– Меня должны были пригласить в Голливуд, – ответил Гурымов.
– Оттуда звонили?
Он безнадежно покачал головой.
– Я поверил… Что буду сниматься у Гая Ричи в новом фильме… Сегодня должно было прийти приглашение на съемки. А вместо этого…
Гурымов закусил кулак. Ставка на Голливуд оказалась бита.
– Ваше желание? – обратилась Варвара к Козицкому.
– Главная роль в сериале Первого канала про Вертинского, – ответил он. – Я бы стал медийным лицом…
– С канала позвонили, как только надели браслет?
Козицкий выругался так, как не могли вообразить поклонницы, обожавшие его.
– Попался на глупейший обман, – горестно проговорил он. – Провели, как ребенка. Какая дурь: задувать черную свечу! Где были мои глаза? О чем я только думал? Продал квартиру, взял кредит… Двадцать миллионов фух – и нету… Роль мне никто давать не собирался… Даже не рассматривали мою кандидатуру… Позвонил в Москву и такой позор пережил сегодня… И все – из-за него…
Перст указующий целился в Мукомолова. Режиссер еще не оправился от шока. Жался в кресло.
– Каково было ваше желание, Кирилл Дмитриевич? – спросила Варвара.
Ей стало жаль загнанного и беспомощного человека. Неважно, что мелок и подл. Сейчас ему так плохо, что хуже не придумаешь. Хотя смотря с чем сравнивать…
– Должен был стать главным режиссером МХАТа! – с издевательской интонацией сообщил Гурымов. – Уже выслали курьера с приказом о назначении. Вот-вот постучит!
– МХАТа или МХТ? – уточнила Варвара, как настоящий театровед, для которого точность – подруга.
– МХАТа имени Горького.
Несостоявшийся главреж был бледен. Он спустил ноги с кресла и повалился на стол, пряча лицо.
– Делайте что хотите… Заявляйте в полицию… Кому угодно… Я не виноват… Меня обманули, – бормотал он. – А сейчас уйдите, прошу вас, мне очень плохо…
– С гадалкой вас познакомила Торчак?
Мукомолов поднял голову.
– Если все знаете, проницательная вы наша, зачем в душу лезете? Хотите на части рвать? Рвите… Да, дурак… Доверился… Дул на свечу… Получил вонючий дым… Вложил своих двадцать миллионов… Коллег подвел… Что еще с меня взять?
– Доложили Эстель, что ходили на допрос к следователю Половцу?
– Да, рассказал… И что такого? Она посмеялась и сказала, что все идет как надо… Оставьте вы меня в покое…
– Деньги отдали помощнице вчера перед сеансом? – не отстала Варвара.
– Все, какие собрали… Плата за амулет… Купили черную свечу за шестьдесят миллионов. – И режиссер зашелся нехорошим смехом.
То, что убита Торчак и чуть не погибла Варвара, его не слишком беспокоило. Какие жертвы не принесешь ради исполнения желаний.
– Эстель приказала опозорить меня публично?
Мукомолов постепенно возвращался в привычный облик. Отер ладонью лицо и улыбнулся:
– Но ведь красиво вышло… Ярко… Надолго запомнится…
Тэд двинулся, чтобы поучить режиссера, но наткнулся на взгляд Варвары и вмазал кулаком в ладонь. А не в того, кто этого заслуживал…
– Эстель и помощница никогда не появлялись вместе?
– Нет, нет, – дружно ответили Козицкий с Гурымовым.
– Двадцать миллионов за желание, – проговорила Варвара, будто примеряя на себя: ради чего бы она отдала такие деньги? Разве за прогулку на машине времени. И то вряд ли. – Неужели роль или должность того стоит?
– Ему-то выгодно! – Гурымов указал пальцем на режиссера, как прокурор на преступника. – Зарплата главного режиссера академического театра – под восемьсот тысяч, да плюс за постановку спектакля получает от полутора до двух миллионов. За год бы все вернул.
– А вы? – спросила Варвара.
Обличительный жар потух, Гурымов погрустнел.
– Да что про меня говорить. Получил бы за первую роль тысяч сто долларов, но потом… Потом такие перспективы открываются, – ответил он и тут же встрепенулся. – А вот Дима за главную роль в большом сериале получил бы не меньше двадцати лямов!
– Считай свои деньги, Глеб, – буркнул Козицкий.
– Значит, просчитали экономическую выгоду амулета желаний, Кирилл Дмитриевич?
Мукомолов молчал.
– Ваша финансовая пирамида рассеялась дымом, – сказала Варвара, как победитель поверженному врагу. – После всего, что случилось, советую поставить «На всякого мудреца довольно простоты» Островского. У вас хорошо получится… Роль напыщенного дурака прожили изнутри…
…Тэд распахнул перед ней дверь, закрыл, обежал джип и уселся за руль.
