Джейк промолчал.

– Потанцуем? – предложила она. Музыканты заиграли песню Build Me Up Buttercup, гости вышли танцевать, и Джейк протянул Урсуле руку. Они танцевали в дальнем углу. Она двигалась кошмарно, но он уже привык. Он знал, до чего она не уверена в себе, поэтому просто выйти потанцевать для нее настоящий подвиг.

Песня уже подходила к концу, когда официант похлопал Урсулу по плечу. Ее пригласили к телефону.

Джейк спросил, все ли в порядке. Он помнил, что у ее отца больное сердце.

– Это по работе, – кивнула она. – Я дала им номер клуба. Прости, но это важно. По поводу того дела, что в понедельник.

Как предсказуемо! Он даже не удивился.

– Что ж, иди. Дело есть дело.

Урсула покинула танцпол с таким видом, как будто прямо сейчас получила задание государственной важности. Музыканты заиграли композицию At Last. Джейк направился прямиком к Мэлори и Брайану, похлопал его по плечу и попросил разрешения потанцевать с его партнершей.

– Ты прикалываешься? – нахмурился Брайан.

Мэлори вмешалась:

– Это мой старый друг, он пообещал мне один танец. Я найду тебя после. – Она шагнула в объятия Джейка.

– Привет, – сказал Джейк.

– Здравствуй, – ответила она.

Ладонь в ладонь. Джейк крепко обхватил Мэлори за талию. Они закружились в танце.

– Я не хотел брать ее, она напросилась в последний момент.

– Она красивая.

– Ты красивая.

– Мы не соревнуемся, – вздохнула Мэлори. – Она твоя девушка.

– Так и есть, – с горечью ответил Джейк.

– Спасибо за книгу. Мне очень приятно, правда, но не стоило тратиться.

– Все книги, какие я читал с тех пор, как побывал на Нантакете, напоминали о тебе. Хотелось прочесть что-то стоящее и поделиться с тобой.

– Джейк, разве можно говорить такое, когда привел на свадьбу друга свою девушку? – На секунду она положила руку ему на грудь и добавила: – Знаю здесь одно укромное местечко. Хочешь, ускользнем туда ради одного поцелуя?

– Да, – ответил он.

Мэлори покинула зал первой, Джейк пошел за ней, как ему показалось, на почтительном расстоянии. Она пересекла фойе и свернула в коридор, явно предназначенный только для персонала, открыла какую-то дверь и исчезла. Миг, и Джейк скрылся за той же дверью. Кладовка. Мэлори заперла дверь за его спиной и погасила свет.

Он потерял голову. Не мог перестать целовать ее. Хотел запомнить это чувство, когда держишь ее лицо в ладонях, а губами касаешься губ.

Она прервала поцелуй первой.

– Ты приедешь ко мне на День труда?

– Что бы ни случилось.



– Кто та подружка невесты, с которой ты танцевал? – спросила Урсула. Они сидели в машине, она за рулем.

Джейк был готов к этому вопросу. Урсула могла потонуть в своих отчетах, но стоило какой-нибудь симпатичной девушке оказаться рядом с Джейком, как она сразу это подмечала. Она не хотела ни проводить с ним время, ни делить его с кем-то еще.

– Сестра Купера, – спокойно ответил он. – Мэлори Блессинг.

Как приятно, как сладко произносить ее имя даже при Урсуле.

– Мы знакомы много лет.

– Она, похоже, без ума от тебя, – не унималась Урсула. – Миленько!

* * *

До Дня труда восемь месяцев, потом семь, потом шесть. Целых полгода. Наступает весна, в Вашингтоне цветут вишни. Дорожки на Национальной аллее[27] словно розовые ковры, и время течет немного быстрее. Джейк играет в софтбол с коллегами из «Фарм-Икс», а в свободное время составляет график игр и тренировок. Наступает июнь. Лето в Вашингтоне выдалось небывало жаркое, и даже Урсула считает, что по выходным им лучше уезжать из города. Дважды они проводят выходные в курортном городке Рехобот-Бич, а потом Урсула совершает невозможное – берет недельный отпуск, чтобы они с Джейком могли съездить в Париж.

– Как было бы романтично обручиться там! – говорит она.

И правда романтично. Они едут в Европу в начале августа. Парижане покидают столицу, разъезжаются в отпуска, и город принадлежит только Урсуле с Джейком. Она тратится на номер в пятизвездочном отеле «Мёрис» в самом центре, на улице Риволи, напротив садов Тюильри – это лучший отель, в котором им доводилось останавливаться. При виде цен в меню Джейк бледнеет, но потом решает, что они могут позволить себе немного роскоши, раз уж Урсула так много работает. Каждое утро они заказывают завтрак в номер. Кофе ароматный и вкусный, Джейку нравится, как позвякивает ложечка, ударяясь о стенки фарфоровой чашки. Так звучит великолепие. А какое здесь масло! Как приятно намазывать его на горячий круассан! Родители Джейка врачи, они хорошо зарабатывают, но у них столько работы, что тратить деньги им некогда. Урсула точно такая же. Потому Джейк и считает, что лучше вдосталь насладиться прелестями богатой жизни, пока есть такая возможность.

Они гуляют по кварталу Маре, взявшись за руки, и разглядывают витрины на уютных улочках. Урсулу манит цветочный аромат, она заходит в цветочную лавку, вдыхает запах фрезий, болтает с продавщицей на безупречном французском. Та делает гостье множество комплиментов: и шарфик у нее прелестный, а какое платье! А сумочка – просто чудо! Ее принимают за парижанку. Джейк наблюдает как завороженный и чувствует себя тупым американским валенком. На второй день он засовывает в чемодан кепку университетской сборной по лакроссу.

