– Как в «Докторе Кто», – торжествующе сказала Анна. – Я же тебе говорила.



Кэти отправилась в Эндхауз. Задняя дверь была открыта, и, перед тем как войти, она крикнула:

– Это я!

За кухонным столом сидели Гвен и женщина в красном платке поверх коротких седых волос.

– Извините, – сказала Кэти, пытаясь пройти в коридор. – Не обращайте на меня внимания. – Консультации обычно не занимали много времени.

– Это Ханна Эш, – сказала Гвен, вставая. – Мы рады, что ты здесь.

Отлично. Две мудрые женщины. Кэти обернулась и посмотрела на Ханну Эш.

– Мне нужно кое-что тебе передать, – сказала Ханна. – Это моя обязанность. Я получаю сообщения, которые должна передать. Я не всегда их понимаю, иногда они на языке, на котором я даже не говорю, но таков мой долг. Одно было на русском и звучало потрясающе, но я понятия не имела, что говорю, а тот парень, он… Она не договорила.

Кэти скрестила руки.

– Ну так продолжайте.

– Грубо, – упрекнула племянницу Гвен. – Извините, – обратилась она к Ханне.

– Да мне наплевать, – сказала Ханна. – Храни свет.

Кэти немного подождала, а когда Ханна сделала глоток воды, сказала:

– И это все? Очень кстати.

– Это о каком же свете речь? Свет, как в выражении «иди к свету»?

– Я так не думаю, – сказала Ханна. Это сообщение для нее, а не для духов.

– Тебе это что-нибудь говорит? – спросила Гвен. Она выглядела такой встревоженной, что Кэти даже стало ее жаль. Тетя ни в чем виновата не была. Она покачала головой.

Ханна поднялась со стула.

– Спасибо за воду.

– И что, все? – раздраженно бросила Кэти. – Вы бросаете какие-то бессмысленные загадочные намеки и уходите? Что ж это за сила такая?

Ханна пристально посмотрела на нее.

– Вот ты мне и скажи.

– Мне очень жаль, – снова вмешалась Гвен. – Кэти…

– Бывало и хуже, – сказала Ханна. – А виноватой она себя почувствует, когда поймет, что это значит. О мелочах мне не сообщают.

– Не почувствую. – Кэти понимала, что ведет себя по-ребячески, но ей было все равно. Ханна Эш может взять свое дурацкое послание и засунуть его туда, где не светило солнце.

– Однажды я встретила девушку из семьи Айронов. Она тоже отправляла сообщения, но самые банальные. Например, о том, какую марку стиральной машины купить, или о том, что кому-то нужно чаще носить синее, потому что этот цвет им идет. Представьте себе, что вы путешествуете по стране в поисках кого-то, кого не знаете, чтобы всего-навсего дать совет, какие кексы, шоколадные или ванильные, готовить для школьного буфета.

Кэти скрестила руки на груди и молча смотрела на Ханну Эш, пока Ханна не кивнула и не повернулась, чтобы уйти.

Гвен вышла вслед за Ханной, все еще извиняясь, а Кэти налила себе стакан воды.

– Это было совсем ни к чему, – сказала Гвен, вернувшись.

– Сейчас все немного сложно, – ответила Кэти. – И мне совершенно ни к чему какие-то загадочные подсказки. Мне нужна точная информация. Настоящее знание. – От раздражения у Кэти перехватило горло. – И я ей не доверяю, – закончила она.

– Вот так сюрприз, – сказала Гвен и, поднявшись, наполнила чайник. – Чай? Или на меня ты тоже сердишься?

Кэти не собиралась рассказывать Гвен о призраке в крикетном павильоне, но неожиданно для себя обнаружила, что не может остановиться. К счастью, она дождалась, пока Гвен поставит чайник, потому что выглядела тетя так, будто Кэти ударила ее.

– Что ты сделала?

Это была не та реакция, на которую надеялась Кэти. Плохое предчувствие, возникшее еще в павильоне, окрепло.

– Я пыталась помочь ему пойти дальше или сделать то, что должны делать призраки.

