— Ну да, — нехотя подтвердил Фролов. — Анька теперь то в одном салоне будет, то в другом. Типа директор.

— Ну и вот. И ты вообще с какой стати за Янку просить станешь? Потому что живёшь с ней, так? К бывшей с таким лучше не подходить, наверное?

— Ну да…

— А Гуревичу Анька на голубом глазу заявит, что о твоём романе с продавщицей и знать не знала. Мол, если б знала, то увольнять бы не стала, а теперь поезд ушёл, нового человека на полный день взяли. Просто бизнес, ничего личного. В итоге ты же ещё и крайним останешься.

Фролов матернулся и чуть ли не простонал:

— Блин, у нас с Янкой только-только всё наладилось!

— Дюша, ты чё паришься вообще? Сам же хотел ей второго заделать!

Андрей поморщился.

— Да как теперь к ней с этим подступиться? Вся на нервах!

— Вот ты как маленький! По наработанной схеме действуй: полбутылки «Амаретто» и в койку. Ну и сделай вид, что вынуть не успел.

— Если только так… — Фролов поглядел на меня с неприкрытым сомнением, потом спросил: — А может, ты с Анькой поговоришь? Она тебя после того случая побаивается.

— Дохлый номер.

— Ну или в самом крайнем случае на Гуревича надавить можно, — продолжил Андрей. — Если он действительно с Анькой шуры-муры крутит, считай, у нас на крючке.

— Не буди лихо, — отрезал я. — Роман Маркович в ответ надавить может куда серьёзней.

— Скажешь тоже! Он с нами крепко повязан! Не соскочит, если что!

— Он с нами, мы с ним. И фиг ты ещё докажешь, что по его заказу действовал.

— Хрен с тобой, Серый. Уболтал.

Я посоветовал товарищу не дурить и прошёл в дежурку, где дядя Петя на пару со своим вторым заместителем смотрели телевизор. Дослужился Алексей Крючков только до прапорщика, но зато в каких-то совсем уж непростых войсках.

— Здрасте! — сказал я, пройдя в комнату и уточнил: — Дядь, с Никифоровым не разговаривал ещё?

— Пуганули уже твоих конкурентов, — сказал дядя Петя, нехотя отвлёкшись от телевизора. — Если ещё появятся — скажи. Повторную беседу бесплатно проведут. А то борзые очень.

— Спасибо!

Я снял трубку телефонного аппарата, набрал рабочий номер Бориса Ефимовича и отчитался о проделанной работе, заодно отдельно предупредив, чтобы сам Зинкин папенька ни в коем случае к скупщику не совался, а вместо этого звонил мне.



Сахар разгружали до позднего вечера. Под самый конец прикатил Гуревич, принялся расхаживать туда-сюда с кислым видом, будто специально высматривал, к чему бы придраться. Не нашёл. Мы были трезвыми и вкалывали без перекуров, спеша закончить работу и получить не столь уж великое, зато честно заработанное вознаграждение.

Ну а когда Роман Маркович в мастерской полюбовался на многочисленные короба с расфасованным сахаром и уже готовую к реализации мягкую мебель, полистал книги учёта и выслушал отчёт о сроках доставки заказов, то и вовсе пришёл в благостное расположение духа. Фролов за эти дни умудрился не только закрыть накопившиеся с прошлой недели долги, но и выйти на опережение графика.

— Молодец! — Гуревич похлопал Андрея по плечу, потом счёл уместным добавить: — Давно нужно было тебя с салона снять, чтобы мог на технической работе сосредоточиться. Анна права оказалась.

Фролов улыбнулся так, что едва зубами не скрежетнул, но об увольнении подружки речи заводить не стал. Я думал, не сдержится, но нет — совладал с собой.

А вот я испортить Гуревичу настроение не преминул.

— Роман Маркович, вы сейчас плату за первый квартал внесёте или двадцатого?

Нашего основного арендатора аж перекосило.

— Сергей! Я понимаю — поначалу требовались гарантии, но как можно и дальше за три месяца вперёд оплату площадей брать?!

Я ткнул пальцем вверх.

— Там денег ждут по первоначальной договорённости. Вы же понимаете — мы не сами по себе дела ведём, просто охрану обеспечиваем.

