– У нас все здоровы, – заверил пограничник. – А, кстати, на кошку у вас карантинное свидетельство имеется?

– Нет.

– Нехорошо!

– Одним «нехорошо» больше, одним меньше...

– Пока в основном – больше, – офицер сочувственно вздохнул. – Непросто вам придется, Зигфрид Устиныч. А если у вас на борту еще и найдем чего... ну, там, контрабанду или наркотики...

– Хорош трепаться! – оборвал его причитания Безногий. – Поднимайтесь!

* * *

...Что труднее – подняться или спуститься? Вопрос для большинства разумных существ элементарный. Подниматься обычно приходится тяжело и с остановками, хоть по лестнице, хоть с морского дна, а спускаться можно быстро, не тратя лишней энергии. Иное дело, когда ты, гундешманец, поднимаешься на борт земного ДКР и обнаруживаешь там швахианскую мурлышку...

Зигфрид сначала решил, что у него что-то не в порядке с головой. Бравые пограничники – гуманоиды крупные, сильные и хорошо вооруженные – исчезли, завидев пушистое создание с инфернальными очами, будто их и не было. Или словно на пороге шлюзового отсека открылся незарегистрированный гиперпортал. Более того, спустя секунду катер выпустил ДКР из магнитного захвата и прямо с места развил такую немыслимую скорость, что Безногий невольно присвистнул. Так быстро «гундосы» не драпали даже с поля знаменитой битвы у астероида Пивная Бочка. В те стародавние времена Зигфрид только начинал свою межзвездную карьеру старшим матросом на крейсере «Безумный» и даже получил медаль «За беспредельный героизм». С тех пор минуло немало лет, и война с Гундешманом канула в Лету, но сейчас далекие события сами всплыли в памяти. Враг снова бежал, но теперь причины такого его поведения были капитану непонятны. Скорлупка ДКР и могучий боевой катер были не сравнимы по мощи. Что же заставило гундешманцев показать корму неприятелю, к тому же нарушителю границы?

Безногий удивленно взглянул на мурлышку. Зверь тоже вел себя довольно странно. Он метался по шлюзу, старательно обнюхивая его сантиметр за сантиметром, и возбужденно рычал. Можно было подумать, что существо захлестнула неодолимая волна охотничьего инстинкта.

Зигфрид перевел взгляд на насупленную Аманду. Она следила за мучениями мурлышки без интереса. Просто настороженно и немного испуганно.

– Что это с ней? – демонстрируя снисхождение к проштрафившейся пассажирке, спросил Безногий.

– А я откуда знаю? – фыркнула Аманда.

– Сдается мне, ты много чего знаешь, – Зигфрид хитро прищурился. – Выпить хочешь?

Девица помотала головой.

Мурлышка между тем все никак не успокаивалась. Она скребла пол, сдирая виниловое покрытие и царапая титановые плиты под ним. Порчу имущества Зигфрид не одобрял. Дружба дружбой, инстинкты инстинктами, а техника должна быть в порядке. Он откашлялся и позвал:

– Кхм... киса! Чего это тебя надирает?

Особой реакции со стороны перевозбужденного зверя он не ожидал, но мурлышка обернулась и протяжно мяукнула. Это было похоже на нижайшую просьбу. Этакую челобитную.

– Ага, – озадаченно произнес Зигфрид. – Ага...

– Жрать хочет, – подсказала Аманда.

– Нажми там, – капитан кивнул на пищевой синтезатор. – Сырого мяса ей сделай... Килограмма три. Нет, лучше пять.

Пищевой автомат звякнул и раскрыл створки. На подносе в нише парил кусок «свежайшей» вырезки. Мурлышка облизнулась, но к мясу не подошла.

– Облизывается, – зачарованно глядя на хищника, прошептала девица. – Не хочет свинину...

– Как это не хочет?! – возмутился Безногий. – Нюх, что ли, потеряла?

Существ, брезгующих парной свининой, он не встречал даже на Чурбанске – планете убежденных вегетарианцев. Там, правда, отбивные в ресторанах подавались только после литра водки, неофициально и за бешеные деньги, но ими не брезговали ни приезжие, ни местные. – Она, наверное, на нас глаз положила, – совсем тихо охнула пассажирка.

– Тогда уж, на «гундосов», – возразил капитан. – Видишь, как шлюз после них обследовала – живого места не осталось... Да... Слушай, а ведь это мысль!

Он торопливо пробежал пальцами по сенсорам и откинулся в кресле, удовлетворенно потирая ладони.

– Может, не надо? – жалобно спросила Аманда, разгадав его замысел.

– Надо, Маня, надо... – Зигфрид рассмеялся. – Что нам терять? Я и так тут проклят на веки вечные, а ты... ну извини, сама виновата.

– Я ни при чем!

– А кто? – Капитан испытующе взглянул на спутницу. – Кто тебя надоумил сдать меня «гундосам»?

– Я не хотела тебя сдавать! Зуб даю!

– Давай, – Безногий неожиданно развернулся и точным ударом в челюсть отправил Аманду в глубокий, долгий нокаут. – Так-то лучше будет...

Бить женщин он не любил, но жизнь научила его обращать внимание не только на внешние половые признаки человека, но и угадывать его потайные устремления. Аманда явно хотела на нем нажиться. Теперь, когда любовь прошла, как насморк – быстро и бесследно, – Зигфрид понимал все абсолютно отчетливо. Где-то среди бесконечных доков, торговых площадок, станций и подстанций Клоакии беззащитный ДКР наверняка подкарауливали какие-нибудь подельщики коварной гостьи, например, те же куйбинские пираты. Или те, кому Злюхин отправил с обманутым капитаном столь ценный и опасный подарок – Безногий покосился на мечущуюся мурлышку, – или даже люди самого Якова Дормидонтовича. Почему бы нет? Ведь столь редкое животное наверняка стоило больших денег, а Злюхин не из тех, кто упускает выгоду. Могли нанять Аманду и гундешманцы, но это было наименее вероятно. Особенно, если вспомнить, как поспешно они ретировались.

ДКР вышел на высокую орбиту вокруг Клоакии, но запросить стыковку с одной из выбранных наугад орбитальных станций Зигфрид не успел. Сверху, снизу, а также с кормы и бортов его зажали пять невесть откуда взявшихся броненосцев регулярной армии, а пульт связи ожил простуженным голосом какого-то пожилого «гундоса»:

– Говорит генерал безопасности Кониан Пальтони... Капитан Безногий, вы меня слышите?