Урсула выбирает лучшие пивные бары, и они пируют: муль-фрит из отварных мидий и картофеля фри, салат с беконом и яйцом, антрекот с соусом беарнез. Похоже, нездоровые пищевые привычки Урсулы тоже на каникулах. В один такой вечер она съедает всю рыбу целиком, хоть и счищает с нее масляный соус, а на следующий день угощается картофелем из тарелки Джейка – ее хватает на шесть соломинок фри.

Она специально отложила Монмартр и Сакре-Кёр на последний вечер. Она хочет увидеть храм, когда он освещен, а под ним лежит город. Они покупают бутылку неприлично дорогого вина и пластиковые фужеры и располагаются на траве у подножия церкви.

– Замуж хочется, – вздыхает Урсула. – Знаешь, я хочу, чтобы ты сделал мне предложение. В скором времени.

Джейка будто взяли за горло. Он знает: она ждала, что он предложит ей руку и сердце в этой поездке. Пару раз за прошедшие две недели он даже думал, что пора бы купить кольцо, но что-то его останавливает. Нет вдохновения. Если он и купит кольцо сейчас, то потому, что этого хочет Урсула. Он не простит себе, если она вынудит его принять решение, к которому он не готов.

– Позволь мне самому решить, как и когда это произойдет. Прошу тебя.

– А ты решишь?

– Сейчас ты не помогаешь.

– Что мы делаем, Джейк?

– Не знаю, что делаешь ты, – он помолчал, – но я даю себе время. Стараюсь повзрослеть, построить отношения на всю жизнь. Мы еще не готовы, Урсула. Прости, но мы не готовы.

Она встает, расплескав вино.

– Ты специально откладываешь, чтобы надо мной посмеяться. Или чтобы показать, какой ты сильный.

Урсула нависает над ним, загораживая луну над Парижем, и Джейк чувствует, как все волшебство рассеивается. Вот как заканчивается их поездка – ссорой.

– Ты портишь наши каникулы, – он старается быть спокойным. – Идем ужинать.

– Это ты портишь наши каникулы, – бросает она и стремительно уходит прочь.



По возвращении в Вашингтон Джейк находит на столе ворох бумаг, а в голосовой почте не одно и не два, а целых четыре сообщения от Купера Блессинга.

Джейк перезванивает Купу в офис и узнает, что тот взял отпуск по семейным обстоятельствам.

Что стряслось?

Джейк звонит Куперу домой. Треснутым хрипловатым голосом Куп сообщает, что Кристал бросила его.



Джейк работает допоздна – нужно наверстывать упущенное после отпуска, а когда заканчивает дела, отправляется в Джорджтаун. Они с Купером встречаются в баре «Томбс».

Выясняется, что Кристал наркоманка и зависимость возникла не вчера. Купер знал, что она однажды баловалась кокаином с коллегами, но тогда просто не принял это всерьез: что поделать, такой он, ресторанный бизнес. Кристал очень много работает, берет двойные смены. Потом он узнал, что она каталась по злачным местам в поисках наркотиков.

– Она дурь курила! – недоумевает Куп. – Как?.. Как?..

– Ни фига себе, – только и может ответить Джейк.

– Я пытался устроить ее на реабилитацию, – Купер вот-вот выйдет из себя. – Она ни в какую! Не хочет бросать! Переехала к матери в городишко Райзинг-Сан. Говорит, что переехала, но, по-моему, живет где-то в ночлежке.

– Она чокнутая, – поддакивает Джейк. – Ты лучшее, что было в ее жизни.

– Наркоту она любит больше, чем меня.

Джейк готов сказать, что прекрасно понимает. Замени «наркотики» «работой», и получится Урсула. Нет, конечно, он отдает себе отчет, что такое сравнение неуместно. Кристал наркозависимая. Она бросила мужа всего через девять месяцев после свадьбы. Это настолько большая беда, что Джейк теряется.

– Чем я могу тебе помочь, дружище?

Купер говорит, что хочет уехать. Ему нужно покинуть Вашингтон, хотя бы на неделю.

– Мэлори приглашает нас на Нантакет, – добавляет он. – Говорит, надо повторить.

– Да ладно? – удивляется Джейк.



Мэлори встречает их в аэропорту. Она стройная и загорелая. Волосы выгорели на солнце, теперь они светло-русые. На ней джинсовые шорты и футболка с логотипом «Роуп-Цолк», солнечные очки и кожаные шлепанцы. На руке, едва ли не до середины локтя, плетеные браслеты всех цветов радуги. Вокруг лодыжки татуировка в виде виноградной лозы.

Джейк очарован. Он обожает все знакомое и все новое.

Сначала Мэлори долго обнимает брата, глядя на Джейка из-за плеча Купера. Выражение ее лица трудно разобрать – из-за плеча почти не видно. Ну вот, прошел год, и они снова вместе, хотя и не при таких обстоятельствах, о которых оба мечтали.

Разомкнув объятья, она поворачивается к Джейку.

– Привет, незнакомец. Добро пожаловать! – Она приподнимается на носочки, обнимает его, хватает за волосы на затылке и слегка дергает.

Его сердце делает сальто в груди.