Гуревич поджал губы.

— Хочешь сказать, остальные тоже за три месяца вперёд платят?

Едва ли он знал о грядущем запуске производства железных дверей, скорее имел в виду автосервис, а то и вовсе брал меня на пушку, поэтому я лишь плечами пожал.

— Роман Маркович, они нам вообще за аренду не платят. Мы в доле.

Гуревич намёк понял, но никак на него не отреагировал, сказал:

— Двадцатого заплачу. — И отправился восвояси.

Я хмыкнул и заглянул в мастерскую, где пацаны решали, сколько бутылок водки брать: три или четыре.

— Купите сразу ящик, — подначивал их Дима Воробей. — Хоть расторгуюсь!

— Совсем кисло? — поинтересовался я.

— Так себе, — поморщился тот в ответ.

Евген отвлёкся от обсуждения и спросил:

— По оптовым расценкам ящик отдашь?

— Не, не отдам, — мотнул головой воробей. — Но скидку сделаю.

— Да ну тебя, рыжий! — отмахнулся Костя. — Куда нам ящик? Три бутылки за глаза хватит!

— Погодь! — одёрнул его Женя Зинчук и спросил: — Енот, ты опять откалываешься?

Я задумался, после покачал головой.

— Да нет, так-то можно посидеть. Только я себе пива возьму.

— Дюша, а ты как?

— Водку буду, — решил Фролов. — Надо вмазать.

— Наш человек! — расплылся в улыбке Саша Романов. — Берём четыре по ноль-пять!

— Один хер ещё бежать придётся, — заметил Евген.

— И в чём проблема? Тут до киоска два шага!

Мы скинулись, взяли консервированной ветчины и по настоянию Чижа пластиковый баллон «колы», а только притащили со склада водку и пиво, в мастерскую вошёл Алексей Крючков.

— Это что ещё за нарушение режима?! — возмутился сухопарый дядька. — Ну-ка, молодые люди, на выход!

— Мы тут работаем! — заявил в ответ Чиж.

— Нечего водку на рабочем месте пьянствовать! Андропова на вас нет!

— Алексей Васильевич! — попытался было воздействовать я на дядькиного заместителя, но не тут-то было. Тот даже слушать ничего не стал.

— Все на выход!

Кому другому я бы такого точно не спустил, но Крючков был человеком жёстким, да и числился у нас не простым охранником, а заместителем директора, так что пришлось сворачиваться.

— И куда двинем? — озадачился Андрей. — В кафетерий со своим не пустят.

— У меня маман сегодня в ночь, — заявил Женя Зинчук. — Могу у соседа видак взять, позырим.

— Вариант! — обрадовался Рома и принялся складывать бутылки в клеёнчатую сумку. — Серый, пиво твоё брать?

— Бери.

Пацаны двинулись на выход, а я задержался и спросил у Воробья:

— Дим, возьмёшь аудиокассеты на реализацию? Пусть пацаны на «буханке» их выложат, а то, чую, так даже арендную плату не отобьём. Связался, блин, с Лёней на свою голову…

— Да расторгуетесь ещё, — утешил меня Воробьёв. — Вам бы колонки на улицу вывесить… — Он прищёлкнул пальцами. — Точно! И можно время от времени объявление транслировать: мол, товары народного потребления, одежда, аудиокассеты по сниженным ценам. Я реально на первое время наценку убавлю, чтобы к нам народ пошёл.

— Предложишь Лёне или мне с ним поговорить?

— Предложу. А кассеты, если у него запись хорошая, можно попробовать оптом в ларьки сдавать. Пробегусь по району, если по деньгам договоримся.

— Это точно к Лёне.

— Ага, тогда завтра перетру с ним.

Тут по коридору пронёсся мерзкий металлический трезвон; я выскочил из мастерской и едва не наткнулся на Крючкова.

— Это что?

— Тревожка в киоске сработала, — на ходу бросил тот и скрылся в дежурке.

Я дожидаться его не стал и выскочил во двор к пацанам.

— Киоск обнести пытаются! — крикнул я, скатился с дебаркадера и побежал к калитке. Пацаны ринулись следом.

