– Я держу его! Я держу его!

– Не тревожьтесь, моя Королева!

В несколько секунд Лорен был пришпилен к полу шипящей массой оборок и перьев, а рот его был заткнут огромным апельсином, который Молворт извлёк из своего кармана.

Кейт взобралась на стол, гневно глядя на него сверху вниз. Элли дрожала, внутренности у неё корчились от неприятного чувства. Она не могла назвать его, пока Кейт не заговорила, и только тогда Элли поняла, что в первый раз страшится её.

– Заберите Сосуд Врага в подземелья, – велела Кейт. – На восходе он будет казнён на глазах у всего острова. Затем я обращу свою божественную силу на уничтожение Врага, снедающего его изнутри, чтобы наш остров навеки остался безмятежным.

Толпа возликовала, и Кейт прижала руку к груди.

– Но знайте, что я делаю это с тяжёлым сердцем, мои подданные, – произнесла она. – Ибо когда я уничтожу Врага, мои силы свершить Празднество Жизни иссякнут. Я прошу вас решить – предпочтёте вы Празднество Жизни или выберете, чтобы я уничтожила гнусное божество, терзавшее человечество на протяжении тысячелетия.

– ВРАГ! УНИЧТОЖЬТЕ ВРАГА!

Лорен и его тюремщики выплеснулись из зала, преследуемые последними гостями. Двери с грохотом захлопнулись, оставив Элли и Кейт одних. Крысы подбирали крохи пирога. Черви извивались по скатерти, и Элли услышала тихий щелчок отключаемой газовой плиты.

Кейт села на свой трон. Она протяжно и удовлетворённо выдохнула и вытянула ноги. Элли поражённо смотрела на неё.

– Вот, – сказала Кейт. – Это была история лучше, чем его, как думаешь?

Дневник Лейлы

4822 дня на борту «Возрождения»

Громады волн поднимались вокруг нас, касаясь неба, Ковчег взрезал море.

– Вару, тебе нужно замедлить нас! – крикнула я. Если он этого не сделает, я боялась, что мы врежемся прямо в остров.

Но Вару был где-то не здесь. Глаза его стали все синие, звуки, что неслись у него изо рта, походили на приглушённые крики других людей. Я вспомнила, как Карга говорила, что Вару может умереть, если его разум канет в море. Я потрясла его, но это ничего не дало.

Люди на палубе в ужасе смотрели на Вару.

– Это Враг!

– Нет! – закричала я. – Разве вы не видите? Смотрите – он направляет нас к тому острову! Мы будем спасены!

С каждой секундой остров вырастал всё выше на горизонте, словно ширящаяся прореха в небе. Народ стоял, разинув рты, некоторые начали ликующе восклицать. Затем новый Капитан Ковчега пробился сквозь столпотворение, размахивая большим мясницким топором, лицо его пошло венами от ярости.

– Враг должен умереть! – взвыл он.

Я прыгнула между ним и Вару, но он отшвырнул меня в сторону. Я упала на палубу, белые пятна заплясали у меня перед глазами. Взглянув вверх, я увидела, как топор обрушился.

Крохотный свёрток тряпья вылетел из толпы и схватил Капитана Ковчега за руку, и неожиданно он застыла без движения. Он зарычал, показав то, что осталось от его зубов, затем замахнулся свободным кулаком. Карга перехватила и вторую руку. Я не знала, что она может быть такой сильной. Вару застонал от боли. Я попыталась подняться на ноги и помочь ему, но весь Ковчег содрогнулся, и все упали на палубу.

Капитан Ковчега первым добрался до Вару и, подняв его за шею, понёс к леерам. Я закричала и побежала к ним, но тут раздался такой ТРЕСК, будто миру пришёл конец, и я опять упала. Всюду были щепы дерева, и люди взывали друг к другу.

Капитан Ковчега всё ещё держал в своей лапище Вару, готовый швырнуть его за борт. Раздался тяжкий влажный удар, и Капитан Ковчега выронил Вару с огорошенным выражением в глазах. Он попытался повернуть голову через плечо, как собака, ищущая собственный хвост. Рукоятка мясницкого топора торчала у него из спины.

Затем я увидела Каргу, бессчётные морщины исчертили её лицо ненавистью. Она напрыгнула на него, рыча, и повалила наземь. Он пронзительно визжал и отталкивал её, и оба они кувыркнулись один раз, второй, и перекатились через борт Ковчега.