– Ну, братка, этот день я надолго запомню, – сказал он, включив зажигание. – Ты, конечно, мозг, но ты страшная… Разделать трех мужиков – надо уметь… Не дай бог иметь тебя врагом… Куда теперь?
Варвара помнила про обещание. Слово она всегда держит.
Значит, на «Ленфильм».
56
Митя встретил у главного входа на студию. Чтобы не заказывать пропуск. Митя был свеж и румян. Ни капельки пота или следов заточения. Красный браслет на месте. Вот-вот его желание исполнится.
Варвара много чего хотела сказать ему. Пока ехала, думала, как выдаст все, что он заслуживает. Митя улыбался ясно, как новорожденный.
– Привет. Как дела? – спросил он.
Что ему сказать?
Что вчера Варвара отдала за него жизнь. И сделала это напрасно. Потому что не было никакого похищения и подвала. Вернее, был и нож, и стяжки. Вот только снято все было заранее в павильоне. Пересматривая ночью присланные видео, Варвара заметила то, что не смогла разглядеть в панике: куски знакомых сериальных декораций отдела полиции. И все поняла.
Это был обман. Гадалка попросила Митю сыграть заложника, потом выключить телефон и где-нибудь провести день. А ближе к вечеру снова оживить мобильный. Чтобы Варвара дозвонилась и по громкой связи простилась с ним. Все было обманом.
Даже сам Митя.
Она могла обвинить его, что он врал с самого начала. Не было ничего. Рок над ним не нависал, его не били по затылку на лестнице гостиницы, он сам пошел за помощницей в номер люкс. Лепетания, почему не позвонил в полицию, – прямое доказательство его вранья. Надо было сразу это заметить. Простое объяснение: не звонил потому, что полиция ему была не нужна. Приковал себя к батарее, а Варвара не отвечала на панические звонки. Пришлось ему, бедному, провести тяжелую ночь. А Варваре соврал, как научили.
Митя был пешкой. Для первого хода.
Митя понадобился как первое звено цепочки: чтобы вывести на лучшую подругу Варвары Марту. К его счастью, с Ингрид он не был знаком. Дальше Марта была нужна, чтобы рассказала все про Варвару. Митя за свое предательство получил обруч исполнения желаний. Марта – обруч и красавчика Макса. Лучшая подруга предала потому, что мечтала выйти замуж. Митя ее предал просто и без злобы, не раздумывая, как может предать только друг. Ради своих желаний. Не врал он, только когда пропала Зайкова. Испугался по-настоящему. Не за актрису, а за себя, свою карьеру. Что можно считать особым видом вранья. И двойным предательством.
Обвинять его? Сказать все, что она о нем думает?
Зачем?
Сделанного не воротишь.
Варвара вдруг поняла, что Митя умер. Для нее, в ее душе. Скончался. Был – и нет. Так бывает: человек жив и здоров, а для тебя умер. Вычеркнут из записной книжки твоей жизни. И из списка контактов в смартфоне.
По-настоящему люди умирают, когда о них забывают. О мертвых ты помнишь, они живы в твоей памяти, они с тобой. А живой подлец умирает в твоем сознании. Навсегда и окончательно. Что справедливо.
Дай бог ему здоровья, долгих лет жизни, жену молодую, красивую и вскоре знаменитую, которая наставит ему рога. Что заслужил, то и получит. Уже в этой жизни.
Варвара смотрела на мертвого Митю.
А он не знал, что уже скончался. Ну и не надо.
– Привет, – сказала она. – Ты хотел меня видеть. Зачем?
– Да это… Я… чего-то подумал, – мямлил он. – Ты не обидишься, если… Ну, если… Если… У нас с Галей начнутся отношения? Сам не знаю, как так вышло… Прости?
Митя смахнул капельку со лба.
Редкая девушка стерпит такой недостаток. Юная звезда – тем более. Митя ей скоро надоест. Он ей станет не нужен после сериала. У нее появится настоящий агент, который будет устраивать ей роли. А у Мити вместо пота вырастут рога. Но это Варвару не касается. Умершим надо прощать.
– Прощаю, – со спокойным сердцем сказала Варвара. – У тебя телефон вчера был выключен.
– Не заметил, что аккумулятор сел. – Митя опять врал и не замечал.
– Как же ты без телефона работал?
– А я… А у меня… Выходной дали… Съемок не было.
– Тому везет, кому выпадает выходной. – Варвара улыбнулась на прощанье. – Пока…
Она повернулась и пошла через садик к проспекту.
– Можно тебе позвонить? – крикнул он вслед.
Варвара не услышала. Живые не говорят с мертвецами.
Она села в джип и хлопнула дверцей.
– Сопляк тебя обидел? – спросил Тэд.
– Нет, – ответила Варвара. – Поехали отсюда…
Тэду очень хотелось знать, когда будет ликвидирован источник проблем его клиентов. Но он смолчал. Раз подчинился королеве, надо терпеть.
– Теперь куда?
– В институт.
– Зачем? – не выдержал Тэд.
Варвара обернулась.