Джейк забирается на заднее сиденье «Блейзера». Он до одури счастлив, так счастлив, что, кажется, сейчас взлетит. И ведь даже не пришлось лгать Урсуле! Он приехал на остров, чтобы утешить друга. Однако Купер, сердце которого предположительно разбито, пребывает в хорошем настроении. На борту самолета он флиртовал со стюардессой и заполучил ее номер телефона. Новая знакомая проведет на острове все праздники. Она согласилась встретиться с ним в «Курятнике».

Мэлори сворачивает на безымянную дорогу. В воздух взметаются клубы песка и пыли. Когда они оседают, показывается дом на песчаной косе. Под ним шелковой синей простыней стелется океан. Добрались. Он вернулся.

Дом такой же, как год назад. Пахнет по-прежнему. В этом году каждому гостю достается отдельная комната. Джейк подсуетился и занял ту, что рядом с Мэлори.

– Идем купаться? – зовет Купер.

– А как же! – откликается Джейк, хотя ему до смерти хочется поговорить с Мэлори, узнать, как у нее дела, полистать новые книги в шкафу, посмотреть новые пластинки и что-нибудь поставить. Дом, пляж и остров запечатлелись в его памяти как водяной знак на тонкой бумаге.

– Вы купайтесь, – говорит Мэлори, – а я пока организую закуски. Потом разогреем гриль. Я приготовила бургеры.

– Прикольно, – хмыкает Купер. – Точно как год назад.



Перемотать, повторить. Точно как год назад.

Кое-что все же изменилось. На улице появился душ. Мэлори показывает его гостям и зовет «особняком». Он просторный и ладный, из прессованной древесины, которая только начала выгорать на солнце и сереть. Там есть предбанник со скамьей и крюками для полотенец, похожими на якоря. Джейк такой высокий, что может заглянуть через стену душа: с одной стороны океан, с другой – пруд. Вода горячая, напор хороший. Это лучший душ на свете!

Тут Джейк замечает на крючке пару мужских плавок.

На секунду его охватывают сомнения. В душ он пошел первым. Купер на кухне, говорит с Мэлори. Значит, плавки… не его.

Тогда чьи?



Купер жарит бургеры, а Мэлори готовит кукурузу и режет помидоры. Джейк ставит музыку: Дейв Меттьюз, группа Hootie and the Blowfish, а потом песня Wise Woman. Мэлори обратила внимание и смотрит на Джейка сквозь завесу пара над кастрюлей. Химия, что была между ними год назад, никуда не делась. И плевать на Урсулу и того парня, что оставил в душе плавки.

В дом заходит Купер с тарелкой бургеров и пожимает плечами:

– Что вы так прицепились к этой песне?



За ужином Мэлори ставит вопрос ребром:

– Куп, ты хочешь поговорить о Кристал или ты не хочешь о ней говорить?

– Не хочу, – отвечает тот.

Поверх котлеты Купер накладывает маринованные огурцы. Джейк замечает, что Мэлори делает то же самое. На него вдруг нахлынули воспоминания о Джессике. Они с сестрой соревновались, кто дольше продержится под водой в бассейне, а потом она перекидывала волосы так, чтобы походить на первую леди Долли Мэдисон. Джейк скучает по ней. Классно, когда у тебя есть сестра!

Мэлори произносит тост:

– За то, чтобы не говорить о Кристал!

Звенят бокалы, гости и хозяйка пьют.

– В любви я полный профан, – рассуждает Купер. – Нет, вот сколько раз в жизни я ходил в бары или рестораны? Сотни! То есть я встречался с сотнями людей, половина из них женщины. Почему я влюбился именно в Кристал Бетьюн из того гриль-бара? Чепуха какая-то.

– Она красивая, – отвечает Мэлори. – Может, потому ты и влюбился? Обложка привлекла?

– У меня были девушки и покрасивее, – возражает Куп. – Тиффани Коффи, например. Мы с ней встречались в старших классах. Или Стейси Паттерсон из Колледжа Гоучер…

– Точно, – вторит Джейк, – Стейси была горячая штучка.

Мэлори пинает Джейка под столом. Да она ревнует! Вечер становится все интереснее.

– Время пришло, – невозмутимо продолжает он. – Ты был готов встретить ее, вот и встретил.

– Это все из-за футболки университетской команды по лакроссу, – вздыхает Купер. – Она сказала, что знает пару игроков из сборной восемьдесят седьмого года. Это произвело на меня впечатление. Но вот о чем я никак не перестану думать: что, если бы Кристал не назвала ни Петро, ни Уилки? Если бы я в тот день надел другую футболку? Мы бы не заговорили, я бы не взял ее номер и не сидел бы теперь здесь совершенно раздавленный.

Мэлори опять пинает Джейка, но на сей раз более ласково подталкивает ногой его голень. Если она не прекратит, Джейк возьмет ее и на руках отнесет в спальню прямо на глазах у Купера.

– А ты, Джейк? Ты тоже полный профан в любви? – спрашивает она.

Джейк кладет кусочек масла на початок кукурузы.

– Да.

– А вот и нет! – встревает Купер. – Ты любишь Урсулу. И всегда любил.

Брат смотрит на Мэлори.

– Они вместе с восьмого класса.

– То сходились, то расходились, – поясняет Джейк. – Чаще расходились вообще-то.

– Но теперь-то вы вместе? – интересуется Мэлори.

Свет меркнет. Стол освещает единственная свеча, но даже в полумраке Джейк видит вопрос в глазах Мэлори. Сегодня они зеленые. Ему больше нравятся зеленые.