32. Новый Враг

– Ты всё это спланировала, – сказала Элли, её слабый голос эхом отозвался в зале. – Почему ты мне ничего не сказала?

Кейт собирала пальцем крошки пирога со стола, нисколько не смущаясь извивающихся рядом с тарелкой червей.

– Ох, Элли, – вздохнула она. – Мне нужно было сосредоточиться на том, чтобы всё получилось.

– Но я могла помочь.

– Элли, всё хорошо. Лорен повержен, вот всё, что имеет значение. – Кейт ухмыльнулась. – А теперь мы снова можем заняться фермами и позаботиться о том, чтобы мой остров был исцелён.

Элли с опаской шагнула к Кейт, её не отпускало странное чувство, что ей теперь не дозволено быть с ней рядом.

– Ты же не казнишь Лорена на самом деле, правда?

Кейт закинула ноги на подлокотник своего трона и откинулась, прикрыв глаза.

– Посмотрим.

– Пожалуйста, не убивай никого.

Кейт открыла один глаз.

– Хорошо. Если ты настаиваешь. Но вышло чудесно, как я всё сделала, а? С Инквизитором, и с глазами Лорена, и с пирогом? Я даже выпилила квадратный кусок из стола, чтобы плита поместилась.

– Не думаю, что я бы употребила слово «чудесно». Это было, несомненно, умно. Но я так переживала. Если бы только ты сказала мне, что задумала.

– Как ты сказала мне, что ты приплыла из Города Врага?

Элли сглотнула:

– Мы обе скрывали друг от друга тайны.

– Да, Элли, – Кейт села прямо на своём троне. – Я скрывала что-то от тебя. Потому что я Королева, и я сделаю всё необходимое, чтобы уберечь свой народ от опасности.

Элли посмотрела на пол.

– На мгновение я подумала, что Харграт всем расскажет, что он преследовал меня. Я думала, что, может, это часть твоего плана.

Лицо Кейт смягчилось.

– Я никогда не сделаю ничего, что повредило бы тебе.

Крыса понюхала голую лодыжку Элли, две другие гонялись друг за дружкой под столом, шлёпая по лужам красного вина.

– Правда? – спросила Элли.

– Разумеется, Элли, – ответила Кейт. – Это мой долг – защищать моих подданных.

Болезненная заноза застряла в Эллином сердце. Подданная. Не друг.

– А знаешь, мы всё равно могли бы покинуть этот остров. Уплыть куда-нибудь и никогда не возвращаться.

У Кейт расширились глаза.

– Что? После всего, что мы сделали? Элли, почему ты так говоришь?

– Потому, что я… я напугана, – прошептала Элли.

– Со мной всё будет хорошо, Элли. Не стоит волноваться обо мне. – Кейт поджала под себя ноги. – Давай оставим всё это в прошлом. Ты нужна мне рядом.

Элли пожевала губу.

– Ты хочешь, чтобы я была рядом.

– Ну, разумеется, хочу. И хватит быть такой мрачной. Всё хорошо.

Кейт сжала Эллину руку и ткнула головой в плечо Элли. Её волосы пахли мёдом. Элли чувствовала у себя на шее её улыбку.

Но на сердце у Элли было пусто. Она не сводила глаз с руин прекрасного пирога пред собой, с его прогнивших, полных червями внутренностей.

* * *

Той ночью Элли металась и крутилась в постели, но когда встало солнце, она так и не заснула. Ей следовало радоваться – Лорен был повержен, он никогда больше не сможет причинить Кейт вреда. Но она не могла выбросить из головы то, что сказала Кейт.

Я сделаю всё необходимое, чтобы уберечь свой народ от опасности.

«Всё хорошо, – говорила сама себе Элли. – Она не это имела в виду».

– Ты в порядке? – пробормотал Сиф со своей кровати у окна.

– Ой, прости… я тебя разбудила, – сказала Элли.

Сиф повернулся.

– Я не спал. Что не так?

– Я тревожусь за Кейт. У меня такое чувство… будто по-настоящему ничего ещё не кончено.

Высоко над ними забряцал колокол, сотрясая своим низким звоном ветви Гнусного дуба.

– Что это? – вопросил Сиф.

