Они молча вышли из камеры, которую Звонарь снова закрыл на ключ. Затем сталкеры прошли по коридору, свернули направо и уперлись в решетку. Звонарь нажал на какой-то малоприметный бугорок, и решетка ушла в стену. За решеткой обнаружилась караулка, в которой сидел боец. Точнее, не сидел, а спал сидя. Его голова была опущена, и, судя по мерно вздымающейся груди, сны вольнику снились спокойные. Затем были снова коридор, два поворота, лестница наверх в пять пролетов, последний из которых уперся в металлическую дверь. Звонарь повозился с кнопками, и стальная пластина бесшумно открылась, выпуская сталкеров в помещение с обшарпанными стенами, напоминавшее советскую заводскую столовую. Только транспарантов с лозунгами о вкусной и здоровой пище не хватало да ободранных столов. Миновав «столовку», Звонарь с Орехом выбрались на воздух. Стояла ночь. Дул прохладный ветер. Перед ними темной грудой возвышался склон отвала. Слева бренчала гитара, и кто-то неплохим голосом пел печальную песню, слов которой Ореху было не разобрать. Их окликнули. Звонарь ответил, что свои. Подышать, мол, вышли. За зданием в кустах потрескивала разбросавшая, словно спрут, свои щупальца «пьеза».

– Нам направо, – коротко бросил Звонарь.

Сталкеры вышли на проходившую вдоль склона отвала асфальтовую дорожку и молча двинулись по ней. Задавал направление Звонарь, великолепно знавший базу. Дорожка вильнула вправо, пошла под уклон и вывела людей к железнодорожному терминалу, у которого стояли виденные Орехом ранее тепловоз и вагоны. Справа маячил соединяющий базу и ворота автомобильный мост, по случаю ночного времени подсвеченный тремя прожекторами.

Сталкеры спустились на рельсы, и только тут Звонарь заговорил:

– Ты знал, что вы идете против «Вольницы»? Только не ври мне. Я это пойму.

– Нет, – твердо ответил Орех. – Что имеем дело с «Вольницей», мы поняли в последний момент, когда отступать было поздно. Нас самих подставили наемники, которых мы и уничтожили.

Он чувствовал напряжение Звонаря и говорил четко и раздельно.

– Ты стрелял в наших? Убил кого-нибудь?

– Нет, – так же твердо ответил Орех.

– Груз мы нашли, но твоих друзей трогать пока не стали. Доказательств против них нет. Пусть живут.

– Почему ты решил меня выпустить?

– Жизнь за жизнь, – пожал плечами Звонарь. – Через главные ворота не выйти. Боковые калитки все опечатаны. Даже я не смогу без особого разрешения вскрыть ни одну из них. Так что тебе идти вон в тот тоннель.

Палец вольника ткнул в сторону темного зева, в котором взблескивали голубоватые огоньки аномалий.

– Тоже мне спасение, – фыркнул Орех. – Да я шага не сделаю, как в ловушку вляпаюсь. Уж лучше с боем прорываться через главные ворота.

– Далеко тебе не уйти, – покачал головой Звонарь. – Подстрелят с вышки. Так что иди тоннелем. У входа тебя будет ждать проводник. Его звать Харон. Малый странный, но свое дело знает. Выведет тебя в лучшем виде на Ничью территорию. А там дело твое. Хочешь, на «Сатурн», хочешь, в Долину радости. А теперь иди. И помни – мы квиты. Встречу в Зоне – пристрелю.

Кивнув, Орех двинулся к тоннелю. Удаляясь с каждым шагом от Звонаря, он затылком чувствовал пристальный тяжелый взгляд вольника, словно тот уже взял его на мушку. Однако через пару секунд ощущение исчезло.

Вблизи тоннеля не наблюдалось никакой активности. Ни поста, ни патруля. Это было отчасти понятно – все пространство железнодорожных путей под сводами было забито аномалиями. Наверняка и зверье какое-то водилось. Орех на всякий случай осмотрелся. Ближе подходить было боязно. От темной стены отделился сгусток мрака, материализовавшийся в человекоподобную фигуру в черном балахоне. Это случилось так неожиданно, что Орех вздрогнул.

– Тьфу, твою лупоглазку, – выругался он. – Чего пугаешь?

Фигура молча приблизилась. Казалось, ног у нее не было и она плыла над землей. Впрочем, разобрать что-либо было затруднительно, поскольку Харон, а это был именно он, укутался в балахон буквально с головы до пят. Орех без стеснения разглядывал это чудо Зоны. Что-то в нем было необычное. Нечто среднее между летуном и назгулом из фильма Питера Джексона по мотивам «Властелина Колец».

Харон «подплыл» ближе. Балахон распахнулся, и из темноты в направлении нейтрала выдвинулась трехпалая конечность.

– Дай мне что-нибудь, – с хриплым присвистом произнес проводник.

– С хрена бы это? – удивился Орех.

– Я поведу тебя через аномалии, – последовал ответ. – Бесплатно даже дураки не работают.

– Хм, справедливо, – согласился сталкер.

Он сунул руку в карман, набрал горсть пистолетных патронов и высыпал в подставленную ладонь Харона. Дань исчезла под балахоном вместе с трехпалой кистью. По всей вероятности, проводника это вполне устроило, потому что он развернулся и поплыл ко входу в тоннель. Двигался Харон практически бесшумно. Только полы длинной одежды еле слышно шуршали по асфальту.

Орех в сопровождении проводника приблизился к широкому зеву тоннеля. Харон двигался впереди. В пяти шагах за ним – нейтрал. На границе подземного хода существо в балахоне остановилось и развернулось к сталкеру.

– Иди четко за мной, след в след. Не сворачивай, не отставай и выполняй все мои команды. Ты меня понял?

– Да, – кивнул Орех.

– Слушайся меня, и через несколько часов я выведу тебя к Ничьей территории.

Со стороны бараков раздались крики и приближающийся топот десятка ног. Те же звуки раздались от главного выхода. На мосту замаячили бойцы «Вольницы».

– Быстрее, – занервничал Орех.

– Не спеши умереть, сталкер, – прошелестел Харон, развернулся и направился в тоннель.

Первые «пьезы» проводник с Орехом преодолели без препятствий. Стараясь рассеять внимание на движение в опасной зоне и преследующих вольников, нейтрал фиксировал действия Харона и их последствия. Ему казалось, что неизвестный в черном балахоне, носящий прозвище духа, который перевозил души мертвых через реку Лету во владениях древнегреческого бога подземного мира Аида, не старается миновать аномалии. Напротив, проводник, не сворачивая, движется по заданной им траектории вне зависимости от того, чисто ли пространство или занято очередной ловушкой. При этом вся извращенная Зоной пространственная и энергетическая активность затихала и не реагировала на шагающего следом сталкера. Вместе с тем аномалия восстанавливалась, как только Харон с подопечным удалялись от нее на безопасное расстояние. Так что первый Заслон из «пьез», «магнитов» и «толкачей» был пройден довольно быстро. Последующие «пыхи» и «смерчи» и вовсе показались детской забавой, хотя балахон Харона при этом слегка пострадал – обгорел в столбе огня, который давала аномалия. В тоннеле завоняло паленой шерстью, но Харона это происшествие нисколько не смутило и он продолжал двигаться дальше.

Остановился проводник только единожды. Он завис на несколько минут, словно что-то прикидывая в уме. Это дало возможность Ореху слегка оглядеться. Сталкер поначалу планировал включить налобный фонарь, но затем передумал. Вспышки «пьез» и «пыхов» вполне сносно освещали внутренности тоннеля. Читать, конечно, было бы сложно, но рассмотреть крупные объекты, не вдаваясь в детали, пожалуй, можно было бы.

Вокруг царил хаос. Аномалии сплетались и сливались друг с другом, давая причудливую световую картину. Вокруг были разбросаны различные, в том числе и незнакомые Ореху артефакты. Пользуясь паузой, он украдкой надел на правую руку грубую перчатку, поднял несколько и спрятал в специальный контейнер. Сталкер игнорировал часто встречающиеся артефакты, которые стоили недорого по причине их массовости и относительной доступности. А вот редкие и дорогие из известных, а также и еще пару незнакомых артефактов подобрал с удовольствием.

