– Подожди! Он, э-э, сломался, – смущенно говорит она. Ее щеки краснеют. – Там смыв, он, в общем, плохо работает.

– А…

– Просто поднимись на второй этаж, там тоже есть ванная комната.

– Хорошо, спасибо.

Неспешно поднимаясь по лестнице, я придерживаюсь за перила – в последнее время я стала легко выдыхаться. Второй этаж в доме Шарлотты открытый – она может поднять голову и в любой момент увидеть, как я иду по коридору. Словно под микроскопом.

Первая дверь широко открыта. Кажется, это гостевая спальня – в ней идеально чисто, но очень пусто. Стоит только двуспальная кровать, а также шкаф и тумбочка.

Телевизор внизу начинает шуметь громче, чем раньше, и я вздрагиваю.

Следующая дверь прикрыта, но сквозь щель я вижу, что это кабинет. Окно в этой комнате большое, на низком широком подоконнике лежат подушки. У одной из стен стоит стол. На нем две маленьких таблички – та, что слева, с надписью «Беспорядок для женщины», на правой надпись «Мужская рабочая обстановка». Выглядит кабинет и впрямь как-то очень по-мужски, что ли. Красное дерево – или это дуб? На стенах фотографии каких-то спортсменов и красивых старинных автомобилей. Через всю соседнюю стену тянется книжная полка, заставленная увесистыми книжными томами. Хемингуэй чередуется с Сильвией Плат. Но мой взгляд цепляет совсем не это, а фотография посередине – и на ней модно разодетые Ной и Шарлотта.

Боясь, что она решит, что я тут шпионю (что, по сути, именно так и есть), крадусь обратно в коридор. К счастью, Шарлотты на втором этаже пока нигде не видно. Пробую третью дверную ручку. Заперто. Хм-м. Я трясу ручку, но ничего не происходит.

С этажа ниже доносится шум текущей воды.

Я отправляюсь назад и наконец нахожу ванную комнату. Я о таких только читала в журналах – в ней две двери, через одну можно войти в ванную комнату из коридора, а другая ведет в гостевую спальню.

Убедившись, что обе двери прочно закрыты, я делаю еще один глоток из бутылки с водой и медленно обхожу помещение. Потом останавливаюсь у зеркала и пытаюсь как-то приободриться. Говорю себе, что это просто тест и завалить его никак нельзя.

Да, но он может быть положительным. Может оказаться, что я беременна, мрачно напоминаю я себе.

Я стараюсь не думать о том, что будет, если тест окажется положительным… Особенно учитывая то, что мой парень только что бросил меня, а еще я вот-вот выйду из программы опеки.

Ты и так уже все знаешь, верно?

Да. Просто я сейчас в стадии отрицания.

Руки у меня трясутся, пока я неуклюже пытаюсь удержать тест над унитазом. Ничего не выходит, и в конце концов мне приходится начать тихонечко напевать, чтобы заставить себя пописать. В процессе я чуть не роняю тест в воду.

У этого теста электронный экранчик, и утверждается, что точность у него такая же высокая, как если сделать тест у гинеколога.

Черт. И что теперь? Сейчас нужно просто успокоиться и подождать. Я смотрю на свое отражение в зеркале, и в конце концов просто закатываю глаза. Сжимаю зубы, не в силах переносить это нервозное чувство ожидания, и кладу пропитанный мочой тест на край раковины.

Работал бы у меня телефон, я могла бы поиграть во что-нибудь или поискать работу собачьей сиделкой.

Или поискать информацию об агентствах по усыновлению.

Меня снова накрывает осознанием, что Джастин меня бросил. Что теперь я беременна – и совершенно одна. Я начинаю психовать все больше и больше. Сцепляю руки, не зная, куда их деть, и в конце концов выхожу из ванной – никакого желания сидеть и ждать у меня нет. По крайней мере, в спальне был балкон, с которого открывается чудесный вид на озеро. Выхожу на него, вдыхая холодный весенний воздух. Солнце приятно греет кожу, как бы говоря, что ничего страшного, скоро лето.

Я судорожно сжимаю витые железные перила и замираю на месте, погруженная в свои невеселые мысли. И даже не слышу шагов Шарлотты – вообще не замечаю ее до тех пор, пока она не начинает стучать в балконную дверь. Ну елки-палки!