– Еще бы, – Зигфрид усмехнулся. – Однако какие серьезные меры предосторожности! Пять броненосцев на один ДКР. Это как пять слонов вокруг мышки. Не слишком?

– Да, – согласился генерал. – Было бы проще вас сбить, но даже такой злостный нарушитель и говнюк, как вы, – Зигфриду показалось, что Пальтони имел в виду не аббревиатуру, а слово целиком из маленьких букв, – находится под защитой дипломатических правил... Пока вы не сделали ничего из ряда вон выходящего. Нарушение Югославской Конвенции, нелегальный переход границы, провоз без ветеринарного сертификата... м-м... животных... Все это мелкие преступления, за которые у нас не казнят. Обычно таких, как вы, мы штрафуем на месте и сразу же депортируем... Но это обычно.

– Я всегда был особенным.

– Верно. Потому мы и предлагаем вам приземлиться в заданном квадрате под прикрытием этих броненосцев.

– Под прикрытием? – удивился капитан. – Это чтобы меня не сбили другие? У вас тут что, гражданская война? Десять армий на одну планету?

– Пока нет, но с вашим появлением все может серьезно измениться.

– Постойте, Пальтони, весь этот сыр-бор из-за моей... э-э... кошки?

– Садитесь, Безногий. Я все вам объясню с глазу на глаз.

Зигфрид удивленно выглянул в иллюминатор и покачал головой. На Клоакии, включая ее орбиту, действительно происходило нечто непонятное. То ли по всем ее закоулкам уже распространилась принесенная перепуганными пограничниками весть, то ли местные радиолюбители подслушали переговоры, но корабли прятались в доки, стартовали в неизвестных направлениях, ныряли в атмосферу, а лавки, супермаркеты, забегаловки, мотели, мастерские, бани, прачечные, бордели и прочие присутственные заведения просто закрывались. И это посреди условного орбитального дня! Словно под натиском горной лавины одна за другой гасли вывески и рекламные голограммы. Хитросплетение, если не сказать нагромождение орбитальных узлов, коммуникаций и жилых «бубликов» гасило огни и даже габариты. В космический мрак прятались порталы, дебаркадеры, крупные пирсы и мелкие причалы... Экономика клоакианской торгово-перевалочной базы терпела невероятный урон...

Единственным непоколебимым оплотом предпринимательской стабильности оставался пункт приема посуды. Видимо, его хозяин был человеком и никаких швахианских мурлышек не боялся. Над пунктом горела яркая неоновая вывеска «Ребята, бутылочки несите сюда!».

– Ребятам сейчас лапы унести бы... куда подальше, – пробормотал Зигфрид и ткнул в сенсор с надписью «посадка»...

9

Ожидать от военного космодрома какого-нибудь великолепия было глупо. Зигфрид ничего такого и не ожидал, но гундешманская военная аскеза показалась ему все-таки чрезмерной. Стальные ангары, серые каменные башни диспетчерских, раскрашенные в камуфляжные пятна локаторы и затянутые маскировочной сеткой противоорбитальные пушки – все было чуть подкрашенным, чуть-чуть устаревшим и чуток дешевым. Словно армия Тирании собирала всю свою технику по свалкам, затем долго чинила, вычищала, экономно красила и со вздохом ставила на боевое дежурство.

Впрочем, наряду с роскошью здесь отсутствовала и типичная для гражданских космопортов суета. И это было хорошо. Никто не махал сопливыми платками, не ругался с бригадирами грузчиков, которые наотрез отказывались принимать багаж весом свыше сотни килограммов и с ненормативными габаритами; как будто роботам-погрузчикам было не все равно, какой по весу и каких изначальных габаритов груз они запрессуют в безразмерный модульный трюм пассажирского экспресса. Никто не требовал вернуть деньги за билет, избалованные дети не клянчили у родителей мороженое, не причитали опоздавшие растяпы и не дрыхли на скамеечках транзитники.

Безногий шагнул на трап ДКРа и оглянулся по сторонам. Взлетно-посадочное поле было оцеплено тремя вооруженными кордонами. В первом стояли тяжелые (хотя такие же затрапезные, как и космодромные локаторы) танки. Второй формировали севшие крылом к крылу штурмовики – Зигфрид вспомнил, что «гундосы» во время войны частенько практиковали такие заслоны, поскольку на их складах ГСМ процветало воровство и самолеты нечем было заправлять, – а в третьем ряду замерли бронемашины и закованная в тяжелые скафандры пехота. В целом почетный караул впечатлял. Капитан даже немного поежился. Под прицелом такого количества пушек, иглометов и лазерных винтовок он чувствовал себя голым и неумным. Вся эта убийственная техника словно бы заглядывала к нему вовнутрь, старательно рассматривая сползающую в пятки душу и посмеиваясь над наивностью землянина, поверившего, что с ним просто хотят поговорить.

Замешательство капитана, однако, длилось недолго. Когда из шлюза, едва сдерживаемая стальным репшнуром, выглянула мурлышка, третья линия обороны заметно дрогнула и смешалась, а вторая взлетела на пару метров, как бы чисто профилактически прогревая двигатели. Да и танки как-то странно наклонились, выбрав клиренс под передними катками почти до грунта. Так гундешманские танкисты обычно готовились драпать задним ходом.

Позорному бегству всей этой военизированной оравы помешал только беспримерный подвиг начальства. Один из бронетранспортеров третьей линии пробился вперед и бесстрашно подъехал к земному космолету. Некоторое время, словно выжидая, когда осядет пыль (на стерильной, оплавленной посадочными выхлопами бетонной площадке!), из машины никто не выходил, но пауза затянулась, и гундешманцы наконец-то решились. Из широкого кормового люка броневика выпрыгнули двое в генеральских боевых костюмах и четверо бледных до синевы сержантов (в норме кожа у гундешманцев была нежно-зеленая).

Увидев гундешманцев, мурлышка завыла так, что у Зигфрида похолодели ягодицы. Что происходило в душах встречающих, угадать по лицам было невозможно – они и так были словно у протухших зомби, – но, судя по движениям, «гундосы» так не трусили, даже когда шли цепью на иглометы крепости Хрюгер. Тогда, под Хрюгером, на планете Вязов, полегло столько солдат Тирании, что правительство Гундешмана предпочло заявить о капитуляции. Выводить на поле брани батальоны, составленные из министров, им не улыбалось, а больше выводить было уже просто некого. Так вот, даже в те героические времена солдаты Тирании шли уверенно, с презрительными улыбками (ходили слухи, что наркобарон Еврони, в те времена – главный армейский интендант, заработал на этой атаке неплохой капитал, поскольку вместо завтрака в день штурма выдал всем воинам в счет жалованья по наркотической «папиросе»). И вот теперь они отчаянно, дико, прямо-таки инстинктивно трусили.

