– Послушай, прости меня, я ужасно виноват, что не смог позвонить тебе вчера вечером. Тут кое-что случилось, и… я просто не смог уехать. Наверное, сейчас уже слишком поздно, чтобы вымолить прощение, ползая перед тобой на коленях?

Она понимала, что не следовало бы сейчас приглашать его, однако, испытав глубочайшее облегчение оттого, что с ним все в порядке, она отчаянно хотела увидеть его.

– Если хочешь, – как можно небрежнее произнесла она. – Только я ужасно устала.

– Буду через пятнадцать минут.

Тэмми бросилась в ванную, причесалась и почистила зубы, пообещав себе, что будет вести себя благопристойно, не давая ему заметить, как ее на самом деле расстроило его отсутствие.

* * *

Ник заехал на заправку, выключил мотор и посидел в темноте. Он чувствовал себя совершенно опустошенным, физически и эмоционально.

Испытав полную эйфорию после возвращения в Англию благодаря знакомству с Тэмми и началу нового этапа своего бизнеса, он глупо поверил, что боги наконец улыбнулись ему и прошлое навсегда забыто. За последние двадцать четыре часа его, точно на аркане, неумолимо затянуло обратно. Глянув на свои руки, он заметил, что они еще дрожат от пережитых треволнений.

Всю дорогу из Саутволда он размышлял над тем, что сказать Тэмми. Мог ли он надеяться на ее понимание? Он сам не мог еще примириться и даже осознать всех сложных последствий нежданных новостей. И хотя они с Тэмми очень сблизились, их связь была пока слишком короткой и, следовательно, хрупкой.

Ник пробежал рукой по волосам. Ему не хотелось лгать, но если он все расскажет, попытается объяснить, то, скорее всего, новости отпугнут Тэмми, и он потеряет ее. Кроме того, наверняка еще ничего не известно. Вероятно, самым разумным будет пока ничего не говорить, подождать подтверждения и тогда уже действовать по обстоятельствам.

К глазам подступили слезы, то ли от усталости, то ли от огорчения, трудно сказать. Ник понял только одно: ему приходится так или иначе платить за все, что касается его внутренней и душевной жизни, и остается лишь надеяться, что не придется теперь расплачиваться за прошлое по запредельно высокой цене.

Услышав звонок, Тэмми прошла к входной двери и открыла ее.

– Вот и я, – изрек Ник, вручая Тэмми три букета увядающих цветов, очевидно, купленных на заправке. – Можно войти?

– Конечно. – Тэмми отступила в сторону, пропуская его.

Закрыв дверь, она последовала за ним в гостиную. И молча ждала, что же он скажет.

– Прости меня, Тэм, я ужасно виноват. – Его плечи печально поникли. – Однако случившееся было… неизбежно.

– Да чем же ты там занимался? Выглядишь так, словно тебя протащили через колючую изгородь.

– Именно так я себя и чувствую, – признал он. – Ты не возражаешь, если я быстро приму душ? От меня наверняка дурно пахнет.

– Пожалуйста, – холодно ответила Тэмми и вернулась к своему шитью, пока он отправился в ванную.

Спустя десять минут он вновь появился в полотенце, уже гораздо больше похожий на самого себя, подошел и нежно обнял ее за плечи.

– Любимая… – пробурчал он, целуя ее шею. – Скажи, ты сердишься на меня?

– Да, я испытывала досаду, но главное, я безумно волновалась. Сегодня мы ужинали с Джейн, и она сказала, что и к ним ты тоже не вернулся.

– Верно.

В комнате воцарилось молчание.

– Ладно, – нарушила его Тэмми. – Я тебе не сторож и не имею права знать о твоих ежедневных передвижениях.

– Нет, Тэм, ты, безусловно, имеешь право знать, где я бываю. Ради бога, у нас же сложились близкие отношения! Мое вчерашнее отсутствие было непростительно, но мне просто пришлось разобраться в одном прошлом деле.

– Оно связано с женщиной?

– Отчасти. – Ник вздохнул и устало плюхнулся в кресло. – Это чертовски запутанная и тяжкая история, и мне правда не под силу рассказывать ее сегодня.

– Тебе видней, – сухо ответила она.

– Послушай, Тэм, единственное, что ты должна знать, так это то, что это прошлое никоим образом не повлияло на мою любовь к тебе.

– Понятно. И мне придется просто поверить тебе на слово?

– Да. – Он печально кивнул. – К сожалению, пока придется. В том-то и дело, мы же можем доверять друг другу, верно? Вчерашний вечер, несмотря на то что я подвел тебя, оказался для меня благом… он помог мне понять, как бы нелепо это ни звучало, учитывая наше недавнее знакомство, как сильно и глубоко я люблю тебя.

Она взглянула на него, желая испытать радость от его признания в любви. Но не смогла, увидев, что его глаза исполнены смертельной печали.

– Тэм?

– Да?

– Ты веришь тому, в чем я только что признался? Что я люблю тебя?

