— То, что сказала Эми, подло и мерзко. Она намекает на то, что мы бросили Эйдена в беде, что, конечно же, не так.

Я закусила губу: меня мучил один вопрос, но каждый раз, когда я порывалась его задать, на глаза наворачивались слезы, и я боялась, что просто не смогу произнести этих слов.

— Скажи… Эйден правда был таким ужасным ребёнком? — Тяжёлый камень спал у меня с плеч, и я медленно, протяжно выдохнула.

— Нет, Эмма, что ты, он не был ужасным ребёнком. Он просто под настроение превращался в маленького сорванца, вот и всё. Думаю, он никогда ничего не делал со зла. Согласна?

Я пожала плечами, стараясь не обращать внимания на дрожь, которая начинала охватывать всё тело, и отчаянно борясь с желанием разрыдаться. На меня давило бремя заботы о больном сыне, и усталость уже гнездилась буквально в каждой клеточке, хотя в тот момент я не хотела себе в этом признаваться. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что следовало бы обратиться за помощью, но я была упряма и настроена держать всё под контролем. Проблема заключалась в том, что, стараясь сохранить этот самый контроль, я не осознавала, что преуспеть в этом мне не суждено.

— Помнишь тот поход по Бретани? — спросил Роб.

Я кивнула, сжимая чашку с чаем в руках, чтобы они не дрожали, и вполуха слушая Роба.

— Мы тогда взяли с собой Джози и Хью. Господи, как же Эйден сходил с ума, пока мы ехали! Я думал, у меня барабанные перепонки полопаются. Хью взял огромную палатку с маленькими окошками и тамбуром, мы неделю не ели ничего, кроме сосисок с фасолью. Но я не об этом — помнишь, как Эйден подшутил над немецкой парочкой, которые жили через две палатки от нас?

Я покачала головой. Та неделя прошла как в тумане. Джози и Хью как раз покатились вниз по опасной дорожке к тому, что зовётся «неудачным браком», так что мы с Джози провели всю неделю, потягивая шардонне. Сколько я ни пыталась уклониться от этого инициированного ею маленького запоя, ей всякий раз удавалось втянуть меня обратно. Понятно, что при таком раскладе Роб и Хью остались за старших.

Что я отлично запомнила, так это то, как мы хохотали. Мы засиживались у костра до поздней ночи, болтая обо всём подряд, и Эйден сидел с нами. Хью нравилось развлекать нас, рассказывая истории о первых годах обучения в школе для мальчиков, а я только и успевала закрывать Эйдену уши, когда наш комик рассказывал о том, как они заставали других мальчишек за разными неподобающими занятиями. Мы просто умирали со смеху от его историй, которые он рассказывал, приправляя повествование изображением забавной дикции и дурашливых гримас.

— Помнишь, в кемпинге стоял маленький нелепый флагшток с французским флагом? Он был наверно раза в два меньше обычного. Ну и Эйден стащил у немцев из палатки пару лифчиков, залез на флагшток и привязал их наверху. Обладательница белья была женщиной крупной, и лифчики сразу стали хлопать на ветру, словно флаги.

— Странно, но я этого не помню… Сколько же ему тогда было?

— Чуть больше пяти, — напомнил Роб. — Маленький проказник.

Роб, казалось, был в восторге от озорства своего сына, однако я не могла разделить его чувств. Почему я не помню, чтобы он так себя вёл?! В голове вертелись различные воспоминания, но во всех них Эйден был милым, умным мальчиком. Но в нем были и другие черты: иногда он становился непослушным. Когда ему было три, он пристрастился к воровству — например, хватал шоколадки с полок супермаркета, но в нашу тележку их не клал. Однажды я засекла, как он тайком положил их в чужую тележку, пока покупатель не смотрел. Я поймала его, отчитала и забыла об этом случае, и только интервью Эми снова напомнило мне о некоторых ещё более озорных поступках Эйдена. Можно ли подобное поведение считать нормальным для трёхлетнего ребёнка? Теперь я ничего не могла с собой поделать и, похоже, занималась активным поиском в памяти примеров его плохого поведения.

Ксандр обрадовался:

— Ты в порядке? — забеспокоился Роб.

— Мое желание — исполнять твои приказания, о Истребляющая. Хочешь потанцевать?

— Да, — соврала я.

Ива не очень искренне улыбнулась и пожала плечами:

— Как дела у Джози? Есть новости от Хью?

— Ну и идите.

— Я ей не звонила. — Я наконец оставила свою кружку в покое и провела тёплыми руками по лицу. Стыдно, что я не пообщалась с лучшей подругой после случившегося у неё тяжёлого разрыва.

Баффи взяла стакан, из которого пил вампир, и заглянула внутрь.

— Давай ты оставишь Эйдена на нас на несколько часов, а сама съездишь к ней? — предложил Роб. — Эйден и так круглосуточно с тобой с тех пор, как он нашёлся, тебе нужен перерыв.

— В стакане ничего нет, — удивилась она. — Он играл с нами.

На тот момент перспектива провести хоть несколько часов без Эйдена казалась райским блаженством. Как бы я ни хотела полностью контролировать ситуацию с травмированным сыном, мне было необходимо побыть вдали от него, нужно было отдышаться.

— Ты уверен?

— Баффи? — Ксандр пританцовывал, двигая рука-ми в ритме, отдаленно напоминающем диско. — А как же танец?

— Абсолютно.

— Ну и дела, — задумчиво сказала Баффи, уставившись на пару в другом конце зала.

Я тут же вскочила со стула и полезла за ключами от машины.

— Да… И тут не сработало, — обиделся Ксандр.

— Что? Ой, Ксандр, извини, это я не тебе, — очнулась Баффи и показала в ту сторону. — Это Жан-Люк Пикар, студент по обмену.

31

Вообще-то его звали Жан-Пьер Годар, но в старших классах редко кому удавалось не заработать себе прозвище.

— И посмотрите-ка, с кем он!

