– Вы что, не смотрите ПДА? – накинулся один из бойцов в экзоскелете на Ореха. Голос из-за воздухофильтров шлема звучал глухо. Маску сталкер снимать не стал. – Наши с Заслона передали о прорыве волны мутантов со стороны Чернобыля-2. Вас бы потоптали, если бы мы не подоспели.

Ореха явно приняли за командира группы.

Я даже удивилась, какой недолгой оказалась моя встреча с Седриком. Еще больше меня поразило, что, несмотря на срочность, с которой Джером отправил меня сюда, теперь мне было нечем заняться. Конечно, он пытался отделаться от меня и нашел отличный способ, Сиэтл временно избавлен от меня и моего плохого настроения.

– Виноват. Как-то не учел такой ситуации, – повинился сталкер. – Но группу веду не я. К тому же я впервые в этой части Зоны.

Когда я вернулась на Робсон-стрит, уже пора было обедать. В нескольких кварталах от отеля я нашла эфиопский ресторан, заказала еду и углубилась в чтение романа, за который взялась несколько дней назад. Потом я побродила по улицам, заглядывая в дизайнерские магазинчики, но это приятное занятие пришлось прекратить после того, как я наткнулась на два магазина. В одном, магазине одежды в стиле ретро, в витрине висела темно-фиолетовая футболка с «Квайет райот».[3] В другом продавались канадские сувениры, а на самом видном месте красовалась футболка с картой Канады красного цвета, чуть ниже которой была изображена карта Америки синего цвета. Надпись гласила: «Канаде больше нравится сверху». Если бы я еще встречалась с Сетом, я бы купила ему и ту и другую. Он бы покачал головой, изо всех сил пытаясь сдержать улыбку.



– Я командир, – вышел вперед Крикун. – Это я веду группу. Далеко до складов?

От этой мысли у меня опять испортилось настроение, и, пока дошла до отеля, я была уже почти на грани отчаяния. Я готова была отдать все на свете, лишь бы снова быть с Сетом, получить шанс начать все сначала и исправить то, что мы успели натворить под Рождество. Потерять его значило потерять ту часть меня, которая…

Меня внезапно накрыло обжигающей, раскаленной волной ярости. Какого черта я так раскисла? Кто он такой, чтобы я по нему скучала? Почему я должна мучиться из-за парня, который изменил мне, и не с кем-нибудь, а с моей подругой? Сет не заслуживал ни моих страданий, ни моей любви, думала я, не сбавляя шага. Глубокое отчаяние постепенно превратилось в ярость и злобу — последние четыре месяца со мной такое случалось почти каждый день.

– Они рядом, – ответил человек в экзокостюме. – «Вольнице» нужна ваша помощь.

Войдя в отель, я окончательно перестала грустить и начала злиться. Я ненавидела всех и вся, но особенно Сета. Я хотела отомстить ему. К сожалению, здесь, в Ванкувере, это было невозможно. Проходя через фойе отеля мимо бара, я остановилась и оценила клиентуру. Мужчин было много, настоящий шведский стол — бери не хочу, в основном одинокие путешественники в поисках компании на вечер. Суккубово желание переполнило меня, и внезапно мне захотелось напиться и уложить в постель кого-нибудь из этих ребят. Я хотела забыться в дурмане алкоголя и секса, надеясь заглушить боль, скрывавшуюся за яростью.

– Какая?

Я просканировала помещение, и мое внимание привлек один парень. Лицо никуда не годилось, но волосы были почти такого же цвета, как у Сета, и такие же взъерошенные. Хотя в его случае на это, видимо, ушла не одна банка геля — Сет же просто не особо заботился о том, что у него на голове. Этот парень не был идеальной копией, но определенное сходство было, к тому же его аура выдавала застенчивую ранимость, которая меня очень привлекала.

Я изобразила свою фирменную улыбку и направилась через весь зал знакомиться с ним. Может, мне и не удастся наказать Сета по-настоящему, но хотя бы сегодня ночью я притворюсь, что это в моих силах.

– Следующая волна идет на наш Заслон. Поможете? «Вольница» не забывает своих друзей.

– Мог бы не спрашивать, – обиженно бросил Крикун. – Конечно же идем. Веди.

Через десять минут колонна из полутора десятков сталкеров трусцой добралась до рубежа. На самом деле Заслоном это место назвали исключительно по недоразумению. Просто дорога, которая вела в сторону объекта Чернобыль-2, шла между холмами. Когда-то советские еще строители и проектировщики решили, что в этих местах проложить асфальтовое шоссе будет наиболее оптимально. Скоростной магистрали не получилось, но местным жителям вполне хватало трассы, соединявшей первый в мире «город мирных атомщиков» с деревнями и селами. Этой дорогой пользовались в том числе ликвидаторы и правоохранители еще в далеком 1986 году, во время устранения последствий первой аварии. Позже – ученые и военные, выезжавшие с рейдами в Припять. Теперь этим путем ходят только смельчаки. Да еще и мутанты, стада которых выплескивались по направлению от Чернобыля-2. То есть как можно дальше от эпицентра Выплеска. Вольники назвали это место Заслоном. Они перекрыли дорогу и часть склонов чем могли, создав причудливую баррикаду. Она состояла из разных объектов – строительной техники и крупного мусора, остовов автомобилей, каких-то бетонных блоков и прочего подобного хлама. Склон холма справа был изрыт индивидуальными ячейками. Левый фланг баррикады представлял собой два поставленных вплотную кабинами друг к другу и бортами в сторону Радара остова маршрутного «Икаруса». Линия обороны как раз отделяла небольшую холмистую равнину от поросших лесом скал. Территория за баррикадой казалась зловещей и таинственной, тени, сгустившиеся под деревьями, таили неявную угрозу.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Можно, я тебе позвоню?

Голый Парень Похожий На Сета лежал на кровати, еще не придя в себя, хотя кончил он несколько часов назад. Я уже успела одеться и теперь обувалась, стоя у двери. Оказалось, он приехал сюда по делам из Сиэтла и, конечно же, пришел в восторг, узнав, что мы живем в одном городе.

Гарнизон этого Заслона был также, мягко говоря, разношерстный и совершенно непостоянный. Бойцы приходили туда, участвовали в обороне, гибли или уходили обратно, кто-то возвращался. Постоянного контингента на этом посту, в общем, не было. При этом количество защитников удивительным образом было таково, что его хватало для отражения либо волн мутантов, идущих со стороны Припяти, либо атак бандитов или еще кого малоизвестного, приходящего из Мертвого города.

— Мм… — Я помолчала, поджав губы, словно бы раздумывая, что ответить. — Не думаю, что это хорошая идея.