– Я… нет, только не сегодня вечером. Сказать можно все что угодно.

– Да, можно. Но не хочешь ли ты, по крайней мере, дать мне шанс доказать свою искренность? Пожалуйста.

Тэмми зевнула.

– Мы оба устали, Ник. Давай-ка пойдем в кровать и попробуем немного поспать. Утром поговорим еще. – Она встала, выключила настольную лампу и, взяв его за руку, повела за собой.

– Можно обнять тебя? – забравшись в кровать, спросил Ник

Она кивнула и, уютно устроившись в его объятиях, вдруг испугалась, как же хорошо ей с ним.

Он нежно погладил ее волосы.

– Мне очень жаль, Тэм, ужасно жаль. Менее всего мне хотелось обидеть тебя, я люблю тебя, правда люблю.

«И я тоже тебя люблю», – мысленно ответила она.

– Успокойся уже, молчи, – прошептала она.

Глава 13

Поузи глянула на звякнувший на двери в галерею колокольчик.

– Добрый день, Фредди, – с улыбкой сказала она, когда Фредди вошел в выставочный зал. – Как поживаешь?

– Очень хорошо, даже великолепно. – Фредди подошел к столу, за которым сидела Поузи. – Я вот подумал, не хочешь ли ты завтра вечером сходить в кино? Там показывают французский фильм, и отзывы на него вроде бы хорошие.

– Вряд ли я могу отказаться от такой рекламы. А ты?

– Тоже соблазнился, – ответил он. – Может, тогда встретимся в шесть около кинотеатра?

– Прекрасная идея, договорились.

– Тогда до завтра. До свидания, Поузи.

– До свидания, Фредди.

Он надел шляпу и, дойдя до двери, вышел из галереи.

Поузи вздохнула. Ее озадачивала загадочность их так называемой «дружбы», хотя она старалась не думать об этом. После его появления у нее в саду они уже несколько раз мило общались, встречаясь за ужинами и обедами. И определенно не испытывали недостатка в темах для разговоров. Фредди развлекал ее увлекательными историями из своей адвокатской практики по уголовным делам, а она посвящала его в события, происходившие в ее жизни после того, как они виделись последний раз.

Тем не менее явно чувствовалось, что хранимая им тайна имеет важное значение; наверное, именно она побудила его расстаться с ней в молодости и по той же причине даже сейчас, по прошествии пятидесяти лет, он мог предложить ей только дружеское общение, а не свое сердце.

Не облегчало положения и то, что сама она «запала» на него, как обычно выражался Сэм. Хотя она без конца твердила себе, что должна просто смириться и радоваться тому, что он мог дать ей. Встречи с ним стали похожи на какую-то прекрасную пытку, и Поузи вдруг осознала, что судьба, видимо, изначально обрекала ее на одни разочарования. Прощаясь в конце свиданий, Фредди не делал ни малейших попыток физического сближения, не считая братских поцелуев в щеку.

После обеда она ушла из галереи и приехала домой. В два часа к ней собиралась зайти Мари, чтобы оценить дом. Поузи прибралась на кухне и разожгла камин в малой столовой, осознавая, что ей вряд ли удастся придать обветшавшему дому более приятный вид.

Около часа дня зазвонил домашний телефон, и она сняла трубку.

– Алло?

– Здравствуйте, можно поговорить с Поузи Монтегю?

– Да, я вас слушаю.

– Говорит Себастиан Жиро. Полагаю, ваша сноха, Эми говорила с вами обо мне.

– Да, она говорила, что вы можете позвонить.

– Как вы смотрите на то, чтобы впустить в дом квартиранта? Мне нужно жилье всего на пару месяцев. К Рождеству я уже перестану мешать вам.

– Что ж, мистер Жиро, вы можете заехать и посмотреть дом, но, к сожалению, вряд ли вы сочтете его подходящим. В плане удобств он давно устарел.

– Я понимаю. Эми описывала его мне, и, на мой взгляд, он идеален. Вы не возражаете, если я зайду взглянуть?

– Да ради бога. Кстати, сегодня я как раз буду торчать дома. Будет отлично, если вы сможете заскочить часа в четыре. Наш дом легко найти; по дороге от Саутволда на Хейлсворт-роуд вы увидите зеленый массив, перед ним стоит почтовый ящик с надписью «Адмирал-хаус».

– Не беспокойтесь, у меня есть навигатор. Благодарю вас, миссис Монтегю. Договорились, увидимся в четыре часа.

Поузи положила трубку, полагая, что, увидев дом, Себастиан сам убедится в ее правоте, однако даже недолгое общение с ним поможет избавиться от тоскливого настроения, которое, несомненно, появится у нее после визита Мари.

Ровно в два часа Поузи услышала стук в дверь.

– Добрый день, Мари. Проходите и, пожалуйста, зовите меня просто Поузи.

– Спасибо. – Мари зашла в холл, вооруженная рабочим планшетом с чистым листом бумаги. Увидев люстру, она невольно ахнула и заявила:

– Потрясающе. Какой у вас замечательный холл!