Безногий бросил строгий взгляд на мурлышку и цыкнул. Зверь виновато пригнул голову и пару раз шлепнул по палубе хвостом.

– Скройся! – приказал Зигфрид, но зверь решительно помотал головой.

Безногий нахмурился и хлопнул по кнопке блокировки шлюза. На этот раз ключ-карту он не забыл и заблокировал замок таким образом, чтобы мурлышка не смогла отпереть его изнутри.

На лицах приближающихся генералов отразилось некоторое облегчение.

– Пальтони? – развивая успех, Зигфрид смело шагнул с трапа и первым подал руку.

– Коврони, – возразил седой гундешманец. – Молиан Коврони, первый секретарь Тирании на Клоакии.

Этот Молиан занимал неслабый пост. Зигфрид даже слегка оторопел. Первый секретарь Тирании на чем-либо – это было нечто вроде федерального генерал-губернатора.

– Очень приятно, – буркнул Безногий, тщательно скрывая смущение.

– Кониан Пальтони, – представился второй генерал. – Это я беседовал с вами по радио.

– Вот именно, – капитан пришел в себя и усмехнулся. – Вам бы уже пора и видеосвязь наладить. Скоро триста лет как в цивильном обществе вращаетесь, а все никак не освоитесь...

– Предоставьте нам самим решать такие вопросы, – генерал нервно шевельнул ушами.

– Ну-ну, без обид, – Зигфрид поднял руки ладонями вперед. – Говорите, что хотели.

– Нам лучше пройти в помещение, – Пальтони указал на одну из серых башен. Единственную с зарешеченными окнами.

– Лучше здесь, – воспротивился Безногий, как бы невзначай перекладывая из кармана в карман ключ-карту. В особых случаях люк кораблика можно было открыть и дистанционно. Генерал это, похоже, знал.

– Хорошо, – согласился он. – Лучше всех ситуацию сможет объяснить господин первый секретарь...

Зигфрид вопросительно взглянул на седого гундешманца, и тот торопливо кивнул.

– Сначала были люди и чилибанги, но у людей не было мвамбы, только чмоо, – пояснил он, сбиваясь на гундешманский язык.

– Постойте, уважаемый, – Зигфрид поморщился. – А нельзя ли по-русски?

Гундешманский он, в принципе, знал, но не настолько, чтобы вести на нем официальные переговоры.

– Извините, волнуюсь, – дипломат сильно шлепнул себя по щеке. – Все. Я в норме. Так вот, во времена освоения землянами дальнего подземелья...

– Внеземелья, – исправил Безногий. – Может, мы действительно пройдем в укрытие, выпьем чего-нибудь? Успокоительного.

Он уже понял, что ему практически ничто не грозит. Растерянность гуманоидов была глубокой и почти необратимой. Так, наверное, могли бы чувствовать себя земные фермеры, узнав, что к ним в райцентр прилетел натуральный архангел. Или ученые Всемирной Академии Наук, обнаружив, что Земля все-таки плоская и лежит на трех китах. В таких условиях Зигфрид, как некий хранитель ключей от ящика Пандоры, был для них одновременно и дьяволом, и спасителем. Если ему и грозила опасность, то она была не гундешманского розлива, а земная – в лице Аманды и ее тайных покровителей.

– Выпьем! – обрадовался Коврони. – Генерал, прикажите... транспорт.

– Тут идти-то... – Зигфрид взял обоих собеседников под локотки. – А по дороге вы мне будете рассказывать.

Чем дальше они уходили от ДКРа, тем более связной становилась речь перепуганного секретаря.

– Вам этого не понять! – страстно говорил он, брызжа мелкой слюной. – У людей на Земле никогда не было естественных врагов!

– А люди? – возразил капитан. – Что – люди?

– Естественные враги у нас были всегда – мы сами, – пояснил Зигфрид.

– Нет, это совсем другое! – Коврони шел, слегка подпрыгивая от возбуждения. Поток слюны с каждым шагом и словом усиливался. – Вот представьте себе, что на вашей планете испокон веков жили бы не только вы и всякие там животные-растения...

– Еще насекомые, пресмыкающиеся, птицы и рыбы, – солидно добавил капитан. – И грибы...

– Да... Так вот не только они, но и, например... эти... ридли-ск о тты...

– Что за ск о ты? – удивился Безногий.

– Ну, такие все в слизи, в панцире, с зубами, когтями, хвостами... – Дипломат неожиданно сквасился и всхлипнул. – Алиане...

– А-а... – догадался Зигфрид. – Чужие? Нет, ну это же персонажи древних киномифов!

– А если бы жили?! – не унимался Коврони. – Начиная прямо с каменного века!

– Да... счавкали бы нас подчистую, – почесав макушку, согласился капитан. – Так что же получается, эти... мурлышки для вас такие вот естественные враги? А я думал, они из галактики Швах.

– Вот именно! – Первый секретарь вытер рукавом хлюпающий нос. – «Швах» на древнегундешманском означает «смерть»!

Они вошли в башню, и навстречу им тотчас выскочили белоснежно-зеленые официанты. Они усадили высоких гостей за круглый столик и поднесли напитки. Генералам – насыщенно-синий клоакианский абсент, пойло, строго-настрого запрещенное во всех цивилизованных мирах, а земному капитану высокий запотевший стакан водки. В соответствии с последними веяниями межзвездной моды в водке сразу плавала и закуска. Крошечные кусочки шоколадного концентрата и еще какие-то зеленые крупинки (по утверждению рекламы – со вкусом соленого огурца). Напиток был намагничен таким образом, что закусочное крошево кружилось, словно в калейдоскопе, образовывая различные правильные фигуры вращения: то спираль, то концентрические кольца, то бегущие по единой орбите шарики. «Дерьмо в вентиляторе» – так называл Зигфрид все эти питейные нововведения. Однако ортодоксальность личной культуры пития не мешала ему трескать на халяву все, что подавали. Предложи официанты синий гундешманский абсент или светящуюся марсианскую тектиллу – чистый яд для неподготовленного человека, – Зигфрид выпил бы предложенное, не моргнув глазом.

– Так значит, не было никакой галактики Швах? – подобрев от первого стакана – ведь это была долгожданная опохмелка! – спросил Безногий.