– Вместе.

Мэлори резко разрезает бургер пополам.

– Ты женишься на ней?

– Ты что, до сих пор не сделал Урсуле предложение? – удивляется Купер.

Джейк на распутье. Он не знает, что можно говорить, а что нет. Излить душу, будто Мэлори не имеет никакого отношения к его планам? Они ведь оба играют сейчас, а зритель – Купер.

– Мы были в Париже месяц назад, – выдавливает он. – Она настаивала, чтобы я сделал предложение, я сказал, что пока не готов.

– Во дает! – негодует Куп.

Мэлори смотрит на брата сердито.

– Джейк хотя бы не принимает поспешных решений!

– Эй! Помягче со мной! У меня все-таки сердце разбито.

Джейк опускает глаза в тарелку, потом снова смотрит на Мэлори.

– Ну а ты, Мэл? Ты когда-нибудь влюблялась?

– Куп, передай мне кетчуп, пожалуйста, – просит она брата.

– Сначала ответь на вопрос, – требует он.

– Передай кетчуп.

– Давай, Мэл, признавайся, раз уж заговорили по душам! Мистер Пиблз не в счет.

– Кто такой мистер Пиблз? – интересуется Джейк. Кто бы это ни был, он уже ненавидит соперника и желает ему смерти.

– Учитель, который вел у Мэл английский в девятом классе. Она была влюблена в него и подробно писала о своем объекте страсти в дневнике, который я спер и потом прочитал друзьям.

– Чем нанес мне неизлечимую травму, – добавляет Мэлори.

– Мистер Пиблз не в счет: он был женат и верен своей супруге.

– Что говорит о нем как о человеке, безусловно заслуживающем любви, – заявляет она. – К тому же это он познакомил меня с творчеством Сэлинджера. В тот год на Хэллоуин я была Фрэнни Гласс из «Фрэнни и Зуи»: надела белую ночную рубашку, взяла бутерброд с курицей, и только мистер Пиблз догадался, кого я изображала.

– Не меняй тему, – просит Джейк.

– Ага, – поддакивает Купер. – Давай, поддержи наш откровенный разговор. Была ты когда-нибудь влюблена или нет?

– Была, – отвечает Мэлори.

– Была? – удивляется Купер.

Джейк замирает.

– Да, – повторяет она. – Я и сейчас влюблена. Ты передашь кетчуп или нет? Бургер остывает.

Она влюблена в меня, думает Джейк. Или в хозяина той пары плавок, что в душе. Какое мучение – не знать наверняка. Он обязательно выведает у нее, когда они останутся наедине.

Нет, Джейк не станет этого делать. К чему портить выходные?

В десять вечера они едут в «Курятник». Купер впереди, Джейк на заднем сиденье. Он любуется изгибом шеи Мэлори, мочкой уха, серебристым кольцом-сережкой.

– У тебя сегодня дебют в «Курятнике», – говорит она брату.

– Я мог бы догадаться, что с Кристал ничего не получится, когда она заставила меня вернуться домой год назад, – не унимается Купер.

– Мы договорились не говорить о Кристал, – напоминает Мэлори.

– Давайте поговорим об Элисон, – предлагает Джейк.

– Кто такая Элисон? – интересуется она.

– Стюардесса. Я стрельнул у нее телефончик, – сияет Купер. – Мы договорились встретиться в баре.



Джейк не уверен, что стюардесса придет на свидание с Купером. Какая-то девушка ждет возле бара. Надо же! Это и в самом деле Элисон из авиакомпании «Ю. Эс. Эйр».

– Купер! Привет!

Куп отводит Джейка и Мэлори в сторонку.

– Не сердитесь, но если все пойдет как надо а я очень постараюсь, чтобы так и было, сегодня меня не ждите. Может, и завтра тоже, кто знает.

Неужели им с Мэлори так повезет? Джейк говорит:

– За нас с Мэл не волнуйся. Мы же друзья.

– Отпустишь меня, сестренка? Мне это очень нужно.

Мэлори легонько отталкивает Купера:

– Иди, развлекайся. С нами все будет хорошо. Только, пожалуйста, будь джентльменом.

Купер с Элисон заходят в бар, а Джейк уже мечтает, как завтра будет есть с Мэлори лобстеров и смотреть на звезды, в воскресенье они поедут на маяк, а потом дома будут слушать музыку, закажут китайской еды и посмотрят какой-нибудь старый фильм. Может, по телевизору каждый год показывают «В то же время, год спустя»?

Мэлори собирается зайти в бар, но Джейк берет ее за руку.

– Можно тебя на минутку?

Она пружинит на пальцах.

– Как-то легко мы от него отделались.

– Мэл, серьезно.

– Что – серьезно?

– Я видел плавки на крючке в душе. Хочу быть уверенным, что никто из меня мозги не вышибет.

– Это плавки Джея Ди, – отвечает Мэлори.

Джейк ждет.

– Того полицейского.

Этого еще не хватало.

– Мы встречаемся, – добавляет она. – Время от времени.

– Не слишком часто, надеюсь? Он моется у тебя и оставляет в душе свою одежду.

– Мы хотя бы не помолвлены и жениться не планируем, – спокойно отвечает Мэлори. – Плюс сейчас он за городом, катается на великах с друзьями. Я надоумила.

Он ухмыляется.

– Так что ты в полной безопасности.

– Мы только вдвоем на всем белом свете, – говорит Джейк.

– И эти выходные будут длиться вечность, – вторит Мэлори. – Идем танцевать.