— Ты серьезно?

Радость на его лице померкла. Он действительно оказался ранимым и застенчивым, как я и думала. Я стала его второй женщиной.

Новоприбывших быстро расставили по местам. Командовавший здесь седоусый сталкер с уставшими глазами, которого все называли Батей, распределял бойцов таким образом, чтобы сталкеры с тяжелым вооружением – пулеметами и штурмовыми винтовками – были в центре, а с легким – на флангах. Орех со своим АКМом оказался в самой середине баррикады – на самом опасном участке. Нейтрала утешало только то, что его позиция оказалась поднятой над дорогой на целых полтора метра. Его в отличие от Крикуна со товарищи поставили на импровизированный балкон, состоявший из бетонной плиты, водруженной на стоящие на торцах бетонные же трубы. Да еще утешительным призом являлось нахождение рядом ребят в экзоскелетах и с ручными пулеметами. Орех злился и досадовал на себя, что, поддавшись чувству толпы, рванул на Заслон, на помощь неизвестно кому. Добро бы, если б был пуст, а то с полным рюкзаком денег и хабара. Пропасть тут с таким богатством не хотелось. Радовало то, что он окажется над волной мутантов. Известно, что ни кабаны, ни лупоглазки не прыгают. Так что риск был минимален. Но если среди копытных появится что-то иное – гамма-гончая, например, или вурдалаки, – то вероятность гибели возрастает. Эти твари были прыгучими и могли запросто взять эту высоту. Если же вылезет цыпа, то защитникам баррикад тем более может не поздоровиться. Эта зверюга, кроме габаритов и веса, обладала еще одним свойством – гравитационный удар. Не сильный, но достаточный, чтобы сбросить зазевавшегося сталкера под копыта кабанам или плотям.

— Но мне показалось… ну, что между нами что-то есть. По-настоящему.

Я смерила его ледяным взглядом. Меня уже не душила ярость, как вчера ночью, но я все еще злилась на весь мир и хотела сорвать на ком-нибудь эту злость.

Однако без риска жизни в Зоне нет. Хочешь спокойной старости – возвращайся на Большую землю и садись в офис клерком или торгуй носками на базаре. Здесь же каждый шаг был связан с угрозой для жизни, даже, казалось бы, в спокойном местечке. Не понимающий этого либо погибал сразу, либо становился легендой. Эта мысль возникла и пролетела в голове Ореха в мгновение ока, потому что над деревьями за Заслоном взмыла красная ракета. Сработала система оповещения.

— Только на физическом уровне. Вот и все. И вообще, у меня есть парень.

– Без команды не стрелять! – донеслось с левого фланга.

Он уставился на меня в изумлении. Наверно, мне стоило сказать ему, что у меня есть парень, до того, как мы занялись сексом. Это бы вдвойне усилило его чувство вины, и я бы получила еще больше энергии. Хотя его мучения от того, что он переспал с девушкой, у которой есть парень, должны были испортить его душу даже сейчас.

Там находился самопровозглашенный командир гарнизона – Батя. Говорили, что на Заслоне он был уже второй год, заменив погибшего Майора. Батя и впрямь выглядел героически. Высокий, статный, широкоплечий, он был похож на былинного богатыря. Как говорят памирские киргизы – большой, как гора, голос – как выстрел. Только нос картошкой, вислые усы и широкая, неподдельно добрая улыбка делали его внешность простецкой донельзя. Оружие у него было, разумеется, лучшее – германский автомат G-36 со встроенным подствольным гранатометом и потрясающей оптикой.

— Т-ты серьезно?

— Ага. Извини. Мне просто надо было с кем-то скоротать вечерок. И, если честно, малыш, знаешь что? Тебе еще многому надо научиться. Пока что не фонтан.

– Без команды не стрелять! – повторно донеслась команда, выкрикиваемая во всю мощь широченной груди.

Я ушла, не успев увидеть, какое впечатление на него произвели мои слова. Ему наверняка было больно, в этом я не сомневалась. Не то чтобы мне стало лучше оттого, что я так наплевала ему в душу, но, по крайней мере, я перестала вообще что-либо чувствовать. У меня внутри все онемело, а на большее я и не надеялась.

– Без команды не стрелять! Без команды не стрелять… – понеслась команда по цепочке от одного бойца другому. Повторил ее и Орех, хотя был искренне уверен, что этого не требовалось. Все защитники баррикад слышали этот призыв. Тем не менее порядок надо соблюдать.

Кристин ждала меня в кофейне рядом с отелем, чтобы отвезти к лидеру секты. Ее тусклые русые волосы были собраны на затылке в аккуратный пучок, накрахмаленный костюм немного напоминал, как одевались Грейс и Мэй, только они всегда носили черное, ну, в лучшем случае — красное, а костюм Кристин был темно-синего цвета. Она с задумчивым видом пила что-то, похожее на капучино, и ковыряла остатки бейгла, наверняка продумывая, как лучше спланировать грядущий рабочий день.

Мелко задрожала земля. Где-то рядом слева задребезжала неплотно прикрученная железка. Вдалеке раздался мерный гул, издаваемый сотнями ног, бьющих в зараженную землю. Кроны деревьев затряслись, и это не был результат сильного ветра или сейсмического толчка. Не опавшие еще листья обильно сыпались на асфальт. Из-за стволов показались первые мутанты. Бегущие впереди кабаны выстроились клином и пылили почище танковой цепи, идущей в атаку. За ними угадывались круглые спины лупоглазок.

Я взяла мокко с белым шоколадом и опустилась в кресло напротив.

— Доброе утро, — поздоровалась я.

«Прямо как средневековый рыцарский клин», – подумал Орех.

Она изучающе посмотрела на меня, заметив сияние.

Волна животных показалась на краю леса. Первые шеренги мутантов находились уже в ста метрах от баррикад. Напряжение возрастало. Оно чувствовалось, будто живое. Рядом с Орехом боец «Вольницы» нетерпеливо топтался на месте, нервно сжимая свой автомат.

— И, судя по всему, неплохая ночь?

Я пожала плечами.

«Скорее бы уж, – подумал Орех. – Вот-вот ребята шмалять начнут без команды».

— Нормальная.

– Центр – огонь! – рявкнуло с левого фланга.

— Готова к знакомству с Армией Тьмы?

— Конечно. Подожди, что ты сказала?!

