– Ладно, но только если ты точно уверен. И спасибо. Правда.

Я схватила зубами кубик льда, почувствовав, как в них проникает холод.

Дети радостно завизжали и продолжили плескаться и играть. Мы с Райаном смеялись, глядя на них, пили виски и сидели в умиротворяющем молчании, наблюдая, как голубое небо расцвечивается розовым и оранжевым, а потом чернеет.

* * *

На следующее утро, когда мы завтракали хлопьями и соком, Райан как будто прочел мои мысли.

– У меня есть к тебе предложение.

Он подсыпал детям хлопьев.

– Да? И какое?

Я обняла ладонями чашку с восхитительно крепким кофе.

– Почему бы вам не погостить подольше?

– Мы и так уже остались на лишнюю ночь.

– Да, но я имею в виду погостить по-настоящему.

Эмма бросила ложку и посмотрела на меня.

– Да! Давай останемся! Здорово!

Я вздохнула.

– Эмма, мы ведь говорили об этом. Нам пора ехать, еще столько всего нужно повидать.

– Конечно, но мы тоже можем устроить для вас интересные приключения, правда, Чарли? Можем поехать в Висконсин или Индиану. Там местность совсем равнинная.

– Я сама из Индианы, забыл?

– Вот видишь. Тебе стоит поехать. Навестишь родину.

– Я совершенно точно не собираюсь туда возвращаться.

Мой голос звучал легко, но мысли были нерадостными. Я бы с удовольствием осталась тут на какое-то время, пожила бы по-домашнему, а Эмме позволила быть просто ребенком. Но чем дольше мы здесь оставались, тем ближе оказывался Райан к тому, чтобы обнаружить правду.

– Когда Эмме нужно вернуться домой?

Я выпрямилась на стуле.

– В общем-то, определенного срока нет. Но уже скоро.

Райан понимал, что за этим что-то кроется, но не задавал вопросов. Я ждала, что Эмма проговорится, и выяснится, что она живет в другом месте.

Но Эмма следила за каждым движением Чарли, подражая тому, как он держит ложку, хотя когда сама поднесла большую ложку ко рту, часть молока пролилась.

– Так мы останемся? – наконец спросила Эмма, вытирая подбородок ладонью.

– Ненадолго.

Чарли оттолкнулся от стола и протянул свою тарелку Райану. Эмма последовала его примеру.

– Можно нам поиграть в моей комнате? – спросил Чарли.

– Конечно, приятель. Присмотри за ней, хорошо? Чтобы она не упала на лестнице.

Эмма посмотрела на Райана.

– Я уже не малышка.

Райан взъерошил ей волосы.

– Я знаю. Ты уже большая девочка.

Она кивнула, и дети ушли, топая по лестнице как слоны.

– С ними там все будет в порядке? – спросила я, поднимаясь, чтобы налить себе еще кофе.

Райан взял у меня чашку и наполнил ее.

– В смысле, не считая наркотиков и оружия? Конечно, все обойдется.

– Ха-ха. Очень смешно. – Я вдруг почувствовала себя голой в футболке и пижамных штанах. – Хороший кофе. Я уже целую вечность не пила хорошего кофе.

– Кофейный сноб?

Я сделала глоток.

– Что-что?

– Ты кофейный сноб? В конце концов, ты ведь живешь на Западном побережье.

– Да, и горжусь этим. Я настоящий кофейный сноб. – Я переместилась в гостиную и села на диван. После вчерашнего дня на заднем дворе валялись игрушки. – Похоже, снова будет прекрасный день. Обожаю здешнюю погоду.

– Приезжай зимой, и ты ее возненавидишь.

– Не-а. Я не возражаю против холода. Он наводит на мысли о праздниках.

Я подтянула под себя ноги. Как только заканчивается лето, начинается череда праздников: Хеллоуин с застревающими в зубах конфетами и украшениями из паутины, потом начинается золотая осень с индейкой, а за ней – мерцающие разноцветные гирлянды, снег и Санта-Клаус. Я погрузилась в фантазии. Как вырезаю тыквы с Эммой, готовлю ужин на День благодарения, украшаю рождественскую елку игрушками собственного изготовления, сижу перед камином и читаю. Это казалось таким правильным и естественным.

– Посидишь со мной немного?

– Конечно.

На нем были спортивные штаны и футболка, волосы растрепаны, на щеках и подбородке темнела щетина.