– Все хорошо? – спрашивает Шарлотта. Она стоит, положив руку на дверной косяк – к счастью, не подходит ближе, давая мне немного пространства.

– Да, простите, – как можно спокойнее отвечаю я, стараясь скрыть свои чувства. – Даже не представляла, что у вас такой шикарный вид на озеро.

– Впечатляюще, да? – произносит Шарлотта. – Люблю смотреть за людьми. Кто-то кормит птиц, кто-то совершает пробежку… И в озеро каждый год запускают рыбу, так что скоро и рыбачить начнут.

Просто нечестно, что Шарлотта может в любое время выйти на берег озера, а мой отец гниет в тюрьме.

– Сверху все совсем по-другому смотрится, – говорю я вместо этого. – В смысле, мне озеро никогда раньше не казалось большим. А отсюда оно выглядит просто огромным.

– Ну что, пойдем вниз? – спрашивает Шарлотта. Мне приходится выйти за ней из комнаты. Попутно я замечаю, что она очень тщательно закрывает за собой двери.

Вот она задергивает тонкие газовые занавески… Я начинаю краснеть. Мне нужно забрать тест на беременность, прежде чем Шарлотта увидит его.

– Подождите, я только схожу высморкаюсь. Я сама потом спущусь вниз.

И я спешно ретируюсь в ванную комнату, где с экранчика теста мне невинно подмигивает плюс. Положительный.

По моему лицу катятся крупные капли пота. Желудок внезапно бунтует, я ощущаю, как к горлу подступает скудный завтрак, и падаю перед унитазом на колени.

Потом встаю, полощу рот, утираю его и допиваю оставшуюся воду. Продолжать таскать с собой уже использованный тест довольно глупо, так что я аккуратно запихиваю его в упаковку и прячу в мусорную корзину – в картонной упаковке из-под зубной пасты, под горой мятых салфеток.

Когда выхожу из ванной, слышу шаги Шарлотты этажом ниже. Но что действительно странно – это то, что до меня доносится звук смыва, а она сама сказала мне, что туалет сломан.

Голова у меня кружится – и от тошноты, и от результатов этого чертового теста. Когда я медленно спускаюсь по лестнице, то встречаюсь взглядом с Шарлоттой, выходящей из туалета. Она утирает рот рукой.

Интересно, у нее тоже токсикоз, как и у меня?

– Все хорошо?

– Да, все в порядке, – слабо улыбается мне Шарлотта.

– Разве вы не сказали, что туалет сломался? – обличительно спрашиваю я. Шарлотта выглядит ошарашенной моим тоном.

– Просто нужно было вернуть на место эту маленькую штучку… Такую пластиковую штуковину в бачке, – объясняет она. На моем лице отражается непонимание, и Шарлотта трясет головой. – Неважно. Я не знаю, как она на самом деле называется. Ной мне по Скайпу показал, что надо сделать.

Теперь я чувствую себя идиоткой. Я хочу спросить, когда Ной снова приедет, но не уверена, стоит ли. После моего опрометчивого вопроса Шарлотту как подменили – плечи сгорбились, губы сжаты в тонкую прямую линию.

– Я собираюсь пойти прилечь. Ты ведь доберешься сама?

– Да, конечно, – отвечаю я, натягивая кеды. – Спасибо, что согласились поговорить со мной.

– Приятно было повидаться, Элли. – Шарлотта улыбается, но ее глаза остаются холодными. – Приятного тебе вечера и удачи.

– Шарлотта… – зову я ее и она оборачивается ко мне. – У нас все в порядке?

– Да.

Она стоит, подбоченившись, и молча смотрит, как я тяну за задвижку и открываю дверь. На прощание я киваю.

В мыслях полная неразбериха, меня одолевает вопрос – что мне делать дальше? Я знаю, что мне нужно поговорить с Джастином, но сама мысль об этом меня ужасает.

Это будет правильно. Он должен знать.

Вопрос только когда. Мне нужно решить, когда сказать Джастину.

Еще не решив точно, чем мне заняться и куда податься, я ловлю первый автобус. Перспектива вернуться к себе домой звучит угнетающе, но ехать на разговор с Джастином и того хуже.

