Джонасу на секунду стало трудно дышать:

– А Хеллер здесь что забыл?

– Разве Масао тебе ничего не сказал?

– Неужели ты думаешь, что я приехал бы, если бы знал?

– Не волнуйся. Хеллер – личный врач Масао, на сей раз его присутствие на борту никаким боком не касается твоих погружений.

– А где он сейчас?

– Возможно, в санчасти. Это на нижней палубе.

Джонас развернулся и пошел прочь.

Фрэнк Хеллер

Джонас вошел в служебный отсек и спустился на один лестничный пролет, на нижнюю палубу. Ориентируясь по указателям на стене коридора, нашел санчасть и без стука вошел внутрь.

Тощий человек лет пятидесяти с короткострижеными седыми волосами, в очках в массивной черной оправе склонился над клавиатурой компьютера. Он поднял на Джонаса слезящиеся серо-голубые глаза, спрятанные за толстыми линзами, и снова повернулся к монитору:

– Опять ловишь рыбку в мутной воде, Тейлор?

Джонас, немного помедлив, ответил:

– Фрэнк, я здесь не поэтому.

– А почему ты здесь?

– Масао попросил меня помочь.

– Эти японцы не знают, что такое ирония судьбы.

– Нравится тебе это или нет, но нам придется работать вместе. Единственный способ понять, что происходит, – поднять наверх поврежденный ЮНИС. Ди Джей не справится в одиночку…

– Да знаю я, знаю! – Хеллер поспешно поднялся с места налить себе еще кофе. – Но вот чего я точно не могу понять, так это того, почему именно ты должен его сопровождать.

– Потому что за последние тридцать лет никто другой еще ни разу не спускался на дно впадины.

– О нет, кое-кто спускался, – с горечью заметил Хеллер. – Только то путешествие стоило им жизни.

Джонас отвел глаза:

– Послушай, за последние семь лет не было и дня, чтобы я не думал о «Си клифе». Положа руку на сердце, я до сих пор не уверен, что там произошло. Я знаю только одно: мне действительно показалось, будто какой-то монстр поднялся со дна, чтобы атаковать наш аппарат, и я оперативно среагировал.

– Среагировал? Да ты запаниковал, точно салага. – Хеллер надвинулся на Джонаса, оказавшись с ним нос к носу. Глаза доктора горели ненавистью. – Возможно, эта жалкая исповедь позволит тебе реабилитировать себя на страницах твоей книги, но для меня она ничего не меняет. Тейлор, ты грезил наяву. У тебя были галлюцинации, но вместо того, чтобы включить голову, ты ударился в панику. Ты убил двоих из нашей команды. Майк Шаффер был моим другом. Я крестный отец его ребенка. И семья Шаффера каждый божий день вспоминает о твоей ошибке.

– А ты, случайно, не забыл, что тоже приложил руку к произошедшему?! – сорвался на крик Джонас. – Ты был врачом, отвечавшим за допуск к погружению. И именно ты заверил Даниельсона, что я физически годен для четвертого спуска под воду. И это несмотря на то, что у меня наблюдались все признаки головокружения и общей слабости от переутомления. Четыре погружения за девять дней! И разве твое решение хоть как-то основывалось на моей способности нормально функционировать?

– Ты был морским офицером. Который, по идее, должен быть на голову выше остальных. Да и вообще, решение, кто будет пилотировать глубоководный аппарат – ты или твой дублер, – оставалось за тобой.

– Он был не готов. Вы с Даниельсоном это прекрасно знали, вот почему и назначили меня крайним… Чтобы прикрыть собственные задницы.

– Тейлор, чего ты от меня хочешь? Я не в силах отпустить тебе грехи, впрочем, так же как и снять с себя ответственность. Даниельсон был моим командиром, а на него давили из Пентагона. Неужели ты хотел, чтобы он нарушил прямой приказ только потому, что его ведущий пилот устал? Военно-морской флот не желает слушать извинения, ему нужен результат.

– А если бы ты мог перевести часы назад, как бы ты тогда поступил?

– Не знаю. Честно говоря, ты был чертовски хорошим пилотом… Возможно, именно это в том числе повлияло на мое решение допустить тебя к погружению. Но сейчас мне хотелось бы убедиться, что ты будешь сопровождать малыша Танаку из желания помочь, а не с целью искать какой-то там зуб.

Джонас направился к двери, но остановился и повернулся к Хеллеру:

– Фрэнк, я знаю свои обязанности. Надеюсь, ты не забыл о своих.

Час спустя, приняв душ и переодевшись, Джонас вошел в кают-компанию, где дюжина членов команды, громко чавкая, угощались жареным цыпленком с картофелем. Джонас, положив себе еду на тарелку, взял бутылку воды из холодильника.

Мак махнул ему рукой, приглашая за свой стол.

Джонас сел и прислушался к жаркому спору Ди Джея с Демарко и капитаном Барром.

Отсутствие Хеллера выглядело несколько подозрительно.

– Док! – воскликнул Ди Джей, роняя изо рта куски цыпленка. – Вы как раз вовремя. По кораблю ходят слухи, будто вы три месяца провели в психушке, после того как объяснили аварию на «Си клифе» нападением одной из этих доисторических акул, о которых пишете. Это правда?

На камбузе вдруг стало тихо.

Джонасу сразу расхотелось есть.

Мак, подцепив вилкой картофелину, запустил ее в Ди Джея.

– Чувак… Ты чего?