– Может, и была, – секретарь тоже немного расслабился, – но никто об этом уже не помнит.

– Тех, кто помнил, сожрали мурлышки, – мрачно добавил Пальтони. Он расправился со своим стаканом так же решительно, как и Зигфрид. Теперь они оба ждали новой порции, но официанты ориентировались на секретаря, а тот все еще мусолил соломинку.

– О тех жутких временах у нас сохранились не только предания, но и память, – горько шмыгая носом, продолжил Коврони.

– Всех же слопали, – удивился Зигфрид.

– Не всех, – возразил секретарь. – Иначе откуда было взяться нам с вами? Ну, то есть просто нам... Несколько кладок были сделаны в глубоких пещерах под горной грядой Хач Елда...

– Золотой Ключ, – перевел для Зигфрида Пальтони.

– Дети... – капитан задумчиво поскреб уже прилично пробившуюся щетину. – Что они могли запомнить?

– Вот именно! – Коврони выкинул соломинку и допил вонючий абсент залпом. – Повторить!.. Вот именно, капитан! Устроенный мурлышками кошмар впитался в нашу кровь! Ужас перед этими скоттами сидит в наших генах! Вот какая страшная память преследует нашу расу!

– Действительно, неприятно, – Зигфрид беспокойно оглянулся, но водку уже поднесли, и он снова обратился в слух. – А как же они выкрутились, дети ваши? Предки то есть. Не могли же они всю жизнь по пещерам просидеть?

– Верно. Они выжили за счет оставленных взрослыми запасов, а когда продукты кончились – начали выходить на поверхность, добывать пищу, но потом опять возвращались в пещеры. К сожалению, без наставников они совершенно одичали. Единственное, что они умели – бояться и избегать мурлышек. Наша цивилизация начинала строиться заново. В холодных пещерах, в смертельном окружении...

Секретарь подпер щеку рукой и горестно вздохнул. Казалось, что он сейчас затянет песню о тяжкой доле.

Ничего такого он не запел. Его взгляд упал на вновь наполненный стакан. Теперь он уже не церемонился и выкинул соломинку сразу.

– А потом прилетели земляне! – На лице дипломата появился проблеск радости. – Сначала мы никак не могли уговорить их начать истребление мурлышек. Капитаны разведкораблей вели бесконечные консультации с «центром», бормотали невнятные и неубедительные отговорки, а когда мы припирали их к стенке, начинали пространно объяснять нам прописные истины насчет эволюции, естественного отбора и права сильного вида на существование. Наверное, наши дикие предки мало чем отличались от тогдашних мурлышек, и людям действительно было трудно понять, кто из нас более разумный и подходящий для контакта вид. Но прошло некоторое время, и на Гундешмане поселились колонисты. Кажется, некоторые из них были ссыльными... но в основном это были очень милые и образованные люди. Они так много сделали для нашей культуры. Создали для нас новый язык, обучили всему, что знали сами. Многие из них вошли в историю Тирании как великие учителя. Например, Паскудиан А. Кордеоне – создатель нашей государственности, или Армяниан Хачиконе – основатель Академии Внешней Торговли... А еще среди них были так называемые зуфилы, или зофилы, не помню точно, но именно они положили начало Величайшему Исходу Человечества, как называют это демографическое событие наши историки. ВИЧ-браки между колонистами и местным населением привели к созданию новой расы.

– Суперманоидной? – Зигфрид кивнул. О родстве «гундосов» и супермен-гуманоидов знали все. Хотя многие земляне считали, что сведения об участии людей в создании суперманоидной расы – чистейшей воды поклеп и пропаганда. Представить себе человека, спаривающегося с гундешманкой или наоборот (что еще ужаснее), могли немногие. Но Безногий имел на Супертрахбахе – одной из трех суперманоидных столиц – кое-какую недвижимость и, бывая там, видел еще не такое, а потому, в принципе, этой теории доверял.

– Да! И суперманоиды, наши дети по крови и разуму, наконец-то помогли своим родителям!

– Это они с перепугу сделали, – Зигфрид рассмеялся. – Теперь-то они смотри какие! На хромой кобыле не подъедешь. Зазнались.

– Возможно, – дипломатично согласился Коврони. – Но тогда они пошли нам навстречу – это факт. Они создали против мурлышек эффективное оружие и уничтожили их до единой! Жаль, что вместе с угрозой исчезло за ненадобностью и само оружие, а также все сведения о нем!

– Во как! Поторопились. Кошек-то, получается, не всех до единой передушили, – Безногий допил водку и выразительно взглянул на официанта.

Тот отбил взгляд к секретарю и, когда Молиан рассеянно кивнул, налил капитану с генералами «по третьей».

– Космос, – буркнул Пальтони, демонстрируя знание флотского этикета и проявляя редкостное гостеприимство.

– Не «космос», – Зигфрид скривился, изображая вялого послехолерного больного, – а «Космос»!!!

Он заорал так, что один из официантов запнулся и пролил «синьку» на белоснежную курточку другого.

Генералы переглянулись и вежливо выкрикнули что-то в том же ключе, только значительно тише.

– Мы никак не ожидали, что кошмарные события двухсотлетней давности могут повториться, – заглядывая в глаза капитану, продолжил Молиан.

– Появление мурлышек создает серьезную угрозу для безопасности нашего государства, – добавил Кониан.

– Мы предлагаем вам сделку, капитан, – наконец-то раскрыл карты дипломат. – Любую разумную сумму галкредитов за вашу мурлышку и сведения о том, где вы ее нашли...

– Проси «арбуз»! – неожиданно раздалось у Зигфрида прямо в ухе.

Он удивленно вскинул кустистые брови, но быстро сообразил, что это не голос свыше, а всего лишь микродинамик в мочке уха. Аманда вышла из нокаута и теперь следила за беседой, найдя нужную частоту.

– Ну... не знаю... – Безногий задумался.

– Что ты мнешься?! – взвизгнула Аманда. – По пятьсот миллионов на нос! Чего тебе еще нужно, валенок?!

– Предлагаю миллион, – торжественно заявил Коврони.

– Нашли дураков! – рассмеялась Аманда.

Зигфрид поморщился и убавил громкость, надавив на козелок.

– Проси «арбуз», не меньше! А то и два!

– Маня, заткнись, – не разжимая зубов, процедил капитан.

– Простите? – Молиан заинтересованно подался вперед. – Я не расслышал... Сколько?

– Это я подсчитываю, сколько мне надо на текущие расходы, – соврал Безногий. – Вслух. Привычка такая.

