Ломакс отвернулся лицом к стене.

– Исчезните. Мне вам нечего сказать.

Мэтт посмотрел на него сверху вниз. Рана в плече снова кровоточила. Ломакса отсюда не скоро выпишут.

– Предложение остается в силе. Решите, что вам нужна помощь – звоните мне.

* * *

Когда Мэтт вернулся в участок, то увидел, что Лили уже там. Она улыбнулась ему.

– Я слышала, что день у вас прошел бурно.

– Это просто животное! Настоящий зверь! Что с ним сделали?

– Посадили в камеру. Он орет, не желает успокаиваться. Его зовут Коннор Брэнт. Сейчас за ним приедет кто-то из Лидса. – Она посмотрела на Мэтта. – Что-то еще случилось, о чем я не знаю?

Мэтт покачал головой.

– Я сам не знаю всех ответов. Предполагаю, что Брэнт работает на Вэддела.

– Того самого Вэддела, который муж Каролины?

– Вэддел сейчас живет под фамилией Флэнаган, – пояснил Мэтт. – Это один и тот же человек. А мне начальство запретило им заниматься. Вэддел – это тот человек, который убил Полу и ранил меня. То есть, скорее, его подчиненные. – Мэтт задумался ненадолго. – Насколько я понимаю, это вполне мог быть тот подонок, который сейчас сидит в камере.

– Я немного запуталась. Флэнаган – это на самом деле Вэддел, который должен ответить за то, что случилось с вами и вашим сержантом, и его ищут по тому делу. А мы его ищем в связи с убийством Эйнли и пропавшими девушками. Все правильно?

– Тэлбот обещал допустить одного из нас на допрос Вэддела. К этому времени коллеги из Лидса уже должны были его арестовать и посадить в камеру.

Лили фыркнула.

– Я не удивляюсь, что Каролина от него сбежала. Кстати, я отнесла образец слюны ее матери в лабораторию. Мы очень скоро узнаем, чьи останки лежали в подвале, Эми или Каролины.

– Но поможет ли это? – Мэтт посмотрел на доску информации по делу. – Если это Каролина, то это имеет какой-то смысл. Вэддел наконец до нее добрался и отомстил. Но тогда почему он ее так напряженно искал все последние дни? Если это Эми, то что она такого сделала, чтобы заслужить подобную смерть?

– И не забывайте о Поттере. Мы же из-за него ввязались в это дело. Что он сделал? Почему он привлек внимание Вэддела?

У Мэтта не было ответов на эти вопросы.

– Кстати, ты Кейт слышала?

– Нет. Я пыталась позвонить ей на мобильный как раз перед вашим возвращением, но он отключен. Предполагаю, что в том месте, куда она отправилась, просто нет сигнала.

Мэтт покачал головой.

– Она отправилась в Марсден поговорить с Мэри Солтер.

Глава 29

Кейт то приходила в сознание, то снова его теряла. В голове стоял туман, несмотря на все ее усилия. А она очень старалась, чтобы он рассеялся. Как только у нее получалось раскрыть глаза, она пыталась понять, где находится. Она лежала в сырой темной комнате, а единственный лучик света пробивался сквозь щель в ставнях, которыми было закрыто окно. Ей с трудом удалось различить рисунок на обоях. Этим обоям было несколько десятков лет. Кейт помнила, что у ее бабушки в спальне были похожие.

У нее болела голова. Она осторожно ее ощупала и обнаружила шишку на затылке, до которой было больно дотрагиваться, потом заметила темные разводы на пальцах – кровь. Кто-то ее ударил. Она постаралась вспомнить, кто.

Кейт обнаружила, что лежит на полу. Ей нужно по крайней мере попытаться принять сидячее положение. Память постепенно возвращалась. Она приехала сюда в поисках кого-то. Каролины, пропавшей девушки. И она ее нашла. Именно Каролина открыла дверь и впустила ее. Кейт помнила ее большие испуганные глаза. Но кто ее ударил?

Кейт нужно было выбираться отсюда и рассказать коллегам о Каролине. К этому времени они уже явно задаются вопросом: а куда же она подевалась? Кейт с трудом поднялась на ноги. Покачиваясь, женщина стала ощупывать стены, пока не добралась до двери. Та оказалась заперта. Кейт потянула ручку на себя и закричала, призывая на помощь. Тишина. Никто не шел на ее зов. Никакого движения. Те, кто был в доме, уехали, и она осталась одна. Кейт опустила руку в карман куртки – телефона там не оказалось. Вероятно, они его забрали. Она ничего не могла сделать. Если повезет, Лили или инспектор прочитают ее записку, потом узнают у Джулии о том, что она заезжала в агентство недвижимости, и Джулия отправит их сюда.

Кейт прислонилось спиной к двери и съехала на пол. У нее кружилась голова, подташнивало, вероятно, у нее сотрясение мозга. Она закрыла глаза. Все происходящее казалось нереальным, скорее, частью какого-то ужасного кошмарного сна. Ей нужно надеяться на спасение. Теперь она понимала, что чувствовала та несчастная девушка, останки которой они нашли.

* * *

– Если я тебе что-то скажу, то ты это передашь своей сестрице из полиции, – проворчала Карен.

– Кейт считает, что тебе угрожает опасность. Человек, которого она ищет, – псих. Что ты будешь делать, если он за тобой заявится?

Зейн и Калеб сидели напротив Карен, которая устроилась на диване с малышом на руках.

– А зачем ему? Я ничего не знаю. – Карен пожала плечами.

– Знаешь. Ты знаешь, кто держал тебя под замком. Ты же говорила Калебу, что она пыталась сделать тебе перевязку, значит, ты должна была ее видеть, – заметил Зейн.

Карен гневно посмотрела на него.

– Да уж, сделала. Я теперь таблетки должна пить. Она мне инфекцию занесла.

– Колись, Каз. Кто она?

Карен Флетчер задумалась.

– Мне нужно подумать. Эти люди – все психи. Их ничто не остановит. Они ребенка не пожалеют. Мы оба можем словить пулю.

– Полиция на твоей стороне, – сказал Зейн. – Они тебя защитят.