– Мы с Джонасом встретились в этом заведении семь лет назад. То, что ты называешь психушкой, было клиникой для нетрудоспособных ветеранов. Так что поосторожнее выбирай выражения. Ведь мы с ним товарищи по несчастью. И, услышав такие обвинения, психически неуравновешенный механик может случайно забыть поменять аварийные аккумуляторы на твоем глайдере.

Ди Джей улыбнулся, но явно через силу.

– Мак, мы имеем полное право спрашивать, – вмешалась Терри. – Один из тех, кто присутствовал на лекции Джонаса, обвинил твоего друга в смерти двоих людей, погибших в результате его неправильных действий. Я говорила с Фрэнком Хеллером. Он не желает уточнять, что именно тогда произошло. Однако он сказал мне, что после этого инцидента Джонаса уволили из рядов военно-морского флота, лишив пенсии и всех привилегий.

Ди Джей вопросительно заглянул Джонасу в глаза:

– Док?

Все взгляды обратились на Джонаса; тот резко отодвинул поднос:

– Все верно. Только Фрэнк кое о чем забыл упомянуть… Типа того, что я был совершенно измотан, поскольку до того, четвертого, глубоководного погружения успел выполнить еще три, причем в течение девяти дней. А что касается завтрашнего погружения, я поклялся вашему отцу выполнить миссию и твердо намерен это сделать. Ди Джей, кстати, для информации: на своем веку я выполнил больше глубоководных миссий, чем у тебя было дней рождения. А теперь, с вашего позволения. – Джонас встал, собираясь уходить. – Похоже, у меня пропал аппетит.

Ди Джей схватил его за руку:

– Нет, погодите-ка, док! Расскажите мне об этой акуле. Я действительно хочу знать. Ведь в конце концов, как я смогу ее узнать, если мы завтра случайно на нее наткнемся.

– Нет проблем, ты сразу поймешь, – ухмыльнулась Терри. – По отсутствующему зубу.

Слова девушки были встречены взрывом смеха.

Джонас снова сел на место:

– Хорошо, малыш, если ты действительно хочешь побольше узнать об этих монстрах, я тебе расскажу. Первое, что ты должен понимать об акулах, так это то, что они обитают на планете гораздо дольше нас – уже около четырехсот миллионов лет. Ведь наши предки спустились с деревьев всего два миллиона лет назад. Из всех видов акул, возникших в ходе эволюции, мегалодон был бесспорным царем. И тут речь идет не о простой акуле, а о чудовищной машине для убийства, суперхищнике из всех когда-либо существовавших на Земле – шестидесятифутовой, сорокатонной версии большой белой акулы. И дело не только в размерах мегалодона, а в том, что природа наделила его органами чувств, позволяющими учуять жертву на расстоянии нескольких миль. Мег способен унюхать вас, почувствовать на вкус, уловить сердцебиение и электрические импульсы, генерируемые работой ваших мускулов. Кровь или моча в воде? С таким же успехом можно запустить сигнальную ракету. А если мегалодон подберется достаточно близко, чтобы увидеть вас, то, значит, вы уже умерли.

Леон Барр покачал головой:

– Откуда вы столько всего знаете о допотопной рыбе, которую никто никогда не видел?

Слушатели мгновенно притихли в ожидании ответа Джонаса.

– Для начала, у нас есть их окаменевшие заостренные зубы. А один дюйм зуба акулы пропорционален десяти футам ее длины. Самый крупный из всех найденных нами зубов оказался длиной более семи дюймов, вот и считайте сами. Нижние зубы были узкими, предназначенными для того, чтобы хватать жертву, тогда как верхние – более массивными, способными дробить кости кита, перекусывать мышцы и сухожилия.

– Хотелось бы больше узнать об этих органах чувств. – Ди Джей, похоже, был реально заинтригован.

Джонас собрался с мыслями:

– Хорошо. Точно так же, как его современный собрат, Carcharodon megalodon обладал восемью органами чувств, позволявшими ему искать, находить, идентифицировать и преследовать добычу. Начнем с ампул Лоренцини. Эти наполненные студенистой массой капсулы, расположенные под рылом акулы, способны улавливать даже самые слабые электрические поля от сердцебиения или сокращения мышц других обитателей подводного мира на расстоянии многих миль. А это значит, что, если мегалодон кружил вокруг нашего судна, он мог уловить писк детеныша кита у побережья Гуама. Не менее поразительными, чем ампулы Лоренцини, были и органы обоняния мегалодона. В отличие от человека, у этого животного ноздри направленного действия, позволяющие ему не только учуять частицу крови, или пота, или мочи, растворенную в воде в пропорции один к миллиарду, но и определить расположение источника запаха. Вот почему большие белые аулы плывут, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. Они просто нюхают воду в различных направлениях. Ноздри взрослого мегалодона… возможно, были размером с канталупу. А теперь перейдем к коже этого монстра, которая одновременно является и органом чувств, и оружием. По обеим сторонам тела мегалодона имелась боковая линия: канал, содержавший сенсорные клетки-рецепторы с крохотными волосками – невромастами. Невромасты обладают способностью улавливать малейшие вибрации воды, даже сердцебиение другой рыбы. Кожа покрыта плактоидной чешуей, представляющей собой острые, как скальпель, зубчики. Если провести рукой по шкуре акулы, то можно разодрать ладонь до мяса.

Ал Демарко поднялся с места:

– Прошу меня извинить. Меня ждет работа.

– Ай, да ладно тебе, – беспечно заметил Ди Джей. – Завтра же не в школу.