В коротком телефонном разговоре Джози сообщила, что она дома и не ходит на работу уже несколько дней. Хоть я и взяла с неё обещание не бросать работу, это было вполне ожидаемо. По правде говоря, если бы Джейк бросил меня, не сказав ни слова, мысли мои тоже были бы далеки от работы. Поэтому я села в машину, пересекла город и поехала вверх по извилистой дороге, ведущей к дому Барратов. Было необычайно тепло для середины октября, что позволяло выйти из дома без куртки, а голубое небо над головой казалось каким-то искусственным или, по меньшей мере, недолговечным — было ощущение, что мрачные тучи на подходе и скоро погрузят нас во тьму. На фоне моих мытарств погода была ясной и мягкой, резко контрастируя с тем, что творилось у меня внутри.

— Что-то раньше я не замечал за тобой склонность к сплетням, — сказал Ксандр.

Мир решил предать меня еще и таким способом.

— Я смотрю во все глаза, — объявила Ива, — и не вижу ничего сногсшибательного.

Я уверенно проделала весь путь по узкой дороге, предусмотрительно притормаживая перед встречными машинами.

— Он с девицей-вампиром, — проговорила Баффи, снимая с глаза пиратскую повязку. Не поворачивая головы, она потянулась и взяла свой истребительский комплект. — Похоже, они направляются в подвал.

От дома Барратов, казалось, веяло каким-то жутким спокойствием. Ввиду хорошей погоды жёлтые анютины глазки Джози в красивых горшках у входной двери были по-прежнему в цвету, но я лишь скользнула по ним взглядом. В те дни мне было трудно даже просто смотреть на всякие красоты.

Да, девушка-вампир, очень привлекательная в облегающем наряде Клеопатры, держала парня за руку. Они пробирались сквозь толпу.

Лицо Жан-Пьера отражало надежду, что его ведут туда, где не был еще ни один французский студент по обмену, и уж точно не для того, чтобы выяснить, сколько черных пластиковых стаканчиков закуплено «Бронзой» для маскарада.

Джози открыла дверь после первого же стука. Её большие голубые глаза припухли и покраснели, а в одной руке она сжимала мобильник. На ней были легинсы и джемпер-оверсайз.

— Откуда ты знаешь, что она вампир? — поразилась Ива. — Я бы ни за что не догадалась.

— Прости, что не пришла раньше, — повинилась я.

— Да, не хотелось бы ошибиться и испортить им романтическое свидание, — сказал Ксандр. Баффи пожала плечами:

— Шутишь, что ли? — возразила она. — Это я должна прощения просить, что не приходила к тебе! В смысле, я понимаю, ты сказала, что ты в порядке, только отдохнуть не мешало бы, но всё равно, мои проблемы — ничто по сравнению с твоими.

— Меня Джайлс научил. Есть некоторые признаки. Она очень бледна. Да и походка у нее точно, как у нечисти.

— Он выходил на связь?

— Это относится и к Корделии, но если мы всадим в нее кол, у нас будут супербольшие проблемы, — заметил Ксандр.

Джози вздохнула и повела меня на кухню. Она медленно шагала по ковру, и неухоженный пучок волос у неё на голове покачивался вверх-вниз в такт шагам. Внешне она выглядела расслабленной и даже вальяжной, но, похоже, притворялась, испытывая в глубине души настоящее смятение. Я знала её достаточно хорошо и давно поняла, что это её метод справляться со стрессом — притвориться, что ничего не происходит, или, по крайней мере, сделать вид, что она не особо переживает. Такой уж Джози человек — и виду не подаст до самого победного конца. Она предпочитает видеть лишь светлую сторону, и мне интересно, работает ли этот принцип, когда она остаётся одна во тьме.

— Или мы получим медаль, — сказала Ива. Она поежилась: — Баффи, что ты собираешься делать?

— Нет, тишина. Даже смс не прислал. Но знаешь что? Он кое-что выложил на Фейсбуке.

— Попробую вмешаться. Надеюсь, хуже не будет.

— Что?

— Мы пойдем с тобой, — заявил Ксандр.

Кивком головы она указала на открытый ноутбук на кухонной стойке. На экране был профиль Хью, и я вдруг поняла, что он сменил фотографию на аватаре: раньше там было их совместное с Джози фото с горнолыжного курорта, а теперь на аватаре был он один, верхом на гидроцикле и с улыбкой до ушей. В статусе рядом с фотографией была отметка о посещении аэропорта Маккарран в Лас-Вегасе.

— И не думайте. Вы остаетесь здесь. Прикроете тылы. Следите, чтобы за мной никто не пошел.

— Что за фигня?! — воскликнула я. — Что он там делает?!

Баффи втянула в грудь воздух. Страсти начинают накаляться.

— Я ещё раз поговорила со Стивеном. Он, видимо, не отвечает никому из членов семьи. Стивен признался, что знал об интрижке, но не подозревал её масштабов. Пока мы тут беседуем, они там спускают все наши деньги, сто процентов! Блин, Эмма, какого чёрта ты беременна?! Мне необходимо хорошенько выпить.

— Видимо, они хотят заманить меня вниз.

— Прекрати, я не собираюсь тебя осуждать! — улыбнулась я. Было приятно поговорить о чём-то ещё, кроме расследования похищения. — Однако всё это всё равно на него не похоже. За ним раньше такое водилось?

— Тогда не ходи, — занервничала Ива. — Он крепкий парень и сможет с ней справиться.

— В том-то и дело, — сказала Джози, и в глазах у неё заблестели гневные огоньки. — Стивен сказал, что он уже занимался подобными делишками, при моём полном неведении. В частности, ездил с какой-то секретаршей в Корнуолл на выходные, «поразвлечься». — Она откупорила бутылку мальбека и налила себе бокал.

Баффи хмыкнула.

— Чёрт. — Я оглядела кухню в поисках доказательств того, что Джози в порядке. Большинство людей обрадовались бы тому, что на столе не было картонных коробок из-под китайской еды, а в раковине — грязной посуды, но всё было настолько чисто, что это несколько озадачивало. Так ли уж сильно она переживала из-за недостойного поведения мужа? — Мне очень жаль, Джо.

— Ты же знаешь, я так не могу. У меня есть обязанности.

— Я знала, что так будет, — пожала плечами она. — Честно говоря, мне кажется, что стало даже легче. — Она глотнула мальбека. — И не смотри на меня своими большими щенячьими глазами. Я знаю, ты думаешь, что я сейчас распсихуюсь, но беспокоишься ты зря.

Она вздернула подбородок и заговорила, подражая британскому выговору Джайлса:

— Ты уверена? Ведь ты…

— Я единственная в поколении, я — Истребительница.