– Обещай, что скажешь, когда наше присутствие тебе наскучит, хорошо?

Мне хотелось остаться. Моему телу хотелось остаться. Я была уверена, что и Райану этого хочется. Но нужно было убедиться.

Он дернул головой и театрально вздохнул.

– Сара, бога ради! Сколько раз нужно просить? Мы. Хотим. Чтобы. Вы. Остались.

– Ладно, ладно. Мне просто нужно быть уверенной. – Я огляделась. – Сегодня нам нужно будет кое-что купить.

– А что у вас произошло? Почему племянница у тебя? Кстати, вы запросто сойдете за близняшек.

В тот момент мне захотелось ему рассказать. Мне казалось, что он поймет, но потом я вспомнила – ведь он настоящий отец и вряд ли мне посочувствует.

– Ее мать… довольно несдержанна. В словах и физически. На некоторое время я взяла Эмму к себе.

Больше я ничего не прибавила. И это была не совсем ложь.

– Ого! Как все сложно, Сара. Мне жаль.

– Мы не говорим про дом и ее родителей. Это ее расстраивает. И, честно говоря, меня тоже расстраивает.

– Понял. Можешь не продолжать. С этой минуты только в-е-с-е-л-ь-е.

– С этой минуты ты все будешь произносить по буквам?

– С-а-м-а з-н-а-е-ш-ь.

Он подмигнул.

– Супер. – Я вытянула ноги перед собой и зевнула. – Так чем вы обычно занимаетесь в нормальный летний день?

– Ну, обычно мы выходим куда-нибудь позавтракать и прошвырнуться, например в зоопарк. Они только что поели, так как насчет зоопарка?

Я знала, что Эмме понравится в зоопарке. Интересно, была ли она там когда-нибудь?

– С удовольствием.

Райан наклонился вперед, и я вдохнула запах стирального порошка и вчерашнего одеколона от его одежды. Он поднес губы к моему уху, и его футболка коснулась моей.

– Говорят, у обезьян огромные яйца, – прошептал он, я шлепнула его по руке и оттолкнула, так расхохотавшись, что чуть не расплескала кофе.

– Пошли сообщим спиногрызам, – сказал Райан.

Мои ноги стали ватными. Мне срочно нужны были физические упражнения, чтобы спалить лишнюю энергию.

Когда мы поднимались по лестнице, он шел сразу за мной. Я чувствовала тепло его тела и хотела повернуться, прильнуть к его груди, чтобы он меня обнял. Мы остановились у двери комнаты Чарли. Райан встал рядом, приложив палец к губам, и мы заглянули за дверь.

– Вот это сюда, – говорил Чарли, показывая Эмме, как сделать шпиль у замка из Лего.

Она посмотрела, а потом составила несколько деталей на вершине замка.

– А теперь сделаем ров, – деловито сказал Чарли.

– Что за шов?

– Не шов, а ров. Он идет вокруг замка, вот так.

Мы прошли мимо, хихикая, и я прислонилась спиной к стене в коридоре.

– Какие они милые, – произнесла я одними губами и приложила руку к сердцу.

И тут Райан оказался передо мной, его губы в дюйме от моих.

– Ты тоже милая.

И в ту секунду перед моими глазами промелькнуло все: встреча с Итаном, разрыв с Итаном, погружение в бизнес, похищение Эммы, новая встреча с Итаном. Я застонала и притянула к себе нового мужчину и, забыв обо всем, схватила его за затылок. Его кожа под моими пальцами была гладкой и горячей, а прижатые к моим губы – уверенными, мягкими и теплыми. Я ощупала мышцы его спины, а его пальцы потянули мою футболку. И когда наши языки сплелись, а дыхание смешалось, я почувствовала голод, обоюдный голод, и из головы вылетели все мысли, кроме одной, настойчивой: «Это приведет к беде».

Я отстранилась, тяжело дыша, и приложила руку к его груди.

– Я… Прости, но я…

– Нет-нет, это ты прости. Вот черт. – Он поправил очки и запустил пальцы в волосы. – Я скажу детям, что мы идем гулять.

Я кивнула и спустилась в гостевую комнату, совершенно запутавшись. Ну что я за дура? Зачем так рисковать? Я закрыла глаза, мечтая о том, чтобы все было проще. Мне нравился Райан, но я не могла позволить себе близкие отношения.

