Нет, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Смертным не свойственно такое поведение, так что… здесь что-то иное.
– Если ты спустишься отсюда, то можешь сам это сделать, – спокойно проговорил Семен, собирая автомат. – Вот ты говоришь, что мы фанатики. А кто не фанатик?
Громадный топор дрожал за спиной. Бракиозор медленно протянул к нему руку… очень-очень медленно, не упуская из виду никого из присутствующих, глядя на всех одновременно и от каждого ожидая нападения.
– Каждый верит в то, во что хочет верить, – продолжил за братом Иван. – Или не верит ни во что. Мы верим в то, что мы сейчас тут ради этой встречи. А во что ты веришь, Дог? И на что ты готов ради веры?
Будь здесь поменьше волшебников, он бы воспользовался случаем и совершил царскую жатву. Ученый совет Мистерии — это много условок.
– Так ли важно, во что верю я? – успокаиваясь, Догнич стал говорить тише. – Но сейчас надо идти дальше – ночевать здесь под рычание и вой совсем нет желания.
Но эти условки не сдадутся без боя. Они могущественные чудотворцы, и почти каждый будет трудным противником даже поодиночке.
А одолеть всех вместе — проблема даже для Палача Паргорона.
Больше никто не решился вступать в спор с братьями. Те и не стремились с кем-то затевать разговоры. Сидя рядом, близнецы не отводили глаз от пси-волка и, казалось, он так же неотрывно смотрит на них.
Не смотрел Бракиозор разве что на Веронику. Та торопливо копалась в рюкзачке… самое нужное, как назло, оказалось на самом дне…
Воронов, Шебанов, Обрез и Нестеров рассредоточились по краям площадки на вершине валуна, внимательно наблюдая за попытками зверья запрыгнуть на камень. Некоторым это удавалось, и тогда кто-то из четверки наотмашь бил ногой или кулаком собаку по оскаленной пасти или голове, скидывая ее на землю.
— Господин Бракиозор, произошло недоразумение, — заговорила тем временем Кайкелона, касаясь своего жемчужного ожерелья. — Мы очень извиняемся, что случайно вас потревожили.
Анна поднялась во весь рост, осмотрелась вокруг.
Время шло, и она понимала, что Догнич высказал то, что волновало сейчас всех.
Бракиозор кивнул. Он узнал и эту колдунью. Видел ее однажды.
— Нельзя случайно призвать Палача Паргорона, — все же возразил он.
Казалось, что спасительный бетон складов совсем рядом, за железнодорожной насыпью, но бежать до него нужно по пустырю, исковерканному воронками, ямами и лужицами болот. Любой неосторожный шаг – и стая настигнет беглецов.
— Можно, я же призвала! — пискнула Вероника, глядя на Бракиозора.
Она вытаскивала из рюкзачка огромный батат.
Впрочем, сидеть тут и ждать, пока голодные животные, натравливаемые вожаком, устанут, разойдутся или отвлекутся на что-то другое, – не менее опасное и бессмысленное занятие. И если сейчас, в сумерках, еще можно было увидеть пытающихся запрыгнуть на камень обезумевших псов, то ночью они могли стать еще большей проблемой.
На нее не обращали внимания. Бракиозор, скрестив руки на груди, вел переговоры. Он не был настолько самонадеян, чтобы в одиночку бросаться на весь ученый совет Мистерии, но и волшебники прекрасно понимали, что без жертв и разрушений одолеть Палача Паргорона будет непросто.
– Надо уходить сейчас. Нельзя ждать темноты. Тогда стая решит атаковать, и мы вряд ли отобьемся. – Спирина смотрела вдаль на границу пустыря. – Надо рискнуть. Если нам повезет, то сможем добраться до складов, там и заночуем.
— Позвольте сказать вам пару слов, — произнесла Кайкелона, вставая со своего места. — У нас есть словесная уговоренность…
– Этот пустырь всегда славился аномалиями. – Брод развернулся в сторону строений, о которых говорила майор. – Но тропа, судя по всему, очень удачно протоптана. Можно и рискнуть, авось пронесет.
Дальше Вероника не слышала, потому что Кайкелона Чу перестала говорить вслух. У нее просто беззвучно шевелились губы, и слышал это явно только Бракиозор. Потом он так же беззвучно зашевелил губами, и слышала это только Кайкелона. Они так проговорили с полминуты, а потом Бракиозор коротко кивнул, отступил на шаг и растворился в воздухе.
— Фух, ушел с миром… — не без облегчения выдохнула Кайкелона. — Слава Кому-То-Там… кстати, девочка, а зачем тебе батат?
– Зона слабеет, – отозвался Зебр, – и аномалии слабеют вместе с ней. Даже если и зацепит кого, то почти наверняка без последствий.
— Уже низачем, — пожала плечами Вероника, убирая его в рюкзачок.
Хмыкнувший Нестеров указал на прыгающую внизу стаю:
После ухода Бракиозора в Гексагоне какое-то время висело гнетущее молчание. От Вероники больше не требовали никаких доказательств. И смотрели на нее теперь не как на милого талантливого ребенка, а как на опасного хищника, который пока что сидит смирно… но только пока.
– А вам не кажется, что вы кое-что упустили? Собачек с собой возьмем на прогулку? Для ускорения?
— Вот опять мы эту ошибку совершили, — вздохнул Локателли. — Мы и маленькому Хаштубалу на слово не поверили. Хотели проверить, где у него пределы.
