– В основном это относится к китайской концепции воспитания. Речь идет о строгих, требовательных родителях, подталкивающих своих чад к достижению высоких результатов. Иными словами, о родителях, заставляющих детей делать карьеру. Главное для таких родителей – это учеба, а детям разрешается заниматься только тем, в чем они могут завоевать какие-то награды. Обычно они жестче контролируют своих детей и чаще используют эмоциональные угрозы наряду с легкими телесными наказаниями. Они не позволяют детям самостоятельно принимать важные решения и игнорируют такие необходимые вещи, как способность к социализации, умение общаться с людьми и, если хотите, эмоциональную зрелость.

– Но что происходит с такими детьми в отдаленной перспективе? – настаивал Брайант. – Ведь необходимо, чтобы в детстве все было сбалансированно.

– Исследования говорят о том, что такие дети теряют чувство причастности, у них отсутствует целеполагание и чувство собственного достоинства. В Китае появляется все больше и больше детей, которым в возрасте пяти-двенадцати лет уже необходима психиатрическая помощь. Среди этой группы наблюдаются даже случаи самоубийств.

«Откуда, черт побери, у пятилетки могут возникнуть подобные мысли?» – подумал Брайант.

– Эти дети не умеют приспосабливаться к жизни. Они не могут справиться с негативом. Вы помните Ширли Темпл[55]? – спросила Серена, проходя по коридору. Дети у них за спиной заиграли на пианино.

Брайант кивнул. История актрисы-ребенка была известна каждому.

– Она была хороша своей детской непосредственностью и тем, что получала удовольствие от того, что делала. Якобы не прилагала никаких усилий и вела жизнь абсолютно нормального ребенка. Но при этом ее рабочий день начинался в семь утра и заканчивался в пять тридцать вечера. Один из критиков даже позволил себе отметить в ней некую грубость и склонность к буйству, хотя общая установка была на то, что девочка совершенно не испорчена. На территории студии у нее было собственное трехкомнатное бунгало, учитель, личный телохранитель, врач. Для нее была разработана специальная система релаксации, исключавшая просмотр фильмов на тот случай, если они испортят ее собственный стиль.

– Но вы же не думаете…

– Я просто пытаюсь объяснить, офицер, что амбициозные родители существуют везде и всегда. И это касается не только талантливых детей. Даже во время спортивного праздника в школе вы всегда найдете родителей, заставляющих своих детей шагнуть за черту. А некоторые из них по пьяни пишут письма учителям и директорам школ, пытаясь контролировать процесс обучения.

– По-моему, есть какая-то очень известная книга о таких родителях-тиграх, – заметил сержант, вспомнив, что именно там он, скорее всего, и видел этот термин.

– Конечно. Это очень откровенная книга Эми Чуа[56], в которой та рассказывает о попытках превратить двух своих дочерей в виртуозных музыкантов.

– Судя по всему, вы знаете массу вещей об этом «тигрином» воспитании, – заметил сержант.

– Да, нас с Джаредом воспитывали в очень авторитарном духе. Но посмотрите, чего мы в конце концов достигли…

«Как же, как же», – подумал Брайант, проходя вслед за ней по холлу.

Глава 76

– Сколько у тебя еще осталось? – спросила Стейси через обеденный стол. Сама она уже определила годы, когда первые две жертвы посещали мероприятие; все десять лет пришлись на период, когда организатором его был Фредди Комптон. Тифф пыталась определить детей, которые контактировали со всеми тремя жертвами.

– Девяносто шесть, – ответила Тиффани, – и это по крайней мере.

– Боже! – вырвалось у Стейси.

– Проблема в том, что нет никаких записей о том, с какими детьми могла встречаться Белинда, ведь она не участвовала в мероприятиях в качестве специалиста и могла общаться со всеми без ограничений. Так что если мы говорим об этом десятилетнем периоде, во время которого здесь присутствовали все трое, то количество детей может доходить до трех сотен.

– Чтобы изучить всех их, нам понадобится с десяток помощников, – заметила Стейси.

– И сам Фредди Комптон тоже ничем не поможет – как организатор, он общался с каждым из них. Так что единственное, что может помочь сузить круг, это список детей, проконсультированных Барри Никсоном во время его пребывания здесь.