Стоявшую у вагончика белую «восьмёрку» заметил ещё от ворот. Рядом курили двое в кожаных куртках, ещё один склонился к окошку выдачи — не иначе нагонял жути на продавщицу.

Мы перешли с бега на шаг, и Рома приготовился сходу рявкнуть что-то матерное, но Андрей его одёрнул.

— Погодь! Сам начну.

Незамеченным наше приближение не осталось, тип у окошка выпрямился, шагнул навстречу. Его приятели побросали в снег окурки и тоже подтянулись от автомобиля. На вид им было лет по тридцать, все хоть и в кожаных куртках, но никаких вязаных шапочек, спортивных штанов и кроссовок, вместо них формовки, брюки и туфли. На пальцах наколки-перстеньки. Блатные.

Андрей, полагаю, пришёл к тому же выводу, поэтому и замешкался, подбирая слова. Ну а потом все заготовки и вовсе отправились псу под хвост.

— Зоопарковские, да? — ухмыльнулся заводила.

— Кто спрашивает? — в свою очередь поинтересовался Фролов.

Этот вопрос остался без ответа точно так же, как и адресованный нам. Блатной сплюнул под ноги и заявил:

— Йосик Немцов вам за долг предъявил, а вы его под молотки пустили. Это не по понятиям!

Андрей кинул на меня быстрый взгляд, и я отмалчиваться не стал.

— Насчёт того долга Йосику объяснили, что он неправ. Чем-то недоволен, пусть обращается. Выслушаем.

От ворот хозблока подошёл дядя Петя, но рядом с нами не остановился и двинулся прямиком к вагончику. Сказал что-то в окошко киоска, протянул деньги, получил пачку папирос и закурил, не спеша вмешиваться в происходящее.

Блатной глянулся на него, но счёл его простым прохожим и нацелил на меня костлявый указательный палец.

— Кто прав, а кто нет, авторитетные люди решать будут. В пятницу на том же месте, в то же время.

— Да разбежались! — зло выдал Андрей, дав прорваться наружу своему раздражению. — Не собачки по щелчку пальцев прыгать!

— Не придёте, на счётчик поставим, — спокойно и вроде как совсем без угрозы ответил блатной на это заявление. — Так даже проще.

— А пупок не развяжется? — рыкнул Рома.

Андрей поднял руку, призывая здоровяка к молчанию, и сказал:

— Не в пятницу, а в субботу. То же время, то же место. А решите по беспределу что-то отжать, так не только с вашей стороны авторитетные люди есть. Ответить придётся.

Какое-то время эта парочка мерилась взглядами, затем блатной кивнул.

— Ладно, тогда в субботу. — Развернулся и без всякой спешки потопал к автомобилю; парочка его приятелей двинулась следом.

«Восьмёрка» рыкнула мотором и покатила прочь, тогда Евген шумно выдохнул:

— Попадалово конкретное!

— Это да, — согласился с ним Рома. — Только я не понял: он о каком долге вообще базарил?

У меня засосало под ложечкой, ладно хоть развить эту тему помешал Костя.

— Блин, Енот, я же говорил, нельзя сразу запинывать! — досадливо выругался он. — Вот сейчас нам за это и предъявят!

— Так и так предъявили бы, — пожал плечами Рома. — И надо ещё поглядеть, что за авторитеты на стрелку придут! Может, ряженые? Как Костян в тот раз, а?

— Да какие ряженные? — отмахнулся Андрей. — Партаки их видел?

— Не все сидевшие в авторитете, — резонно возразил Евген, но особой уверенности в его голосе не прозвучало. — Может, тоже подтянем кого-нибудь?

— Кого мы подтянем, а? — поморщился Андрей. — Графа? Так у него бригада не больше нашей. Толку-то с него? И тогда мы уже по любому должны останемся. Не тем, так ему!

В этот момент дядька выкинул окурок в снег и двинулся обратно к воротам хозблока.

— Сергей! — окликнул он меня. — На два слова!

Но двумя словами дело ограничиться точно не могло, поэтому я предупредил парней:

— Вы идите, я догоню.

— Не теряйся только, — предупредил Андрей. — Будем решать, что с Йосиком делать.