– Что стоим? – деловито осведомился он у Харона, закончив сбор урожая в шаговой доступности.

Но ответа не последовало. Проводник застыл в той же позе. Только ветерок, создаваемый сквозняком, колыхал балахон, наброшенный на острые плечи.

Ореху стало страшно. Вдруг этот непонятно кто завел его в это жуткое место и решил бросить здесь? И теперь стоит и выбирает способ. Или вовсе вздумал прикорнуть часиков на пять. Или Чтец решил таким изощренным способом казнить Ореха. А что, вполне в духе «Вольницы». Бросить сталкера посреди поля аномалий вперемежку с редкими артефактами могли только эти обкуренные безумцы.

Но страхи Ореха остались позади, когда балахон колыхнулся и двинулся дальше.

– Незнакомая аномалия, – громким свистящим шепотом объяснил проводник. – Нужно время на анализ и просчет ситуации.

– А зверье здесь водится? – полюбопытствовал Орех.

– Разное, – последовал ответ, который заставил сталкера пару раз обернуться и крепче сжать цевье АКМ.

Харон и сопровождаемый им Орех продвинулись еще на несколько десятков метров. Несмотря на странные способности проводника, шли они медленно, преодолевая за час не более четырехсот – четырехсот пятидесяти метров. За последние три часа, по подсчетам сталкера, они преодолели не более полутора километров. С учетом того, что по информации с ПДА длина тоннеля до выхода на Ничьи территории составляла примерно девять километров, идти им было еще долго – до вечера. Наконец Харон остановился и потребовал привал.

– Сложные и незнакомые аномалии, – прошамкал он. – Много потратил энергии. Надо подзарядиться.

Орех не возражал. Выбрали место. Им оказалась ниша в стене, по всей вероятности, технологического назначения, поскольку внутри висел силовой щит, куда тянулось с десяток разных кабелей.

Сталкер, предварительно убедившись в относительной безопасности места, плюхнулся прямо на каменный пол. Достав из рюкзака банку вольницкой тушенки, он ловко вскрыл металлический цилиндр ножом. Когда еще придется перекусить, Орех не ведал, а поэтому пользовался любой возможностью.

– Консерву будешь? – предложил сталкер проводнику.

За последние годы в Зоне он привык делиться с попутчиками всем, что есть. Присаживаясь к костру, укрывшись ли от непогоды или Выплеска в здании, или посетив чей-то схрон – откупоривай, гость дорогой, мошну, доставай что есть: колбасу, хлеб, водку, консервы. Хозяев не обидь и черпай на здоровье из общего котла, сколько влезет.

Но Харон отказался, мотнув головой, скрытой клобуком.

– Мы по-другому питаемся, – донесся до Ореха глухой шелест.

Сталкер не стал любопытствовать как. Ему не было даже интересно, к какому виду принадлежит Харон. В конце концов, он обычный бродяга, а не ученый. Это яйцеголовые всем интересуются, везде суют свои носы, а то и чужие. Сколько наивных или чересчур жадных сталкеров по прихоти обитателей Долины радости сгинуло бесследно-безвестно? И не перечесть! Ореха наряду с проблемой продвижения к Ничьей территории занимал другой вопрос. Денежный. Нейтрал понятия не имел, дошел ли до бывшей жены его перевод. Подтверждения тоже получить было уже негде. Поэтому Орех ничтоже сумняшеся подумывал, как бы рвануть на поиски Радужного диска, о котором говорили бойцы на базе «Вольницы». А что? Исполнитель желаний, пусть и одноразового действия, – вещь в хозяйстве весьма полезная. И если знать, что загадывать, а Орех, безусловно, имел желание, то можно неплохо разбогатеть. Вот только где этот артефакт, сталкеру известно не было, а разузнать не у кого. Еще бы! Если кто из сталкеров узнает об этом чуде и где оно находится, то уж точно никогда никому не скажет, пока сам не воспользуется. Детектор аномалий, которым располагал Орех, даже с учетом улучшений, сделанных на базе ЧВС местным умельцем за сходную цену и показывающий расположение большинства артефактов, не мог покрыть всю Зону или по крайней мере сколь-либо большой ее участок. Так что оставалось гадать, где искать этот мифический артефакт.

Закончив с едой, Орех поднял взгляд на Харона. Но того и след простыл.

– Ядрен батон, твою лупоглазку! – воскликнул сталкер, вскакивая на ноги и поднимая оружие.

Он был крайне раздосадован и рассержен. Оказывается, чертов проводник успел слинять, пока он черпал тушенку из жестянки и предавался мечтаниям. И это при том, что Орех не упускал из внимания ни метра окружающего пространства!

– И когда слинял? Проводник хренов! – бормотал Орех, нервно оглядываясь по сторонам и водя стволом автомата.

Он был растерян и сбит с толку. Чертов Харон бросил его посреди тоннеля, полного аномалий! Не опуская оружия, Орех достал детектор аномалий и включил его. Прибор тут же отозвался истошным писком. Ловушек вокруг было полно! Нейтрал поджал губы и присел, успокаиваясь. Ситуация, конечно, была непростой, но не критичной. Трупы сталкеров вокруг не валялись. Коридор не завален ни телами, ни мумиями, ни костями. А это значит, что отсюда можно выйти. Главное, не паниковать и адекватно оценивать обстановку. А там видно будет, кто кого. Орех сам себе ободряюще улыбнулся и начал собираться в дорогу.

Харон возник внезапно, будто материализовался из пространства.

– Ты готов? – прошелестело под каменными сводами.

– Я как пионэр, – хмуро ответил Орех. – А вот ты куда сдризднул?

– Мне надо было пополнить запас энергии, – последовал бесстрастный ответ.

– Предупреждать надо, что надолго уходишь, батарейка хренова, – уже беззлобно выругался нейтрал. – Пошли, что ли?

Глава 4

Ничья территория встретила Ореха и Харона рассветом, лаем гамма-гончих, отчаянным верещанием попрыгунов, перестуком автоматных очередей и воплями воюющих людей на разных языках. Как выяснилось, сталкер с проводником шли подземным ходом почти весь остаток ночи.

Выведя сталкера на погрузочную платформу, которая располагалась у входа на пандус, круто поднимавшийся к одному из хоздворов бывшего завода «Юпитер», проводник остановился.

– Выход чист, сталкер. Мы дошли. Дальше я не ходок. – Харон отодвинулся в темноту коридора, уходя из пятна света, в котором невольно оказался.

Проводник явно не желал, чтобы сталкер смог его рассмотреть в деталях, хотя сделать это в предрассветных сумерках было сложно.

– Спасибо, – от души поблагодарил Орех.

Без помощи Харона он действительно не справился бы. Как выяснилось, ближе к выходу тоннель кишел мелкими мутантами – хвостошипами и попрыгунами, которые заполошно разбегались при приближении Харона. Ореху пришлось бы потратить прилично боеприпасов, чтобы пробиться к выходу.

– Дай мне что-нибудь, – вместо ответа прошелестел Харон. – И я расскажу тебе, как найти тот артефакт, о котором ты столько думаешь последние часы.

– Откуда ты знаешь, о чем я думаю последние часы? – насторожился Орех.

– Твоя мысль так сильна, а эмоции так очевидны, что их слышат все мозгососы и жеки в радиусе пяти километров.

– Ну что ж, – не стал возражать Орех. – Расскажи.

Он порылся в рюкзаке, достал оттуда банку энергетика и вложил в трехпалую ладонь Харона. Предмет исчез в складках одежды проводника.

– Открой ПДА, – велел проводник сталкеру. – Открой карту города Припять. Пометь место: улица Курчатова, дом 15 А, во дворе школы номер один между корпусами будет искомый объект. Только поспеши. Осталось чуть больше двух суток до его исчезновения. Если тебе сильно надо – постарайся успеть.

– Спасибо, – кивнул Орех.

Он попрощался с проводником и принялся осматриваться на новом месте.