Я напоминаю себе, что он мне нужен. В конце концов, я же не сама собой забеременела. Мы, может, и расстались, но он же был моим парнем весь этот год.

Ага, вот только он хотел прямо противоположного – не таких серьезных отношений.

Да чтоб его… Это и его ответственность тоже.

Всю дорогу я грызу и так уже скверно выглядящие ногти. В конце концов решаю перехватить Джастина до его смены, которая начинается в пять вечера.

К сожалению, это означает, что мне приходится трижды пересаживаться с маршрута на маршрут, чтобы добраться до окраины города, где и находится свалка металлолома. Но даже сейчас я все еще в нескольких километрах от нужного мне места, топчусь на конечной автобусной остановке. Мне остается только надеяться, что кто-нибудь даст мне мобильник, чтобы я могла позвонить.

Иногда другие пассажиры добродушны и готовы помочь. Иногда – готовы убить за косой взгляд. Настроение толпы зависит от многих факторов – принял ты вовремя таблетки или нет, удалось ли пообедать, возвращаешься ли ты домой из поездки – и из какой поездки. В конце концов, какая за окном погода.

Мужчина, которого я прошу одолжить мне телефон, сначала крепко сжимает его в кулаке, готовый дать мне отпор. Очевидно, он решил, что я собираюсь его украсть. Потом, правда, он видит слезы в моих глазах и немного смягчается.

Я скрещиваю на удачу пальцы и под жалостливым взглядом хозяина телефона набираю номер Джастина. Надеюсь, что он не занят сейчас со скейтбордом – иначе велик шанс, что его телефон валяется где-то в сумке и он ни за что его не услышит.

Но нет, Джастин берет трубку почти сразу же, словно ждет звонка. Говорит он низко и очень чувственно.

– Привет, красотка, – соблазнительно шепчет он.

– Привет, я на заправке около свалки металлолома.

– А, Элизабет? Ты откуда звонишь?

Я понимаю, что он это не меня ожидал услышать, и мое сердце болезненно сжимается. Как быстро, оказывается, пропадают чувства.

– Это важно? – с трудом шепчу я. – Мне нужно с тобой поговорить.

– Элизабет, если это по поводу вчерашнего… – начинает он уже своим обычным, нормальным голосом. – Я сказал то, что сказал. Я люблю тебя, но мы сейчас не можем быть вместе.

Чувство такое, как будто я вату жую. Горло пересохло. Его слова – словно удар под дых, особенно потому, что в моем чреве сейчас растет ребенок.

– Да, я поняла. Но это важно. Пожалуйста.

Он еще возражает. В этот момент у меня только одно желание – отпинать его.

– Пожалуйста, Джастин. Ты не опоздаешь на работу, обещаю.

– Ладно, сейчас подъеду.

Я отдаю телефон обратно своему попутчику, и он кивает, как будто прекрасно все понимает.

Я жду снаружи павильона, пиная камешки. Старую тарахтелку Джастина я слышу даже раньше, чем могу ее увидеть. Джастин паркуется и открывает для меня сломанную дверь. Я проскальзываю внутрь.

– Как делишки, Элизабет? – начинает он. Это его приветствие такое банальное, такое детское, что мне хочется заорать. Я, конечно, удерживаюсь, просто сжимаю руки. Кутикулы у ногтей обкусаны и кровоточат. – Просто скажи, что стряслось. Малыш, уверен, не все так плохо.

– Я сделала тест, потому что…

– По какому предмету? – прерывает меня Джастин, абсолютно равнодушный к тому, что я пытаюсь сказать. Я делаю глубокий вдох.

– У меня не было месячных несколько месяцев, и сегодня я сделала тест…

– И ты мне говоришь только сейчас? – крайне удивляется он, и его глаза в неверии расширяются. – Ты беременна?

– Да, я беременна.

– И ты говоришь мне только сейчас?

– А тебе никогда не было интересно, почему у меня с Рождества месячных нет?

– Да я и внимания не обращал, – признает Джастин и трясет головой. – Быть того не может…

– Еще как может.

– Ты просто пытаешься мной манипулировать.

– Что? – я откидываю голову на спинку сиденья. – Серьезно? Да у меня нет ни одной причины тобой манипулировать.