Демарко наградил Ди Джея суровым взглядом:

– Завтра у нас у всех тяжелый день, особенно у тебя и мистера сказочника. Лично я предлагаю тебе немного отдохнуть.

– Ал прав, Ди Джей, – согласился Джонас. – Тем более что я уже рассказал все самое интересное.

– Тейлор, вы забыли объяснить самое главное. Как эти ваши акулы умудрились существовать на глубинах, где давление воды достигает шестнадцати тысяч фунтов на квадратный дюйм?

– Давление воды воздействует на млекопитающих и подводные аппараты, потому что и у тех и у других имеются воздушные полости. Акулы, будучи рыбами, не имеют воздушных полостей, подверженных сжатию. Более того, у мегалодона огромная печень, масса которой составляет одну четвертую общей массы тела акулы. Помимо своих основных функций, в том числе накопления энергии в жировых запасах, печень, возможно, помогала мегалодону приспособиться к изменениям давления воды даже на таких больших глубинах, как в Бездне Челленджера.

– Ну ладно, профессор, – не сдавался Демарко, – допустим, просто смеха для, что эти ваши мегалодоны действительно существуют во впадине. Тогда почему они не поднимаются на поверхность? В верхних слоях наверняка гораздо больше еды, чем на дне.

– Блохи в банке.

– Что вы этим хотите сказать? – удивилась Терри.

– Если поместить блох в банку без крышки, они сразу выпрыгнут. Но если закрыть банку крышкой, а через неделю открыть крышку, блохи останутся внутри. Все дело в условном рефлексе. Гидротермальные источники изолируют теплый придонный слой от шестимильной толщи ледяной воды. Мегалодоны, сумевшие выжить в Марианской впадине, приспособились за бесконечно долгий промежуток времени оставаться в теплых глубинах, а потому не имеют стимула подняться к поверхности.

– Еда – это стимул, – с сарказмом в голосе заметил Демарко. – Интересно, какой источник питания может найти в Марианской впадине популяция хищников размером с шестидесятифутовую большую белую?

– Гигантские каракатицы, кальмары – кто знает, какая еще живность водится там, внизу?! Низкое содержание кислорода во впадине, несомненно, способствует замедлению метаболизма этих существ и, следовательно, ухудшению их аппетита. Будучи территориальными животными, мегалодоны, возможно, уменьшают численность популяции, поедая более слабых представителей своего вида. Каждая среда обитания имеет свою пищевую цепь, и Бездна Челленджера не является исключением.

– Какая чушь! – (При этих словах все повернули головы и увидели, что в кают-компании появился Фрэнк Хеллер.) – Не слушай его, Ди Джей. Тейлор стал ученым исключительно для того, чтобы найти оправдание своим действиям семь лет назад во время спуска в Бездну Челленджера. Да, я совершил ошибку, признав его годным к погружению. Но наступать на одни и те же грабли больше не собираюсь.

Джонас почувствовал, что у него участился пульс:

– Фрэнк, что ты этим хочешь сказать?

– Я хочу сказать, что запрещаю тебе спускаться на глубину. Как медицинское должностное лицо Института Танаки, я объявляю тебя психически неустойчивым. Терри будет сопровождать своего брата во впадину.

– Да! – Терри обняла Ди Джея.

Джонас посмотрел на Мака, а затем, не в силах перенести унижения, покинул камбуз и поднялся на палубу.

Погружение

Джонас проснулся незадолго до рассвета. В каюте царила такая темнота, что хоть глаз выколи, и Джонас на секунду даже не понял, где находится.

Очередная серия ударов в дверь заставила его пошарить рукой в поисках выключателя. Натянув спортивный костюм с эмблемой Пенсильванского университета, Джонас открыл дверь каюты.

В коридоре стоял Мак, в руках он держал черный с красным гидрокостюм из неопрена и подходящую обувь.

– Масао уже на пути сюда из Токио. Устроил Фрэнку головомойку по телефону. Терри на скамейке запасных, ты снова в игре. – Мак протянул Джонасу экипировку. – Это биокостюм. Позволяет мониторить работу твоих жизненно важных органов во время погружения. Одевайся, пожуй что-нибудь на завтрак, затем сделай то, что у вас, подводных дайверов, принято делать, чтобы очистить кишечник. Ты стартуешь через девяносто минут.

Джонас закрыл дверь, сердце бешено колотилось.

Проклятье!..

Рассветное небо, словно затканное унылыми серыми нитками, было покрыто грозовыми облаками, ветер гонял по мутному морю белые барашки волн.

Не успел Джонас выйти на палубу в своем биокостюме и резиновых сапогах, как его едва не сбил с ног неистовый ветер порывами до сорока узлов. Джонас уже успел запихнуть в себя легкий завтрак, состоящий из яичницы и тоста; две желтые таблетки, которые он проглотил перед погружением, нельзя было принимать на пустой желудок. Еще четыре таблетки лежали в левом нагрудном кармане. И тем не менее Джонаса не покидало ощущение тревоги.

Команда Мака была занята тем, что прикрепляла стропы к подводным планерам. «Эбис глайдер» Ди Джея должны были спускать на воду первым. Конец стального троса крепился к сложенному манипулятору, спрятанному под рамой планера. Самоуверенный молодой пилот стоял рядом со старшей сестрой, облаченной в мокрый гидрокостюм.

Заметив Джонаса, девушка подошла к нему:

– Вы еще можете отказаться.

– Даже и не мечтай.

– Нет, я серьезно, почему вы все же это делаете? Тешите ваше эго?