– Надо принять пересдачу по пьесам Шекспира. Зачет никто не отменял.
Тэд хотел сказать, что в такой момент – это не лучшая идея. Но послушно включил зажигание.
57
Толпа обреченных дожидалась своей участи.
Студенты помалкивали. Тишина стояла трудная. Говорить не о чем. И надежды не было. Дракон не знает жалости. Кто-то прочел одну пьесу, кто-то две, дни пролетели слишком быстро, чтобы подготовиться. Тут еще вчерашние поминки… Не до учебников было. Даже самые бойкие из курса помалкивали. Никто не острил. Шутки кончились. Студентки не стали краситься. Зачем переводить тушь, если все равно плакать.
Настроение окончательно убил Масарский. Пришел с вещами проститься перед отъездом: через два часа поезд с Московского вокзала. Он жал руки мальчикам, обнимал девочек, которые пустили первые слезы от жалости к нему и к себе. Масарский пытался ободрить, шутил, говорил, что, может, еще образуется. Каждый понимал: Макс старается, хотя ему тошно. Бросить учебу и уйти из института – тяжелое испытание. Театр для него закрыт навсегда. Остается в сериалах сниматься.
Ровно в полдень в коридоре появился дракон. Аспирант Ванзарова была строга, как меч. Бросив взгляд на курс молчащих ягнят, открыла замок и распахнула дверь аудитории.
– Масарский, вы первым, – сказала она тоном, от которого похолодели сердца студентов. – С вами быстро закончим… Остальных прошу подождать, я вызову…
Общая мысль посетила головы курса: какая жестокость. Мало того что по ее вине Макс забрал документы, так напоследок не может оставить его в покое. Что за чудовище?
Ему шепотом стали советовать не ходить или послать ее подальше. Масарский пожал плечами, помахал на прощанье и поплелся в аудиторию, волоча за собой чемодан. Вошел и закрыл старинную белую дверь. Как провалился в бездну. Кто-то из девушек тихонько вскрикнул. Актеры такие впечатлительные. Воображают невесть что…
Варвара сидела за преподавательским столом и записывала в ведомости пересдачи дату и свою фамилию.
– Чемодан и рюкзак оставьте где хотите…
Масарский послушно сложил все у двери. Он был сдержан, будто не верил, что его желание может исполниться.
– Садитесь. – Варвара указала на раскаленную сковородку. То есть на обычный стул, на котором студенты будут вертеться, пытаясь ответить хоть что-нибудь.
Он послушно сел, сложил руки на коленях.
– Зачетка при вас?
– Конечно.
Варвара протянула руку:
– Давайте…
Масарский вынул из кармана куртки синюю книжицу и вложил ее в протянутую руку дракона. Варвара пролистала страницы, нашла последнюю, вписала зачет. После чего поставила волшебное слово в ведомость. И вернула зачетку.
– Я сдержала слово, грязная сделка закрыта, – сказала она, сложив на столе руки, как ученица.
Спрятав зачетку, Масарский, кажется, не понимал, что дальше.
– Чем так удивлены? – спросила Варвара.
Он застенчиво улыбнулся.
– Не знаю, что и сказать…
– Вы чего-то ждете от меня?
– А вы хотите сказать мне что-то важное?
Варвара подумала, что Марте пришлось нелегко: держалась изо всех сил, чтобы не пригласить такого красавчика к себе в первую же встречу.
– Если вас интересуют новости, то найден убийца Торчак, – сказала она, все же не удержавшись и поправив волосы.
– Неужели? – спросил Масарский с искренним удивлением. – И кто же это?
– Помощница гадалки Эстель. У нее нет имени. Просто помощница. Носит платье старинного покроя с капюшоном, черную маску, перчатки и очки. Наряд для нее гадалка Эстель взяла в костюмерной знаменитой тети Нюси. Платье одной из ведьм «Макбета».
– Как поняли, что она убийца?
– Торчак знала, кто она на самом деле, – ответила Варвара. – Кто одет в платье с высоким воротником, который скрывает адамово яблоко мужчины. Она знала, кто он. Потому что сама попросила его помочь. Отомстить трем мужчинам, которых Карина ненавидела. Своего режиссера, своего мужа и своего партнера по сцене. Предложила и пообещала не выгонять этого человека со своего курса. Тогда и появилась гадалка Эстель.
– Неужели?
– Карина не знала, что выбор оказался смертельно опасным. Этот умный студент уже промышлял ловким и наглым обманом. Например, под видом благообразной дамы он получал в банке кредит и исчезал. Или продавал чужой загородный дом, получал деньги и тоже исчезал.
– Какой ловкач.