– Но это вовсе не значит, что он никак не контактировал и с другими детьми, – заметила Стейси. Она понимала логику Тиффани, но в реальности любой ребенок, участвовавший в мероприятии за эти десять лет, был под подозрением. – Придется постараться и проработать их всех.

– И не говори, – согласилась с ней Тифф. – У меня, правда, есть надежда на одного парня, который открыто заявлял, что ненавидит это мероприятие, а теперь работает в Академгородке…

– Где-где?

– Это город для одаренных в России. Там живут и работают тысячи ученых и одаренных студентов. Мой клиент преподает там в специальном интернате математику и физику.

– Никогда о таком не слыхала, – призналась Стейси.

– Я тоже. Но, когда я думаю об этом месте, у меня мурашки бегут по телу.

– Это еще почему? – поинтересовалась Стейси. Она улыбнулась, увидев, как девушка состроила гримасу и пожала плечами.

– Не знаю. Просто думаю обо всех этих амбициозных родителях, старающихся превратить своих детей в суперученых.

– А ты разве не согласна, что долг родителей – помочь детям раскрыть свой потенциал?

– Послушай, Стейси, то, что ты говоришь, звучит абсолютно нормально и обыденно, но я не совсем уверена, что глагол «помочь» подходит под описание того, что я успела увидеть. То есть я хочу сказать, что здесь речь идет о жесточайшей концентрации, вплоть до исключения из жизни всего остального, а мне кажется, что это абсолютно неправильно.

«Ох уж это стремление все рисовать только в черном или белом цвете, присущее нам в двадцать лет», – подумала Стейси, хорошо помня себя в этом возрасте. Оттенки серого появились несколько позднее.

– Все это я понимаю, – согласилась она, не отказываясь от своего собственного мнения. – Но когда ты, например, получаешь новый смартфон – что делаешь в первую очередь?

– Загружаю социальные сети и почту.

– А потом?

– Выбираю мелодию звонка.

– Дальше…

– Проверяю камеру.

– Продолжай…

– Загружаю приложения.

– То есть ты его проверяешь? Смотришь, на что он способен? Изучаешь все его возможности?

– Ну… да. Но ведь это совершенно естественно, нет?

– Абсолютно естественно твое желание получить от него максимум.

– Но куда это все может завести? – задала вопрос Тиффани. – И что делать людям, которые хотят иметь одаренного ребенка, а у них ничего не получается? Обращаться к евгенике[57]?

Стейси была хорошо знакома с этой наукой, занимающейся улучшением человеческой породы на основе селекции или генетических манипуляций.

– Ты сейчас пытаешься перевести спор совсем в другое русло, – заметила она, наслаждаясь компанией этой новой, неизвестной ей Тиффани даже больше, чем она наслаждалась Тиффани прошлой. У этой было собственное мнение, и она не боялась его высказывать.

– Не совсем так, потому что это уже происходит. В Калифорнии было создано хранилище генетического материала, в котором желающие стать матерью могли получить дозу спермы одного из нобелевских лауреатов по своему выбору. То есть еще до рождения ребенка возникает ожидание появления на свет кого-то великого, и если рождается не гений, то наступает мгновенное разочарование. И я не уверена, как это все сказывается на самом младенце.

– Но, если мы вернемся к моему примеру со смартфоном, то это прорыв в науке, который позволит тебе одновременно делать фотографии, играть в игры и использовать тысячи приложений.

– А мне кажется, что «мочь» еще не значит обязательно делать, – возразила Тиффани.

– Тогда что, по-твоему, должны делать родители талантливых детей? – поинтересовалась Стейси.

– Я просто хочу, чтобы у каждого ребенка было нормальное детство. Чтобы он был именно ребенком.

Черное и белое.

– Что ж, по крайней мере, честно. Тогда, когда купишь новый смартфон, отключи все его функции и оставь только возможность совершать звонки.

– Я подумаю над этим, но сразу хочу сделать заявление…

– И о чем же ты хочешь заявить?

– Ни при каком раскладе я не буду окончательно и безвозвратно подрывать психику моего смартфона, загружая в него игру под названием «Спасение домашних животных»[58].