– Я просто обязан совершить погружение. В моей душе что-то умерло там, на глубине. Возможно, для меня это единственный способ возродиться.

– А вы захватили с собой свои маленькие желтые таблетки «Доктор фил гуд»?[9]

 – Джонас собрался было отойти, но Терри схватила его за руку. – Джонас, Ди Джей – мой брат. Когда умерла мама, я сама его вынянчила. Поэтому если вы облажаетесь там, внизу… Если с ним что-нибудь случится, то не советую вам подниматься обратно. – И, не дождавшись ответа, Терри развернулась, чтобы подойти к брату.

Поговорив с братом еще минуту, Терри его обняла и присоединилась к трем другим ныряльщикам, уже начавшим надевать акваланги.

Мак остановился возле Джонаса:

– Нечего сказать, умеешь ты найти подход к женщинам! Кстати о птичках, как у тебя дела с этой твоей… ну ты понимаешь, той, что отказалась навещать тебя в психиатрическом отделении.

– Путается с моим бывшим соседом по колледжу.

– Ой-ей-ей!

– Какие еще больные темы ты хочешь успеть затронуть, прежде чем я начну пилотировать этот стеклянный гроб вниз на семь миль под поверхностью Тихого океана?

– Все еще слушаешь моего любимого Тома Джонса? – Мак показал CD-диск «Лучшие песни Тома Джонса».

– А разве в «Эбис глайдере» имеется CD-плеер?

– Нет, но плеер в командном центре выведен на твое радио.

Прервав разговор, они принялись молча наблюдать, как Ди Джей залезает головой вперед в люк в хвостовой части глайдера. И уже секунду спустя большая кормовая лебедка оторвала подводный аппарат в форме торпеды от палубы, подняла над леерами кормы и опустила в море.

Сквозь шум ветра до Джонаса донесся раскатистый голос Альфонса Демарко:

– Пошли, Тейлор. Нечего зазря тратить дневной свет.

Мак едва слышно пробормотал:

– Можно подумать, там, куда ты направляешься, он тебе сильно понадобится.

Они с Джонасом стукнулись сжатыми кулаками, после чего Джонас, встав на четвереньки, залез в открытый хвостовой люк своего глайдера и, напрягая спину, задраил люк капсулы из лексана.

Внутри было тесно, от лежака пахло новенькой кожей. Джонас понял, что и сам глайдер тоже новехонький, и внезапная мысль о том, что ему предстоит опустить еще не опробованное судно на глубину семь миль, лишь усилила нервозность.

Устроившись на лежаке, Джонас положил руки на обитые кожей подлокотники, установленные спереди ниже уровня груди, надел на голову наушники и взял в руки джойстики, левой рукой контролируя скорость, а правой – направление. Затем провел быструю инвентаризацию отсеков для хранения. В одном он нашел закуски, бутилированную воду, банку для мочи, а в другом – аптечку, нож и соединенный с маской маленький баллон со сжатым воздухом. В специальном чехле лежали очки ночного видения.

Небольшие жидкокристаллические экраны компьютера, установленные впереди ниже уровня глаз, обеспечивали гидронавта радиосвязью, показаниями гидролокатора, данными об уровне заряда аккумулятора и прочей жизненно необходимой информацией. Джонас пробежался глазами по показаниям, снятым перед погружением, но тут аппарат внезапно оторвался от палубы, подвергнув жестокому испытанию вестибулярный аппарат пилота.

У Джонаса сразу участился пульс, когда большая лебедка подняла «Эбис глайдер» над леерами «Кику», предоставляя отличную возможность обозреть бушующий Тихий океан с высоты птичьего полета. А-рама постепенно раскручивалась, опуская глайдер в пятнадцатифутовые волны, где его уже ждала команда ныряльщиков – и среди них Терри. И пока ныряльщики отцепляли стропы лебедки от глайдера, океанские волны несколько тошнотворных минут немилосердно подбрасывали вверх-вниз плавучий аппарат. Наконец один из ныряльщиков хлопнул рукой по лексановому носовому обтекателю, сигнализируя, что путь свободен, а затем… показал средний палец.

– Терри, я тоже тебя люблю. – Джонас запустил двигатель, включил скорость, выровнял крылья и направил судно вниз.

Глайдер начал послушно прорезать носом волны. Качки больше не чувствовалось, а вместе с ней исчезла и тошнота. Джонас заметил, что аппарат стал гораздо тяжелее, более медлительным, что ли, по сравнению с той легкой надводной моделью, которую он испытывал девять лет назад. И все же если по своей конструкции «Си клиф» был ближе к танку, то «Эбис глайдер» можно было по праву назвать «шевроле корветом».

Джонас погрузился еще на тридцать футов, ориентируясь на толстый стальной трос, и только тогда увидел подводный аппарат Ди Джея. Радиопередатчик затрещал, и сквозь помехи послышался голос молодого пилота:

– Профессор, в знак уважения к вашему возрасту пропускаю вас вперед. Вы ведете, я следом за вами.

Прогулка по парку…

Джонас передвинул правый джойстик вперед, послав свой десятифутовый глайдер вниз под углом сорок пять градусов.

Ди Джей последовал за ним, таща за собой стальной трос; подводные аппараты, описывая петли, начали, словно по спирали, медленно опускаться вниз.

Буквально через несколько минут синие воды Тихого океана стали темно-фиолетовыми, а затем – черными как смоль. Джонас проверил показания глубиномера: 1250 футов. Нащупав справа от себя блок с переключателями, он нашел нужный тумблер и включил прожекторы.