Когда я переодевалась, все тело вибрировало после поцелуя. Я так давно не целовалась с мужчиной. И ощущения были… потрясающие. Но это нужно искоренить в зародыше. Я не могла так поступить с ним, с собой, с Чарли, с Эммой. Я побросала что-то в сумку, и тут тренькнул телефон. Я выудила его из сумки. Пришло новое оповещение. Мой палец завис над почтовой программой. Мне не хотелось открывать письмо. Не хотелось знать. Но придется. Я должна знать, как идут поиски Эммы. Я сделала глубокий вдох, до сих пор чувствуя запах Райана на пальцах и в волосах. Стряхнула с себя эти мысли и открыла имейл. Заголовок гласил: «Эмму Грейс Таунсенд видели в закусочной в Небраске».

– О господи, нет, только не это! Только не сейчас.

Когда я начала читать коротенькую заметку, к горлу подкатила тошнота. Нас снова заметили, теперь в Небраске. Официантка из закусочной? Значит, тогда на городской площади чутье меня не подвело. Она нас узнала. Я просмотрела последние строчки. Они знают, какая у меня машина. Наверное, сообщил тот коп из Монтаны.

Райан постучал в дверь.

– Входи.

Он открыл дверь и прислонился к косяку.

– Ты ведь не собираешься вдруг уехать?

Я бросила телефон обратно в сумку, стараясь не показывать дрожащие ладони.

– Как ты узнал? Я как раз собиралась сбежать.

– Слушай, Сара.

Он сел рядом со мной на кровать, и матрас заскрипел под его весом. Колено Райана соприкоснулось с моим.

– Я знаю, ты через многое прошла, но, клянусь, у меня добрые намерения. Я не собираюсь усложнять тебе жизнь.

– Я знаю. – Я повернулась к нему. – А вообще-то ты мог бы оказать мне услугу.

Он вздернул брови.

– Какую?

Я игриво толкнула его в бок.

– Можешь недолго присмотреть за Эммой? Мне нужно кое-что сделать, прежде чем мы пойдем в зоопарк.

– Ого, я польщен, что ты мне так доверяешь.

Я заглянула в его теплые глаза.

– Вообще-то да. Я тебе доверяю. Я быстро.

Я схватила ключи и бумажник, но у двери помедлила. Подошла к Райану, обняла ладонями его лицо и снова поцеловала.

– Скоро вернусь.

– Не торопись. Мы никуда отсюда не денемся.

Мне было страшно тяжело оставлять с ним Эмму, но выбора не было. На улице я отстегнула детское кресло из машины и разгрузила багажник, сложив вещи в углу аккуратного гаража. Я поискала адрес ближайшего магазина подержанных машин. Сообщение только что поступило. Моя машина еще не попала в какой-нибудь общенациональный список.

Мне стало грустно при мысли о том, что придется расстаться с «Тахо», пусть это и совершенно непритязательный автомобиль. Я купила машину после продажи первых детских наборов «КУРСа» и заплатила наличными. Она была в хорошем состоянии, хотя за последние несколько месяцев слегка поистрепалась.

Сделку я заключила быстро. Я выручила более чем достаточно для покупки белого «Форда Фокус». Я подписала бумаги и с ностальгией провела рукой по капоту, вспоминая проведенное в этой машине время, и плохое, и хорошее. С плеч упало тяжкое бремя. Если кто-то ищет мой внедорожник, то теперь не найдет.

Я вернулась обратно к Райану и припарковалась в нескольких кварталах от дома. Придется объяснить Эмме, почему мы сменили машину, но пока я не была к этому готова.

Когда я вошла в квартиру, Эмма взвизгнула и обняла меня за пояс.

– Чарли сказал, что мы пойдем в зоопарк! Это правда?

– Конечно. Вы хорошо провели время в мое отсутствие?

– Да! А теперь мы можем пойти в зоопарк?

– Я только вымою руки.

Райан о чем-то спорил с детьми, а я пошла в гостевую комнату и сложила бумаги в сумку. Радостное возбуждение Эммы было заразительно. Я почистила зубы и нанесла на губы помаду перед зеркалом. Решено: я дам Эмме еще один день поиграть в этом доме, до завтра. А потом мы снова двинемся в путь в машине, которую никто не ищет, и поедем куда-нибудь еще только мы вдвоем.