Аспид из-под ладони посмотрела на волка-вожака, все так же сидящего на своем месте.
— Признаю, сейчас я сам совершил ту же ошибку, — мрачно произнес Хаштубал. — Хотя сам двести лет назад точно так же стоял на середине и все сильней злился, потому что старые недоверчивые пердуны смотрели на меня свысока.
– Будем надеяться, что эффект неожиданности на нашей стороне, – тихо проговорила она. – Коль уж стая до сих пор не атаковала, значит, ждет темноты. А мы не будем ждать.
— А теперь вы сами такой же старый недоверчивый пердун, мэтр Хаштубал, — ласково произнес Локателли. — Итак, коллеги, маленькая девочка только что призвала Палача Паргорона. Кто за то, чтобы допустить ее к вступительным экзаменам раньше минимального возраста?
Вдруг пси-волк, словно в ответ на слова Анны, развернулся в ее сторону, поднял морду вверх и протяжно завыл.
В этот раз голосование оказалось бурным. Оправившись от пережитого шока, волшебники загомонили, заговорили невпопад, кто-то вскочил с места, кто-то сотворил или призвал вино, коньяк, текилу, виски. Мэтр Дуззбаум затянулся светящейся трубкой, и у него из глазниц заструился фиолетовый дым.
Отвечая на этот вой, звери внизу зарычали и залаяли, закружили каруселью вокруг валуна. Когда же Ворон и Обрез в очередной раз сбили слишком ретивых животных и те в очередной раз с визгом полетели вниз, стая не дала им подняться: собаки набросились на менее удачливых сородичей. Визг, рев, лай и предсмертные хрипы разнеслись по округе.
— Я против! — сразу высказался Хаштубал.
Вожак раззадоривал личное войско убийством и запахом крови, готовил к атаке.
— Несмотря на только что бывшее?.. — осведомился Локателли.
– Уходите, – твердо сказал Иван. – Он чувствует, что пришло время. Уходите все, мы остаемся тут с братом.
— Несмотря. Я поступил семи лет. Семь лет — это нижняя планка. Шесть — это уже ни в какие ворота.
Анна собралась возразить, но две пары глаз близнецов были направлены туда, где среди деревьев и кустов метались мохнатые тени.
— Послушайте его! — рассмеялась Кайкелона. — Парень не хочет вылететь из книги рекордов Озирии! Я считаю, что такой талант нужно как можно скорее огранить и приспособить к делу.
– Уходите, – повторил за братом Семен таким же уверенным голосом, передергивая затвор автомата. – Это наша драка. Старые счеты с ним, с Хранителем. Мы должны освободиться от клятв. Мы давно ждали этой встречи.
— А я поддержу мэтра Хаштубала! — застучал кулаком по столу Харабба. — Лучше запереть ее где-нибудь до подходящего возраста! Заковать в короний!
– Их становится больше. Волк чувствует, что мы можем уйти. И призывает всех собак, до которых дотягивается. Если их будет слишком много, то мы все тут поляжем, – продолжил Иван, расстегивая отворот куртки. – Стая готовится к атаке. Собаки ждут команды волка. Их надо опередить.
— До подходящего возраста?! — выкрикнул другой ректор. — Вы в своем уме?! Мы все из-за нее чуть не сдохли! Я предлагаю сдать ее антимагам! Это патологический дар! Вспомните Лиадонни! Обратимся к Сабрегону, пусть он выжжет ей чакры!
Посмотрев на братьев, Спирина заметила, как изменились их лица: от неизбывной отрешенности не осталось и следа. Хищные черты проявились так резко, что казалось, они сами превратились в зверей с желтыми сверкающими глазами и раздувающимися ноздрями тонких носов. Пожалуй, они и впрямь ждали этого момента долгие годы, шли к нему…
— Ма-а-ма!.. — заорала Вероника.
– Оставим вам второй автомат. – Анна повернулась к Нестерову, протянула руку.
— Не бойся, ежевичка, я тебя в обиду не дам, — заверила Лахджа. — Если что, отправим тебя к бабушке жить, она будет рада.
Тот снял АКС с плеча и передал ей вместе с магазинами.
— К Мазекресс?.. — ужаснулся Майно.
– Монумент, ну вы… мужики, – негромко признал Монстр. – И тем не менее – психи. Удачи вам!
— К моей земной маме!.. хотя нет, это будет еще хуже… Там с ней уж точно не сладят… Ладно, тогда к Мазекресс.
Забрав оружие, Иван показал Аспиду на торчащие за железнодорожной насыпью плоские крыши бетонных построек:
Таалей Драмм при этих словах вперился в Лахджу таким пронизывающим взглядом, что та окончательно поняла — этот тип ей не друг и никогда не будет.
– Как только мы начнем стрелять, вам нужно бежать не оборачиваясь. – Он дождался, когда Анна кивнет. – У вас будет пара минут до того, как волк поймет, что стаю обманули. Дальше все зависит только от вас. Бегите как в последний раз. И если успеете подняться на крышу складов, то спасетесь. Волк будет гнать стаю, пока не убьет всех.
Но глаза не отвела и даже приветливо улыбнулась.
– Мы отвлечем их как можно дольше, но всех не удержим, – продолжил за братом Семен, доставая из-под расстегнутой куртки плоский нож с длинным тонким лезвием. – Если волк переключится на вас, мы сами попробуем до него добраться – без собак у нас будет шанс. А если мы его убьем, то без вожака вы сможете справиться со стаей.