— Всё уже в прошлом. — Джози поставила бокал с вином на стол с такой уверенностью, что я сразу поняла: углубляться в туманное прошлое не стоит. — Ладно, ты хочешь чего-нибудь? Травяного чаю или минералки?

— Ну, ну, — кисло произнес Ксандр. — Некоторые девицы готовы на все что угодно, только бы со мной не танцевать.

— Сейчас бы всё отдала за хороший джин с тоником, — простонала я. — Или за порцию виски. — Я подняла руку и показала большим и указательным пальцами миллиметр. — Вот столечко мне не хватило, чтобы открыть бутылку водки в день возвращения Эйдена! Но дальше с каждым днём становилось всё хуже. Ты слышала, что этого герцога арестовали?

— Не все девицы, — пробормотала Ива.

— Ну и засранец! — сказала она с максимально ядовитым выражением. — Ты думаешь, это он… — Она сглотнула, не зная, что лучше: сказать или предоставить окончанию вопроса висеть в воздухе.

— Ну тогда большинство.

— Вот честно: не знаю, и это хуже всего. Я просто хочу, чтобы человек, который причинил боль Эйдену, сидел за решёткой, и всё это закончилось.

— Танцы это, конечно, хорошо, — сказала Баффи. — Ребятки, вы потусуйтесь на верхних ступеньках подвала, приглядите тут.

— Что ж, я всегда считала его хитрожопым ублюдком, — кивнула головой Джози. — Не волнуйся, Эм, если это его рук дело, полиция найдёт доказательства, и он будет сидеть. Как у них там с расследованием?

— Ну, если ты так ставишь вопрос, думаю, следует всем пожертвовать, — сказала Ива.

— Вроде бы прочёсывают окрестности на предмет разных подозрительных старых построек и погребов, в которых можно было бы устроить что-то типа тюрьмы, но инспектор Стивенсон сказал, что сведения о таких постройках не всегда присутствуют в документах, а лес очень густой, так что дело движется туго. У полиции много сил уходит на герцога: на обыск одного только Уэтерингтон-Хауса ушла целая вечность, а с картинками на его компьютере они всё ещё работают. — Я не сказала, что полиция ищет среди фотографий именно изображения Эйдена, потому что стоило мне подумать об этом, тут же становилось не по себе.

Она крепко взяла Ксандра за руку и увлекла его в беснующуюся толпу.

— Его найдут, Эмма, я точно знаю. — Джози потянулась, взяла меня за руку и легонько сжала её, а потом, нахмурившись, отстранилась. — Ещё какие-то проблемы? Ты выглядишь немного взвинченной.

Баффи протискивалась по периметру зала, вполголоса извиняясь и в то же время не отрывая взгляда I от входа в подвал. Дверь захлопнулась за спиной Жан-Пьера. Она ускорила шаг, вокруг начали возмущаться — в такой тесноте она неминуемо кого-то толкала, разливала напитки и наступала кому-то на ноги. Но иначе было нельзя.

— Знаешь… это, наверно, глупо…

Дойдя до двери, она зажала сумку между ногами и надела крест на шею. Появиться с крестом в этой толпе, все равно что предъявить значок шерифа. «Ладно, паршивые вампирята, сейчас начнутся проблемы». Любопытно, знает ли продвинутый клыкастый народ, что среди них затесалась Истребительница? Может, они уже вывесили плакаты с ее портретом и надписью «Розыск»?

— Ничего не глупо! — засмеялась она. — Помнишь, я думала, что Аргентина находится в Европе?

А может, Хозяин разработал план борьбы с ней, частью которого стада папка из крокодиловой кожи с надписью: «Баффи Саммерс, Истребительница. Досье. Только для налитых кровью глаз».

— О да, вот это было реально глупо.

Усмехнувшись, Баффи распахнула дверь.

— Хуже и быть не может, правда? — предположила она.

Ступеньки круто уходили вниз. Лампочка, свисавшая с потолка, перегорела… или ее разбили. Может, это и к лучшему — она никого не хотела оповещать о своем приближении. Поэтому пока не понадобился и фонарик из черного металла, лежащий в ее рюкзаке.

— Короче, я про Эйдена. В последнее время он ведёт себя очень странно, я нервничаю.

Она спускалась по ступенькам, двигаясь медленно и бесшумно. Сердце гулко стучало. Она тревожилась за своих друзей, даже за французского мальчика, с которым ни разу не разговаривала, но ради которого была готова пожертвовать жизнью.

— В смысле?

Все ниже и ниже. Гнилостный запах стоячей воды, смешанный с запахом затхлого воздуха и духов.

Я устроилась на высоком стуле за стойкой.

Баффи протискивалась по периметру зала, вполголоса извиняясь и в то же время не отрывая взгляда I от входа в подвал. Дверь захлопнулась за спиной Жан-Пьера. Она ускорила шаг, вокруг начали возмущаться — в такой тесноте она неминуемо кого-то толкала, разливала напитки и наступала кому-то на ноги. Но иначе было нельзя.

— Я, конечно не рассчитывала, что он будет здоров после всего того, через что ему пришлось пройти. Конечно, он ещё долго не сможет оправиться от всех этих ужасов, но дело в том, что я начинаю подумывать, а не нужна ли тут помощь посерьёзнее, вдруг я не справлюсь? Его поведение стало немного… выходить за рамки. Сначала он изрезал ножницами шторы, потом разодрал мобиль для новорожденных и заляпал красной краской всю кроватку.

— Вот чёрт, Эмма! Это и правда страшно.

Дойдя до двери, она зажала сумку между ногами и надела крест на шею. Появиться с крестом в этой толпе, все равно что предъявить значок шерифа. «Ладно, паршивые вампирята, сейчас начнутся проблемы». Любопытно, знает ли продвинутый клыкастый народ, что среди них затесалась Истребительница? Может, они уже вывесили плакаты с ее портретом и надписью «Розыск»?

— Вот именно. Джейк считает, что наша малышка не будет в безопасности в одном доме с Эйденом, но я просто не могу себя заставить отправить его жить куда-то ещё.

А может, Хозяин разработал план борьбы с ней, частью которого стада папка из крокодиловой кожи с надписью: «Баффи Саммерс, Истребительница. Досье. Только для налитых кровью глаз».