* * *

В зоопарке было не протолкнуться. Мы бродили по дорожкам и прижимались носами к грязным стеклам, чтобы посмотреть, как живность устало наматывает круги по вольерам. Я никогда особенно не любила зоопарки, мне становилось не по себе от одного взгляда на печальные морды животных, но дети были в восторге, в том числе и Эмма. Она вприпрыжку бегала от обезьян к тигру, от жирафа к слону. Она быстро подружилась с Чарли, и тот следил, чтобы Эмма всегда была рядом.

Я изо всех сил старалась улыбаться, хлопать, охать и ахать вместе с ними, но думала только о том, что ждет нас впереди, когда мы уедем. Правда готова была всплыть в любой момент, я чувствовала это. Почва уходила из-под ног, и я не могла позволить себе оказаться под перекрестным огнем. Даже здесь, в зоопарке, с Райаном и Чарли, я подвергала Эмму опасности. Может быть, Чарли начнет болтать в школе о своей новой подруге Эмме, и об этом прознает какой-нибудь внимательный родитель, следящий за оповещениями о пропавших детях. Такое вполне может случиться. И тогда все закончится раз и навсегда.

Я не понимала, как выпутаться из создавшегося положения, как объяснить наш внезапный отъезд Чарли и Райану, а в особенности Эмме. Она наконец-то оттаяла, завела нового друга в городе, который хранит столько дорогих для меня воспоминаний.

Райан поправил очки и толкнул меня плечом.

– Кто-то умер?

Я уже слишком сблизилась с Райаном, он научился считывать мое настроение (хотя оно было достаточно очевидным), и мне снова захотелось его поцеловать. Совершенно неуместное желание. Я столько лет была слишком сосредоточена не на том мужчине. А теперь наконец-то встретила честного и милого человека нужного возраста, и уже с готовой семьей, но не могла ответить ему взаимностью.

– Райан, я… Мне нужно кое-что тебе сказать.

– Угу.

– Нет, дело не в тебе, это случилось раньше. – Я взяла его под руку и бросила быстрый взгляд на детей. Они смотрели на великолепного тигра, и лишь тонкое стекло отделяло их от его пасти. – Я только что получила сообщение, что сестра собирается заявить на меня в полицию, если я не верну Эмму. Сестра хочет видеть Эмму дома, но я боюсь ее возвращать. У меня нет веских оснований требовать опекунства. Все решится в суде. И не в мою пользу.

Райан почесал шею в той же задумчивой манере, как делал Итан.

– А адвоката ты можешь нанять?

Я покачала головой.

– Судебный процесс превратится в кошмар. Я должна поступить правильно.

– А разве это неправильно? – Он махнул рукой в сторону детей. – Все видят, как она счастлива и любима, Сара. Не представляю, что с кем-нибудь другим ей будет лучше.

Его слова, пусть и основанные на моей полуправде, что-то во мне всколыхнули.

– Спасибо.

Он шагнул ближе к детям.

– Так, значит, ты должна ехать?

Я кивнула.

– Да.

– И я никак не уговорю тебя остаться? Никак не сумею тебе помочь?

Я отняла у него свою руку и поправила Эмме бейсболку.

– Мы бы с удовольствием остались, правда. Ты себе даже не представляешь, насколько я хочу остаться.

Он сунул руки в карманы и опустил взгляд.

– Ну что ж, мы отлично провели время. Правда ведь?

Я засмеялась.

– Спасибо, что принял нас и был таким понимающим. Надеюсь… В общем, не знаю, на что я надеюсь.

Райан повернулся ко мне.

– Просто надейся. Надежда – это прекрасно. Ее слишком мало в наше время, правда?

Мне хотелось поцеловать его на прощание, но я не стала, только сжала его руку, а потом присела на корточки рядом с Эммой и помахала тигру.

– Посмотри на тигра, Сара! Он так близко! Мы с Чарли могли бы его приручить!

Ее восторг был заразителен. Они с Чарли были такими чудесными, и мне казалось, что я поступаю отвратительно, увозя ее отсюда.

В кармане загудел телефон. Один раз, второй. Я отошла, жестом попросив Райана присмотреть за детьми, пока я проверяю телефон. Это было еще одно сообщение из Монтаны. Я вспомнила, как продавала машину, насколько быстро все прошло. Если даже полиция выпустила предупреждение, вряд ли оно уже дошло до Чикаго. В голове снова вспыхнула встреча с копом на дороге. Сейчас он наверняка уже получил сообщение о моей машине. А я сказала ему, куда мы едем. Еще одна ошибка. Хотя насчет машины можно больше не думать, мы с Эммой в любом случае не в безопасности. Если полиция займется моей машиной, то вскоре обнаружит и новую. И они точно знают, где меня искать.

