мне человека».
«Его невозможно спасти».
«Это ваше мнение. Я думаю иначе. И вообще, вы должны отвечать на мои вопросы, так как являетесь хранителем рода!»
«Мы обязаны защищать род, а с твоей смертью он прекратится».
«Я требую!»
«Сожалеем. – Лицо из струй золотистого тумана, то проявляющееся в сиянии облаков и лучей информации, то пропадающее, опечалилось. – Мы советуем пореже выходить в пространство Хроник без дополнительной защиты. Наши силы не беспредельны, а тебя здесь давно ищут охотники носителя тьмы. Отвечая тебе, мы ослабляем защиту, и когда-нибудь ты будешь атакован на уровне, который тебе не доступен. Прощай».
«Значит, вы бросаете меня?»
«Мы защищаем тебя, как можем».
Лицо духа-хранителя – ментальный образ, проявленный фантазией Тараса, – исчезло. Световая бездна всколыхнулась. Из неведомых глубин информационного «болота» всплыло мрачное фиолетовое пятно со множеством щупалец, напоминавшее спрута. Беги! – шепнул сторож организма. Тарас замешкался и едва не поплатился за это – «спрут» метнул в него щупальце, которое мгновенно преодолело разделявшее их расстояние, и, наверное, «сожрал» бы неопытного путешественника по астралу, но на пути щупальца возникло звездообразное зеркало и отразило большую часть темноты. До сознания Тараса долетела почти прозрачная голубоватая струя неизвестной субстанции, похожая на струю реденького дыма. Но и ее оказалось достаточно, чтобы выбить Тараса из сферы видения и затемнить сознание. Как сбитая на лету птица он рухнул вниз, в бездну, растворяясь в грохочущем гуле и леденящем кровь страхе…
Очнулся он через несколько минут, судя по стрелкам часов, хотя внутренние ощущения давали другую величину – несколько часов. Прислушался к пространству вокруг, ожидая появления «пауков угрозы», но все было спокойно, никто не проявлял к его дому особого внимания, не следил и не готовил нападений, и Тарас расслабился, ощущая блаженство покоя. Вспомнился старый анекдот про ангела-хранителя, вполне соответствующий ситуации:
«Подгулявшая компания едет в машине. Водитель-лихач гонит, нарушая все правила движения, так что даже у подвыпивших приятелей сжимается от страха сердце. „Останови, Вовик, – просят они водителя, – мы лучше выйдем“. „Трусы, перестраховщики! – восклицает водитель, останавливаясь. – У меня есть ангел-хранитель, он меня всегда остановит и спасет“. Приятели выходят, он снова давит на газ и выруливает на встречную полосу. Тут кто-то вежливо хлопает его по плечу: „Останови, братан, это я, твой ангел-хранитель. Пожалуй, я тоже лучше выйду…“»
Тарас слабо усмехнулся. Ведогона нельзя было назвать ангелом-хранителем, но сходство анекдота с тем, что произошло между духом рода и Горшиным, было разительным.
– Ладно, я и сам справлюсь, – проговорил Тарас вслух, погружаясь в полузабытье. – Никто не запретит мне спасать учителя…
Затем он уснул и увидел продолжение сна, который Елисей Юрьевич называл зонгом – наведенной пси-передачей.
Тот же величественный зал храма с колоннами, пюпитр с лежащей на нем Книгой ключей, огромный резной трон, резные треножники с каменными шарами, пол из плит бархатистого розового камня. И туманная пелена, скрывающая дальнюю стену зала, в которой изредка вспыхивает, проявляется и исчезает прекрасное женское лицо, внимательное и печальное.
Осторожно ступая по скользким, на вид живым плитам, Тарас приблизился к пюпитру, ожидая, что ему снова предложат почитать древние Тексты. Но Книга вдруг расплылась клубом дыма, превратилась в птицу, которая взмахнула крылами и нырнула в призрачную пелену дальней стены. Тарас замер, ошеломленный таким явно демонстративным нежеланием Книги раскрывать ему свои тайны. На глаза навернулись слезы. Потеря была велика, и душа опечалилась.
– Ты сам виноват, незавершенный, – прилетел из дальних далей мягкий, сожалеющий женский голос. – Твои решения пугают наставников. Чего ты хочешь добиться, пытаясь реализовать свои возможности на физическом плане?
Слезы мешали видеть, но Тарас боялся их вытереть. Ответил с мрачной решимостью:
– В нашей реальности возмездие преследует каждого, но мало кого догоняет. Я хочу исправить этот псевдозакон. Кто-то сказал, что в мире есть и святые, и бандиты, но первые всегда действуют в рамках, которые устанавливают вторые. Я считаю, что бандитов должно быть как можно меньше.