– Как? – Когда злилась, Гвен немного походила на Руби. Кэти подавила желание сказать ей об этом. Настроения Гвен это бы не добавило.

– Не знаю. Я вложила в него руки. Вот так. – Кэти указала на свою грудь. – Сказала, что ему нужно двигаться дальше, но он остался. Потом убрала руки, и он исчез.

– Сколько раз я говорила тебе не связываться с чем-то, если ты этого не понимаешь? Ты могла пострадать.

– Но не пострадала же. Кроме того, я не могу этого понять. Если только Айрис не оставила каких-то инструкций, о которых ты мне не рассказываешь…

– Нет.

– И ее, похоже, здесь нет. – Кэти сделала широкий жест, охвативший всю кухню. – Я не могу у нее спросить. Ни у кого не могу спросить. Я делаю все возможное…

– Знаю, – сказала Гвен. – Мне жаль. Я же сказала, что будет нелегко.

– Я должна поверить в то, что обязана им помогать, – сказала Кэти и, потянувшись к руке тети, сжала ее. – Я думала, паренек захочет уйти, потому что… зачем ему оставаться? Чтобы снова и снова переживать свои последние мгновения?

Гвен подалась вперед и внезапно побледнела.

– Люди попадают в ловушку и не могут из нее выбраться?

– Похоже, что да.

Гвен закусила губу.

– Что, если здесь какая-то пробка? В последнее время у меня не все идет ладно, и я подумала…

Кэти встала, вышла из кухни и медленно обошла дом, останавливаясь в каждой комнате и прислушиваясь. Эхо. Ощущение счастья в спальне Гвен и Кэма, легкое чувство тревоги в гостиной и холодок в столовой. Кэти посмотрела на потолок. Теперь он был гладко оштукатурен, и ничто не напоминало о том, что именно здесь обрушившийся потолок убил соседку Гвен. Лили Томас наложила на Кэти заклинание, которое чуть не убило ее, а затем напала с ножом на Гвен, но погибла сама под обвалившимся потолком. Сам дом как будто защищал Гвен.

– Айрис? – негромко позвала она и почувствовала себя немного глупо, когда ответа не последовало.

– Ничего, – сказала она, возвратившись на кухню. – Чисто, как в аптеке.

К страдальческому выражению на лице Гвен добавилось облегчение.

– Что случилось? – спросила Кэти. – Ты скучаешь по Айрис?

– Столько Айрис у меня никогда не было – у меня ее дневники.

– Но тебе казалось, что она все еще здесь, да?

Гвен кивнула.

– После смерти Лили мне показалось, что я чувствую, как она уходит. Как будто она закончила что-то, подвела черту.

– В этом есть смысл. Все, что я прочитала, говорит о том, что духи остаются из-за незавершенных дел, из-за того, что им нужно сделать.

Гвен вздохнула и ничего не сказала.

– Что такое? – спросила Кэти. – Говорю тебе, Лили здесь нет.

Утешать Гвен, оказаться той, кто владеет информацией, было так странно.

– Как думаешь, у этого дома плохая карма? – наконец спросила Гвен. Из-за Лили?

– Определенно нет.

Гвен улыбнулась, и в ее глазах блеснули слезы.

– Хорошо.

Кэти чувствовала, что упускает что-то важное, но полагала, что Гвен скажет ей, когда будет готова.

– Мне очень жаль, – сказала Гвен и обхватила голову руками. – Это все моя вина.

Кэти знала, о чем идет речь. Гвен носила бремя вины с тех пор, как племяннице исполнилось четырнадцать, и тень этого бремени практически висела у нее над головой. И теперь Кэти сказала то же самое, что говорила всегда, то же самое, что миллион раз говорили Руби и Кэм:

– Ты ни в чем не виновата. Ты спасла мне жизнь.

– Какой ценой?

Кэти сделала глубокий вдох через нос. Не помогло.

– Ты не думала о том, чтобы на секунду поднять голову от задницы?

– Прости? – Гвен попыталась не улыбнуться.