Третье лето, 1995 год

Чем запомнился 1995-й? Теракт в Оклахома-Сити[28]; операция «Обдуманная сила» и конец Боснийской войны; шоколадный фондан; «Макарена»; Windows 95; певица Дез’ри; Унабомбер[29]; смерть израильского премьера Ицхака Рабина; «История игрушек»; гибель певицы Селены; легендарная фраза из фильма «Пятница»: «Прощай, Фелиция!»; квотербек Стив Янг в зените славы; популярные видеоролики с восьмиминутными тренировками; поисковая система Yahoo!; кончина американского музыканта Джерри Гарсиа; Фрейзер, Найлз, Лилит, Дафна и Роз[30]; фильм «Мосты округа Мэдисон»; суд присяжных признал О. Джея Симпсона невиновным.



Как там наша героиня? В начале 1995-го ее дела идут как нельзя лучше.

После того как мистер Фалько ушел на пенсию, Мэлори ездила на экзамены дважды в неделю в течение четырех месяцев, и теперь она настоящий учитель. Вступила в профсоюз, посещает педсоветы, готовится к урокам в поте лица ночи напролет перед проверками, которые устраивает директор, доктор Мэйджор. По вторникам и четвергам она дежурит в столовой и принимает «взятки» в виде пачек «Читос» или кексов. Заметив у кого-то из школьников кусок пиццы, Мэлори нависает над ним и поет песню «Я не слишком гордая, могу и поумолять», пока ученик не поделится с ней самым хрустящим кусочком пепперони. Каждый день после занятий она заходит в учительскую и обменивается последними новостями с Эппл, иногда они сплетничают, порой выпускают пар, но бывает, что ведут конструктивные беседы о методах воспитания. По пятницам в обед они вдвоем ходят в ресторан «Пайнз», заказывают пиво, сырные палочки и гренки и поднимают бокалы за окончание очередной недели, проведенной на поле боя, – шутка ли работать с сотней подростков? Эппл обычно говорит: «До летних каникул осталось всего двадцать семь (девятнадцать, двенадцать) недель».

Мэлори неловко это признать, но она не хочет, чтобы учебный год заканчивался. В начале каждого урока она читает с учениками какое-нибудь стихотворение и просит их высказаться. Она выбирает произведения Никки Джованни, Гвендолин Брукс, Уильяма Карлоса Уильямса, Одри Лорд, Линды Пастан, Элдриджа Кливера, Роберта Блая и своего самого любимого поэта Лэнгстона Хьюза. Раздает им рассказы Джойс Кэрол Оутс, Максин Хонг Кингстон и Джона Апдайка. На уроках они обсуждают передовицы журнала «Нью-Йорк таймс», читают роман «Участница свадьбы» Карсон Маккалерс – он понравился только нескольким ученикам, а «Рассказ служанки» взахлеб читали все. Подростки обожают антиутопии, думает Мэлори. Знакомый им мир расходится по швам. Ученики ведут читательские дневники, где сравнивают события собственной жизни с тем, о чем читают в книгах. Они пишут рассказы, сонеты, эссе и научные работы, хайку (такие стихи дети просто обожают – за краткость) и одну обязательную исследовательскую работу, тему для которой дает министерство образования. Эта работа заставляет детей нервничать и грубить всем подряд, к тому же ее обычно пишут в марте, когда на острове все и без того надоели друг другу до смерти.

Ученики любят Мэлори, потому что она молодая и «классная», потому что носит длинные свитера и легинсы и еще фенечки, которые дети плетут для нее, потому что она дружит с Эппи («мисс Дэвис»). Эппл тоже молодая и классная: она говорит с детьми как со взрослыми, интересуется, чем они живут, знает, кто с кем встречается и кто с кем расстался. Она берет на работу два бутерброда и угощает одним Мэгги Сон – ее родители разводятся, и Эппл предлагает ей поболтать по душам в классе. Она знает, где проходят вечеринки и кто на них бывает, кого и когда стошнило и кто с кем переспал. Кое-какие сведения Мэлори находит в читательских дневниках, что-то слышит, когда ученики заходят в кабинет, а кое о чем они сами рассказывают ей, потому что доверяют. Она умеет хранить секреты и только изредка делится кое-чем с Эппл. Ни директору, ни родителям учеников, ни даже Джею Ди она не рассказывает о тайнах своих подопечных.

Когда кажется, что лучше быть просто не может, так и есть. Становится только хуже. И намного хуже.

Эппл и другие учителя предупреждали Мэлори: после весенних каникул дети становятся неуправляемыми, а после первого по-настоящему жаркого дня и подавно.

– Весна, – говорит Эппл. – У всех весна!

На весенних каникулах Мэлори и Джей Ди отправляются на остров Вьекес в Пуэрто-Рико. Мэлори решает поехать туда, потому что место это дикое и недорогое. Она бронирует на неделю номер в одноэтажном мотеле в деревеньке Эсперанса. Им достается темная и грязноватая комната, но они не привереды. У Мэлори приподнятое настроение: мотель стоит на пляже с белоснежным песком и с видом на бирюзовую бухту. У Джея Ди тоже приподнятое настроение: в мотеле есть бар, а напротив – ресторан.