– Это ты так говоришь, а когда дойдет до дела, я останусь одна со своими проблемами. И так было всегда.

– Тебе в любом случае придется поговорить с полицией, – заметила Кристина Флетчер. – Откуда взялись деньги, которые они нашли у тебя в комнате?

– Я их заработала. У них не было права их забирать.

Карен вручила ребенка матери.

– Как ты их заработала, Каз? – спросил Калеб.

Она пожала плечами.

– Как я и сказала полиции. За то, что сообщила одной женщине, где Каролина. Но все пошло не так.

– Если Кейт покажет тебе несколько фотографий, ты попробуешь опознать среди них женщину, которая держала тебя взаперти? – спросил Зейн.

– Пока не знаю. Я подумаю.

– Сделай это, Каз, – встрял Калеб. – Мы не хотим, чтобы ты как-то пострадала. Полиция хочет тебе помочь. Ты можешь нам что-то еще рассказать?

Зейн смотрел, как Карен теребит повязки на руках. Он пытался представить, о чем она думает, но догадаться было невозможно.

– Ты не должна молчать. Вот его безопасность под угрозой. – Калеб кивнул на ее сына. – Скажи нам, Каз. Кто все это сотворил с тобой?

Она вздохнула.

– Энсел. Вот кто это был.

* * *

Джулия Пауэлл стояла перед дверями агентства, как раз собираясь запереть дверь, когда ее окликнул Мэтт.

– Сюда приезжала мой сержант. Куда вы ее отправили?

– Она спрашивала об одном клиенте, с которым работал мистер Поттер. Я дала ей адрес домика, который этот клиент арендовал.

– И она туда поехала? – спросил Мэтт.

– Наверное. Почему вы ей не позвоните и не спросите?

Мэтт не знал, что и думать. У Кейт были проблемы в семье. Она ездила проверить мать, а потом опаздывала из-за Зейна. Она опять пыталась использовать рабочее время для решения личных проблем?

– Клиента звали Пол Эйнли? – спросил Мэтт.

Джулия кивнула.

– Да. Тот самый, которого на днях вытащили из канала.

– Когда она уехала?

– Несколько часов назад, но там легко потеряться, даже если вам все четко описали.

– Хорошо, давайте мне адрес, и я поеду ее искать, – сказал Мэтт.

– В любом случае сейчас вы в том доме никого не застанете. Мэри собиралась связаться с семьей мистера Эйнли и попросить забрать вещи.

– Он жил там один, насколько вам известно? – спросила Лили.

– В этом-то как раз и было дело. Он хотел тишины и покоя, – ответила Джулия.

Велер Алан понимающе усмехнулся:

Мэтт и Лили вернулись к машине, и Лили посмотрела на адрес, который для них записала Джулия.

– Это очень далеко – там, где земля закругляется.

— Что хочешь взамен? В чём твой интерес?

Лили вырулила на главную улицу Марсдена.

– Давай попробуем туда добраться как можно быстрее. Одиноко стоящий домик – это как раз то место, где лучше всего прятаться. Кто знает, на что там натолкнулась Кейт?

— В том, что я с Пантелеем воюю, — опять ограничился я полуправдой. — И стараюсь бить по любому его союзнику. В данном случае это Созерцающие, это Слива и это ас-Мирен.

Глава 30

— Один воюешь? — удивлённо поднял брови Велер.

Джек Вэддел сидел в помещении для допросов вместе со своим адвокатом и обсуждал выдвинутые против него обвинения.

— Не один. Но это неважно, я в штыковую атаку на него идти не собираюсь.

– Убийство, Чарльз? – переспросил Вэддел. – Ты шутишь. Что у них конкретно есть?

Велер молча допил чай из пиалы, протянул руку за чашкой и налил следующую порцию. Ишь ты, чаёвник… Затем он спросил:

– В прошлом году была убита женщина-сержант из отдела сыскной полиции района Восточных Пеннин. Ее взорвали. Ее начальник, инспектор того же отдела, был тяжело ранен во время того же нападения.

— Что от меня тебе надо?

– Нападения? – рассмеялся Вэддел. – Какого нападения?

— Для начала на такой вопрос мне ответь: если я сумею выключить поток Силы, от которого питаются Созерцающие, что ты сделаешь? — спросил я.

– Они получили ложную наводку и отправились в пустующее заброшенное здание в горах. Кто-то бросил гранату в дыру в каменной стене. Небольшое помещение, ограниченное пространство… Мне нужно дальше объяснять?

— Если ты это сумеешь сделать, то через удар сердца к ним в подворье вломятся те, кому не терпится перерезать им глотки. — Перехватив мой сомневающийся взгляд, Велер добавил: — Будь уверен, мне только весточку подать. Слива всех под себя подмял, никому дышать не даёт.

– Как они все хорошо придумали! Ты говоришь, что кто-то из них выжил? Жаль. – Вэддел нехорошо улыбнулся. – Но это не мог быть я.

— Сколько времени тебе нужно, чтобы людей собрать?

Я весь месяц лежал на пляже на Бали. Можно спросить Каролину, если она вообще когда-то объявится. А если и нет, то есть масса доказательств для подтверждения моего алиби. Авиабилеты. Гостиница. Оно железное!

— А я собирать и не буду. Заеду на минутку к нескольким смотрящим — и через час несколько сот человек, бойцов и колдунов будут готовы выступить. Ты недооцениваешь их желания разобраться со Сливой.

– У них есть информация, которая позволила вас арестовать. Кто-то готов дать показания, Джек. Я могу только предполагать, что это кто-то из ваших людей. Вы должны серьезно к этому отнестись. Их отдел здесь, в Лидсе, нацелен на этот раз точно отправить вас за решетку.

— Но это же не на Сливу атака. Он уцелеет.

– Глупости. Они ничего не смогут сделать. Меня даже в стране не было, так какое я могу иметь отношение к этому делу?

— Без Созерцающих ему одному против всех не выстоять, даже ребёнку понятно, — словно сожалея о моей непонятливости, терпеливо сказал Велер. — Даже если со всеми людьми у себя на подворье запрётся — сколько он продержится? Даже колдунов у него других не осталось, всех Созерцающие выдавили.

– Против нас выступает очень серьезное подразделение, занимающееся уголовными преступлениями, Джек. Это не простой полицейский из ближайшего к дому участка. Они тщательно проверили все факты перед вашим арестом.

Это мне и требуется слышать. Я понял, собирая информацию о тутошних реалиях, Слива со своими амбициями всем поперёк горла должен был встать. Да и Слива ли это? С чего он вдруг так резко линию поведения изменил?

– Они не найдут никого, кто выступит против меня в суде, Чарльз. Никто не осмелится давать против меня показания. Все знают, что происходит, если такой смельчак находится. – Он взял в руки пачку бумаг, которая лежала перед ними на столе. – Иди разгребай это дерьмо и вытащи меня отсюда.

— Кстати, а что эльфы сделают, начнись драка? Они ведь тоже за него?

– Боюсь, что это еще не все. После того как полиция здесь, в Лидсе, закончит вас допрашивать, приедут другие, из района Восточных Пеннин. Их интересует другое дело.

Собеседник брезгливо сморщился, затем сказал:

– Одного убийства им недостаточно? Боже мой! Каким еще дерьмом они собираются меня облить?

Это имя тараном ударило меня в грудь, вонзилось между ребрами, выжгло внутренности словно раскаленная сталь. Дело было даже не в имени, а в том, как она его произнесла – запинаясь, почти по слогам.

— Эти пусть друг другу в задницу заглядывают повнимательней, мужеложцы, чем в местные разборки лезут. — Помолчав, добавил: — Да и не так их здесь много, а если с их главным, Легеланголасом, что-то случится, так они вообще растеряются.

– Убийства Пола Эйнли и Эми Оливер.

— Это Синеволосый который?

Вэддел громко рассмеялся.

Жгучая боль швырнула меня на свободный стул. Венди, Венди, Венди, Венди… Это имя бесконечно кружило у меня в мозгу, кружило все быстрее, ускоряя сердцебиение и застилая глаза пеленой. Всего пять букв – и я развалилась на части, не в силах ни слышать, ни даже вообразить, что скажет дальше мачеха.

— Он самый, — кивнул Велер. — Слышал уже?

– Они думают, что это я убил Эйнли? – Он покачал головой. – Я был бы не против это сделать, но боюсь, что они хватаются за соломинку. А кто такая Эми Оливер, черт побери?

— Только по прозвищу, имя так никто и не выговорил.

«Милая моя…»

– Оставшееся от ее тела нашли в подвале одного дома в Марсдене. И, конечно, еще остается убийство агента по недвижимости Рональда Поттера.

— У нас здесь уровень образования невысокий всё больше, — сдержанно улыбнулся он. — В общем, Синеволосый представляет здесь Совет архонтов. Сам он фигура заметная — случись с ним что, действительно могут начаться проблемы с эльфами. Их два племени неподалёку от города, могут создать неприятности. Но думаю, что влезать в драку они в городе не станут, если увидят, что шансы их союзника невысоки.

Вэддел рассмеялся.

«Нет-нет-нет-нет-нет!..» – Я повторяла и повторяла это слово, словно укладывая кирпичи в стену, которая должна была оградить, защитить меня от правды, но голос Кейт все равно проникал в щели, как вода просачивается сквозь тончайшие трещины в камне и размывает гору.

— Ты о Сливе? — уточнил я, чтобы ничего из разговора не оставлять на «догадаться».

– Они совсем спятили? Девчонка, о которой я вообще никогда не слышал, и какой-то агент по недвижимости. Они насмехаются надо мной! Хотя это совсем не смешно. – Внезапно Вэддел застонал и стал тереть грудь. К тому же он побледнел. – Опять болит, черт побери. Дай мне воды, мне нужно принять таблетку. Чарльз, мне нужно выйти отсюда, пока меня не вынесли вперед ногами.

«Произошел несчастный случай, – сказала Кейт, хотя я по-прежнему продолжала свою бесконечную литанию тщетных отрицаний. – Венди умерла».

— О Сливе, — подтвердил Велер. — Если Слива останется без Созерцающих, он превратится в их союзника без шансов на выживание. И они таких бросают.

– Это серьезные обвинения, Джек, и относиться к ним нужно серьезно.

Умерла.

Ну что, можно считать, что танцы вокруг предмета разговора следует считать законченными. Пора переходить к делу. Велер со своим влиянием и своими связями в городе может помочь нам многим. Поэтому я сказал:

– Хорошо, я тебя понял. – Он сделал несколько глубоких вдохов. – Да, так лучше. А теперь я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал, Чарльз. – Он огляделся в поисках видеокамер, но не заметил ни одной. Кроме них двоих в помещении никого не было. – Никаких вопросов и никому ни слова.

Это тяжелое, как свинец, слово заставило меня вскочить и броситься к себе в комнату. Кейт бормотала мне вслед какие-то утешения, но я их почти не слышала и не воспринимала. Я вообще ничего не чувствовала, и только когда я оказалась в спальне, мое тело очнулось от этого странного наркоза, превратившись в одну огромную кровоточащую рану. Зарывшись лицом в подушку, я кричала и плакала, пока не сорвала голос, пока моя слюна и слезы не промочили насквозь наволочку, а синтетический наполнитель не поглотил мою боль и гнев. Не может этого быть, подумала я. Венди не могла умереть, ведь мы были почти одного возраста. Но тут же череда воспоминаний, поднявшись из глубин моей души, пронеслась перед моим мысленным взором, и каждое из них содержало зерно истины, которую я раньше не хотела замечать и которая теперь наносила мне удар за ударом. За окном блеклое небо распростерлось над серыми сланцевыми крышами и острыми дымоходами, но я смотрела и не видела. Для меня все утратило смысл и значение. Я не могла представить себе мир, в котором не будет Венди.

— Думаю, что в таком случае мы можем быть друг другу полезны. Надеюсь, завтра с утра, когда я дам сигнал охотникам, вы сможете атаковать храм. Сила их алтаря должна погаснуть.

– Вы меня знаете, Джек. Я сделаю все, чтобы вам помочь.

— Как это произойдёт? — чуть приподнял он брови.