– Это. Моя. Сила. – Кэти положила руку на руку Гвен, смягчая резкость слов. – Мне нужна твоя помощь, а ты не можешь помочь, пока продолжаешь это отрицать. Я не могу просто игнорировать это. Не могу сделать вид, что отеля не существует. Они повсюду.

– Хорошо. – Гвен посмотрела Кэти в глаза. – Вот только я… я не знаю, что делать.

– Но ты всегда… – начала разочарованно Кэти.

Гвен подняла руку.

– Обещаю, голова от задницы оторвана. Я просто не знаю, правда, не…

– Скажи мне, что делать. – В голосе Кэти прозвучало отчаяние. – Все говорят, что могут помочь. Макс говорит, что это психологический тик, Бартон говорит, что я должна выйти на сцену, Генри хочет, чтобы я прикоснулась к ним, Ханна Эш заскакивает, чтобы поболтать о каких-то лампочках.

– Думаю, просто о свете, – мягко сказала Гвен. – Ты должна кому-то доверять.

– Я доверяю тебе. Этого достаточно.

– Но я ничем не могу тебе помочь. Хочу, но ничего не получается, ты же видишь. Бартон знает хоть что-нибудь?

– Сомневаюсь. Инстинкт подсказывает, что он мошенник, но я могу ошибаться, – сказала Кэти. – А что, если нет? И Ханну Эш мы не знаем. Она кажется искренней, но я в этих вещах не лучшая судья.

– Лили Томас давно уже нет, – сказала Гвен.

– Семь лет, – уточнила Кэти. – Не так уж и давно.

– Что тебе подсказывает внутренний голос?

Кэти закрыла глаза.

– У меня в голове шумно. Я не знаю. – Гвен налила чай.

– Мне знакомо это чувство.

Некоторое время они пили чай, и Кэти наслаждалась чувством покоя.

Кухня Гвен всегда способствовала расслабленности. Кот обвился вокруг ее лодыжек, громко мурлыкнув, и она наклонилась и почесала ему за ухом. Похожая на статическое электричество искра напомнила, как она держала за руку Фреда. Его выздоровление было слоном в комнате. Она хотела спросить Гвен, как у него дела, но не хотела, чтобы Гвен снова посмотрела на нее с тем ужасным выражением лица. Выражением шока и страха.

Кэти погладила Кота, и он выгнулся, потерся головой о ее руку. Она снова почувствовала искру и убрала руку.

– Почему призрак в павильоне стал таким плотным, когда я прикоснулась к нему?

– Я дважды просматривала дневники, – сказала Гвен, – но там ничего об этом нет.

– А это никак не связано с тем, что случилось с Фредом? – выдавила Кэти. – Я думала, что помогу призраку, как помогла Фреду, но, похоже, не вышло.

– Не знаю. Никто в нашей семье никогда не исцелял кого-то прикосновением.

Кэти постаралась пропустить мимо ушей обвинительную нотку в голосе Гвен. С бессильной и разочарованной общаться легче.

– Потому что это невозможно. Всегда есть баланс. Ты сама мне это говорила.

Гвен отпила чаю.

– Это именно то, что меня беспокоит.

Глава 21

Кэти бродила по отелю в поисках Вайолет, когда Патрик открыл дверь библиотеки и жестом подозвал ее к себе.

– Вы мне нужны.

Кэти было подумала, что Генри обнаружил способ перемещать вещи и забавляется с книгами или делает что-то столь же бесполезное, поэтому никак не ожидала увидеть в комнате настоящего живого человека, который поднялся со стула.

– Входите, входите. – Патрик пропустил Кэти вперед. – Познакомьтесь – это Джиллиан Льюис из «Кроникл».

– Рада познакомиться. – Джиллиан протянула руку. Кэти оставила приветственный жест без ответа и обратилась к Патрику: – Я не разговариваю с журналистами.

Перед ней возникла Вайолет.

– Мне это не нравится, – сказала она. – Заставь его остановиться.

Кэти стиснула зубы, чтобы не ответить Вайолет. Меньше всего ей хотелось поощрять Патрика.