– Но когда Торчак рассказала про амулет желаний, про который где-то вычитала, он понял, что ему выпал отличный шанс сорвать куш. Облапошить театральных деятелей не составит труда. Они наивны, как дети. Они сами себя обманут. Их желания примитивны. И он сразу наметил добычу пожирнее: дочь богатых родителей. Ее можно втянуть в историю, заснять, как она мучает шокером знаменитую актрису, бьет свою сокурсницу и травит своего преподавателя. Об этих планах ничего не знала Торчак. Потому что должна была умереть, как только отдаст свои слезы и будут засняты ее мучения якобы от руки Трофимовой. Чтобы все получилось, нужна приманка. Кто? Страшный враг театра, некая Ванзарова.
– Невероятная история, Варвара Георгиевна, – сказал Масарский, закинув ногу на ногу. – Но вы же сказали, что Торчак убила помощница этой гадалки.
– Блестящая идея заключалась в том, что и помощницу, и гадалку играл один человек… Кто может заподозрить самого слабого студента актерского курса? Это невозможно… Настоящие таланты перевоплощения и изменения голоса этот человек таил в институте и раскрывал в ролях дамы в банке, хозяйки, продающей коттедж, гадалки Эстель и ее помощницы.
– Как же он справился с ролью гадалки?
– Нетрудно быть всевидящей гадалкой, когда знаешь подноготную человека от его друзей и знакомых. Торчак представила гадалку Мукомолову. У того не было шестидесяти миллионов за амулет, он взял в долю Козицкого и Гурымова. Как и рассчитывала Торчак.
– Разве?
– Конечно… Эти деньги должны были стать ее добычей. И сладкой местью: ненавистный режиссер, который испортил ее карьеру и обманул, заведя молодую любовницу, разоряется. Муж продает квартиру. Козицкий влезает в долги. Гадалка и помощница растворяются, как призраки, тот, кто играл их, остается на курсе и получает свой процент, львиная доля от шестидесяти миллионов остается у Карины. Так думала Торчак. Она знала мечты Мукомолова, Козицкого и Гурымова. Заработать большие деньги и отомстить за все обиды актрисы должен был амулет желаний. Гадалке Эстель легко было стать ясновидящей. Торчак настолько доверилась этому человеку, что рассказала про свой кардиостимулятор. Сама. Зачем?
Масарский пожал плечами.
– Самая простая причина всегда верная: чтобы он проверил отсутствие батареек. Она не знала, что этим подписала себе смертный приговор. Умный юноша тщательно проверил шокер, который отдал Трофимовой. Но у него был другой, полностью заряженный. Как только Трофимова сыграла роль для ролика в «Тик-Токе» и ушла, этот человек ударил Торчак шокером. Несколько разрядов, чтобы убить наверняка. Прямо в сердце, а не туда, куда тыкала безопасным шокером Трофимова. Торчак придумала амулет желаний и должна была умереть. Теперь умный юноша стал хозяином ситуации. Дальше управлял всем сам: дал Мукомолову, Козицкому и Гурымову браслеты, то есть обручи одного желания. Чтобы исполнилось их первое желание. Оно и исполнилось легко: Торчак исчезла из их жизни. Вот почему у нее на руке не было красной стяжки. Она не знала, что гадалка Эстель предложила Мукомолову бонус к амулету желаний. И Гурымову. И Козицкому… Бонус – ее смерть. Поэтому они и надели пластиковые браслеты желаний. И никто из них не задумался: как же так, Торчак умерла? Они слишком ждали и радовались ее смерти. Желания исполнились.
– Даже не представляю, как такое возможно. – Масарский потянулся и расправил спину. – Но при чем тут вы?
– Я была нужна для главного: сорвать большой куш. Для театральных деятелей – фальшивый спиритический сеанс с колонкой под столом, чтобы Мукомолов поверил, что я медиум и мое последнее дыхание на черную свечу создаст амулет желаний. Ванзарова должна была не просто умереть. Она должна была умереть не только добровольно, но с пользой. Если родители Трофимовой заплатят десять миллионов евро, тело Ванзаровой найдут в номере отеля. Рядом стакан с отпечатками ее пальцев и пустые упаковки таблеток. Предсмертная записка, в которой она просит никого не винить, написана ее рукой. Причина самоубийства?
– Не знаю… Вам виднее…
– Их сколько угодно! Ванзарову опозорили на гражданской панихиде, ее подозревают в убийстве Торчак, следователь Половец видел на премьере театра «Червонный валет» компрометирующие видеозаписи. Ванзарова писала Торчак угрозы с почтового ящика и не получила денег. Да и вообще вокруг нее сгущались тучи: то рок над Митей, то лучшая подруга Марта предупреждает об угрозе. Загнали Ванзарову в угол, деваться некуда. Не выдержали у нее нервы, сняла номер люкс и покончила с собой. Даже чек от таблеток в сумочке имеется. Признаки отравления явные. Просто и точно продумано. Гадалка Эстель хорошо потрудилась. А если родители богатой студентки решат сэкономить, что ж, остаются шестьдесят миллионов рублей, а Трофимовой ломают жизнь кадры, как она убивает Торчак, мучает Зайкову и готовит яд для своего преподавателя, не поставившего ей зачет.