* * *

Ничья территория была местом легендарным, даром что располагалась несколько на отшибе – на транспортном узле завода «Юпитер». Во всяком случае, историй о ней было не меньше, чем об Исполнителе желаний, Припяти или о Чернобыле-2. Согласно сталкерским байкам, Ничья территория – это некий перекресток между локациями. Здесь сходились все дороги в Зоне. Отсюда можно было попасть в Припять, на ЧАЭС, в Долину радости, к «Сельхозпроду» и на Сумеречную равнину. Поговаривали, что по этой причине многие группировки пытались контролировать Ничью территорию, но Зона сама не давала никому кормиться с этого хлебного на первый взгляд куска земли. И даже если особо сильная группа умудрялась устанавливать здесь свой контроль, то Ничья территория начинала напоминать зоопарк. То громадная стая псоящеров заведется, то прайд ползунов, то семья вурдалаков обоснуется в заброшенном цеху. А бывало, и двуглавы заглядывали полакомиться расплодившимся сталкерским мяском. Иногда приходили с зачисткой бойцы ЧВС или военные. В любом случае Ничья территория оставалась дикой во всех смыслах этого слова, в том числе и не занятой. Однако количество желающих поживиться и установить проходную плату не уменьшалось. Поэтому среди остатков вагонов и грузовиков, среди заборов и контейнеров постоянно происходила борьба.

Вот и сейчас здесь шла настоящая война. Две группы сталкеров увлеченно резали друг друга. Вокруг свистели пули, со всех сторон раздавались вопли и ругань. Причем по лексике сложно было понять, к какой группировке или вольному сообществу принадлежат бойцы. В Зоне всегда так. Бандита от нейтрала, например, отличить сложно. И лексика, и экипировка у них были практически одинаковые. Даже бойцов группировок было порой сложно идентифицировать, поскольку характерную экипировку клана мог надеть любой. Поэтому Орех от греха подальше решил переждать перестрелку. Однако отсидеться не получилось. Вокруг сталкера зацокали пули. Нейтрал присел, стараясь уйти из зоны поражения, и насколько мог ловко перекатился на метр влево от места, где стоял, под прикрытие стены. Это, конечно, открывало Ореха для атаки с другой стороны, но уйти вправо он не мог – усевшийся в нужном месте «магнит» не позволял. Тяжело поднявшись – все-таки последние двое суток были не самые спокойные, а за спиной еще тяжелый рюкзак, – Орех огляделся и попытался понять, откуда по нему ведут огонь, но так и не смог разглядеть стрелка. Стрелять могли из какой угодно точки. В том числе из зданий завода, находящихся на удалении. Оттуда вполне мог работать снайпер. Тем не менее нейтрал старательно осматривал как балкон над входом в тоннель, так и ближайшее пространство пандуса.

Вдруг над Орехом послышался чей-то приглушенный вскрик, и рядом с шумом рухнуло что-то большое. На поверку это оказался сталкер с нашивкой одиночки на куртке, который, вскочив на ноги, направил на опешившего от такой неожиданности Ореха обрез.

– И что? – спросил сталкер, направляя на напавшего АКМ. – Из чего стрелять собрался?

– Вот из этого, – потряс рукой упавший.

– Так у тебя ж, милок, стволы погнуты. Причем оба, – ехидно заметил Орех. – Так что быстренько руки в гору и рассказывай, что тут творится.

– У меня со стволом все в порядке, – огрызнулся неизвестный сталкер, нехотя опуская обрез.

– Кто ты и что за стрельба? – поинтересовался Орех.

– Я Скрепа. Да наши бандюков прижать решили. Оборзели совсем. Бандюки, в смысле, – зачастил сталкер, выразительно жестикулируя. – На днях отделение вояк вырезали. Так те начали НУРСами по сталкерам с вертолетов пулять. А у нас с вояками нейтралитет, значит, был. Мы их не трогаем, и они нам позволяют по Зоне шастать, не боясь ихних пуль. А бандюки, значит, решили тут устроить себе халяву. Типа со всех проходящих денег брать. Отсюда ж куда угодно уйти можно. Вот и решили мы с ребятами, что передавим бандюков. Человек десять наших подписались. Да еще кое-кто из ЧВС. Мы оттеснили бандюков от грузовой платформы и рассеяли по площадке. Я с Карасем и Шустрым хотел обойти их с фланга. У них тут где-то пулеметчик прячется. Нашим не дает головы поднять. Мы пошли через ангары и дальше через стройку. Вроде недалеко, но на нас напал вурдалак. Пока отбивались, Карась в аномалию угодил, а Шустрый под огонь пулемета. Остался я один, да вот ты мне и попался.

– Ясно. Пулеметчик откуда бил? Покажи на ПДА, да не балуй, а то быстро подстрелю, – предупредил Орех. И добавил: – Я тоже нейтрал. Ночевал тут, и вдруг стрельба.

Скрепа сноровисто, но без спешки достал свой ПДА и, открыв карту Ничьей территории, показал, откуда вел огонь пулеметчик. Оказалось, сталкер не дошел до нужного места каких-то пятьдесят метров. Ему нужно было завернуть за угол, протиснувшись в проход между забором и стеной депо, и завернуть к воротам. Там-то, на одной из воротных колонн, уютно расположилось пулеметное гнездо.

– Ну, что, сталкер сталкеру помоги? – скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Орех своему собеседнику. – Ты со своей пукалкой много не навоюешь. Тем более с гнутой. Бандиты не дураки. Они пулемет без прикрытия вряд ли оставят. Наверняка на углу кто-нибудь дежурит, да и со стороны завода тоже. Я могу помочь.

– Помоги, а? – Скрепа жалостливо посмотрел на Ореха. – Одному мне не справиться, а у тебя вон целый арсенал.

И он кивнул на Орехов автомат с прикрепленным к нему снайперским прицелом. Подствольный гранатомет нейтрал снял еще на разгромленной базе наемников.

– У тебя больше ничего нет? – Орех недоверчиво покосился на подозрительно топорщащуюся на левой стороне груди куртку Скрепы.

– Ну, пистолет только и дополнительная обойма к нему, – кивнул на скрытое под одеждой оружие сталкер. – Но с таким против пулемета не навоюешь.

– Ладно, что-нибудь по дороге надыбаем, – решил Орех. – Ты давай за мной в пяти шагах. Я иду вперед, ты прикрываешь. Увидишь что-нибудь для себя подходящее – дай знак. Только не задерживайся, а то наша атака захлебнется.

– Они нас отсюда не ждут, – уверил Ореха нейтрал. – По этому пандусу редко кто спускается. Тоннель, говорят, гиблое место.

– Пошли уж, – проворчал Орех. – Надеюсь, в спину не шмальнешь.

И не без трепета отвернулся от Скрепы. Сталкер слышал, как его невольный попутчик достал оружие и передернул затвор. Но выстрела не было. Скрепа, отсчитав пять шагов, пригибаясь, двинулся за новым напарником.

Поднявшись по короткому пандусу, Орех сделал короткую остановку и огляделся. Прямо перед ним метрах в тридцати находилась одна из погрузочных платформ, с противоположного бока которой навеки застыли несколько вагонов. Между ними валялся разный мусор – от остова «Запорожца» до непонятных кусков каких-то конструкций. Тела павших тоже наблюдались. Справа располагались несколько технических строений типа щитовых. Их частично скрывал черный дым, извергавшийся из прокопченной бочки, лежащей на боку. За строениями стояли товарные вагоны. Оттуда постреливали. Редко, для порядка и, как понял сталкер, без энтузиазма. Соваться под огонь пулемета не хотелось никому. Что было слева, Орех сказать доподлинно не мог, потому что обзор закрывал кирпичный забор. Прямо перед ним в двух метрах лежал покойник. Судя по пятнам крови, погиб недавно. Вероятно, бандит. Труп лежал лицом вверх, а на груди зияло несколько еще кровоточащих ран. Однако не само тело заинтересовало Ореха, а лежащее рядом с ним оружие, рукоять которого сжимали мертвые пальцы. Это был немецкий пистолет-пулемет «Хеклер и Кох» МР-5 «Гадюка» – небольшая, но убойная машинка, хорошо зарекомендовавшая себя среди представителей полиции и спецвойск в городских боях. На лучшее Скрепе и рассчитывать не приходилось.

Опустившись на бетон, Орех подполз к трупу, стараясь не попадать в сектор обстрела, и оттащил его на безопасное расстояние.

– Слыш, Скрепка, хватай жмурика. Дядя Орех тебе оружие добыл.

– Я Скрепа, – отозвался сталкер. – Обошелся бы с пестиком.