– Я понимаю, тебе просто нужно, чтобы у тебя кто-то был, – вздыхает Джастин. – Я хотел расстаться… Думал, мы оба хотим расстаться – и ты вдруг выдаешь мне вот это.

– Я пыталась… – с тяжелым вздохом говорю я. – Прошлой ночью я пыталась тебе рассказать.

– Ты знала и ничего мне не сказала?

– Тогда я еще не сделала тест, – объясняю я. – Хотя вообще-то то, что ты не заметил никаких признаков, немного настораживает.

– То есть ты сегодня сходила к врачу, и тебе сказали, что ты стопроцентно беременна?

– Я еще не была у врача. Это был тест на беременность из магазина.

– Так что это не точно? – с облегчением спрашивает Джастин.

– Джастин… – теперь вздыхаю уже я. – Это электронный тест. Они настолько же точные, как и врачебные тесты.

– И сколько ты сделала?

– Один.

– Может, он сломался, – упрямо говорит Джастин.

– В смысле, дефектный? Ну, может… – Я кладу ладонь на его плечо. – Но, честно говоря, я в этом сомневаюсь. Ты что, не заметил, что меня постоянно тошнит? Что я устаю? Что я набираю вес?

– Я думал, это просто стресс, – отвечает Джастин и прикусывает губу. – Как давно ты уже беременна, как ты думаешь?

– Думаю, около четырнадцати или шестнадцати недель. Но чтобы знать точно, нужно сходить к врачу.

– Сколько? Что, настолько давно? – ужасается Джастин и после того, как я жму плечами, переходит на шепот: – Ты хочешь его оставить?

– Я не знаю… Все это слишком неожиданно.

– Да, но у тебя-то было время подумать, – хмыкает он. – Теперь понятно, почему ты мне задавала все эти дурацкие вопросы. Блин, я даже ничего и не заподозрил. Как ты вообще собираешься обеспечивать ребенка?

– Ты имеешь в виду, как мы с тобой будем обеспечивать ребенка? – саркастически уточняю я.

– Элизабет, я ничего этого не хочу.

– Ты себя так ведешь, как будто я это сделала без твоего участия. Насколько я помню, ты присутствовал при зачатии.

– Я использовал презерватив.

– Когда как, – возражаю я и устало тру лоб. – Джастин, сейчас это не главное. Я не хочу с тобой ругаться. Все уже случилось. Я уже залетела.

– Ты не можешь попросить Диану дать денег на…

Я быстро его обрываю.

– Почему это я должна ее просить? Это не ее проблема.

Джастин с силой опускает кулак на приборную панель.

– Потому что у меня прямо сейчас нет денег, чтобы об этом позаботиться.

– Я даже не знаю, хочу ли я вообще делать аборт.

– Этот вариант у нас должен быть в списке приори…

– Почему бы нам не обсудить все варианты? – перебиваю его я.

– Я уже сказал – нам не стоит заводить ребенка.

– А я не считаю это достаточной причиной, – заявляю я и выскакиваю из машины. – Знаешь что, вообще забудь обо мне. Мне от тебя ничего не надо.

И я с грохотом захлопываю дверь, разворачиваюсь и ухожу – не зная, ни куда я иду, ни как далеко смогу пройти. Во мне клокочет ярость, тело сотрясают сдавленные рыдания. Джастин заводит машину и нагоняет меня.

– Дай я хотя бы тебя до дома подвезу.

– Нет. – Я зло пинаю камень, и он отлетает в бок его машины. – Оставь меня в покое!

Чтобы отвязаться от него, я перелезаю через невысокий заборчик, ограждающий чье-то поле. Мне кажется, что каждый мускул моего тела уже ноет от боли, кажется, что я уже часами продираюсь сквозь высокую траву и грязь… А на самом деле прошло, наверное, всего минут тридцать. Я задыхаюсь и жутко хочу пить. Вдалеке виднеется старая ферма, и я иду к ней.

Хозяйка – женщина с выдающимся бюстом – сжаливается надо мной и пускает внутрь. Так что я ужинаю в компании ее семьи, состоящей из еще пять человек. Я уже и успела забыть, что такое семейный ужин.

Была бы у меня семья… Нет, не так.

Когда у меня будет семья, мы всегда будем ужинать вместе, даю я себе торжественную клятву.