– У этого здания интересная история, – сказал Патрик. – Интересная и трагическая.

Кэти и Вайолет посмотрели на него.

– Семья Бофортов построила этот дом в 1698 году. Можете представить, сколько рождений и смертей, любви и смеха видели эти стены. – Патрик остановился, чтобы посмотреть на стены. – Гости сообщали, что слышали тихую музыку в заднем коридоре, однажды было замечено, как двигался сам по себе стол, а уборщица рассказывала о вмятинах на постели в Сливовом номере, где никто не спал.

Журналистка торопливо строчила что-то в блокноте и теперь подняла глаза.

– Что-нибудь еще?

– Иногда в библиотеке видят призрачную женщину в белом платье. Она сидит с книгой на коленях, и некоторые говорят, что видели котенка, играющего у ее ног.

– И вы думаете, что это Вайолет Бофорт?

Кэти не удержалась и взглянула на Вайолет. На ее лице отвращение боролось с интересом.

– Что ж, изучив историю дома, можно сказать, что Вайолет Бофорт подходит под описание, и она действительно таинственным образом исчезла в 1937 году.

– Исчезла? – Джиллиан склонила голову. – Не умерла?

– По-моему, через несколько лет ее объявили мертвой, – сказал Патрик. – Как я и сказал, загадочный случай.

Журналистка кивнула.

– Хорошо. Это хорошо. – Она постучала по блокноту. – Возможно, нам удастся заставить полицию возобновить расследование.

– В то время поговаривали о некоем скандале. О любовном треугольнике, в котором что-то пошло не так.

– Нет, мне это не нравится, – сказала Вайолет и повернулась к Кэти. – Пусть прекратят. Я не желаю это слушать. – Затем она проделала свой трюк с исчезновением.

Журналистка выжидающе посмотрела на Кэти. У нее были аккуратный каштановый боб и доброе лицо. Но Кэти не обманулась.

– Я впервые слышу об этом, – сказала она и, сделав над собой усилие, рассмеялась. – Все это звучит довольно нелепо.

– Кэти собственными глазами видела парящий стол и сама занималась этим происшествием. Она выросла в семье, известной своими необыкновенными способностями…

– Мистер Аллен, – громко вмешалась Кэти. – В Розовой комнате забилась раковина в ванной. Можно мне номер сантехника?

– Сейчас, – сказал Патрик.

– Отлично. – Кэти развернулась и вышла из комнаты. Принимать участие в маленьком шоу Патрика она не намеревалась.

Он догнал ее в коридоре и положил руку ей на плечо.

– Вернитесь в библиотеку.

– Нет, – сказала Кэти, пожимая плечами. – Я не разговариваю с журналистами. И не стану участвовать в этом. Что бы вы ни делали.

– Думаешь, мне это нравится? – прошипел Патрик. – Моя жена в ярости, и у городского совета будет приступ. Но этот отель – катастрофа. Он и раньше не приносил прибыли, а теперь у меня слишком много кредитов. У меня связаны руки.

– Все равно так нельзя, – возразила Кэти.

– Слишком поздно, – сказал Патрик. – Уже ходят слухи, что в «Грандже» есть привидения. Либо я сделаю отель местной достопримечательностью, либо он меня похоронит. Бартон делает еще одно шоу и готов рассказать о присутствии здесь духов.

– Да уж, конечно.

– Бартон говорит, что призрачные туры – большой бизнес. Если нас внесут в список отелей с привидениями, то мы, возможно, даже привлечем внимание телевизионщиков.

– Вы же не хотите, чтобы «Грандж» прославился этим, – сказала Кэти, обращаясь к его тщеславию. – Это ведь не престижно, не так ли?

– Есть телевизионная программа «Настоящие охотники за привидениями». Бартон говорит, что при хорошей рекламе он может убедить их снять эпизод здесь, и тогда мы точно попадем на карту.

– На какую еще карту? – спросила Кэти. – Призраки вредны для бизнеса. Они разбрасывают вещи, могут в кого-то попасть.

– А. – Патрик погрозил пальцем, и Кэти подавила желание ударить его. – Разве вы не слышали фразу: не можешь победить – присоединяйся?

– Разве вы не слышали фразу: не буди спящего льва?

Патрик попытался добродушно усмехнуться.

– Не думаю, что дух так же опасен, как лев. Кроме того, возможно, Бартон сумеет его прогнать. Я имею в виду, что вам по этой части не очень-то повезло.

– Нет.

– Не то чтобы я не ценил твои усилия. – Он только что не потрепал ее по голове.

По главной лестнице, подтягивая рукава пиджака, спустился Грег Бартон.

– Кэти, не так ли? Будьте добры, поднимитесь в мою комнату…

– Что вы, черт возьми, делаете?

– Я использую ситуацию, дорогая, и будь у вас хоть капля здравого смысла, вы поступили бы так же. – Он критически посмотрел на нее. – Вы действительно очень привлекательны. У вас подходящее лицо для телевидения.

– Я не разговариваю ни с какими журналистами и определенно не пойду на телевидение, – машинально заявила Кэти.

– Как хотите. – Грег театрально пожал плечами. – Я всего лишь хотел помочь.

– Сильно сомневаюсь, – сказала Кэти, и Грег невесело улыбнулся и затем открыл дверь в библиотеку.

Кэти отошла, чтобы не слушать, как Бартон обхаживает Джиллиан Льюис.

Лицо Патрика уже горело огнем.

– Вы действительно не собираетесь мне помогать?

Кэти скрестила руки на груди, пытаясь собраться с мыслями.

– В мои обязанности это не входит, и вы не можете заставить меня разговаривать с журналистом. Но я пытаюсь вам помочь – вы просто не слушаете.

Чтобы не смотреть на Патрика и не видеть выражение его лица, Кэти устремила взгляд ему за спину и увидела знакомую фигуру в бордовом служебном табарде.

– А, наконец-то, – пробормотал Патрик и шагнул к Зофии, чтобы проводить ее в библиотеку. Кэти опередила его.

– Что ты делаешь?

Зофия опустила глаза.

– Мистер Аллен говорит, что мне нужно поговорить с дамой из новостей.

– Тебе не нужно делать то, что ты не хочешь.

– Пожалуйста. – Зофия отстранилась. – Мне нужна эта работа.

– Патрик, – сказала Кэти. – Скажите Зофии, что она не обязана общаться с прессой. Или с кем-либо еще, если она этого не хочет.

Патрик уставился на нее.

– Прошу прощения?

Кэти посмотрела ему в глаза.

– Не заставляйте меня повторять. Если только не хотите, чтобы я пригласила сюда Гвен.

– Вы не обязаны туда идти, – процедил после короткой паузы Патрик. Зофия испуганно посмотрела на Кэти и поспешила прочь.

– Если продолжите запугивать сотрудников, вам это с рук не сойдет, – предупредила Кэти. – В покое они вас не оставят.

– Что? – Патрик, похоже, встревожился по-настоящему.

– Извините. Не очень удачно выразилась.

В поисках Вайолет Кэти направилась в Сливовый номер. Настроена она была самым решительным образом.

– Твоим делом намерены заняться репортеры. Так что можешь рассказать мне все.

– Говорила же, я ничего не знаю.

– Ты исчезла, Вайолет. Твое тело так и не на-шли.

Вайолет хлопнула по призрачному кукольному домику.

– И что?

– Ты поэтому здесь осталась? А если мы все выясним? Опубликуем? Предадим гласности? Привлечем виновного к ответственности?

Вайолет сжала пальцы, ее лицо выражало полную сосредоточенность. Она попыталась подобрать крошечную собачку, стоявшую прямо перед главным входом, но пальцы прошли сквозь игрушку, и она зарычала от досады.

– Вайолет?

– Я же сказала, что не хочу об этом думать.

– Пожалуйста. Что, если это связано с происходящим сейчас? Что, если это ключ к твоему пребыванию здесь?

– Ты хочешь избавиться от меня? – Вайолет оставила попытки поднять собаку и посмотрела на Кэти большими, влажными глазами. – Хочешь, чтобы я ушла? – По ее лицу потекли слезы, рот скособочился. – Почему ты хочешь, чтобы я ушла? Это мой дом. Это вы должны уходить. Не я. Это нечестно.

– Вайолет, я не пытаюсь от тебя избавиться. Клянусь тебе.

Вайолет повернулась к игрушечному домику, махнула в отчаянии рукой, и фигурка, слетев, покатилась по полированному деревянному полу.

– Я думала, ты мой друг. – Крик ее вскинулся воплем.

– Ты дотронулась до собачки! Видела?

Вайолет распахнула фасад домика и принялась подбирать и бросать игрушечную мебель. Не то чтобы она целенаправленно швыряла вещи в Кэти, но многие определенно летели в ее направлении. Кэти испытала странное ощущение – будто дрожь во всем теле, когда маленький комод ударил ей в грудь, отскочил и упал на пол. Кукольный домик менялся с каждой секундой.

– Вай… – начала Кэти, чувствуя, что ее охватывает страх.

– Нет! – рявкнула Вайолет. Теперь ты молчи. – Она повернулась, чтобы схватить еще один снаряд, и Кэти выскочила за дверь.

На следующий день Кэти и Анна переехали в новую квартиру. Кэти заняла меньшую спальню. Кэти все еще было не по себе от замечания Анны насчет того, что она богата и имеет привилегии. Хотя на самом деле так оно и было. Конечно, думала она, устанавливая швейную машинку на маленький боковой столик и заталкивая под него корзинку, если бы Анна хотела, чтобы она без лишней суеты взяла спальню поменьше, то заранее вызвать у нее чувство вины было ловким и хорошо рассчитанным ходом. То-то Макс бы торжествовал; наверняка написал бы на листочке «балда» и наклеил листочек ей на лоб.

Кэти застелила постель своим новым постельным бельем, подаренным самой себе на «новоселье», и сложила у изголовья подушки. Комната была идеальным чистым холстом, и Кэти решила не выкладывать старые гравюры и безделушки, а запихнуть их под кровать. Поживет какое-то время с голыми стенами, а затем решит, на что хочет смотреть каждый день.

Она положила на книжную полку свои книги вместе с красным дневником, который Гвен подарила ей много лет назад. Кэти давно его не читала. Потеря способности составлять заклинания и читать карты сказалась на ней не самым лучшим образом. Она говорила, что старается изо всех сил, но на самом деле это было не так. Теперь она чувствовала себя иначе. Страх никуда не делся, но за ним ощущалась кипучая энергия, которой не было раньше.

Кэти села на кровать и пролистала дневник. Заклинания, рецепты и советы от Гвен и Айрис перемешивались с эпизодами из семейной истории, анекдотами и цитатами. Она взялась за чтение всерьез, вернулась к началу и откинулась на подушки; на пустой стене напротив удлинялись тени.



Когда через несколько часов Кэти вышла из спальни; в ее голове уже сформировался план. Было полнолуние, идеальное время для осуществления задуманного, что Кэти приняла за доброе предзнаменование.

Гостиная уже выглядела более жилой, со сказочными огоньками вокруг минималистского камина с его нефункциональным искусственным огнем и большой стеклянной чашей, наполненной цветной стеклянной галькой и другими волшебными штучками.

– Как ты думаешь, у нас не слишком много волшебных огней? – спросила Кэти, прищурившись, оглядывая комнату.

– Сказочных огней слишком много не бывает. – Анна открыла бутылку диетической колы и протянула Кэти полный стакан. – За нас.

– За нас. – Кэти чокнулась со стаканом Анны.

– У нас будут правила?

– Соглашение о соседстве по дому? – спросила Кэти. – И я вдруг узнаю, что на самом деле съехалась с Шелдоном Купером?

– Нет. Я просто не хочу быть другой Шари. Я хочу, чтобы мы остались подругами.

– Но я все еще дружу с Шари, – сказала Кэти, удивленная словами Анны. – Шари – замечательная.