– А-а, – секретарь воодушевился. Фраза «текущие расходы» звучала достаточно безобидно. Как раз на миллион. Максимум – на два.

– Тормоз! – бушевала Аманда. – Ты же слышал, что они говорили! Они заплатят тебе сколько угодно!

– Я не знаю, откуда она взялась! – едва слышно шепнул Зигфрид. – Что я им скажу?

– Наври, что нашел ее в гейзере на Куйбе! Там этих гейзеров – сам знаешь – тысячи. Пусть ныряют до посинения!

– Ну... не знаю...

– Дебил! Тюфяк! Урод! Это же твой звездный шанс! Такого предложения ты не получишь никогда в жизни! Если ты не продашь эту тварь «гундосам», у тебя ее, в конце концов, просто отнимут! Те же «гундосы», или пираты, или земные спецслужбы, или ее настоящий владелец...

– А откуда ты знаешь, что у нее есть настоящий владелец? – прошипел капитан. – Тебя он, наверное, и нанял?

– Да, он! – выкрикнула Аманда. – А что ему оставалось делать? Ты сбежал с товаром на Куйбу! Задумайся, как это выглядело со стороны?

– Я не сбегал, меня заставили, – Зигфрид озадаченно заглянул на дно пустого стакана, и туда тотчас упала прохладная водочная струя. Официанты бдели, как цепные псы.

– Заливай!

– Это правда.

– Возможно, – отступила Аманда. – Мне-то вообще плевать, но как должен был поступить Яков? Дождаться, когда ты ускользнешь от пиратов и прилетишь с повинной?

– Ну да...

– Злюхин не верит даже самому себе, так почему он должен был поверить в твою кристальную честность? Ты его кинул, он нанял меня выручить товар.

– И заодно упаковать меня?

– Этого я не знаю. Мое дело – товар.

Аманда лгала. Это Зигфрид почувствовал. Да и если бы она умела врать гораздо убедительнее, капитан ей все равно бы не поверил. Не тот человек Злюхин, чтобы прощать такие обиды. Вот, кстати, где крылся еще один подвох. Аманда могла, конечно, польститься на гундешманские деньги и кинуть Якова Дормидонтовича через борт, но тогда ей пришлось бы потратить все эти миллионы и прожить всю жизнь в пределах Тирании. На территории Федерации ее тотчас бы угробили агенты Злюхина. Значит, мадемуазель Борщ задумала очередную махинацию. Например, взять деньги и уйти на форсаже, не отдав «гундосам» мурлышку. Зигфрид покачал головой. Подобная авантюра имела нулевые шансы.

– Я принял решение, – сказал он генералам.

– Сколько? – деловито спросил Коврони.

– Нисколько. Я друзей не продаю.

– Кабздец! – загробным голосом сказала Аманда.

– Это какая-то ошибка! – проблеял Молиан.

– Объяснитесь! – потребовал генерал Пальтони.

– Зигфрид! – взвизгнула Аманда. – Ой, Зигфрид! Ай! Она взбесилась! Зи-и-игфрид!

Капитан, щелкнув по уху, отключил динамик.

– Нет, постойте, – засуетился секретарь. – Это все стресс! Нам всем надо отдохнуть, хорошенько все обдумать... Давайте продолжим нашу беседу завтра утром. Давайте?

– Ради бога, только это вряд ли что изменит, – Зигфрид пожал плечами.

– Но ведь утро вечера умнее, – выдавливая из себя улыбку, проворковал Коврони медовым голосом. – Так?

– Примерно.

– Ну вот, ну вот... Утром. В девять по пангалактическому времени, идет?

Зигфрид замахнул остатки «вентилятора» и поднялся из-за стола.

– Имею честь...

– И помните – миллион!

– Да хоть миллиард, – Зигфрид уверенно двинулся к дверям.

– Миллиард? – Коврони озадаченно взглянул на генерала. – Мы наберем столько?

– Если продадим все пушки, половину танков и пару броненосцев, – Пальтони зло посмотрел вслед землянину. – Давайте его все-таки шлепнем! Знаете, как в старину... Вывели в чистое поле, поставили лицом к стенке и пустили пулю в лоб. Нет человека, нет проблемы. Накроем этот космодром силовым куполом и сбросим на его ДКР ядерный заряд. Одной килотонны хватит.

– Сверху? – секретарь взглянул на Кониана с иронией.

– Со штурмовика, – согласился генерал.

– На силовое поле?

– А-а... ну-у... мы-ы... подложим мину!

– У вас есть такая мина?

– Нет, только бомбы...

– Вот именно, генерал. А теперь представьте себе еще вот что. Мы уничтожаем известного почти всей галактике землянина, не предъявив ему никакого серьезного обвинения...

– Если он кому-то известен, так только таким же алкоголикам... – Пальтони кивнул за окно, где сержанты-охранники пинками прогоняли какого-то краснорожего небритого типа с пакетом пустых бутылок. Звуки сквозь бронестекло не пробивались, но, судя по артикуляции, он бормотал нечто вроде: «Ребята... я только бутылочки хотел... только бутылочки...»

– Неважно – алкоголикам или трезвенникам. Он человек, причем не бездомный бродяга, а капитан Торгового Флота Земной Федерации, член ЗАГСа и дружинник Общества Спасения в Космосе. Кроме того – он давний недруг Тирании...

– Ну вот!

– Что – вот? Сведение счетов? Не так ли это будет выглядеть со стороны? Политическое дело! Скандал! Ну и последний аргумент, генерал: не вы ли обещали ему неприкосновенность?

– Я?! Я ничего такого не обещал... Ну, разве что косвенно.

– А косвенное слово гундешманского офицера значит меньше прямого?

– Все понятно, господин секретарь, – Пальтони саркастично усмехнулся. – Будем продавать танки...

10

То ли генерал Кониан Пальтони уже начал распродажу, то ли у военных нашлись другие дела, кроме как сторожить всей армией одну мурлышку, но, когда Зигфрид приблизился к кораблю, вместо трех плотных кордонов он увидел лишь десяток танков. Да и то каких-то безжизненных, севших на брюхо и склонивших дула, словно увядшие ветви.

Безногий шагнул на трап и вдруг все понял. Его прошиб холодный пот, а вместо легкого опьянения накатила волна ужаса. Шлюз был приоткрыт, и из него торчал лохматый обрывок стального троса.