Элли натянула пальто. Звук пробудил жуткие воспоминания о том, как Инквизиция преследовала её по улицам Города. Она всунула ноги в башмаки и поспешила к двери, схватив по пути трость.

– Погоди… я пойду с тобой, – остановил её Сиф. – Это может быть небезопасно.

– Нет… нет, всё хорошо, – ответила она. – Кейт говорила мне, что собирается это сделать – она сообщает новость о Лорене всему остальному острову. Но мне нужно к ней. Убедиться, что она взаправду не казнит его.

Снаружи вдоль ветви загрохотало, и Виола ворвалась в дверь, сжимая дрожащего Арчибальда.

– К чему весь этот трезвон? – воскликнула она.

Сиф подпрыгал к ней, надевая на ногу башмак.

– Мы идём во дворец, чтобы посмотреть.

– Нет, это я иду, – сказала ему Элли.

– Но… – запротестовал Сиф.

– Она может сама о себе позаботиться, Сиф, – заметила Виола. – Хотя, думаю, это просто свойственно вашему роду, да?

– Моему роду?

– Ага. Желание властвовать над людьми.

– Я ни над кем не хочу властвовать! Почему ты как странно себя ведёшь?

Виола вихрем развернулась к нему.

– Потому что тебе следовало мне сказать! Как я могу доверять тебе, если ты держал это от меня в тайне?

Сиф моргнул.

– Как я могу доверять тебе? Ты даже не можешь посмотреть мне в глаза!

– Ох, ПРЕКРАТИТЕ!

Эллин возглас осёк их обоих и отправил Арчибальда вприпрыжку под кровать Сифа. Она с удивлением почувствовала у себя на лице горячие слёзы.

– Это глупо. Вы двое были лучшими друзьями – так почему так ведёте себя? Виола, Сиф тот же, кто он был прежде; он не притворяется мальчиком, он и есть мальчик. Замечательный глупый мальчишка, который, возможно, должен был объяснить тебе про свои силы несколько раньше.

– Элли, у тебя всё хорошо? – спросила Виола. Они оба огорошенно смотрели на неё.

Элли утёрла слёзы с лица.

– Не отказывайтесь от хорошей дружбы. Пожалуйста, не надо.

– Не будем, – пообещала Виола, стиснув её руку. – Поругаться иногда полезно. Выпустить пар.

– Элли, всё хорошо, – попытался успокоить её Сиф, широко раскрыв глаза. – Это просто глупая ссора.

Элли чувствовала, что они просто заговаривают ей зубы. Она схватила стул и сунула его Сифу.

– Вы двое сейчас сядете и поговорите обо всём этом. Когда я вернусь, я хочу слышать, как вы смеётесь и шутите.

Она оставила их вдвоём, таращивших на неё глаза и ошеломлённых, и закрыла за собой дверь. Она подождала несколько мгновений, пока не услышала, как они весело кричат друг на друга, а затем вышла из «Гнусного дуба», чувствуя, будто толика груза упала с плеч.

Утреннее солнце выкрасило Врассыпки в нежно-голубой цвет. Мужчина развалился на камнях мостовой с пустой бутылкой вина в одной руке.

– Это… это что, праздничные колокола?

– Празднество было отменено, эх ты, забулдыга, – отозвалась со своего порога какая-то женщина. – Ты разве не слыхал? Лорен – Сосуд Врага.

У мужчины глаза полезли на лоб.

– Враг? Тут, на нашем острове? Королева, сохрани нас.

– Она и сохранила, – с гордостью сказала женщина. – Она заточила его в тюрьму.

Мужчина обмяк от облегчения.

– Ну, так или сяк… мне нужно ещё вина.

Элли поспешила по петляющим улочкам к Ковчегу. Молодой мужчина ворвался в переулок, теснящийся растревоженными семьями в домашних халатах:

– Новости из дворца! Он бежал! Лорен бежал!

Мужчины и женщины ахнули и заголосили, обеспокоенно прижимая к груди детей.

– Враг на свободе!

Эллино сердце оборвалось. Кто знает, что Лорен сотворит теперь, на какое злодейство решится он от отчаяния? Она заковыляла вдоль бульвара Богоявления к воротам дворца и была благодарна, что Привратники открыли их перед ней без лишних слов.