Анна покачала головой.

– Но ты все время на нее жаловалась. Не хочу, чтобы ты была на работе и дулась из-за того, что я не отмыла сковородку.

Кэти села на диван рядом с Анной.

– Мне жаль. Я не понимала, что была таким нытиком.

– Не была, – сказала Анна. – Я просто не хочу, чтобы мы ссорились.

– Все, что от тебя требуется, это дать согласие не заниматься сексом на этом диване. – Кэти протянула руку, и они скрепили договор.

– Никогда на софе, – нараспев произнесла Анна. – Клянусь.

Кэти запрокинула голову.

– Думаешь о том, чтобы сделать это в кресле, да?

Анна сделала невинные глаза.

– Не понимаю, о чем ты говоришь. Кроме того, кресло выглядит крайне неудобным.

Кэти засмеялась.

– На самом деле ты можешь заниматься сексом где угодно, только не пользуйся моей зубной щеткой.

– Шари пользовалась твоей зубной щеткой? – Анна наморщила нос. – Фу.

– Ты не представляешь, – сказала Кэти.



После приятного вечера, который они с Анной провели на кухне, где мастерили блинчики и подпевали радио, Кэти переоделась в темную толстовку с капюшоном и джинсы. Она не собиралась маскироваться полностью, к тому же зажженная свеча и полная луна не давали такой возможности, но ничего не могла с этим поделать. Оставалось только надеяться, что Вайолет, Генри и другие призраки заняты и что никто из сотрудников или гостей отеля не будет гулять поздно ночью.

– Куда идешь? – Анна поймала ее на выходе, у двери. Кэти собиралась соврать, но решила, что пусть лучше кто-нибудь знает, где она. Так, на всякий случай.

– Я с тобой, – сказала Анна после того, как она объяснила. – Дай мне минутку.

Кэти подождала, пока Анна наденет кроссовки и серый кардиган поверх пижамы.

В саду «Гранджа» было тихо. В лунном свете пруд казался еще больше и глубже, чем днем. Кэти села на самый дальний от дома широкий каменный край и поставила свечу. Какая-то рыбка с тихим всплеском высунулась на поверхность.

– Что ты собираешься сделать? – Анна села, скрестив ноги, по другую сторону от свечи. – Я могу чем-то помочь?

Кэти задумалась. Гнев опасен, но он придаст сил.

– Могу я подержать тебя за руку?

Анна улыбнулась.

– Ты смеешься? Я хотела попробовать это с тех пор, как мы познакомились.

Кэти подумала о том, чтобы начать с предостережения, как это неизменно делала Гвен, но затем решила не быть занудой. Такой, какой она была недавно, все равно ничего не случится. Учитывая, как все было в последнее время, ничего особенного не случится.

– Хорошо. Когда я зажигаю свечу, ты держишь меня за руки по обе стороны от нее – вот так. – Кэти подняла руки вверх, демонстрируя, что делать. – Смотри на пламя свечи и постарайся расслабиться.

– Мы будем что-то декламировать?

– Нет, – сказала Кэти. – Если сработает, это будет довольно быстро. Я могу ненадолго отключиться. Не беспокойся об этом и не тормоши меня.

– Хорошо, начали.

Кэти взглянула на луну и зажгла свечу. Потом взяла Анну за руки и попыталась расслабиться. Она хотела дойти до воспоминаний, которые могли храниться в отеле. В его основании. Хотела знать то, о чем не говорила Вайолет.

– Правильно ли я делаю? – прошептала Анна. Ее голос, казалось, доносился издалека, и Кэти обнаружила, что не может открыть рот, чтобы говорить. Свеча вспыхнула, и жаркий белый свет разлился перед глазами. Белый свет превратился в солнечный, и Кэти испытала облегчение: она больше не чувствовала рук Анны. Она сидела на том же месте, но солнце отражалось от воды, и его блики резали глаза.