Я кивнул и поспешил вслед за дядькой. В воротах нас дожидался успевший вооружиться двустволкой Крючков.

— Ну что там? — поинтересовался он, отступая от калитки.

— А вот сейчас этот обалдуй нам всё и расскажет, — указал на меня дядя Петя. — Давай, Серёжа! Излагай, во что ты опять вляпался!

— Да никуда я не вляпался! — отмахнулся я. — Сами разберёмся!

Но такое заявление дядю Петю лишь разозлило.

— Разберутся они! В прошлый раз так замечательно разобрался, что за решётку угодил и потом неделю по стеночке ходил! Я понять не могу, в тебе дури слишком много или здоровья? Это же не пацаны сопливые были! Это урки!

Ответить я не успел, Алексей Крючков ухватил меня под руку и потянул к лестнице.

— Давайте горячку пороть не будем. Внутри поговорим.

Вырываться было глупо, прошёл в дежурку. Там старшие товарищи усадили меня за стол, сами расположились напротив.

— Вы ещё лампу в глаза направьте, — пошутил я, откинувшись спиной на стену.

— Надо будет — направим, — пообещал дядя Петя. — Излагай, Сережа! Не тяни кота за яйца!

Вдаваться в подробности не стал, описал события предельно лаконично.

— Есть один деятель из приблатнённых — Йосик Немцов. Сначала был с одними, потом с другими, теперь собрал бригаду из боксёров-малолеток и сам по себе. Решил Лемешева крышевать и с нас за киоск брать, мы его отмудохали. Конец истории.

— А это что за деятели были? — поинтересовался дядька, закуривая.

— Без понятия. Первый раз их видел, — честно признался я.

Дядя Петя покивал, выдул струю сизого дыма и вдруг спросил:

— Что за долг на вас висит?

Я округлил глаза.

— Какой долг?

— Серёжа, дурачком не прикидывайся! Урка говорил, с вас долг требовали!

Рассказывать о той истории не хотелось, но и отмолчаться не вышло: к разговору подключился Крючков и очень быстро загнал меня в угол. Просто ухватил озвученные дядей Петей ниточки и принялся распутывать клубок, не позволяя уйти в сторону, будто заглотнувшую блесну щуку к берегу подводил. В итоге пришлось рассказать обо всём с самого начала, с того самого момента, когда угодил в переплёт, сломав нос младшему брату опера.

Думал дядька ругнётся матерно, но тот мне и слова не сказал, обратился к заместителю:

— Нельзя их одних на разборки пускать.

— Их вообще туда пускать нельзя! — заявил в ответ Крючков ещё даже более категорично.

— Да ладно вам! — фыркнул я. — Сами разберёмся!

— Ты уже разобрался один раз! — зло выдал дядя Петя. — Такую кашу заварил, что теперь расхлёбывать и расхлёбывать! Когда своим друзьям собирался о том долге рассказать, а?

Я лишь вздохнул, поскольку до сегодняшнего дня никому ни о чём говорить не собирался.

— Ты понимаешь, как это будет выглядеть? Ты своих втёмную сыграл!

— Блин, я…

— Головка от часов «Заря»! — рявкнул дядька и долбанул ладонью по столу. — Один раз прокатило, а сейчас всё — не получится сходу драку затеять. С урками такой номер не пройдёт. Да и боксёров второй раз врасплох не застанете. Всё вскроется, и нагрузят вас так, что мало не покажется!

— Не нагрузят!

— Нагрузят, Серёжа. Ещё как нагрузят! — уверил меня дядя Петя и глянул на заместителя. — Ну и что делать будем?

— Проще всего было бы того шебутного подрезать, — задумчиво произнёс Крючков, сопроводив слова характерным движением большого пальца поперёк горла, — но уже поздно. Блатные кровь почуяли, не отступятся.

— Не отступятся, — признал правоту заместителя дядька. — Придётся осадить.

— Придётся, — со вздохом признал Крючков. — И я тебе, Петя, так скажу: блатных бы с превеликим удовольствием под лёд спустил, ненавижу эту гниль, но там ещё молодые пацаны будут, боксёры. Полезут в драку — не палить же по ним картечью! Такое с рук не сойдёт.