— Понимаю тебя. Его же у тебя похитили…

Усмехнувшись, Баффи распахнула дверь.

— Только вот я начинаю думать, что, возможно, Джейк-то прав. Что, если я не смогу справиться с Эйденом и действительно поступаю эгоистично, действуя так, будто всё в порядке?

Ступеньки круто уходили вниз. Лампочка, свисавшая с потолка, перегорела… или ее разбили. Может, это и к лучшему — она никого не хотела оповещать о своем приближении. Поэтому пока не понадобился и фонарик из черного металла, лежащий в ее рюкзаке.

— Эгоистично в каком отношении? Эмма, таких альтруистов, как ты, ещё поискать!

Она спускалась по ступенькам, двигаясь медленно и бесшумно. Сердце гулко стучало. Она тревожилась за своих друзей, даже за французского мальчика, с которым ни разу не разговаривала, но ради которого была готова пожертвовать жизнью.

— Но если я не в состоянии переселить сына и тем самым подвергаю опасности Джейка и будущего ребёнка, то это, получается, эгоизм!

Все ниже и ниже. Гнилостный запах стоячей воды, смешанный с запахом затхлого воздуха и духов.

Джози сделала ещё один глоток из своего бокала.

— Я бы не сказала, что это эгоизм. Но если ты боишься, то тебе и правда нужна помощь. Джейк, вероятно, прав в том, что оставлять Эйдена небезопасно для новорожденного. Только это не твоя вина и не Эйдена, это вина того ублюдка, который его похитил.

— А ты помнишь, чтобы у него в детстве были проблемы с поведением? Просто я помню только хорошее, но, может быть, это из-за того, что с ним случилось, может, я не помню ничего плохого, потому что просто не в состоянии думать ни о чём плохом.

Глава 3

— Честно? — вздохнула Джози. — Вот Хью был с ним более терпелив, чем я. Не пойми меня неправильно, с ним было очень весело, но он немного… утомлял.

Ива взглянула на дверь, ведущую в подвал «Бронзы». Баффи отправилась туда вслед за каким-то вампиром несколько минут назад и до сих пор не вернулась.

— И? — продолжила я, чувствуя, что она что-то недоговаривает.

— Может, нам отправиться за ней? — предложила она.

— Он был довольно капризным, Эм, и у него иногда случались вспышки раздражения.

Ксандр задумался.

Я нахмурилась и вспомнила, как он однажды закатил истерику в супермаркете, но ведь всё было более-менее в рамках, он никогда не вёл себя уж совсем из рук вон плохо! Получается, я докатилась до того, что не могла доверять собственному рассудку. Почему я так упорно гнала прочь плохие моменты?!

— Вообще-то, она велела оставаться здесь, — наконец произнес он. — Ты же знаешь, какой противной становится Баффи, когда мы не соблюдаем указания руководства для помощников Истребительницы.

Час спустя я покинула дом Джози и пошла по гравийной дорожке к машине. На улице поднялся ветер, с завываниями хозяйничая в лесу Дремучей Долины у подножия холма. Я посмотрела в сторону соседнего холма, возвышающегося над Бишоптауном: вот он, Уэтерингтон-Хаус, гордо парит над нашим городком. Когда-то он целиком принадлежал герцогу Хардвикскому, но со временем его семья продала большую часть земель. На время полицейского расследования дом был закрыт для посещения, но я знала удобный проход в задней части участка — однажды мы с Робом пробрались на территорию и обнаглели настолько, что распили бутылку «Ламбрини»[20] прямо на герцогской лужайке.

— Она просто волнуется за нас, Ксандр, — возразила Ива. — Баффи знает множество истребительских суперприемов, а мы всего-навсего обычные люди.

— Типун тебе на язык! — выругался Ксандр.

Я села в машину и запустила двигатель. У меня слегка засосало под ложечкой, но мне нужно было найти ответы на некоторые вопросы. Нервы давали о себе знать, но постаралась максимально аккуратно вывести машину задним ходом на дорогу и дала себе установку не позволять адреналину взять верх, как в тот день, когда была на приёме у терапевта. Нет-нет, сейчас мне нужна холодная голова.

— Да ладно, ты понял, о чем я. Иногда мы можем помочь, а иногда становимся обузой. Вампиры не разбирают, кто перед ними. Сколько раз Супермен чуть не погиб, потому что ему приходилось выручать Джимми и Лоис.

До Уэтерингтона было рукой подать. Под холмами расстилался идиллический пейзаж Бишоптауна: лоскутное одеяло зелёных полей и лесов, усеянное маленькими домиками, пабами и магазинчиками. Кто бы мог подумать, что в этом прекрасном месте живёт чудовище? Самым ужасным во всей этой печальной истории было то, что никто ничего не подозревал — ровно до того дня, когда Эйден, спотыкаясь, вышел из леса. Он явил нам последствия насилия, свершённого над ним, но подробности случившегося держал в голове за семью печатями.

— Стоп, я Лоис или Джимми? — спросил Ксандр.

И раз уж Эйден не хочет рассказывать о том, что с ним произошло, то, возможно, об этом поведает кто-то другой.

Ива мрачно посмотрела на него.

— Хорошо, — сдался Ксандр. — Ясно. А сейчас какой момент — когда мы можем ей помочь или когда мы можем все испортить?

Петляя по извилистой подъездной дорожке, я подъехала к величественного вида дому. Чтобы всё получилось, мне нужно было попасть в ту часть грандиозного здания, что занимали жилые помещения. Я понятия не имела, находятся ли в данный момент герцог с герцогиней в особняке или отбыли в свою частную резиденцию в Хайленде или в летний домик в Девоне — инспектор Стивенсон не вдавался в подробности условий освобождения герцога под залог.

Они посмотрели друг на друга, затем повернулись и уставились на дверь.

Поставив машину на ручник, я на мгновение замешкалась. Что я делаю?! А если меня арестуют?! Набираясь смелости, я почесала место между большим и указательным пальцами, покрытое болезненной красной сыпью, и открыла дверь. Тут дело не только в Эйдене, это нужно и мне самой. Нужно поговорить хоть с кем-то, у кого могут быть ответы.

— Вопрос, конечно, интересный, — признала Ива.

На несколько мгновений в воздухе повисла тишина. Снаружи внезапно стих ветер. Они опять взглянули друг на друга, и Ива уже раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала.