Тем временем ректоры и президенты устроили настоящий базар. Они одновременно голосовали и кричали друг на друга, пока Кайкелона Чу успокаивала напуганную Веронику. Она расспрашивала, где девочка всему этому научилась… вот та сетка призыва, в которую приземлился мэтр Локателли?.. это ведь не просто дар, это уже какие-то знания…
Братья встали, закидывая автоматные ремни на плечо, поочередно обменялись с майором рукопожатием.
— Мне дядя Фурундарок книжку подарил, — доверчиво призналась Вероника.
Прощаясь, женщина еще раз взглянула на них. В глазах ни капли сомнения, только твердая решимость.
— Правда?.. А что же дядя Фурундарок у тебя попросил взамен?
– Вы уверены?
— Никогда больше его не призывать…
– Да, Анна Алексеевна, – ответил один из близнецов. – Это наш выбор. Мы должны закончить то, что начал ваш отец.
Кайкелона Чу расхохоталась.
– Мой отец? – недоуменно переспросила она.
Тем временем Майно Дегатти сидел мрачнее тучи. Он забыл наказать дочери, чтобы не вздумала призывать демолордов. Презентация пошла совсем не по плану, и исход все еще под большим вопросом.
Вместо ответа «монументовец» взял ее руку, повернул ладонью вверх и вложил в нее какой-то клочок ткани. После этого близнецы, синхронно кивнув Спириной, начали спускаться с валуна к его подножию, туда, где на широкой поляне кружила собачья стая, рыча и скалясь.
— Я впечатлен, Дегатти, — тем временем подошел к нему Альянетти. — Твой отец гордился бы тобой, увидев такое чудо.
Женщина развернула неожиданный сувенир.
— Его дух с нами, — ответил Майно с бесстрастным лицом.
Шеврон с рисунком сверкающего золотом раскинутого крыла и такой же золотой надписью под ним – «Монумент».
— Тогда вдвойне рад. Что же ты мне не рассказывал? Я при случае загляну, повидаюсь с Гуримом. Он был достойнейшим человеком и волшебником. Он ходил ко мне на факультативы, ты знал? Да ты не переживай, Дегатти, покудахчут и примут твою дочь — не упустят они такого шанса. Они ж сами себе не враги.
И эти буквы были перечеркнуты крест-накрест простой шариковой ручкой, а ниже той же ручкой подписано большими печатными буквами: «Ликвидирован». И ниже – до боли знакомые завитки букв: «САВ».
Тем временем другие члены ученого совета все сильнее себя взвинчивали. В одном месте дело почти вплотную подошло к драке, а рука одного ректора оказалась в опасной близости от бороды другого.
Отцовская рука. Его подпись.
— Выжигание чакр — это хуже смерти! — орал кто-то. — Она же еще ребенок!
«Золотой шеврон “Монумента”?! Почему почерк папы?»
— А вы что, хотите, чтобы она нам Пятое Вторжение устроила?!
— Да вы же сами разрешили ей призвать кого угодно!
Вопросы вихрем заметались в голове. Спирина подняла взгляд, однако братья уже спрыгнули с камня.
— Я никак не предполагал, что мои слова будут истолкованы как «призови демолорда»!
Они стояли спиной к ней, водя автоматными стволами из стороны в сторону и прикрикивая на собак, которые пятились, расступаясь перед близнецами. Один из «монументовцев» повернул к Анне голову, поднял руку, показал ей раскрытую ладонь с растопыренными пальцами, а затем махнул в сторону железной дороги.
— Просто никто не верил, что получится!.. такое!..
Коротко кивнув в ответ на этот жест, женщина перебралась на другую сторону валуна к замершей группе. Указывая на проходящую рядом с камнем тропинку, петляющую по пустырю до насыпи и исчезающую за рельсами, быстро пояснила:
— Вот вы и пострадали за свое маловерие! Поверили бы на слово — и ничего бы не было!
– Готовность пять минут. – Она поочередно всматривалась в напряженные лица окружающих ее мужчин. – Как только зверье отвлечется, я дам команду. Бежим до насыпи, потом через пути, спускаемся с другой стороны – и до складов. Там метров сто по прямой. Надо успеть залезть на крышу, пока нас не догнала стая. Успеем перемахнуть через насыпь – оторвемся от них. Отставать не советую. И держитесь тропинки: даже если аномалии уже не убивают, то задержать могут.
— Здесь и сейчас бы ничего не было! Сколько времени пройдет, прежде чем она призовет демолорда где-нибудь посреди людной улицы?! Или… или в общежитии КА! Нет, я ненавижу антимагов, но иногда!.. иногда!..
Неожиданно рычание и лай стихли. Протяжный волчий вой разнесся по округе, раздались первые автоматные выстрелы.
— Ахинея! Если мы начнем отправлять особо талантливых детей к антимагам или заковывать в короний, нам никто больше своих отпрысков не доверит! Представляете, что станет с нашей репутацией?!
— Это не просто особо талантливый ребенок!
– Началось, – одними губами проговорила Анна, пытаясь рассмотреть фигуру вожака стаи на поваленном дереве, но там было пусто. – Волк уже рядом.
— Я тоже против, это негуманно! Никто из присутствующих не имеет права принимать подобные решения!
Близнецы не тратили ни одного патрона зря. За каждым выстрелом следовали вопль раненого зверя, предсмертный скулеж и злобный лай стаи. Через несколько секунд зов волка прозвучал уже совсем близко и поднял ту часть животных, которая перекрывала спасительную тропинку. Собаки задрали головы, навострили уши и залились надрывным лаем.