– Спасибо. Может, хотите сначала выпить чая или кофе? – предложила Поузи. – Полагаю, осмотр потребует значительного времени.

– Нет, спасибо. В три часа мне нужно забирать детей, поэтому я лучше начну сразу.

– Я подумала, что смогу показать вам сад, парк и комнаты второго этажа, а потом вы сами осмотрите мансардный этаж. Мои ноги уже не так шустры, как раньше, а наверх ведет слишком крутая лестница.

– Чудесно, вы очень любезны, Поузи.

Вначале женщины осмотрели садово-парковые постройки, потом вернулись в дом и прошли по всем комнатам, Мари восторженно встречала многочисленные признаки старины, быстро черкая что-то в своем планшете.

После осмотра шести спален на втором этаже Поузи спустилась на кухню, чтобы вскипятить чайник и разогреть лепешки, приготовленные ею перед уходом на работу. «По крайней мере, Мари не похожа на ловкого дельца в стильном костюме», – подумала Поузи, сознавая, что едва ли вынесла бы, если бы такой персонаж начал шнырять по ее драгоценному родовому гнезду.

Наконец Мари вернулась на кухню, и они, устроившись за длинным обеденным столом, выпили чаю со свежими лепешками.

– Какая вкуснятина, Поузи, и вид у них очень заманчивый. Жаль, я не умею печь таких лепешек.

– Ах, милочка, годы практики, только и всего.

– Хотя они, безусловно, менее заманчивы, чем ваш особняк, ну а сад у вас совершенно… великолепен! Даже не верится, что вы создали его своими руками.

– Это же мое любимое дело, Мари, и я получала от него удовольствие.

– Видимо, это и придает поместью особую привлекательность. Ладно, пожалуй, пора переходить к делу. – Мари взглянула на нее. – Поузи, сам особняк тоже производит волнующее впечатление. Его старинные конструкции просто потрясают. Камины, карнизы, ставни на окнах… список бесконечен. Впечатляют и размеры комнат, да и общая площадь им под стать.

– Однако… – предвосхитила Поузи переход к недостаткам.

– Ну, – Мари потерла переносицу, – само собой разумеется, что купившему этот дом человеку придется затратить на его реставрацию много времени и огромные деньги. Не сомневаюсь, вы понимаете, как много трудов потребует его восстановление. Вот в этом и заключается проблема.

– Понимаю, – согласилась Поузи.

– Честно говоря, я думаю, что вам очень повезет, если найдется покупатель. Спрос на рынке загородных особняков последнее время пошел на спад, к тому же, хотя Саутволд – весьма популярное место для летних коттеджей, ваш особняк слишком велик, чтобы войти в их число. Вряд ли кому-то захочется жить здесь постоянно и кататься по делам в Лондон, учитывая дальность расстояния, к тому же я не представляю, что им заинтересуется много пенсионеров из-за его грандиозных размеров и объема восстановительных работ.

– Мари, милочка, довольно ходить вокруг да около. Что вы хотите сказать?

– Наверное, я пытаюсь сказать, что если мы не найдем поп-певца или кинозвезду с кучей денег для покупки загородного поместья и желанием потратить время и деньги на его модернизацию, то контингент покупателей окажется крайне узок.

– Конечно, я понимаю.

– Поузи, я уверена, что вам не понравится эта идея, но, на мой взгляд, лучше вам продать его застройщикам, которые все здесь переделают, превратив особняк в пансион с современными стильными апартаментами. Мало кому в наши дни захочется хозяйничать в таком огромном доме, однако наверняка найдутся желающие приобщиться в отпуске к такой великолепной старине.

– Да, я думала, что именно такое предложение вы можете сделать. Конечно, это разобьет мое сердце и мои предки перевернутся в гробах, но… – Поузи пожала плечами, – приходится быть реалистом.

– Увы. Сложность в том, что любой застройщик, несомненно, будет стремиться купить ваше имение как можно дешевле. Здесь будет над чем поработать, и, естественно, надо учитывать конечную выгоду. Единственным преимуществом такого варианта можно назвать то, что нам не придется проходить через унизительную процедуру выставления вашей усадьбы на открытый рынок. Нашему агентству известно несколько строительных агентств, которые вполне могут заинтересоваться таким предложением. Мы готовы связать их с вами, и после осмотра объекта сделку можно будет оформить быстро и без лишнего шума.

– И сколько же, на ваш взгляд, будет готов заплатить застройщик?

– Наверняка сказать очень трудно, – ответила Мари, пожав плечами. – Однако я назвала бы цену около миллиона.

– Ну и дела. – Поузи невольно усмехнулась. – Ведь всего за половину этой суммы на Хай-стрит продается трехспальный коттедж бедной покойной миссис Уинстон.

– Я знаю, в таком сравнении цена кажется смехотворной, – согласилась Мари. – Но ее коттедж находится в центре Саутволда, и он идеален для летнего дома. Поузи, поверьте, я совершенно не обижусь, если вы захотите пригласить для оценки агента из другой конторы. На самом деле я даже думаю, что именно так вам и следует поступить.