Прежде чем выйти из машины, я стянула с себя тёплый кардиган, и так уже вся вспотела — даже несмотря на ветер, дополнительного утепления не нужно было. По гравию дорожки, ведшей к чёрному ходу, идти было трудно, особенно в моём положении, с дополнительным весом на животе, и я еле держалась на ногах, неровным шагом продвигаясь к двери. За весь путь меня никто не окликнул и не приказал убираться с частной территории, я благополучно добралась до цели и постучала по старинной дубовой двери. Три раза.

— Что? — спросил Ксандр.

Я представляла себе Уэтерингтон-Хаус чем-то вроде аббатства Даунтон, с дворецким, в любую секунду готовым открыть дверь, но на деле всё было совсем иначе. Дверь открыла невысокая ссутулившаяся женщина с седеющими, но аккуратно уложенными волосами. Она оглядела меня с головы до ног, несомненно, отметив удивлённое выражение у меня на лице, и сжала губы в жёсткую тонкую линию.

— Вы знаете, кто я? — выпалила я. В моих устах эти слова звучали странно, особенно учитывая, кто стоял передо мной, но мне хотелось, чтобы она знала. Мне хотелось, чтобы она знала, на кого сейчас смотрит.

— Да так.

— Знаю, — ответила она. — Вам лучше зайти.

— Как это так? В чем дело? — настаивал Ксандр. — Давай, выкладывай.

— Думаю, нам надо пойти за ней, — сказала Ива. — Она может быть в большой беде. Никто, кроме нас, искать ее не будет. Все думают, что она психопатка,

32

— Точно, — проворчал Ксандр, поднимаясь со стула и направляясь к двери подвала плечом к плечу с Ивой.

Следуя за её кашемировым кардиганом приятного кремового цвета, я вдруг осознала, что представления не имею, как обращаться к этой женщине. Герцогиня? Или миссис Грэм-Леннокс? А может, просто по имени — Мейв?

Неожиданно им преградили путь. Ива подумала, что белокурый парень в ковбойском наряде выглядит просто красавчиком. Несмотря на бакенбарды, которые совершенно вышли из моды, он выглядел круто. Таких кристально-голубых глаз Ива никогда не видела.

— Его здесь нет, — сказала она. — Если вы хотели знать.

Я как раз думала об этом. Едва переступив порог, я задалась вопросом, дышу ли я сейчас одним воздухом с человеком, похитившим моего сына — то есть если это он его похитил.

— Хочешь потанцевать? — спросил он, и Ива даже оглянулась, дабы удостовериться, что он разговаривает именно с ней.

— Я попросила его уехать, — сказала она, проходя через изысканно украшенный раствор двери в небольшую, но милую гостиную со старинными комодами и картинами скаковых лошадей на стенах. — После всего того, что полиция нашла у него на компьютере, я не смогла бы выдержать его присутствия в этом доме. Более пятидесяти лет я делила с этим человеком постель, но отныне этому не бывать. Не хотите ли чаю?

Она усмехнулась: как это такой красавчик обратил на нее внимание? Впрочем, она уже готова была сказать «А почему бы и нет?», когда ее взгляд упал на девушку, стоявшую рядом с блондином. На ней был костюм проститутки девятнадцатого века, этакой девочки из салуна, под стать ковбойскому прикиду Голубоглазого. С длинными рыжими волосами, которые бывают только у актрис. Шоколадные глаза незнакомки буквально пожирали Ксандра.

— Нет, спасибо, — сказала я. Чем дольше я находилась в этом доме, тем больше чувствовала себя девушкой-подростком, «на слабо» пробравшейся со своим парнем на территорию чужого имения. Я вцепилась в свою сумку и как ребёнок в дорогом магазине смотрела во все глаза на прекрасную антикварную мебель. Меньше всего мне хотелось что-нибудь здесь пролить.

Иве нравился Ксандр; и ей очень не понравилось, как девушка смотрела на Ксандра и как Ксандр смотрел на нее. На мгновение Голубоглазый был забыт, и Ива попыталась придумать что-нибудь остроумное, чтобы отвлечь Ксандра от этой девицы.

Внимательно присмотревшись к странной парочке, Ива почувствовала беспокойство. На девице были лакированные туфли-лодочки, которые уже давно никто не носил. Слишком вышедшие из моды даже для такого не заботящегося о моде человека, как Ива. Парень с бакенбардами… Девица в лакированных туфлях…

— Ксандр, — позвала Ива и потрясла его за руку. — Да, — ответил он, не сводя взгляда с Рыжей.

— Устраивайтесь поудобнее, — предложила она, указывая на диван с цветочным рисунком и ножками из красного дерева.

— Ксандр, — повторила она. — Боюсь, эта парочка для нас старовата.

— Спасибо, что пригласили меня в дом. Неожиданно.

— Что? — спросил он, уставившись на нее, словно она была психонавтом, застрявшим в ментальном космосе. Ива вцепилась в его руку, поднялась на цыпочки и прошептала ему на ухо:

Она коротко рассмеялась, устраиваясь в красном бархатном кресле напротив дивана.

— Они же покойники, идиот.

— Понимаю. — Макияж на ней был идеальным: розовая помада и немного румян на покрытых морщинками щеках. Она сидела, скрестив ноги, в позе женщины, у которой всё под контролем. — Я хотела встретиться с вами. Я хотела встретиться с вами ровно с того момента, как арестовали моего мужа. Понимаете, я чувствую себя в какой-то степени ответственной. Хоть я и понятия не имею о том, как долго у моего мужа это… эта мания, подозрения зародились уже давно, но я предпочитала их игнорировать. — Она сделала неопределённый жест рукой, словно отмахиваясь от чего-то. — Уверенности у меня никогда не было, и я не знала, в чём именно проблема, но я всегда подозревала, что у мужа есть свои скелеты в шкафу. Вам может показаться это сущим пустяком по сравнению со своими испытаниями, но вы не представляете, какому давлению я подвергалась на протяжении всего брака в плане следования определённым стандартам. Развод с самого начала не был вариантом, так что даже когда я поняла, что вышла замуж за ничтожество, назад пути уже не было.