Мощный луч высветил кусочек моря внизу, распугав стайку рыб. Спуск в никуда сбивал с толку, и Джонас решил сосредоточиться на данных жидкокристаллического дисплея. Он снова проверил показания глубиномера: 2352 фута.

Расслабься и дыши. Джей Ти, это не спринт, а марафон. У тебя впереди еще долгий путь.

Командный центр ЮНИС был организован на капитанском мостике «Кику»: установленные в форме подковы мониторы и гидролокаторы для приема данных двух «Эбис глайдеров». Альфонс Демарко отслеживал ход погружения. Мак наблюдал за работой двигателей и систем жизнеобеспечения.

Фрэнк Хеллер сидел перед экранами двух компьютеров, соединенных с биокостюмами пилотов. Информация о функционировании основных жизненно важных органов поступала в режиме реального времени; значения частоты пульса и дыхания, кровяного давления и температуры попадали или в зеленую, или в желтую, или в красную зону.

Показатели Ди Джея находились в зеленой зоне, а вот показатели Джонаса Тейлора флуктуировали в пределах желтой.

На капитанском мостике появилась Терри, и Хеллер оторвался от экрана. Дочь Масао была в тренировочном костюме, ее волосы еще не успели высохнуть после операции по освобождению планеров от такелажа.

– Как у них дела, Фрэнк?

– Твой брат спокоен, как озеро подо льдом. А вот у Тейлора… все не так радужно. Если его показатели переместятся в красную зону, я прекращаю погружение. А если твоему отцу это не понравится – флаг в руки, пусть меня увольняет.

Терри, улыбнувшись, похлопала Хеллера по плечу.

Джонас положил в рот еще одну желтую таблетку, запив глотком воды из бутылки.

Барабанные перепонки задрожали от голоса Демарко:

– Джонас, я хочу, чтобы ты выключил прожекторы, ты разряжаешь аккумуляторы. Да и вообще, там, внизу, особо не на что смотреть.

Джонас, стиснув зубы, перевел тумблер в обратное положение и снова погрузился в темноту, если не считать мягкого оранжевого свечения пульта управления. Затем сделал глубокий вдох, стараясь сосредоточиться на лежащей перед ним пустоте.

И тут он увидел вдалеке вспышку света, а потом еще с десяток таких. Вокруг него мерцали то появляющиеся, то исчезающие люминесцентные огоньки: рассеивающие внимание зеленые, синие, красные вспышки.

Джонас вошел в средний слой океана, известный как сумеречная зона, где царила вечная тьма. Животные, населяющие эту обширную зону, адаптировались к темноте, выработав способность генерировать биолюминесцентный свет.

Пурпурный адский вампир попал в волну, образованную носом планера. Вывернувшись наизнанку, он посмотрел на судно горящим бирюзовым глазом в попытке отпугнуть противника. Но когда тактика не сработала, адский вампир, выпустив облако биолюминесцентной слизи, исчез, словно по мановению волшебной палочки.

Вспомнив об очках ночного видения, Джонас вынул их из футляра и надел на нос – и океан в мгновение ока преобразился в оливково-зеленый мир. Тысячи теней превратились в выпученные глаза и оскаленные челюсти, в причудливых рыб с биолюминесцентными пузырями, мерцающими перед их разинутыми ртами, точно наживка. Они были повсюду: рыбы-гадюки, угри-большероты, саблезубы, рыбы-драконы и удильщики, зубам которых позавидовали бы пираньи. И этот подводный мир светился множеством разноцветных огней.

Чем глубже спускался глайдер, тем более любопытными становились рыбы. Перед самым носом подводного аппарата пронеслась стайка рыб-топориков, которые уставились на Джонаса странным взглядом, их узкие тела мерцали синим за счет фотофор – органов свечения. Глайдер прошел мимо скопища биолюминесцентных медуз, их прозрачные тела казались красными в свете аварийного огня на киле глайдера.

– Абиссопелагическая фауна, – прошептал Джонас, повторяя общее название для всех этих уникальных рыб, кальмаров и креветок.

Он увидел, как четырехфутовый угорь-большерот, появившийся перед носом подводного аппарата, открыл рот, выдвинув вперед страшные челюсти с острыми, как иглы, зубами, чтобы атаковать глайдер. Джонас постучал по акриловому стеклу, и угорь стрелой ушел вниз.

Справа от Джонаса кружил удильщик, из его рта шел призрачный свет. Данный вид рыб обладал вытянутым спинным плавником, мерцавшим, словно брюшко у светлячка. Мерцание служило приманкой для мелкой рыбешки, которая плыла на свет, в результате попадая в широко разинутый рот удильщика.

Природа нашла способ адаптироваться даже к холодной вечной тьме морских глубин.

Джонаса вдруг зазнобило. Он проверил датчик наружной температуры: сорок два градуса. Тогда он переключил термостат, чтобы нагреть воздух внутри.

Внезапно тишину нарушил рев «Welcome to the Jungle» группы «Gun ‘N Roses», и Джонаса буквально подбросило вверх, так что он едва не вывалился из ремней. Он сорвал с головы наушники, но это не помогло: бьющие по ушам звуки хеви-метал были слишком громкими, чтобы не обращать внимания.

На Джонаса накатила волна паники. Ужасное, непереносимое чувство отчаяния – ощущение, будто ты попал в ловушку… или оказался погребенным в плавучем гробу под толщей воды в шесть тысяч футов.

Джонас моментально взмок. Он стал задыхаться, ловя ртом воздух. Дрожащими пальцами попытался достать таблетку, но уронил ее за пульт управления.