– Жуткая история. – Масарский размял пальцы. – Только для чего вы мне ее рассказали?
Варвара оценила: выдержка изумительная. Жить двойной жизнью, изображать плохого студента… Какой настоящий талант будет скрыт от сцены! Лет на десять или пятнадцать строгого режима.
– Такая отговорка вас не достойна, Максим, – сказала она. – Вы бесподобно сыграли не только даму в банке и владелицу коттеджа. Главная роль – гадалка Эстель и ее помощница. Облапошили двух актеров и режиссера. Обманули Марту и Митю. Идеально убили актрису Торчак. Выбрали меня в качестве жертвы, изучив мою статью про театр русского спиритизма. Все было сделано безукоризненно. Только не знали сущую мелочь: я защитила диплом по «Червонным валетам», как особому виду театра жуликов девятнадцатого века. А вы их копировали…
– Ах вот в чем дело…
– Вы показали мне смартфон, на котором фото вашего предка, главаря «Червонных валетов», Ивана Давыдовского, его называли «Новый Рокамболь»… Кстати, он в самом деле ваш предок?
Масарский уверенно кивнул.
– Какая ирония: потомок знаменитого преступника попал на праправнучку великого сыщика… Жаль, что я вспомнила про фотографию Давыдовского в своем дипломе слишком поздно. Вы серьезно желаете стать новейшим Рокамболем, как называли вашего предка?
– Желания – пустяки. Судьба вертит нами, как баранкой на пальчике, – улыбнулся он. – Значит, не надо было показывать вам смартфон в поисках родственной души?
– Фотография мелочь, – сказала Варвара, следя за тем, как Масарский незаметно разминает мышцы.
– Тогда где я ошибся? По голосу узнать не могли…
– Вот это. – Варвара, как фокусник, вытащила из пустой ладони карту валета червей. – Только вы могли сунуть мне в сумочку валета на Невском. А мое спасение там было фальшивым.
– Почему?
– Когда вы держали меня и взволнованно говорили: «Вы чуть под машину не попали!» – горел красный сигнал светофора. Машины только двинулись. Значит, я шла на зеленый, мне ничто не угрожало… Это было третье спасение. Второе – когда я падала с мраморной лестницы. Не хочу знать, кто меня толкнул. Как и то, что случилось со студентом Думайкуловым…
– Правильно, все равно не скажу, – согласился Масарский. – Вы и так угадали со светофорами.
– Голова моя не слишком хорошо соображала после бокала театрального вина, перед собой увидела женщину в дредах. Ну, конечно, это Эстель, которая в этот момент позвонила мне.
– Тогда ваша логика разрушена: не мог же я переодеться на улице и спасти вас? Выходит, я невиновен.
– Переодеться не могли, – согласилась Варвара. – Это было не нужно. Я никогда не видела Эстель, тем более со спины. Достаточно заплатить любой женщине в дредах, чтобы она шла в толпе и держала около уха смартфон. Разве не так?
Макс ухмыльнулся:
– Все-то вы знаете, Варвара Георгиевна…
– Вернемся к спасениям, – сказала она, не чувствуя радости от комплимента. – Два фальшивых спасения ведут к первому, тоже фальшивому: к той табличке, которую купили в магазине компьютерных деталей вместе с фломастером и красными стяжками. После спиритического сеанса я должна была остаться жива. Чтобы умереть тогда, когда будет нужно вам. Заодно проверили на мне дозу старинного яда. Мне ничто не угрожало в номере отеля.
– Но том Шекспира был настоящий! Подарок от сердца…
– Жалко книгу, – сказала Варвара, немного отодвигаясь, чтобы ее труднее было достать. – Даже это было лишь одной из сцен театра разума.
Масарский насторожился:
– Что такое театр разума?
– Вас не касается… Семейная игра… Главное, логика. А она спрашивала: кто человек, играющий гадалку Эстель? Тот, кто про всех знает и при этом оказывается невидимым, когда снимает дреды. Кто мог использовать студенток Трофимову и Зайкову для разных целей? Кто знал, что Зайкова – последняя девственница на курсе? Только тот, кто рядом. Быть может, Козицкий, как мастер курса? Нет, у него был браслет, он праздновал смерть Торчак. Тогда Гурымов? Нет, он слишком занят в сериале. Тогда кто?
– Да, кто он? – спросил Масарский с улыбкой.
– Я подозревала, но сомневалась… Насторожил ваш внезапный интерес ко мне…
– Это не интерес, а любовь на всю жизнь. Верите?
– Нет, не верю, – ответила Варвара.
– Но почему?
– Вы готовили меня к добровольному самоубийству. Если бы поверила вашим объяснениям в любви, мне бы пришло видео, как в подвале мучают вас. Но я не поверила. Потому пришлось снимать похищение Мити. Он готов был сделать все, что ему прикажет гадалка Эстель.
– Нет в вас романтики, Варвара Георгиевна… Вернемся к моей ошибке.