Зигфрид ринулся внутрь кораблика, но было уже поздно. Посреди рубки лежала Аманда – живая и невредимая, но снова без чувств, – а мурлышки не было ни в каюте, ни в трюме, нигде...

Капитан затейливо матюгнулся и включил связь с генералами.

– Она все предугадала, – без лишних пояснений крикнул он, – и сбежала, чтобы избавить меня от мучительного выбора.

– О-о! – только и смог простонать секретарь. – Нам конец!

– Объявляю боевую тревогу и осадное положение на всей планете! – заорал Пальтони. – Комендантский час круглые сутки! Всех гражданских в убежище! Военным передвигаться только на бронемашинах группами от взвода и больше! Дезертиров и мародеров не расстреливать, а привязывать к столбам!

– Зачем это? – отвлекаясь от тяжелых раздумий, поинтересовался Коврони.

– Будут приманкой, – генерал был полон решимости. – Все равно им вышка.

– Безногий, найдите ее! – вновь обращаясь к эфиру, взмолился секретарь. – Мы дадим вам миллиард, обещаю! Вы можете даже увезти эту тварь с собой, если она вам так дорога. Но только куда подальше и без права вернуться.

– Ну что ты раздумываешь? – рявкнул Кониан. – Соглашайся! Деньги и мурлышка. И никаких репрессий! Соглашайся, или просто сядешь на всю жизнь в самый вонючий карцер за биотерроризм!

– Я выбираю первый вариант, – согласился Зигфрид и выключил радио...

* * *

...Архитектура Клоакии несла отчетливую печать пещерного происхождения. Дома были похожи на скалы, а жилища на расщелины и пещеры в этих скалах. Даже использование современных строительных материалов не могло изменить психологию местных строителей. Они лепили из супербетона какие-то корявые пирамиды и кубы, а керамопластовый кирпич пускали на строительство длинных бесформенных «горных кряжей». Ко всему прочему, дома не имели окон, а понятие о внешней отделке отсутствовало в принципе. Если земную архитектуру можно было (конечно, с натяжкой) считать застывшей музыкой, то архитектура гундешманская была, несомненно, засохшей какофонией.

Зигфрид шел по ущельям улочек и каньонам проспектов, внимательно глядя по сторонам. Он обследовал каждый закуток, каждую засыпанную мусором подворотню, каждый провал-подъезд, но пока следов мурлышки не видел. Периодически он останавливался и звал: «Киса, киса, кысь-кысь...», но на эти призывы откликались только местные «голуби» – странного вида существа, напоминающие помесь крылатого ежа и шестиногой крысы. С нормальными голубями их роднила только страсть к памятникам. В Тирании культ каменных изваяний был развит не меньше, чем на Земле; бюсты и ростовые фигуры великих предков и действующих политических деятелей стояли на каждом перекрестке, и каждый из них был тщательно обгажен «голубями».

Комендантский час на улицах Меркантильи – главного города Клоакии – соблюдался из рук вон плохо. В первую очередь потому, что военные патрули и сами боялись показываться на улицах, а во-вторых, потому, что большинство слоняющихся по улицам граждан были приезжими: людьми, суперманоидами, бастурманцами с враждебной Земле, но нейтральной к Гундешману планеты Бастурман Бастманч, и еще множеством других гуманоидных и не очень торговцев со всех известных миров. Встреча с мурлышкой их не пугала, поскольку все они были битыми и тертыми космическими калачами, а еще не имели генетического страха перед лицом этой реликтовой опасности.

Совсем другая картина открылась взору Зигфрида, когда он углубился в жилые подвалы-кварталы. Там воздух был пропитан страхом, а дрожащие гундешманцы перемещались стремительными скачками от пещеры к пещере или (по большей части) от жилищ к общественным сортирам и обратно. Реакция на опасность у «гундосов» была весьма похожей на таковую у прочих разумных существ – они страдали «медвежьей болезнью».

Безногий перехватил по дороге «туда» молоденькую трясущуюся гундешманку и попытался выяснить, что слышно о мурлышке, но девица лишь заплакала и расписалась в неодолимом страхе прямо на ботинки капитану. Зигфрид сочувственно утер рукавом ей слезы и отпустил. Сбор агентурных сведений обещал быть безрезультатным.

Впрочем, он и не потребовался. Соседний квартал внезапно взорвался дружным хором визга, воплей и рева. Капитан тотчас сорвался с места и, не разбирая дороги, бросился в темноту подземных переходов. Тоннели между кварталами были запутанными, загаженными и узкими, а потому, когда Безногий добрался-таки до места событий, там уже все закончилось. Уцелевшие меркантильцы, прозрачно-голубые от ужаса, что-то наперебой объясняли озирающимся солдатам, а старший патруля, судя по погонам на тяжелом скафандре – капитан, медленно обходил испачканное синими пятнами место преступления.

– Хай болт свинтил? (Куда она убежала?) – схватив за шкирки двух подростков, спросил Зигфрид по-гундешмански.

– Хучи! (Туда!) – мальчишки показали в разные стороны.

– Хоп? (Давно?) – ничуть не удивившись, спросил капитан.

– Беса ме... (Уже минуту...) – немного подумав, авторитетно заявил первый пацан.

– Ёк, беса мучо (Нет, уже секунду), – возразил второй. – Мэй ба мац мо (Или даже больше).

Безногий выпустил пацанов и пошарил взглядом в толпе, разыскивая более надежных свидетелей. Он хотел найти каких-нибудь пришельцев, поскольку показания свихнувшихся от ужаса «гундосов» сейчас не стоили ни гроша. Наконец он высмотрел какого-то оборванца – издалека вроде бы землянина или суперманоида – и решительно направился к нему. Заметив капитана, оборванец засуетился и, прикрываясь толпой, нырнул в подворотню.

– Эй! – крикнул Безногий по-русски и на всякий случай добавил по-гундешмански: – Стайять, чмоо! (Постой, друг!) Хальт! (Погоди!)

В темной глубокой подворотне – фактически жилой пещере, только низкой, узкой и вонючей – его ожидало лишь эхо от звякнувшей стеклотары. Зигфрид согнулся в три погибели и, кряхтя, заполз в «помещение». Оборванца видно не было, но, судя по запаху, он ушел именно этим путем и был это все-таки не «гундос», а человек – в подвале стоял русский дух: водки, лука и табака.

– Земляк! Я просто спросить хотел...

Глаза привыкли к полумраку, и капитан обнаружил, что из подвальчика открывается сразу пять метровых в диаметре тоннелей. По какому из них ушел «земляк», определить было невозможно, зато в крайнем левом сверкнули белые клыки, и раздался знакомый рык.