В первый же день Джей Ди усаживается на барный стул и начинает вливать в себя одну банку пива за другой. После обеда он переключается на «Маргариты». Сначала Мэлори не придает этому значения – ее парень привык отдыхать по системе «все включено»: чтобы отбить вложенные в отдых деньги, нужно пить как можно больше. Два дня спустя она теряет терпение и начинает опасаться, что мотель выставит большой счет, который они договорились оплатить пополам. Мэлори хочет осмотреть остров. Хочет заняться дайвингом, съездить в бухту Москито и увидеть сияющие водоросли, побывать на площади Изабеллы Второй. На соседнем острове Кулебра есть знаменитый китайский ресторан, и Мэлори подумывает заплатить кому-нибудь из местных, чтобы их отвезли туда.

Джей Ди в ответ на все это твердит:

– Конечно, малыш! Сделаем все, что захочешь!

Только из бара его силком не вытянешь. В серферском магазине Мэлори взяла напрокат ласты и маску и ныряет напротив мотеля. Покупает два билета на экскурсию в бухту Москито в новолуние, но Джей Ди отключается уже в восемь вечера, и она едет одна. Наша героиня плавает в ночном море, вокруг светятся водоросли. Соприкасаясь с другими существами, они сияют голубым. Тут она понимает, что они с Джеем Ди не подходят друг другу.

Они встречаются полтора года, пусть и довольно редко, как она сказала Джейку. Во всяком случае Мэлори воспринимает их отношения так. Джей Ди гораздо более ненасытный, ему ее мало. Он любит, когда она приходит посмотреть, как он играет в дартс в баре «Муза» по средам, но Мэлори ходит болеть за него, только когда не нужно проверять ученические работы. По пятницам после традиционной встречи с Эппл Мэлори отправляется на свидание с Джеем Ди в клуб «Эйнджелз». Клуб располагается в странноватом невзрачном здании, где подают моллюсков в панировке и сосиски в тесте. Там собираются давние жители острова. Джей Ди приглашает Мэлори в гости и знакомит с родителями. Он представляет ее как «мою девчонку», отчего ей становится не по себе. С другой стороны, хорошо, что все это время в ее жизни был кто-то, кто заботился о ней. Джей Ди хорошо сложен, но близость с ним напомнила Мэлори колледж: сопение и возня в темноте, парень совсем не думает о ее удовольствии. А еще Джей Ди болезненно ревнует ее к каждому, с кем она говорит: к директору школы, мальчишкам, ее ученикам. А особенно к старшеклассникам.

Дважды за прошедшую зиму Джей Ди заговаривал о том, чтобы им съехаться, и оба раза Мэлори была в панике. Съехаться – значит пустить его жить к ней. Нет, этому не бывать. Мэлори не позволяет ему делать даже мелкий ремонт. С не самыми трудными задачами вроде ремонта фена или замены стекла в двери она научилась справляться сама. Если требуется что-то более серьезное – построить душ, провести теплоизоляцию или прочистить печную трубу, она нанимает рабочих, а Джей Ди страшно ревнует.

Из поездки в бухту Москито Мэлори возвращается в мотель и видит, как ее парень храпит в постели. Решено: как только они приедут на Нантакет, она с ним порвет.

Джей Ди ужасно огорчился, что не увидел биолюминесценцию, поэтому на другой день вызвал такси до площади Изабеллы Второй. Они прогуливаются по площади, держась за руки, и набредают на миленькое бистро. Аромат базилика таков, что не зайти, разумеется, невозможно: хозяйка только что приготовила песто, который, как она сама сообщает, собирается подать к салату из спелых помидоров, персиков и моцареллы. Мэлори заказывает салат, Джей Ди просит рыбу на гриле. Они садятся за столик в углу террасы и любуются Карибским морем. Хозяйка заведения кружит над ними и называет их голубками. Два часа пролетают незаметно, и Мэлори так хорошо, что она уже готова задуматься, не перегнула ли палку накануне ночью.

Джей Ди расплачивается, и они спускаются с террасы в знойный ослепительно белый день. Гуляют, заглядывают в сувенирные лавчонки. Джей Ди хочет купить что-нибудь Мэлори на память, но она то и дело повторяет (разве не бестактно?) слова матери: все, что покупаешь на отдыхе, по возвращении домой кажется сущим кошмаром. Джей Ди опечален. Он испортил ей настроение? Нет! То есть не совсем. Он срывает красный цветок гибискуса, заправляет его за ухо Мэлори и говорит:

– Спасибо за эту поездку. Мне так повезло с тобой!

Они пытаются поймать такси, чтобы вернуться в мотель, но безуспешно: никто из них не говорит по-испански настолько хорошо, чтобы их поняли. Решают вернуться в бистро и попросить о помощи хозяйку, но все закрыто: сиеста. Джей Ди закипает. Он считает, что ему любые трудности нипочем, ему не нравится чувствовать себя беспомощным. Он останавливает белый пикап и предлагает водителю двадцать баксов, если тот довезет их до Эсперансы. За рулем молодой симпатичный латиноамериканец в белом поло. Он улыбается Мэлори, у которой за ухом цветок, и берет деньги. Они с Джеем Ди садятся в машину.

Проблема решена! Мэлори поглаживает Джея Ди по ноге, потом откидывается на сиденье и закрывает глаза. Окно открыто, воздух горячий и густой. Она дремлет и в полудреме слышит слова водителя:

– Вы, ребята, откуда?

Мэлори открывает глаза. Удивительно, как хорошо парень говорит по-английски.

– Остров Нантакет, – отвечает она.

– Слышал о таком? – подхватывает Джей Ди. – Штат Массачусетс, к югу от мыса Код и Бостона.

– Знаю такой. Пару раз проводил там каникулы в детстве.