– Конечно… Когда вы рассказали, что Эстель надела на вас браслет, чтобы исполнилось ваше желание не вылететь с курса, в это можно было поверить. Но сказать, что гадалка сняла браслет в качестве платы за смену желания, было ошибкой.
– Почему?
– Потому что она не снимала браслет ни у кого из трех мужчин, первое желание которых исполнилось. Что нелогично, то ложь.
Он покачал головой:
– Да, вроде очевидно, но поди заметь… Спасибо за урок, Варвара Георгиевна. Это все?
– Нет, не все, – ответила Варвара. – Вчера вы сказали, что расспрашивали Гурымова про стяжку. Но Гурымов провел вечер накануне похорон с моей подругой Ингрид. Она видела вас в клубе с Козицким и наверняка рассказала бы мне о новой встрече. Она ничего не сказала. Она не видела вас. Потому что вы не ходили к Гурымову. Зачем? И так все закончится, можно врать, проверить будет некому…
– Да что же такое! – обиделся Масарский. – Уже в такой мелочи соврать нельзя…
– Мелочи всегда выдают… Вот, например: в спектакле театра «Червонный валет» были кадры, как я уезжаю на машине Ингрид и выхожу из театра Мукомолова. Снять это могли только вы. Потому что Трофимовой или не было в машине, или она только подъехала. Зато выпросила у Мукомолова малую сцену на один вечер…
– Меткий у вас глаз, Варвара Георгиевна, – сказал Масарский. – Меткий и беспощадный. Неужели вам не жалко разрушить такую постановку?
– Мне жалко студентку Зайкову, – ответила Варвара.
– Что ее жалеть? Она жива… Получила первую роль в сериале…
– А должна была умирать долго и мучительно. Для чего? Для того чтобы родители Трофимовой получили, так сказать, прямую трансляцию. Со скрытой камеры, которую установили в квартире Торчак, когда принесли пачку стяжек и терпкий сок. Заодно смерть Зайковой должна была обозначать, что исполнилось желание Трофимовой получить роль в сериале. Зайкова пропала – роль достается Марине. Гадалка Эстель всегда исполняет желания.
Масарский поднялся:
– Это была самая интересная лекция в моей жизни. Жаль, что она закончилась. Слушать вас одно наслаждение. Но мне пора. Ребята заждались. Может, поставите им автоматом ради праздника?
– Грязная сделка у меня одна, – сказала Варвара, не шелохнувшись. – Окончательные доказательства наверняка в вашем чемодане: платье помощницы, парик гадалки, шокер, наряды пожилой леди, которая брала кредит в банке без паспорта и продавала чужой дом. Ну и шестьдесят миллионов наличкой. Не удивлюсь, если там пакет красных стяжек. Зачем пропадать хорошим вещам.
Масарский мило улыбнулся:
– А вот это вы уже не узнаете. Из аудитории выйдет кто-то один. Простите, мне правда пора…
Варвара излучала ледяное спокойствие.
– В коридоре группа захвата, институт оцеплен… Если выйдете без меня… В связи с особой опасностью вашей банды приказано живыми вас не брать. – Она надеялась, что этот фильм студенты уже не смотрят. – Или выходим вдвоем, или вас пристрелят на месте. Живым вы опасны. Слишком серьезных людей обидели, занявшись шантажом. Свои проблемы они решают таким образом. Ваш предок до шантажа и убийства не опускался. Отделался Сибирью. А вы получите пулю в лоб… Выбирайте…
Он сделал два шага к двери и вернулся.
– Это обман… Я проверял, никакой засады не было.
– Конечно, не было, – ответила Варвара. – Уговорила капитана Половца, что вразумлю вас сдаться. Заодно послушаю ваше признание… Камеру включить не могла, вы бы заметили, но нашу беседу он слушает.
Она показала смартфон.
Масарский думал недолго:
– Заключим новую сделку. Что предлагаете?
– Жизнь. – Варвара подошла к рюкзаку и подняла его. Вес солидный, как нужно. Во внешнем кармане торчал смартфон. – Просовывайте руки со стороны спинки.
– Зачем?
– Чтобы я вас вывела под своей защитой. Что выбираете?
Выбирать было нечего. Масарский всунул руки под лямки так, что кисти оказались над рюкзаком. Варвара вынула из сумочки красную стяжку, которую так и носила, и затянула петлей на выставленных руках с такой силой, что Масарский охнул от боли. Браслет глубоко врезался в кожу. Руками не пошевелить: на них рюкзак повис.
– Это все? Довольны?
– Почти, – сказала Варвара и натянула ему на глаза защитную маску.
Масарский дернул головой:
– Это еще зачем?
– Чтобы не испугались, когда увидите спецназ с автоматами. Первый раз производит сильное впечатление… По себе знаю. Готовы?
– Пошли уже, – ответил он, наклонив голову.
Варвара подхватила чемодан и толкнула дверь. Но прежде выдернула смартфон из рюкзака.