Но не эта новость привлекла мое внимание. Я прокрутила страницу чуть дальше и увидела вторую статью. «В деле о пропавшей в Лонгвью девочке появился новый подозреваемый».

Я потрясенно читала, а в груди бурлил миллион чувств. Я посмотрела на детей, на Райана, потом снова на телефон, перечитывая слова и пытаясь осознать их значение.

Что бы я ни чувствовала и чего бы ни хотела, эта статья все изменила. Мы должны уехать отсюда. Немедленно.

Должны уехать.

Эми

после

Те зацепки ни к чему не привели. Все растаяло – женщина в Монтане и в Небраске, внедорожник. И все вернулось к исходной точке.

– Она наверняка у той женщины, Эми. Той, с которой заметили Эмму. Это единственное логичное объяснение. Где еще ей быть?

– Понятия не имею.

– Конечно, но тебе не кажется, что все это просто… подозрительно? Единственная зацепка, и та испарилась? Исчезла, и все?

– Почему ты шепчешь? – Эми протянула Ричарду стакан из посудомоечной машины. – Уверена, они делают все возможное. Но просто не могут быть во всех местах одновременно.

– Я понимаю, но та женщина… Она вроде кажется симпатичной, правда?

– А какое это имеет значение?

– Даже не знаю. Может, она пытается помочь Эмме.

– В чем помочь?

– Выжить? Вернуться домой?

– Выжить? В смысле, оставив Эмму себе? Да что с тобой такое?

Ричард пожал плечами.

– Ну, то есть это лучше, чем если бы с твоей дочерью был какой-нибудь ужасный и злобный человек, разве нет? Никто не говорил, что рядом с нашей дочерью какой-то ужасный и жестокий монстр. Это кое-что да значит.

– Это не наша дочь.

– О чем ты?

Эми перестала разгружать посудомоечную машину и сжала пальцами губы.

– Ричард, а тебе не кажется, что, если бы Эмма была там, действительно была там, ее бы уже вернули? Что она делает в Монтане? Или в Небраске, раз уж на то пошло? Девочек с серыми глазами миллионы, и у всех есть матери. Это не она. Я знаю, что не она.

– Как это – знаешь? – Ричард прижал стакан к груди. – Ты не можешь знать, что это не она.

Эми схватила тарелку и сунула ее в шкафчик.

– Но я знаю. Мать всегда знает.

– Это еще что значит?

– Это значит, что ее там нет, Ричард.

– Что? Но Фрэнк этим занимается. В полиции даже начали предсказывать, где их заметят в следующий раз.

– И что, заметили? Есть у полиции хоть что-нибудь, кроме тупиковых наводок?

В кармане у Эми тренькнул телефон, а потом и у Ричарда. Она вытерла руки и вытащила телефон, а Ричард схватил свой мобильный со стола. Пришло сообщение от Фрэнка.

«Можете оба подъехать в участок? Спасибо».

Ричард сжал телефон и резко побледнел.

– Ничего хорошего. Боже ты мой, ничего хорошего. Мне плохо. Меня тошнит.

– Успокойся, Ричард! Дай мне минуту.

Эми позвонила Карле, и та через несколько минут приехала. Эми поцеловала Робби, приготовила ему перекусить и похлопала Ричарда по плечу – он стоял, упершись головой в холодильник.

– Мы даже не знаем, в чем дело. Возможно… нужно просто заполнить какие-то бумаги, мало ли что.

Ричард взглянул на нее. На лбу у него расцвело багровое пятно.

– Бумаги? Но ты только что сказала, что вряд ли она там, а Фрэнк пригласил нас приехать!

– Я помню, что сказала, но, думаю, дело только в бумагах. Или еще в какой-нибудь подобной банальщине.

– Банальщине? С каких это пор ты употребляешь слово «банальщина»?

Эми закатила глаза.

– Дай ключи. Я поведу.

Они втиснулись в машину, и Эми включила радио, потому что больше не могла выслушивать причитания, стоны и вздохи Ричарда. Она вывела машину на автопилоте, дважды свернула налево и один раз направо, прежде чем остановилась на пустой парковке.