Вэддел фыркнул.

Когда я успокоилась, или, точнее, перестала плакать, уже наступила ночь. Мокрые от слез волосы липли к мокрому лицу. Небо из серого стало черным, и такой же мрак воцарился в моей спальне и в моей душе. Что происходило вокруг, пока я пребывала в состоянии оцепенения и паралича чувств, я помню очень смутно. Кажется, раз или два Кейт стучала мне в дверь и звала на ужин, но, не дождавшись ответа, оставила меня в покое. Я нашла в себе силы сесть на кровати и некоторое время сидела неподвижно, глядя на сгустившиеся по углам комнаты мрачные тени и гадая, не таким ли будет отныне для меня весь мир, в котором не стало той, кого я любила. Потом в окне появился тоненький серпик луны. Он стоял высоко в небе, и вокруг него горели в прорехах облаков тусклые звезды. «От второй звезды направо и прямо до утра» [36], – вспомнила я. Что ж, если Венди ушла туда, быть может, и мне нет смысла дальше оставаться в этом мире, где ее нет и никогда не будет? Быть может, я могла бы стать ее Питером Пэном, и нам уже не пришлось бы расти и стариться.

— Неважно. Есть способ, и мы берём это на себя. От вас требуется лишь готовность к нападению.

– Я знаю, сколько я тебе плачу. Позвони по номеру, который я тебе напишу. Когда ответят, тебе будет нужно произнести всего два слова. Всего два слова! Понял?

Поток холодного воздуха из приоткрытой форточки коснулся моего мокрого лица. Еще не совсем отдавая себе отчет в своих действиях, я встала с кровати, подошла к окну и распахнула его во всю ширь. Перекинуть через подоконник ноги – сначала одну, потом другую, – было делом считаных секунд, и вот я сижу на подоконнике, чувствуя, что это движение уже приблизило меня к Венди. Мои глаза закрыты, босые ступни болтаются над пустотой. Я делаю глубокий вдох, чтобы лететь в Никогданию, но уже в следующее мгновение резкий рывок бросает меня обратно в комнату.

— Кто-то будет рядом с охотниками, — кивнул он. — Когда ты дашь сигнал им, для нас это будет сигналом к полной готовности. Как мы узнаем, что их алтарь не работает?

Джек Вэддел взял у адвоката блокнот и записал телефонный номер.

— Вы это сразу поймёте, — улыбнулся я. — Только к стенам на тот момент вплотную не подходите.

«Ты с ума сошла?» – Этот вопрос задан папиным голосом, да и руки, крепко обхватившие мои плечи, тоже принадлежат ему. Прижав мне руки к груди, он оттаскивает меня от окна.

– Позвонишь сразу же, как выйдешь отсюда. И никому ни слова!

— Я понял. Что-то ещё? Люди? Помощь? Деньги?

«Пусти! Я должна!.. Мне нужно!»

Чарльз Рэдфорд кивнул.

А почему бы и нет? Денег я не возьму, это вопрос принципиальный. Мы всё же по разные стороны баррикад, и деньги мне от него брать равно как не положено, так и бесчестно. Но от помощи отказываться тоже грех.

«Успокойся, Букашка».

– Что я должен сказать?

Я пыталась вырваться, я лягалась и брыкалась, но он держал меня крепко.

– Каслшоу лейн. И все. Больше ничего говорить не надо.

— Грузовичок маленький, даже «полевика» можно. На денёк. Очень нужно.

«Я должна быть с ней, папа! Я не могу!.. Не могу без нее!»

– Это законно?

«Все в порядке, Букашка. Не плачь!»

Он пренебрежительно фыркнул, сказал:

Вэддел улыбнулся.

В конце концов его неколебимое доброжелательное спокойствие победило. Не мои слова, удары или мой гнев – а его спокойствие. Он просто ждал, пока я снова заплачу, пока мой гнев не рухнет под собственной тяжестью и не превратится в сдавленные рыдания, пока злые, бессмысленные слова не начнут застревать у меня в горле. И он дождался. Колени у меня ослабели, и все, что от меня осталось, медленно осело на пол.

— Не проблема. Прямо сюда подгонят, на нём и уедешь. Что-то ещё?

– А что может быть незаконного в этих двух словах?

Но он не бросил меня. Он опустился на ковер рядом со мной, и по мере того, как боль и отчаяние покидали мое тело, темница отцовских рук понемногу превращалась в надежное убежище.

— Банда друэгаров, что порт охраняет, под кем ходит?

* * *

Велер Алан секунду подумал, затем ответил:

Мэтт с Лили ехали до деревни Хейд-Эдж в молчании. К этому времени они оба уже сильно беспокоились. Что-то явно пошло не так, иначе Кейт бы с ними связалась. Даже если бы она решила потратить пару часов на решение личных проблем, то она все равно бы позвонила. У Мэтта в этот день было и так много происшествий, дополнительная головная боль ему не требовалась. Но он никак не мог отделаться от нехорошего предчувствия.

После моей идиотской выходки папа заколотил оконную раму гвоздями – просто так, на всякий случай. Впрочем, его поступок был ненамного умнее моего: моя спальня находилась на третьем этаже, правда – довольно высоком. Возможно, папа тоже об этом подумал, поскольку они с Кейт так и не стали отбирать у меня ремни, зеркала и бритвенные лезвия. А может, он понял, что в этом просто нет необходимости: после моего срыва, когда я рыдала в его объятиях, я заснула и проснулась (уже на следующий день) выжатая как лимон и с ощущением свинцовой тяжести в костях, которое не покидало меня еще очень долгое время. Мне было очень трудно даже просто открыть глаза, не говоря уже о том, чтобы карабкаться на подоконник и выдирать гвозди из рамы. Когда родные сообщили мне, что ни под каким видом не отпустят меня на похороны, они ожидали нового взрыва, но я только молча побрела к себе наверх, волоча по полу невероятно тяжелое одеяло.

— Под Дракончиком. Есть такой смотрящий в городе. А что нужно?

– Следующий поворот направо. – Лили показала на проем в живой изгороди. – И там дальше по проселочной дороге. Нужный нам дом стоит сразу за фермой.