– Выходим! Не стрелять! – крикнула она над ухом задержанного. – Выходим! Не стрелять! Идем вниз! Не стрелять!
В коридоре звенела тишина. Студенты испугались по-настоящему. Их товарища вели со связанными руками, на которых свисал рюкзак. Никто не шевельнулся. Не заступился. Каждого держал страх. На что Варвара и рассчитывала.
Майор Ванзаров и капитан Половец ждали у института, как договорились с Варварой. Борис заметил сестру и распахнул тяжелые двери. Первым из них вышел Масарский с повязкой на глазах.
– Это что такое? – удивился Половец.
Варвара как раз справилась с чемоданом, который застрял на пороге.
– Для вас, капитан, убийца актрисы Торчак, – сказала она, тяжело дыша. – А для вас, майор Ванзаров, та самая почтенная дама, что выманивала деньги на доверии, и гадалка Эстель, которая обманула на шестьдесят миллионов знаменитого режиссера и двух актеров… Доказательства в чемодане… Еле дотащила…
Масарский дернул головой, повязка сползла. Он оглядел улицу.
– А где… – начал он и осекся.
– Где спецназ? – спросила Варвара. – Проще всего обмануть лжеца. Вы не исключение. Чтобы не исчезли, обошлись без группы захвата. Вы правы: никого не было…
Он улыбнулся. Все-таки какой красавчик… Бедная Марта…
– Спасибо, Варвара Георгиевна, и за этот урок… Не забуду…
После обеда в пятницу — спустя четыре дня с тех пор, как ее личная жизнь рухнула, — Кэди неотрывно смотрела в окно офиса на залитое солнечным светом небо над Потомаком, хотя должна была планировать расписание шоу на следующую неделю.
Капитан Половец не растерялся. Подхватил бывшего студента под руку.
Весь адреналин, который помогал ей работать как заведенной и поддерживал в ней злость, испарился. Кэди с головой ушла в подготовку выпусков шоу, и здесь все шло прекрасно. Ее вовсе не волновало, что о ней скажут. Иногда работа действительно может служить успокоением и отвечать взаимностью, особенно когда в личной жизни все мосты сожжены. Последний выпуск «Секретов кухни Мэдисон Гудфеллоу» цитировался повсюду. Лишь «Отличного дня, округ Колумбия!» все еще предоставлял Мэдисон время. Правда, Кэди подозревала, что в такой ситуации повинен пресс-секретарь Хэнка — он старался, чтобы Мэдисон особенно не светилась. Но, к счастью для Кэди, сама миссис Гудфеллоу была настроена иначе — ей хотелось ускользнуть из-под опеки, чтобы продолжать выступать в шоу.
– Забираю к нам, – строго сказал он.
– С чего вдруг? – не согласился Борис и схватил Масарского под другой локоть. – Он наш. Моя сестра его вычислила…
— Я всех вас так люблю! — признавалась она Кэди. — Вы позволяете мне оставаться собой.
– Не имеет значения. Она вообще под подпиской…
Кэди знала, что опыт общения с прессой у Мэдисон куда больше, чем у кого-либо из команды ее мужа, и ей стоит дать шанс. Она стала бы великолепной первой леди. В какой-то момент Кэди поняла, что движет Мэдисон на самом деле: она просто наслаждалась вниманием публики и новыми знакомствами.
– Что значит: не имеет? Кто разработал операцию?
Она снова попыталась сконцентрироваться на расписании, в связи с грядущими Олимпийскими играми очень напряженном. Записать интервью с местными атлетами, которые собираются в Рио, дать зрителям советы, как лучше смотреть соревнования, рассказать о рецептах местной кухни. Пятничное шоу будет записано в ресторане «Гриль из Ипанемы», бразильском заведении в районе Адамс-Морган, где они с Джексоном пробовали «Кайпиринью», когда он только что перебрался в Вашингтон, а она впервые приехала к нему на выходные. Каждая такая встреча была словно маленький медовый месяц. Они нежились в постели, не строя никаких планов, желая лишь как можно ближе узнать друг друга, а вечером в субботу отправиться поужинать или выпить коктейль — порой с кем-то из его коллег и друзей, и всегда — в самые модные, заметные места. Оглядываясь назад, она чувствовала, что тогда их объединяло гораздо больше, они были куда более слаженной командой, чем после ее переезда в Вашингтон.
Ведомства принялись спорить, кому достанется приз.
Она схватила сумку, собираясь выпить кофе, чтобы как-то досидеть этот рабочий день, когда телефон дважды звякнул — два сообщения одно за другим. Джексон.
«Можно мне приехать домой?»
Варваре было все равно. Незаметно подобрался Тэд.
И еще:
– Этот? – тихо спросил он.
«Полагаю, нам есть о чем поговорить».
Кэди вздохнула и снова опустилась в кресло. Извинения закончились к вечеру вторника, и эсэмэски от Джексона стали приобретать все более прозаический характер.