Секунд двадцать Стейси молча смотрела на нее, потом расхохоталась.

– Отлично, Тифф. Просто здорово. – С этими словами она повернулась к своему компьютеру. – А теперь дай мне окончательно убедиться в том, что ничего интересного о Бет Никсон найти не удастся, и я займусь этим твоим списком. – И она погрузилась в работу.

Пока ей удалось установить лишь то, что Бет привозили на мероприятие всего один раз. Сделала это ее бабушка по матери, жившая с ней в Ланкашире. Она воспитывала Бет и ее сводного брата после того, как мать Бет умерла от опухоли головного мозга. Тогда Бет было пять лет, а ее брату – всего девятнадцать месяцев. Во время мероприятия девочка, которой к тому времени уже исполнилось четырнадцать, дважды консультировалась у Барри Никсона, своего будущего мужа. Стейси мало интересовало, как женщина объяснила все это боссу и Брайанту, – в ее глазах это было абсолютно неправильно.

Констебль неторопливо просматривала историю образования Бет, пока не дошла до того момента, когда девушка добровольно определилась в психиатрическую клинику «Мидоу Вью», расположенную на севере страны, где провела два месяца, после чего закончила университет с дипломом физика. Стейси никак не могла определиться, как глубоко надо копать, чтобы найти в биографии женщины хоть что-то интересное.

Вздохнув, она посмотрела на свою раздавленную навалившейся на нее работой коллегу.

– Давай мне твои списки, Тифф.

Бет Никсон придется немного подождать.

Глава 77

Пенн был в миле от управления, когда зазвонил его телефон.

– Привет, – сказал он, припарковавшись на пустой парковке.

– И вам не хворать, офицер, – ответил ему Митч. – Подумал, что тебе захочется как можно скорее узнать результаты тех тестов, что я собирался сделать.

– Спасибо, Митч, – поблагодарил сержант, хотя и не знал наверняка, что собирался проверять эксперт. – И что же ты выяснил?

– Да вообще ни хрена, – услышал он в ответ.

– Ах, вот как… – ответил Пенн, уверенный, что ничего нового он уже не услышит.

– Странно, правда?

– Митч, я не совсем уверен…

– Я взял образцы с разных мест на этой футболке. Как ты знаешь, в жизни мы постоянно собираем на себе частицы разных ДНК, и большинство из них оседает на нашей одежде, но эта футболка чиста, как слеза младенца. На ней нет ни шиша.

– И что ты этим хочешь сказать?

– Что, по моему мнению, эту футболку никто никогда не носил.

Глава 78

К тому моменту, когда им принесли свежий кофе, ресторан опустел.

– Итак, вернемся к телевизионному шоу, – напомнила Ким, заплатив за информацию требуемую плату.

– Инспектор, вы когда-нибудь задумывались над тем, что человека можно любить и ненавидеть одновременно?

– Это вы о своем отце?

– Тогда все было бы слишком просто, правда? Нет, не о нем.

– Продолжайте, – попросила Ким.

– До четырех лет я всех устраивала. Развивалась не семимильными шагами, но и без задержек. Я была нормальным, средним ребенком. И все было хорошо. Но появление Белинды все изменило. Ее гениальность изменила наши жизни. Мой отец был убежден, что если я приложу усилия и буду много учиться, то смогу достичь ее уровня. Годами нас одевали совершенно одинаково, как двух кукол из театра марионеток. Мы просыпались в нашем крохотном собственном мирке и сразу же начинали учиться. Это была не жизнь, а существование. Мы боролись друг с другом за внимание и одобрение отца. И Белинде это было нужно даже больше, чем мне. Внимание было для нее своего рода наркотиком. Ей его вечно не хватало. По вечерам мы, измученные, молча забирались в свои кровати. У нас не было никакой нормальной родственной связи, ведь мы постоянно соревновались друг с другом.

Вероника, вспомнив былое, покачала головой. Ким молча ждала.