— Не сойдёт, — кивнул дядя Петя. — А нам с позиции силы действовать надо. Нельзя с этими скотами на один уровень становиться. Давить их надо, иначе не отстанут. Но ментов в любом случае не будем привлекать. Им дай палец, руку по локоть оттяпают.

Крючков кивнул, соглашаясь, и предложил:

— А если молодняк на пятнадцать суток закрыть? Заплатить придётся, но, считай, малой кровью отделаемся.

Меня это предложение, мягко говоря, не воодушевило. Здесь и сейчас проблему решим, но тогда точно слушок пойдёт, что мы под ментами, жизнь это предельно осложнит. Так-то плевать, но может аукнуться в будущем.

Дядьке идея заместителя тоже не понравилась, но совсем по другой причине.

— Хрен редьки не слаще. Так и так объяснить, что и зачем, потребуют, — поморщился он. — Да и поди узнай, кого закрывать!

— Узнать как раз не проблема, — хмыкнул я. — Только как бы нам потом за это не предъявили. Их, если на пятнадцать суток примут, уже не выпустят. Они там все уклонисты.

— Военкомат! — в голос выдали дядя Петя и его заместитель.

Я озадаченно глянул на них.

— С военкоматом проще вопрос решить, чем с ментами?

— Само собой! — фыркнул дядька. — Алексей Васильевич к заместителю комиссара дверь ногой открывает!

— Пересекались по работе, — подтвердил Крючков. — Хороший мужик. Он и так поможет, но по уму надо будет его отблагодарить.

— Реши этот вопрос. А с тебя, Серёжа, имена и адреса. Ну или хотя бы имена.

Я озадаченно поскрёб затылок.

Армия — не тюрьма, вояки — не менты. Пришёл срок — служи.

Тоже, конечно, могут докопаться, но и по фиг, если разобраться.

Какие ваши доказательства? Нет доказательств? Идите в жопу. Да и незазорно, как по мне, Родине служить. Тебе западло? Так иди в отказ и садись за уклонение. Выбор за тобой.

— Постараюсь, — кивнул я.

— Сделай! — отрезал дядя Петя. — И вот ещё что: мы благотворительностью не занимаемся. Сколько там Борис Ефимович за решение проблемы отстегнул, шесть тысяч? Поедем впятером… Так, думаю? — Он посмотрел на заместителя, а после утвердительного кивка объявил итоговую сумму: — Итого с тебя тридцать тысяч.

Я хотел было возмутиться, но переборол первый порыв и пообещал:

— Найдём.

— Нет, Серёжа, никаких «найдём»! Ты эту кашу заварил, тебе и расхлёбывать, друзей к этому не приплетай. Из своих заплатишь.

— Суров! — усмехнулся Алексей Крючков. — А он потянет такие траты?

— Потянет. А нет — до двадцатого отсрочку получит.

— Не надо отсрочки, — поморщился я. — Дома отдам.

— Богатенький Буратино!

Я только отмахнулся и начал одеваться.

— С именами не тяни! — напутствовал меня напоследок дядя Петя.

— Не буду, — пообещал я, отпер сейф и вытащил из него коробку с общаком.

Денег там оставалось всего ничего, но десять тысяч мелкими купюрами набрать всё же удалось. Сунул их во внутренний карман куртки, попрощался и потопал восвояси.

Время было не самое позднее, вот и решил первым делом навестить Юру Поликарпова. На звонок в дверь тот открыл сам, глянул озадаченно, и я спросил:

— Есть пара минут?

— Момент! — кивнул Поляк и вернулся в квартиру, а вскоре вышел в майке, трико и тапочках, с уже раскуренной сигаретой. — Здоров! — протянул он руку. — Слышал, вы Немца опустили на днях?

— Было дело, — подтвердил я, отвечая на рукопожатие. — Но этот сучонок блатных припряг, опять стрелу забили.

— В курсе, — усмехнулся Юра. — Он сегодня к Тупину подваливал, требовал, чтобы тот пришёл и перевод долга на него подтвердил. Миша его на хер послал.

— Не знаешь, что за авторитета Немец подтянул?

