За спиной Юриса развернулись крылья; на глазах увеличившись в размерах, он принял форму дракона. Усилием воли Николай сохранил спокойствие, хотя зрелище вызвало в нем приступ первобытного страха. Он тоже так выглядит, когда в нем просыпается монстр?

Глава 2

Юрис снова фыркнул, и на этот раз воздух, вырвавшийся из его огромной пасти, пронесся по всему помещению, точно порыв ветра.

Потаенная Страна, протекторат Северо-Западный Идомор, зима 6491 солнечного цикла

– Со временем сама увидишь разницу. Он состарится, а ты лишь станешь сильнее.

Эскадрон всадников на черных пони был известен на северо-западе Идомора. Сто пятьдесят воинов. «Жаждущие».

Зоя равнодушно передернула плечами.

– К тому времени ты давно обратишься в прах, так что позлорадствовать не получится.

Дракон с недовольным видом улетел. Николай весело помахал ему вслед. И все же на обратном пути, пока он вместе с Зоей и монахом шагал по лабиринту коридоров, слова Юриса не выходили у него из головы. Николай опасался заблудиться, однако рябь на стенах как будто указывала направление, и вскоре все трое оказались на следующем мосту, который, как надеялся Николай, должен был привести их к Елизавете.

Жители Идомора не ждали от этих закованных в тяжелую броню гномов ничего, кроме страданий и горя. Так же относились к ним и люди в небольшом городке Кривая Башня, к которому приближалась процессия.

Ему известно, что гриши живут долго – чем больше их сила, тем длиннее жизнь. Сколько проживет Зоя, сколько лет простоит на защите Равки и рода Ланцовых? Будет править мудро или поддастся безумию вечной жизни, как это случилось с Дарклингом? Примет ли ее народ или со временем начнет считать чудовищем? К тому времени он будет мертв, все это никак его не коснется, но думать об этом печально.

Название отряда не несло в себе никакой романтики. Оно объяснялось просто: чего бы ни пожелали эти гномы, они получали это, не приемля отказа.

Юрий остановился так неожиданно, что Николай чуть не налетел на него.

На сторожевой башне забили тревогу, предупреждая горожан о надвигавшейся опасности. Бургомистр Энслин Рота вместе с остальным руководством города поспешил к главным воротам, чтобы встретить эскадрон. Новость о прибытии гномов заставила его прервать послеобеденный сон, поэтому Энслин просто набросил накидку из грубой овечьей шерсти поверх едва приведенной в порядок одежды. Этот господин никогда не заботился о своем внешнем виде.

– О, – тихонько воскликнул монах. – О…

Перед ними высилась башня Елизаветы. В странном, блеклом освещении Каньона янтарные панели мерцали золотом, в каждой из них можно было видеть застывших гигантских насекомых, и все это сооружение мерно гудело, будто гигантский улей.

— Они прибыли слишком рано, — пробормотал Рота, останавливаясь перед запертыми воротами. Нужно было дождаться членов совета.

– Санкта… – благоговейно прошептал монах.

По приказу бургомистра дорогу перегородили повозкой, на которую погрузили налог — десятину. Во-первых, так гномы сразу увидят, что ничто не помешает им собрать дань, во-вторых, это не позволит эскадрону въехать в город.

Рота взмок, хотя было очень холодно. Зимы в последнее время стали более суровыми, и бургомистр полагал, что это неспроста. Даже природа чувствовала, сколь плохи дела в Потаенной Стране. А ведь Кривой Башне еще повезло, что она входит в протекторат Третьих.

Николай отметил, что к дракону подобного почтения Юрий не выказывал. Правда, и драконья башня больше походила на звериное логово, тогда как это место напоминало священный храм, приводящий в трепет своим величием.

Селениям в Гаурагаре, где правили альвы и их ставленники, жадные до власти люди, приходилось намного хуже. По крайней мере если верить сплетням. А у Энслина не было причин сомневаться. Он был убежден, что все рассказы о жестокостях тамошних правителей соответствуют истине.

К мужчине подошла Тильда Бондарь, его советница и добрый друг. Женщина была довольно высокой, не ниже бургомистра. Светлые волосы выбились из-под шапочки, в зеленых глазах светилась тревога. Советница была обеспокоена, как и Рота.

– Насчет костра ты ошибся, – сказала Зоя монаху. – Что нам вообще известно о ритуале?

— Они прибыли слишком рано. — Тильда завернулась в шубу из белого медвежьего меха и подняла воротник.

– Только то, что он опасен, – отозвался Юрий.

— Я сказал то же самое, — ответил Энслин, отирая пот со лба.

– Ой, а я-то думала, король просто закинет в рот леденец и прочтет драматический монолог.

Он обильно потел от страха. Удивительно, что пот не превращался на морозе в лед.

– Я уже приготовил несколько отрывков, – вставил Николай.

Когда они приблизились к башне, панели сместились, образовав вход. Внутри пахло розами и медом, струился мягкий золотистый свет предзакатного часа, хотя заката в этих местах не было.

— Мы ведь ни в чем не провинились перед ними, верно? — Волнение Тильды усилилось.

Елизавета в окружении пчел и стрекоз, вся в расцветающих, увядающих и вновь распускающихся розах, и сама казалась отлитой из золота статуей.

— Нет. — Рота резко качнул головой, каштановые кудри подпрыгнули. — С тех пор как я стал бургомистром, мы в точности выполняем все указания Третьих. Все без исключений. — Он вскинул руку, и стражники открыли ворота.