– Он теряет контроль над собой, – объявил Фрэнк Хеллер, показав на переместившиеся в красную зону данные о функционировании жизненно важных органов Джонаса.

Мак откатился на своем кресле на колесиках от пульта управления, чтобы посмотреть на монитор Фрэнка:

– Что, черт возьми, происходит?

Демарко схватил рацию:

– Тейлор, что случилось? Тейлор, отвечай!

Мак бросил взгляд на Терри, сидевшую внутри подковы, спиной к стойке с аппаратурой связи. И, увидев мигающую лампочку уровня звука, неожиданно понял, что один из CD-плееров включен на полную мощность.

Джонас не мог дышать. Сердце бешено колотилось – до боли в груди, а руки тряслись так, что он не мог управлять джойстиками.

Добро пожаловать в джунгли, мы покоряем их вновь и вновь. Если ты тоже хочешь, придется пролить кровь…

Музыка внезапно оборвалась, но у Джонаса по-прежнему звенело в ушах.

Наступила тишина, и чувство ужаса тотчас же прошло, а затем в наушниках заиграла другая музыка, уже в два раза тише…

Моя киска, моя киска, я принес тебе цветы, ведь я хочу провести с тобой долгие часы.

Так что скорей попудри… свой хорошенький носик…

Джонас улыбнулся. Грудь сразу перестало теснить.

Что новенького, моя киска? О-го-го-го…

Что новенького, моя киска. О-го-го-го…

Джонас снова надел на голову наушники, чтобы послушать забавную песенку в исполнении Тома Джонса.

Фрэнк Хеллер, потеряв дар речи, смотрел, как показатели работы жизненно важных органов Джонаса возвращаются в зеленую зону.

– Вот сукин сын…

Терри оглянулась на Мака, которой стоял возле CD-плеера. В одной руке он держал диск «Gun ‘N Roses», а указательным пальцем другой грозил девушке.

Восемнадцать тысяч футов…

Джонас уже вошел в привычный рабочий ритм, когда Ди Джей, прервав музыку, связался с ним на межсудовой частоте:

– Док, вы там справляетесь?

– Пока никаких проблем. А что у тебя?

– Думаю, все нормально. Этот проклятый трос запутался вокруг манипулятора. Совсем как телефонный провод у меня дома.

Джонас уменьшил скорость, чтобы планер Ди Джея мог обойти его по правому борту. Включив прожектор, Джонас увидел, что трос плотно намотался на манипулятор под рамой подводного аппарата.

– Ди Джей, если с тросом проблемы, то нам, пожалуй, лучше вернуться назад.

– У меня все под контролем. Когда мы доберемся до дна, я пару десятков раз разверну манипулятор и освобожу трос.

Джонас связался с Демарко:

– Трос Ди Джея запутался вокруг манипулятора. Ты можешь что-нибудь сделать там, наверху, чтобы ослабить давление.

– Ничего. У Ди Джея все под контролем. Мы будем за ним наблюдать. Советую тебе заняться своими делами. Все, конец связи.

Джонас проверил глубиномер: 19 266 футов. За сорок минут погружения они сумели преодолеть чуть больше половины расстояния до дна. Он потер глаза и попытался устроиться поудобнее на узком кожаном лежаке.

Лексановый купол затрещал. Давление окружающей его массы воды составляло 9117 фунтов на квадратный дюйм. Джонас внезапно почувствовал явные признаки надвигающейся клаустрофобии: лицо горело, кожу слегка покалывало.

Бывший нападающий футбольной команды Пенсильванского университета, входящей в конференцию «Большой десятки», сразу вспомнил, как в свое время, после ушиба головы во время матча с командой Университета Огайо, ему пришлось провести девяносто минут в аппарате для МРТ. Обтекаемые стенки аппарата были всего в нескольких дюймах над его головой и, словно дамоклов меч, казалось, грозили в любую минуту проломить череп.

Только мягкое свечения пульта управления «Эбис глайдера» позволяло хоть как-то ориентироваться в пространстве, не давая сойти с ума.

Джонас перевел глаза на внутреннюю поверхность капсулы, влажную от конденсации.

Почему я здесь?

Прошло несколько томительных минут. Показания датчика глубины погружения продолжали увеличиваться: 23 850… 28 400… 30 560… 31 200… Джонас уставился в темноту, руки дрожали от усталости и нервного напряжения. 33 120… 34 000…

Джонас почувствовал легкое головокружение, но приписал это повышенной концентрации кислорода в капсуле, а не действию своих таблеток. Он перевел глаза с чернильной воды на показания приборов на пульте управления. Температура океана за бортом составляла всего тридцать шесть градусов.

Ход невеселых мыслей нарушил голос Ди Джея:

– О’кей, док. Включите наружный свет, и вы увидите гидротермальный источник. – (Джонас включил прожектор. Мощный луч, прорезав темноту, осветил дымящийся, бурлящий слой жидкой сажи в шести футах под днищем планера.) – Док, вот здесь нам точно придется попотеть. Лучший способ пробраться через гидротермальный слой – ускориться под углом шестьдесят градусов и не останавливаться до тех пор, пока мы не попадем в страну Оз.