— Да ладно, может, она еще экзамены не сдаст!
– Давайте же! – шептала женщина, глядя на суетящихся внизу животных.
— Да будет тишина! — наконец прорезался голос председателя ученого совета. — Довольно прений, коллеги! Объявляю голосование по вопросу Вероники Дегатти! Кто против того, чтобы ей было дозволено уже в шесть лет сдавать выпускные экзамены?
Спустя пару мгновений, после очередного выстрела и визга раненого сородича, псы рванули с места. Они неслись на призыв вожака, толкаясь рваными боками. Подгоняемые волком, обезумевшие животные злобно вгрызались в бегущих рядом, стараясь обогнать друг друга, щелкая челюстями и обнажая клыки. Они с рычанием и визгом ныряли в заросли кустарника по краям тропы, чтобы выскочить с другой стороны, на поляне, где двое мужчин прижимались спинами к камню, ощетинившись автоматными стволами и лезвиями ножей, зажатых в руках.
Стали подниматься руки. Одна, две… много. Вероника в отчаянии смотрела на двух президентов и целых… о боги и все святые… целых пятнадцать ректоров, которые проголосовали против.
Эта картина была последней, которую увидела Аспид, поднявшись на гребень валуна и взглянув на близнецов. Как раз в этот момент Шебанов закричал, указывая на тропу:
— Кто за?.. — спросил дедушка Локателли.
– Майор, внизу пусто! Дорога свободна.
Снова руки. Больше… чуть-чуть больше. Пятнадцать ректоров и четыре президента.
Она развернулась, ноги нашли упор в изгибах камня, как у бегуна перед стартом.
— Итого девятнадцать голосов против и двадцать три за, — подсчитал Локателли. — А ваш голос, мэтр Дегатти, не учитывается. Вы — лицо заинтересованное.
– Вперед! Не останавливаться! – и спрыгнула вниз.
— Да побоку, — с облегчением произнес папа. — Двадцать четыре или двадцать три — неважно, главное, что большинство.
Большинство-то большинство, но она по краешку прошла…
И как только она почувствовала землю под подошвами ботинок, тут же рванула что есть сил к спасительным постройкам.
Лахджа пристально разглядывала членов ученого совета. Она постаралась запомнить всех, кто голосовал против, и особенно — тех, кто предлагал заковать ее дочь в короний или вообще передать антимагам.
«Только бы не споткнуться, только бы успеть», – метались мысли, но тренированное тело будто бы само выбирало наиболее верный маршрут, подчиняясь интуиции хозяйки.
Нет, все-таки было верным решением не спешить с представлением Вероники ученому совету. Если бы они увидели, что то же самое она творит в четыре года, а тем более в три, когда еще ничего толком не понимает… как бы они проголосовали в этом случае? Что бы они решили?
Анна не оборачивалась, огибая ямы, перескакивая булыжники и стелющиеся по земле ветки колючего кустарника. За спиной она слышала удаляющиеся автоматные очереди, собачье рычание, визг, торжествующие крики близнецов и завывание волка. Краем глаза она видела бегущего параллельно ей Нестерова, тяжело дышащего широко открытым ртом, и рядом с ним Ворона, перепрыгивающего через ямы.
Но теперь, конечно, все будет хорошо.
«Упрямцы! Говорила же им, что надо по тропинке!» – промелькнуло у нее в голове.
До конца заседания Лахджа оставаться не собиралась. Она горячо поблагодарила всех присутствующих, взяла в охапку Лурию, стиснула покрепче руку Вероники, еще раз извинилась за беспокойство и откланялась. У демоницы с плеч упала гора, и она собиралась как следует это отпраздновать.
Они втроем практически одновременно выскочили на железнодорожное полотно, перемахнули через рельсы и замерли над спуском.
— Майно, ты с нами? — позвала она.
– Склады! На крышу! – крикнул Ворон майору, указывая на стены, поросшие мхом. Он сбежал по насыпи, едва не споткнувшись, чертыхнулся и кинулся догонять Нестерова, несущегося со всех ног к складам.
— Я теперь член ученого совета, любимая, — саркастично произнес муж. — Мне досиживать заседание.
– Давайте-давайте! – подгонял Монстр. – Еще чуть-чуть!
— А, ну не повезло тебе… пока!
Спустившись следом за ними, Анна обернулась. Над ней, на вершине насыпи, появились мужские силуэты.
И она ускользнула с дочерями и Тифоном, который подло предал своего волшебника. С Майно остались только Матти и Снежок — первый собирался фиксировать каждое слово, а второй даже на гору тунца не променял бы такую почетную должность.
«Не отстали, молодцы», – подумала она, собираясь с силами для нового рывка.
— Тля, теперь ведь работать больше придется… — пробормотал себе под нос Майно.
В это момент ветки под ее ногами предательски оплели лодыжку и, не удержав равновесие, женщина кубарем полетела в пыль. Возможно, другой человек на ее месте растянулся бы во весь рост на земле, теряя драгоценные секунды, но сработали армейские рефлексы: майор интуитивно сгруппировалась, перекатываясь, и, сделав кувырок, быстро вскочила на ноги. Мимо пробежали Зебр и Догнич.
Об этом он как-то не подумал.
– Брод и Горняк отстали, – услышала она крик Шебанова за спиной.