– Добро пожаловать, – сердечно произнесла она. Если появление Зои ее удивило или раздосадовало, она ничем этого не выдала, а просто одарила всех улыбкой.

Ветер крепчал, задувая в складки накидок. Все поежились.

– Мой король, давайте посмотрим, явится ли монстр, если мы его вызовем. – Николай поклонился, и Елизавета жестом указала на стол, на котором стоял маленький глиняный горшочек. – Когда придет время обряда, я подниму терновый лес из песков Каньона. – С этими словами она пошевелила пальцами, и из земли в горшке начал расти колючий побег серо-стального цвета. – У взрослых деревьев шипы достигают размеров кинжала. Ты вызовешь демона, а когда он явится, пронзишь шипом оба ваши сердца.

Створы раскрылись, и Бондарь увидела эскадрон. Гномы находились в сотне метров от ворот. И они пришли не одни.

— Альвы, — испуганно прошептала Тильда.

На фоне белого снега черные доспехи темных эльфов бросались в глаза. Когда копыта коней мрака касались земли, во все стороны летели искры и валил пар.

Альв, ехавший слева, держал в руках вымпел с одной-единственной руной. Кроваво-красный символ пугал советницу, хотя она и не понимала почему. Словно эта руна была воплощением ужаса.

– И как же он при этом останется в живых? – спросила Зоя.

— А вы думали, дозорные зря забили тревогу? — грубо бросил Рота. От напряжения он едва мог сдерживаться. — Простите… — Он тут же пожалел о том, что погорячился.

Терновый побег рос на глазах, шипы удлинялись.

Тильда слабо улыбнулась.

– Все будет зависеть от короля. Мы поможем ему научиться вызывать и подчинять монстра, однако сразиться с ним Николай должен один на один. Если воля его сильна, он выживет; если нет – демон навечно им завладеет.

— Вы прощены, бургомистр. — Она наблюдала за тем, как остальные семь советников выстроились в шеренгу. — В последний раз я видела альвов… — Бондарь задумалась, — …где-то четырнадцать солнечных циклов назад. Тогда они представляли нам нового командира эскадрона.

— Такая причина их визита меня бы устроила, — пробормотал Рота, всматриваясь в лицо Третьего, ехавшего впереди. — Но, боюсь, дело не в этом, — нервно отметил он. — Эскадроном все еще командует Харгорин Смертоносный.

Николай обнаружил, что непроизвольно трет ладонью грудь, и заставил себя остановиться.

По лицам альвов невозможно было понять, зачем они пожаловали. Их узкие безбородые лица были прекрасны. Совершенны. И жестоки. Как и у всех представителей их народа.

– Моя воля?

Их глазницы казались пустыми. Так можно было отличить альвов от их далеких сородичей, эльфов. При свете дня белки их глаз становились черными, и альвы не могли скрыть это.

– Испытание, которое тебе предстоит, не только физическое, но и духовное. Его цель – отделить человека от зверя и зверя от человека. Тебя ждет боль, которой ты и представить не можешь, но куда страшнее встретиться с монстром лицом к лицу.

Энслин поднял голову и посмотрел на стражников.

– Что это значит? – спросил Николай.

— Никто из вас не поднимет оружие на альвов! — крикнул он. — Или на гномов! Что бы они ни сделали со мной или членами совета!

На этот раз в улыбке Елизаветы сквозила жалость, как будто она чувствовала страх, что он носил в своем сердце, гнев и смятение, которые терзали его с момента вселения демона.

Воины отдали честь.

– Ты столкнешься с частью прежней силы Дарклинга, осколками его целей и намерений. И с чем-то еще. Монстр не желает покидать твое тело. Он постарается сбить тебя с толку, не дать пройти испытание и пронзить сердце терновым шипом. Если это случится, демон полностью завладеет тобой. Как думаешь, ты сможешь его одолеть? – мягко спросила Елизавета.

— Вы думаете, они желают нам зла? — Тильда испуганно повернулась к бургомистру.

– Один раз мы уже победили Дарклинга.

— Если нет, то это были бы какие-то странные альвы. Мне о таких слышать не доводилось, — ответил он.

– Алина победила, – поправила Зоя.

На лице Елизаветы промелькнуло отвращение.

Чем больше пота стекало по лбу, тем сильнее пересыхало во рту у бургомистра.

– Солнечная святая, – язвительно усмехнулась она. – Как же отчаянно люди нуждаются в чудесах. Как же низко готовы пасть.

— Пускай они покарают нас за какие-то наши прегрешения, главное, чтобы оставили в живых горожан.

Заметив, что Зоины глаза опасно прищурились, Николай накрыл ее руку своей. Они здесь не для того, чтобы защищать память Алины.

— Как благородно. Знаете, некоторые возразили бы вам: за свою свободу нужно бороться, — прошептала советница, глядя, как приближается эскадрон.

– Твоим противником будет не Дарклинг, – продолжала Елизавета. Терновый побег рванул вверх. Глиняный горшок лопнул, наружу показались пытливые щупальца корней. – Точнее, не совсем он, а существо, оживленное волей Дарклинга подобно его теневым солдатам, ничегоям. Но это создание провело в твоем теле более трех лет, разделяя с тобой мысли и желания, и теперь оно направит их против тебя же. Демон будет бороться за свою жизнь так же яростно, как ты – за свою.