– Мне, значит, обратно трупак отталкивать, твою лупоглазку? – поинтересовался Орех, всем своим видом демонстрируя, что так и собирается поступить.

– Эй-эй, сталкер, пукалку верни! – возмутился таким обращением с возможным источником мародерства Скрепа.

– Да забирай, я не против. – Орех поднатужился, задержал дыхание (при жизни бандит, судя по весу, хорошо питался) и подвинул труп к напарнику.

Тот на минуту замолчал, а потом до Ореха донеслось:

– Хороша машинка. Я о такой и не мечтал. Славно сейчас порезвимся. О! А вот и патрончики.

– Много боезапаса? – спросил Орех, чуть обернувшись.

Нежелательная пауза затягивалась. Их могли засечь бандиты, которые, по словам Скрепы, находились буквально метрах в двадцати за забором, и перестрелять, как куропаток, на открытом месте.

– Около сотни патронов, – сопя, сообщил Скрепа. – Одна запасная обойма и одна граната. «Лимонка».

– Живем, – проворчал Орех. – Прикрой меня. Сейчас за угол полезу, гляну, что да как.

– Слышь, бандюков, походу, погибло немало, но ты не рискуй зазря. Вдруг там у них до фига еще народу, – догнало Ореха в спину предостережение Скрепы.

Но сталкер между тем изменил положение – сначала приподнялся на корточки, а потом на полусогнутых ногах, «гусиным шагом», чуть скособочившись, отправился к краю ограждающей пандус бетонной ограды. Слегка матерясь – рюкзак за спиной был снаряжен для дальнего рейда, но не для маневренного боя, – Орех добрался до искомой точки. Сбросив заплечный груз, он приготовился и махнул рукой Скрепе. Прикрывай, мол. Но тот понял команду крайне своеобразно. Вместо того чтобы сместиться по отношению к Ореху на три шага правее, он завопил дурным голосом «ура!» и метнул найденную у бандита «лимонку» куда-то за забор.

– Ядрен батон, твою лупоглазку, – с досадой зло процедил Орех, вздрогнув от неожиданности.

Весь план катился псу под хвост. Миссия нейтрала переходила из разряда разведывательных в наступательную. Одновременно со взрывом сталкер прыгнул вправо, перекатившись по асфальту и одновременно пытаясь осмотреться.

Как и предполагал Орех, пулемет бандиты и впрямь установили выгодно. Позиция находилась на возвышении – на крыше какой-то будки. При этом пулеметчик и корректировщик огня были скрыты от фланговых атак снайперов стенами более высоких прилегающих зданий. Снизу пулеметчика прикрывали другие бандиты. Они не давали противнику войти в «мертвую зону», а также контролировали фланги. Таким образом, можно было держать оборону, отслеживая приличный участок местности, довольно долго.

Не давая противнику опомниться, Орех двумя точными выстрелами снял пулеметчика и корректировщика. Затем настала очередь бандитов, которые прикрывали позицию с флангов. Но тут нейтралу особо стараться не пришлось. С левого фланга остался в живых всего один противник. Остальные были убиты. Что творилось на правом, нейтрал не знал, поскольку та позиция была скрыта за причудливо изгибающимся забором. Впрочем, выживших там и не могло остаться, поскольку Скрепа метнул в те места гранату. Разлет осколков у Ф-1 – около сорока метров, что в условиях замкнутого пространства или узкого коридора не оставляло шансов никому из находящихся там. Поэтому Орех особенно не беспокоился. Однако проверить не мешало бы. Он чуть приподнялся и на полусогнутых двинулся в обход первого угла, справедливо полагая, что Скрепа, который должен прикрывать спину, движется следом. Нейтрал даже не оглядывался, уверенный, что невольный напарник топает позади. Там не менее Орех ошибся. То ли свободолюбивый дух нейтрала витал в голове сталкера, то ли разгильдяйство зашкаливало выше головы, но Орех услышал вопли Скрепы из-за забора. Тот звал на помощь! Варианта розыгрыша со стороны напарника Орех не рассматривал. Если зовет, значит, что-то действительно случилось. Поэтому сталкер как можно быстрее, насколько позволяли обстановка и выучка, двинулся на крики.

Чтобы обогнуть причудливый изгиб кирпичной загородки, мужчине потребовалось двадцать секунд. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что граната Скрепы разворошила секрет бандитов. Вдоль забора в разных позах, в которых их застала смерть, лежали шесть человек. Седьмой – здоровенный бандит с торчащими из-под защитного шлема волосами – сидел на Скрепе сверху и душил его обеими руками. А тот уже почти перестал кричать. Только хрипел. Ноги его беспомощно скребли по земле. Подбегая к этой скульптурной композиции, Орех поймал себя на том, что смутно узнает бандита. Это не помешало Ореху двинуть напавшему на Скрепу прикладом в основание черепа. Здоровяк хрюкнул и завалился на левый бок лицом вниз, местами придавив лежащего под ним сталкера. Скрепа тут же ужом вывернулся из-под упавшего тела. Лицо его было багровым, глаза выпучены.

– Спасибо, брат. Верну хабаром, – прохрипел он, пытаясь откашляться. – Вот ведь кабан! Чуть не задушил, гад!

Немного придя в себя, Скрепа сноровисто снял с одного из валявшихся рядом трупов ремень и, с натугой уложив оглушенного Орехом здоровяка на живот, быстро связал ему руки за спиной. Затем поднялся и принялся озираться в поисках своего оружия. Заметив вопросительный взгляд Ореха, пояснил:

– Очнется, сволочь, удержим только очередью. Здоров, как десять боровов. Впятером с ним и то сладить будет сложно.

– Ну, может, пулю в затылок, пока не очнулся, и вся недолга? – предложил Орех.

Он был человеком не кровожадным и пленных убивать не любил, но с обстоятельствами не поспоришь. А связываться с конвоированием захваченного бандита в неизвестном направлении в данный момент не планировал.

– Не-ет, – протянул Скрепа. – Это главарь ихний. А главаря просили по возможности живым взять. Вот коленные чашечки прострелить можно, чтобы не сбежал.

– А меня ты через рельсы на закорках потащишь, фраер? Во мне весу пудов семь будет без малого, – очнувшийся во время диалога сталкеров здоровяк зашевелился.

К этому моменту Скрепа подобрал автомат и обшаривал карманы и подсумки убитых бандитов.

– О! Очнулся! Ну что, сейчас подойдут наши ребята, и хана тебе наконец-то настанет. – Скрепа злорадно захихикал.

– Хрена лысого тебе, – ответил главарь, переворачиваясь на спину и садясь. – Сейчас подтянутся мои пацаны, и хана вам обоим, а заодно и тем, кто сюда за вами припрется. Нас гораздо больше, чем вы думаете. Группа, которую вам удалось перебить, – одна из многих.

Орех глянул на пленного внимательней и внутренне ахнул. Перед ним сидел Шмель собственной персоной. Когда-то, в бытность еще новичком, Орех ходил под началом этого бывалого сталкера. Но потом, когда Шмель решил заняться разбоем и примкнуть к группе известного на всю Зону главаря Мамонта, обосновавшегося в Сумеречной равнине, их пути разошлись. Орех единственный из группы отказался превращаться в бандита, хоть ведущий и сулил быстрый заработок и баснословные барыши. Тогда Шмель избил своего отмычку, ограбил и оставил умирать в Сумеречной равнине, прострелив Ореху лодыжку. Нейтрал бы так и помер, но от бойцов в группе он слышал, что недалеко есть стоянка сталкеров на заброшенной ферме. Без оружия и элементарного снаряжения Орех несколько часов полз наугад, чудом обогнув покрытый радиоактивными пятнами мост и разминувшись с несколькими мутантами. Ему в тот раз удалось добраться до цели. Там Ореха подлечили, и с оказией он добрался до бара на «Сатурне», откуда и делал доселе вылазки в Зону.

И вот теперь их пути сошлись.

– Шмель, паскуда, дожужжался, – злорадно проговорил Орех, судорожно сжимая цевье автомата и прищуриваясь, словно беря своего старого врага на мушку.

Бандит ответил злобным взглядом. По его глазам было заметно, что он также узнал своего оппонента.

– А, Орех, выжил-таки, урод! Я надеялся, что твои кости уже давно растащили в свои норы гамма-гончие!