И середина баррикады взорвалась грохотом и свинцом. Дробно стучали G36, сухо щелкали британские IL-86 и АКМ, тявкали М-16, с треском выплевывали смертоносные куски свинца пистолеты-пулеметы фирмы «Хеклер и Кох» UMP и MP5, в унисон ревели «Печенеги» и «Корды». Все выстрелы слились в один громоподобный и смертоносный рев. Скорость движения мутантов замедлилась. Крупнокалиберные пули, попадая в тела, вырывали из них куски плоти и выбивали черно-красные фонтаны. Передние животные, получив смертельную дозу свинца, вставали на дыбы, валились под копыта напирающих сзади. Создалась помойка и толкотня. Тем не менее волна мутантов худо-бедно докатилась почти до самой баррикады, подставив свои бока под фланкирующий огонь сталкеров.

— Армия Тьмы. Они так себя называют.

— Они же знают, что есть такое кино?

Она покачала головой.

Поднялась туча пыли, накрывшая место побоища. Умирающие мутанты бились на земле, хрипели и громко кричали от боли. Одна из лупоглазок чудом прорвалась к баррикаде. Тварь выскочила из-за туши громадного кабана, который не дошел до преграды всего каких-то десять шагов. Оттолкнувшись от трупа, плоть каким-то чудом запрыгнула на баррикаду, зацепившись измененными копытами передних лап. Мутант оказался аккурат между Орехом и стоявшим рядом вольником. Нейтрал не успевал что-либо предпринять. Он менял в этот момент обойму. Боец же «Вольницы» с «Печенегом» уничтожить тварь не мог – она оказалась в «слепой зоне» его пулемета. Плоть попыталась перевалить через загородку. Но что-то ей мешало. Тварь бешено завизжала и попыталась достать вольника копытом.

— Если честно, сложно сказать. Не знаю, может, поэтому они и выбрали такое название.

— Это слишком абсурдно, чтобы быть правдой, — пожаловалась я. — Похоже на идиотскую шутку.

– А-а-а-а! – закричал боец, пытаясь выйти из-под удара, сбить мутанта очередью и при этом не задеть пулями своих.

— Если бы, — проворчала она. — Поверь мне, я буду просто счастлива, когда ты избавишь нас от них. Мало того что Седрик настаивает, чтобы именно я с ними общалась, так мне еще и приходится исписывать груды бумаги каждый раз, когда они выкидывают очередной номер. Для Седрика это такой стресс! Я пытаюсь заставить его делать релаксационный комплекс, но он отказывается.

Но у него не получалось. Вольник, даже усиленный экзоскелетом, не успевал развернуть громоздкий «Печенег». Лупоглазка между тем бешено хлестала роговым колом, в который переродились копыта домашней свинки, воздух, и каждое движение ее оружия было все ближе и ближе к бойцу «Вольницы».

В ее голосе звучала такая неподдельная забота, как будто она действительно была предана Седрику, а не просто заботилась о нем по долгу службы.

— Ну, посмотрим, что я могу сделать. А у вас что, ребята, своего суккуба нет? Почему она до сих пор этим не занялась?

Видя это, Орех бросил перезаряжать автомат и, выхватив пистолет из кобуры, разрядил в глаз мутанта всю обойму. Лупоглазка всхлипнула и обмякла на загородке. Матюгнувшись, нейтрал пинком сбросил тушу вниз.

— Она окручивает премьер-министра. Седрик не хочет, чтобы она отвлекалась.

— Ничего себе, — удивилась я.

– Сейчас бы сюда защитников животных, – весело и зло крикнул он вольнику. – Прямо под копытца.

Уже много веков я не покушалась на крупных политиков.

Тот только кивнул благодарно. Оторваться от стрельбы боец не мог – лупоглазки и кабаны продолжали наседать.

— Чувствую себя полным ничтожеством.

Кристин наградила меня красноречивым взглядом.

Смешанное стадо никак не заканчивалось. По подсчету Ореха, под пулями погибло уже около сотни голов зверья, но копытные все напирали и напирали. Между спин мутантов начали подниматься столбы разрывов. Это менее терпеливые защитники рубежа пустили в ход ручные гранаты. Звуков взрывов Орех почти не слышал. Ему конкретно заложило уши от грохота выстрелов. Нейтрал давно не участвовал в таких вот массовых длительных, как ему казалось, побоищах. Впрочем, реального времени прошло не так уж и много – каких-то десять-пятнадцать минут. Но даже за этот короткий промежуток, скупо расходуя боезапас, прижимистый Орех не заметил, как расстрелял почти все заряженные обоймы. Это стало понятно, когда он достал последнюю связку (так называлась конструкция из двух перетянутых между собой изоляционной лентой обойм). Отстреляв последние патроны, Орех приблизил лицо к шлему соседа-вольника.

— Зато я слышала, у тебя поразительный талант влипать в неприятности.

– Мне надо отойти на вторую линию. Перезаряжусь и вернусь! – крикнул он бойцу группировки.

— Я предпочитаю думать, что меня просто не понимают.

Она фыркнула.

Тот молча кивнул и продолжал палить из пулемета. Правда, уже более короткими очередями. Патроны заканчивались и у него. Под ногами валялись сотни отстрелянных гильз.

— Нас тут всех не понимают. Ты не представляешь, как часто люди пытаются воспользоваться этой отговоркой, чтобы разорвать свой контракт.

В последнее время я была слишком занята оплакиванием Сета и выяснением отношений с Джеромом, чтобы думать о чем-то еще. Слова Кристин заставили меня вспомнить одно обстоятельство, о котором я всеми силами старалась забыть.

— Часто ли люди пытаются разорвать контракт, если в нем есть ошибка?

Орех уже собрался ретироваться. Даже опустил автомат стволом вниз. И в этот самый момент Зона наказала его за беспечность. На парапет вскочил вурдалак. Он материализовался буквально из воздуха и явил свою жуткую красоту стоящим на первой линии Заслона сталкерам. Бойцы ничего не успели сделать, как мутант схватил своими ручищами Ореха и потащил к себе. Ноги сталкера оторвались от земли, и он почувствовал, что сейчас умрет. Вурдалак не был голоден, иначе бы давно сбежал. Он был напуган перспективой Выплеска и разозлен препятствием. Поэтому он старался расчистить себе путь и уйти на безопасную территорию. Но при этом выбрал явно неудачное место прорыва. Мутант ухватил Ореха за плечи и оторвал от досок балкона, намереваясь отшвырнуть подальше. Перепуганный нейтрал выпустил автомат и лапнул рукоять пистолета. Но с проклятием вспомнил, что не поменял обойму после расстрела лупоглазки. В панике шаря по разгрузке в поисках хоть какого-то оружия, сталкер наткнулся за рукоять ножа, выхватил клинок и вонзил его мутанту под мышку, а потом два раза в шею. Это произошло настолько стремительно, что времени, потраченного на прочтение данного абзаца, хватило бы на совершение пяти таких эпизодов. Мутант взревел, из его шеи хлынул фонтан черной крови. Видимо, клинок Ореха перехватил какие-то важные жилы. Вурдалак сжал сталкера ручищами так, что уже тот завопил от боли, при этом продолжая слепо бить вурдалака ножом в голову и в шею. Вдруг мутант хрюкнул, хватка ослабла, и оба – человек и его противник – рухнули. Орех – со стороны балкона на пол, а чернобыльская тварь – за пределами защитного Заслона. Краем глаза сталкер заметил, что вместо правого глаза мутанта зияет кровавая рана. Что за оружие ее нанесло, осталось для нейтрала загадкой, потому что он вдруг услышал, что наступила тишина. Не грохотали выстрелы, не ревели мутанты, не взрывались гранаты. Бой закончился.