– Кейт? – позвала Элли, голос её прокатился эхом по Большому атриуму. – Где Королева? – спросила она у первого встретившегося Смотрителя.

Кейт высунула голову над балюстрадой, яснолицая и отчего-то улыбающаяся, по-прежнему в той же одежде, что на пиру. Она жизнерадостно помахала рукой.

– Давай поднимайся!

Элли прошла за Кейт в громадный зал чучел, в котором людей не оказалось, кроме двух Стражей у дверей.

– Почему ты так спокойна? – спросила Элли, переведя дух. – Лорен бежал!

Улыбка Кейт стала только шире:

– Нет, не бежал. Он по-прежнему в подземелье.

– Тогда почему все думают, что он сбежал?

Кейт закусила губу, как ребёнок, пойманный за шкодой.

– Потому что я пустила слух, что он сбежал.

Она подошла к высокой махине, стоявшей бок о бок со снежным барсом, Элли узнала в ней печатный пресс. Кейт взяла лист бумаги и с гордостью продемонстрировала его.

ВРАГ, ЛОРЕН, НА СВОБОДЕ. КОРОЛЕВА ГОВОРИТ: «ПРЯЧЬТЕСЬ ПО ДОМАМ СО СВОИМИ БЛИЗКИМИ».


Элли села в кресло под летающей белкой, ноги у неё ныли после подъёма. Кейт смотрела на неё выжидательно и возбуждённо.

– Я… не понимаю, – призналась Элли. – Зачем тебе это делать?

– Ты только вообрази. Если люди будут думать, что Враг таится среди них, им нужен будет тот, кто защитит их. А кто может быть лучше Богоравной Королевы?

В самой глубине Эллиного сердца зародился неожиданный холодок. Она поднялась с кресла.

– Нет.

Кейт нахмурилась.

– Нет?

– Ты не можешь так поступать, – сказала Элли. – Ты не понимаешь, что может сделать страх перед Врагом – он едва ли не хуже, чем сам Враг! Он отвращает людей друг от друга. Он плодит подозрения, и жестокость, и ненависть.

Кейт погладила подбородок.

– Но как ты не понимаешь? – проговорила она, разочарованная. – Если народу не нужна моя защита, я буду выглядеть слабой, и люди вроде Лорена так и будут пытаться украсть мою власть.

– Нельзя использовать страх, чтобы управлять людьми.

Кейт фыркнула:

– Я же не напускаю на них Врага на самом деле.

– Не в этом дело! Если ты сделаешь это, люди будут страдать.

– Люди уже настрадались, Элли. А если бы Лорен устроил всё по-своему, пострадало бы ещё больше людей.

Элли взяла Кейт за руку.

– Пожалуйста, я тебя умоляю – не делай этого. Мы найдём другой путь. Ты и я.

– Элли, ты знаешь правду. – Глаза Кейт метнулись по залу. – Я на самом деле не Сосуд, – прошептала она. – У меня нет настоящей власти. Это всё, что я могу сделать. Ты поднимаешь шум из-за ерунды.

– Нет, вовсе нет, – сказала Элли, руки её сжались в кулаки. – Как ты не видишь, ты делаешь ГЛУПОСТЬ!

Кейт выпрямилась.

– Элли, пожалуйста. Я знаю, что это ложь, но никак иначе не устроить всё мирно и спокойно.

Элли закрыла глаза. Мысли её вертелись, ища выход: что угодно, только бы убедить Кейт, что она неправа. Вместо этого ей вспомнилось то предложение Сифа пару дней тому назад, когда он стоял в дверях мастерской в своём зелёном жилете.

Может, тебе следует рассказать Кейт обо мне… может, тогда она не будет так терзаться бессилием?

– У тебя есть сила, – сказала она.

– Нет, Элли, нет.

Элли шагнула к ней.

– Если тебе нужна сила, она у тебя есть. У тебя есть Сиф.

Кейт сузила глаза.

– О чём ты говоришь?

– Он бог.

Кейт открыла рот, чтобы заговорить, затем снова закрыла его.

– Не Сосуд, – продолжала Элли. – Он истинный бог в телесном воплощении. Тот же бог, что в дневнике Лейлы. Вару. С ним ты сможешь совершать божественные деяния, и никто никогда не усомнится, что ты богиня. Тебе не нужно распространять слухи про Врага, чтобы люди верили тебе.