После того как мы съедаем десерт – пирог с заварным кремом – ее муж сажает меня и младшую дочь в машину и подбрасывает назад, в город. Им нужно заглянуть в магазин, так что нам по пути.

В этот раз я даже не пытаюсь выдумать чужой адрес и не думаю о том, чтобы попросить высадить меня в районе Шарлотты или у моего любимого домика в стиле кейп-код. Я слишком устала.

Я просто прихожу домой и ложусь на покрытый пятнами ковер, не удосуживаясь разложить матрас или хотя бы достать подушку.

Засыпаю я мгновенно.

Глава 22

Шарлотта

Странное чувство – как будто тебя только что отругали. Я хочу, чтобы Элли ушла, и притворяюсь, что собираюсь спать. Ее обвиняющий тон задевает меня за живое – я сразу вспоминаю свою жизнь с Джонатаном.

Я и наверх-то ее отправила, чтобы она не заметила тест на беременность и не начала задавать вопросов. Ной заслуживает первым узнать новости об этом, а он вернется домой этим вечером.

И Элли вообще не имеет никакого права об этом знать, пока мы с Ноем не решим, что готовы рассказать окружающим. У нее свои собственные секреты, а у меня свои.

Возможно, я уж слишком осторожничаю, но все же решаю сделать второй тест – чтобы точно быть уверенной. Пока жду, беру в руки коробочку, чтобы перечитать инструкцию и убедиться, что все делаю правильно.

Мысленно даже упрекаю себя за такую неуверенность.

Странно… Я только что взяла из упаковки второй тест, и он был последним, а ведь их должно быть три. Я трясу коробочку, но из нее вываливается только белый листочек с инструкцией.

Ошибка при расфасовке?

Нет. Слишком уж много совпадений.

Элли в последнее время нездоровится. Она выглядит уставшей, под глазами залегли круги, ее тошнит, и она вечно ходит в мешковатой одежде, скрывающей тело.

С другой стороны, она все-таки подросток, напоминаю я себе. Но все же… Когда я подошла к Элли сегодня, она выглядела ошарашенной, словно только что узнала что-то неожиданное. И она очень уж много времени провела наверху.

Интересно, оставила ли она улики?

Я спешу наверх, перепрыгивая через ступеньку, и врываюсь в ванную комнату. Все выглядит как обычно – за исключением мусорной корзины, заполненной смятыми салфетками и картонкой из-под зубной пасты. И в этой картонной коробочке что-то есть.

Да, я вижу выглядывающий уголок теста на беременность.

Да, это чья-то чужая личная жизнь, но я все равно решаю проверить. И когда бросаю взгляд на экранчик теста, то понимаю, почему она была так напугана и вспыльчива. Тест положительный, его ни с чем не спутаешь.

Нажимая на смыв унитаза, я понимаю, что мне жалко Элли. Тяжело узнать, что ты беременна, когда ты учишься в старшей школе.

Я помню то время, когда у меня случился первый выкидыш. Когда ты одинока и так молода… Это очень тяжело.

Внизу дребезжит дверь гаража, и я выныриваю из своих мыслей.

– Дорогая? – кричит Ной. – Я поставлю БМВ на место справа? Приближается шторм, и я не хочу снова ехать на автомойку.

– Конечно, – выражая свое согласие, я выхожу из-за двери и перегибаюсь через перила второго этажа. – Тебе тоже привет, – поддразниваю я его, прежде чем спуститься по лестнице вниз.

– Не думай, что я забуду поздороваться. – Ной наклоняется ко мне, когда у него появляется возможность меня поцеловать, и его руки нежно ложатся на мое лицо. Я прижимаюсь к нему в ответ, и мы некоторое время стоим, обнявшись. Затем Ной бросает на меня заинтересованный взгляд. – Ты прямо сияешь, Чарли. Расскажешь, что хорошего успело случиться?

– Ты, – с широкой улыбкой признаю я.

– Очень интересно узнать, что же я сделал, – произносит Ной и ласково треплет меня за щеки, прежде чем вновь уйти в гараж. Я наблюдаю, как он вытаскивает из машины свой дипломат.

– Я заполучила тебя на всю ночь? – интересуюсь я, невинно хлопая ресницами.