Прошлой зимой бес Нифон приложил неимоверные усилия, чтобы испортить мне жизнь и отправить обратно в ад. У меня было множество причин ненавидеть его, ведь именно он давным-давно обманом заставил меня продать душу дьяволу. Но почему он ненавидел меня настолько, что хотел моей смерти? Это так и осталось загадкой. Хью выдвинул гипотезу, что если бес готов пойти на все ради того, чтобы доставить неприятности своему приобретению, значит, у него есть на то веские основания, а именно — какие-то нелады с исходным контрактом.

– Всем отбой! – словно в подтверждение донесся рев Бати с левого фланга.

Светский тон, которым я задала этот вопрос, не обманул Кристин.

— Ты думаешь, в твоем контракте может быть ошибка?

Нейтрал поднялся, тряся головой. В ушах еще стоял предсмертный вопль вурдалака. Перед глазами плясали звездочки. Орех пошатнулся, пытаясь найти точку опоры, схватился за оградку парапета. Дружеские руки не дали упасть, придержав его плечи.

Я попыталась сделать вид, что меня это особо не волнует.

— Хью — мой друг, бес — не исключает такой возможности. Но сам он не проверял.

– Твою мать, откуда эта зверюга взялась? – пробасило над ухом.

Мне до сих пор было обидно, что он отказался помочь.

— И правильно сделал. Если его поймают за изучением чужих контрактов, неприятностей не оберешься. Архивы ада не то место, куда стоит совать нос. Ни один бес просто так не рискнет пойти на это.

Орех поднял глаза. Над ним возвышался давешний сталкер в экзоскелете и с пулеметом. Забрало бронешлема было открыто, и на Ореха дружелюбно таращились круглые серые глаза.

Интуитивно я поняла, что Кристин старше и выше по рангу, чем Хью, и, возможно, обладает большим доступом к документам, чем он. Я ласково улыбнулась:

— А что могло бы заставить тебя пойти на такой риск?

– Но ты тоже не промах, как я погляжу. Искромсал вурдалачине всю харю, – продолжал вольник. – И как ты не сдрейфил, просто в толк не возьму! Меня Звонарем тут кличут.

— Ничего из того, что ты можешь предложить. — Она криво усмехнулась и надела шикарные солнечные очки фирмы «Оукли». — Пойдем. Разберемся с этими ребятами.

Мы подъехали к дому на окраине спального района Ванкувера. Район для среднего класса, не особенно новый, но довольно спокойный — можно без страха возвращаться домой поздно вечером. Кристин припарковалась и повела меня к дому, стуча каблучками по бетону. Во дворе цвели недавно посаженные ноготки и герань.

Вольник протянул свою широченную ладонь.

Она позвонила в дверь, и вскоре нам открыл мужчина лет двадцати пяти. Его темные волосы были взъерошены, как будто он только что проснулся. Он производил впечатление приятного, сдержанного работника «Хоум депо»[4] или «Серкит-сити».[5]



– Меня Орехом называют, – нехотя пожал руку нейтрал.

— Привет, Кристин, — радостно и беспечно поздоровался он. — Проходи.

Она шагнула в холл, я последовала за ней, одарив парня фирменной дружелюбной улыбкой.

– Ты, я гляжу, ни в какой группировке не ходишь?

— Мне надо ехать, — резко сказала Кристин. — Я просто хотела вас познакомить. Эван, это…

Кристин вопросительно посмотрела на меня, не зная, под каким именем я предпочту быть представленной. Обычно я использовала разные личности и разную внешность, соблазняя своих жертв, но сейчас дело того не стоило.

– Да, я сам по себе. – Орех начал приходить в себя.

— Джорджина, — представилась я.

— Джорджина, — продолжала Кристин, — это Эван.

Сталкер осмотрел одежду, снаряжение. Убрал нож, предварительно очистив клинок. Достал пистолет и сменил в нем обойму. Все эти действия он совершал механически. Тело само помнило, что и как делать. Мозг же пытался осознать, что случилось. В голове крутилась одна фраза: я убил ножом вурдалака! Нейтрал был потрясен. Он никак в это не мог поверить. Нет, не осознанием того, что справился почти без оружия с одним из опаснейших созданий Зоны, а тем, что случилось вообще. Орех никогда не отличался героическими поступками, да и смельчаком не слыл. Без нужды не лез вперед, не делал отважных заявлений, не бросался навстречу опасности. Вот если возникнет острая необходимость, ситуация, выходом из которой будет либо гибель, либо жизнь и процветание, Орех проявлял чудеса храбрости. А в данном случае он чуть не стал пищей для мутанта, но выжил, победив скорее случайно, с перепуга.

Мы пожали друг другу руки.

— Джорджина — из основателей дружественного общества в Сиэтле. Она приехала, чтобы посмотреть, как построена ваша работа, и, возможно, наладить какую-то связь между группами. Я хочу, чтобы ты принял ее по высшему классу и предоставил ей возможность участвовать в ваших мероприятиях. Это очень важно.

– Так давай к нам, в «Вольницу», – вернул Ореха в действительность увесистый хлопок по плечу.

Он кивнул, все с той же легкой вежливой улыбкой, хотя строгий тон Кристин все-таки заставил его понервничать.

— Безусловно, — ответил он.

– Что докопался до мужика, Звонарь, – раздался над ухом не успевшего ответить на лестное предложение Ореха знакомый бас. – Где тот боец, который вурдалака ножом уложил? Все о нем говорят, я тоже взглянуть на него хочу.

Седрик сообщил мне, что Эван считал Кристин влиятельным игроком команды зла и очень уважал ее. Вероятно, у нее не было нужных качеств, чтобы «разобраться» с этими ребятами, но, судя по тому, как к ней относился Эван, заинтересовать его было не так уж и сложно.