Элли вонзила ногти в ладони. Она вообразила себе будущее, в котором Сиф с Кейт будут друзьями, связанными своими силами, не важно, истинными или нет. Она представила, как они трое сидят вместе за столом в дворцовых садах, и нежный ветерок играет в кустах и цветах вокруг них. Виола и Молворт тоже были там, и Анна, и все ели блины, которые нажарила Кейт, и Элли пила их смех, и смех этот тепло и уютно гнездился у неё на сердце.

Но настоящая Кейт молчала, глядя в потолок. Позади летающей белки была пурпурная птица, сработанная из аметиста, – миниатюрная копия Богоптицы в её спальне. Она, хмурясь, смотрела на неё.

– Значит, все эти россказни про то, как странно ведёт себя море в последние дни, правда? И вот почему те киты спасли нас от людей Лорена. Сиф… это Вару?

Кейт сжала зубы, и Элли поняла, что она видит вовсе не ту счастливую сцену, которую рисовала себе Элли. Она видела нечто совершенно иное.

– Ну, точно мы не знаем, – проговорила Элли, и у неё засосало под ложечкой. – Он не… то есть он…

– Я… я думаю, я хочу, чтобы ты привела его сюда, – сказала Кейт, и волоски у Элли на загривке встали дыбом; Кейт говорила не привычным своим голосом, но тем глубоким, королевским. – Пожалуйста, сделай это для меня, Элли?

Элли шагнула назад к дверям.

– Честно говоря, я не думаю, что стоит втягивать его во всё это. Забудь, что я сказала. Он счастлив, просто рыбача, правда.

– Приведи его. Мы… – Кейт сухо улыбнулась. – Мы обсудим, как я могу использовать его силу. Ради блага острова.

Элли и Кейт какое-то время смотрели друг на друга.

– Пожалуйста? – произнесла Кейт, на этот раз своим мягким настоящим голосом. – Он будет в безопасности.

– Ладно, – выдавила наконец Элли, через силу придав лицу оживление. – Да, я приведу его сюда. Я пойду и приведу его. Я вернусь как можно скорее.

Кейт снова улыбнулась, и Элли осторожно шагнула вон из покоя. Она повернулась и дружелюбно махнула рукой. А как только дверь закрылась за ней, она рванула вниз по лестнице так быстро, как только позволяла нога.

33. Сиф

Уже в третий раз Элли оглянулась через плечо, проверяя, что ни один из Стражей не следует за ней. Она проскользнула сквозь помещения для слуг, торопливо прошла по тесным проходам и остановилась у двери своей мастерской. Помедлив одно мгновение, прикидывая, хватит ли ей времени, она бросилась внутрь, стягивая на ходу сиреневое пальто. Оно был легче тени.

Она отбросила его в сторону и, взяв с верстака старый материнский бушлат, провела пальцем по свежим стежкам на подкладке. Она надела бушлат, и тяжесть его успокоительно легла ей на плечи. Она натолкала в карманы дымовые шашки и звукосветовые гранаты, затем освободила Молвортовых мышек, с болезненным уколом заметив пятно пролитого варенья там, где они с Кейт ели блины. Она выбежала из мастерской и припустила вверх по лестнице для слуг, вон из дворца на солнечный свет.

– Элли!

Она услышала сдавленный кашель и увидела, что Сиф машет ей рукой, стоя на углу переулка в своём зелёном жилете с выражением нежной заботы на лице.

– Сиф! – вскричала она, чувствуя, как за волной облегчения на неё накатывает паника. Она тревожно обернулась на дворец. – Нам надо уходить… нам нужно уплыть с острова, и прямо сейчас. – Рыдание поднялось из горла, и она сжала зубы, заталкивая его обратно. – Пошли!

Они рванули по пустым улицам. Разноцветные ставни были все накрепко закрыты, несколько бельевых верёвок упали, отвязанные, забытое бельё плескало о кирпичи. Рынок азалий был явно покинут впопыхах – чайка клевала жемчужное ожерелье, кошка лизала лужицу оплывающего сыра. Единственным звуком был дальний лай собак и гул дворцового колокола, который всё звонил и звонил, не переставая.

– Это Город, – произнёс Сиф. – Теперь здесь совсем как в Городе.

Элли скривилась, втягивая мучительный вдох. Море показалось под ними в промежутках крыш, сине-голубое и манящее.