– После этого шоу отец полностью отступился от нас. Ведь Белинда показала, что она тоже живой человек. Всего одна ошибка – и она запятнана навеки. В том, что касалось занятий, ничего не изменилось, но теперь отец нанял частного преподавателя. Белинда никак не могла смириться с тем, что он от нас отказался. Ведь она полностью монополизировала его внимание уже в возрасте четырех лет. Но больше мы его не интересовали. Он отменил нашу поездку на олимпиаду и…

– На олимпиаду?

– На Международную олимпиаду по математике. Сто стран прислали на нее по шесть участников каждая. Участники должны были решить шесть задач без использования калькуляторов. Вообще-то Белинда и не хотела туда ехать, но после того как отец лишил ее своего внимания и любви, она изо всех сил старалась вернуть их. И чем сильнее старалась, тем дальше он уходил. И когда два ее диплома не произвели на него никакого впечатления, она перешла к запрещенным способам.

– Секс? – уточнила Ким.

– А также наркотики. Она увлекалась ими в возрасте двадцати-тридцати лет. Ей необходимо было любое внимание отца – ничто другое ее не интересовало, а без него она не могла жить.

– А как же вы? – спросила Стоун. – Разве вы не могли в какой-то момент освободиться от всего этого?

– Я пыталась. За несколько месяцев до смерти родителей я стала жить отдельно. А Белинда, не получая столь необходимого ей внимания, серьезно подсела на наркоту. Меня вызвали в клинику, когда она чуть не умерла от передоза, и тогда я поняла, что не смогу отказаться от нее.

– То есть вы защищали ее от нее самой?

– Пыталась, – Вероника кивнула.

– И вы не хотели, чтобы она приезжала на эти мероприятия?

– На тот случай, если воспоминания заставят ее вернуться к наркотикам.

Наконец Ким стала лучше понимать взаимоотношения, существовавшие между сестрами. Жизнь в абсолютно изолированном мире связала их такими связями, понять которые могли только они. И это несмотря на то, что их собственный отец ежедневно стравливал их друг с другом, а после одевал как двойников и демонстрировал всем желающим ради славы и денег. Теперь Стоун могла понять эту паутину, сотканную из горечи и любви, в которой навсегда запутались сестры.

– Трудно быть гениальным ребенком, инспектор. Но быть родственницей гениального ребенка ничуть не легче. Мы обе были так или иначе лишены детства.

Это Ким вполне могла себе представить.

– Но неужели вы добровольно отказались от своей жизни, чтобы защищать сестру?

Задумавшись на мгновение, Вероника кивнула.

– Да, потому что я была виновата во всем случившемся.

– Вы сейчас об этом шоу? – уточнила инспектор, вспоминая выражения на лицах двух девочек. – О том вопросе, который полностью изменил вашу жизнь?

Вероника утвердительно кивнула.

– Она специально дала неправильный ответ?

Еще один кивок.

– Но почему?

– Потому что так велела ей я, – ответила Вероника едва слышным шепотом.

Глава 79

Пенн не удивился, увидев Тревиса, который ждал его у входа в управление.

Он позвонил заранее и попросил босса о встрече. Тревис согласился выслушать его, как только тот появится на работе.

– Судя по твоей физиономии, ждать хороших новостей не стоит, – заметил он, покусывая нижнюю губу.

Пенн решил, что не стоит пытаться подсластить пилюлю для своего бывшего начальника, которому все это было так же неприятно, как и ему самому.

– У меня исчезли последние сомнения, командир. Григорий Нориев невиновен. Он никого не убивал. Мы взяли не того человека.

Тревис молча посмотрел на пакет с вещественным доказательством, а потом перевел взгляд на Пенна. По дороге на работу сержант заскочил в морг и забрал футболку. По лицу Тревиса было понятно, что он догадывается, насколько бесполезной для них стала эта улика. Теперь ее уберут на склад, и она будет лежать там до тех пор, пока не закончится внутреннее расследование причин провала следствия и не будет выстроена новая цепочка доказательств.

Когда Пенн начал докладывать о своих изысканиях, Тревис жестом попросил его отойти от двери.

– Не хочу, чтобы это становилось общим достоянием, пока я не проинформирую руководство, – предупредил он.

В этот момент зазвонил телефон Пенна. Тот не стал отвечать, а продолжил рассказ о том, что удалось выяснить насчет футболки. Телефон замолчал – и тут же зазвонил вновь.