В участке их сразу провели в кабинет Фрэнка, мимо Барри и Стэна, которые перешучивались рядом с кофемашиной. Эми кивнула им, но они отвели глаза, уставившись в кружки.

– Ты это видела? – прошептал Ричард. – Что-то случилось. Я уверен. Я это чувствую. Возьми меня за руку.

Эми опустила взгляд на его руку. Они так давно уже не держались за руки… наверное, много лет. Но если отказаться, чего ей хотелось, у Ричарда начнется припадок посреди полицейского участка, а Эми предпочла бы уйти отсюда без шума. Тощие, как червяки, пальцы Ричарда с трудом протиснулись в тесные промежутки между ее пухлыми костяшками. Фрэнк сидел за столом, откинувшись назад и заложив руки за голову. На мгновение Эми представила, что будет, если он опрокинется. Он жестом пригласил их сесть и закрыл дверь.

– Спасибо, что так быстро приехали.

– Рассказывайте быстрее! Иначе я взорвусь прямо на вашем столе.

Фрэнк привык к странным вспышкам Ричарда и его нелепым требованиям. Он и бровью не повел.

– В общем, похоже, у нас новая зацепка. Появился человек, у которого есть мотив для убийства.

Ричард обхватил лицо руками и натянул кожу с такой силой, будто собирается сорвать ее с лица и швырнуть на колени.

– Она погибла? Так я и знал! Я знал, что она мертва! Моя малышка!

– Нет-нет, Ричард. Она не умерла. Эмму не нашли. Хочу, чтобы вы четко это поняли. Ее не нашли.

Не вполне понимая, в чем дело, Эми поерзала на стуле.

– Погодите. Что вы пытаетесь сказать? Убийство? Почему вы говорите об убийстве? И у кого есть мотив? Что за новая зацепка?

Фрэнк не смотрел на нее.

– Вы знакомы с Эвелин Ли Росс?

Ричард взглянул на нее, ожидая положительного или отрицательного ответа. Он никогда не мог запомнить имен.

– Конечно, – ответила Эми. – Она наша ближайшая соседка. Слева. В смысле, справа, если находишься в доме. И что? Вы ее подозреваете?

Эми не могла представить, чтобы Эвелин Ли Росс с ее домашними пирогами, штанами для йоги и ежедневными «намасте» в качестве приветствия была способна обидеть даже муху.

– Нет, но она рассказал о том вечере, когда пропала Эмма.

– Она видела, кто забрал Эмму?

Ричард наклонился к Фрэнку, вцепившись в подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев.

– Она видела Эмму. – Фрэнк то и дело теребил пальцами карандаш. – С вами, Эми. Она видела вас во дворе.

Эми вздрогнула.

– И что? Мы были во дворе. Я же миллион раз вам рассказывала. Что это меняет?

Она точно знала, что это меняет.

– Она давала показания через несколько дней после исчезновения Эммы и сказала, что видела вас обеих во дворе, но больше ничего не добавила. А вчера, когда дело зашло в тупик, пришла в участок и разговорилась о том вечере. Сказала, что хочет изменить показания. Сказала, что все видела из-за забора.

– И что она видела из-за забора?

Ричард непонимающе посмотрел на нее.

– О чем он говорит, Эми?

– О вашей ссоре с дочерью. Вы рассказали нам об этой ссоре, но частично.

Фрэнк снова откинулся в кресле, скрестив руки на груди, и самодовольно ухмыльнулся. Сейчас Эми его ненавидела и себя ненавидела за то, что когда-то представляла себя вместе с ним.

– Я ни о чем не рассказывала частично. Я сказала, что мы поссорились, а потом я вернулась в дом. И заснула. – Это звучало так глупо, что она сама себе не поверила бы, будь она полицейским. – Полиграф это доказал.

– Нет, в лучшем случае полиграф не дал четкого заключения, потому что вы, похоже, упустили некоторые важные подробности.

– Какие подробности? – Ричард мотал головой из стороны в сторону, переводя взгляд с нее на Фрэнка.

– Эми, воспользуйтесь возможностью и расскажите, что именно случилось в тот вечер.

Она подняла руки и уронила их на колени.