— Прекратите! — возмутился Рота. — Вы же знаете мое отношение к этому. Нам не выстоять против ста пятидесяти Третьих. А даже если бы удалось, что с того? — Вздохнув, он склонил голову перед повелителями Восточного Идомора. — Они пришлют другой отряд и сровняют Кривую Башню с землей. Свобода того не стоит. Если кто-то не хочет служить им, то пускай убирается прочь или совершает самоубийство. Не следует призывать людей к героической смерти.

Наверное, это должно его напугать, подумал Николай. Умный человек взвесил бы все дважды, прежде чем согласиться проткнуть себя гигантским шипом. Он, однако, не чувствовал страха, а только легкое волнение. Принять мысль о том, что демона можно одолеть в схватке, гораздо легче, нежели смириться с кошмаром, который будет преследовать его до конца дней. Он ведь уже начал верить, что эта штука засела в нем навечно. Некоторые черты своей натуры Николай презирал – бесконечное честолюбие, жилка эгоизма, которую так тонко подметила Алина, – и, если Елизавета права, то монстр обратит против него именно эти, худшие черты. И пускай обратит. Николай знал, что в конечном итоге его жажда жизни окажется сильнее.

Сжав зубы, Бондарь тоже поклонилась Третьим и альвам, остановившимся в четырех шагах перед городским начальством. Она склонила голову столь низко, что не видела незваных гостей.

– В нужный момент я буду готов, – поклялся он.

Послышалось шуршание кожи, звякнула уздечка, фыркнули пара пони. Время от времени до бургомистра доносился звон кольчуг, скрытых под черными меховыми накидками воинов.

Терновое деревце внезапно спрыгнуло со стола; толстый стебель пульсировал, шипы щетинились, как стальные кинжалы. Пролетев над полом, оно остановилось на волоске от груди Николая. Смертоносное острие шипа было нацелено королю точно в сердце.

Но никто, ни альвы, ни Харгорин, не произнесли ни слова. А пока царила тишина, люди не имели права поднять голову.

– Надеюсь, – промолвила Елизавета. – Мы ждали тебя целую вечность, Николай Ланцов. – Будет обидно, если ты нас подведешь.

Рота и Бондарь услышали, как кто-то выпрыгнул из седла и грузно приземлился на мостовую. Захрустел под тяжелыми подошвами снег, послышались шаги и звяканье металла.

Николай с Зоей переглянулись. Юрий взирал на Елизавету с откровенным обожанием. Да уж, помощи от него, как всегда, немного.

Бургомистр увидел кованые ботинки. Судя по размеру, они принадлежали гному. Кроме того, говаривали, что альвы ходят бесшумно и не оставляют следов. Одно из их ужасающих умений. Пот градом катился по лицу Энслина, тишина рвала его душу, она была страшнее самых отчаянных криков.

– Уверен, ты стараешься меня напугать, – сказал Николай, кончиком пальца дотронувшись до острия шипа. – Только не знаю, зачем. Может, лучше изобразишь паука в костюме?

Кто-то обнажил оружие, клинок со свистом взрезал воздух, раздался треск и приглушенный вскрик.

– Почему в костюме? – нахмурилась Зоя. – Почему не просто паука?

Еще один удар — и снег обагрила кровь. К ногам Роты упала голова советницы Тильды, и Энслин закричал от ужаса. В тот же миг обезглавленное тело женщины осело на землю.

– Откуда у него костюм? – продолжил Николай. – Как он сумел застегнуть пуговицы? По какому случаю решил нарядиться?

Елизавета спокойно смотрела на них, потом щелкнула пальцами, и терновое деревце отпрянуло.

Бургомистр ничего не мог с собой поделать. Он должен поднять голову.

– Я собиралась подвергнуть пыткам монаха, дабы вызвать твою темную сущность, – задумчиво произнесла она, – но, пожалуй, лучше сразу перейти к делу.

По мановению руки Елизаветы пол вокруг Зои начал подниматься, окружая ее кольцом янтаря.

Харгорин Смертоносный, широкоплечий гном, отбросил накидку, чтобы ему удобнее было замахиваться. В руках он сжимал секиру, измазанную кровью. На пластинчатом доспехе, покрытом татуировками лице и рыжей бороде тоже блестели алые капли.

Встретившись с Ротой взглядом, гном нахмурился.

Зоино лицо исказилось ужасом, она вскрикнула, но быстро овладела собой, выставила ладони и с помощью гришийской силы стала отодвигать блестящие панели. Из-под ее ног по всему помещению начала растекаться золотистая субстанция.

— Кто позволил тебе поднять голову? — рявкнул он.

Николай рванулся к ней, однако между ними выросла непреодолимая стена из буйно сплетенных ветвей терновника. Смертельно острые серые шипы топорщились во все стороны.

Энслин открыл рот, но ужас сжал его горло. Он заметил, что седла коней мрака пусты. Вокруг троицы бывших единорогов не было следов наездников. Значит, легенды правдивы! Вымпел с ужасающей и в то же время необъяснимо прекрасной руной был приторочен к седлу.

– Елизавета, прекрати! – крикнул Николай, уже не видя святую. До него донесся вопль Зои. – Я знаю, ты не посмеешь ее убить. Она нужна Юрису!

Елизавета появилась из-за терновой стены в кольце алых роз.

– Думаешь, мне есть дело до нужд Юриса? Я хочу свободы, и если смерть девушки побудит тебя к действию, то эта цена невелика.