Гнев, ярость и желание мести мгновенно вскипели в душе Ореха. Нейтрал вскинул автомат, чтобы всадить очередь в ненавистную рожу бандита, но Скрепа остановил его.

– Наши не убивают пленных, – покачал головой одиночка, вставая между Орехом и Шмелем так, что ствол АКМа упирался ему в грудь. – Его будут судить в ЧВС. Можешь выступить свидетелем на стороне обвинения.

– У этого хрена передо мной должок есть, – процедил Орех, не опуская оружия. – Хотелось бы рассчитаться, и немедленно. У меня мало времени.

– А что ж ты его до сего момента не нашел и должок не спросил? – поинтересовался Скрепа. – А сейчас не самый подходящий момент для расчета. Он нужен для допроса. Поверь, суд в ЧВС недолгий.

– Должок спросить всегда есть время, – упрямо наклонил голову Орех. – Не мешай, жизнью матери прошу.

– Нам надо знать, что бандюки еще затеяли, – в свою очередь уперся Скрепа. – Я не могу отдать его тебе. Клянусь, он будет уничтожен. Шмель достаточно погулял по Зоне. Как я предлагал, если хочешь, можешь выступить на процессе свидетелем со стороны обвинения.

– Некогда мне судов дожидаться и выступать на них, – заявил Орех. – Отойди, а то, Зоной клянусь, пристрелю.

Но стрелять не пришлось. За забором послышались настороженные голоса, и через несколько секунд из-за угла аккуратно выглянул человек в комбинезоне ЧВС.

Орех быстро опустил ствол и отошел от Скрепы. Чевээсовец настороженно осмотрел поле битвы. Затем, увидев знакомого, осклабился.

– Эй, братва, – гаркнул он себе за спину, полуобернувшись. – Тут Скрепа всех бандитов в одиночку покрошил.

Почти сразу из-за угла показались несколько других чевээсовцев. Все они были экипированы черно-красными бронежилетами «Броня» и вооружены АКМ, АКС и «Абаканами». Бойцы были расслаблены. Некоторые отпускали скабрезные шутки в адрес бандитов, как погибших, так и еще живых. Однако беспечными чевээсовцев назвать было нельзя. Потому что, едва явившись, они тут же принялись обыскивать павших, собирая все могущее пригодиться, в том числе и оружие, даже самое старое и незначительное. Двое, миновав нейтралов с пленным, обследовали территорию за вагонами, проверив таким образом проход на наличие людей и мутантов. Командир группы – это было видно по нашивкам на комбинезоне, – ткнув в сторону Шмеля автоматом, спросил:

– Это что за чудило?

При этом он сверился со счетчиком Гейгера и снял маску-фильтр.

– Это главарь перебитой группы бандитов, – гордо заявил Скрепа. – Мы его, вон, с Орехом вместе взяли.

– А бандитов кто перебил? – прищурился командир. – Вся твоя группа полегла на рельсах.

– Он и перебил, – хмуро заметил Орех. – Гранату удачно кинул.

Но чевээсовец словно и не слышал Ореха.

– Я гляжу, у тебя и оружие новое. Получше того обреза. Растешь!

– Ты что, Жбан, меня подозреваешь в чем-то? – оскалился Скрепа. В его голосе послышались злые нотки. – Так ты не стесняйся, предъявляй при всех.

– А это кто такой и как здесь оказался? – кивок в сторону Ореха.

Наконец-то командир группы соизволил «заметить» нейтрала, использовав этот ход, чтобы проигнорировать претензию своего знакомого.

– Орех меня звать, нейтрал я, – ответствовал он. – А ты сам кто таков будешь?

– Здесь вопросы задаю я! – отрезал чевээсовец.

– Здесь начальников нет, – в тон ему ответил Орех. – Мы на Ничьей территории. Она не подконтрольна никому.

– Ну, вообще-то он прав, Жбан, – поддержал Ореха Скрепа.

Чевээсовец зло зыркнул на Скрепу, но ответил:

– Командир штурмового отряда группировки ЧВС лейтенант Семен Жбан. Так что ты тут делаешь?

– Ночевал под эстакадой, а тут стрельба, – «включил» свою легенду Орех. – И Скрепа на голову свалился. Ну, я и подмогнул слегка.

Жбан еще раз подозрительно зыркнул на Ореха, но, похоже, его устроила рабочая версия. Чевээсовец качнул головой и принялся раздавать команды. Находящиеся под его начальством бойцы споро покидали трупы бандитов через забор на эстакаду – на корм попрыгунам и безглазым псам, которые уже скапливались вблизи места побоища, повизгивая от нетерпения. Зверье не рисковало соваться к своей потенциальной пище – побаивалось вооруженных людей, которых было немало. Каждый из мутантов, не понимая, тем не менее инстинктивно чувствовал опасность и не спешил соваться под пули. Часть чевээсовцев заняли позицию пулеметчика и корректировщика огня. Остальные рассредоточились по грузовой платформе, заняв позиции за ящиками, остатками остовов автомобилей и прочим мусором.

– Этого сопроводить на базу ЧВС, – скомандовал Жбан.

– Зачем он вам? – поинтересовался Орех, заранее зная ответ.

– Допросим и судить будем, – ответил командир отряда. – Мы ж не «Вольница» какая. У нас все по закону.

– Придурки, – сплюнул Орех. – Насмотревшиеся амеровских фильмов про справедливых адвокатов придурки. Его же отобьют бандюки, не успеете вы отойти и сотни метров отсюда.

– Ну, это вряд ли, – весомо заметил Жбан. – Ты сам, нейтрал, куда пойдешь?

– Мне в Припять надо, – насупился Орех.

– Ну, зачем – не спрашиваю, – улыбнулся чевээсовец так, будто знал мысли собеседника наперед.

В голосе Жбана явно слышалось уважение. Не каждый нейтрал в одиночку готов лезть в Мертвый город.

– Не спрашивай, – посоветовал Орех. – Мне врать не придется.

Чевээсовец нахмурился на секунду.

– Ты вот что, – продолжал он. – Твой путь проляжет через Долину радости. Это единственный короткий путь отсюда на Мертвый город. В тех местах много кисляков и ползунов. Я так понимаю, ни с теми, ни с другими не встречался. – И получив от Ореха утвердительный кивок, продолжал: – С кисляками просто – они тупые, и с координацией у них проблемы. Если что, на любой неровной поверхности – лестница там крутая или стена порушенная – оторвешься. Светом их не раздражай, резких звуков не издавай – они на них реагируют. Да, и еще: те, что были до закисания мозгов сталкерами, пальнуть могут, если патроны еще в магазине есть.

– А ползуны что? На картинке и на видео их видел, а вот в реале встречаться не довелось.

– Это умные твари, – ответил Жбан. – Изобретательные. Редко когда встретишь поодиночке. Чаще охотятся группами. Убить довольно сложно, поскольку болевой порог низкий. Так что делай выводы. С кисляками проще – выстрел в голову или граната под ноги. Ползуна же нужно бить в передние конечности или в голову. Но они жуть какие шустрые. Просто так не попасть.

– Это все, кого встречу? – спросил Орех.

– Ну, дальше можешь натолкнуться на мозгососа или жеку. Но эти в основном по развалинам и подвалам хоронятся. На цыпу можешь набрести. Они пасутся в основном на равнинах или открытой местности, типа городской площади, поскольку здоровые и неповоротливые. Вурдалаков, гамма-гончих, кабанов и лупоглазок ты наверняка встречал. Это только из известных. Много есть полумифической гадости, а то и новых мутантов хватает. В общем, держись, сталкер.

– Где можно по дороге хабар сбыть и пулек прикупить?

– В Долине радости же и можно. К слову сказать, ученые за артефакты платят побольше, чем бармен на нашей базе.

– Как к Долине радости пройти? – Орех достал ПДА.