– Тихо! – приказал Безногий. – Ну, ты и устроила тут... Это ж полный пердимонокль!

Мурлышка перестала рычать и виновато муркнула.

– Да, я понимаю, – Зигфрид уселся на пол и поманил зверя. – Я понимаю, инстинкты, они сильнее разума... Вот у меня на планетоиде Раздолбания-11 случай был. Пошли мы с киносапиенсом Пол Потычем Жучкиным на старый рудник, там в одной из штолен серебряная жила была недоработанная. Промспособом ее ковырять было уже невыгодно, а так, кайлом, еще кое-что можно было добыть. Идем, значит... Потыч уже язык высунул от жары – на Раздолбании лето жаркое, как в Сахаре, – и вдруг навстречу нам две сучки, ну в смысле женщины киносапиенсовские, да у обеих течка! Тут я Пол Потыча только и видел. И жара ему нипочем, и серебра не надо. Заскулил, хвост поджал и за ними. Даже смешно было смотреть. Такой начитанный, мастеровой – золотые лапы просто, а инстинкт сработал – и все. Нету киносапиенса с высшим образованием! Какая-то дворняга вместо него вокруг двух спаниелих скачет. Потом, правда, он очухался, извинялся долго, но экспедиция-то сорвалась... Такая вот великая сила у инстинктов. Тут ничего не поделаешь, будь ты хоть разумная собака, хоть мурлышка...

Зверь подошел и растянулся у ног капитана, ткнувшись мордой ему в ладонь. Скорее всего мурлышка уже предугадала намерения Зигфрида и больше не боялась, что хозяин продаст ее или бросит на произвол судьбы.

– Ну что, идем на корабль да ходу в нейтральную воду?

Мурлышка подняла голову и отрицательно повела ею слева направо.

– А чего? Охотиться я тебе не разрешаю. Хватит. Набедокурила уже.

Зверь прижал уши, но все равно еще раз помотал головой.

– Или ты про деньги? Не буду я их брать. Я не из тех, кто шакалит по планетам и друзей продает. Я свои кровные честно зарабатываю... Все равно – нет?

Мурлышка опять мотнула головой, и Зигфрид развел руками.

– Ну, тогда я не знаю...

Зверь медленно раскрыл пасть, а затем резко ее захлопнул.

– Понял! – Капитан шлепнул себя по лбу. – Все понял! Ты им не веришь! Ты догадываешься, что будет дальше?

Мурлышка кивнула.

– Нас не выпустят? – скисая, спросил Безногий. – Собьют при взлете?

Зверь снова кивнул, на этот раз с тяжелым вздохом.

– Дрянь дело. – Капитан задумался. – На корабле лететь нельзя, а без ДКР нам отсюда не свалить тем более. Пробраться на какой-нибудь грузовик – в портах полно солдат, завербоваться к контрабандистам – у них тоже свои стукачи имеются, да и «гундосы» они в большинстве. Багажом тебя вывезти, так они весь багаж рентгеном просвечивают, мины ищут – террористов боятся. Что же придумать?

Пока Зигфрид размышлял, мурлышка незаметно отползла обратно в тоннель и неслышно скрылась в темноте.

– О! Придумал! – Безногий вскочил и крепко треснулся макушкой о низкий потолок. – Киса, я придумал! Киса! Ты где?

Он озадаченно оглянулся. Мурлышки поблизости не было. Не светились ее клыки и в тоннелях.

– Ну, что же ты! – огорчился Зигфрид. – Опять тебя искать...

Он потер горящие от досады уши и случайно задел кнопку включения приемопередатчика. В голове тотчас зазвенело от истошного визга Аманды.

– Зигфрид, свинота недорезанная! Где ты шляешься?!

– Проснулась уже? – буркнул в ответ капитан. – Головка не бо-бо?

– За мою головку ты своей ответишь, – пообещала Аманда. – Но пока я об этом готова забыть. Ты добазарился с «гундосами»? Я имею в виду на «арбуз»...

– Да, а что толку? Мурлышка в бегах. Да и если я ее поймаю, нас не выпустят с Клоакии. Прищучат, как пить дать. Либо на взлете собьют, либо на орбите расстреляют.

– Кто?! Эти пресмыкающиеся?! Да они только-только летать научились! А стрелять до сих пор не умеют! Не догонят они нас!

– «Шестерка» – это тебе не «Поршень», – усомнился Зигфрид. – Ее догнать – раз плюнуть.

– Можно присмотреть какой-нибудь «Фурор» в богатеньком ангаре... Я могу угнать любую тачку за шестьдесят секунд. На спор!

– Не буду я спорить, Маня. И угонять ничего не стану. Не такое у меня воспитание.

– Ну, купим давай такую машинерию! «Гундосы» же нам еще и малахаев подкинут. На «арбуз» можно сотню «Поршней» купить и еще столько же «Бэмов»!

При упоминании о заветном «Бэме», то есть ДКР-600М «Баб-эль-Мандеб», у Зигфрида сладко защемило сердце. Эта Аманда Борщ знала, каким крючком подцепить настоящего капитана дальнего космоплавания. Однако решение он принял, исходя из собственных понятий о справедливости. Он молча выбрался из подвала и зашагал к ближайшему перекрестку. Там, как и на миллионах подобных перекрестков в тысячах городов на сотнях планет, лоточники продавали туристам карты города и открытки с достопримечательностями. Снижаясь над военным космодромом, Безногий успел заметить, что на юге Меркантильи раскинулся обширный лесной массив, видимо, местный городской парк. Зигфрид не был уверен, что мурлышка побежит именно туда, но надеялся, что зверь угадает его намерения и снова отыщет хозяина в относительно безопасных зарослях клоакианской флоры. В конце концов, даже неутомимому хищнику надо отдыхать, а где это было сделать, как не в лесу?