Николай бросился вперед, но Елизавета вновь укрылась за терном. Король Равки прыгнул прямо в заросли, не обращая внимания на боль от уколов: шипы вонзились в его плоть сквозь одежду. Невероятно острые, они впивались в него, словно зубы хищника.

– Тебе придется подняться в воздух, мой король, – раздался голос Елизаветы. – Иначе ты никогда не станешь свободным, как и мы.

— Прости его, Харгорин, — мягко шепнул кто-то на ухо.

Зоины крики стали еще громче.

Откуда-то из глубины терновых зарослей послышались стоны Юрия:

Бургомистр вздрогнул. Теплое дыхание, лишенное запаха, коснулось его левой щеки.

– Нет, нет, пожалуйста, не надо. Умоляю!

— Он слабый человек. Страх и горе утраты лишают его рассудка.

Рота хотел оглянуться, но тело не слушалось. Альв стоял за его спиной, не издавая ни звука, и лишь боги знали, где находятся два его сородича.

Николай крепко зажмурился. Давай же, ублюдок, выходи, уговаривал он монстра. Ты хотел расправить крылья? Вот он, твой шанс. В благодарность я даже позволю тебе загрызть эту так называемую святую.

Смертоносный отер клинок об одежду убитой.

Если демон его и слышал, то сейчас просто смеялся над ним. Какая бы темная сущность ни гнездилась в теле Николая, эта игра не вызвала в ней интереса.

— Если вы настаиваете, Тиригон. — Гном скрестил руки на груди. — Он захочет узнать, почему я убил советницу. Поскольку я сделал это по вашему приказу, объясните ему.

Святая не посмеет навредить Зое, повторял себе Николай. Это лишь уловка.

— Она была виновна, — шепнули Энслину, теперь уже справа. Ему показалось, что эти слова произнес другой альв. — Бондарь была связана с осужденной убийцей и нарушительницей спокойствия. Она была ее родственницей. Какая глупость!

Внезапно Зоины крики прекратились. Юрий тихонько подвывал.

— Родственницей, пусть и далекой, — произнес альв слева. Бургомистр был уверен, что это был третий из них. — Ты не знал этого, человечек?

– Зоя? – позвал Николай. – Зоя! – Он снова бросился грудью на колючую стену. – Зоя! – На сей раз это прозвучало, как звериный рык. На сей раз он ощутил, как демон рвется наружу, словно процарапывая грудную клетку изнутри острыми когтями.

— Нет… — выдавил Энслин, глядя на голову Тильды.

Нет. Он этого не желает. Он не хочет уступать монстру контроль над собой.

Ее веки были полуприкрыты, взгляд погас… Рота осторожно присыпал лицо советницы снегом. Ему было больно смотреть на убитую подругу.

Да, прошипел внутри другой голос.

Харгорин позволил присутствующим поднять головы.

— Я вижу, что вы приготовили десятину. Это хорошо. Иного мы и не ожидали от Кривой Башни. — Забросив секиру на спину, он подал знак спутникам.

Помни, кто ты, приказал себе Николай.

Гномы спешились и подошли к телеге. Они внимательно осмотрели сундуки и мешки с монетами и золотыми слитками.

Из подушечек пальцев вылезли когти, клыки удлинились и заострились.

Взяв себя в руки, бургомистр оглянулся. Альвы стояли у ворот и тихо переговаривались. Он увидел, что на самом деле в Кривую Башню пожаловали два альва и альвийка, чей возраст невозможно было установить. Если бы они были людьми, он не дал бы им больше семнадцати солнечных циклов, но темные родственники эльфов, несомненно, были намного старше.

Я – Николай Ланцов, корсар и король.

За спиной развернулись крылья. Исторгнув дикий вопль, он взмыл над терновыми зарослями под высокий купол башни. Помни, кто ты.

Рота заметил, насколько они похожи друг на друга. «Наверное, два брата и сестра», — подумалось ему. Из-за доспеха фигуру альвийки рассмотреть было невозможно. Черный цвет подчеркивал дивную красоту ее лица. В бою она могла бы очаровать противника… а потом подарить ему смерть.

Елизавета подняла на него торжествующий взор. Юрий плакал. Рядом с ними парил янтарный саркофаг, внутри которого, словно застывший ангел, находилась Зоя – недвижная, с закрытыми глазами.

За спиной у альвов висели длинные узкие мечи, массивные гарды выдавались влево и вправо, поблескивая на солнце. Заметил Энслин и кинжалы с обоюдоострыми лезвиями на поясе. Наспинники альвов были укреплены дополнительными пластинами, тянувшимися вдоль позвоночника. Над поясом у одного из альвов Рота разглядел металлические диски размером с ладонь, у альвийки такие же диски были закреплены на наручах. Метательные, что ли?..

Николай не узнал хриплого звука, вырвавшегося из собственной глотки, когда ринулся вниз, стремясь протаранить Зоину тюрьму. С тошнотворным хрустом он врезался в янтарную стену, но та не поддалась. Рыча, Николай бросился на Елизавету, чувствуя, что монстр не только делится с ним силой, но и забирает контроль над разумом. Святая лишь безмятежно улыбнулась. Одно движение рукой, и янтарный саркофаг, в который была заключена Зоя, рассыпался, а терновый лес ушел в землю.

Обворожительно улыбаясь, альвийка подошла к Роте. На мгновение он позабыл об опасности, опьяненный ее красотой… но потом увидел черные глазницы. Очарование развеялось, сменившись страхом.