Слева от нее стоял мужчина с огромными бакенбардами и в жилете. Сначала в ее сознание вошли солнечный свет, пение птиц и звуки крокетной биты, потом она поняла, что слышит мужской голос. Мужчина не говорил, он вещал. Голос распался на слова, и сознание Кэти приняло их: Ты не будешь больше видеться с ним. Я запрещаю.

Кэти оглядела себя. Белое летнее платье, разукрашенное оборками. Изысканные ножки в мягких шелковых тапочках. Не ее ножки. К горлу подступила тошнота.

Папа, пожалуйста. Кэти почувствовала, как шевелятся ее губы, как дыхание покидает тело, но голос принадлежал не ей. Хотя и звучал знакомо.

Разговор окончен. Ты не увидишь этого человека, ты не будешь разговаривать с ним, а двадцать шестого июня выйдешь замуж за лорда Сомерсета.

Лицо ее отца смягчилось. Это для твоего же блага. Со временем поймешь. Бараньи отбивные стали ее отцом, внезапно знакомым, любимым и сердитым. Затем лицо потемнело, будто его накрыла тень, и сцена в саду погрузилась в темноту.

Кэти почувствовала знакомую панику, но мгновение спустя Анна трясла ее.

– Очнись. Господи, очнись.

– Я в порядке. – Она села.

– Слава богу. – Анна казалась белой в лунном свете. – Я думала, ты умерла или что-то в этом роде.

– Я в порядке, – сказала Кэти. И невольно улыбнулась. – Я это сделала.

Глава 22

Дорожку возле канала Гвен выбрала не потому, что надеялась снова встретить Ханну Эш. Скорее она рассчитывала увидеть кого-нибудь, кто мог бы передать сообщение. День только начинался, но солнце уже пробивалось сквозь облачную пелену и сырость ночи. Судя по всему, жара не собиралась отступать. Как всегда, в первую очередь Гвен подумала о том, как это может повлиять на ее шансы завести ребенка. Если Кэм будет не против, то сексом можно заняться и в саду. В конце концов, Эндхауз расположен в довольно-таки уединенном местечке.

Дойдя до первого шлюза, Гвен остановилась понаблюдать за проходящей по каналу лодкой. Женщина, открывавшая шлюз быстрыми, уверенными движениями, была в зеленых холщовых штанах, черных резиновых сапогах и объемистом плаще. На то, что это женщина, указывало лишь присутствие ярко-красного платка, повязанного поверх коротких серебристо-серых волос.

Бросив небрежное «доброе утро», женщина после секундной паузы посмотрела на Гвен внимательнее, из-под ладони.

– О, это вы. – Голос у нее был приятный, но продолжения не последовало, и незнакомка, даже не улыбнувшись, скрылась внутри баржи. Немного погодя ее голова появилась снова. – Так вы идете?

Поборов недолгие сомнения, Гвен последовала за ней.

В дальнем конце баржи Ханна опускала чайные пакетики в голубые эмалированные кружки. На маленькой газовой плите пофыркивал чайник.

Внутреннее пространство отличалось аккуратностью и организованностью. Вдоль узкого стола проходила скамья с мягким сиденьем, а висевшая в конце штора отделяла жилую зону. Из-за многочисленных ящичков и полочек на стенах возникало ощущение, что ты стоишь внутри громадного бюро. Гвен даже испытала прилив ностальгии по Нанетте, своему любимому фургону.

– Садитесь. – Ханна кивком указала на скамью. – Вам с сахаром?

– Нет, спасибо. – Гвен с интересом оглядывала интерьер, уже представляя шэдоу-бокс в стиле канальной баржи.

– Вы ведь хотите посоветоваться насчет племянницы, верно? – Ханна открыла небольшое окошечко над плитой, куда и устремился кухонный пар.

– Вы ощутили волнения силы, колебания или что?

Ханна пожала плечами.

– Вы же сами знаете, как оно бывает.

– Она общается с мертвыми. Духами.

– И в чем проблема?

– Я не думаю, что это та дорога, по которой ей следует идти. – Гвен приняла чашку и, подбирая слова, подула на чай.

– Вы тревожитесь из-за того, что привели смерть в ее жизнь?