Между тем отцу предложили продлить контракт, поэтому в Великобритании мы задержались на три долгих года. И когда в конце концов мы все же оказались в зале прилета аэропорта в Сан-Франциско, я была почти уверена, что увижу в толпе встречающих Венди, которая будет улыбаться мне всеми своими веснушками и размахивать дурацкой табличкой с нашей фамилией. Увы, сладостный самообман продолжался недолго. Ему на смену пришла жестокая реальность, похожая на приступ лихорадки или какой-то другой серьезной болезни. Следующее, что я помню, это то, что я стою на коленях перед унитазом в туалете аэропорта. Меня только что вывернуло наизнанку, и Кейт стучит в дверь кабинки, спрашивая, чем мне помочь.

— Нужно, чтобы они глаза закрыли на то, что мы сегодня ночью в порт привезём.

– Зачем Эйнли потребовался дом в таком месте? – спросил Мэтт.

Ничем.

— А что в порту случится после этого? — уточнил Велер.

– Он встречался с Каролиной Вэддел. Это было безопаснее здесь, вдали от любопытных глаз, – ответила Лили.

— Ничего не случится, — покачал я головой. — Нам просто побеседовать надо кое с кем приватно.

В тот же день, спрятав опухшие красные глаза за стеклами темных очков, я все же встретилась с Венди. Даже три года спустя боль была еще слишком сильна; она никуда не ушла и только дремала во мне – очень неглубоко, под самой кожей. И чтобы проснуться вновь, ей нужно было немного.

Это имело смысл. Но что теперь, после смерти Эйнли, случилось с Каролиной? Канал и реку, в которую он впадает, тщательно обыскали, но трупов больше не нашли. Может, она до сих пор прячется в домике Эйнли?

— Хорошо, я договорюсь. Что-то ещё?

Мэтт заметил машину Кейт, когда они подъехали к нужному дому. Это было дурным знаком. Поблизости не было никого, место выглядело заброшенным. Занавески на первом этаже были плотно задернуты, окна второго этажа по большей части закрыты ставнями.

Венди ждала меня под молодым кедром. Доктор С. очень старалась подготовить меня к этому моменту, но все ее усилия пропали втуне, стоило мне только увидеть могильную плиту с двумя датами, разделенными короткой черточкой. В ней, в этой короткой черточке, уместилась вся жизнь Венди, и я испытала приступ острого раздражения. Жизнь моей подруги была гораздо больше, полнее, насыщеннее, чем это глупое тире между двумя датами.

— Ещё хотелось бы, чтобы кто-то проверил, что вокруг «Ржавого шлема» делается. На меня засада может быть. Туги.

– Место выглядит заброшенным, – заметил Мэтт. – Машина Кейт все еще стоит здесь, но где она сама? Нам нужно ее найти.

Потом я прочла высеченное на камне имя, и на моих губах появилась легкая улыбка. Буквы были позолоченными, а ведь Венди терпеть не могла мишурный блеск – она любила настоящее. Бумажный цветок-оригами дрожал у меня в руке, и я положила его на плиту. Я сделала его сама, но получилось не очень удачно – линии сгибов вышли недостаточно ровными и острыми. Венди справилась бы с этой работой намного лучше. «Все не так, – подумала я. – И цветок не такой, и могила не такая. Зачем Венди придавили этим тяжелым камнем? Зачем написали на нем столько слов, обращенных к «Любимой дочери»?..»

— Это ты братьев Рахсен завалил? — в упор спросил он.

Лили подошла к входной двери и подергала ручку.

– Заперто, сэр.

Как-то раз, когда Венди в свой черед гостила у меня с ночевкой, она завела разговор на тему «Как все должно быть, когда я умру» (в тот вечер мы обе изрядно накачались лимонадом, в который тайком добавили джин). Юности свойственно считать смерть невозможной или как минимум очень нескорой, поэтому ей легко обсуждать подобные вещи. Венди хотела, чтобы ее кремировали, а пепел развеяли на вершине самой высокой горы, чтобы она могла танцевать в воздухе над океанами и носиться вместе с ветром над равнинами и лесами. Эти слова повергли меня в ужас – я не столько боялась ее смерти, сколько не могла представить себе мир без нее, поэтому я поскорее глотнула ряженого лимонада, поперхнулась и сказала как могла небрежно: «Да, я бы тоже хотела, чтоб меня кремировали… и развеяли над океаном».

— Неделикатный вопрос.

Она наклонилась и приподняла цветочные горшки, стоявшие у двери. Им не повезло: никакого запасного ключа под ними спрятано не было.

К несчастью, Венди так и не успела рассказать родителям о своем желании. Она вообще не успела очень многого – того, что теперь ей уже никогда не сделать.

— Понятно, — кивнул он. — Пало проследит. Я пошёл, а ты выходи минут через десять. А завтра с утра всё будет готово, ждём сигнала. Не подведи меня, я перед людьми обязательства возьму. Подведёшь — посреди Дурного болота тебя найду и достану.

– Если хотим зайти, придется ломать дверной замок, – заметил Мэтт.

«Как ты могла меня бросить?» – Эти слова вырвались у меня прежде, чем я успела понять, что́ я говорю. Это было то самое главное, что я хранила в себе три года, то, в чем я не призналась даже отцу, и до чего так и не сумела докопаться доктор С. Венди не просто умерла. Она меня бросила.

– И как мы это обоснуем?

Мучительное одиночество навалилось на меня неимоверной тяжестью, и я, не выдержав, рухнула на колени.

— Впечатляет, — улыбнулся я. — Договорились.

Мэтт держал в руке телефон и снова попробовал позвонить Кейт. Никакого ответа.

«Бросила! Ты меня бросила! – Судорожные рыдания прерывали мою и без того сбивчивую речь. – Бросила, так ничего и не сказав! Ты со мной даже не попрощалась! Я могла бы помочь… А теперь мне очень тебя не хватает. И мне больно, все время больно! За что ты так поступила со мной?»

– Кейт когда-нибудь отключала телефон?

Лили покачала головой.