Николай успел подхватить обмякшее тело шквальной, покрытое золотистой смолой. Елизавета сжала пальцы в кулак, и Зоя закашлялась. С трудом распахнула слипшиеся ресницы, растерянно заморгала, а потом на лице отразился ужас, и всю ее охватила крупная дрожь.

— Меня зовут Фируска, — представилась девушка, останавливаясь.

Рота поклонился еще раз, низко, словно королеве. Если вдуматься, она для него и была особой королевской крови. По крайней мере могла решать, кому жить, а кому умереть. Могла решать, останется этот город или будет сожжен дотла.

Он хотел успокоить Зою, хотел… Запах ее страха смешивался с ароматом смолы. Пьянил. Вызывал чувство голода. Все, чего он желал, – это вонзить когти в Зоину плоть. Сожрать ее.

— Необходимо сделать кое-что. Наше задание не направлено против Кривой Башни, не направлено против жителей этого города. — Ее голос звучал удивительно мелодично. — Но помни, если кто-то осмелится помешать нам, если кто-то будет настолько глуп, то этот город не доживет до следующего восхода солнца, — столь же приветливо продолжила девушка. — Мы хотим, чтобы нас отвели к семье советницы, и как можно скорее. Мы хотим, чтобы это сделал ты, человечек.

Энслин с трудом сглотнул. Страх железной хваткой сжимал ему горло.

— Что…

Вспомни, приказал он себе, вспомни, кто ты.

— Нет, бургомистр. Не «что», — мягко перебила его альвийка, опустив тонкий пальчик ему на губы. — «Где». Веди нас. Харгорин и его отряд пока заберут десятину. — Сняв с Роты шапку, красавица потрепала его по голове. — Не бойся меня, человечек. Меня нужно бояться, только если ты не выполняешь мои приказы.

Харгорин запрыгнул на козлы и повел повозки к воротам. Один из альвов что-то шепнул ему, и Третий кивнул. Повозка выкатилась из ворот, эскадрон окружил ее, и гномы поехали прочь.

Николай Ланцов. Правитель Равки. Корсар. Солдат. Младший сын осрамившегося короля.

Три коня мрака стояли перед входом, их светящиеся алые глаза следили за стражниками. Время от времени кони облизывались, и тогда обнажались их острые клыки.

Он испустил рык изголодавшегося зверя. Зоя, чьи движения сковывала липкая смола, попыталась отползти в сторону.

Люди старались держаться от ездовых животных подальше. Никто не хотел стать завтраком коней мрака. В народе ходили жуткие истории о лошадях альвов, и пожирание человечины было самой безобидной из них.

Вспомни, кто она такая. Зоя сидит за столом, пишет письмо. Зоя сурово рассматривает отряд новобранцев. Зоя вместе с ним в карете, удерживает его – закованного в цепи, но вырывающегося, – терпеливо ждет, когда скроется демон.

Тем временем Рота повел тройняшек за собой, думая, как помочь семье Тильды. Это была хорошая, благопристойная, а главное, очень большая семья.

Николай крепко ухватился за это воспоминание, за собственное жуткое ощущение. Уходи, потребовал он. Уходи.

— У Тильды три дочери и два сына, — сказала Фируска, словно прочитав его мысли. — С ними живет ее мать и ее сводная сестра, так?

Медленно, неохотно, монстр убрался в тот темный угол души, где устроил себе логовище. Во рту у Николая остался мерзкий привкус горелого. Дрожа, он рухнул на колени. У него не хватало мужества посмотреть на Зою и прочесть на ее лице отвращение. Он прошел точку невозврата. Почувствовав, как ее руки легли ему на плечи, Николай заставил себя поднять глаза.

Энслин удрученно кивнул. Альвы обо всем знали. Сейчас он мог только задержать их в пути. Бургомистр молился Паландиэль, чтобы новость о трех безжалостных убийцах дошла до семьи Тильды и хоть кто-то успел спастись.

Зоя сияла.

— Мы не позволим себя дурачить, бургомистр. — Тонкое лезвие легло на его плечо. Рота покосился на острие меча. — Только попробуй, и мы придем к тебе домой.

– Ты справился! – воскликнула она. – Вызвал демона, а потом загнал обратно.

— Нет, — промямлил Энслин. — Нет, только не это. Клянусь, мы сейчас же будем на месте! — Слезы покатились по его лицу.

– Ты чуть не погибла, – мрачно произнес он.

Они свернули за угол, и бургомистр указал на большой красивый дом. Дом, в который он привел смерть. Но что же оставалось делать?

Зоина улыбка стала еще шире.

Альвы бесшумно прошли мимо, и Рота прислонился к стене, чувствуя, как у него подкашиваются ноги. Фируска шла впереди, братья следовали за ней. Они достали кинжалы из ножен и направились к входу.

– Но ведь не погибла же.

Альвийка постучала в дверь, один из братьев свернул в переулок, второй с силой оттолкнулся от земли и запрыгнул на подоконник. Оттуда он перелетел на балкон. Еще один прыжок — и он уже на крыше. Альв скользнул в печную трубу, в тот же миг Фируска выбила дверь.

Елизавета постучала костяшками пальцев по столу.

Энслин всхлипнул, услышав первый крик, и прикрыл лицо ладонью. Он не хотел ничего видеть.

– Итак, шквальная, означает ли это, что я прощена?

Но до него все равно доносились жуткие вопли умирающих. Они навсегда врезались в его память.

– Зависит от того, насколько трудно будет очистить волосы от этой гадости.