– Гляди сюда, сталкер, – сказал Жбан. – Двигаешь сейчас метров пятьдесят западнее – к платформе. Там еще товарняк на вечном приколе стоит. Потом берешь правее и вдоль товарняка идешь до заводского корпуса. По левую руку от тебя будет недостроенное здание. Ныряешь в проход между ним и бетонным забором. А там тропинка одна-единственная. Она выведет тебя к эстакаде. Под нее уходит твоя дорога. Учти, под эстакадой гнездится до фигища всяких аномалий. Там внимательно. Но встречаются и ништяки – артефакты также иной раз густо лежат. За мостом дорога продолжается и уходит в холмы. Почти сразу можно встретить первых кисляков. Еще там живет стая гамма-гончих. Но на людей они не нападают. Довольствуются закисшими. Дальше километра через три-четыре будет фабрика, в подвалах которой, как говаривают, смонтирован один из объектов, который закисляет мозги. Это и есть место, которое называют «Долиной радости». По левую руку от фабрики в низине увидишь огороженный забором бункер. Там и тусят ученые. Они тебя могут снабдить и картами Припяти, если тебе приспичило туда переть.

– Инструкции вполне содержательны, – одобрил Орех. – Спасибо.

– Услуга за услугу, – усмехнулся Жбан.

– Все, что в моих силах, – заверил нейтрал.

– Возьми с собой в Долину радости Скрепу, – попросил чевээсовец. – Ему не место ни среди нейтралов, ни в рядах ЧВС. А у яйцеголовых, глядишь, и приживется.

– Хорошо, если пойдет со мной добровольно, – кивнул Орех и оглянулся, ища глазами Скрепу. Тот стоял поодаль и что-то оживленно обсуждал со свободным от задания чевээсовцем. – Не могу же я его насильно тащить.

– Он пойдет. Ему в Долине радости интересно будет, – заверил Жбан. – А тут нет. Слишком уж он такой… Своеобразный, что ли. Блаженный какой-то.

Больше Жбан не пояснял ни своей просьбы, ни в чем ее причина. Оно и понятно. Если человек непонятен, то и довериться ему довольно сложно что в бою, что в рейде. А в команде нужны спаянные бойцы. Причем не только в ЧВС, но и где бы то ни было. Вероятно, командир группы таким образом хотел попытаться дать Скрепе шанс на выживание, ведь в Долине радости ученые вполне могли принять его в свою команду, поскольку были такими же блаженными.

Через полчаса оба нейтрала направились по маршруту, проложенному Орехом в своем ПДА со слов командира группы чевээсовцев. Пошел дождь. Начался он так же тихо и незаметно, как всегда в Зоне. Орех накинул капюшон. Скрепа, спина которого маячила в пяти шагах впереди, сделал то же самое. Орех не доверял новому знакомому. Жбану тоже веры не было. Мало ли какие мысли могли возникнуть в голове чевээсовца? В конце концов, Скрепа не сам вызвался идти туда, где никогда не был. Может, странный нейтрал направлялся ЧВС в лагерь ученых как шпион? А то и вовсе как диверсант? Ведь всем известна ненависть чевээсовцев к Зоне и стремление ее уничтожить. А яйцеголовые изучали то, что хотели извести союзники Скрепы.

Постепенно мысли Ореха потекли в ином направлении. Информация, данная Хароном, его сильно озадачила. Одно дело, если артефакт находится где-то в Зоне. Но Мертвого города Орех боялся. Он был не из тех сталкеров, что с удовольствием суют голову в любую аномалию с целью «надыбать каких-нибудь цацек». Тем более что в Припяти нейтрал никогда не был и в здравом уме, да еще и в одиночку туда бы ни за что не полез. Однако обстоятельства вынуждали.

Из-за поворота показалась эстакада. По всей вероятности, по этому мосту в былые времена перегонялись товарные составы с разными грузами. Возможно, что и «Сатурн» работал и выпускал какую-то продукцию. Впрочем, Орех не вдавался в рассуждения об этом. Ему это было не интересно. Большее внимание привлекало темное пространство под эстакадой, освещаемое всполохами аномальной активности. Скрепа обернулся, нерешительно остановившись. Орех махнул ему рукой. Ступай, мол. Сталкер на то и сталкер, что лезет в неизвестные и порой весьма опасные места.

* * *

Долина радости Ореху решительно не понравилась. Это была темная, заболоченная равнина, вся изрытая воронками. В центре локации зияла низменность, в которой располагался лагерь ученых. По правую руку от форпоста науки в Зоне торчал черно-серый комплекс зданий фабрики, где, как поговаривали, располагался легендарный Выжигатель мозгов. Работал он или нет, никто доподлинно не знал, равно как и то, существует в действительности этот агрегат или это плод фантазии очередных мифотворцев. Вообще все в этих местах было серое или оттенка выцветшего асфальта – и трава, и кусты, и листья. Хоть на дворе стояло начало сентября и природа должна быть окрашена ярко, в Долине радости царило одноцветье. Этакий монохром. Будто бы сумасшедший художник оставил для этой локации только простой карандаш. Все было серым и невзрачным. Даже покрашенные когда-то в разные цвета остовы грузовиков, автобусов и бульдозеров поблекли и стали почти серыми. В общем, Долина радости навевала уныние и мысли о суициде. В голове начинали просыпаться самые тоскливые воспоминания, которые бередили старые душевные раны и причиняли беспокойство.

Ореха также беспокоили звуки, что раздавались с разных сторон, даже, казалось, из-под земли. Похожие то ли на тихие стоны, то ли на еле слышный шепот, то ли на смазанные чем-то фразы, они доводили до исступления, заставляли вздрагивать и озираться в поисках источника. Звуки эти, как выяснилось, слышал не только Орех. Спросив об этом напарника, сталкер выяснил, что Скрепа тоже страдает от этой едва слышной какофонии.

Чтобы осмотреться на незнакомой локации, сталкеры забрались в кузов самосвала марки ЗИЛ выпуска конца двадцатого века. Автомобиль изрядно проржавел и ответил на вторжение людей натужным скрипом механизмов. Полукруглый кузов накренился, грозя ссадить нежданных пассажиров на землю, но потом, видимо, передумав, выровнялся. Повесив автомат на шею, Орех достал бинокль и принялся рассматривать местность. Примерно в полутора километрах от грузовика над мощным забором возвышался бетонный купол бункера ученых. Что творилось во внутреннем дворе, Орех рассмотреть не мог – мешали плиты, из которых состояла ограда. Но на поставленных по периметру шести вышках несли дежурство бойцы. Никаких опознавательных знаков на форменной одежде они не имели. «Видимо, наемники или представители частной военной компании», – решил про себя сталкер. Справа от бункера примерно в двух километрах возвышались полуразвалившиеся корпуса фабрики. Датчик движения показал в тех местах активность.

– Здесь живенько, – проворчал Скрепа. – Даже чересчур, я бы сказал.

О-о-о!!! Действительно, вокруг лагеря ученых бродили так называемые кисляки. То есть люди, как говорили сталкеры, с закисшим мозгами. Гражданские, ученые, военные, сталкеры, уголовники – не важно, каков социальный статус был у тебя в тот момент, когда ты попал в Зону. Но если попадешь под воздействие пси-аномалии, то «закисление» тебе обеспечено. Также это могло быть реакцией на влияние со стороны мозгососа – антропоморфного мутанта с чрезвычайно сильными психокинетическими способностями. Вечерами у костров или за столиками в сталкерских барах бродяги говаривали и о специальных секретных лабораториях, в которых до возникновения Зоны разрабатывалось оружие, воздействующее на психику. Причем базировались таковые как раз в районе Долины радости или в непосредственной близи. Поговаривали также, что мозгососы появились в результате тех экспериментов. Что происходило в мозгах в момент их «закисления», никто, кроме ученых, сказать не мог. Да и были ли живы те яйцеголовые, что разрабатывали все эти пси-приблуды, тоже было никому не известно.

Кисляки шатались по Долине радости десятками. Судя по тому, что разглядел Орех, это были в основном бывшие сталкеры или военные. Но попадались мутанты и в оранжевой спецодежде ученых. Маячили даже двое в белых халатах.

«Интересно, что заставило их выйти из бункера без какой-либо защиты?» – подумал Орех.