Поляк пожал плечами.

— Сиделец какой-то. А насколько он в авторитете — никто не в курсе. Миша пробивал через знакомых, тот последние десять лет на зоне чалился, все связи у него там, на воле только обживается.

— Тупин, так понимаю, поэтому и в отказ пошёл?

— Ну да, — подтвердил Поляк. — Там при сидельце какие-то молодые и борзые крутятся, с такими себе дороже дела вести.

Я хмыкнул, обдумывая услышанное, и Юра поторопил:

— Так ты чего хотел?

— А, да! — встрепенулся я. — Слушай, ты же знаешь пацанов, которые под Немца пошли?

— По именам всех знаю, да, — подтвердил паренёк. — А что?

— Они в секцию ходили, там все данные на них есть, правильно? Фамилии, адреса, даты рождения?

Поляк чуть дымом не поперхнулся.

— Вы их по одиночке выцепить решили, что ли? Не, Енот, я тебя уважаю, но в такой блудняк не полезу!

Я только руками развёл.

— Юра, ну ты чего? К чему нам лишние головняки? Родине служить отправим. Все от такого расклада только в выигрыше останутся. Мы, вы, даже они сами. Хоть на разборках не грохнут.

Поляк хмыкнул.

— Не по понятиям вроде как.

— Клал ты на понятия, нет? — усмехнулся я. — По штуке за имя — нормально?

Юра крепко задумался и вопреки ожиданиям торговаться не стал, только уточнил:

— Тебе они когда нужны?

— Сейчас.

— Блин, Енот, я ужинать собрался! Может, завтра?

— Ужинай. До закрытия секции так и так успеем.

Поляков только рукой махнул.

— Да ну тебя! — Он кинул окурок в заполненную бычками баночку в углу лестничной клетки и подошёл к двери. — Сейчас выйду!

Из квартиры пахнуло жареным минтаем, и у меня мигом подвело желудок, я сглотнул наполнившую рот слюну. Ладно хоть ещё Юра надолго дома не задержался, вышел уже минут через пять. Ну а на улице ветер снега в лицо сыпанул, выдул мысли о еде из головы. О другом беспокоиться начал. Голод — ерунда, но вот если Поляк не сможет в записях секции покопаться, тогда даже не знаю, что и делать.

Волновался напрасно. Юра, такое впечатление, в секции чувствовал себя как дома, поскольку пробыл он в спорткомплексе никак не дольше пятнадцати минут, а выйдя, протянул листок в клетку с ровными строчками имён. ФИО, дата рождения, адрес. Мелькнула неуютная мыслишка, что Поляк вполне мог выписать первые попавшиеся имена, но сразу выкинул её из головы. Не первый день его знаю.

Согласно записям, Немцову удалось сбить с панталыку двенадцать человек, и я сунул Юре десятку из общака, после пошарил по карманам и набрал ещё семьсот рублей. Отдал их со словами:

— Остальное завтра занесу.

— Забей! — отмахнулся Юра, пряча деньги. — Ты домой сейчас?

— Не, по делам мотанусь.

— Бывай!

Мы распрощались, и я потопал в хозблок, где надолго не задержался, только вручил список дядьке и сразу поспешил к Зинчуку. Пацаны пили водку и смотрели «Крёстного отца». Хоть виду они старались не показывать, но настроение у всех было откровенно подавленным. Разве что Евген уже успел крепенько поддать и оттого пребывал в боевом расположении духа.

— Штрафную! — вручил он мне рюмку с водкой, и я отказываться не стал, выпил.

— Ну что? — спросил тогда Андрей Фролов.

— Порядок! — махнул я рукой. — Мужики сами на стрелку поедут. Меня с собой возьмут и всё.

Костя Чиж удивлённо захлопал глазами.

— Мужики? Какие мужики?

Я вздохнул и пустился в объяснения:

— Немец деньги с киоска и Лемешева тянуть хотел, так? А мы за охрану платим ЧОП «Корвет». Вот они всё и разрулят.

— А пупок не развяжется? — усомнился Костя.

— С тремя двустволками? Не, не развяжется, — заявил я со всей уверенностью. — Только придётся ещё в военкомат деньги занести, чтобы бригаду Немца в армию загребли. Они там все от призыва бегают.