Елизавета подняла руки, смола золотыми ручейками стекла с Зоиных кудрей на пол и там затвердела.

Харгорин ехал прочь от города. Черный Эскадрон охранял своего командира и ценный груз.

Юрий вытер слезы.

Поездка займет не больше дня, уже вечером они будут в Солнцедоле, деревушке, принадлежащей Третьим. Это селение было подарком альвов Смертоносному за верную службу, и гном с радостью принял дар.

– Коммандеру… коммандер Назяленская должна будет испытывать такое всякий раз?

Тут находилась его крепость, Вызов Враккасу.

– Если потребуется, я готова, – отозвалась Зоя.

Понадобилось пятьдесят солнечных циклов, чтобы построить ее в соответствии с замыслом. Подобной постройки не было во всей Потаенной Стране, даже в королевствах гномов. Вернее, в том, что от них осталось. Эта крепость вызвала некоторое удивление альвов, но Харгорин сказал, что десятина привлекает грабителей, поэтому деньгам нужна хорошая защита. На это темным возразить было нечего.

Елизавета пожала плечами.

Когда процессия свернула на восток, к лесу, впереди показались бастионы Вызова Враккасу, достигавшие тридцати метров в высоту. Крепость показывала всем, где живет повелитель страны. Путники, которые разбирались в гномьих рунах, могли бы понять, что владелец замка ненавидит всех детей Кузнеца, кроме племени Третьих: письмена на главной башне сулили смерть прочим племенам гномов. На стенах красовались руны, позорившие другие кланы. То, что несведущему показалось бы украшением, вызвало бы ярость у детей Кузнеца. Ярость, которая заставила бы их тут же броситься в бой. Увидев дом, Харгорин улыбнулся.

– Будем надеяться, не потребуется.

Над строениями вокруг Вызова Враккасу вился белый дымок. Жители Солнцедола укрылись от холода. Гном не тревожил людей — пока что у него не было для них поручений.

– Ты открыл дверь, – сказала Зоя, протягивая Николаю руку.

Сзади послышался треск рвущейся ткани. Несмотря на перестук колес, он привлек внимание Смертоносного.

Поднявшись с ее помощью на ноги, он заставил себя порадоваться результату вместе с остальными. Но Николай успел ощутить силу монстра. Сможет ли он противостоять свирепому демону в решающий момент? Он открыл дверь, однако вряд ли в следующий раз у него так легко получится ее закрыть.

Развернувшись, гном уставился на мешок, прорвавшийся от тяжести груза. Харгорин не хотел, чтобы хоть одна монетка упала на землю. Если сумма была недостаточной, Смертоносному приходилось доплачивать из своего кармана, а это противоречило его гномской натуре.

Еще больше он удивился, когда из мешка показался арбалет, нацеленный прямо ему в плечо.

— Смотри вперед и поверни на тропу, ведущую в лес, — приказали ему.

23

Голос был женским.

Исаак

Харгорин не задумываясь бросился вправо. Послышался свист, и что-то ударило его в левое плечо. Через пару мгновений пришла боль.

Гном спрятался за внешней стороной повозки. Тут в него не могли попасть. Лошади, испугавшись суеты и звуков, с громким ржанием понеслись вперед. Брошенные поводья волочились по снегу.

Он стойко выдержал трое суток – балы, торжественные обеды и встречи. На него больше никто не покушался. Почти как на фронте: ты прожил час, потом второй и надеешься дожить до утра. Поздно вечером Исаак падал в кровать и лежал, глядя в потолок. Слушал стук сердца, размышлял о многочисленных ошибках, которые допустил сегодня, и еще более многочисленных, которые неизбежно допустит завтра.

Не обращая внимания на шарахавшихся пони, кони мчались галопом. Повозка тряслась. По странному стечению обстоятельств лошади свернули на тропинку к лесу, как и требовала напавшая на Харгорина женщина.

Сегодня с утра была запланирована приятная лодочная прогулка по озеру перед Малым дворцом, а после – пикник на берегу.

Третьи пришпорили пони, стремясь угнаться за лошадьми. По окровавленному арбалетному болту, торчавшему из спины Смертоносного, было очевидно — это не случайность.

– Перед обедом тебя ждет тет-а-тет с шуханской принцессой, – сообщила Тамара.

— Повстанцы! — крикнул Харгорин, цепляясь за повозку. — По крайней мере один. — Невзирая на боль, гном сумел запрыгнуть на сундук и достал секиру.

– А… что мне с ней делать?

Уже через мгновение гном вогнал лезвие в мешок, в котором, как он полагал, сидела женщина.

– Постарайся ее очаровать. Расспроси о личной охране, давно ли стражницы состоят у нее на службе. Добудь максимум информации.

Тем временем двое гномов пытались перехватить поводья лошадей, но скорость была слишком высока. Один за другим всадники Черного Эскадрона отставали. Смертоносный остался один.

– Разве не проще вам с Толей подружиться с девушками из Тавгарада на почве общего шуханского детства или чего-нибудь в этом роде?

Лезвие вонзилось во что-то твердое, послышался приглушенный стон. Мешок перекинулся вперед, на дно повозки с монетами и обломками древесины вывалилась девушка. Судя по всему, она прикрывалась досками, сидя в мешке. Харгорин сразу узнал ее.

Близнецы переглянулись.

— Малления, — удовлетворенно хмыкнул он. — Значит, черноглазые не зря приехали в Кривую Башню. Ты была там!