Джонас, прибавив скорость, направил «Эбис глайдер» прямо в водоворот. Сердце пилота бешено колотилось, когда черный поток подхватил крошечный аппарат и начал бросать его из стороны в сторону, осыпая тонкий корпус градом камней. Вне себя от страха, Джонас мысленно обратился к создателю глайдера, умоляя о том, чтобы акриловые уплотнители выдержали чудовищный вес толщи воды. Джонас вспомнил мудрые слова лейтенанта ВМС США Дональда Уолша, сказанные им во время лекции на курсах подготовки пилотов подводных аппаратов. Первый человек, рискнувший спуститься в Марианскую впадину, изложил им свою нехитрую философию насчет опасностей, подстерегающих в морских глубинах: «Если вам страшно, это хорошо. Значит, вы еще живы».

И пока Джонас об этом думал, его судно уже рассекало кристально чистые придонные воды, словно внезапно попало в глаз бури.

Джонас поправил очки ночного видения, и у него буквально перехватило дух от представшего перед глазами зрелища. Под ним раскинулся окаменелый лес «черных курильщиков» – вздымающиеся трубы из отвердевших минеральных осадков, их открытые жерла изрыгали в разверзшуюся внизу бездну струи высокоминерализованной воды. Когда Джонас спустился поближе к океанскому ложу, то увидел в неземном свете прожекторов подводного аппарата бескрайние поля рифтий с ярко-красными щупальцами, высовывающимися из призрачно-белых трубок. Кратеры «черных курильщиков» окружали тысячи двустворчатых моллюсков-альбиносов, ракообразных, омаров-альбиносов и крабов, светящихся в темноте впадины, но абсолютно слепых.

Жизнь. Ее обилие и разнообразие в глубоководных желобах потрясли ученых, ошибочно считавших, что ни одна жизненная форма на планете не способна возникнуть в отсутствие солнечного света. Джонас неожиданно для себя испытал благоговейный страх перед Бездной Челленджера. Ведь мать-природа нашла способ не только возникновения, но и процветания жизни в самом пустынном месте на Земле.

Но тут его снова захлестнуло тревожной волной, пришедшей вместе с мыслью:

А что еще есть там, внизу?

Бездна Челленджера

Голос Ди Джея вернул Джонаса в реальность, заставив вспомнить о возложенной на них миссии:

– О’кей, док. Я на месте. Мой глайдер снабжен системой обнаружения, которая приведет меня к аппарату ЮНИС, так что, прошу, следуйте за мной. Будет очень горячо, когда поплывем над «черными курильщиками», поэтому советую соблюдать осторожность. Если вы приблизитесь к гейзеру или потоку перегретой воды, то уплотнители на корпусе вашего глайдера могут расплавиться.

– Спасибо за предупреждение.

Джонас проверил датчик температуры: 71 градус Фаренгейта. Чем ближе было дно впадины, тем выше становилась температура. До каких значений может подняться температура? И сумеет ли ее выдержать «Эбис глайдер»?

Он последовал за подводным аппаратом Ди Джея, прокладывающим себе путь в темноте; болтающийся конец троса время от времени задевал носовой обтекатель глайдера Джонаса. О днище их аппаратов злобно билась вода, богатая серой, медью, железом и другими минералами, которые просачивались из трещин в океанском ложе.

Джонас провел глайдер между двумя курящимися башнями, и значения температуры моментально взлетели выше 230 градусов. Он резко накренил аппарат на левый борт, при этом случайно задев крылом другого «черного курильщика». Джонас выругал себя за беспечность, его разум балансировал на грани страха и паники. Найди поврежденный ЮНИС, помоги закрепить трос и убирайся подобру-поздорову из этой ловушки.

У него по спине пробежал холодок, он вспомнил, что один из погибших ученых сказал примерно то же самое во время их последнего погружения.

«Эбис глайдер» Джонаса проплыл мимо скоплений рифтий, качающихся на воде, словно гигантский ком спагетти. Черви эти, достигающие длины двенадцать футов и толщины пять дюймов, лежат в самом начале пищевой цепи, служа кормом для мелкой рыбешки.

Подводный аппарат Ди Джея замедлил ход. Джонас сдал немного назад, соблюдая дистанцию, чтобы не запутаться в тросе.

– Док, мы почти на месте. Курс один-пять-ноль.

Джонас, маневрируя над извилистой промоиной шириной с автомагистраль, проследовал за Ди Джеем вдоль океанского ложа, возникшего двести миллионов лет назад.

– Док, меня относит сильным течением, так что держитесь крепче.

И словно для подтверждения этих слов, корма глайдера Джонаса начала болтаться, как собачий хвост. Подводный аппарат качало, двигатель с трудом удерживал скорость и направление.

– Это здесь, – объявил Ди Джей.

Корпус раздавленного ЮНИСа был погребен под грудой обломков минералов из близлежащих гидротермальных источников. Ди Джей остановил свой глайдер над останками дрона, осветив его прожектором, словно уличным фонарем:

– Док, он целиком и полностью в вашем распоряжении.

Джонас приблизился к ЮНИСу, направив луч прожектора на искореженный корпус в поисках белого треугольника, промелькнувшего на кадрах видеосъемки. Подводный аппарат кружил над грудой обломков – и вот оно!

– Ди Джей! Поверить не могу. Я нашел этот зуб!

Джонас едва сдерживал волнение. Он вытянул манипулятор своего глайдера, нацелил на треугольный предмет длиной шесть с половиной дюймов, бережно вытащив его из груды камней.

Направив на предмет луч прожектора, Джонас уставился на бесценную находку, ради которой он, преодолев семь миль, спустился на дно Тихого океана.

Ди Джей расхохотался:

– Док, это не зуб, это луч мертвой белой морской звезды.