Остановившись, развернулась на голос капитана. Тот зигзагом спускался вниз по склону, одной рукой прижимая к груди сумку-чехол, другой же хватался за торчащие на склоне траву и ветки, чтобы сохранить равновесие.
– Они были прямо за мной, – на ходу пояснял он Анне, перекидывая сумку за спину. – Но потом пропали вдруг. И я видел несколько собак, бегущих за нами по тропе.
– Майор! Быстрее сюда! – послышался голос Воронова. – Надо подниматься на крышу!
– Нет, не сейчас! Мы не можем их бросить! – крикнула Аспид, следя за насыпью. Шебанов остановился рядом с ней. – Капитан, надо дождаться этих двоих.
– Тьфу ты! Что ж с ними не так-то? – Это ругался Нестеров, который уже начал забираться на крышу ближайшего склада.
– Горняк наверху! – развернувшийся к железной дороге Зебров показывал пальцем вверх.
Глава 30
Но Анна уже и сама заметила на насыпи пятящегося Подгорного, который держал перед собой в вытянутых руках сучковатую палку, защищаясь от кого-то.
Из уборной доносились рыдания вперемешку со звуками рвоты. Свизанну снова тошнило. Опять. Каждый раз после урока маносборчества она стрелой улетает за эту дверь, и ее битый час полощет с обоих концов. Когда маносборчество вторым уроком, она остается без обеда, а когда первым — опаздывает на второй.
Она направила оружие к вершине насыпи.
— Да харэ сопли гонять! — прикрикнула Астрид, сидящая у двери. — Лучше б ману так гоняла!
Рыдания усилились. А потом Свизанну опять опростало.
«Брод, даже не думай! Не сейчас!» – Она гнала от себя мысль, что Забродин может воспользоваться суматохой ради персональной мести, но была готова остановить его.
— Да не переживай ты так, ты ж просто смертная, это нормально! — продолжала Астрид. — Вот у нас с Витарией таких проблем нет! А у тебя есть! И у других смертных… ну ладно, настолько плохо только у тебя.
Вдруг Горняк взмахнул палкой, поднимая ее над головой.
— Ты отвратительно утешаешь, — произнесла Витария, стараясь не вслушиваться в мерзейшие для каждого эльфа звуки. — Отойди.
Раздался выстрел.
— Что, хочешь сама попробовать? — недоверчиво прищурилась Астрид.
Большая собака, взлетевшая в прыжке над Степаном, уткнулась мордой и лапами ему в грудь. Пытаясь удержать равновесие, он сделал шаг назад, но споткнулся о рельсы, завалился на спину и рухнул вниз со склона, а следом за ним кубарем катилась мертвая тварь. На насыпи появился Забродин с пистолетом.
— Нет, просто отойди. Оставь ее в покое. В таких случаях надо просто дать побольше пространства и делать вид, что ничего не происходит. Это лучшее проявление сочувствия.
– Брод, бросай ствол! – крикнул Нестеров, целясь. – Бросай, или стреляю!
— …Пасиб!.. — прорыдала Свизанна. — Бхэ-э-э-э!..
– Не стреляй, Монстр! – Горняк замахал рукой, лежа на спине и пытаясь выбраться из-под навалившейся на него мертвой туши. – Не стреляйте, он меня спас!
Астрид покачала головой, отходя от двери. Свизанна странная. Не, с тех пор, как у них начало получаться поглощать ману, многие после маносборчества ходят дурные или вареные, но уж настолько плохо никто не реагирует. А еще коренная мистерийка.
В этот момент на спину стоящего наверху Забродина прыгнул очередной пес, пытаясь схватить его зубами за шею сзади. Брод заревел, резко наклоняясь вперед, перекинул через себя зверя и, не удержавшись, полетел вслед за животным вниз.
Но они с Витарией не бросили эту малахольную. Астрид шумно хлебала из питьевого фонтанчика, потом рассказывала всякие байки из своей бурной молодости, потом снова хлебала из фонтанчика, и так пока Свизанна наконец не покинула место, которое Витария никогда не упоминала в разговоре, а внутрь проскальзывала незримой тенью, всегда сначала убедившись, что никто не видит.
Услышав слова Горняка, Спирина с облегчением выдохнула.
— Ничо, ща мы тя на воздух вытащим, подышишь, оклемаешься, — приговаривала Астрид, ведя бледную Свизанну к выходу.
Брод, перевернувшись несколько раз, вскочил на ноги, развернулся к твари, скатившейся вслед за ним, и выпустил несколько пуль в ее большую голову. Животное затихло. Забродин, прихрамывая, поторопился догнать Горняка.
Снаружи было прохладно. Луна Скарабея — пожалуй, самая холодная в году. Снег как зарядил с самого утра, так и валит до сих пор. Все шесть университетов украсились белыми шапками, а библиотечная башня в центре площади казалась гигантской сосулькой.
– Собаки. Много, – только и успел произнести Брод, поравнявшись с Анной, когда грозное рычание заставило всех поднять головы вверх.
— Фи, ну и погода, — поежилась Витария, кутаясь в зачарованное манто. — Куда смотрят погодные маги?
Звери выскакивали на рельсы один за другим, на секунду замирали, оценивающе глядя на людей, потом спрыгивали со склона и бежали в атаку на стоящую внизу группу.
— А что с ней не так? — не поняла Астрид.
– Вот и каюкнулся фарт наш, – буркнул Обрез, стоя за спиной Анны и сжимая нож. – Чую, время пришло жестко помахаться.
— Гололед, снега много. Я мерзну.