Его передернуло. Стать живым трупом с закисшими мозгами он бы ни за что не согласился. Вместе с тем сталкеру стало интересно, а как и от чего это происходит, что делается с человеком в этот момент? Что сам подвергшийся воздействию чувствует? Можно ли предотвратить этот процесс, остановить его? Возможно ли вовремя понять, что теряешь над собой контроль, и пустить себе пулю в голову, чтобы не стать таким, как эти пародии на жизненные формы, рывкообразно вышагивающие в рваном ритме по территории Долины радости? И если да, то какого черта никто еще этого не сделал?! Испугался? Пожалел себя? Или, наоборот, поступил так, и поэтому о фактах такого деяния никому не известно. Впрочем, проверять на себе предположения Орех не собирался. В Долине радости расположена целая база ученых. Они умные, им за это деньги платят, вот и пусть разбираются.

Позади справа послышалось продолжительное рычание. Оба сталкера резко обернулись на звук, поднимая оружие. Мимо грузовика проскакали один за другим два ползуна. Двигавшийся последним мутант остановился и уставил на сидящих в кузове людей морду. Голова твари подергивалась, словно он почуял в воздухе запах добычи. Затем мутант медленно двинулся в сторону самосвала, словно оценивая свои возможности. Не спеша перебирая конечностями, ползун подобрался на расстояние броска ножа.

Если вы встречали ползуна, то не могли не заметить его уродливость. В отличие от пропорционального сложения гамма-гончих ползун был в буквальном смысле пародией на базовый компонент. Только различить, на основе чего он был создан, почти не представлялось возможным. Ученые предполагали, что это была шимпанзе. Слишком много признаков данного вида наблюдалось – низкая посадка тела, характерное строение конечностей и головы, а также типичный способ передвижения по земле. Верхние и нижние конечности были мощные, снабженные гибкими, подвижными пальцами, умеющими хватать. У некоторых ползунов обнаруживалась дополнительная рудиментная пара рук, растущих по бокам туловища. Голова ползуна представляла собой кожаный мешок, на передней части которого складки формировались в некоторое подобие лица, закрытого противогазом. Однако при атаке они раскрывались в стороны на манер лепестков, и на добычу устремлялись челюсти на телескопической хрящевой трубке. Вырвав кусок мяса, ползун ненадолго отставал от своей жертвы, чтобы проглотить добычу и вернуться вновь. Эти мутанты питались некрупной дичью типа лупоглазок или одиноким псоящером. Жили ползуны группой не менее трех особей. В крупные стаи собирались редко. Тем не менее группы ползунов являлись весьма опасным противником для сталкеров. Они чувствовали страх своей жертвы и тогда безбоязненно нападали. Чаще всего группы ползунов встречались как раз в Долине радости или ближе к Припяти.

– Ну что, Орех, – прошипел одними губами Скрепа. – Снять мутанта али как?

Видно было, что сталкер сильно испуган. Лицо побелело, но в глазах светилась решимость.

– Не стоит, – так же шепотом ответил Орех. – Привлечем кисляков. Этот сам отчалит.

Но ползун не думал уходить. Рыкнув, он прыгнул, пытаясь добраться до свежего сталкерского мяса.

– Не стрелять, – прошипел Орех, видя, как пальцы напарника побелели на пистолетной рукоятке «Гадюки».

Мутант не долетел до сталкеров какие-то сантиметры, врезавшись уродливой башкой в край кузова, и рухнул на бок на серую траву. Самосвал вздрогнул от удара. Недовольно взвыв, ползун вскочил и заколотил передними конечностями по металлу кабины.

– Твою лупоглазку, – прошипел Орех. – Вот настырный-то…

Грохот мог привлечь кисляков. Пока этого не произошло, он быстро выглянул из кузова и одной пулей аккуратно прострелил мутанту голову. Грохот выстрела смешался со звуками ударов. Ползун рухнул на брюхо и не подавал признаков жизни. Вторая особь пока не возвращалась.

– Так, ты паси второго ползуна, он во-он туда побежал, а я за воротами посмотрю. Только гляди, с оружием осторожней. Про кисляков не забудь.

Дав указания, Орех снова оборотился к лагерю ученых. Через пять минут наблюдения сталкер увидел, что створки ворот начали медленно открываться. Следом за этим раздался натужный скрип, словно петли никогда не смазывались и теперь двигались с большим трудом. Кисляки встрепенулись, вышли из полусонного состояния и довольно резво заковыляли в сторону звука.

– Так, чувак, ловим момент. Может, удастся мимо кисляков проскочить и добраться до лагеря, – выпалил Орех, обернувшись к напарнику.

– Когда? – выдохнул Скрепа.

Ему эта местность нравилась еще меньше, чем Ореху. Она подавляла веселый нрав сталкера и угнетала его естество. Скрепе категорически не хотелось долго оставаться на открытом пространстве. Он желал как можно быстрее забиться куда-нибудь поглубже. Можно под землю.

– Жди, я дам команду, – ответил Орех.

Между тем бойцы, стоявшие на вышках, открыли по кислякам огонь из пулеметов. Звуки выстрелов доносились до сидящих в кузове самосвала сталкеров. Орех испугался, как бы шальная пуля не зацепила его или Скрепу. Тонкая стенка кузова – плохая защита от крупнокалиберной пули, даже излетной. Но он беспокоился напрасно. Сторожа лагеря ученых стреляли по гораздо более близко расположенным целям. Крупнокалиберные пули вырывали из мутантов куски плоти, прошивали их насквозь, дробили кости, рвали суставы. В общем, наносили чернобыльским обитателям несовместимые с существованием и жизнедеятельностью раны. Кисляки падали, бились на земле, пытаясь встать. Те, у кого было оружие, пытались отстреливаться, но не понимали, куда стрелять. Ограниченная деятельность мозга сказывалась не только на двигательной функции, но и на интеллекте. Поэтому кисляки тупо крутились на месте, пытаясь сообразить, откуда их убивают.

Створки ворот наконец распахнулись, и с территории лагеря ученых величественно выдвинулась косым рылом вперед бронемашина, явно собранная на базе БРМ. Броневик выкатился вперед метров на семь от ворот и остановился. Расположенная в первой трети корпуса башенка в форме усеченного конуса, вооруженная пулеметом калибра двенадцать на семь миллиметров, повернулась вправо и принялась выкашивать оставшихся перед воротами кисляков короткими очередями. Расстреляв врагов с одной стороны, наводчик развернул оружие влево и продолжил свою работу. Закончив поливать мутантов свинцом, бронемашина двинулась еще на пару корпусов вперед и остановилась у одного из застывших когда-то посреди низины ЗИЛов. Водитель занял такую позицию, чтобы преграда не закрывала броневику обзор, а прикрывала его левое переднее крыло от возможной атаки.

«Спрятался, – с удовольствием наблюдая действия экипажа бронемашины, подумал Орех. – Только вот от кого? Во всей округе гранатометов нет ни у кого. Разве что у «Вольницы». Не кислякам же на себе таскать противотанковое вооружение?»

Между тем из средней части корпуса боевой машины поднялась на ложементе закрытая направляющая, напоминающая со стороны гранатомет «Муха». Застыв на мгновение, конструкция развернулась торцом в сторону фабрики. Заинтересовавшийся происходящим Орех перевел бинокль в направлении предполагаемого выстрела. Со стороны корпусов из-за красно-ржавого остова «Икаруса» не спеша, но и не задерживаясь, выдвигалась группа вооруженных кисляков. Судя по снаряжению – бывшие сталкеры. Мутанты шли нестройной и неширокой цепью в три ряда и, по мнению Ореха, представляли собой неплохую мишень для осколочно-фугасного заряда. Этой же мыслью, по всей вероятности, руководствовался и наводчик бронемашины. Потому что корпус броневика вдруг вздрогнул, и из тубы вылетело маленькое солнце, которое, за секунду преодолев расстояние до нападавших, взорвалось точно в центре толпы мутантов. Ударной волной кисляков расшвыряло в разные стороны. Фрагменты тел разлетелись на десятки метров от места взрыва.

Разумеется, Орех видел только результаты действия ракеты, поскольку в тот момент пытался сосчитать кисляков, глядя на их строй в бинокль. Но процесс наблюдал еще и Скрепа, который отвлекся от контроля над местностью и сосредоточился на происходящем в низине. Увидев сцену расправы над мутантами, сталкер радостно закричал и заулюлюкал. Даже выпустил короткую очередь из автомата в воздух. Это отвлекло внимание мутантов от выехавшей бронемашины и переключило его на двух сидящих в кузове одиноко стоящего на открытой местности грузовика сталкеров.