Когда Ксандр и Ива повернулись и пристально Посмотрели на парочку, которая приближалась к ним, вампиры ухмыльнулись. Ива почувствовала что-то вроде гордости и облегчения, и в то же время ужасно Испугалась. Может, умение засекать нежить передалось и ей, ну, по крайней мере, отчасти.

— Но если вы думали, что он чудовище…

— Итак? — сказал Голубоглазый, смотря на Иву так, словно она была вкусной сочной отбивной. — Будем танцевать или нет?

— Ответ номер два: нет.

— А что такое чудовище? — спросила она. — Вурдалак из кошмаров, таящийся за дверью спальни? Или ужасный зверь с острыми клыками? Нет, таких монстров в природе не существует. Чудовища — это обычные мужчины и женщины, но они обладают способностью скрывать своё истинное лицо. Нет, я не думала, что вышла замуж за чудовище, я стала подозревать, что вышла за гомосексуалиста. Я не замечала, чтобы Джеймс заглядывался на детей в этом смысле, просто понимала, что я его не особенно интересовала. Мы решили вопрос с продолжением рода, но этим всё и ограничилось.

— Присоединяюсь, — сказал Ксандр. — Извините. Ксандр и Ива стали отходить назад, но как только они повернулись, вампиры скользнули вслед за ними. Голубоглазый железной хваткой вцепился Иве в руку, Рыжая проделала то же самое с Ксандром.

— Уходим, — прошептал Голубоглазый. — Вместе. Через парадный вход. Только пикни, и мы тут же вас прикончим.

— А ваши дети?

Она нервно поёжилась и сняла очки, словно тянула время.

— Может, позднее? — нервно сказала Ива. — Желательно, конечно, позднее. Может, встретимся через час, и тогда вы проявите свои убийственные наклонности? Так было бы намного лучше.

— У меня с ними был разговор на эту тему. Никто не смог вспомнить ничего… предосудительного. — Она прикрыла глаза, и я поняла, что очки она сняла для того, чтобы отвлечь меня от своих попыток сдержать слёзы.

— Будет намного лучше, если ты заткнешься, — прошипела Рыжая, увлекая Ксандра к двери.

— Если вы ничего не знали, то это не ваша вина, — заверила я.

Герцогиня откинулась в кресле и тихонько рассмеялась.

— Ладно, дополнительное время, — громко сказал Ксандр, пытаясь привлечь к себе внимание.

Рыжая рывком притянула его к себе и практически выплюнула ему в лицо:

— Разве так о вас пишут в газетах? О, мать виновата всегда, как, в общем-то, и жена. Предполагается, что женщины управляют мужчинами, не так ли? Как там говорится: «За каждым великим мужчиной стоит великая женщина». Нам отведена роль тех, кто поддерживает их, а иногда и сдерживает их порывы. Забудьте о своей собственной жизни, забудьте о карьере, любви и горестях, мы — матриархи! — Когда она произносила слово «матриархи», глаза у неё сузились, а руки сжались в кулаки. Затем она подалась вперёд, и вся её фигура внезапно приобрела уставший вид. — Если уж на то пошло, не думаю, что Джеймс вообще прикасался к вашему мальчику. Последний десяток лет он был малоактивен, его мучили подагра и рак кишечника, который, впрочем, сейчас в стадии ремиссии, так что здоровым человеком мужа никак не назовёшь. Если он когда-либо и приставал к детям — в чём я не уверена — то, по всей видимости, довольно давно. Задолго до пропажи вашего сына. — Она вся съёжилась, повиснув на подлокотниках, как дряхлая старуха. За время нашего разговора она словно постарела лет на десять.

— Еще одно слово, и ты труп. Мы не шутим.

— Хорошо, — пробормотал он. — Теперь-то я понял, но вы, ребятки, что-то расшумелись, мы хотим вам помочь, прежде чем вас наколют на кол.

— Спасибо, что уделили мне время. — Я встала и взяла в руки сумку, на мгновение замешкавшись в поисках слов утешения. На ум ничего не приходило.

— Ошибочка вышла, — согласилась Ива, надеясь, что Ксандр знает, что делает. — Большая. Фатальная. Надеюсь, у вас есть страховка?

Я повернулась и вышла, оставив её сгорбленно сидеть в старинном кресле посреди величественного дома. Герцогиня даже не взглянула мне вослед.

Голубоглазый так крепко сжал запястье Ивы, что она заскрежетала зубами, ожидая услышать, как ломаются кости. Но этого не произошло. Какая удача.

* * *

Ее конечности останутся в целости и сохранности, вот только Голубоглазый высосет из нее всю кровь.

После встречи с герцогиней я не переставала периодически видеть во снах её поникший в кресле силуэт. Её образ преследовал меня. Расследование окончилось, и не прошло и трёх лет со дня нашей встречи тем тёплым октябрьским днём, как герцогиня Хардвикская отошла в мир иной. Я была вместе с Эйденом на её похоронах, которые прошли без всякого шума, с участием удивительно небольшого числа скорбящих. Присутствовавшие говорили о её силе как матери и жены и о том, как эффективно она организовала повседневный быт и работу в Уэтерингтон-Хаусе.

— Что эти два мешка с кровью несут? — спросил Голубоглазый.

Её дети решили продать дом, и, насколько я слышала, его собирались превратить в музей, а многие предметы антиквариата выставить на аукцион Уэтербис.

— Понимаете ли, дело вот в чем, — тихо продолжал Ксандр, явно не желая себе преждевременной смерти. — Вы мне кажетесь очень милыми друзьями-кровососами, а ты, — он показал на Рыжую, — красивее любой девчонки, которая когда-либо со мной разговаривала.

Её муж скончался много позже.

Рыжей это явно понравилось.

* * *

— Но, к сожалению, мы здесь вместе с Истребительницей, — продолжал Ксандр. — А она запретила нам гулять с вами, ребята.

Эйден был с Робом и его родителями дольше, чем я планировала, но возвращаться домой я не спешила: нужно было время, чтобы обдумать слова Мейв Грэм-Леннокс. Мне было жаль её, и я сочувствовала превратностям её судьбы. Столь грязные делишки не приличествуют подобным семьям, для них это скандал, в результате которого их блестящая репутация оказывается вывалянной в дерьме. Репутация для них — всё. Не иссякнет ли поток посетителей Уэтерингтон-Хауса, исправно платящих за вход? Возможно, посетители будут, но их визит теперь будет сопровождаться нездоровым любопытством: «А вот это, дамы и господа, тот самый компьютер, на котором герцог тайно хранил детское порно». Чем больше я думала об этом, тем лучше осознавала, что все мы чудовища. Да-да, все мы! Мы — монстры, ведь нам так нравится читать все эти истории. Нам нравится наблюдать за человеческими страданиями.