Идею одобрили единогласно, ещё выпили, и я стребовал у Зинчука тарелку борща. Дальше продолжил пить водку — пиво, как обычно и случается, разошлось совершенно незаметно. Один кружку налил, другой стаканчик — и нет его. Но и нормально.

Кончился «Крёстный отец», включили «Однажды в Америке».

Жизненное кино.

12|12|1992 день-вечер

В субботу бежал лыжный кросс. Как назло, ночью похолодало до минус семнадцати, но деваться было некуда — иначе зачёта по физкультуре было не видать как своих ушей. А вот Витя Медников, у которого прогулов накопилось ничуть не меньше моего, сумел выкрутиться и на сей раз: притащил брикеты лыжной мази, выбрал из них подходящие по температуре и перед стартом обработал лыжи тех, кто такой изворотливостью похвастаться не мог. Мои, например, а ещё — Олины.

Провозился он с нашей симпатичной одногруппницей куда дольше, чем с остальными, вот я и не удержался от шпильки.

— Пересмотрел свои взгляды на серьёзные отношения?

Витя только тяжко вздохнул в ответ, махнул рукой и закурил.

— Беги уже.

Ну я и побежал. И неплохо пробежал — на пятикилометровой дистанции стал третьим. Запыхался, конечно, и морозного воздуха нахватался, но вполне себе уверенно финишировал. И общая физическая подготовка сказалась, и воскресные пробежки с Зинкой. Так ей об этом и заявил, когда из школы встретил.

— Ты меня так и будешь провожать? — поинтересовалась та, чем-то определённо недовольная. — Говорил же, что всё уже разрешилось?

— Разрешилось-то оно разрешилось… — протянул я и усмехнулся. — Ревную, наверное, просто…

Зинка сверкнула серыми глазищами.

— Правда? Это так мило!

Как по мне, ничего милого в ревности не было, но спорить не стал. К тому же девчонка тут же добавила:

— Тогда ревнуй ещё сильнее, завтра мама организовала нам тур выходного дня. «Поезд здоровья», так она сказала. Увезут в лес на лыжах кататься, будто в городе этого делать нельзя!

— И к кому тебя ревновать? — уточнил я. — К деревьям?

— Новиковы тоже едут, — пояснила Зинка, заметила моё недоумение и закатила глаза. — Ну Новиковы! Тётя Римма с мужем будет и Макс.

Я немного даже напрягся, девчонка заметила это и спросила:

— Может, с нами поедешь?

— Куда? — тут же поинтересовалась присоединившаяся к нам Ксюша.

— На кудыкину гору! — раздражённо отозвалась Зинка. — Так что, Серёжа? Поедешь?

Идея эта мне категорически не понравилась. Я даже поморщился.

— Хочешь окончательно маму раздраконить?

Зинка вздохнула.

— Ну да. — И задумчиво пробормотала: — Может, сказать, что я залетела?

Я аж закашлялся от неожиданности, а Ксюша покрутила пальцем у виска.

— Совсем ку-ку?

— Да хоть бы отстали уже! Все мозги выполаскали!

— Плохая идея, — заметил я.

Ксюша не удержалась и хихикнула в кулачок.

— А ты, случаем, не залетела?

— Дура! — взвизгнула Зинка. — Типун тебе на язык!

— Первая начала! — не осталась в долгу кудрявая егоза. — Куда едете-то?

— Да на лыжах кататься.

Ксюша покачала головой.

— Это не интересно! С пятнадцатого числа в Свердловске фестиваль «Рок-арсенал» проходить будет, вот туда бы я съездила! Там «Аквариум», «Бригада-С», «Алиса», «НАУ», «Чай-ф», и «Агата Кристи» выступят. А ещё «Крематорий»!

Она напела:



Маленькая девочка… [5]



И вдруг спросила:

— Серёжа, а ты марихуану курил?

Неожиданный вопрос откровенно сбил с толку, и за меня ответила Зинка:

— Серёжа за здоровый образ жизни! Серёжа у меня спортсмен!

Ксюша, зараза такая, снова захихикала, а я уточнил: