— Вы слышали о Луфаре? — спросил Челенгорм.
— А что с ним?
— Он вернулся в Адую.
Вест резко поднял голову. Арди осталась в Адуе, и мысль о том, что эти двое опять вместе, не обрадовала его.
— Я получил письмо от моей кузины Арисс. — Каспа украдкой взглянул на карты, нерешительно раскрывая их веером. — Она пишет, что Джезаль ездил куда-то далеко, по какому-то важному королевскому делу. С какой-то миссией.
— С миссией?
Вест очень сомневался, что Джезалю могли поручить дело, достойное называться «миссией».
— Вся Адуя только и говорит об этом, точно.
— Говорят, он возглавил экспедицию или что-то в этом роде, — сказал Челенгорм. — И перешел мост.
— Неужели? — Вест вскинул брови.
— Говорят, он лично убил пару десятков человек в бою.
— Только пару десятков?
— А еще говорят, что он соблазнил императорскую дочку, — пробормотал Бринт.
Вест усмехнулся.
— Вот это больше всего похоже на правду.
Каспа громко рассмеялся.
— Где правда, не знаю, но он получил полковника.
— Что ж, рад за него, — негромко произнес Вест. — Он всегда был счастливчиком, этот парень.
— А ты слышал об этом бунте?
— Моя сестра что-то упоминала в последнем письме. А что?
— Это было настоящее восстание, как рассказывает Арисс. Тысячи крестьян наводнили округу, сжигали, грабили, вешали каждого, у кого в фамилии есть приставка «дан». Угадай, кто командовал войсками, остановившими весь этот сброд?
— Не наш ли старый друг Джезаль дан Луфар? — Вест вздохнул.
— Он самый. И он убедил их вернуться в свои дома. Как тебе такое?
— Джезаль дан Луфар, — пробормотал Бринт, — только пальцем пошевелил. Кто бы мог подумать?
— Только не я. — Челенгорм опорожнил стакан и налил себе еще вина. — Однако его называют героем.
— За него пьют в тавернах, — сказал Бринт.
— Превозносят на Открытом совете, — добавил Каспа.
Вест краем ладони подвинул к себе позвякивающую горку монет.
— Я бы сказал, что удивлен, но я догадывался, что однажды мной будет командовать лорд-маршал Луфар.
Может быть хуже, подумал он. Если лорд-маршалом станет Поулдер или Крой.
Первые розовые блики зари упали на вершины холмов, когда Вест поднялся по склону к шатру лорд-маршала. Пришло время давать сигнал к выступлению. Он мрачно поприветствовал охранников около полога палатки, отдернул его и вошел внутрь. Одна лампа все еще горела в углу, отбрасывая красноватый свет на карты, походные стулья и столы. От ее света складки одеяла на походной кровати Берра казались щелями, в которых притаились подвижные темные тени. Вест приблизился к постели, припоминая все, что он предпринял сегодня утром, и проверяя, не забыл ли чего.
— Лорд-маршал, генералы Поулдер и Крой ожидают вашего приказа к выступлению.
Берр лежал на своей походной постели, глаза его были закрыты, рот приоткрыт. Он мирно спал. Вест очень не хотел его будить, но время поджимало.
— Лорд-маршал, — позвал он громче и подошел к постели.
Ответа не последовало.
Только теперь Вест заметил, что грудь лорд-маршала неподвижна. Все еще сомневаясь, он протянул руку и поднес ее к приоткрытому рту Берра. Увы, он не почувствовал тепла. Не ощутил дыхания. Ужас постепенно охватывал все его существо, от сердца до кончиков пальцев. Никаких сомнений — лорд-маршал Берр был мертв.
Серым утром гроб с телом маршала вынесли из палатки на плечах шесть гвардейцев в парадной форме. Доктор шел сзади, держа шляпу в руке. Поулдер, Крой, Вест и другие высшие чины армии выстроились в линию, провожая процессию взглядами. Берр остался бы доволен простым саркофагом, в котором его тело должны были доставить в Адую. В таких же грубо сколоченных ящиках в Союзе хоронили мертвецов из самых нижних слоев общества.
Вест неотрывно смотрел на гроб и молчал, словно онемел.
Человек, лежавший в этом гробу, был ему за отца. Самый близкий человек за всю его жизнь. Наставник и покровитель, командир и учитель. Истинный отец, в отличие от того вечно пьяного, отвратительного червяка, размахивавшего кулаками, которого Вест ненавидел. Но все же, глядя на грубый деревянный ящик с телом Берра, он ощущал не печаль. Он чувствовал страх. Страх за всю армию и за себя лично. Его первым порывом было не зарыдать, а убежать прочь. Но бежать было некуда. Каждый должен до конца выполнить свое предназначение, тем более сейчас.
Крой выставил острый подбородок и выпрямился, точно проглотил металлический шест, когда гроб проносили мимо.
— Нам всем будет очень не хватать маршала Берра. Он был стойким солдатом и храбрым командиром.
— Патриот, — в тон ему проговорил Поулдер, губы его дрожали, одну руку он прижимал к груди, словно придерживал, чтобы эмоции не вырвались наружу. — Патриот, отдавший жизнь своей стране. Большая честь — служить под его началом.
Веста тошнило от такого лицемерия, но он не мог уйти от того факта, что очень сильно в этих людях нуждался. Ищейка и его воины уже двинулись на север, в горы, чтобы заманить Бетода в капкан. Если армия Союза в скором времени не последует за ними, они окажутся без поддержки, когда король северян настигнет их. Тогда им удастся лишь заманить себя самих в могилу.
— Ужасная потеря, — произнес Вест, глядя на гроб с телом Берра, который гвардейцы медленно несли на плечах с холма. — Но лучший способ почтить его память — сражаться.
Крой кивнул, как по приказу.
— Хорошо сказано, полковник. Мы заставим этих северян заплатить.
— Это наш долг. И мы должны приготовиться к выступлению. Мы и так отстали от графика, а план рассчитан на точное…
— Что? — Поулдер уставился на Веста так, словно тот сошел с ума. — Продвигаться вперед? Без приказа? Без командующего?
Крой выразительно фыркнул.
— Немыслимо.
Поулдер яростно покачал головой.
— Не может быть и речи. Не может быть и речи.
— Но приказ маршала Берра был абсолютно ясен…
— Абсолютно ясно, что обстоятельства изменились. — Лицо Кроя застыло и напоминало бесчувственную, плохо скроенную маску. — Пока я не получу четких указаний от Закрытого совета, моя дивизия не сдвинется ни на йоту с того места, где сейчас находится.
— Генерал Поулдер, но вы…
— В этих особых условиях я не могу не согласиться с генералом Кроем. Армия не может действовать, пока Открытый совет не изберет нового короля, а король не назначит нового лорд-маршала.
Генералы Поулдер и Крой поедали друг друга глазами с глубочайшей ненавистью и отвращением.
Вест ошарашенно молчал, приоткрыв рот от изумления. Он не мог поверить своим ушам. Чтобы весть о смерти Берра дошла до Агрионта, понадобится несколько дней. Даже если новый король решит произвести назначение немедленно, уйдет еще несколько дней на то, чтобы его распоряжения достигли армии. Вест представлял себе долгие мили пути по окруженной лесами дороге до Уфриса и столь же долгие лиги плавания по соленому морю до Адуи. Пройдет не меньше недели, если решение будет принято мгновенно, а учитывая хаос, царящий сейчас в правительстве, гораздо больше.
А пока армия будет праздно отсиживаться здесь, под холмами, Бетод получит уйму времени, чтобы перебросить силы на север, растереть в порошок Ищейку и его товарищей, а потом вернуться назад, на свои позиции. Эти позиции армия Союза снова начнет штурмовать, не жалея человеческих жизней, когда, наконец, обретет нового командующего. И все впустую, все совершенно бессмысленно. Гроб с телом маршала Берра еще не успел скрыться из вида, а уже казалось, что этого человека никогда не существовало. Ужас сдавил горло Веста, он готов был задохнуться от ярости и бесконечного разочарования.
— Но Ищейка и его отряд, наши союзники — они рассчитывают на нашу поддержку.
— Им не повезло, — отозвался Крой.
— Это печально, — пробормотал Поулдер, шумно втягивая воздух в ноздри, — но вы должны понимать, полковник Вест, что мы не можем отдавать приказы солдатам по собственному усмотрению. У нас нет полномочий.
Крой холодно кивнул.
— Нет полномочий. И покончим с этим.
Вест смотрел на них, и его захлестывала ужасающая волна беспомощности. Такое же чувство он испытывал в тот момент, когда принц Ладислав решил переправиться через реку. Или когда принц Ладислав решил сам возглавить армию. Или когда блуждал в тумане с залитыми кровью глазами и знал, что все потеряно. Тогда Вест пообещал себе, что таким беспомощным он больше не будет никогда. Что ж, сам виноват.
Нельзя давать обещания, которые не можешь выполнить.
Делатель королей
За окном стоял жаркий день. В большое окно с витражным стеклом струился солнечный свет, отбрасывая цветные отблески на выложенный плитами пол в Круге лордов. В огромном зале всегда было пусто и прохладно, даже летом. Однако сегодня здесь было душно и жарко. Джезаль то и дело оттягивал пропотевший воротник мундира, чтобы впустить хоть немного свежего воздуха под плотную ткань и при этом сохранить напряженное внимание.
В прошлый раз он стоял на этом самом месте, прислонившись спиной к изогнутой полукругом стене, в день, когда была распущена гильдия торговцев шелком. Трудно представить, что это было чуть меньше года назад, столько всего произошло с тех пор. В тот день ему казалось, что в Круге лордов собралось столько людей, что больше быть просто не может, что атмосфера напряжена до последнего предела.
Как же он ошибался. Сейчас изогнутые ряды скамеек едва вмещали всех благородных мужей Союза, а воздух был насыщен их перешептываниями, полными ожиданий, волнений, страха. Весь Открытый совет замер в напряженном внимании: плечо к плечу, все в отороченных мехом одеяниях, на груди у каждого поблескивает золотая или серебряная цепь. Джезаль, возможно, ничего не смыслил в политике, но даже он был не на шутку взволнован важностью происходящего. Избрание нового короля Союза открытым голосованием — при одной мысли об этом его пробирала нервная дрожь. Трудно представить себе событие более значительное.
Все население Адуи конечно же понимало это. За стенами дворца, на улицах и площадях города люди в нетерпении ожидали известий о решении Открытого совета. Они готовились приветствовать нового монарха или насмехаться над ним, в зависимости от того, какой выбор будет сделан. За высокими дверями Круга лордов, на площади Маршалов, стояла огромная возбужденная толпа: все жители Агрионта, мужчины и женщины, страстно желали первыми услышать долгожданную новость. В этот миг решались судьбы, на кону стояли огромные ставки, состояния увеличивались или вот-вот должны были растаять в зависимости от результата. Только небольшая часть счастливчиков была допущена на общественную галерею, но и этого хватило, чтобы зрители устроили давку на балконе, рискуя сорваться с него и упасть на выложенный плитами пол.
Инкрустированные двери в дальнем конце зала со стуком распахнулись, эхо понесло этот стук к высокому потолку, от которого он отразился, наполнив все огромное помещение. Послышался громкий шорох, так как каждый из членов совета заерзал на месте, оглядываясь на вход, а затем звук шагов. Члены Закрытого совета проходили по боковому приделу между скамейками. Их сопровождала целая толпа секретарей, служащих и всяческого рода прихлебателей, державших в угодливых руках бумаги и толстые книги для записей. Во главе процессии шел лорд-камергер Хофф, мрачный и суровый. За ним шествовали Сульт, весь в белом, и Маровия, весь в черном. Они явно торжествовали. Затем шли Варуз, Халлек и… Лицо Джезаля вытянулось. Это был первый из магов, облаченный в свою колдовскую мантию. За спиной Байяза семенил его ученик. Старик усмехался, словно смотрел театральное представление. Джезаль встретился с ним глазами, и маг имел наглость ему подмигнуть. Молодого человека это сильно озадачило.
Под усиливающийся хор голосов старейшины уселись на высокие стулья за длинным изогнутым столом, лицом к благородным мужам, занимавшим места на скамейках. Их помощники разместились рядом на стульях пониже, разложили свои бумаги, раскрыли гроссбухи и принялись что-то приглушенно нашептывать своим хозяевам. Напряжение в зале так усилилось, что до всеобщей истерики остался один шаг.
Джезаль почувствовал, что его пробирает дрожь, горячий пот заструился по спине. Глокта тоже был там, рядом с архилектором, и это знакомое лицо не внушало никакой уверенности. Джезаль был у Арди сегодня утром — ну и всю ночь. Конечно же, он не давал ей никаких клятв и не обещал жениться. Он все время думал об этом, и чем больше времени проводил с ней, тем меньше понимал, какое нужно принять решение.
Взгляд воспаленных глаз Глокты скользнул по его лицу, задержался на нем. Затем инквизитор отвел глаза. Джезаль с усилием сглотнул. Он угодил в переплет. Что прикажете теперь делать?
Глокта бросил на Луфара один короткий взгляд.
«Чтобы напомнить ему о положении вещей».
Затем он с трудом уселся на стул, сморщился, когда пришлось вытянуть пронзаемую болью ногу, и прижал язык к беззубым деснам, ощущая, как щелкнул сустав в колене.
«У нас есть более важные дела, чем Джезаль дан Луфар. Куда более важные. Сегодня тот самый исключительный день, когда власть принадлежит Открытому совету, а не Закрытому. Благородному сословию, а не чиновникам. Большинству, а не меньшинству».
Глокта посмотрел на тех, кто сидел за столом. Эти люди определяли политику Союза в последние двенадцать лет и даже больше. Сульт, Хофф, Маровия, Варуз и остальные. Только один член Закрытого совета улыбался.
«Самое новое и самое неприятное пополнение совета».
Байяз восседал в высоком кресле. Рядом с ним был лишь его ученик Малахус Ки.
«Вряд ли он нуждается в чьей-либо компании».
Первого из магов взвинченная атмосфера в зале как будто веселила, хотя его товарищей по совету она явно пугала. Его улыбочка выглядела совершенно неуместно на фоне их нахмуренных бровей. Встревоженные лица, лбы, покрытые бусинками пота, нервное перешептывание с помощниками.
«Они зависли над пропастью, все без исключения. И я тоже, конечно. Не забудем несчастного Занда дан Глокту, верного слугу народа. Мы пытаемся удержать власть — а она ускользает, ускользает. Мы чувствуем себя как обвиняемые на судебном процессе. Мы знаем, что вердикт вот-вот будет вынесен. Неужели нам даруют ничем не заслуженное помилование? — Глокта усмехнулся, скривив рот. — Или всех ждет смертный приговор? Что скажут господа присяжные?»
Он обвел взглядом лица членов Открытого совета, рассевшихся на скамейках в зале.
«Три сотни и еще двадцать персон».
Глокта представил себе листки бумаги, прикрепленные на стену в кабинете архилектора, и мысленно примерил их к людям, сидевшим перед ним.
«Тайны, обманы, зависимость. Главным образом зависимость. Как они проголосуют?».
Он отметил тех, в чьей поддержке был полностью уверен.
«Во всяком случае, настолько, насколько можно быть хоть в чем-то уверенным в наши весьма сомнительные времена».
Среди тесно сбившихся людей в дальней части зала он различил розовое лицо Ингелстада. Тот отвел глаза.
«Пока ты голосуешь так, как нам необходимо, не бойся, смотри куда хочешь».
Несколькими рядами дальше он заметил расплывчатые черты Веттерланта, и тот едва заметно кивнул ему.
«Значит, наше последнее предложение принято. Еще четыре в пользу архилектора. Достаточно ли этого, чтобы оказать решающее влияние и сохранить наши места? Чтобы сохранить наши жизни».
Губы Глокты растянулись в беззубой улыбке.
«Скоро увидим».
В самом центре первого ряда, среди глав знатнейших семейств Срединных земель, восседал лорд Брок. Его руки были сложены на груди, глаза горели нетерпеливым ожиданием.
«Наш главный кандидат. Ему хочется, чтобы все поскорее началось».
Недалеко от него расположился лорд Ишер, седовласый и величавый.
«Второй фаворит, тоже имеет шанс».
Барезин и Хайген сидели рядом, неловко прижатые друг к другу, и то и дело поглядывали по сторонам с явной неприязнью.
«Кто знает? Возможно, еще одно усилие, и трон получит один из них».
Лорд-губернатор Скальд сидел слева, с краю, во главе делегации Инглии и Старикланда.
«Новые люди из новых провинций. Но выборы есть выборы, чего бы мы ни мнили о себе».
Справа, с краю расположились двенадцать старейшин, членов городского управления Вестпорта. Покрой одежды и цвет кожи выдавал в них чужаков.
«Еще двенадцать голосов неясно за кого».
Представителей Дагоски сегодня не было.
«Ее некому представлять, увы. Лорд-губернатор Вюрмс смещен со своего поста, его сын лишился головы и не может присутствовать. А сам город захватили гурки. Пусть так, некоторых издержек не избежать. Мы продолжим борьбу без них. Доска готова, можно двигать фигуры. Кто победит в этой короткой, но очень подлой партии, можно ли понять заранее? Скоро увидим».
Оповеститель вышел в центр круглого зала, поднял свой жезл высоко над головой и несколько раз сильно ударил им об пол. Звук этих ударов эхом разнесся по залу, отражаясь от гладких мраморных стен.
Гул голосов постепенно затих. Вельможи поворачивали головы по сторонам, в каждом взгляде сквозило напряжение. Выжидающая тишина повисла над переполненным залом. Глокта почувствовал, как судорога сковала левую половину его лица, а глаз задергался.
— Я призываю достопочтенное собрание Открытого совета Союза к порядку, — громко произнес оповеститель.
Мрачный как туча, лорд-камергер Хофф медленно поднялся со своего места и встал перед заседателями.
— Друзья! Коллеги! Лорды Срединных земель, Инглии, Старикланда, старейшины Вестпорта! Гуслав Пятый, наш король… мертв. Оба его наследника… мертвы. Один погиб от рук наших врагов на севере, второй убит нашими врагами с юга. Воистину наступило время испытаний, и мы остались без предводителя. — Он умоляюще воздел руки, обращаясь к собранию. — На вас лежит огромная ответственность. Вы должны выбрать нового короля Союза. Любой из вас, кто имеет право голоса в Открытом совете, может быть кандидатом. Любой из вас может стать нашим следующим королем.
Всплеск истерически возбужденных выкриков донесся с общественной галереи, и Хоффу пришлось повысить голос, чтобы перебить их.
— Такие выборы проводились лишь однажды за всю долгую историю нашего народа! После завершения гражданской войны и свержения Морлика Безумца Арнольт был возведен на трон почти единодушным волеизъявлением. Именно он положил начало великой династии, которая пресеклась несколько дней назад.
Он опустил руки и мрачно уставился в пол.
— Будьте мудры, делая выбор сегодня. Будем надеяться, что тот, кого изберут этим утром в присутствии пэров и по их желанию, сможет основать столь же благородную, столь же сильную, столь же справедливую и долговечную династию.
«Будем надеяться, что хоть кто-то сможет соответствовать этому, черт возьми, прекрасному описанию».
Ферро, расчищая себе дорогу, оттолкнула какую-то женщину в длинном платье, отпихнула локтем полного мужчину, и у того щеки задрожали от возмущения. Она пробилась на балкон и глянула вниз. Огромное помещение было заполнено стариками в отороченных мехом одеждах. Они сидели на скамьях, плотно прижатые друг к другу, у каждого на груди красовалась мерцающая цепь, а бледные лица были усеяны капельками пота. Напротив них за выгнутым полукругом столом располагалась еще одна группа людей, меньшая по количеству. Ферро нахмурилась, увидев там Байяза: он улыбался так, будто знал какой-то секрет, о котором больше никто не догадывался.
Впрочем, как обычно.
Рядом с магом стоял толстый розовый. На его лице были заметны звездочки лопнувших сосудов, и он что-то кричал о том, что каждый должен сделать выбор в согласии с собственной совестью. Ферро усмехнулась. Она бы очень удивилась, если бы среди нескольких сотен мужчин в этом зале нашелся бы пяток совестливых. На первый взгляд, они внимательно слушали толстяка, но Ферро видела все иначе.
Зал был полон тайных знаков.
Мужчины поглядывали на сидящих рядом и едва заметно кивали. Они подмигивали друг другу, прикасались кончиком указательного пальца то к носу, то к уху, как-то странно почесывались. Тайная паутина оплела весь зал, а Байяз, как паук, восседал в самой ее середине, противно усмехаясь. Поодаль от него, у стены, стоял Джезаль дан Луфар в мундире, разукрашенном сверкающими галунами. Ферро скривила губы. По его позе она поняла: он ни о чем не догадывался.
Оповеститель снова ударил своим жезлом об пол.
— Сейчас начнется голосование!
Послышался сдавленный стон, и Ферро увидела, что женщина, которую она оттолкнула, пробираясь на балкон, упала на пол без чувств. Кто-то оттащил ее в сторону, замахал листом бумаги над ее лицом, а недовольная толпа быстро сомкнулась.
— В первом туре вам предстоит выбрать из трех кандидатов! Следует голосовать за каждого из кандидатов, начиная с самых крупных землевладельцев.
Внизу на скамьях разодетые вельможи взмокли от пота и дрожали, как солдаты перед битвой.
— Первый! — пронзительно выкрикнул какой-то клерк, и его голос сорвался, когда он заглянул в объемистую книгу. — Лорд Брок!
Наверху, на галерее, люди хмурились, перешептывались, вздыхали, словно готовились взглянуть в лицо смерти. Возможно, для кого-то дело обстояло именно так. Над залом веял дух сомнений, восторга, ужаса, такой сильный, что трудно было не заразиться. Настолько сильный, что даже Ферро, которой было совершенно наплевать на розовых и на их треклятое голосование, почувствовала, как у нее пересохло во рту, пальцы непроизвольно вспотели и зудели, а сердце забилось учащенно.
Оповеститель обернулся к собравшимся.
— Первый кандидат — лорд Брок! Всех членов Открытого совета, желающих отдать свой голос за лорда Брока на выборах следующего короля нашего Союза, прошу поднять…
— Одну минуту, милорды.
Глокта резко повернул голову, но позвоночник не позволял ему сделать поворот полностью, так что пришлось смотреть искоса, краем слезящегося глаза. Впрочем, не стоило трудиться.
«Я мог бы и так догадаться, кто это сказал».
Байяз поднялся со своего кресла и снисходительно улыбался, глядя на членов Открытого совета.
«Потрясающе точно по времени».
В ответ послышались раздраженные выкрики со скамей:
— Некогда прерываться!
— Лорд Брок! Я голосую за лорда Брока!
— Новая династия!
Байяз по-прежнему улыбался.
— А что вы скажете, если старая династия не прервется? Если мы можем дать ей новое начало? А заодно, — он обвел значительным взглядом лица своих коллег по Закрытому совету, — сохранить все лучшее в нынешнем правлении. Есть способ залечить раны вместо того, чтобы наносить их.
— Как же это? — послышались насмешливые возгласы.
— Каким образом?
Улыбка Байяза стала еще шире.
— Как насчет незаконнорожденного королевского сына?
Все ахнули. Лорд Брок подпрыгнул на скамье.
«Словно у него пружина под задницей».
— Это оскорбление! Это скандал! Это глумление над памятью короля Гуслава!
«Да, вареный овощ с обильным слюнотечением вдруг превратился в развратный фрукт».
Остальные члены совета поспешили присоединиться к лорду Броку. Их лица были красны от гнева или бледны от негодования, они трясли кулаками и выкрикивали ругательства. Куда ни бросишь взгляд, повсюду благородные члены собрания кричали, ругались, хрюкали от возмущения.
«Как стадо свиней в загоне на скотобойне — готовы сожрать все, что попадется».
— Подождите! — пронзительно выкрикнул архилектор и вскинул руки в белых перчатках, призывая к тишине.
«Заметил проблеск надежды в надвигающейся тьме?»
— Подождите, милорды! Мы ничего не потеряем, если выслушаем. Наш долг — узнать правду, даже если она неприятна. Истина — наш единственный интерес!
Глокта прикусил десны, чтобы подавить смех.
«О да, ваше преосвященство, правда всегда была нашей единственной заботой!»
Однако напряжение стало спадать. Члены совета, вскочившие со своих мест, снова усаживались на скамейки.
«Они привыкли во всем повиноваться Закрытому совету, и эту привычку не так-то легко перебороть. Однако привычка — это еще не все. Особенно в том, что касается повиновения. Стоит бросить кость…»
Теперь они выражали свое недовольство с мест, и Байяз смог продолжить:
— Милорды, возможно, слышали о Карми дан Рот?
Приглушенный шумок на галерее подтверждал, что это имя было на слуху.
— Она была главной фавориткой короля, когда тот был моложе. Он очень любил ее. Так любил, что она зачала от короля ребенка.
Пронеслась еще одна волна перешептываний, уже громче.
— Я всегда принимал дела Союза очень близко к сердцу. Всегда заботился о его благоденствии, хотя благодарности не дождался. — Скривив губы, Байяз бросил быстрый взгляд на членов Закрытого совета. — Поэтому, когда дама умерла родами, я взял незаконнорожденного ребенка короля под свою опеку. Я поместил его в благородное семейство, чтобы он получил хорошее образование и воспитание на тот случай, если однажды нация останется без наследника. Мои действия оказались весьма предусмотрительными.
— Ложь! — взвизгнул кто-то. — Ложь!
Однако его перебили другие голоса. В них слышалось явное любопытство.
— Настоящий сын короля?
— Незаконнорожденный?
— Карми дан Рот, он сказал?
«Они уже слышали эту сказочку. Сплетня, конечно, но известная всем. И этого достаточно, чтобы заставить их слушать. Чтобы заставить их задуматься: может быть, стоит поверить в эту сказочку?»
Однако лорд Брок не согласился.
— Тут явная фальшивка! Нужно что-то большее, чем слухи и догадки, чтобы убедить это собрание! Покажите нам этого незаконнорожденного королевского сына. Слышите, вы, так называемый «первый из магов»? Покажите вашу магию!
— Никакой магии не требуется, — усмехнулся Байяз. — Королевский сын находится здесь, в этом зале.
Галерка ахнула от потрясения. Из рядов заседателей послышались изумленные возгласы, ошеломленные члены Закрытого совета и их помощники хранили молчание. Все смотрели на Байяза, а он поднял руку и указал пальцем:
— Это полковник Джезаль дан Луфар.
Судорога сковала беспалую ступню Глокты, прострелила искалеченную ногу, заставила искривленный позвоночник содрогнуться, от самого копчика до черепа. Лицо наставника дрожало, как переваренный студень, который никак не может застыть. Остатки зубов стучали о голые десны, веки мелко дергались, словно крылышки насекомого.
Эхо последних слов Байяза расходилось по внезапно смолкшему залу.
— Луфар, Луфар, Луфар…
«Это какая-то дьявольская шутка».
Бледные лица заседателей словно застыли. У одних глаза широко раскрылись, выражая страх, у других сузились от гнева. Важные персоны за столом побледнели и в изумлении разинули рты. Потрясенные люди на балконе ахнули. Джезаль дан Луфар — тот самый, рыдавший от жалости к себе, когда Ферро латала его искалеченное лицо. Джезаль дан Луфар, слезливый ночной горшок, полный высокомерия и тщеславия. Джезаль дан Луфар, которого она называла «принцессой Союза», получил все шансы закончить этот день, восседая на королевском троне.
Ферро не могла в это поверить.
Она откинула голову, встряхнула ею, кашлянула и издала странный звук, похожий на бульканье воды. Слезы навернулись на глаза, в груди все сжалось, колени задрожали. Она схватилась за поручень балкона и ловила воздух ртом, всхлипывала и подвывала, из ее рта текла слюна. Ферро нечасто доводилось смеяться. Она не могла вспомнить, когда смеялась в последний раз. Но Джезаль дан Луфар — король?
Это было очень смешно.
Высоко наверху, на галерке, кто-то засмеялся. Послышалось какое-то прерывистое кудахтанье, не соответствующее торжественности момента. Однако когда Джезаль осознал, что Байяз произнес именно его имя и показал на него пальцем, ему захотелось присоединиться к этому смеху. Когда же все собравшиеся в зале повернулись к нему, его затошнило. Он закашлялся, смущенно усмехнулся, ощущая неприятное жжение в горле, и резко побледнел.
— Я… — неожиданно для себя самого хрипло произнес он, не имея ни малейшего понятия, что сказать дальше.
Да и какие слова подобает говорить в таких обстоятельствах? Он ничего не мог сделать и просто стоял, пока его бросало то в жар, то в холод, тесный мундир промок от пота, нервный озноб отзывался дрожью во всем теле. Байяз громогласно продолжил свою речь, заглушив смех, донесшийся сверху.
— У меня имеется клятвенное свидетельство его приемного отца, подтверждающее, что я говорю правду. Но имеет ли это значение? Правда очевидна для каждого, кто способен видеть и понимать. — Он снова вскинул руку, указывая на Джезаля. — Он выиграл турнир на глазах у всех вас. Он сопровождал меня в опаснейшем путешествии, не жалуясь на трудности. Он захватил мост в Дармиуме, даже не думая о собственной безопасности. Он спас Адую от мятежников, не пролив ни капли крови. Его мужество и героизм, его мудрость и самоотверженность известны всем! Можно ли сомневаться, что в его жилах течет королевская кровь?
Джезаль заморгал. Отрывочные, разрозненные факты стали связываться воедино в его притупленном сознании. Он не похож на своих братьев. Отец всегда обращался с ним не так, как с другими сыновьями. Семья относилась к нему с особым вниманием… Джезаль застыл, открыв рот, он никак не мог прийти в себя. Когда отец увидел Байяза на турнире, он побледнел как полотно, словно узнал мага.
Да, так все и было. Отец не был Джезалю родным.
Когда король поздравлял Джезаля с победой, он по ошибке принял его за своего сына. Значит, это была не просто глупость плохо видящего человека, как могло показаться. Старый недоумок был близок к истине. Неожиданно все эти факты приобрели пугающий смысл.
Он незаконнорожденный. Ублюдок. В прямом смысле слова.
И он родной сын короля. Более того — Джезаль с возрастающим ужасом осознавал, что его всерьез рассматривают в качестве претендента на престол.
— Милорды! — воскликнул Байяз, перекрывая гул недоверия, нараставший с каждым мгновением. — Вы удивлены. Такую новость трудно принять, я понимаю. Особенно если учесть, как здесь душно. — Он сделал знак гвардейцам, стоявшим по обеим сторонам зала. — Откройте двери, впустите сюда свежий воздух!
Двери распахнулись, легкий ветерок проник в зал Круга лордов. Освежающий поток воздуха… и еще кое-что вместе с ним. Трудно было разобрать сразу, что это. Похоже на шум толпы во время турнира. Негромкий, назойливый, даже слегка пугающий.
— Луфар! Луфар! Луфар!
Имя Джезаля выкрикивало великое множество людей, собравшихся за стенами Агрионта. Ошибиться было нельзя.
Байяз усмехнулся.
— Сдается мне, что население города уже выбрало своего фаворита.
— Но это не их выбор! — взревел Брок. Он еще не сел на место, но уже обрел самообладание. — Скорее это ваш выбор!
— Но было бы глупо игнорировать их мнение. Поддержка простого населения важна, особенно в такие неспокойные времена. Если разочаровать их сейчас, кто знает, какие это может иметь последствия? Беспорядки на улицах или того хуже? Ведь никто из нас не желает этого, лорд Брок?
Члены палаты нервно заерзали на скамейках, поглядывая на раскрытые двери и перешептываясь с соседями. Изумление, царившее в зале, дошло до степени потрясения. Однако потрясение членов Открытого совета не могло сравниться с тем чувством, которое испытывал сам Джезаль.
«Прелестная сказочка, но если он полагает, что самые жадные люди Союза поверят ему на слово и расстанутся с короной, он очень ошибается. А эти простолюдины могут выкрикивать имя Луфара, пока не описаются».
Лорд Ишер впервые поднялся со своего места в первом ряду, величественный и статный. Его костюм украшала цепь со сверкающими драгоценными камнями, как символ его положения.
«Сейчас начнутся яростные возражения, возмущенные протесты, требования наказания».
— Я готов поверить всем сердцем, — громко произнес лорд Ишер, — что человек, известный как Джезаль дан Луфар, есть родной сын недавно почившего короля Гуслава Пятого.
Глокта от изумления вытаращил глаза. Как и все остальные члены совета.
— И он является наилучшим кандидатом на престол, учитывая его характер и огромные достижения как внутри Союза, так и за его пределами.
Еще один приступ неприятного смеха послышался с галерки, но Ишер не обратил на это внимания.
— Мой голос и голоса тех, кто меня поддерживает, я с радостью отдаю за Луфара.
Если бы Луфар мог еще шире раскрыть глаза от удивления, они бы просто выпали из орбит.
«И его трудно не понять»
Затем поднялся один из представителей делегации Вестпорта.
— Старейшины Вестпорта, все как один, голосуют за Луфара! — Медленно произнес он с сильным стирийским акцентом. — Родного сына и наследника короля Гуслава Пятого.
Еще один человек вскочил со скамьи в дальних рядах, бросив быстрый и нервный взгляд на Глокту. Лорд Ингелстад.
«Лживое маленькое дерьмо, что с него взять».
— Я тоже за Луфара! — взвизгнул он.
— И я за Луфара.
Это был Веттерлант. Его полуприкрытые глаза выражали не больше эмоций, чем при кормлении уток.
«Получили более выгодное предложение, господа? Или более страшные угрозы?»
Глокта взглянул на Байяза. Едва заметная улыбка блуждала на губах мага, когда остальные члены совета поднимались со своих мест и объявляли о поддержке так называемого «родного сына Гуслава Пятого». В то же время дружные крики толпы все еще доносились в зал с площади:
— Луфар! Луфар! Луфар!
Когда первый шок прошел, мозг Глокты заработал.
«Значит, вот почему наш первый из магов жульничал во время турнира в пользу Луфара. Вот почему приблизил его к себе и все время держал рядом. Вот почему он добыл для него столь важное назначение. Если бы он представил палате в качестве королевского сына пустое место, его бы просто осмеяли. Но Луфар, хоть люби его, хоть не люби, это один из нас. Он известен, он знаменит… Он подходящий кандидат. — Глокта взглянул на Байяза почти с восхищением. — Частицы мозаики, годы терпеливого ожидания и подготовки, хладнокровно расставленные по местам перед нашими изумленными взорами. И ничего нельзя сделать, кроме как пуститься в пляс под его дудку».
Сульт наклонился и прошептал на ухо Глокте:
— Этот Луфар, что он за человек?
Глокта нахмурился, чувствуя себя прижатым к стене. Он не доверил бы Луфару не то что страну — даже его собственные кишки.
«Впрочем, с равным успехом то же самое можно утверждать и о предыдущем короле, однако он прекрасно справлялся со своими обязанностями — сидел и пускал слюни, пока мы за него рулили страной».
— До поездки за границу, ваше преосвященство, это был самый пустоголовый, бесхарактерный и самовлюбленный глупец, какого только можно найти. В последний раз, когда я говорил с ним…
— Отлично!
— Но, ваше преосвященство, вы должны понимать, что все это соответствует планам Байяза…
— Старым болваном мы займемся позже. Я должен посоветоваться.
Сульт повернулся и что-то зашептал Маровии, не дожидаясь ответа Глокты. Потом они стали вглядываться в зал, выискивая своих сторонников и кивками подавая им сигналы к действию. Байяз не переставал улыбаться.
«Так улыбается инженер, когда его новую машину запускают и все идет согласно проекту».
Маг поймал на себе взгляд Глокты и едва заметно кивнул. Глокте ничего не оставалось, как пожать плечами и изобразить беззубую улыбочку.
«Сдается мне, придет время — и мы пожалеем, что не отдали свои голоса Броку».
Маровия что-то поспешно объяснял Хоффу. Лорд-камергер нахмурился, кивнул, повернулся к палате и дал знак оповестителю. Тот принялся отчаянно стучать жезлом об пол, призывая к тишине.
— Господа! Уважаемый Открытый совет! — прорычал Хофф, и мгновенно все стихло. — Тот факт, что обнаружился родной сын короля, в корне меняет характер нашего обсуждения. Судьба явила нам милость и даровала шанс продолжить династию Арнольта без каких бы то ни было конфликтов и сомнений!
«Судьба даровала нам. По-моему, мы имеем гораздо более заинтересованного благодетеля».
— Учитывая эти обстоятельства, а также очевидную поддержку, уже высказанную членами палаты, Закрытый совет считает, что может быть проведено особое голосование. Голосование с единственным кандидатом, призванное подтвердить, следует ли объявить новым королем Союза человека, прежде известного как Джезаль дан Луфар!
— Нет! — взревел лорд Брок, и у него на шее вздулись вены, багровые от напряжения. — Я выражаю решительный протест.
С тем же успехом он мог протестовать против прилива на море. Руки вознеслись вверх, их было устрашающе много: старейшины Вестпорта, союзники лорда Ишера, вассалы, которых подкупом и запугиваниями сумели склонить на свою сторону Сульт и Маровия. Глокта видел и других — тех, кто заранее не принимал никакого определенного решения, и тех, кто твердо заявлял, что поддерживает своего кандидата.
«Все так торопятся поддержать Луфара, что это явно выдает предварительную договоренность».
Байяз откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди, и с удовлетворением глядел на лес взметнувшихся рук. С жуткой очевидностью стало ясно: больше половины зала проголосовало за его кандидата.
— Да! — прошептал архилектор, и торжествующая улыбка заиграла на его губах. — Да!
Те же, кто рук не поднял, — приверженцы Брока, Барезина или Хайгена — озирались вокруг, озадаченные и напуганные тем, как мгновенно все изменилось, а они остались не у дел.
«Быстро же они потеряли шанс заполучить власть. И кто бросит в них камень? Это был день больших неожиданностей для всех нас».
Лорд Брок предпринял последнюю попытку. Он спросил, указывая пальцем на Луфара, все еще испуганно моргавшего глазами у стенки:
— Есть ли доказательства того, что он сын короля, кроме слов этого старого обманщика? — Он сделал жест в сторону Байяза. — Где доказательства, милорды? Я требую доказательств!
Сердитое перешептывание пронеслось над скамьями, но открыто никто не высказался.
«Второй раз лорд Брок встал перед советом и потребовал доказательств, и второй раз это никого не озаботило. Да и какие доказательства могут быть? Родимое пятно в виде королевской короны на заднице Луфара? Доказательства — это скучно. Доказательства — это утомительно. Доказательства — это совершенно неуместно. Люди охотнее проглотят ложь, чем возьмутся за труд отыскивать правду, особенно, если это не совпадает с их личными целями. Большинство из нас предпочтут короля, у которого нет ни друзей, ни врагов, королю, у которого навалом тех и других. Большинство из нас не хочет ничего менять, не хочет рисковать, потому что будущее весьма неопределенно».
Руки поднимались. Еще и еще. Луфара уже поддержало столько людей, что помешать его избранию теперь не могло ничто.
«Это похоже на огромный валун, который с грохотом катится вниз по холму. Никто не решается встать на его пути, чтобы не быть раздавленным. Люди стараются собраться за ним и добавить свои усилия к общему делу в надежде отхватить потом лакомый кусочек».
Брок обернулся. Его лицо было трагически мрачным, он быстро прошел через зал и покинул заседание. Возможно, он надеялся, что за ним устремится значительная часть членов Открытого совета.
«Но и в этом, как и во многом другом, его ожидало горькое разочарование».
Не больше дюжины самых верных сторонников последовали за ним и покинули Круг лордов.
«У других оказалось больше здравого смысла».
Лорд Ишер обменялся долгим взглядом с Байязом, потом поднял бледную старческую руку. Лорды Барезин и Хайген поняли, что большинство их сторонников хотят присоединиться к партии молодого претендента, переглянулись и заняли свои места, храня осторожное молчание. Скальд открыл было рот, чтобы выразить протест, но огляделся, хорошенько подумал и с явным нежеланием медленно поднял руку.
Больше возражений не было.
Король Джезаль Первый был возведен на трон почти единогласно.
Ловушка