– Нет-нет, милочка, я уверена в правильности вашей оценки. И, честно говоря, миллион фунтов – это огромные деньги. Такой суммы я не потратила за всю свою жизнь, однако будет приятно оставить ее в наследство сыновьям.

– Да, верно. Ладно, к сожалению, мне пора спешить за детьми. Большое вам спасибо за чай и лепешки. – Мари встала. – Все свои выводы я пришлю вам в письме. Когда вы все обдумаете и обсудите с сыновьями, можете позвонить мне.

– Хорошо. – Поузи проводила Мари к выходу и пожала ей руку. – Спасибо, что помогли мне достаточно безболезненно пережить эту оценку. Я свяжусь с вами, когда приму окончательное решение. До свидания, милочка.

Посмотрев вслед уезжавшей в машине Мари, Поузи вернулась на кухню и предалась размышлениям за второй чашкой чая.

Вскоре к дому подъехал Себастиан Жиро.

– Рад с вами познакомиться, миссис Монтегю, – сказал он, крепко пожимая ее руку.

– Зовите меня Поузи. – Заглянув в его проницательные зеленые глаза, она вдруг подумала, что ей хотелось бы стать лет на тридцать моложе. – Прошу, заходите. – Она закрыла дверь и провела его на кухню, где опять поставила чайник на плиту. – Присаживайтесь, мистер Жиро.

– Спасибо. И пожалуйста, зовите меня Себастианом. Какой изумительный у вас дом!

– Помнится, Эми говорила, что вам нужно тихое пристанище для написания романа?

– Да, тихое и просторное. Это крайне важно.

– Что же, у меня нет нормальной системы отопления, как и множества современных удобств, однако с пространством все в порядке, – усмехнулась Поузи. – Я покажу вам имеющиеся спальни, а потом вы скажете мне, что они слишком холодные и пыльные, и тогда мы просто забудем об этом и мило выпьем чаю.

В конце коридора второго этажа находилась одна из любимых угловых спален Поузи. Выходящие на две стороны окна тянулись здесь от пола до потолка, открывая прекрасный вид на сад.

– Потрясающе, – ахнув, вымолвил Себастиан, когда Поузи завела его в смежную ванную комнату, реликвию тридцатых годов девятнадцатого века.

Посреди комнаты стояла огромная чугунная ванна, а пол покрывал изначально черный, но сильно истертый линолеум.

– Ну вот. Что вы думаете? Я ничуть не обижусь, если вы откажетесь от своей идеи.

Себастиан вернулся в спальню.

– А этим камином можно пользоваться?

– Наверное. Дымоход, правда, нужно прочистить.

– Я оплачу чистку, разумеется, и… – Себастиан подошел к окну, – вот здесь я поставлю письменный стол, чтобы наслаждаться видом в творческой прострации… – Он повернулся к Поузи. – Знаете, это идеально. Если вас устраивает мое соседство, то я с радостью приехал бы пожить у вас. Разумеется, я хорошо оплачу проживание. Что вы скажете насчет двух сотен в неделю?

– Две сотни фунтов? Не многовато ли? – За неделю работы в галерее Поузи зарабатывала гораздо меньше.

– И все-таки это меньше, чем мне пришлось бы заплатить, если бы я снял коттедж в городе. Кстати, как вы смотрите на то, чтобы иногда подкармливать меня? – поинтересовался Себастиан. – Я слышал, что вы замечательная повариха.

– Не замечательная, а умелая, – поправила его Поузи. – Конечно, я буду кормить вас. Все равно мне приходится готовить для себя. Но вы уверены, что вам здесь будет удобно? Я могу снабдить вас парой обогревателей, хотя пользование ими обходится, как правило, чертовски дорого.

– Обещаю, что покрою все расходы на мое содержание. А учитывая род моей деятельности, я сомневаюсь, что буду доставлять вам много хлопот, хотя, признаться, в процессе сочинительства бывают свои сложности, и трудно сказать, в какое время суток мне взбредет в голову новая идея.

– Это пустяки, поскольку я сплю в другом конце дома. Если не возражаете, я упомяну только об одном обстоятельстве. Сегодня днем ко мне приходили из агентства недвижимости, я подумываю продать это поместье. Уверена, что до Рождества ничего не случится, но я не знаю, как долго вы сможете прожить здесь.

– Я должен сдать книгу в феврале, но, как я уже говорил, надеюсь закончить черновой набросок к середине декабря. А редактурой вполне смогу заняться в своей лондонской квартире, так что к Рождеству я уже не буду досаждать вам своим присутствием. Так как, мы договорились?

– Да, мистер Жиро, очевидно, договорились, – сказала Поузи, коснувшись его руки.

Опять спустившись на первый этаж, Себастиан и Поузи, забыв о чае, выпили по бокалу вина, отметив сделку. В малой столовой он заметил на журнальном столике вставленную в рамку военную фотографию отца Поузи в летной форме.