– Дебил, ты что творишь! – прикрикнул на напарника Орех.

Скрепа ойкнул и присел на дно кузова. Но было поздно. Кисляки медленно, но неотвратимо двинулись в сторону Ореха со Скрепой. Нейтрал с тоской прикинул, сколько у него осталось боеприпасов. После посещения «Вольницы» он, конечно, пополнил запас, но с того момента, когда он покинул военные склады, миновало полдня. И количество патронов успело уменьшиться. А целей перед сталкерами хватало. И с учетом живучести этих видов мутантов перспектива приличного расхода боеприпасов была более чем реальна.

– Ну, накосячил, блин! Теперь будем отстреливаться, – с досадой прошипел Орех, ни к кому не обращаясь.

Он сомневался в альтруистических порывах охраны лагеря ученых. В Зоне, как и в остальном мире, у всего своя цена, и сомнительно растрачивать столь дорогую в этих местах солярку и боезапас ради спасения двух непонятных сталкеров с неизвестными целями, шныряющих в этих местах. Во всяком случае, так рассуждал бы сам Орех на месте охраны лагеря. Сразу отбросив надежду на подмогу, сталкер сосредоточился на обороне. Ближайшие кисляки находились метрах в пятидесяти от грузовика. Что ж, самосвал – не самая плохая позиция для огневой точки. Во всяком случае, мутанты незаметно не подберутся.

– Скрепа, где ползун? – бросил он напарнику, который сел на дно кузова и, похоже, потерял всякий интерес к происходящему.

Но Скрепа его не услышал. Он только качал головой и повторял полушепотом:

– Вован, Вован, скисшие мозги…

Похоже, напарник был в шоке. Чтобы вывести мужчину из этого состояния, Орех несильно пнул скрепу ногой в бок, зарычав:

– Где ползун, утырок?! Проснись, убьют!

Скрепа словно очнулся ото сна. Он вскочил на ноги и принялся оглядывать те места, куда ускакал второй мутант.

– Он там, – через двадцать секунд заявил напарник. – В ста метрах за кустами.

– Держи под контролем его и поляну справа от меня. Нам неожиданности с флангов без надобности. Так?

– Совершенно верно! – ответил Скрепа хрипло. – Там Вован, корешок мой. Вместе через Периметр перебирались. Он в кисляка оборотился. А мы с ним, мы с ним…

Скрепа был готов впасть в истерику.

– Зона – место опасное, – отрезал Орех. – Паси поляну и сообщай, что к чему.

Ему не хотелось прикрывать еще и выпавшего из реальности напарника. Орех прекрасно понимал, что на два фронта ему не справиться.

Пули загрохотали о кабину грузовика. Кисляки открыли огонь. Но поскольку мозговая активность была сильно угнетена, мутировавшие организмы, а личностями их было назвать уже невозможно, целились не очень точно. Надолго ли это, Орех не мог представить. С учетом того, что мутанты передвигались в сторону засевших на позиции сталкеров, вечно такое везение продлиться не могло. Настроив оптику, нейтрал принялся выбивать ближайших к самосвалу кисляков короткими очередями, целя в голову. Сталкер понимал, что если выбивать тех, кто рядом, то дальние доберутся не скоро.

На Скрепу Орех не рассчитывал. Напарник явно был в истерике, и реальной помощи от него ожидать не приходилось. Однако Орех ошибся. Скрепа подал голос, и по делу:

– Ползун свалил в сторону Ничьей территории. Справа от тебя на гребне холма группа кисляков из десяти голов.

– Твою лупоглазку! – прорычал Орех.

«Что делать? – лихорадочно думал он. – Млин, я не справлюсь на два фронта. Вот сюда бы тот штурмовой автомат. Мы бы все вопросы вмиг порешали».

– Дай гранату, – потребовал Скрепа.

– Пошел ты… – огрызнулся Орех. – Ты и за кузов-то ее не выбросишь.

– Не сцы, докину куда надо. Все будет в лучшем виде.

– А что, своей нет? – Орех не верил напарнику.

– Свою давно взорвал, – отозвался Скрепа. – Давай, не жмись. Хуже не будет.

Не отрываясь от прицела, Орех вынул из кармана на разгрузке наступательную гранату и сунул, не глядя, Скрепе:

– На, кидай. Только по команде.

– Угу, – ответил тот.

Тремя точными очередями Орех сбил ближайших к грузовику кисляков, которые могли огнем сохранившегося личного оружия причинить вред напарнику. Остальные были на достаточном удалении.

– Давай! – крикнул он Скрепе.

– И-эх! – с шумом выдохнул напарник.

За спиной Орех услышал шуршание и бряцанье. Он оглянулся и успел увидеть описывающий крутую траекторию кругляшок гранаты. Она оканчивалась четко у ног первого мутанта, который разболтанной походкой неспешно брел к самосвалу, где прятались сталкеры. Грохнул взрыв. В воздух полетели копья земли и фрагменты тел. Взрывной волной кисляков раскидало в стороны. Трое из семерых были уничтожены полностью. Остальных, видимо, посекло осколками.

– Молодца, сталкерюга! – восхищенно воскликнул Орех, слегка приподнявшись.

– У меня в школе пятерка по метанию была, – усмехнулся Скрепа, плюхаясь на дно кузова.

– Оно и видно, – осклабился нейтрал.

– Как выбираться-то из заварушки будем?

– Не знаю, – сразу помрачнел Орех.

Он и действительно не видел пока возможности какого-либо выхода. Охрана лагеря ученых занималась своими делами и не спешила помогать нейтралам, попавшим в щекотливое положение.

Пуля, выпущенная мутантом, ударила в край кузова у его ноги, вынудив Ореха присесть и сжаться. Кисляков становилось все больше и больше. Они перли со стороны фабрики медленно, но неотвратимо. Откуда-то справа из-за полуразвалившегося бульдозера послышалось рычание ползуна.

– Походу, мы вляпались, брат сталкер, – мрачно констатировал Орех.

– Не спеши нас хоронить, – заявил Скрепа. – Глянь-ка в сторону лагеря. Там какая-то движуха.

Орех послушался напарника. Увиденная им картина, впрочем, не произвела какого-либо впечатления. За отъехавшей от ворот БРМД последовала другая легкобронированная, но уже гусеничная машина. Она отдаленно напомнила Ореху тяжелый артиллерийский тягач. Но кроме башенки в первой трети корпуса, к ней была приварена еще одна пулеметная установка на корпусе. Кроме того, таинственный реконструктор предусмотрел на бортах два гнезда для стрелков и турель с ракетной установкой. Носовая часть также была укреплена наваренными шипами.

Бронемашина взрыкнула и, повернув вправо – за кормой колесного броневика, двинулась в сторону фабрики. Укрепленный тягач тащил за собой небольшой одноосный прицеп в виде куба с зеркальными стенками. Назначение этого агрегата было непонятным для Ореха. Но он и не стремился в этом разобраться. Ему было ясно одно – БРМД обеспечил первоначальную фазу прорыва тягача. Зачем? Об этом Орех задумываться не желал вовсе. Его волновало одно: заметили их с броневика или нет? Помогут, если заметили, или тут бросят?

Однако Зона, видимо, была благосклонна к безрассудным смельчакам или же экипаж броневика имел четкие директивы, но БРМД, сопровождая пулеметным огнем продвижение тягача, медленно двинулся в сторону самосвала, где засели нейтралы. Кем бы ни был стрелок бронемашины, он был фантастически точен, срезая кисляков короткими очередями. Не спасались даже те, кто был на достаточном удалении.

– Глянь, как ровно кладет, – не упустил шанса удивиться Орех. – Загляденье! Прямо как из снайперки!

– Молодец, чувак, – одобрил Скрепа, присмотревшись к результатам стрельбы.

БРМД между тем подъехала к самосвалу. К этому моменту пулеметчик прекратил огонь, а тягач уже скрылся за фабричными корпусами. Броневик остановился, не заглушая мотора. В носовой части открылся люк. Оттуда показался боец, одетый в глухой костюм радиационной защиты, в каком щеголяют ученые. Выбравшись наружу по пояс, он извлек автомат и направил его на сталкеров.

– Кто такие будете?! – раздался суровый вопрос.

– Ты стволом-то не маши, – рассердился вдруг Скрепа. – Зачем приперся?