Я упала ничком, уткнулась лицом в траву, вцепилась пальцами в землю. Я пыталась обнять подругу, которая лежала там, на глубине шести футов под поверхностью, но тщетно: ни я не могла до нее дотянуться, ни она не могла мне ответить.

– Никогда. Но она должна быть где-то здесь. Машина-то стоит.

Мэтт навалился плечом на дверь и пару раз сильно толкнул ее. Она практически сразу же отворилась.

«Вернись! Пожалуйста, вернись ко мне! Ты мне нужна! Я не могу без тебя. Вернись пожалуйста. О, как я жалею, что меня не было с тобой в тот день!» – шептала я, прижимаясь губами к прохладной, сухой земле.

ГЛАВА 15,

– Кейт! – закричала Лили во тьму. – Ты здесь?

В конце концов мое горе и моя боль разрешились слезами. Они капали на землю, и я надеялась, что они просочатся туда, к ней. Наверное, моя душа так и осталась там, на могиле, на которой я лежала неподвижно, словно я тоже умерла. Наконец я встала, не чувствуя ничего, кроме холодного одиночества и покинутости.

в которой герой организует засаду, а Маша вновь демонстрирует мастерство в колдовстве

– Ищи здесь, а я пойду наверх. – Мэтт пошел вверх по ступеням лестницы, а добравшись до верхней площадки, крикнул: – Кейт! Ты меня слышишь?

Я снова была одна.

Дом был погружен в тишину. Он подергал ручки нескольких дверей. В двух спальнях и ванной комнате никого не оказалось, но дверь в третью спальню была заперта. Он громко постучал, потом приложил ухо к двери и услышал слабый стон.

Амулет на шее завибрировал. Я чуть придержал его ладонью: очень уж эта вибрация противная, как зубная боль. Мы с Орри стояли в тени заранее намеченного переулка, глядя издалека на ярко освещённый подъезд эльфийского клуба «Священный аэрбол». Вчера с вечера чья-то шкодливая рука нарисовала на стене дома красной краской некий гибрид напряжённого мужского члена с ветвистым деревом и защитила магией, судя по всему, потому что до сих пор никто не смог этого стереть. Хотя попытки предпринимались: следы магии на стене я ощущал даже отсюда.

54

– Лили! Она здесь.

Элли

Несмотря на середину ночи, возле подъезда было оживлённо. Там стояли, говорили, прогуливались длинноволосые и длинноухие эльфы с неправдоподобно красивыми и какими-то неживыми лицами. Так смотришь на него — вроде и человеческое даже, но что-то неуловимо другое, чуждое нам. Странное всегда впечатление оставляли у меня эльфы, странное.

Он с силой ударил по двери ногой. Она была старой, петли ржавыми – и быстро распахнулась и ударила о стену. Он сразу же увидел лежавшую на полу Кейт, которая, похоже, не понимала, что происходит.

Воспоминания наполнили меня ужасом и отчаянием, и я дышу часто и неглубоко. Боль в груди разрослась до такой степени, что легкие уже не могут расправиться полностью, и я задыхаюсь. В панике я пытаюсь глотнуть воздуха, но ничего не выходит, и только сердце отчаянно колотится о прочную решетку ребер.

– Вызывай «Скорую»! – крикнул он Лили, а сам приподнял голову Кейт. Мэтт сразу же увидел кровь у нее на затылке и запачкал ею руку. – Ее ударили. Вероятно, сотрясение мозга.

«…Восемьдесят семь, восемьдесят шесть, восемьдесят пять…»

* * *

Из того, что я успел разглядеть: пары были не только однополыми. Но и таких тоже хватало. И эльфийки с эльфийками, и эльфы с эльфами, и не только эльфы. Заметил я и Синеволосого: неестественно молодой — они всегда такие — эльф с длинными, захваченными причудливыми серебряными заколками волосами, выкрашенными в синий цвет. Причём выкрашенными магически — от них даже свечение шло. Новая мода у длинноухих, наверное. С ним был ещё один эльф, с тоже светящимися, но красновато-розовыми волосами, растрёпанными в эдаком художественном беспорядке, томный, виляющий бёдрами и держащийся за ручку своего возлюбленного. Хотелось плюнуть, да не стал. Нечего внимание привлекать: эльфы и в темноте отлично видят.

Мои колени подгибаются, и я, наклонившись над диваном, хватаюсь за мягкую спинку. Перед глазами плывет какая-то муть, и я из последних сил стараюсь сосредоточиться на счете:

– Она что-нибудь сказала? – спросил Тэлбот. – Кто на нее напал?

«…Восемьдесят четыре, восемьдесят три, восемьдесят два…»

– Ничего не сказала, – ответил Мэтт. – В карете «Скорой помощи» она была без сознания. Сейчас сделают КТ, потом мы сможем ее увидеть. Я вскоре снова поеду в больницу. А раз поеду, еще разок проверю, как там Ломакс.

Нельзя сказать, что эльфы нас не замечали, укрывшихся в тени в отдалении. Много раз я чувствовал скользящие, равнодушные взгляды. Но в силу высокомерия своего они не считали необходимым уделять нам внимание. В общем, зная эту черту эльфийского характера, примерно на такую реакцию я и рассчитывал.

– Вэддела сегодня допросили. Задавали вопросы о случившемся с тобой и Полой.

Доктор С. говорила мне: «Если почувствуешь приближение панической атаки, начинай считать в обратном порядке от сотни до нуля». Я следую ее совету. Далекое эхо искаженных слов медленно просачивается в мозг. Я цепляюсь за эти звуки, и звуки постепенно обретают смысл. Они зовут меня назад к реальности, я прихожу в себя и чувствую, что мое лицо мокро от слез. Я и не знала, что плачу. С того дня, когда умерла Венди, я чувствовала себя так, словно проглотила большую скользкую змею, которая теперь живет у меня внутри, обвив петлями мое сердце, легкие и желудок. Поначалу я ощущала ее присутствие постоянно, но со временем – с помощью психоаналитички С. – змея ослабила свои кольца и уснула. Теперь она просыпается, только когда эмоции захлестывают меня с головой.