Повернувшись ко мне, Кристин сказала:

– Да вот он и есть, – еще один хлопок по плечу от Звонаря чуть не швырнул Ореха на пол балкона. – Он мне жизнь спас. Подстрелил плоть.

— Вызови такси, когда закончишь. Расходы мы берем на себя.

Она развернулась и пошла к машине, оставив меня наедине с предполагаемым генералом Армии Тьмы.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спросил он, изо всех сил пытаясь не зевать. — В холодильнике есть кола.

— Нет, спасибо. Я мечтаю поскорее узнать, как у вас тут все организовано.

Он улыбнулся:

— Конечно. Наверно, надо сначала показать тебе храм.

– И теперь об этом жалею, – проворчал Орех, потирая ушибленное место.

Я посмотрела по сторонам — диван в цветочек и дедушкины часы, м-да…

— Храм?

— Да, в подвале. Точно не хочешь пить?

Батя, а подошедший сталкер был именно им, и Звонарь рассмеялись.

Меня совершенно точно не привлекали напитки крепостью ниже восьмидесяти градусов, поэтому я еще раз отказалась.

Мы спустились по шаткой лестнице, он потянул за цепочку и зажег болтавшуюся под потолком лампочку. Мы оказались в подвале с грубым цементным полом и кирпичными стенами. Около стеллажа высотой примерно в метр полукругом стояли складные стулья. На верхней полке красовалась картина с изображением черного силуэта ангела на фоне серых и фиолетовых туманностей, прямо обложка какого-нибудь фантастического романа. Картину дополняли наполовину догоревшие красные и черные свечи, которые стояли на стиральной машине и сушилке в углу комнаты, и перевернутое распятие. Эван щелкнул выключателем — на стенах зажглись огоньки рождественской гирлянды.

– Ну, ты молодец, мужик, – похвалил командир гарнизона Заслона. – Спасибо тебе за Звонаря. Он у нас душа всей «Вольницы». Что б мы делали, если бы он погиб.

— Bay, — только и смогла сказать я с неподдельным удивлением.

— Мы тут еще не все доделали, — скромно отметил он. — Из соображений конспирации нам пришлось переехать, ну, сама понимаешь. Поэтому мы не все успели распаковать.

И Батя протянул Ореху свою широкую, мозолистую ладонь. Отвечая на крепкое рукопожатие, нейтрал думал, что еще вчера он целился в соклановцев этих славных ребят в свою оптику.

Он показал на стоявшие в углу коробки. Мне удалось разглядеть боа из черных перьев и блестящий пластмассовый череп. На коробке гордо красовалась лаконичная надпись черным маркером:


ВЕЩИ ДЛЯ ХРАМА.


– Так, сантименты закончили, – через минуту сменил тон Батя. И рявкнул: – Всем, кто помог, спасибо! Основной гарнизон остается, остальным лучше уйти. Через пару часов начнется Выплеск. Рядом военные склады. Они всех смогут приютить. Здешние бункеры вместят только ограниченный контингент.

Я посчитала стулья — их оказалось пятнадцать.

— А сколько вас? — спросила я.

— Около двенадцати человек. По-настоящему активных членов чуть меньше.

«Странно, – подумал Орех. – До Выплеска, по информации от сталкеров на «Сатурне», оставалось около трех суток. Почему он раньше времени идет? Или кто-то ошибается».

Он сел на стул и жестом предложил мне присесть рядом.

Однако никто не думал шутить. Сталкерам было дано десять минут на сборы. Этого хватило Ореху, чтобы набить патронами три связки. Остальные он планировал заполнить у гостеприимных вольников. Звонарь пообещал ему «теплый прием, хороший ночлег и мягкую женщину на ночь». Эту концепцию отдыха Орех не очень разделял. Он не был против душа, продолжительного сна хотя бы на незастеленном матрасе и обильного завтрака. Как раз по подсчетам сталкера должно было быть около десяти утра. Но женщины ему в данный момент вовсе не хотелось. И не потому что он был импотентом или извращенцем каким, просто не хотелось, и все тут. Такое у мужиков бывает, когда много рискуешь и думаешь о семье.

— Как давно вы существуете?

— Скоро год.

Спустившись с балкона и ощутив под ногами твердую землю (балкон, несмотря на то что был частью крепкой конструкции, все ж регулярно подрагивал от передвижения сталкеров и ударов врезавшихся в основание мутантов), Орех огляделся. Повсюду валялись туши кабанов и лупоглазок. Кое-где виднелись трупы псоящеров и гамма-гончих. Но их было мало. Тела нескольких погибших сталкеров их товарищи уже выносили с поля боя – за Заслон.

Я улыбнулась, призвав на помощь все свое очарование, чтобы не показаться дотошным репортером.

— Я кое-что слышала о ваших акциях. Все эти истории с Библиями и граффити впечатляют.

Орех заметил группу, которая состояла из трех сталкеров, расположившихся чуть поодаль от остальных. Один сидел на заваленном набок бетонном блоке и зажимал рукой кровоточащую рану на другой руке. Правая нога его, судя по потемневшей штанине выше колена, тоже пострадала. Видно, что мужику в этом бою досталось прилично. Двое других стояли рядом – по обе стороны от сидящего. Тот, что справа, копался в разгрузке, что-то выискивая. По распаленным, еще злым лицам было видно, что они так же, как и Орех, только что вышли из боя. Судя по отсутствию нашивок и каких-либо опознавательных знаков, двое из них были такими же, как Орех, нейтралами-одиночками. Третий причислял себя к «Вольнице». Об этом свидетельствовали опознавательные знаки на куртке.

Услышав похвалу, он засиял.

— Правда слышала? Класс. Мы делаем то, что нам приказывает Ангел Тьмы.

Невзирая на то что, казалось, бойцы сидели рядом с Заслоном, создавалось ощущение, что проходящие мимо люди просто не замечали их присутствия. При этом контуры сталкеров были смазанные, будто находились они за грязным стеклом, которое не протиралось нерадивой хозяйкой очень давно. Нейтрал попытался всмотреться в лица сидящих, но у него не получилось. Черты все так же плыли. Орех уже решил, что это его личный мираж или галлюцинация, как вдруг бойцы заговорили.

— А что еще вам приказывали сделать?

– Мля, откуда такие волны мутантов, мужики? Раньше ведь не было.

— Ну, как-то раз методистская церковь устраивала встречу, они собирались угостить всех мороженым. Мы проникли в помещение и вытащили все мороженое из морозилки, и оно растаяло.