– В моей новой книге я возвращаюсь во времена Второй мировой войны. Вы случайно не знаете, летал ли ваш отец на «Спитфайрах»?

– Да-да, летал. Он участвовала в некоторых крупнейших боях, начиная с «Битвы за Англию»[30]. Как ни печально, но он погиб незадолго до конца войны, во время одного из последних вылетов.

– Искренне сочувствую вам, Поузи.

– Благодарю. Я обожала его, как только дочь может обожать отца.

– Естественно. Не расстрою ли я вас, если со временем поспрашиваю о том, как вам запомнилась война здесь, в Саутволде?

– Ничуть, хотя я тогда была еще ребенком.

– Тем более чудесно. А теперь, просто чтобы убедить вас в серьезности моих намерений, я хочу заплатить вам вперед за первую неделю. – Себастиан открыл бумажник и достал несколько купюр. – Когда я могу перебраться сюда?

– Да когда вам угодно, хотя должна предупредить, что в воскресенье все семейство соберется на обед, и в доме будет не так тихо, как обычно.

– Все в порядке. Обещаю, что не буду попадаться на глаза.

– Вздор. Мы будем очень рады, если вы присоединитесь к нам, – сказала она и, подойдя к входной двери, открыла ее. – О боже, чуть не забыла, – усмехнувшись, добавила Поузи. – Я же должна выдать вам ключ.

– Да, он может мне пригодиться. Итак, до свидания и спасибо за все. – Себастиан сердечно поцеловал ее в обе щеки.

– Не стоит благодарности. Ваше соседство будет мне только приятно. Всего доброго, Себастиан. Дайте мне знать, когда соберетесь переехать.

Глава 14

На следующее утро, как раз закончив одеваться, Поузи услышала шум машины на подъездной аллее. С удивлением она увидела, что перед крыльцом остановился старый красный «фиат» Сэма. Спустившись на первый этаж, она нашла сына в холле, где он оценивающе разглядывал люстру.

– Доброе утро, дорогой. Какой приятный сюрприз.

– Привет, мама. – Сэм подошел и поцеловал мать. – Как поживаешь?

– Да все как обычно, знаешь ли, ползаю помаленьку. Давно не виделись. Чем обязана удовольствию видеть тебя? – спросила она.

– Прости, мам, понимаю, что давненько не заглядывал к тебе, – ответил Сэм, – но у меня сейчас дикая пропасть дел с моей новой компанией. В общем, я просто проезжал мимо и решил заехать поздороваться. Есть шанс выпить кофе?

– Да, только по-быстрому. – Поузи глянула на часы. – У меня кое-какие дела в городе.

Проследовав за ней на кухню, Сэм прошелся вокруг стола, пока Поузи ставила на плиту чайник.

– Весьма впечатляющее помещение, – заявил он, припарковавшись за кухонным столом. – Здесь запросто могли бы разместиться четыре современные кухни.

– Да, вероятно, могли бы, – согласилась Поузи.

– И оконные рамы еще выглядят довольно прилично, учитывая, как много лет и зим они пережили, – добавил он.

– Верно. – Поузи налила сыну кофе. – Как там Эми и дети? Давно их не видела.

– Нормально, у них все прекрасно, – сказал Сэм, уже уткнувшись взглядом в пол. – А это что, еще подлинные плитки из йоркского камня?

– Да. Эми говорила тебе, что я пригласила вас всех на обед в воскресенье? Ты ведь уже знаешь, что Ник вернулся в Англию?

– Знаю. С обедом все будет в порядке. Мам?

– Я тебя слушаю, Сэм. – Поузи ждала просьбы. Сэм навещал ее, только когда ему было что-то нужно.

– Слухом земля полнится, одна птичка принесла на хвосте, что ты вчера оценивала поместье, собираясь продавать его.

– Господи, как же быстро разлетаются новости. Да, оценивала. Эта идея огорчает тебя?

– Ну, очевидно же, в этом доме я родился и вырос, и вообще, мне хотелось бы, чтобы мы сохранили его в семье… – Сэм помолчал, видимо, обдумывая, как лучше сформулировать следующее замечание. – И так уж случилось, что я могу найти способ, посредством которого мы как раз могли бы отчасти сохранить его.

– Правда? Неужели, Сэм, ты выиграл в лотерею и пришел сказать, что твои финансовые сложности закончились?

– Да, в некотором роде…

– Прошу, продолжай, – предложила Поузи, собравшись с духом.

– Ну, ты знаешь, что недавно я стал партнером и директором одной компании по недвижимости?

– Да, Эми что-то говорила мне об этом, – медленно произнесла Поузи, начиная догадываться, к чему он клонит.

– У меня есть спонсор, готовый финансировать проекты, которые я подбираю. Я разрабатываю план перестройки и довожу его до полной реализации. А потом мы поделим прибыль от продажи застроенной недвижимости.