– Кому-то ты очень нужен, – Тревис нахмурился.

– Так точно, сэр, – Пенн кивнул. – Но я бы хотел сказать еще кое-что…

– Ради всего святого, приятель, да ответь же ты, наконец, – велел инспектор.

Сержант достал телефон. Звонили из школы Джаспера.

– Пенн, – произнес он в трубку.

– Мистер Пенн, у вас все в порядке?

– Конечно, – он нахмурился.

– Отлично. Мы просто решили проверить, так как вы не позвонили, как обычно.

– Не позвонил насчет чего?

– Джаспер сегодня не пришел в школу, но если с ним все в порядке, то мы будем ждать его, когда он…

– Миссис Викс, я не понимаю, о чем вы. Сегодня утром я, как всегда, привел Джаспера на завтрак…

– Мистер Пенн, Джаспера нет в классе. – На другом конце провода резко вдохнули воздух.

Пенн почувствовал, как его охватывает паника. Он постарался сохранить спокойствие.

– А в библиотеке вы смотрели?

Часто, попав в библиотеку, Джаспер забывал о времени. Так он уже неоднократно опаздывал к началу урока.

– Там его тоже нет, – ответила миссис Викс, и Пенн понял, что библиотеку они проверили в первую очередь.

– А туалеты? Спортзал? Лаборатория? – стал перечислять он, мысленно передвигаясь по зданию школы.

– Мы все проверили, мистер Пенн, – голос учительницы стал слабеть. – Я могу со всей ответственностью сказать, что вашего брата в здании нет.

Пенн разъединился, пихнул пакет с футболкой в руки Тревиса и со всех ног бросился к машине.

Глава 80

– Что там у тебя? – спросила Стейси, когда в комнате неожиданно повисла тишина. Мелодия из «Призрака оперы»[59] внезапно прервалась, а это, как теперь знала Стейси, значило, что что-то привлекло внимание Тифф.

Констебль надеялась, что девушка нашла что-то интересное – тогда сама она сможет вернуться к изучению обстоятельств смерти мальчика Робинсонов. Сама по себе эта смерть была печальным событием, но не имела никакого отношения к их делу, а это значило, что кто-то из списка тех, кого они проверяли, мог нанести еще один удар.

– Минуточку, – сказала Тиффани, скрываясь под столом.

Негромкий звук работающего принтера звучал, не прерываясь ни на минуту. Тифф любила работать с распечатанным материалом, и чем больше его было, тем лучше, поэтому половину всего времени она выводила на принтер различные списки, хронологические графики и диаграммы посещаемости.

– Нашла! – воскликнула Тиффани, вытаскивая три распечатанных листка.

– Нашла что? – спросила Стейси. Пока они на двоих смогли вычеркнуть из списка около сорока имен, принадлежавших умершим или эмигрировавшим из страны.

– Паренька по имени Дэмиен Крауч. Приезжал сюда два года подряд в возрасте девяти и десяти лет. И оба раза становился здесь чемпионом по шахматам. – Тиффани положила один листок на стол. – Оба раза встречался с нашим доброжелательным консультантом. Никаких проблем с законом. Даже скорость никогда не нарушал. Счастливо женат и теперь работает микробиологом в Кенте. – Девушка положила на стол второй листок.

– Хорошо. И что же такого интересного для нас в этом Дэмиене Крауче? – поинтересовалась Стейси. Сама она включила пять или шесть подобных случаев в свой шорт-лист.

Тиффани подняла последний листок и помахала им в воздухе.

– А то, что в этом году он вернулся. Причем привез свою дочь шести с половиной лет.

Глава 81

Пенн резко затормозил перед школьным автобусом, ехавшим навстречу ему по дороге с одной колеей.

Автобус был полон детей и направлялся в бассейн на второй урок. Пенн знал об этом, потому что сам уложил плавки Джаспера в его ранец. Брат должен был быть в этом автобусе.

Вместо того чтобы съехать на обочину и пропустить автобус, он остановил машину на дороге и вылез из нее.