Из пелены выступила женская фигура в струящемся световом платье, на Тараса глянули прекрасные золотые глаза, полные ума, силы и печали. Он замер, пораженный неземной величественной красотой незнакомки, зная уже, что это спутница и она же – вторая ипостась инфарха, Алконост. Женщина улыбнулась, качнула головой и повернулась спиной, за которой вдруг распахнулись белоснежные крылья, исчезла, доносся только ее голос:
– К сожалению, с уменьшением количества бандитов количество святых не увеличивается, идущий. Да, закон адекватного ответа в твоей реальности работает слабо, но все же зло всегда накажет себя само. Никто не придумает себе лучшего наказания, чем тот, кто совершает зло.
– В другой жизни? – скептически скривил губы Тарас.
– И в другой тоже. Твой опыт не изменит расстановку сил в пользу Светлых исходов. Физическое устранение носителей зла не дает избавления от переживаний и не помогает погибшим.
– Но возмездие позволяет простым людям верить в справедливость. Зло должно быть наказано! А я – воин.
– Воин не должен придавать своим делам большего значения, чем они того заслуживают. Путь воина твоего уровня – безупречность. Однако наряду с такими качествами, как острота восприятия чужой боли, своевременность вмешательства…
Тарас поднял голову, не веря, что его мимолетно, но похвалили. Однако воздержался от высказываний на эту тему.
– …личная сила, физическая и внутренняя, воля, воин безупречности должен обладать ответственностью, – продолжала собеседница. – Ты бываешь нетерпелив и негибок, а главное – теряешь самоконтроль. В идеальном воине должны гармонично сочетаться владения боевыми искусствами и любым ремеслом, самодисциплина и свобода от плотских желаний. Ты уверен, что достиг этого плана?
Тарас опустил голову, нехотя выдавил:
– Нет…
– Вот видишь, – огорчилась Алконост. – Как же ты встанешь на путь истинный, не желая подчиняться этическим нормам этого пути?
– Я… постараюсь… хотя есть обстоятельства… я не могу бросить в беде друга… учителя…
– Никто не заставляет тебя бросать друга в беде, но есть предел необходимой обороны от зла, за которым твои добрые намерения сами становятся злом. Запомни: воин должен прислушиваться к сердцу, ибо оно – канал связи с божественной силой; пока воин чувствует сердцем правду, он непобедим.
– Я запомню, обещаю…
– Удачи тебе, идущий…
Пелена тумана потемнела, зал неведомого храма подернулся дымкой, растаял…
Тарас проснулся с мокрыми от слез глазами, полежал немного, жалея, что рядом нет Тони, и вдруг услышал-почувствовал прилетевший ментальный звук-импульс:
– Та-а-а-ра-а-ас-с-с…
Встрепенулся, бросая в ночь ответный зов:
– То-о-о-ш-ш-ка-а-а-а…
Перед глазами возникло видение: Тоня в полупрозрачном белом сарафанчике идет босая по траве, протягивая к нему руки…
Он вылетел из тела и бросился к ней навстречу, ощутив самый настоящий взрыв изумления, любви, нежности и тепла. Затем видение растаяло, но канал, соединивший их, остался. Теперь они могли слышать друг друга сердцем на больших расстояниях и поддерживать эмоциональный разговор, что было немаловажно в условиях войны, затеянной Тарасом с легионом Тьмы. В случае угрозы жизни Тони он мог вовремя оценить опасность и прийти к ней на помощь в любой момент.
Послав девушке воздушный поцелуй, он задремал, успокоенный. Но сон с храмом больше не возвращался. Ему сообщили все, что хотели, проявив удивительное терпение и расположение.
– Я оправдаю… – пробормотал он в полусне, не обращаясь ни к кому в особенности.
И кто-то над ним, высоко в небе, а может быть, внутри него и внутри мира, грустно улыбнулся в ответ на обещание.
Утром он проснулся бодрым, энергичным и уверенным в своей правоте. Позвонил Нине, поговорил с Тоней, обрадовав ее нечаянным словосочетанием «любимая сударыня», и поехал к Витюше Кучину на работу.
Офис частной фирмы «Меюс» располагался на втором этаже старого здания на Цветном бульваре, как раз напротив цирка. Охранник пропустил Тараса, не взглянув на документ, запомнив его, очевидно, с первого посещения, хотя Горшин был здесь полгода назад. Вопреки ожиданиям, Витюша не сидел у компьютера, составляя с ним единое целое, а слонялся по коридорам и кабинетам офиса с унылой физиономией. Увидев Тараса, он обрадовался, стиснул его руку своей лапищей – был Витюша Кучин похож на потолстевшего былинного богатыря, на минутку сбросившего кольчугу и латы, – и отвел в сторонку с виноватым видом.
– Извини, Витальевич, неувязочка вышла. У меня «мама» полетела, менять надо, а в наличии нету, вот жду, прохлаждаюсь. Кофе хочешь? Можем посидеть пока в баре, если ты не спешишь.
Под «мамой», очевидно, подразумевалась материнская плата компьютера, хотя невозможно было представить причину выхода ее из строя.
– Сколько времени потребуется на замену? – спросил раздосадованный Тарас.