Джей Ди смеется, как будто водитель рассказал анекдот.

– Серьезно? Так ты из этих детишек, которых фонд «Фреш Эйр»[31] отправляет к нам на каникулы?

Повисает зловещая тишина. Мэлори хочется провалиться сквозь землю или испариться в открытое окно.

– Прости, чувак, – спохватывается Джей Ди. – Я пошутил.

Парень подъезжает к знаку остановки и резко бьет по тормозам.

– До самой Эсперансы я не поеду. Дойдете пешком. Все время прямо, в сторону пляжа, а потом направо. – Он протягивает двадцатку. – Забери деньги.

Что бы Джей Ди ни говорил дальше, Мэлори не передумает. Все кончено, и на душе у Мэлори легко.



Она старается не заводить любимчиков среди учеников, пусть и сближается с Мэгги Сон: девочка переживает развод родителей. А еще Мэлори очень тепло относится к Джеремайе Фрихолду. Он воспитанный и умный мальчик. Его отец – рыбак, ловит гребешки, мать – портниха. Они живут в старом доме на Орендж-стрит. В семье пятеро детей, Джеремайя старший. Казалось бы, что в его семье такого необычного? А вот что: в свои восемнадцать парень ни разу не был на Большой земле. По мнению Мэлори, Фрихолды – типичная семья островитян, такие жили на Нантакете в 1800 году. Они квакеры[32], жизнь у них тихая и размеренная. В читательском дневнике у Джеремайи список того, чего он не видел никогда в жизни: светофор, «Макдоналдс», эскалатор, торговый центр, сеть кинотеатров «Синеплекс», игровые автоматы, река, небоскреб, парк аттракционов.

Вот тебе и гиперопека, думает Мэлори. Однако она не устает восхищаться чистотой жизни, которой живет Джеремайя.

Осенью она поинтересовалась, в какой колледж он хочет поступить. Джеремайя ответил, что в колледж не собирается. Он станет рыбаком, как папа. Мэлори спросила, что он сам думает об этом выборе. Парень-то умный, любит читать – обидно, если его образование ограничится школой.

– Продолжу образование в море, – нашелся тот. – А если захочу почитать, возьму книги в библиотеке.



После весенних каникул Джеремайя чаще заглядывает к Мэлори в кабинет, просит посоветовать что-то из новинок. Она с упоением читает роман «Английский пациент» Майкла Ондатже – эту книгу Джейк прислал ей на Рождество со словами: «Еще один мужчина-романист. Еще одна хорошая книга. Целую, Джейк». Отдавать ученику свой она не хочет: этот экземпляр слишком ценный, там почерк Джейка. Поэтому она покупает для Джеремайи этот роман.

Он проглатывает книгу за два дня, потом приходит его обсудить. Джеремайя – высокий долговязый парень с выдающимся кадыком. Мэлори находит в нем сходство с Адамом Линкольном. Обычно на нем фланелевая рубашка, джинсы и тяжеленные ботинки, однако в этот день он в новой белой хлопковой сорочке, глаза блестят. На щеках румянец. Он так спешит поделиться впечатлениями, что говорит ужасно сбивчиво:

– Хана, Караваджо, бедуины и позвякивание их баночек с мазями, сапер Кип, пустыня Сахара, итальянская вилла со следами артобстрела.

Мэлори кажется, Джеремайя влюбился в нее. Или она себе льстит?

Следующие несколько дней она прогоняет его домой после уроков, отговариваясь то совещанием, то дантистом, то визитом к автомеханику. Срабатывает: Джеремайя перестает приходить.



Пару недель спустя он возвращается. Видно, как он расстроен: щеки раскраснелись, на лбу испарина. Его класс собирается в Бостон на три дня, эти ежегодные поездки давно стали школьной традицией. Как всегда, учеников сопровождает Эппл. Сама она не в восторге: попробуй уследить за несколькими десятками половозрелых подростков, когда им хочется отрываться! Хотя за это платят так хорошо, что она не может отказаться. Родители не отпускают Джеремайю.

– Мы обсудили это на семейном совете, – делится он. – Я выдвинул свои аргументы, родители – свои. Свелось к тому, что, пока я живу в их доме, они за меня в ответе. А отпускать меня они не хотят.

Мэлори ошеломлена и растеряна. И ей, и всем ее знакомым, когда они были детьми, хотелось, чтобы при рождении им достались какие-нибудь другие родители. По выходным Китти готовила сложные блюда на всю семью, и Мэлори приходилось мыть посуду. Как и любому подростку, ей хотелось схалтурить, но Китти всегда все видела.

– Сполосни хорошенько! – кричала она из комнаты, если ей казалось, что тарелки загружаются в посудомоечную машину слишком быстро. – Не ленись.

Мэлори научилась не обращать внимания на мать, воспринимать ее слова как бессмысленный поток звуков – так как делают герои мультика «Арахис».

Старик был человеком немногословным, если только речь не шла о движении на трассе 83 или бейсбольной команде «Балтимор Ориолс». Его пунктиком оставалась экономия: отопление дома всегда включали пятнадцатого декабря, ни днем раньше, и только на девятнадцать градусов, а выключали пятнадцатого марта, ни днем позже.

– Холодно? Надень свитер, – говорил он.

В политике Старик придерживался старомодных взглядов – застрял в эпохе Эйзенхауэра. Взять хотя бы его отношение к родной сестре Грете.