– Разумеется.

– Замечательно, потому что другого ответа я бы и не приняла.

Ной оставляет дипломат у двери, подмигивает мне и на руках относит в спальню.

Мы только что закончили заниматься любовью. Я выпутываюсь из рук Ноя, чтобы встать.

– Я сейчас вернусь, – смущенно говорю я. – Хочу взять что-нибудь попить.

– Чарли, принесешь мне воды? Ты пробуждаешь во мне жажду, – со смешком говорит Ной, глядя, как я выхожу из ванной в шелковом халатике. Затем он присвистывает, оглядывая меня. – Похоже, у нас намечается второй раунд.

Я возвращаюсь в спальню с бокалами для шампанского и двумя бутылками – одна с яблочным сидром, другая – с шампанским Моэт. Приподняв брови, Ной похлопывает по сатиновым простыням, предлагая мне сесть.

– Какой у нас чудный вечер. Чем я такое заслужил?

– Скоро узнаешь, – обещаю я и вручаю ему бутылку шампанского. Он открывает его с победным хлопком, попутно облив и нас. Ной наливает бокал для меня, но я качаю головой.

– Я не буду, – объявляю я и киваю на яблочный сидр. – Мне вот это.

– Ты себя хорошо чувствуешь? – Ной игриво кладет руку мне на лоб. – Это новая резолюция? Безалкогольная неделя?

Я коварно улыбаюсь и достаю из-за спины положительный тест на беременность.

– Что это? – спрашивает Ной.

– Причина моего счастья. Нашего счастья. Давай я произнесу тост.

Ной смотрит на меня с испугом, а я продолжаю:

– За счастье и здоровье, и, конечно, за нашу новую маленькую радость. Я с гордостью вступаю в эту новую главу нашей жизни, и уверена, что в этот раз все сложится так, как должно. Потому что время решает все.

– Ты беременна?

Явно ошарашенный, Ной крепко стискивает в руке бокал с шампанским.

– Да, – с большим достоинством отвечаю я, сажусь на кровать и перекидываю через Ноя ноги. – Ты в порядке?

Какое-то время он просто сидит, закрыв глаза и потирая ладонью лицо.

– Я… Шокирован, Чарли.

– О боже, – со стоном говорю я. – Ты сейчас не хочешь ребенка, да?

– Чарли, – начинает он и переставляет наши бокалы на тумбочку. – Просто сейчас все происходит как-то сразу. Я вообще тоже приехал с новостью, хотел рассказать тебе о своем повышении…

– Что? – восклицаю я. – Это же чудесно. У нас теперь две замечательные новости, достойные настоящего праздника!

– Не то чтобы, – поправляет меня он и нежно берет за руку. Потом просит посмотреть на него, и я заглядываю в его глаза, блестящие от слез, а он добавляет: – Меня хотят отправить в Токио.

– Ну ладно, – соглашаюсь я и пожимаю плечами. – В международной поездке нет ничего плохого.

– Это как минимум на полгода.

– Что? Что ты такое говоришь? – Я морщусь и закрываю руками уши – сама идея того, что Ной меня покинет, да еще и уедет за границу, ужасает. – Ты меня оставишь тут? Одну?

Я выпрямляюсь, уперевшись спиной в спинку кровати.

– Это все еще не точно, – вдруг обнадеживает Ной и переплетает свои пальцы с моими. – Прости. Я не хотел, чтобы это так звучало. Просто сейчас я ошарашен. Это очень неожиданная новость, и я не знаю, что и думать. Мне нужна минутка, чтобы собраться, хорошо?

– Ты снова о прошлом? Мы больше не можем позволить этому влиять на нашу жизнь, – объявляю я и с неожиданной уверенностью продолжаю: – У нас все будет хорошо.

– Я знаю, – медленно кивает Ной. – Но я просто испуган. Это было очень болезненно, Чарли. Я не хочу преуменьшить твои страдания, но это и меня потрепало.

– Я знаю, – заверяю я, крепко сжимаю его руку и чувствую, что ладонь у него мокрая от пота.

Ной берет тест и разглядывает его поближе.

– Это просто чудо, дорогая, – наконец говорит он и притягивает меня в свои объятия.