– Ох, Сиф, – сказала Элли. – Я была такой дурой. Я знала, что у тебя были самые лучшие намерения, но мне-то надо было знать… мне надо было догадаться, как она всё воспримет.

– О чём ты говоришь… какие лучшие намерения?

– Когда ты предложил, чтобы я сказала Кейт, что ты бог. Теперь она отчаянно жаждет твоей силы. Я боюсь, что она причинит тебе вред… может, даже убьёт – если решит, что твой дух перейдёт к ней. Если она посчитает, что сможет стать настоящим Сосудом.

Сиф немного замедлился, ошарашенно выдохнул.

– Всё в порядке, – прибавила Элли, кладя ладонь ему на предплечье. – Мы уплывём отсюда как можно дальше. Тебе нужно сходить в доки и объяснить всё Янссену и Виоле, сказать им, что нам нужно уплыть.

– Но как же ты?

– Мне только нужно забрать пару вещей из «Гнусного дуба», – Элли думала о рисунке Финна, который она поставила на каминную полку. Сиф сдавленно кашлянул. – Ты ведь намного быстрее меня – беги вперёд.

– Элли, тебе не нужно ничего из «Гнусного дуба».

– Нужно! – воскликнула она. – Там рисунок Финна с ним, со мной и с Анной. Я не могу бросить его.

Сиф помассировал горло.

– Хорошо, – прокаркал он. – Правда. Но если Кейт знает обо мне, нам нужно уходить немедленно.

– «Дуб» по дороге к докам, это даже не крюк, – напомнила она, чувствуя нарастающее беспокойство. – Сиф, ты же знаешь, как важен для меня этот рисунок… это часть моего брата.

Сиф разразился громким лающим кашлем, который сотрясал всё его тело и едва не вынудил его опуститься на одно колено. Он потёр рот, а когда он убрал руку, Элли ахнула.

Часть щеки отслоилась, повиснув странным пергаментным завитком.

– С-Сиф? – проговорила Элли. Она шагнула вперёд, разглядывая струп кожи. Под ним не было крови, только что-то, напоминавшее… ткань.

Она закаменела.

– Нет.

Сиф пришлёпнул лоскут кожи обратно, беспокойно улыбаясь ей.

– Не переживай об этом, – сказал он. – Пойдём, надо спешить!

Элли сжала свою трость, чувствуя, будто проваливается сквозь камни мостовой.

– Это был ты, – сказала она. – Это ты вернулся в мастерскую тогда вечером, после того как Сиф ушёл. Ты предложил мне рассказать Кейт о его даре. Это был ты.

– Элли, я… о чём ты говоришь?

– Нет. Нет! – Элли сердито шмякнула себя по голове. – Как я могла быть так глупа? Постой… – Улица завертелась вокруг, и воспоминания понеслись потоком, мысли бежали, складывая вместе головоломку. – В тот день, когда я взорвала бомбу в шахте… когда я попала во дворец… я видела Сифа с кучкой мальчиков и девочек, он веселился без меня. Вот та причина, по которой я убежала, та причина, по которой вообще оказалась неподалёку от той шахты! Но Сиф ведь никогда не сидел с ними на самом деле, правда? Никто не сидел с ними. Это был просто ты.

– Разумеется, это был я! – ответил он. – Я – Сиф. Ты говоришь что-то несусветное, Элли!

– И это был ты, когда мы чуть не попались в усадьбе Лорена той ночью! И потом, когда Сиф отказался идти со мной к вулкану, и мы поругались – я всего лишь с тобой спорила!

Элли обнаружила, что не может дышать.

– Это всё ты. Внушал мне чувство, будто Сифу нет до меня дела. Подталкивал меня сблизиться с Кейт. Это твои кровавые следы привели меня к ней в тот день, когда мы встретились. Ты хотел, чтобы я стала её другом.

– Ох, Элли, – скривил губы Сиф. – Я правда думаю, что твоё воображение занесло тебя невесть куда.

Ярость захлестнула Элли, растекаясь по венам. Он смотрел на неё большими оленьими глазами, продолжая придерживать повисший клок кожи у щеки.

– Финн, – прошептала Элли.