Но какими бы душными ни были родители Мэлори, они вполне соответствовали стандарту американской семьи двадцатого века. Они горой стояли за любой опыт, который помог бы их детям мыслить шире. Мэлори пытается понять, почему Фрихолды не отпускают Джеремайю в Бостон с друзьями, которых он знает всю жизнь. Тем более под присмотром учителя.

– Это из-за денег? – спрашивает она. Поездка стоит сто десять долларов, но школьники весь год продавали конфеты, и часть выручки должна пойти как раз на оплату экскурсий для детей из небогатых семей. Мэлори могла бы замолвить за Джеремайю словечко, когда будет говорить с директором.

– Нет. Из-за принципов, – он машет головой. – Родители считают, что на материке все излишне сложно. Я люблю Нантакет, но, как только скоплю сколько нужно, уеду отсюда. Поеду в Северную Африку.



На другой день Мэлори поднимает этот вопрос на педсовете. Надеется, что кто-нибудь – Эппл или даже сам доктор Мэйджор – позвонит Фрихолдам и убедит их отпустить старшего сына в Бостон. Но обычно весьма прогрессивный и открытый директор отклоняет ее предложение.

– Нет на свете аргументов, способных убедить этих людей, – вздыхает он. – Оставьте их.

Эппл нагоняет Мэлори в коридоре.

– Только, пожалуйста, не ходи к Фрихолдам. Прошу тебя. Знаю, мальчишка тебе нравится, он не такой, как остальные, у него нет друзей, ты хочешь ему помочь. Но не делай этого. С ним все будет хорошо. Хочешь кого-нибудь пожалеть – меня пожалей. Трое суток я буду отбирать у них сигареты и пытаться предотвратить нежелательные беременности.



Одноклассники Джеремайи уезжают в понедельник рано утром, а вернутся на последнем пароме в среду вечером. В школе без них пугающе тихо. У Мэлори в расписании только уроки в выпускном классе, поэтому в эти дни у нее полно свободного времени. В понедельник она доделывает годовой отчет об успеваемости. Во вторник идет дождь, и Мэлори проводит целый день в комнате за чтением нового романа Энн Тайлер. В среду тепло и солнечно. В такой день ужасно хочется прогулять школу. Так просто: она скажется больной или возьмет отгул по семейным обстоятельствам и останется загорать на крылечке! Но не тут-то было. Чувство долга сильнее. Добравшись до школы, Мэлори вспоминает, что ученики сегодня на экскурсии на Джеттис-Бич, а значит, свободного времени у нее еще больше.

Проходя мимо библиотеки, она видит за столом Джеремайю. Читательский дневник раскрыт. У Мэлори екает сердце. Как же она оставит его там одного?

– Не хочешь пообедать? – спрашивает она. – Я угощаю.

– В столовой? – уточняет Джеремайя. На столе стоит контейнер с едой, стальной, с полукруглой крышкой. Такие раньше носили на работу строители. Она знает, что обед Джеремайе каждый день собирает отец. Он даже молока не покупает.

– Нет. Давай что-нибудь придумаем, – выпаливает она. У выпускного класса есть право обедать не в школе, хотя Джеремайя едва ли воспользовался им хоть раз. Тем более надо что-нибудь придумать! Его одноклассники сейчас смотрят выступление уличных артистов возле Фанейл-холла или пускают газы в лифте, который поднимает их в панорамный ресторан в Пруденшл-центр. Пусть мальчишка съездит хотя бы на пляж. Или… – Может, покажешь мне что-нибудь, чего я еще не видела на острове?

Мэлори живет на Нантакете всего два года, здесь в самом деле есть не изведанные ею уголки.

Джеремайя наклоняет голову. Он явно сомневается, не разыгрывает ли она его.

– Поехали, моя машина совсем рядом.



Джеремайя хочет показать ей пруд Гиббс в центре острова – туда отец впервые повез его рыбачить. Мэлори заинтригована: из ученических дневников она знает, что на пруду Гиббс проходят все сколько-нибудь стоящие тусовки.

– У нас пятьдесят минут. Успеем туда и обратно?

Джеремайя кивает, потом берет дневник, книги и контейнер с едой, и в этот момент Мэлори чувствует себя лучшим учителем. Она не мыслит шаблонно, готова сделать чуть больше и спасти ученику жизнь, пусть и в переносном смысле.

Они садятся в «Блейзер» и выезжают на Майлстоун-роуд. Крышу не опускают, но на улице достаточно тепло, и можно открыть окна. В салон врывается сладкий весенний воздух. Мэлори включает радио. Песня Crazy группы Aerosmith. Джеремайя запрокидывает голову и по-свойски подпевает.

– Значит, радио у тебя дома есть, да? – спрашивает она.

– Ага. И телек. У нас кабельное. – Он улыбается.

По его указанию она сворачивает с асфальтированной дороги, и они попадают в бурелом. Зима выдалась суровая, с обильными снегопадами, дождями и ветром, поэтому дорога плохая, сплошные ухабы. Ветки царапают корпус «Блейзера». Мэлори уже не уверена, что ей так уж хочется увидеть этот пруд. Дорога настолько узкая, что развернуться получится только на какой-нибудь лужайке.

– Мы правильно едем? – на всякий случай уточняет она.

– Да, – кивает Джеремайя и выставляет локоть в открытое окно. Он настолько высокий, что голова почти касается крыши. – Езжайте все время прямо, пруд впереди.

Мэлори старается расслабиться. Это приключение. Все лучше, чем торчать в столовой и есть пирог с курицей, ведь правда?