Пока водитель автобуса в раздражении нажимал на клаксон, сержант подошел к двери и постучал, чтобы его впустили.

– Я знаю этих детей, – крикнул он, продолжая колотить по двери. Ему показалось, что водитель не хочет пускать его внутрь.

Знакомая ему учительница коснулась плеча водителя, и тот наконец открыл дверь.

– Он так и не появился? – задыхаясь, спросил Пенн.

Учительница покачала головой.

– А вы сами не пробовали…

– Сразу же переключается на голосовую почту, – ответил Пенн, протискиваясь мимо нее. Несколько лет назад он дал Джасперу мобильный телефон на всякий пожарный случай, и брат всегда отвечал на его звонки.

– Билли! – громко позвал Пенн, и на заднем сиденье поднялась темноволосая голова мальчишки. – Привет, приятель, – поздоровался с ним Пенн, стараясь говорить спокойным голосом. – Что сегодня утром случилось с Джаспером?

Мальчик пожал плечами; в его глазах появился страх. Пенн понял, что нависает над ребенком и ведет себя как безумный.

Он сел на противоположное сиденье и улыбнулся, стараясь, чтобы улыбка выглядела успокаивающе.

– Все в порядке, Билли. Ты не сделал ничего плохого. Мне просто надо найти брата. Вы встретились с ним в конце подъездной дороги?

Билли молча кивнул, и Пенн почувствовал колоссальное облегчение. Брат добрался до места встречи, так что Билли должен знать, где он.

– И он дал тебе твой тост?

На этот раз кивок сопровождался слабой улыбкой.

– И куда же он пошел, приятель? Почему он не зашел в школу вместе с тобой?

– Я только на минутку взглянул на телефон Люси. У нее там было видео собаки на водных лыжах. Это было очень смешно и…

– А куда делся Джаспер, Билли? – не отставал от него Пенн, стараясь при этом говорить спокойным тоном.

– Не знаю. Там была машина…

– И Джаспер что, сел в эту машину? – Сержант почувствовал, как заговорил громче.

– Д… да, – ответил мальчик, и его глаза расширились, а нижняя губа задрожала.

– Все в порядке, приятель. Ты не сделал ничего плохого, – повторил Пенн и направился в сторону водителя.

Он попытался сосредоточиться. И хотя мысли его путались от растерянности, сержант был уверен, что Джаспер вполне себе здравомыслящий малыш и прекрасно знает, что с чужими уходить нельзя. Сердце Пенна забилось еще сильнее, потому что это могло означать только одно. Джаспер сел в машину с кем-то, кого он хорошо знал.

Глава 82

– Дэмиен Крауч, – повторила Ким, закончив разговор со Стейси. Констебль позвонила как раз в тот момент, когда она пересказывала Брайанту свою беседу с Вероникой. – Двадцать семь лет. Бывший местный чемпион по шахматам, приехал сюда с дочерью. Стейс сейчас ищет его последнее фото. – Стоун оглянулась вокруг. – И нам придется заняться его поисками, – добавила она, направляясь к стойке портье.

Это был отличный след, на который напали Стейси и Динь-Динь, и именно такого человека она искала все это время. Человека, который был не новичок на мероприятии и присутствовал на нем прямо сейчас.

Предъявив удостоверение портье, Ким посмотрела на его именную бирку.

– Раймонд, нам необходимо срочно поговорить с одним из ваших гостей. Его зовут Дэмиен Крауч, и его машину только что задели на парковке.

На лице портье мгновенно появилось озабоченное выражение.

– Все в порядке. Никто не пострадал, но мой коллега видел, как это произошло, – продолжила Стоун, а портье застучал по клавиатуре компьютера.

– Тебе что, так не терпится? – спросил Брайант, поворачиваясь к нему спиной.

– Вопрос чисто риторический, – ответила Ким, следуя его примеру. Портье в это время взялся за телефонную трубку.

Все вокруг говорило о том, что в заседаниях вот-вот наступит перерыв. Неожиданно раздался шум голосов, как будто прибывший поезд высадил кучу пассажиров на тихой платформе. При такой активности, даже имея фотографию Дэмиена, им пришлось бы долго разыскивать его.