Сталкер, сидевший на бетонном блоке, шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы и вколол себе в руку обеззараживающую сыворотку чуть выше кровоточащей раны.

— Ого!

– Да гонишь, Обрезок, – не поверил второй.

— А еще мы пробрались в детский зоопарк, поместили пентаграммы на шеи всем козам и покрасили им рога в черный и красный. Скажу тебе, это было нелегко, попробуй заставь их стоять на месте.

Он во время диалога накладывал своему собеседнику тугую повязку на ногу, пытаясь остановить текущую из раны кровь.

— Ничего себе!

– Чего ж гоню, Шприц? Пять лет назад волны мутантов перли из Сумеречной равнины, а теперь с Чернобыля-2.

— И еще мы сделали телешоу «Ребенок Розмари».

— Мм… телешоу?

– С Чернобыля-2 тоже было. Реже, но было. А из Сумеречной равнины и сейчас прут регулярно. За день до Выплеска обычно, – в диалог вклинился вольник, стоявший рядом с этой странной парой.

— Ну да, я работаю в «Серкит-сити», и у нас там целые залы заставлены телевизорами, я их все синхронизировал. Мой шеф так и не догадался, чьих это рук дело.

Теперь его было не остановить. Минут через десять, уже окончательно потеряв терпение, я перебила его:

– Тебе-то откуда про Сумеречную равнину знать? – ухмыльнулся тот, кого назвали Обрезком. – Вы даже на Помойку больше не суетесь. А выход из Сумеречной равнины и вовсе ЧВС до сих пор контролирует. Иногда бандюки, конечно, или нейтралы. Но точно не «Вольница».

— Слушай, Эван, то, что вы делаете, — просто потрясающе. Мои ребята в Сиэтле о таком даже и не мечтают, нам до вас еще далеко.

— Правда? — радостно спросил он.

– А вот знаю, – уклончиво ответил вольник, поворачиваясь к Обрезку. – Я ж не все время под этим флагом бегаю.

— Правда, — уверенно ответила я. — Но, несмотря на все эти гениальные идеи, разве главная цель нашего служения Ангелу не обеспечение его новыми душами?

— Ее, — поправил меня Эван.

– Ну, просто сборище ветеранов Зоны, – насмешливо процедил Шприц, заканчивая перевязку ноги Обрезка. – Вставай давай. Пошли до базы «Вольницы». Подлечиться пора.

— Конечно. Ее.

Люцифер, Сатана, дьявол — да как угодно. Люди придумали бесчисленное количество имен для высшей сущности зла, за свою жизнь я слышала тысячи вариантов. Поскольку, согласно расхожему мнению, Люцифер был падшим ангелом, то все эти разговоры про Ангела Тьмы меня не удивляли, но с какой радости ангел оказался женщиной?

– Да я вообще думаю, что Чернобыль-2 давно не работает, – заявил вдруг Обрезок громко.

— Прости, — сказала я, — но нам Ангел является в мужском облике.

— Это нормально, — ответил он. — Ангел является всем по-разному.

Взгляды окружающих его бойцов тут же вперились в одиночку.

— Точно. Ну так вот, я хотела сказать, что конечная цель — обратить как можно большее количество людей в нашу веру, так? Наставить их на путь неистинный. Растаявшее мороженое тут особо не поможет… как бы круто это ни было. Я просто подумала, не стоит ли вам внимательнее отнестись к тому, чтобы вводить людей в искушение.

Эвана моя критика ничуть не задела:

– А ты это проверял? – спросил Шприц.

— Возможно, вашей группе приказывают делать именно это. А нашей — нет. Мы все разными способами служим общему великому плану.

Уверена, у меня было совершенно идиотское выражение лица, поэтому я попробовала включить свое очарование и соблазнить этого парня — не зря же это дело поручили именно мне. Поселить в нем сомнение проще простого, особенно если учесть, какое мощное сияние у меня после вчерашней ночи. Наклонившись к нему, я взяла его за руку и нежно погладила.

– А ты давно видел кого-то из «Обелиска»? – дерзко ответил одиночка. – Лично я года два-три уж как не наблюдаю. А они всегда оттуда приходили, из Мертвого города.

— Вы делаете потрясающие вещи, — повторила я еще раз, придвигаясь ближе к Эвану. — Просто потрясающие. Но возможно, вам уже пора перейти на Следующий уровень и по-настоящему погрузить этот мир во тьму.

– Кто знает, какие у них, в Припяти, там дела. Может, поубивали их всех, а может, и взгляды изменили.

Какое-то время он не мог отвести взгляд от моей руки, а потом снова посмотрел мне в глаза. У него перехватило дыхание, и он попал в сети моего сияния. Нервно сглотнув, он ответил:

— Возможно. Но не сейчас. Пока у нас свои задачи.

Дальнейшего диалога Орех не слышал. Следуя за Звонарем, нейтрал отправился за гостеприимные стены военных складов. Сталкеров, ведущих такие странные беседы, нейтрал так и не смог рассмотреть. При попытке сфокусировать зрение черты их лиц начинали расплываться, а контуры тел дрожали и все норовили исчезнуть, как голограмма в фантастическом фильме, передаче которой мешают помехи. Но Орех списал этот эффект на усталость и стресс, который он испытал некоторое время назад. Даже в Зоне сталкер не каждый день воюет, хоть и места тут опасные.

— Просто потому, что вы никогда не пробовали делать что-то другое. Может быть, именно поэтому я и здесь, поэтому Ангел послал меня сюда: чтобы расширить зону вашего влияния.

Уж не знаю, обрадовало ли это Эвана, но я определенно произвела на него впечатление. Он глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки:

До базы «Вольницы» добрались за двадцать минут. Шли практически по прямой. Вместе с бойцами группировки и Орехом пошли также молодые сталкеры, с которыми нейтрал столкнулся на рассвете. Ребята хорошо проявили себя при защите Заслона. Никто из них не погиб и не был ранен. Напротив, все были архидовольны. Кое-кто из них нарубил копыт кабанов и лупоглазок и планировал их сбыть по сходной цене. Покушались даже на щупальца вурдалака – по слухам, яйцеголовые давали за нетронутые отростки хорошую цену, – но Батя строго сказал, что это – трофей Ореха, который, вне сомнений, заслужил его. Часть тела мутанта была аккуратно вырезана Звонарем, упакована в специальную пластиковую баночку и торжественно вручена Ореху. При этом вольник старательно закрывал от Ореха развороченное рыло мутанта. Нейтрал догадывался почему, но поднимать вопрос не стал.

— Мы и так делаем то, что угодно Ангелу.