Новые лоскуты кожи отслаивались лентами и опадали на камни мостовой. Измочаленные бинты выпростались из-под них, сочась густой кровью. Сиф отчаянно хватался за скрутки кожи, силясь сгрести их обратно. Элли шагнула к нему.

– ФИНН! – взревела Элли, давая памяти о брате наполнить свои мысли.

Враг зашипел, и последняя кожа слезла с оного, являя забинтованное дитя. Оный корчился в жутком танце, а затем свернулся сам в себя, складываясь и проваливаясь, пока не осталось ничего, кроме звука тяжёлого Эллиного дыхания.

Ей было дурно. Всё это время она думала, что Враг слишком слаб, чтобы причинить ей вред, но оный нашёл иной способ. И она была такой глупой, что допустила это. Элли вытирала слёзы со щёк, но они продолжали течь. Ужасное осознание поднималось изнутри. Она подняла глаза к осыпающимся ярусам Врассыпок и заметила Гнусный дуб.

– Сиф! – закричала она, бросаясь бежать. – Пожалуйста, пусть с тобой будет всё хорошо, пожалуйста, пусть с тобой будет всё хорошо, Сиф.

Башмак её зацепился за расколотый камень в мостовой, она подвернула больную ногу и рухнула на колени, вскрикнув от боли.

– Элли!

Сердце её ёкнуло при виде несущихся к ней по улице Виолы и Молворта. Виола помогла Элли подняться на ноги и подобрала её трость.

– Где Сиф? – воскликнула Элли. – Ты в порядке? – прибавила она, заметив жуткий синяк у Виолы на щеке и дрожащего у неё на плечах Арчибальда.

Губы Виолы побелели.

– Семеро пришли в «Гнусный дуб».

– Что?

– Нет! – закричал Молворт. Он сжимал маленький медальон с изображением Королевы, висевший на цепочке у него на шее; его била дрожь.

– Это были они, Молворт. Ты их видел.

Молворт яростно замотал головой.

– Это были не Семеро, нет, это не могли быть они! Должно быть, это самозванцы. Королева никогда не сделает ничего дурного.

– Не будь дураком, – отрезала Виола. – Королева не такая, как ты думаешь.

– Не сделает, – повторял Молворт, поглаживая медальон. – Не станет.

Элли прижала руку к лицу, лёгкие её качали воздух так быстро, что она не успевала перевести дух.

– Она забрала Сифа. Что я наделала?

– Элли, зачем он ей нужен? – спросила Виола.

Элли чувствовала, как между пальцами струятся слёзы.

– Она знает, что он Вару, – прошептала она. – Она может причинить ему боль. Возможно, даже убить его.

– Она НЕ СТАНЕТ! – закричал Молворт. – Она Королева. Она божество. Она добрая.

– Она просто та девчонка Кейт, – сказала ему Виола. – И она захватила Сифа силой.

– Нет, это не Королева, – произнёс Молворт, прикрывая глаза. – Она не Королева, – прошептал он. – Не моя Королева.

– Она Королева, Молворт, – проговорила Виола, но он просто отвернулся, закрыв глаза и что-то нашёптывая медальону в своей руке.

– Нет. Нет. Моя Королева добрая.

Виола посмотрела на Ковчег.

– Давайте соберём рыбачьи кланы – они не должны были успеть поднять паруса. Мой папа может поднять моряков. Мы можем спасти Сифа.

– Нет… люди пострадают.

– Сиф пострадает, Элли, если мы ничего не сделаем. Давай же, пойдём в доки.

Элли затрясла головой и дотронулась до своей ноги.

– Я вас замедлю. Я пойду во дворец. Я должна попытаться… вразумить Кейт.

– Ладно. Я приведу столько моряков, сколько сумею.

– Не пытайтесь сражаться со Смотрителями или Семью Стражами. Есть секретный проход в Ковчег из заброшенной лавки мясника на улице Леоны. Возьмите с собой Молворта – он знает внутренности дворца как свои пять пальцев. Он одержим им.

Виола оглянулась через плечо туда, где Молворт сидел под стеной и тёр глаза.

– Я поговорю с ним, – пообещала она, а затем крепко обняла Элли. – Будь осторожна, Элли.

– Ты тоже.

Элли захромала по улице, обернувшись, она увидела, как Виола сунула Арчибальда в руки Молворту, а затем села рядом и притянула его к себе. Молворт слабо улыбнулся, почёсывая котёнка за ухом.