– Логично, – ответила Поузи, решив вести себя так, словно понятия не имела, к чему он ведет этот разговор.

– Короче, мама, дело в том, что Мари как агент по недвижимости обязана сообщать мне, ежели на рынке появится что-то подходящее для нашей компании. Вчера днем я случайно разговорился с ней, и она сообщила, что заезжала сюда для оценки нашего дома.

– Верно.

– Мам, наша компания как раз ищет недвижимость типа Адмирал-хауса. Замечательный особняк, полный подлинных старинных конструкций и обстановки, в нем можно создать несколько шикарных апартаментов.

Поузи помолчала, задумчиво поглядывая на Сэма.

– Сэм, а Мари сообщила тебе, в какую сумму оценила его? – наконец спросила она.

– Да, порядка миллиона.

– И ты хочешь сказать, что ваша компания готова заплатить миллион за покупку Адмирал-хауса?

– Безусловно. – Сэм уверенно кивнул.

– И у вас есть деньги на работы по восстановлению и модернизации, которые, я уверена, обойдутся еще в сотни тысяч, если не в тот же миллион?

– Да, никаких проблем вообще.

– Что ж, похоже, речь идет о возможностях крупнейшей компании, – задумчиво произнесла Поузи.

– Мы такие. Мой партнер – богатейший человек. Ему не хочется возиться с мелкими проектами.

– И сколько же других «проектов» ты уже реализовал, Сэм?

– Ну, этот будет первым. Мы же создали компанию совсем недавно.

– Так о чем же именно ты пришел спросить меня?

– Я хотел узнать, не согласишься ли ты продать Адмирал-хаус моей строительной компании. Мы готовы заплатить полную рыночную цену, я не стану просить никаких семейных скидок. На самом деле, мам, тебе это только выгодно. Нет необходимости выставлять поместье на открытый рынок, мы могли бы просто и тихо договориться о сделке. К тому же у тебя будет дополнительный стимул.

– Неужели? Какой же? – спросила Поузи.

– Я уже обсудил все с моим партнером, и он согласен с тем, что если ты продашь его нам, то мы предложим тебе приобрести здесь любые апартаменты со скидкой. То есть ты сможешь по-прежнему жить в доме! И что ты об этом думаешь?

– Ох, Сэм, даже не знаю, что и думать. Мне еще надо решить, хочу ли я действительно продавать наш дом.

– Понятно, но если все же решишься, то предоставишь нам право первого выбора? Такой проект существенно повысит мой престиж и положение нашей компании, мы явно попадем в высшую лигу. Тогда и другие потенциальные продавцы будут доверять нам. И даже не ради меня, мам, сделай это ради Эми и детей. Ты же видела, где мы сейчас живем.

– Да, и ужаснулась, – признала Поузи.

– Они заслуживают лучшего будущего, и я отчаянно хочу дать им его. Поэтому, пожалуйста, мам, подумай о том, чтобы продать дом мне.

Поузи пристально взглянула на сына, его голубые глаза – так похожие на отцовские – умоляли ее ответить утвердительно.

– Обещаю, когда я решусь на продажу, то в первую очередь рассмотрю твое предложение.

– Спасибо, мам. – Сэм встал из-за стола и, подойдя к Поузи, обнял ее. – Я обещаю, что ты можешь доверить мне заботу об этом старинном владении, и если уж дойдет до продажи, то разве не лучше, чтобы оно осталось в руках семьи, чем попало к постороннему богачу, способному рассматривать его лишь только с точки зрения кирпичей, раствора и прибыли?

– Безусловно, лучше. – Поузи хотелось высмеять столь беззастенчивый эмоциональный шантаж Сэма.

– Я не буду торопить тебя, обещаю. Не спеши. Хотя должен заметить, что дом действительно изрядно обветшал.

– Естественно, он ведь отстоял здесь почти три сотни лет, но я сомневаюсь, что он развалится на куски за несколько следующих недель, – оживленно возразила Поузи. – А теперь, дорогой, извини. Через пять минут мне необходимо выехать.

– Понятно. В общем, как только решишься, пожалуйста, дай мне знать. Было бы здорово, если бы мы удачно провернули это дельце и тогда уже весной смогли бы приступить к работе. Намного рентабельнее заниматься стройкой в летние месяцы.

– Мне показалось, ты говорил, что не будешь торопить меня, – проворчала Поузи, выходя из кухни и направляясь к входной двери.

– Извини, мама. Я просто знаю, что это поможет мне добиться успеха. И заодно поможет Эми и детям.

– Пока-пока, Сэм. – Поузи утомленно вздохнула и поцеловала сына в щеку. – Увидимся в воскресенье.

* * *

В тот вечер, как и договаривались, Поузи встретилась с Фредди около киноцентра. В голове Поузи крутилось столько мыслей, что наиболее тонкие моменты фильма, как она призналась впоследствии, оказались выше ее понимания.

– И моего тоже, милая. Одному богу известно, что именно символизировал там скорпион.