– Мы для них хуже равкианцев, – сказала Тамара. – Наш отец был шуханцем, но при этом мы носим татуировки с символами Солнечной святой и служим королю чужой страны.

Он нанес удар, но девушка уклонилась. Лезвие вошло в днище повозки прямо рядом с ней.

– И почему же вы выбрали Равку?

Малления была потомком знаменитого героя Потаенной Страны, принца Маллена из рода Идо.

– Мы не выбирали, – отрезала Тамара.

Она ударила гнома в грудь.

Толя приложил ладонь к сердцу.

— Однажды я убью этих альвов, как сегодня принесу смерть тебе, Харгорин! — выкрикнула она. — Свободу Идомору, Гаурагару и Ургону!

– Мы выбрали Алину. И Николая. А это, – он широким жестом обвел территорию дворца, – ничего не значит.

Гном, потеряв равновесие, упал на один из мешков. Арбалетный болт глубже вошел в его тело, острие натянуло кольчугу. Харгорин чувствовал, что у него пробит плечевой сустав. Рука повисла бесполезной плетью.

Исаак не знал, что на это сказать. Он считал себя патриотом и все же не мог не признать, что Равка, в отличие от ее правителя, никогда не была к нему особенно добра.

— Третьим и альвам не приходится ждать от меня пощады! — выпалила Малления. — Слишком уж много горя вы принесли моему народу.

– Просто поболтай с принцессой Эри, – наставляла Тамара, – разговори ее.

Сундук, на котором только что стоял гном, распахнулся, во все стороны полетели монеты, и Харгорин увидел какого-то человека с саблей в руке. Лицо нападавшего было скрыто несколькими слоями ткани.

– Если – чисто гипотетически – представить, что я не наделен природным шармом и остроумием, – то как это осуществить?

— Не двигайся! — Он приставил лезвие к горлу гнома.

Тамара раздраженно закатила глаза, но на выручку пришел Толя.

— Трус! — прошипел Смертоносный. — Прояви мужество и открой лицо, как поступила эта убийца.

– Сыпь комплиментами. Вырази восхищение культурой Шухана. Можешь прочесть несколько…

— Тот, кто сражается с захватчиками, убивая врагов, совершает доброе дело, ты, гномья мразь! Вы убийцы! — фыркнула в ответ Малления.

– Ради всех святых, Толя, – перебила его сестра, – это последнее, что стоит ему советовать. – Тамара опустилась на одно колено перед Исааком. – Просто слушай ее. Задавай вопросы. Женщины не любят, когда их соблазняют. Им приятно, когда на них смотрят и слушают, что они говорят. Ты не преуспеешь ни в том, ни в другом, если будешь обдумывать стратегию победы или декламировать «Четвертое сказание о Креги».

Оглянувшись, она увидела, что всадники Черного Эскадрона не отказались от преследования. Третьи никогда не сдавались, и уж тем более не отступит элитный отряд, «Жаждущие».

– Четвертого сказания о Креги не существует! – возмутился Толя. – Поэт Элаан не закончил даже третье.

В отличие от гномов других племен, Третьи были отличными наездниками. Они много столетий совершенствовались в этом искусстве. Остальные дети Кузнеца предпочитали не ездить верхом, даже на пони. Поэтому благодаря коннице «Жаждущих» Третьи получали преимущество в бою как с людьми, так и с гномами.

– В таком случае четвертое как раз стоит процитировать.

— У нас мало времени, — бросила Малления своему спутнику, открывая очередной сундук.

Почему от мысли о легкой беседе у Исаака учащается пульс? Видимо, потому, что он никогда особо не умел разговаривать с девушками – если не считать сестер. Но препираться с Белкой и Петей из-за цены на ленточку – совсем не то, что вести светский разговор с королевской особой. И как, интересно, ему выудить у принцессы нужную информацию? Исаак напомнил себе, что он теперь красавчик, – этот факт поражал его всякий раз, когда он случайно видел в зеркале свое отражение. Он и раньше не был уродом, просто имел непримечательную внешность: аккуратно причесанные каштановые волосы, которые начинали завиваться, если их долго не подстригать, довольно правильные черты лица, чуточку кривоватые нижние зубы. Мать называла его симпатичным, но ведь она и сестре говорила, что у той хороший голос, а это определенно не соответствовало истине.

Оттуда выбрался еще один мужчина, тоже с закрытым лицом. Он не мог раньше покинуть укрытие, так как замок на сундуке захлопнулся.

Лошади скакали по узкой лесной тропе, взметая снег копытами. Когда они въехали в лес, семь мощных деревьев упали на дорогу, преградив «Жаждущим» путь. Теперь гномам придется пробираться через густой подлесок, а это их задержит. Все было приготовлено заранее, и план сработал.

Развалившись среди подушек на мягком диванчике, установленном на королевской ладье, Исаак изображал расслабленность, старательно копируя вальяжную позу Николая. Слишком въелась в него за долгие годы привычка стоять навытяжку. Перед ним там и сям, словно водяные лилии, на поверхности озера покачивались элегантные шлюпы и затейливо украшенные лодки; на ветру трепетали флажки и полосатые парусиновые навесы в цветах Равки – синем и золотом.

Мужчина, выбравшийся из сундука, легкой походкой танцора подошел к козлам и подхватил вожжи. Второй помощник Маллении по-прежнему прижимал саблю к горлу Харгорина.