Эллин путь обратно во дворец растянулся на целую вечность. На улицах не было ни души, если не считать её саму, нескольких кошек и тут и там встревоженного лица, маячащего вскользь за окном. Газета порхнула по мостовой.

ВРАГ, ЛОРЕН, НА СВОБОДЕ. КОРОЛЕВА ГОВОРИТ: «ПРЯЧЬТЕСЬ ПО ДОМАМ СО СВОИМИ БЛИЗКИМИ».


Холодная тень поглотила её, и Элли подняла глаза на нависающую громаду Ковчега. Она пересекла пустую улицу, прошла мимо лавки, в которой они с Кейт как-то раз слопали свой вес в медовых орехах, а затем, засахаренные по уши, пытались прыгать через скакалочку – в Эллином случае безуспешно.

Элли сглотнула, глубже и глубже загоняя воспоминание, и пошла дальше к дворцовым воротам. Привратники кивнули, пропуская её. Большой атриум был освещён светом нового утра, солнечные лучи пронзали многие сотни окон. В них двигались только сияющие пылинки; не было видно ни души. Ни звука, кроме тяжёлого биения Эллиного сердца.

Она начала подниматься по лестнице, с каждым отдающимся болью шагом счастливые воспоминания о Кейт мучили её. Наконец перед ней замаячили двойные двери в комнату Кейт. Она сделала глубокий вдох и протянула свободную руку, всеми силами души представляя себе другую руку, протянутую навстречу. И глядя правильным взглядом, она почти видела его: его песочные волосы, зелёные глаза и любящую улыбку.

Она благодарно кивнула брату и стёрла слёзы со щёк.

Она взялась за золотую дверную ручку.

Дневник Лейлы

0 дней на новом острове

Ковчег встал дыбом почти вертикально, когда мы врезались в остров. Я цеплялась за пенёк одной из мачт, боясь иначе упасть и погибнуть. По всей палубе лежали люди, цепляясь за обломки или друг за друга, и стонали от полученных порезов, синяков или чего похуже. Мне хотелось рыдать по Карге, но я знала, что сначала должна отыскать Вару.

Я схватила бухту верёвки и, обвязав вокруг обломка мачты, спустилась на ней на Небесную палубу, зовя Вару по имени. Мой голос даже мне самой казался испуганным и с каждым новым выкриком делался всё жальче. У меня был большущий порез на ноге, но времени думать об этом не было.

Я нашла его, обвившего другую мачту, поникшего, как патлы водорослей. Глаза его были закрыты, но кожа больше не была голубой.

– Вару! – воскликнула я, поднимая его с мачты и держа на руках. Крови не было, все конечности были целы. – Вару? Вару, проснись! У тебя получилось! Ты привёл нас к новой земле! Ты спас всех – теперь мы сможем растить настоящие растения, и места для жизни будет больше, и все снова будут счастливы. А мы с тобой сможем обучить этих косаток, и мы все снова будем охотиться вместе. Всё будет хорошо. Ты сделал это, Вару. Ты…

Я не знаю, почему я всё говорила и говорила, потому что, думаю, какая-то часть меня знала уже, что он мёртв. В конце концов я продолжала говорить, но щёки у меня были все в слезах, а затем я пыталась говорить, но только всхлипывала и всхлипывала, положив голову ему на грудь, потому что он умер, чтобы спасти нас всех, и это несправедливо.

Я услышала крик. Это был не человек – я сразу знала, что это было и громаднее, и величественнее, и намного, намного могущественнее. Я выхватила всполох пурпурного наверху, среди мачт, и мне показалось, что ещё я увидела перья. Затем крик раздался снова, и наипрекраснейшее создание из всех, что я видела, пролетело от одного конца Ковчега до другого, широко расправив крылья. И все повернулись посмотреть на его полёт, и люди, которые стонали от боли, вдруг больше не стонали. Цветы всех оттенков распустились на обломках, которыми пестрела палуба. Порез на моей ноге исчез.

Я с надеждой и ожиданием опустила глаза на Вару, потому что, конечно же, если птица могла исцелять, то…

– Вару? Вару? – я потрясла его. – Давай же, пожалуйста, давай.

Исполинская птица уселась на такелаж, сложила крылья и глядела на меня невозможными глазами, тёмными, как водовороты.