– Видимо, это для более современных умников, чем мы. – Поузи улыбнулась.

– Послушай, не хочешь ли зайти выпить ко мне? Отсюда до моего дома всего пара минут ходьбы.

– Почему бы и нет? – вырвалось у Поузи, и она тут же мысленно отругала себя, что так быстро согласилась.

В дружеском молчании они прогулялись по Хай-стрит. Вскоре Фредди свернул на узкую улочку, и в итоге они оказались во внутреннем дворике, ограниченном с двух сторон кирпичным коттеджем и старым амбаром. Во дворе раскинул ветви веерный клен, а по сторонам от свежеокрашенной входной двери зеленели два лавровых деревца. Открыв дверь, Фредди провел гостью в дом.

– Фредди, какая прелесть! – воскликнула Поузи, вступив в гостиную с массивными несущими балками под потолком и огромным камином, занимавшим центральное место.

– Благодарю, – с шутливым поклоном ответил Фредди, сняв с Поузи куртку и повесив ее на крючок в прихожей. – Должен признаться, я и сам весьма доволен своим убежищем. Но проходи и взгляни на мою любимую обитель… кухню.

Поузи вошла вслед за ним в просторное помещение, мгновенно заметив, что представшие ее взгляду три стены сделаны из стекла. Фредди щелкнул выключателем, и в загоревшемся свете Поузи увидела за стеклянными стенами небольшой, но идеально ухоженный садик.

– Когда я приехал сюда, то увидел всего лишь обычный четырехкомнатный коттедж, поэтому пристроил к нему вот такую, в сущности, оранжерею. Пространство увеличилось втрое, не говоря уже о свете.

– Мне нравится. – Поузи в восторге всплеснула руками. – А сколько у тебя тут современных кухонных приборов и приспособлений, – добавила она, окидывая восхищенным взглядом встроенные под массивную мраморную столешницу плиту с духовкой, посудомоечную машину и поблескивающий нержавейкой холодильник. Ох, видя такую красоту и вспоминая собственную кухню, я чувствую себя пристыженной.

– Я очень рад, что тебе понравилось, – сказал Фредди. – Выпьем бренди?

– С удовольствием. Да, именно такой дом мне хотелось бы купить, – заметила она, радуясь тому, что уже поняла, где хотела бы жить, если решится продать Адмирал-хаус.

– Неужели ты подумываешь о переезде? – не восприняв ее слова всерьез, спросил Фредди, когда они с бокалами бренди вернулись в гостиную.

– Да. – Сама не зная, почему испытывая смущение, Поузи пока не хотела сообщать Фредди о предварительной оценке и возможной продаже своего дома.

– Это же весьма важное решение, – опустившись в кресло, заметил он.

– Да, весьма.

– Но, возможно, правильное. Иногда ведь полезно оставить прошлое позади, чтобы стало легче жить дальше, – задумчиво произнес он.

– Верно, только если прошлое было трудным! А для меня Адмирал-хаус наполнен счастливыми воспоминаниями, – резковато возразила она.

– Да, конечно. То есть если ты и решишься продать его, то по чисто практическим причинам?

– Да, именно так. На самом деле мне уже сделали одно деловое предложение. Сегодня утром ко мне заехал Сэм, мой старший сын, и заявил, что хотел бы купить дом и перестроить его, разделив на квартиры. – Поузи вздохнула. – Должна сказать, это поставило меня в довольно затруднительное положение.

– Но почему?

– Во-первых, только вчера у меня проводили оценку. Однако я особенно не думала о продаже, просто мне захотелось под благовидным предлогом выяснить, сколько он может стоить.

– А тебе мгновенно сделали предложение?

– Да, сложность в том, что меня загнали в тупик. Ежели я решусь на продажу, то разве смогу не принять предложение родного сына? Однако, откровенно говоря, его послужной список в бизнесе поистине ужасающий, и эта его новая компания существует без году неделя и еще никак себя не проявила в деле. Как раз Адмирал-хаус, насколько я поняла, станет их первым серьезным проектом.

– А ты уверена, что он сможет достать нужные деньги?

– Сэм говорит, что сможет, но могу ли я ему верить? Нет, абсолютно не могу.

– И он не просил о каких-то скидках?

– Нет, согласился на назначенную цену.

– Понятно. Но вероятно ли, что он попытается обмануть родную мать?

– Хотелось бы думать, что нет, однако я его мать и, возможно, невольно переоцениваю его достоинства. Даже осознавая все его недостатки, я верю, что у него добрые намерения.

– Естественно, веришь, однако Сэм действительно поставил тебя в чертовски сложное положение. Разумеется, ты чувствуешь себя обязанной продать дом ему. Но мое адвокатское прошлое подсказывает мне, что любые финансовые сделки между близкими родственниками зачастую заканчиваются слезами.

– Да, понимаю. – Поузи кивнула.