В наушниках Джонаса послышался дружный смех Терри, Фрэнка Хеллера и Альфонса Демарко.

У Джонаса моментально подскочило давление. На какой-то короткий миг у него возникло непреодолимое желание врезаться в ближайший «черный курильщик».

– Простите, что я смеюсь, старина, – сказал Ди Джей, – но вы должны согласиться, что все это и впрямь очень забавно. Сама мысль о морской звезде-убийце, ломающей ЮНИС…

– Все, хорошенького понемножку.

– Ладно-ладно. Эй, а хотите посмеяться над моей тупостью? Только посмотрите на манипулятор моего планера.

Джонас бросил взгляд на подводный аппарат Ди Джея. Стальной трос намотался спутанными петлями на шестифутовую механическую руку, так что самой руки уже практически не было видно.

– Ди Джей, это не смешно. Тебе еще придется здорово повозиться, чтобы распутать трос и освободиться, прежде чем присоединять его к ЮНИСу.

– Ничего, я справлюсь. А вы пока начинайте убирать мусор.

Наклонив манипулятор, Джонас постарался сосредоточиться на ближайшей задаче. У него стучало в висках, по щекам текли ручейки пота. За считаные минуты он расчистил треть обломков вокруг ЮНИСа, освободив несколько нетронутых болтов с ушком.

– Хорошая работа, док.

Ди Джей медленно поворачивал манипулятор, описывая аккуратные круги против часовой стрелки. Механическая рука начала постепенно освобождаться от намотанного на нее стального кабеля.

– Помощь нужна? – спросил Джонас.

– Нет, у меня все отлично. Отдыхайте пока.

«Эбис глайдер» Джонаса завис в двадцати футах от морского дна. Пилота терзали мрачные мысли. Масао был прав, все были правы. Он галлюцинировал, позволив разыграться воображению, тем самым нарушив основное правило глубоководных погружений. Всего одна ошибка – временная утрата бдительности – стоила его команде жизни и погубила его репутацию гидронавта.

И что теперь ему остается?

Он подумал о Мэгги. Она наверняка потребует развода, и кто же ее за это осудит? Джонас ее опозорил. За любовью и поддержкой она обратилась к Баду Харрису, старинному другу Джонаса, в то время как сам Джонас построил новую карьеру на лжи. Его триумфальное возвращение в Бездну Челленджера на самом деле звонок из прошлого, напоминающий о горькой действительности. Он впустую потратил семь лет жизни в погоне за тем, что на поверку оказалось аберрацией сознания, тем самым окончательно разрушив свой брак.

Господи помилуй, морская звезда…

Блип.

Звуковой сигнал застал его врасплох. Джонас посмотрел на экран гидролокатора. В абиссальной зоне появилась красная точка, источник помех приближался с западного направления.

Блип.

Блип, блип, блип…

У Джонаса отчаянно забилось сердце. Что бы это ни было, оно явно казалось очень большим.

– Ди Джей, проверь свой гидролокатор.

– Мой гидролокатор? Ой-ей-ей! Что, черт возьми, это такое?!

– Демарко?

Инженеру сразу стало не до смеху.

– Мы это тоже видим. Ди Джей уже прикрепил трос?

Джонас поднял голову: трос был практически распутан и снят с механической руки.

– Еще не совсем. По вашим оценкам, каков размер этого объекта?

– Джонас, расслабьтесь, – вмешалась Терри. – Мы знаем, о чем вы думаете. Хеллер говорит, гидролокатор, скорее всего, обнаружил косяк рыб.

– Хеллер – врач, причем не самый хороший. Что бы там ни было, оно явно нацелилось на нас.

Джонас сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь сосредоточиться. Нацелилось на… оно нацелилось на… на наши вибрации.

– Ди Джей, остановись.

– Джонас, я почти…

– Выключи все. Все системы.

– Вы спятили! Это просто-напросто косяк рыб.

– Возможно. Но если нет, он нацелился на вибрации и электрические импульсы от наших подводных аппаратов. Выключи, к чертовой матери, все источники питания!

Джонас остановил двигатель, затем выключил прожекторы.

Ди Джей явно забеспокоился. И даже прекратил распутывать трос.

– Ал, Джонас только что выключил электричество. Что мне делать?

– Тейлор чокнутый. Прикрепи кабель к роботу и убирайся, на хрен, оттуда.

– Ди Джей… – Слова застревали у Джонаса в горле. – У нас гости.

Ди Джей посмотрел в темноту через очки ночного видения. Да, там действительно что-то такое было. Оно металось туда-сюда по периметру, словно тигр в клетке.

Джонас облегченно выдохнул, когда огни второго глайдера погасли. Он положил одну руку на тумблер внутренних источников питания, вторую – на тумблер внешнего освещения; руки предательски дрожали.

В безмолвных водах он увидел хищника, находящегося от них на расстоянии с половину футбольного поля.

Не оставалось ни тени сомнения. Джонас видел коническое рыло, массивную треугольную голову, хвост в форме полумесяца. Навскидку мегалодон был длиной сорок пять футов и весил не менее сорока тысяч фунтов. Альбинос… призрачно-белый, совсем как гигантские двустворчатые моллюски, совсем как рифтии.

Судя по узкому туловищу, это был самец.

В наушниках послышался шепот Ди Джея:

– Док, клянусь, я вам верю. Каков ваш план?

– Сохраняй спокойствие. Он пытается оценить наши размеры. Не уверен, что мы съедобны. Никаких резких движений, необходимо соблюдать осторожность. Чтобы не вызвать ответной реакции.