А вообще, мы ждали Машу и Лари, которые с вечера отправились в «Священный аэрбол» повеселиться, точно зная, что там сейчас развлекаются сыновья ас-Мирена. Это мы проследили точно. Да и следить смысла не было, потому что «козёл» с четырьмя вооружёнными тугами их охраны стоял прямо у крыльца заведения. Это как афишу повесить: «Сегодня у нас в гостях…» — и так далее.

Тэлбот не выглядел счастливым. Что-то явно пошло не так.

«…Восемьдесят один, восемьдесят, семьдесят девять…»

В проулочке, в дальнем его конце, стоял ещё один «козёл», но уже в грузовой версии, с удлинённым кузовом, в котором лежали толстые мотки кожи, три из которых были пустыми внутри. Гномы расстарались, как я их и просил. Балин сидел за рулём, а мы с Орри топтались на улице. Всё было готово, все были начеку. Навинчен глушитель на «маузер», которым я должен был решить главную проблему, Орри поигрывал своей увесистой секирой. Вторая секира, Балина, которую он одолжил у своего друга для такого ответственного дела, висела на запястье в ременной петле.

– Надеюсь, он не отвертится? – спросил Мэтт. – Они же собрали убедительные доказательства.

– Элли! Скажи что-нибудь! Что с тобой? Все в порядке?

— Орри, начинается, — прошептал я, увидев, как по ступенькам крыльца спускаются под ручку с Машей и Лари два расфранченных до полной невозможности длинноволосых блондина.

Говорить я не могу. Поэтому я только киваю и иду в кухню, чтобы налить себе стакан воды. Я осушаю его залпом, и – о чудо! – вода проходит внутрь, смывая застрявший в горле ком.

– Не совсем. – Тэлбот жестом предложил Мэтту сесть. – Делом занимается серьезное подразделение, но они полагались на одного свидетеля, одного из головорезов Вэддела, который разочаровался в своем боссе. Он собирался рассказать о том, что тогда произошло, и представить видеозапись своего разговора с Вэдделом. Старший следователь по делу лично видел эту запись и считает, что вопросов возникнуть не должно. И мы же знаем по опыту: заговорил один – и тут же появляются другие и начинают каяться.

Демонесса с колдуньей должны были применить все свои «спецсредства» для того, чтобы привлечь и влюбить этих двоих разбойников и детей разбойника в себя. И кажется, у них это получилось. По крайней мере, вид у обоих ас-Миренов был донельзя глуповатый, и ясно было, что они готовы ехать куда угодно и за чем угодно. Дамы же блистали. Маша успела днём пройтись по лавкам, чтобы прикупить что-то для своего гардероба, в чём и в свет выйти не стыдно, потому что в походе подобными туалетами она не запаслась. Ну а Лари… Лари была как всегда.

Когда я возвращаюсь в гостиную, Стивен молчит. Почему-то сейчас он кажется мне меньше, чем на самом деле. В его глазах стоит нечто, что можно по ошибке принять за сочувствие.

Несмотря на хорошую новость, Тэлбот говорил ничего не выражающим голосом и не встречался взглядом с Мэттом.

Охранники, до того вольготно стоявшие вокруг своего вездехода, засуетились, двое подскочили к стоящей рядом «чайке», распахивая двери. Охрана тоже так себе, ленивенькая, как я заметил. Привыкли на своей территории к безопасности: что может здесь их хозяевам угрожать?

– Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через такое… – говорит он. Я открываю рот, чтобы ответить, но он еще не закончил. – И мне очень жаль Венди. То, что с ней случилось, это трагедия, но я ничего ей не…

Мэтт прищурился.

А затем обе машины неторопливо поехали в нашу сторону. Теперь всё от женщин наших зависит: они должны уговорить ас-Миренов свернуть в переулок, где мы их ждём. А мы отступили в темноту заросшего всё той же сиренью палисадника, я взвёл пистолет, а Орри взвесил в руке секиру. Поедут сюда или не получится? Тогда придётся за ними следом тащиться, а не хотелось бы.

– И что пошло не так?

– Может быть, она тебя разозлила? – перебиваю я. Желание узнать правду заставляет меня опуститься перед креслом на колени. – Скажи, что это был просто несчастный случай и ты не хотел ее толкать…

Звук моторов всё ближе, слышен плеск луж под колёсами — с вечера прошёл дождь. Я вообще вжался спиной в бревенчатую стену дома, Орри засопел громче. Есть! Отблеск фар первой машины пополз по стене напротив, она свернула в переулок. Обдав нас запахом бензина и резины, проехала мимо нас в паре метров, неторопливо, со скоростью пешехода. Следом за ними заехал открытый «козёл», где в два ряда, покачиваясь болванчиками, торчали четыре головы. Увидеть они нас не должны: мы в мёртвой зоне для фар, да и «Облаком тьмы» слегка воспользовались, спасибо Лари, амулет одолжившей. И не увидели — «козёл» медленно проехал мимо, а «чайка» поравнялась с последним столбом забора палисадника. Это и есть сигнал. Внутри вездехода что-то неярко сверкнуло, и он плавно остановился. А следом за ним, в трёх метрах от нас с Орри, остановился «козёл». Охрана даже привстала, пытаясь понять, что случилось в «чайке», потому что ничего больше не происходило. Были видны четыре головы через окна, ас-Мирен младший всё так же сидел за рулём, а волну магии, которую почувствовал я, они ощутить не могли.

«Неужели опять сорвется?! С людьми типа Вэддела такое происходит постоянно».

«Я не знаю, что он может сказать или сделать». – Это были ее слова. Эта фраза, которую я прочла в ее дневнике, на протяжении нескольких лет не давала мне спать по ночам, питая мои подозрения. То, как ведет себя Стивен сейчас, ясно показывает: у него есть склонность к насилию. К самому жестокому насилию. Сколько раз он смотрел на меня как на что-то такое, что будет легко сломать. И если он сумеет когда-нибудь выбраться из этого кресла… что ж, тогда я и узнаю, на что он способен.

– Свидетеля держали в надежном месте. Предполагалось, что никто не знает, где он. Но сегодня во второй половине дня ему позвонили на мобильный.