Парк встретил капитана мусорными кучами и ободранными стволами высоких, но кривых деревьев. С общим уровнем культуры у гундешманцев было не очень. Даже хуже, чем у куйбинских пиратов. Зигфрид разыскал наименее затоптанную тропинку и углубился в чащу. Ни свежести, ни прохлады в лесу не чувствовалось. Возможно, он и очищал воздух от пыли и углекислоты, но делал это как-то через силу, с неохотой. Безногий продрался сквозь колючие кусты и спустился в ложбинку. Здесь росла похожая на папоротник высокая трава, и под ее покровом можно было спрятать целый прайд мурлышек. Зигфрид присел и оглянулся. Под зонтиками «папоротника» было видно метра на три. Капитан снова встал и оглянулся. Трава шевельнулась где-то справа, затем чуть впереди, снова справа, только немного дальше... Безногий решительно двинулся вправо, но вдруг услышал глухой хлопок и увидел, как над ровной травяной гладью мелькнул знакомый хвост. Это, несомненно, была мурлышка, но хвост ее почему-то двигался не в приветствии и не бил, превратившись в стальную заготовку для меча, а как-то беспомощно всплеснул и опал. Зигфрида охватило беспокойство. Он прибавил шаг, но, когда добрался до места, обнаружил только смятую траву и следы... Следы неприятные. Словно какой-то двуногий тащил мурлышку волоком. Капитан присел и осмотрелся повнимательнее. Несколько стеблей «папоротника» были не сломаны, а срезаны. Словно из игломета. Безногий пошарил рукой. Крови на траве не было. Значит, иглы были не боевые, а парализующие. Капитан поднялся и быстро двинулся по следам. Далеко злодей уйти не мог!

Пробежав несколько шагов, он остановился. Парализующие иглы были одинаково опасны и для зверя, и для человека. В душе капитана началось смятение. Бежать вперед, нарываясь грудью на пули, или думать – выбор был за ним. Думать было безопаснее, да и, наверное, рациональнее. Кто мог подкрасться к мурлышке незаметно? Тот, кого она не воспринимала как серьезного врага. «Гундос»? Он не смог бы преодолеть генетического страха. Охотник за вознаграждениями? Отчетливо о том, что происходит на Клоакии, знали немногие, а о том, что мурлышку следует искать, выслеживая Зигфрида, – только два гундешманских генерала и Аманда. Ну, еще Злюхин, пираты с Куйбы и, наверное, куча другого народа, но они были не в счет. По мановению волшебной палочки они в лесу под Меркантильей появиться не могли. Генералы? Нет, они «гундосы». Аманда? Могла она добраться от корабля до леса, пока Зигфрид брел сюда из города? Теоретически – да, но откуда она узнала, что он идет именно в лес? Это несколько подмывало версию, но с этим «минусом» вступал в борьбу условный «плюс» – уж кто-кто, а мадемуазель Борщ мурлышкой воспринималась действительно как пустое место. Это пренебрежение скорее всего и сыграло с ревнивым зверем злую шутку. Итак, Аманда. Куда она могла отправиться с тяжеленной суперкошкой на руках? Воровать «Поршень» или «Фурор»? Вряд ли. Скорее всего – как можно ближе. А ближе всего был военный космодром, на котором сиротливо стоял ДКР-06 «ЗУБ-2»... Зигфрид вздохнул. Первый «ЗУБ» был более потрепанным, да и ниже классом, но все-таки родным, а к этому он никак не мог привыкнуть.... И все же это был его корабль! А мурлышка была его другом! И он не собирался отдавать почти все, что имел, какой-то там конопатой авантюристке!

Капитан сориентировался по солнцу и бросился сквозь заросли к космодрому...

– Стой, кто идет! – запоздало крикнул часовой, когда Зигфрид уже ворвался на летное поле.

– Спишь, организм! – рявкнул на него сержант. – Догоняй его!

– Да это тот капитан, землянин... – неуверенно возразил рядовой. – Он же вроде с господином генералом...

– Догнать! – заорал унтер. – Не догонишь – стреляй!

– На поражение?! – ужаснулся солдат.

– Над головой, дурень!

Часовой сорвался с поста и бросился за Безногим.

– Господин капитан! Господин капитан! – сбивая дыхание, кричал он вслед Зигфриду. – Стойте, пожалуйста! Стойте... я же стрелять буду! Ой, что это?!

Последняя его фраза относилась к ДКР. Кораблик вздрогнул и поднялся над площадкой, окатив Зигфрида и его преследователя волной горячего выхлопа.

– Черт! – Безногий остановился и сжал кулаки. – Куда?! Назад, дура! Собьют!

– Безногий, уйди от баркаса, – презрительно бросила Аманда по радио. – Ты мне больше не интересен...

– Не сможешь ты уйти, – обреченно сказал Зигфрид, рукой прикрывая лицо от выхлопа. – Пожалей свою молодую жизнь. Ни за грош ведь пропадешь!

– Не за грош, это точно! – Аманда хрипло рассмеялась. – Миллиард от «гундосов» получу, «лимон» от Злюхина, ну и «шестерка» твоя на закуску. Я ее золотом покрою и на постамент во дворе своей виллы поставлю. На память. Прощай, капитан. Ты хороший парень, только не мачо. Откровенно говоря, ты натуральный лох...

– Покойникам – либо хорошо, либо ничего, – парировал Зигфрид. – Ты, Аманда, тоже ничего так телка... была. В смысле – попка, талия, грудь, глазищи... Но с мозгами постоянный перекос. Никак они у тебя в фазу не попадали.

– Что это ты обо мне в прошедшем времени говоришь?! – возмутилась девица. – Как будто надгробную речь толкаешь!

– А так оно и есть, – Безногий вздохнул. – Ты посмотри на экран кругового обзора.

Даже с земли было хорошо видно, как пять громадных броненосцев берут маленький кораблик в клещи. ДКР был еще только в стратосфере, а гундешманские корабли уже поймали его в магнитный захват. Сколько бы ни надрывались сейчас двигатели «шестерки», лететь ей предстояло туда, куда развернется звено броненосцев. А оно красиво, как на показательных выступлениях, развернулось в сторону мусорного гиперпортала. Вопреки мнению Аманды, летать пресмыкающиеся все-таки умели, и весьма неплохо. Зигфрид ожидал от гундешманцев всякого, но то, что они собирались сделать с Амандой и мурлышкой, показалось ему чересчур уж диким.

– Маня, тебя собираются выкинуть на помойку! – заорал он не своим голосом. – Катапультируйся!

– Я не могу, – сдавленным голосом ответила Аманда. – А на чем я полечу деньги забирать? А тварь твоя парализованная как же?!

– Плюнь на все! Прыгай! С помойки тебе не выбраться никогда в жизни! Раз туда попадешь, и все, кранты!

– Я думала, ты только кошку свою любишь, – ревниво буркнула девица.

– При чем тут любишь – не любишь?! Спасайся, дура!

– У меня шлюз заблокирован!

– Выходи через аварийный люк! Разбей иллюминатор!

– Зигфрид! Они нас в контейнер грузят! Зи-и-игфрид! Зи-и...