Она кивнула, поднимая пистолет и наводя его на идущую в их сторону тварину.
— Ну не знаю, все как в глазури, мне норм-а-а-а!..
– Что ж, встретим как надо. – Рядом с Аспидом вдруг возник Нестеров, рывком задирая до локтей рукава и сжимая в каждой руке по блестящему лезвию. – Давно я не разминался!
Под снегом не было видно льда. Нога Астрид поехала, и она впервые в жизни села на полный шпагат.
— Ты… ты как, нормально? — испуганно спросила Свизанна.
Первая волна животных рванулась к потенциальной добыче. Анна быстро опустошила обойму, выпуская каждую пулю точно в цель. Даже если ее выстрелы не поражали насмерть, раненых зверей добивал кто-то из ее группы. Шебанов не отставал от майора, стараясь попасть очередному зверю точно между глаз. Большой пес, прыгнув с разбега на Монстра, получил в грудь сразу два лезвия, но своим весом уложил обидчика на спину. Обрез, Догнич и Зебр отбивались от собак, пытавшихся наброситься на них. Звери лаяли и рычали, получая удар за ударом, отпрыгивали назад, падали, но снова и снова поднимались. Воронов и Забродин уворачивались от атакующих тварей, ловко орудуя прикладами и добивая упавших животных выстрелами.
— Хорошо, что у меня есть крылья, — философски произнесла Астрид, не пытаясь встать. — Возможно, теперь мои ноги навсегда такие.
Жуткий протяжный вой донесся до них с пустыря за насыпью, где оставались братья-близнецы. И как по команде атакующие ряды собачьей стаи замерли, рыча и скаля клыки. Несколько псов присели на задние лапы, другие попятились, растерянно крутя головами, третьи тут же развернулись и, скуля, бросились вверх по насыпи, возвращаясь обратно на пустырь.
— Ты что, не чувствуешь ног?!
Звериная атака оборвалась так же неожиданно, как и началась.
— О-о-о, я их чувствую. Пожалуй, лучше б не чувствовала. Помогите мне.
Прошло не больше минуты, как от беснующийся своры остались только ковыляющие в кусты и жалобно скулящие раненые животные да трупы на земле.
Свизанна и Витария помогли ей подняться. Свизанна предложила вернуться в общагу, в гостиную, к теплому камину и настольным играм, но Астрид напомнила, что скоро ужин, а они еще не нагуляли аппетит.
– Они убили волка, – тихо произнес Догнич. – Все-таки они его достали.
И вообще, погодка-то — благодать! Такие чудесные зимы бывают только в Валестре, потому что волшебники Метеорики особенно пристально следят, чтобы над столицей холода было ровно в меру, чтобы подмораживало только по ночам, чтобы не было ветра, а снежок сыпал так красиво и аккуратно, словно сама Гласитарида летит сейчас над Мистерией в санях и играет на своей волшебной флейте, которая не издает ни звука, но вокруг расцветают ледяные цветы.
– Отходим к складу! – В тишине Аспид не узнала собственный голос – так он охрип. – Следим за насыпью и кустами. Еще неизвестно, все ли они ушли.
Так что настроение у Астрид было лучше некуда, она насвистывала песенку, игнорируя боль в ногах, которая все равно уже почти прошла… зато теперь она сможет садиться на шпагат!
– Ушли. Без вожака они уже не стая, открыто нападать не станут. Своя шкура дороже, – пробормотал Подгорный, держа перед собой наготове большой охотничий нож. – Да и мы хорошо им наподдали, вон сколько собачек положили.
Наверное.
Вибрация в кармане привлекла к себе внимание Анны. Она запустила руку в нагрудный карман, достала смартфон, взглянула на экран.
— Выслушай, демоница, а то ведь правда, что ты знакома с тем юным княжичем, Друлионом Мантредиарсом? — вдруг спросила Витария.
– С вашего счета списано… минус еще тридцать три тысячи. – Воронов, стоящий у склада, озвучил полученное им сообщение.
— Чо?.. кем?.. а!.. нет, — опешила Астрид. — То есть да. Ну да, знакома. И ты знакома. Вы уже полгода в одной группе учитесь. Витария, чо с тобой? У тебя с памятью совсем беда, сделай с этим что-нибудь.
– Один из близнецов еще жив, – прошептала Спирина, пряча гаджет во внутренний карман.
Эльфийка закатила глаза. Она медленно, почти по слогам произнесла:
В следующую секунду она без раздумья пошла к насыпи и стала карабкаться вверх.
– Стойте, Анна Алексеевна! – окликнул бегущий к ней Шебанов, на ходу пряча пистолет в кобуру. – Я с вами!
— Я имею в виду, что ты была знакома с ним и до того, как он поступил в Клеверный Ансамбль и судьба свела нас всех в одном общежитии.
– Ему надо помочь, – сказала Спирина. – Они нас прикрывали, мы не можем их бросить!
— Ну да, мы дружим, а чо?
Крик Зеброва, сидевшего на земле, заставил их остановиться и поднять головы.
— Просто… раньше мне говорили, что тир-док — это неподходящее знакомство, поскольку они дружат с демонами. А другие говорили, что это все ветер в камышах, и репутация темных эльфов сильно очернена, поскольку наши предки в древности разошлись путями-дорогами и стали иногда непорядочно друг о друге говорить…
– Вот он! Там «монументовец», наверху, на железке!