Я слегка прикоснулась губами к его щеке, пощекотав языком.

— Ты уверен? Хочешь, я покажу тебе, как мы воздаем почести Ангелу?

– А что, Звонарь, – поглядывая на ходу по сторонам, поинтересовался Орех, когда группа сталкеров направилась к военным складам. – А есть ли на базе место, где можно выгодно сбыть хабар, не возвращаясь на «Сатурн» к бармену или к иному барыге, и перевести деньги на счет в банке на Большой земле?

Он резко вскочил, повернулся ко мне спиной и тяжело задышал. Честное слово, я уже начала бояться, что он грохнется в обморок, но он повернулся и посмотрел на меня. Его обуревали противоречивые желания. В глазах все еще горел фанатичный огонь, но при этом, похоже, он мысленно уже успел раздеть меня. Поразительно, что преданность какому-то несуществующему Ангелу могла быть сильнее влечения, которое он испытывал ко мне, но религиозные фанатики всегда были крепкими орешками.

— Ты очень… очень милая, — сказал он наконец — Очень. Но я не могу… мы не можем… Понимаешь, мы делаем то, что должны. То, что подобает Армии Тьмы. Я не могу ничего менять, не поговорив с остальными.

– Конечно, есть, – ответил Звонарь. – Группировка многочисленна. Среди нас есть не только бойцы, как я, но и фермеры-собиратели, которые занимаются поиском и продажей артефактов, и даже те, кто занимается финансами. Не дрейфь, я договорюсь. Все будет в лучшем виде, братан.

Это уже лучше. Я продолжала улыбаться, пытаясь решить, стоит ли мне дожать его сейчас или лучше покорить всю группу сразу. Последний вариант показался мне более удачным в основном потому, что меня мало возбуждала мысль о сексе на полу на плюшевом коврике с Оззи Осборном. А если бы Эван решил зажечь черные свечи — тогда вообще финиш.

— Конечно, — промурлыкала я. — А когда ты меня с ними познакомишь?

– Ну, спасибо тебе, – скупо ответил Орех. – Мне бы поспать чутка. Последние дни были более чем беспокойные.

Он провел рукой по волосам, пытаясь прийти в себя:

– Выспишься, – пообещал Звонарь. – Вот-вот будет Выплеск. Явление непредсказуемое. Длится от нескольких минут до нескольких часов. Выспишься.

— Ну… приходи к нам на следующее собрание. В субботу в десять утра. В большом «Тим Хортонс»[6] на Бродвее.



Склады встретили вернувшихся сталкеров настороженно. Связано ли это было с предстоящим стихийным явлением или с иными событиями, Орех предположить не мог. Бойцы на воротах внимательно оглядели сталкеров. И только наличие ребят в комбинезонах с клановой эмблемой дало возможность нейтралам пройти на территорию базы без вопросов со стороны часовых.

— О\'кей, тогда встретимся… — Тут до меня дошло, что он сказал, и мне чудом удалось продолжать смотреть на Эвана знойным взглядом. — Ты сказал «Тим Хортонс»?!

Он уже взял себя в руки и ответил с привычным неубиваемым оптимизмом:

— Ну да. У вас ведь в Америке такого нет, да? Это такие кофейни, где продают пончики и…

Военные склады были обнесены высоченным бетонным забором. За пятиметровыми секциями на земле базы на равных расстояниях друг от друга возвышались смотровые вышки. Вершину каждой из них венчал домик, в котором прятались от непогоды наблюдатели. Каждая вышка представляла собой миниатюрную крепость. На трех соединенных друг с другом лесенками смотровых площадках, обложенных мешками с песком, стояла тренога с крупнокалиберным пулеметом и три-четыре человека в расчете. На самой верхней сидел снайпер. По периметру таких вышек насчитывалось до двух с половиной десятков. К тому же подступы к базе были тщательно заминированы. Причем мины были разные – от контактных до срабатывающих от посланного с пульта электромагнитного импульса. В общем, хипари хипарями, алкоголики алкоголиками, а свою базу вольники превратили в неприступную крепость. Сталкеры пересекли мост, соединяющий края обрыва. На дне, метрах в пятнадцати внизу, виднелись железнодорожные пути. На полотне застыл тепловоз с тремя вагонами. Орех не обратил внимание, на ходу состав или нет. В данном случае это было не важно.

— Да нет, я знаю, что это. Просто я немного удивлена, вот и все.

– Ты хочешь бабло сбросить до Выплеска или после? – поинтересовался Звонарь.

Во-первых, это слишком многолюдное место для проведения собрания сатанистов, а во-вторых, неужели рассказы про то, что все канадцы ходят в «Тим Хортонс», действительно правда?!

– Да без разницы, – махнул рукой Орех. – Лишь бы сбросить. А то с собой таскать страшновато. Не ровен час случится что… А много ли времени до Выплеска?

— Шутишь? Там же самый вкусный кофе на свете!

Звонарь остановился на мосту и посмотрел в сторону ЧАЭС. Прищурился, приложил к бровям руку козырьком. Понюхал воздух.

Когда я наконец уехала из этого дома, у меня уже просто голова шла кругом. И это сатанисты?! Черта с два, да они просто малолетние хулиганы, которые приходят в восторг от своих сомнительных выходок! Они, небось, еще и в знак преданности расплющивают пивные банки о лоб, отслужив черную мессу.

– Час, может, меньше, – оборонил он и продолжил движение.

Проехав через весь город, я вернулась в офис Седрика, но Кристин на месте не оказалось. Наверно, она занята какими-нибудь важными бесовскими делами, а может, просто ушла обедать. Дверь в кабинет Седрика была закрыта, и я подумала, что он, наверное, занят, но, если честно, у меня не было времен и долго размышлять над этим. В приемной меня ожидал гораздо более интересный сюрприз: не кто-нибудь, а настоящая демонесса.

Орех усмехнулся и покачал головой. Ему показался странным и несколько лихим способ его спутника определять время начала такого своеобразного и уникального явления, как Выплеск. Не каждый прибор мог спрогнозировать его с хотя бы пятидесятипроцентной вероятностью. А тут такая уверенность.

К тому же архидемонесса. Я узнала ее, хотя формально мы не были знакомы: Нанетт, архидемонесса Портленда.

— Здрасте, — только и смогла вымолвить я.

На другом берегу обрыва по обеим сторонам дороги застыли два БТРа. Корпуса их были довольно обшарпанны, но сами боевые машины имели вид вполне востребованных и регулярно используемых агрегатов.

Я могу по-свойски разговаривать с Джеромом, но чужие демоны — совсем другое дело.