Ким заметила темноволосого мужчину, который с озабоченным выражением лица протиснулся сквозь толпу и направился прямо к стойке. Одет он был в темные джинсы, кеды и повседневный свитер.

– А вот и он, – с этими словами Ким перегородила ему дорогу. – Мистер Крауч? – уточнила она, показывая свое удостоверение.

Мужчина посмотрел ей за спину, на портье, чтобы убедиться, что именно она его вызвала.

Раймонд подтвердил это кивком.

– Вы хотите поговорить о моей машине? – спросил мужчина, глядя на выход из гостиницы и на парковку сразу за ним.

– С вашей машиной все в порядке, мистер Крауч, – ответила инспектор. – Мы должны обсудить с вами кое-что еще.

– Но… – Мужчина оглянулся вокруг.

– Не сердитесь на Раймонда. Он все перепутал. У него слишком много работы. Мы не собираемся обсуждать вашу машину. А хотели бы поговорить с вами об убийстве.

Глава 83

Пенн проводил глазами отъехавший школьный автобус. Посмотрел на людей, спешащих по своим делам в то время, когда его мир рушился. Хотя он и не представлял себе, чего ждет от прохожих. Сейчас Пенн понимал, что остался со своей проблемой один на один.

Когда ему позвонили из школы в первый раз, сержант решил ничего не говорить матери. Лишний стресс ей, при ее слабом здоровье, был совсем ни к чему. Тем более что тогда он был уверен, что Джаспер найдется через несколько минут. Но с момента, когда его брата видели в последний раз, прошло уже несколько часов. И теперь Пенн реально беспокоился за безопасность брата, так что звонок матери был неизбежен.

– С ним все будет хорошо, с ним все будет хорошо, он умный мальчик, с ним все будет хорошо… – повторял он, доставая телефон. Нужно убедить маму, что все будет хорошо и что он найдет Джаспера. Но сначала Пенн должен был убедить в этом себя самого.

Он заколебался с телефоном в руках, чувствуя себя так, как будто в чем-то предал свою мать. Как будто был виноват в исчезновении брата. Как же ему хотелось, чтобы Джаспера просто увели! Тогда можно было бы легко определить круг поисков. А на машине он сейчас мог быть где угодно…

– Где же ты, малыш? И с кем? – прошептал Пенн.

Мысленно он стал перебирать события последней недели. И задумался о том, что исчезновение брата совпало с возобновлением расследования этого старого дела. Все, что он узнал до сих пор, указывало на то, что Григорий Нориев не виноват в смерти Девлина Капура. И Пенн как раз собирался сказать Тревису, что убийство как-то связано с бандой Ридов, а это означало новую головную боль для всего управления.

Он стал мысленно распутывать этот новый клубок только что возникших мыслей. Неужели Риды узнали о внутреннем расследовании и поняли, что рано или поздно оно укажет прямо на них? Неужели они знали, что находились у него на подозрении еще до того, как появились улики против Нориева?

Его охватила паника. Если он прав, то эти люди с легкостью избавятся от Джаспера лишь для того, чтобы преподать ему урок. Но тогда ему будет нечего больше терять…

Нет, если Джаспера захватили они, то для того, чтобы торговаться, чтобы заставить его отступить и отказаться от расследования.

Но почему тогда ему никто не звонит? Где человек от Ридов, который расскажет ему, чего они хотят, и припугнет его, чтобы он держал язык за зубами? Пенн еще раз проверил телефон. Ничего нового. Последнее текстовое сообщение было от Митча. В нем криминалист еще раз подтверждал всю информацию по футболке. Получив сообщение, Пенн даже не стал его читать, потому что и так знал все, что там было написано. Но, изложенные в виде таблицы, уже известные факты выглядели несколько иначе. И информация не оставляла никаких сомнений в невиновности Григория.

Она была настолько очевидна, что все события последней недели внезапно встали на свои места.

Пенн понял, где находится его брат.

И, что гораздо важнее, с кем он сейчас.

Глава 84

Они вдвоем прошли вслед за Дэмиеном в большой зал, где рядом с женщиной, читавшей накануне книгу в ресторане, сидела за одним из столов его дочь.