– По-моему, в данной ситуации тебе остается только занять жесткую реалистичную позицию. Дом оценил независимый агент по продаже недвижимости, поэтому тебе известна его цена. Почему бы тебе не дать Сэму и его компании право первого выбора, установив срок, к которому они должны обменяться контрактами и внести, соответственно, крупный депозит? Тебе же некуда торопиться, поэтому, если сделка совершена не будет, ты в любом случае потеряешь не более пары недель. Зато по крайней мере ты дашь ему шанс.

– Точно, спасибо, милый Фредди. Какой же ты умный! По-моему, ты абсолютно прав. И я поступлю именно так, как ты предложил.

– Рад служить, миледи.

– Кстати, я собиралась спросить тебя, не хочешь ли ты прийти к нам в Адмирал-хаус в воскресенье на семейный обед? Приедут мой сын Ник с новой подружкой и Сэм, разумеется, с Эми и детьми.

– Придется попросить Джо поработать за меня на лодке, но твое приглашение звучит чертовски заманчиво.

– Отлично. – Поузи встала. – А теперь, мне явно пора уходить. Спасибо за прекрасный вечер и твой мудрый совет.

Поузи вышла в прихожую, и Фредди помог ей надеть куртку.

– Доброй ночи, Поузи, и спасибо, что согласилась навестить меня. – Он подался к Поузи, явно намереваясь поцеловать, и на долю секунды ей показалось, что он нацелился на ее губы. Однако в последний момент его лицо сдвинулось, и он, как обычно, легко чмокнул ее в щеку.

– Доброй ночи, Фредди.

Идя по дорожке от дома, она напоследок оглянулась. И с изумлением увидела на его лице выражение глубочайшей печали.

Глава 15

– Ник! А это еще что за зверь? – рассмеявшись, воскликнула Тэмми, забравшись на пассажирское сиденье старомодного, но безупречно восстановленного спортивного автомобиля томатного цвета.

– Это, моя милая Тэмми, винтажный «остин-хили».

– Мне нравится такой цвет, – одобрила Тэмми, вдохнув запахи кожи и полировки. – А не заглохнет мотор по дороге? – добавила она, видя, как Ник безуспешно пытается завести машину.

– Может… но мы же сумеем подтолкнуть ее.

– Чем тебя так привлекает вся эта старина? – спросила Тэмми, когда машина наконец завелась и они отъехали от тротуара.

– А тебя? – с улыбкой уточнил Ник, переключил скорость и коснулся руки Тэмми.

– Очарованием, я уверена.

– Надеюсь, ты не волнуешься из-за сегодняшнего обеда? – спросил он, когда они уже ехали на восток по относительно пустынному Лондону, не спешившему проснуться воскресным утром.

– Ты имеешь в виду из-за знакомства с твоей мамой… братом и его семьей? Наверное, слегка волнуюсь.

– Уверен, маме ты понравишься и, вероятно, Сэму тоже, но совсем по другим причинам. Ему всегда хотелось иметь то, что было у меня, зато не сомневаюсь, что тебе понравится Эми. По моим воспоминаниям, она – чистый ангел. И еще я знаю, что ты очаруешь их всех.

– Надеюсь, что так. – Тэмми вздохнула, задумавшись, почему же ей так хочется понравиться его родственникам.

* * *

Поузи только что закончила накрывать кухонный стол и поставила в центр вазу с букетом разноцветных астр, их она выращивала в изобилии ради обеспечения осенним нектаром впадающих в спячку бабочек. Сегодня утром она проснулась в трепетном волнении – предчувствие того, что впервые за долгие годы вся семья соберется на обед, наполняло ее особой радостью. Не считая короткой прогулки по саду, чтобы срезать цветы, Поузи не вылезала с кухни с семи утра, занимаясь приготовлением разнообразной выпечки и купленной вчера говядины.

Зазвонил домашний телефон.

– Алло? – сказала Поузи, сняв трубку.

– Поузи, это Фредди. Прости, я чертовски виноват, что не смог сообщить заранее, но, к сожалению, я все-таки не смогу сегодня прийти на обед.

– Ясно.

Поузи ждала от Фредди еще каких-то объяснений, но, слыша лишь его молчание, поняла, что их не последует.

– Очень жаль. Мне так хотелось познакомить тебя с моей семьей.

– И мне очень хотелось познакомиться с ними. Но, боюсь, тут уж ничего не поделаешь. Я позвоню тебе на неделе. До свидания, Поузи.

Она положила трубку, чувствуя, что радостное предчувствие воскресного дня немного потускнело. Фредди говорил таким резким, таким холодным тоном…

– Поузи, по-моему, вы чем-то глубоко озабочены.

Услышав голос Себастиана, Поузи невольно вздрогнула. Он перебрался сюда пару дней назад, и она еще не привыкала к присутствию жильца в доме.

– Озабочена? – Она повернулась к нему. – Простите…

– Вы не возражаете, если я приготовлю себе кофе? – спросил Себастиан. – Обещаю завтра же купить себе в комнату чайник, чтобы мне не приходилось мешать вам тут, внизу.

– Да вы мне вовсе не мешаете, правда.