Наверное, я так и уснула. А когда проснулась, то была в постели одна. Сатиновые простыни холодные на ощупь, словно рядом и не было никакого Ноя.

В ванной шумит душ, а в воздухе разносится запах свежесваренного кофе. К счастью, сегодня этот запах не вызывает у меня никаких неприятных ощущений – чему я очень рада.

Я наливаю Ною чашечку кофе и стучусь в дверь ванной комнаты. Дверь тут же открывается – Ной стоит передо мной в одном только полотенце, обернутом вокруг бедер.

– С добрым утром, красавица, – произносит он и ерошит мне волосы, когда я передаю ему чашку.

– А уже утро? – сонно бормочу я.

– Почти. Пять утра, – сообщает он и касается моего подбородка кончиками пальцев. – Иди-ка ты в постель. Мамочке нужен отдых.

– Мне нравится, как это звучит.

Я украдкой любуюсь на себя в зеркало: кожа у меня чистая и яркая, и я словно сияю.

– Я, кажется, уснула как сурок, – замечаю я, пока бреду к раковине. Там я чищу зубы, наблюдая за подтянутым Ноем в зеркале. Вот он начинает одеваться, вот натягивает на себя сшитый на заказ костюм… Должна сказать – к мужчинам в костюме у меня слабость.

Я осторожно тяну его за полосатый галстук и спрашиваю:

– А у тебя найдется время для второго раунда?

– Да если бы…. А то мне нужно лететь в Ла-Гуардию, – со смехом отвечает Ной и с пылом целует меня. Я закрываю глаза, наслаждаясь вкусом мятного ополаскивателя для рта и ароматом его лосьона.

– Ты даже распаковаться не успел.

– У меня в машине есть смена свежей одежды. Так что ничего страшного.

– Хорошо, просто брось грязную в стирку, ладно? Я занесу вещи в химчистку после того, как схожу к врачу.

– Ты просто лучшая мамочка, – он игриво шлепает меня по ягодицам. – Постой, ты к врачу пойдешь? Без меня?

– Только сегодня, – заверяю я и поднимаю вверх указательный палец. – Нужно сделать анализ крови – ну, чтобы подтвердить тест.

Ной раздраженно вертит на запястье часы.

– Мне стоит поменять билеты и сходить с тобой.

– А ты можешь? – умоляюще спрашиваю я. – Я бы хотела, чтобы мы пошли вместе.

– Думаю, да. Дай мне минутку, посмотрим, что тут можно сделать.

Тут его телефон начинает жужжать, и Ной переводит на него утомленный взгляд. Он выходит из комнаты на несколько минут, и возвращается явственно разочарованным. Вокруг рта залегли хмурые складки.

– Я хочу пойти с тобой на следующий прием.

Я вижу, что Ной и сам устал постоянно быть в разъездах. С этим нужно что-то делать, и я надеюсь, наш ребенок поможет ему осознать – он нужен нам здесь, а не где-то на другом конце земного шара.

– Пожалуйста, – просит он и берет меня за руку. – Можно я пойду с тобой на следующий прием?

– Разумеется. Мне нужно будет сделать ультразвук.

Прежде чем выйти за дверь, Ной в нерешительности останавливается и поворачивает ко мне голову.

– Шарлотта?

– Да?

– Чей это черный мерседес? Я его иногда здесь вижу.

Во рту становится сухо.

– Какой еще черный мерседес?

– Он припаркован на улице, прямо напротив нашего дома.

– Без понятия, – отвечаю я, начиная беспокоиться. – Думаешь, есть о чем переживать?

– Да нет, – говорит Ной. – Я просто думал, ты знаешь, чей он.

– Странно, что я не заметила. Ты же знаешь, обычно я больше других обращаю внимание на то, что происходит вокруг.

Глава 23

Элли

Автомобиль Шарлотты стоит около автобусной остановки, прямо за школой. Она приветственно взмахивает рукой, как только видит меня, и я вздрагиваю. Мне ужасающе неловко.

Вокруг начинают расползаться слухи, и сегодня мне становится очевидно, что я больше не могу скрыть свою беременность. Так что, честно говоря, сегодня я не в настроении общаться со взрослыми. Особенно потому, что Шарлотта почему-то рада встрече – в отличие от меня.

– Привет, Элли. Заскочишь со мной перекусить?