– Что еще я могу рассказать? Мы поссорились. Мы постоянно ругаемся. Она убежала в лес. Я велела ей вернуться. Она вернулась. Я сказала, чтобы она шла в дом, но она не послушалась. И тогда она сказала… – Эми смущенно посмотрела на Ричарда. – Она сказала, что не любит меня.

– Ох, Эми, я уверен, что она не это имела в виду. Она…

– А я ответила, что тоже ее не люблю.

– Вы ударили свою дочь, Эми?

– Прости… что ты сказала? – Ричард затряс головой, словно не расслышал. – Ты сказала, что не любишь ее?

– Да. Знаю, это ужасные слова. Но мы не могли ужиться друг с другом. Все это знают. Однако это не значит, что я ее била.

– Так вы ее не ударили? – спросил Фрэнк.

– Конечно нет, – вставил Ричард. – Ты ведь ее не била, правда? Нелепость какая.

Ричард такой бестолковый.

– Я дала ей пощечину. Да. Я вышла из себя. – Эми поерзала. – Вряд ли я первая мать в истории, которая ударила ребенка.

– А потом вы вошли в дом и заперли дверь, оставив дочь снаружи, а ваш муж заснул вместе с Робби, так?

– Но дверь не была заперта, – сказал Ричард. – Я ее отпер.

Эми стрельнула взглядом на Фрэнка. Он знал.

– Да, я заперла дверь. Я разозлилась. Но я и правда заснула. И понятия не имею, что случилось в те три часа.

– Ты заперла дверь? – спросил Ричард. – Серьезно?

– А почему вы его не спросите, чем он занимался в те три часа? – вскипела Эми.

– Ты же заснула, да, Эми?

Ричард цеплялся за ее версию, как за спасательный круг.

– Конечно, я заснула! Я заперла дверь спальни. Как я могла выйти? Вылезла в окно?

– Вы согласны с этим, Ричард? Дверь спальни была заперта?

– Я не… Я ведь… – Он посмотрел на Эми. – Я не проверял. Я слишком… Простите. Я не проверял. Я думал, ты с Эммой. Мне и в голову не приходило…

– А почему вы решили, что Эмма с Эми? Вы видели жену после того, как она вернулась в дом? После ссоры?

– Я… Нет. Нет, кажется. Постойте.

Он накрыл голову руками. Ее вечно все забывающий, беспокойный муж в буквальном смысле мог сейчас вынести ей приговор, если не вспомнит все в точности.

– Это нелепо! Да, я ударила дочь! И что, по-вашему, я убила ее, пока Ричард убаюкивал Робби? И что я сделала с телом? Не знаю, может, вы не заметили, но я не самый физически развитый человек на земле. У нас во дворе нет никаких трупов. Хоть все перекопайте. Давайте, перекопайте двор.

Нахлынули воспоминания о гипнотерапии, и на короткий миг Эми заколебалась. Они прослушали записи. Они все знают. На тех сеансах она переносилась к своим прежним личностям. Находилась в другом месте и в другом времени, жила другой жизнью. Все казалось таким подлинным, и она была в сознании, пересекая черту между этой жизнью и той. Несколько слов, тиканье часов, и вот уже она погружается в удивительный транс. Неужели она каким-то образом перевоплотилась в одну из тех личностей и сбросила Эмму с обрыва? Или утопила в ванной, а потом закопала, так что никто ее не смог найти? Могла ли она сделать это неосознанно?

– Это полная бессмыслица. Даже не знаю, что сказать. – Она потеребила лямку сумочки. – Куда, по-вашему, я ее дела?

– Об этом я вас и спрашиваю, Эми. Послушайте. – Фрэнк подался вперед и сложил руки на столе, изображая миролюбие. – Все это так тяжело. Для всех. Быть родителем трудно. Брак – тоже непростая штука. Мы знаем, что у вас были трудности, и это нормально. Совершенно нормально. Никто вас не осуждает. Но сейчас – ваш единственный шанс все прояснить.

– Что прояснить?

– Вы убили свою дочь?

Эми затряслась от злости. Ее кулаки сжимались и разжимались в одном ритме с быстро качающим кровь сердцем. Она постаралась ответить спокойно, тихо и уверенно.

– Нет, Фрэнк. Я не убивала свою дочь.

Он посмотрел на Ричарда и встал.

– Ричард, боюсь, придется задержать Эми для допроса. Просто чтобы все выяснить. Хорошо, дружище?

И когда Ричард дернулся вперед, Фрэнк похлопал его по плечу.