— Хе-хе, очернена, — осклабилась Астрид. — Подкоптилась. Э… да не, не знаю я про тир-док ничего. Мы с ним просто соседи, да еще и в одном классе были. А там все были люди, кроме нас, да еще Зубрилы. Ну мы как-то и сблизились.
— А-а-а!.. солидарность малых народов, — поняла Витария. — Это очень похвально и благородно, что княжич Друлион протянул руку отверженному демоническому исчадию. Для такого и впрямь нужна широта души.
Анна увидела сгорбленную фигуру, медленно выбирающуюся на железнодорожные пути. Даже отсюда, с приличного расстояния, было заметно, что пострадал парень сильно. Перешагнув один рельс, он сделал несколько коротких шагов по шпалам, хромая и волоча за собой ногу. Два автомата висели у него за спиной, их ремни перекрещивались на груди, плотно прижимая правую руку, согнутую в локте. Увидев, что его заметили, близнец обессиленно опустился на рельсы.
— Ты втрескалась, что ли? — предположила Астрид.
Спирина рванула вверх по склону, цепляясь за пучки травы. Не сговариваясь, следом за ней карабкались Шебанов, Догнич и Подгорный.
Витария сделала такое лицо, словно с ней внезапно заговорила кучка собачьих какуль и теперь надо сделать вид, что ничего не слышишь, потому что иначе тебя запрут в Госпитиуме.
Поднявшись к рельсам, майор остановилась в шаге от сидевшего с опущенной головой бойца, осматривая его.
— Слышь меня?! — повысила голос Астрид. — Ты втрескалась, что ли?!
Куртка «монументовца» превратилась в лоскутные полосы кожи. Оторванный рукав съехал с плеча, обнажая багровый след укуса на перетянутой ремнями руке, а штанина, точнее то, что от нее осталось, едва прикрывала глубокие кровоточащие раны на вытянутой вперед ноге.
— Нет, — отчеканила Витария. — Я просто дала тебе возможность сохранить лицо после глупого вопроса, а ты ею не воспользовалась. О силы природы, отчего мне досталась в соседки по жилищу единственная на весь Клеверный Ансамбль демоница?
Женщина нагнулась к раненому, попыталась снять со спины автоматы, но тот со стоном отклонился. Посмотрел на Анну мутными непонимающими глазами, потом перевел взгляд на подошедших Дога и Горняка и опустил голову.
— Я единственная, — улыбнулась Астрид. — Я уникальна.
– Иван? Что с Семеном? – спросила Анна.
Это оказалось так приятно слышать. Все-таки Витария со временем поняла, как ей повезло подружиться с Астрид Исключительной, и теперь нет-нет, да и выразит свои подлинные чувства.
«Монументовец» отрицательно покачал головой, не имея сил поднять ее.
Гуляя по окрестностям, девочки незаметно для себя дошли до побережья. До примыкающей к территории КА пристани с пляжем. Летом здесь проводятся уроки плавания и всего, что связано с водой. Школяров учат ходить по воде, дышать под водой, контролировать воду, управлять рыбами, превращаться в рыб… да всего не перечислишь.
– Семен я. А Ваня там. С волком остался. – Он показал куда-то за спину. – Договор разорван. Нет клятвы. Нет Монумента. И нет Вани. – И произнеся эти слова, он стал медленно заваливаться на бок.
Но зимой, да еще после занятий тут обычно пустынно. У причала четверо мальчишек из Ферраменга мастерили големическую яхту, а девушка из Симфониара пела, призывая локальную вьюгу. Но еще… еще на заснеженном пляже потрескивал костерок, а над ним прямо в воздухе вращались несколько ароматных кусков мяса.
Стоящий рядом с ним капитан успел подхватить теряющего сознание Семена, удерживая его за плечи.
Их вращал высокий мальчик. Тоже с Ингредиора, сразу понятно. Старшак, раз уже так уверенно телекинетит. И Астрид, втянув божественный запах настоящего мяса, двинулась вперед, как сомнамбула.
– А ты тут. И мы тут. Поднимайся, – спокойным тоном увещевал Шебанов. – Сейчас потихоньку спустимся, отдохнем.
Ее терзал голод. За каждым завтраком, обедом и ужином она съедала двойную порцию, но все равно чувствовала внутри какую-то пустоту. Нехватку чего-то, что не могла восполнить наколдованная пища. Не как у Маледика, которому не прожить без крови, хотя бы животной, но все равно Астрид это мучало.
Он снял со спины раненого автоматы, передал их Аспиду.
В Радужной бухте такого не было. Мама сама демон, поэтому наколдованную еду дома почти не подавали. Но здесь… для смертных-то эти пищевые фантомы вполне годятся, а вот Астрид пользовалась любой возможностью слопать что-нибудь реальное.
– Уходим. – Майор с тревогой всматривалась в густеющую темноту, накрывшую неспокойный пустырь, который они недавно покинули. – Подальше от этого места.
Иначе однажды может случиться нехорошее. Она может не удержаться и вцепиться в пухлый бок Свизанны.
Сойдя с насыпи первыми, Догнич и Горняк включили фонарики. Лучи света забегали по траве и кустам, выхватывая из темноты тропинку. Поддерживая раненого, Шебанов закинул его здоровую руку себе на шею, обнял «монументовца» и помог подняться. Сопровождаемые Анной, они вместе неспешно спустились к подножию насыпи и побрели следом за идущей цепочкой группой.
А что?! Смертные тоже забывают о морали и законах, поголодав с пол-луны!