– Не могу.

– Жалко. Ты сегодня уже куда-то идешь?

– Я сейчас занята, – говорю я и прикусываю губу.

– А как насчет завтра?

– Шарлотта… – вздыхаю я.

– Что?

– На меня сейчас куча всего навалилось. Сейчас не лучшее время.

– Ладно. Можно я тебе попозже позвоню?

– Конечно, звоните сколько хотите, – я забрасываю рюкзак на плечо. – Попадете на автоответчик, правда, но можете оставить мне сообщение. На которое я никогда не отвечу, потому что у меня нет гребаного телефона.

Она отшатывается, словно я только что врезала ей по морде.

– Прости, что?

– У меня деньги сами собой не появляются. Я не гребаная Кортни и не ваш будущий несчастный ребенок.

– Да неужели, юная леди? – стальной голос Шарлотты дрожит от ярости. – А мне вот кажется, что у тебя просто настроение не задалось – примерно после того, как ты украла тест на беременность и оказалось, что это единственный тест, который тебе удалось успешно пройти.

Мне кажется, что от злости у меня сейчас искры из глаз посыплются. И все же, даже в своем гормонально-неустойчивом состоянии я должна признать: за прямотой Шарлотты скрывается и немного уважения.

– Я увидела несколько тестов на кухонном столе, – бормочу я. – Ну что, вас стоит поздравлять?

– А я видела твой. Так что скажи-ка мне, почему ты не объяснила, какого черта с тобой происходит? – все в том же крайнем возмущении восклицает она и указывает на меня пальцем. – Почему-то я же с тобой так не поступала.

– Как «так»?

– Не демонстрировала всем вокруг свой дерьмовый характер, потому что жизнь оказалась несправедливой.

– Да вы сами ко мне приехали, – раздраженно отвечаю я. Затем делаю глубокий вздох – мне надо взять себя в руки, нельзя снова говорить не подумав. Я не хочу поссориться с Шарлоттой, наоборот, хочу, чтобы она была на моей стороне – по крайней мере, сейчас. – Вы потому сюда и пришли, да?

– Почему?

– Потому что вам не терпится меня облагодетельствовать.

– Давай договоримся, – говорит Шарлотта. – Мы обе перестаем предполагать, что другие люди думают и чувствуют. Это ни к чему хорошему не приводит.

От удивления я приоткрываю рот.

– Зачем тогда вы хотите помочь абсолютно незнакомому человеку?

– Потому что я чувствую в тебе родственную душу. Ты не просто так появилась на пороге моего дома. У этого был какой-то смысл. Считай это судьбой или предназначением, если хочешь.

«Ну или полностью подстроенным событием», – мысленно воплю я.

Больше всего мне хочется наорать на Шарлотту. Послать ее куда подальше. Но я не могу – слова моего отца громко звучат в моей голове, словно кто-то включил прямое радиовещание. Пока справедливость не будет восстановлена – желательно в форме тарелки с дерьмом, на которой имя Шарлотты написано витиеватыми завитушками – я должна наладить с ней отношения.

Но если она беременна, то сделать это все будет в сто раз сложнее.

В горле становится сухо. Как я вообще должна ему объяснить, что Шарлотта залетела?

Я вцепляюсь в лямку рюкзака.

А что если… Он ведь сильно расстроится – сильнее, чем когда узнает, что я беременна. Я могу воспользоваться этим – рассказать ему сразу две новости, и отвлечь его внимание от моих проблем.

К остановке подъезжает автобус. Я говорю: «Мне пора». Шарлотта переводит взгляд на толпу людей, штурмующих автобус, – многие явно не имеют постоянной работы, некоторые так вообще бездомные, и лицо у нее слегка кривится.

– Может, тебя подвезти?

– Нет, – говорю я. – Вы были правы.

Шарлотта вопросительно склоняет голову набок.

– В чем?

– Мы должны перестать вмешиваться в жизнь друг друга, – я морщу нос. – Знаете, через пару месяцев я уже буду на их месте. Нищая. Так что вам лучше держаться подальше. Возвращайтесь в свой круг общения.

У Шарлотты такое лицо, словно она сейчас заплачет – или, может, словно она унюхала что-то мерзкое.

– Это несправедливо.