Она оторвалась от журнала, как будто только заметила меня, хотя я прекрасно знала, что она уже давно почувствовала мое присутствие.

– Стреляют? – кивнул на бронетранспортеры Орех.

— Здравствуй. Джорджина, если не ошибаюсь?

Я кивнула, не зная, должна ли я пожать ей руку. Похоже, она вставать не собиралась, поэтому я просто села на соседний стул. Зачем архидемонессе Портленда ждать встречи с Седриком? И вообще — зачем ей ждать? Демоны этого не любят, они слишком нетерпеливы.

– Они еще и на ходу! – гордо ответствовал Звонарь. – Солярки только в обрез, а то пощипали бы ЧВС не по-детски, да и в Припять бы скатались непременно.

Нанетт была одета в короткое платье персикового цвета, открывавшее ее длинные изящные ноги. Светлые волосы, почти достававшие до плеч, были выпрямлены стайлером, то есть на самом деле демонской магией. Она была красива, но вокруг нее витала присущая демонам аура холодной жестокости, поэтому ее красоту можно было сравнить с красотой кобры или самурайского меча.

Обычно я не стесняюсь разговаривать с незнакомыми людьми и завожу беседу первой, но ей не знала что сказать. Демоны не очень-то любят общаться с низшими бессмертными. Некоторые относятся к нам с выраженным снобизмом. Я мало что знала о Нанетт и даже не представляла, как она может отреагировать на попытку завести разговор. Я знала, что она менее могущественна, чем Джером, и что они мало общаются. У нее не было репутации особенно стервозной или агрессивной леди, и то ладно.

Орех только хмыкнул. Чтобы на складах топлива было в обрез – это нонсенс. Так что спутнику своему он не особо верил. Либо Звонарь сливает дезинформацию малознакомому сталкеру, либо кто-то из руководства намеренно придерживает солярку.

Пока я думала, с чего начать, она заговорила первой.

— Да, — начала она, — не хотела бы я оказаться на твоем месте.

От моста дорога растраивалась. Две боковые рокады уходили в сторону почти под прямым углом и разбегались в разные края базы. Основная тянулась дальше – к ряду административных зданий.

— Прошу прощения?

— Вся эта история. — Она махнула рукой в сторону кабинета Седрика, продемонстрировав безупречный французский маникюр. — Предполагаю, ты имела честь познакомиться с его маленькой Армией Ночи.

– Все, ребят, пришли, – обратился Звонарь к Крикуну со товарищи. – Дальше вам в казармы или к бару. Смотря что хотите.

— Тьмы, — поправила я, — с Армией Тьмы.

— Какая разница. Вот идиоты. Джером послал тебя «помочь», потому что Седрику был нужен «агент»

– Мы хотим в «Вольницу», – безапелляционно заявил Крикун.

— Что-то в этом роде. — Я поразилась, с какой скоростью распространяются новости.

Нанетт покачала головой, как будто ей было меня жаль.

Ребята из его группы согласно закивали.

— Если что-то пойдет не так, виноватой окажешься ты. Если Джером и Седрик поссорятся или если эти сатанисты разведут самодеятельность… в общем, не хотела бы я оказаться на твоем месте. Ты просто пешка в чужой игре и даже не понимаешь этого.

— В какой игре? Я только приехала. Не понимаю, что такого ужасного может произойти. Эта секта — просто сборище любителей идиотских шуток.

– Тогда вам в казармы. Если командир вас примет, счастлив буду поприветствовать новых членов клана. Если нет, все равно вы хорошие ребята и я всегда буду рад вас видеть.

Распрощавшись с командой Крикуна, Орех со Звонарем направились дальше. Вольник привел нейтрала в одно из административных зданий, тесным квадратом стоявших последи базы. Затем они долго шли какими-то коридорами, спускались в подвалы, поднимались на технические пустынные этажи. Помещения меняли друг друга, как однообразный пейзаж в дешевой мелодраме. Таким образом минуло минут десять. Наконец они остановились, и Звонарь постучал в железную дверь с маленьким окошечком на уровне глаз, напоминающим бойницу. Сигнал был какой-то хитрый. Орех не уловил последовательность. Заслонка отъехала в сторону, и в проеме показались чьи-то глаза.

Я вспомнила, в какое состояние пришел Эван, когда я всего лишь немножко начала заигрывать с ним. Если бы я разделась, стоя на коврике с Оззи, он бы оказался у моих ног.

– Что надо, Звонарь? – неприветливо спросили из-за двери.

— Они не представляют реальной угрозы для Седрика, думаю, их легко можно взять под контроль. А что касается его дел с Джеромом… разве они уже не выяснили отношения?

– Хабар скинуть надо и бабло перевести на Большую землю, – ответил вольник. – Открывай, Хрыч. Тут все свои.

— Да ладно, — улыбнулась она. — Сколько тебе лег, тысяча? Полторы? Еще совсем юная. Джорджина, демоны никогда не выясняют отношения до конца, даже ты должна понимать это. Ты что, правда думаешь, что все в порядке? Думаешь, это нормально, что Седрик позволяет какой-то секте выкидывать такие номера? Или что Джером едва смог удержать ситуацию в Сиэтле под контролем?

Я вспомнила, как Джером заставил меня уехать в Канаду меньше чем за сутки.

– Для меня свои – это начальник «Вольницы» и зам по АХЧ. Остальные – попрошайки, – отрезал Хрыч. – Какой хабар?

— Похоже, что Джером хочет держать под контролем меня.

Она подвинулась к краю стула и наклонилась вперед, сверкая голубыми глазами.

– Богатый, – коротко ответил Орех.

— За последние шесть месяцев на территории Джерома побывало три нефилима. Три. Ты понимаешь, что это просто невероятно? Готова поспорить, ты встретилась с нефилимом впервые за всю свою довольно долгую жизнь.

Хрыч неопределенно хмыкнул. Заслонка захлопнулась. Вслед за этим за дверью что-то захрипело, грюкнуло, зажужжало, и железная плита стала медленно открываться. Этот процесс занял полминуты. За это время Орех успел оценить толщину железа. Наконец дверь открылась, и на пороге появился Хрыч собственной персоной.

– Так это же другое дело, – сказал он, изображая приветливую улыбку. – Милости просим, братья сталкеры.

— Да, — признала я.

Хрыч был обычным. Есть такие люди. Не высокие и не низкие, не толстые, не худые. Лицом тоже не красавцы, не уроды. Обычные, одним словом. Сталкер по прозвищу Хрыч был именно таким. Сереньким, неприметным, незапоминающимся. Только этот человечек и держал под контролем все финансы группировки, и руководил ее экономической жизнью.