Когда фонари осветили сидевших у ворот старого армейского склада Нестерова и Ворона, те поднялись им навстречу.
— Привет! — дружелюбно воскликнула Астрид, подбегая к костерку. — Поделишься?
Мальчик посмотрел на нее, как на блохастого гоблина-попрошайку. Было ему на вид лет четырнадцать-пятнадцать, так что он на третьем, а то и четвертом курсе… может, даже пятом, если рано поступил.
– Воронов, – обратилась подошедшая Спирина, – вы говорили, что хорошо ориентируетесь в окрестностях складов. Нам нужно что-то подходящее для ночевки, раненого перевязать и уложить. И всем уже неплохо бы отдохнуть. Сможете найти сейчас такое место?
— Проваливай, — отмахнулся он. — Тут на нас самих едва хватит. Ну что, принесли?!
Капитан с осторожностью усадил Семена на землю у стены склада.
На нас?.. Астрид обернулась — да, к костру топали еще три мальчика, два человека и тролль. Они несли большую бутылку цидреоля, пакет картошки и свежую горячую лепешку.
– Хорошо, ждите здесь, – мотнул бородой Ворон, развернулся и исчез за углом здания.
— Я ерще и шампиньорны прихватил! — радостно крикнул тролль.
– Может, до Бара дойдем все-таки? Тут идти-то не больше часа, – попытался внести предложение Нестеров, ожидая активной поддержки своей идеи. – Там и врача найти можно, и поспать нормально.
У Астрид перед глазами все поплыло, а рот наполнился слюной.
– Нет, в Бар мы не пойдем. И прошу на эту тему даже не заикаться, – оборвала его Анна. – Но я не держу никого. Каждый сам пусть решает, куда он и с кем.
— Дуэль, — выдавила она самым своим ублюдским голосом. — Здесь. Сейчас. За ваш шашлык.
Монстр промолчал, выразительно глядя на майора, потом уселся рядом с остальными, устало устроившимися вдоль бетонной стены. Едва различимые в темноте фигуры освещались только уткнувшимися в землю лучами двух фонариков.
— Что?.. — не понял мальчик. — Да пошла ты.
– Батарейки экономьте, – пробурчал Нестеров, вложив в эти слова все раздражение и несогласие со словами Аспида. – Потушите фонари, светлячки. Тут так-то Зона, ежели забыли вдруг. Мало ли кто на свет прибежать может?
— Астрид, пойдем, пойдем… — затеребила ее Свизанна.
Один за другим лучи погасли. И темнота стала густой, как кисель, залепивший глаза. Но зрение очень быстро подстроилось к отсутствию света, и Анна, всматривающаяся в ту сторону, где скрылся Воронов, стала различать окружающие их строения.
Но Астрид было уже не остановить. Она видела настоящую еду, и это было жареное мясо. С дымком. Шкворчащее.
Ради такого можно и убить.
– Эй, бойцы, вы еще не уснули тут? – раздался голос Ворона откуда-то сверху.
— Астрид, это недостойно, — сказала и Витария.
Задрав головы, «бойцы» попытались увидеть его в темноте. Вдруг прямо над ними щелкнул выключатель фонарика, на земле перед сидящими появился круг света и тут же потускнел.
— Достойно, если это дуэль, — выпятила губу Астрид.
С крыши склада над ними свесился Воронов, прикрывая фонарик ладонью, и проникающий сквозь пальцы свет едва освещал его лицо.
— Это орпять ты?! — вскинул брови подошедший тролль. — Не, вы тока гляньте на эту малявку! Ну и гонор! Не будем мы с тобой драться, иди отсюда.
– Обходите склад по бетонке, я вас встречу за ним. Нашел старую лежанку. Был когда-то лагерь моего отряда тут. Повезло нам, до сих пор всё нетронутым осталось.
— Тогда это будет избиение, — сказала Астрид, хватая камень. — Меня устроит.
Через несколько минут лучи бегали по стенам большого заброшенного склада, в который привел их Ворон. Высокие оконные проемы были заложены кирпичом, но неизвестный каменщик предусмотрительно оставил несколько пустых рядов в кладке, и проникающий через них свежий воздух не давал застаиваться тут гнилостному запаху. Группа, переступая через покореженные неизвестной силой плитки пола, с опаской обходила попадающие в конусы света колонны, покрытые облупившейся краской.
Камень впечатался в скошенный лоб. Черепушки у троллей толстые, и он только мотнул башкой… но звук издал недовольный.
– М-да уж, сомнительное место для ночевки, – тихо возмущался Нестеров. – Где тут спать? На бетоне?
— Гобур, она что… она что?.. — заморгал другой мальчик.
– Сюда идите. – Ворон навел луч на дверной проем, перекрытый ржавой железной решеткой.
— Ну все, малявка, ты доигралась, — вздохнул тролль, сжимая кулаки.
Подойдя к ней, он просунул руку между ячейками и протянул ее вглубь, что-то нащупывая внутри. Раздался тихий щелчок. Вынув руку, Ворон осветил свое торжествующее лицо фонариком, толкнул решетку, и она бесшумно открылась.
Астрид за плечи схватили невидимые руки. Ее дернуло в воздух… но она была уже не той маленькой девочкой, что полгода назад вступила под крышу Риксага! Чуть-чуть, но она научилась контролировать ману… и она демон! У нее с этой маной отношения пока что странные, но отбросить чары Гобура она смогла!
– Сюрприз, – прошептал он, улыбаясь. – Добро пожаловать.