– Тот самый, – ответила Варвара.
«Привет! Ты получаешь мои сообщения? Чем ты занимаешься? Ты где? Ты в Вашингтоне?»
Она не отвечала. Им есть о чем поговорить? Кэди покачала головой и напечатала в ответ:
– Что с моей проблемой?
«Ты думаешь?»
Она произнесла это вслух. И стерла текст, не отправив.
– Ее больше нет… Пока тащила его из аудитории, подтерла все, что было у него в смартфоне. Он файлы хранил при себе. Был так уверен в неуязвимости.
— Все, хватит с меня, достаточно, — сказала она телефону, бросив его на стол, как раз в тот момент, когда нервная молоденькая стажерка подошла к ней с текущей почтой. Девушка выглядела испуганной.
Тэд издал тяжкий и глубокий вздох.
— Это я не вам, простите, — сказала Кэди. — Это… Ну, неважно. Спасибо. Вы прекрасно справляетесь, — поспешно добавила она.
– Можно обниму тебя, братка? – И он сграбастал Варвару в объятия. Но чмокнуть в щеку не решился.
Девушка быстро ретировалась.
Варвара пережила несколько секунд без воздуха.
– Я бы познакомила тебя с братом, но он сильно занят…
Кэди начала наводить на столе порядок, сложила в стопку несколько журналов и приглашений, положила рядом свернутый в трубочку постер, — словно это занятие могло помочь ей упорядочить мысли. Затем снова потянулась к мобильнику. Придумать нужный ответ было очень трудно. Этому вовсе не способствовали приступы отчаяния, накатывающие на нее с понедельника. Ее просто тошнило, когда она представляла, что придется разговаривать с ним. Смотреть на него.
Это было правдой. Борис отчаянно спорил с Половцом. Они никак не могли поделить добычу. Масарский поймал взгляд Варвары.
Вздохнув, она написала:
И подмигнул ей.
«Когда угодно. Я не меняла замки. Пока».
Ей нравилось держать его в напряжении. Она нажала «Отправить». Затем снова напечатала: «Шутка». И добавила: «На данный момент».
58
Ресторан на Театральной площади был небольшим и уютным. Варвара забронировала на вечер столик на четверых. Гостям было приказано заказывать все, что душа пожелает. Она угощает. Деньги за лекцию еще не кончились.
«Остановись!» — одернула она себя. Все, довольно. У нее нет способностей к драме. Парни легко расстаются с девушками вроде Кэди и чаще всего тут же забывают об их существовании. И девушки вроде Кэди воспринимают это спокойно — так даже проще жить.
Официант разлил шампанское и пожелал приятного вечера, за что получил от Ингрид оценивающий взгляд. Охотник примерялся: взять или отпустить.
Почему в последние полгода им уже не было хорошо вместе? Что произошло? Обдумывая случившееся — изматывающее занятие, которому она после той злосчастной поездки предавалась как минимум по часу в день, — Кэди понимала, что, когда она переехала в Вашингтон, их отношения с Джексоном ухудшились.
– Не отвлекайся, – сказала Варвара.
– Как скажешь, – ответила Ингрид, болтая пузырьки в бокале.
Эта тенденция стала заметна с того момента, как Джексон попросил ее руки и сердца, и ее кульминацией стал тот самый Черный понедельник. Но что изменилось? Нельзя во всем винить постоянные отлучки Джексона. Они и прежде находились на расстоянии друг от друга, однако это не играло никакой роли. Она задавала вопросы, но холодный разум подсказывал ответы, которые вряд ли могли успокоить ее сердце.
– За что пьем? – спросила Марта, которая смело надела облегающее платье.
– Сегодня праздник, девочки…
Джексон прислал эсэмэску: «спс». Даже не удосужился написать слово полностью. Она разозлилась — адреналин снова закипел в крови — и написала «групповое» сообщение: «911. Он приезжает сегодня. Совет. Целую, обнимаю».
– Двадцать второе мая. – Ингрид закатила глаза, чтобы заглянуть в память. – День рождения Конан Дойла?
– Да, но нет, – ответила Варвара.
Рейги откликнулась первой: «Подготовься по всем пунктам, распечатай план, если надо. Будь твердой, ставь точки над „i“, ничего не оставляй недосказанным».
– Сегодня в Петергофе открыли фонтаны, в ботаническом саду зацвела «Царица ночи», а в парке 300-летия Петербурга раскрылись тюльпаны? – попыталась Марта.
Потом Бёрди: «Срочно запишись в салон красоты. Не скупись. Здесь немало заведений с хорошим обслуживанием. Выглядеть великолепно — это тоже месть. И отличная!»
– Прекрасно, но не то…
Затем Джей: «Настройся дать ему под зад. И послушай какую-нибудь клевую музыку. Ты сама себе хозяйка!»
– В Петербург привезли кубок чемпионата Европы?
И наконец, даже Мэдисон: «Просто скажи ему все, что думаешь».