Я вскинул «маузер» и всадил пулю в затылок водителю. Рядом раздалось негромкое хаканье, и маленькая тяжёлая секира с хрустом врезалась в затылок охраннику, сидевшему сзади справа. А я уже стрелял в сидящего слева. Дёрнуться успел только тот, кто был рядом с водителем: его закрыли своими спинами те, кто был сзади. Он успел попытаться выскочить из машины, но для этого привстал. И я расстрелял в него с десяток патронов, опасаясь, что он всё же успеет закричать. Не успел. Все четверо мешками повалились друг на друга. Одиноко брякнулся на дорогу выпавший карабин.

– Ты мне все равно не поверишь, что бы я ни говорил, – заявляет он совершенно неожиданно. Можно даже подумать, что его слова адресованы вовсе не мне. – Вот что… Нельзя ли мне еще водички? Очень пить хочется.

– Угрожали?

Двери «чайки» распахнулись, оттуда выскочили женщины, Маша призывно взмахнула рукой. Балин со всей возможной скоростью сдал на грузовичке назад, а Орри бросился к кузову, разворачивая рулоны кож. А я уже тащил из-за руля превратившегося в истукана ас-Мирена. И глаза открыты, и даже на ногах стоит, а делать с ним что угодно можно. Со слов Маши выходило, что поражённый заклинанием «Сон души» даже всё видел и понимал, что происходит вокруг, но никак не мог сопротивляться. Ведут — идёт, сажают — садится.

– Неочевидно. Звонивший не представился, а наш свидетель не узнал номер. Звонивший говорил очень мало. – Тэлбот так и не смотрел ему в глаза. – Я знаю, что ты не это хотел услышать, Мэтт. И мне самому не хочется тебе об этом рассказывать.

Я смотрю на него и не знаю, стоит ли мне пойти ему навстречу или лучше не надо. Если я сейчас принесу ему воды, он может расценить это как слабость, как готовность уступить, и попытается воспользоваться этим преимуществом. Сначала стакан воды, потом свобода. Такова его прямолинейная мужская логика. Нет, нельзя поддаваться. Как и любые отношения, наша ситуация основывается на тонком, незаметном манипулировании друг другом.

– Как ему угрожали, Тэлбот?

Всего за минуту мы успели обыскать, связать и завернуть в кожу наших пленных. Затем рулоны забросили в кузов, мы сами уселись кое-как в тесную машину, и она поехала, хрустя песком и камешками под колёсами, по улицам в сторону порта. Оставалось надеяться, что и в этом Велер Алан нас не подвёл и сообщил друэгарам, что не следует к нашей машине излишнее внимание проявлять.

– Пожалуйста, Элли. Я тебя прошу!..

– Звонивший просто назвал ему адрес, по которому он сейчас живет с семьей.

Мэтт знал, что это означает. Вэддел каким-то образом выяснил или ему сказали, где держат свидетеля. Мэтт застонал. От этого человека как-то можно укрыться? Или никто и ничто не остаются в безопасности?

И я приношу ему воды. Он выглядит усталым, тонкая кожа под глазами припухла и потемнела. В окне за его спиной черные силуэты деревьев тают в черноте наступившей ночи: одно сливается с другим, и уже невозможно сказать, где что. Наверное, времени уже намного больше, чем мне казалось, но насколько? Я не знаю, а телефона, чтобы поглядеть, который час, под руками нет.

Так всё и вышло. Едва мы притормозили у мостков, перекинутых с пирса на борт «Путеводной звезды», как прогуливавшийся неподалёку парный патруль друэгаров неторопливо направился от нас вдаль, показав спины. Маша с Лари выскочили из кузова, где сидели, пристроившись на рулонах, и забежали на борт. Им теперь следить за тем, чтобы нам никто не помешал, пока мы погрузкой занимаемся. А мы с гномами взялись за работу грузчиков, в чём быстро преуспели. Кожи свалились в трюм, два рулона были развёрнуты, откуда извлекли изрядно помятых сыновей вирацкого беглого аристократа. Ещё через минуту они были привязаны к вертикальным трубам, поддерживающим палубу, а Маша произнесла заклинание «Сферы неслышимости». Теперь мы можем пленных хоть пилой пилить, а на берегу никто и слова не услышит. Впрочем, пилить их было рано, оглушившее их заклинание ещё не закончилось, и они не могли издать ни звука.

– Я предполагаю, что утечка будет расследована?

Оставив бутылку с остатками воды на сервировочном столике, я отворачиваюсь от Стивена и закрываю глаза. Она здесь, на экране моих опущенных век: лицо с веснушками улыбается, губы, по обыкновению, сжимают и теребят рыжий локон. Как и большинству кудрявых девушек, ей отчаянно хотелось иметь прямые волосы, но мне ее кудряшки нравились. Она вся мне нравилась. Закрывшись в ее или в моей спальне, мы обменивались секретами и запоем целовались, делая вид, будто это просто тренировка, подготовка к тем временам, когда у каждой из нас появится свой принц или хотя бы бойфренд. А еще мы изобретали для себя будущее, в котором мы оставались лучшими подругами и через двадцать, и через тридцать лет, а может (как я надеялась), еще дольше. Ни ей, ни мне так и не хватило храбрости сказать друг другу правду. Тайная любовь казалась более безопасной, чем признание, предсказать все последствия которого я не могла. В глубине души я боялась, что Венди может думать иначе, чем я, и тогда, если я обрушу на нее правду, между нами возникнет неловкость, которая рано или поздно обязательно разведет нас. Нет, лучше молчать, думала я, ведь пока у нас есть завтра, всегда остается надежда на что-то большее. Увы, нашему воображаемому будущему не суждено было осуществиться, и виноват в этом был мужчина, который сидел сейчас привязанным к креслу и который украл у меня мое будущее только потому, что ему хотелось обожания и восхищения.

— Ну что, с чего начнём? — спросила, потирая руки, Лари.

– Да, конечно. Но пока ребята в Лидсе не могут предъявить Вэдделу обвинения, если никто не готов давать против него показания.

— С того, что сторожок на сходнях Маша поставит, — чуть с укоризной сказал я, посмотрев на свою подружку.

Ваниль и жасмин…

Интересно, этот запах мне мерещится, или я действительно призвала сюда ее тень?