Для купания вода была холодной, но проливные нагрели верхний слой, так что над озерной гладью густыми клубами поднимался туман, из которого шквальные создавали эмблемы и символы различных стран и знатных родов. Чтобы снять напряжение, Исаак позволил себе пригубить абрикосового вина из крохотного бокала в виде колокольчика, но все равно оставался настороже и прислушивался к разговорам. Один из фьерданских послов спросил у Жени позволения осмотреть школу гришей.

Малления уселась рядом с Третьим, смерив взглядом морщинистое лицо пленника. Потянувшись, девушка достала накидку и набросила ее на плечи.

– Разумеется, – ответила Женя. – Охотно устроим для вас экскурсию.

Мятежница была одета в тонкое темное платье. На ней не было доспеха — неоправданный риск при таком задании, хотя в броне она не поместилась бы в мешок. Длинные белокурые волосы были собраны в косу, черные сапоги доходили до колен, на поясе висело два кинжала. В руке девушка сжимала узкий арбалет. Она целилась в Смертоносного.

От Исаака не укрылось возбуждение, охватившее посла и еще одного члена фьерданской делегации, стоявшего рядом.

— И что теперь? — презрительно осведомился Третий.

Расправив юбки, Женя добавила:

– Правда, боюсь, вы заскучаете. Ученики вместе с наставниками сейчас находятся в тренировочном походе.

— Мы отвезем десятину в надежное место, а потом раздадим деньги жителям Идомора. Это золото принадлежит им, а не тебе и не твоим повелителям! — возмущенно отрезала девушка. — Вы захватчики! Вы заслужили смерть! Я не позволю забрать ни одной монеты!

– Что, все?

Харгорин уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но передумал.

— Что бы ты ни делала, подумай о своей семье, — понизил он голос, покосившись на мужчину с саблей.

– Да, – ответила Женя. – Мы считаем практические занятия крайне важной частью образовательного процесса. Признаюсь, я даже рада этому затишью. Как вы прекрасно понимаете, маленькие гриши отличаются шумным и веселым нравом. Лучше, чтобы они не путались под ногами во время визита таких высоких гостей.

По спине Маллении побежали мурашки. В голосе гнома не было презрения или надменности. Он казался искренним. Конечно, это всего лишь уловка Третьего. Он хочет запугать ее, сбить с толку. Девушка громко рассмеялась, чтобы показать Харгорину, что она ему не верит.

Исаак ни разу не видел, чтобы ученики школы гришей путались у кого-нибудь под ногами. Они всегда при деле, да и школа изолирована от остальной территории дворца, так что проникнуть туда незаметно вряд ли удастся. Нет, детей убрали подальше из соображений безопасности, и фьерданцам это известно.

Гном прищурился.

– Вы эвакуировали всех детей? – холодно осведомился посол.

— Сидя в этом мешке, ты не слышала, как убили советницу Бондарь, верно?

– Эвакуировали? – Женя непринужденно рассмеялась. – Это подразумевало бы некую угрозу. – Она игриво хлопнула посла по коленке. – Угрозу! И кому – детям, которые способны поджечь любую из этих лодок и остановить сердца всех пассажиров в ней одним взмахом руки. – Женя приложила к уголкам глаз платочек. – Смешно, право же!

Малления покачала головой. Ее пальцы впились в арбалет.

Когда фьерданцы отошли к борту, чтобы насладиться пейзажем и, очевидно, разделить друг с другом чувство бессильного гнева, Исаак повернулся к Жене.

— Я убил ее по приказу альвов, и она будет не единственной жертвой. Альвы ищут твою родню.

— Альвы?

– Вы отослали детей, чтобы их защитить?

— И не просто альвы. Дзон-Аклан приехали в Кривую Башню, чтобы уничтожить твоих близких. Альвы-тройняшки: втройне злы и втройне жестоки. — В карих глазах гнома светилось упрямство. — Я не должен был говорить это тебе, но альвы убивают всех, кто состоит хоть в каком-то родстве с принцем Малленом. И не важно, насколько далеко тройне придется отправиться на их поиски. Альвы говорят, что твои действия, твое нарушение спокойствия стали причиной резни. Это уменьшит твою популярность в Идоморе, Ургоне и Гаурагаре. Твоя борьба завершится катастрофой, и эти страны никогда не обретут свободу. По крайней мере до тех пор, пока в Потаенной Стране будут альвы.

– Разумеется. – Жениной шутливости как не бывало. – Думаешь, мы оставили бы здесь одно из главных сокровищ Равки, зная, что бомба или ядовитый газ за секунды могут уничтожить целое поколение гришей? Если фьерданца напугать, желания действовать у него поубавится. Наслаждаюсь мыслью о том, что наши детки будут по ночам являться им в кошмарах.

Исаак качнул подбородком.

У Маллении потемнело в глазах. Сейчас она видела только лицо Харгорина. Сидя в укрытии, она действительно не слышала, как погибла ее родственница, — через заслон до нее доносилось только неразборчивое бормотание, а сквозь дыру в мешке почти ничего не было видно. Девушка сглотнула.

– Знаешь, слушать твои речи – все равно что смотреть на бывалого моряка, который знает все рифы и мели и искусно ведет корабль мимо опасных мест. Ты лавируешь в этих водах с большим мастерством.

— Ты лжешь! — неуверенно протянула она, пнув гнома в раненое плечо. — Все Третьи — лжецы!

Женя долго молчала, а потом наконец промолвила:

Харгорин сцепил зубы, чтобы не застонать, и выругался.