Голубоглазый и Рыжая выглядели так, словно их ударили чем-то тяжелым.

Подъехав к дому, я испытала то неприятно-щекочущее чувство, которое возникает, когда что-то не так. Входная дверь дома была распахнута. Не успела я припарковаться, отстегнуть ремень безопасности и выскочить из машины, как меня чуть не сбила с ног светловолосая женщина, тащившая за собой плачущего мальчика лет десяти, который одной рукой держал другую, перебинтованную. За ней выбежал Роб.

— Истребительница? — прошептала Рыжая.

— Простите ради бога, что так получилось! — сказал он, протягивая к женщине руки в знак сочувствия. Чтобы не отстать от неё, ему пришлось перейти на лёгкий бег.

— Так точно, — продолжал Ксандр. — Понимаете, мне бы не хотелось, чтобы вы испробовали на нас свои клыки. Может, если вы смоетесь сейчас, Избранная пощадит ваши души до вечера завтрашнего дня.

Только по прошествии какого-то времени, которое потребовалось, чтобы осознать, что происходит, я поняла, что знаю эту женщину: это была Шивон Майклс. Её сын Билли учился в начальной школе Бишоптауна, а сама она работала менеджером у Сони и Питера.

Голубоглазый и Рыжая несколько минут смотрели на них, а затем беспокойно переглянулись.

— Мне неприятно это говорить, Роб, но газеты правы. С ним небезопасно.

— Вы видите нас не в последний раз, — поклялся Голубоглазый прежде, чем парочка растворилась в толпе.

— Это с кем небезопасно?! — огрызнулась я, вступая в переполох.

— Слова, слова, — вздохнув, сказал Ксандр.

Шивон отпряла от меня:

— Ведите себя прилично, — крикнула им вслед Ива. — Не кусайте того, кого я не стала бы кусать.

— Извини, Эмма, то, что случилось с Эйденом, конечно, ужасно, но ему явно нельзя находиться рядом с детьми.

Она стояла рядом с Ксандром и провожала взглядом вампиров, пока они не скрылись из виду.

— Ну сейчас да, — сказала я. — Он пока ещё не оправился после всех ужасов. Роб, что, черт возьми, ты тут наделал?

— Да, — сказала Ксандр, — это было интересно.

Лицо Роба, искажённое страшной гримасой, было бледным и потным, челюсти плотно сжаты. Его взгляд метался по окрестностям дома, словно пытаясь засечь репортёров, и это не укрылось от моих глаз.

— Очень, — ответила Ива. — Классно получилось, Ксандр. — Она вытерла пот со лба. — Может, лучше в конце концов подождать Баффи?

— Я тут ни при чём! Он застал меня врасплох, поняла?

— Ну что ж, — с готовностью кивнул Ксандр. — Свежий подход. Чудесная идея.

Пока Шивон с плачущим ребёнком садилась в машину, я схватила Роба за руку и заставила его посмотреть мне в глаза.

В подвале «Бронзы» Баффи столкнулась с пятью вампирами — тремя парнями и двумя девушками. Они оторвались от одетых в маскарадные костюмы подростков, которых использовали как невольных доноров крови. Жертвы были без сознания или в полуобморочном состоянии, но вроде бы все дышали. Баффи с облегчением вздохнула.

— Это твои родители затеяли?

Спасибо Богу за это небольшое одолжение.

— Они просто пытались помочь. Они решили, что если Эйдену будет с кем играть, это поможет его… выздоровлению.

— Ты пришла не вовремя, Истребительница, — прошипел вампир, с которым не далее как полчаса назад они заключили мирный договор.

— Что вообще произошло? — спросила я с чуть было не остановившимся сердцем.

— Знаю, знаю, но вы бы натворили тут дел. Не хотелось бы отрывать вас от сосания, — ухмыльнулась она, — но разве вы, пиявки, не слышали о Красном Кресте?

— Он ткнул Билли ножницами в руку.

— Холодная, безжизненная кровь, — прорычала одна девушка-вампир. — Мы не выпрашиваем себе еду, тепло и жизнь, мы просто принимаем их!

Я отпустила руку Роба и пошатнулась:

— Вот чёрт…

— Принимаете? — усмехнулась Баффи. — Да вы чужого мнения-то принять не сможете, впрочем, и собственного-то не имеете.

— Билли всё игрался с пультом от телевизора, постоянно выхватывал его из рук Эйдена. Я велел ему прекратить, но, похоже, Шивон избаловала этого маленького засранца, потому что он меня и слушать не хотел. Потом пацан взял и дёрнул Эйдена за волосы, и тогда Эйден взял ножницы со столика и ударил ему по руке. Ножницы-то детские, ими ничего особенного не сделаешь, так, просто кожу поцарапали. — Он закатил глаза. — А реакцию парень выдал такую, будто пулю схлопотал.

Лицо девушки-вампира исказилось, превратившись в типичную для вампиров уродливую маску — словно опаленную огнем клыкастую морду. Она зарычала и прыгнула через весь подвал в сторону Баффи. Истребительница выставила перед собой массивное распятие. Вампирша наступала, а остальные четыре вампира прикрывали ее сзади.

— Господи, Роб. Как ты мог это допустить?!

— Прости…

— Не верю я в твоего Бога, Истребительница! — прокричала она.

— Давай бери родителей и вали отсюда, — грубо проговорила я.

Баффи сжала кол в левой руке, а крест — в правой. Когда вампирша приблизилась, Баффи скользнула под ее вытянутые руки и нанесла сильный удар в живот, не собираясь в данной ситуации использовать кол. Вампиршу отбросило назад. От следующего удара она опрокинулась на спину. Баффи оседлала клыкастую девицу, усевшись ей на грудь. Остальных вампиров она держала в поле зрения. Они чего-то боялись — ее или креста, это неважно. Главное — держать их на расстоянии.

— Что-о?!

— Веришь ты в Бога или нет — мне все равно, — мрачно сказала Баффи, когда вампирша попыталась сбросить ее. — Результат-то один.

— Я серьёзно. Ты облажался, и вам самое время уйти. — Я повернулась к нему спиной и поспешила в дом.

Она ударила вампиршу по лицу, и оно запылало огнем. Вампиры вскрикнули. Баффи воткнула клыкастой девице кол в сердце, и та рассыпалась кровавым пеплом.

33

— Надо бы веник принести, — пробормотала Баффи, вставая и оглядываясь на остальных.

После этого случая я уже не была уверена, был ли у Сони злой умысел или она просто идиотка. Каким-то образом в её твердолобой голове созрела мысль, что приглашение Шивон ко мне домой убьёт одним выстрелом двух зайцев. С одной стороны, Роб побудет хоть с какой-то ещё женщиной, кроме меня, а с другой, Эйден познакомится с другим ребёнком, что, как я искренне считаю, по её мнению должно было пойти ему на пользу и к тому же позволить ей заработать дополнительные очки как идеальной сиделке. Цель игры, затеянной Соней, заключалась в том, чтобы Роб и Эйден оказались под одной крышей, а я была вольна жить в «другой семье». Я была уверена в этом.

— Истребительница, — начал Обманщик, нервно поглядывая на распятье в ее руке, — может, мы опять поговорим о мирном договоре?

— Что ж, об этом можно поговорить, — задумчиво произнесла Баффи. — Ну, проведем мирные переговоры и… а почему бы и нет?

Я не рассказала Джейку об инциденте с ножницами и уж тем более о встрече с Мейв Грэм-Леннокс. Насколько я знаю, наша встреча так и осталась моей и её тайной.

Вампиры уставились на нее.

На следующий день — серым октябрьским вторником — позвонил инспектор Стивенсон и подтвердил то, что я и так уже знала: герцог не похищал Эйдена. В течение последних десяти лет герцог проводил много времени в больницах, никаких следов комнаты, в которой могли бы держать Эйдена, не нашли, и в довершение всего на тот день, когда похитили Эйдена, у него было алиби: фотосессия в другом знатном йоркширском имении, хозяин которого мог подтвердить его местонахождение. Что ж, пришлось вернуться к началу. Кто похитил моего сына? Чьих рук это дело? Кто издевался над ним?

— Правда? — спросил Обманщик.

— Нет, — улыбнулась Баффи. — Неправда. Обманщик зарычал, обозлившись на насмешки

Я больше не устраивала пикники, изображая, будто мы трапезничаем на Килиманджаро. Больше не показывала ему свои любимые детские фильмы и телепередачи, не держала его за руку, когда мы где-то в городе переходили улицу, и уж точно не разговаривала с ним как с тем самым маленьким Эйденом, которого знала десять лет назад, если тот мальчик вообще существовал. Я постепенно отдалялась, хотя в тот момент не осознавала этого. Да, меня по-прежнему подташнивало от одной мысли о том, что похититель Эйдена всё ещё на свободе, и я желала, чтобы этот человек как минимум оказался за решёткой — если о нём вообще можно говорить как о человеке. Я помню, как разговаривала по телефону с инспектором Стивенсоном, умоляя его искать как следует. Кто это мог быть? Кто это был?

Баффи. Остальные начали медленно приближаться, Не сводя взгляда с креста.

— Ой, прошу прощения, — с невинным видом сказала Баффи. — Если у вас, ребята, от этой штуки мурашки по коже бегают, отложука я ее в сторону, пока мы не закончим.

Я отстранялась от них от всех: от Джейка, от Эйдена, от Роба, да и от всех остальных. В моих снах чередовались кошмары на тему напавшего на Эйдена человека и аварии, в которой погибли родители, и тревожные, но вместе с тем полные эротики сцены с участием Роба и Джейка. В некоторых из них Джейк сжимал мне горло руками и ждал, пока я не перестану дышать.

К неподдельному удивлению нежити, Баффи бросила крест перед собой, так что он оказался ровно между ней и вампирами. Звякнув, крест упал на бетонный пол.

В тот вторник я пыталась дозвониться инспектору Стивенсону более пяти раз, передавая ему через какого-то сотрудника полицейского участка немного странные сообщения типа «Проверьте Брайана, хозяина Уайт-Харт» и «А вы общались с Джеффом с фермы недалеко от Бишоптауна?». На этих фермах можно было спрятать массу всего, потому что они изобиловали разными хозяйственными постройками. Эта мысль показалась мне гениальной — и почему только я раньше не подумала о фермах? Я даже прокатила Эйдена по всем окрестностям в надежде, что он как-то необычно отреагирует на какое-нибудь строение. Вспоминая сейчас тот момент, я, конечно, понимаю, что особого смысла в этой идее не было, ведь ферма Джеффа находилась в нескольких километрах от леса, так что на роль похитителя он годился, только если специально отвёз Эйдена в лес и там бросил.

— Итак, если вы не против, почему бы нам не перейти к самому интересному. Закончим наши дела, мне пора возвращаться наверх, ведь маскарад в разгаре, — сказала Баффи, перекладывая кол в правую руку.

Я стала писать Эйдену письма, сидя в тишине за кухонным столом и расположившись таким образом, чтобы не упускать его из вида. Он смотрел телевизор — какое-то дневное шоу, участники которого обсуждали вопросы, в которых были совершенно некомпетентны. Я писала ему, чтобы избежать разговора. «Когда ты был маленьким, ты делал пирожки из грязи и кидал их в бабушку, хотя она, в отличие от тебя, совсем не была от этого в восторге, помнишь? А когда тебе было четыре года, я читала тебе “Зов предков”[21], по несколько глав каждый вечер перед сном. Когда ты был совсем маленьким, ты боялся собственных подгузников! Ты начинал плакать после того, как я снимала их с тебя, а не до этого. А когда тебе пошёл четвёртый год, у тебя появилась идея-фикс — обнимать всех и вся, невзирая на их желание: ногу незнакомца в “Коста”[22], дерево в парке, бездомную кошку, бродившую по городу. Ты обнимал всех, и тебе было всё равно, кто они и откуда. Вот что я знаю». Так я подписывала каждое письмо, словно напоминая себе, что я помню его в детстве.

На лице Обманщика зазмеилась улыбка.

— Уничтожить ее! — приказал он.