Дэмиен уселся рядом с тем местом, где оставил свою куртку и рюкзак и где на соседнем стуле стоял его открытый лэптоп. Садясь, он закрыл его крышку.

Ким села на один из стульев, стоявших в переднем ряду, а Брайант остался стоять, оглядываясь по сторонам.

– Это ваша дочь? – спросила инспектор, когда девочка повернулась и помахала Дэмиену.

Мужчина подмигнул и помахал ей в ответ.

– Да. У Матильды сейчас частный урок.

– Эта женщина – преподаватель? – спросила Ким.

– И очень хороший, – Дэмиен кивнул.

И опять Стоун не смогла просчитать возможную причину вражды между частным преподавателем и организаторами мероприятия.

– У вас ведь долгие и прочные связи с этим мероприятием? – вернулась она к Дэмиену.

– Полагаю, что под «долгими и прочными» вы имеете в виду мои два визита сюда в детском возрасте?

Кивнув, Ким стала ждать, когда он заговорит. Мужчина твердо смотрел ей в глаза.

– Спрашивайте. Мне скрывать нечего.

– Вы знали всех трех убитых? – начала инспектор.

– Конечно. Все знали Фредди Комптона. Он обязательно разговаривал с каждым участником и желал ему хорошо провести время. Серена и Джаред так не поступают – ограничиваются общим поклоном. У меня была консультация с Барри Никсоном после того, как я проиграл первую игру, а Белинда Эванс задала мне несколько вопросов, когда я выиграл турнир во второй раз.

– И вы приезжали сюда только два раза? – уточнила Ким.

Мужчина кивнул.

– А почему?

– По правде говоря, инспектор, мне это надоело. Я жил шахматами с того самого момента, как смог стать на ноги возле мраморного шахматного столика моих родителей. Играл я днями напролет, а когда не играл, думал об игре, или читал о ней, или наблюдал за наиболее известными партиями в Интернете. Ночами я лежал в постели, мысленно повторяя те партии, которые наблюдал, или анализируя те, которые проиграл. Я играл и тренировался, тренировался и играл, и наслаждался каждой минутой такой жизни. Но во всех других областях я был полный ноль. Никогда не умел правильно писать, и математика у меня хромала. Но мне было на это наплевать. Главным делом были шахматы.

Ким подалась вперед, заинтригованная откровенностью мужчины. Даже Брайант нашел себе место и теперь внимательно слушал.

– И до какого момента это все продолжалось? – задала вопрос детектив.

– До того, как я не обнаружил нечто, что заинтриговало меня гораздо больше шахмат, офицер.

– И это было…

– Девочки.

– Кто бы сомневался, – пробормотал Брайант рядом с ней.

Ким не смогла сдержать улыбки, появившейся у нее на губах.

– Пубертатный период, – продолжил Дэмиен. – Это было как гром среди ясного неба. Неожиданно особы противоположного пола перестали быть теми отвратительными существами, которыми я их всегда считал. Поэтому я потерял интерес к шахматам, открыл для себя девочек и заявил родителям, что играть больше не буду.

– И?..

– Что «и»? – Мужчина выглядел озадаченным.

– Как они к этому отнеслись?

– Не уверен, что я вас понимаю, – Дэмиен нахмурился. – Честно говоря, они испытали облегчение. А вот вы, как я вижу, удивлены.

– Просто за последние дни я много слышала об амбициях родителей…

– Не думайте, не все родители амбициозны и вовсе не все одаренные дети лишены нормального детства. Мои родители всегда поддерживали и до сих пор поддерживают мои начинания, и у меня было отличное детство. Конечно, некоторые дети относились ко мне довольно жестоко, ведь я был замороченным шахматистом и мало с кем общался, но дети ведут себя так с любым непохожим на себя. Меня это мало волновало.

– Но вы вновь вернулись сюда? – спросила Ким, которую рассказ Дэмиена убедил не до конца.

– Дочка любит писать диктанты. Что я могу сказать? Она настоящий лицедей и любит повыпендриваться. – Мужчина нежно улыбнулся затылку дочери, покрытому курчавыми темными волосиками. – У нее следующий этап где-то через полчаса, и там ее переиграют старшие дети, – он пожал плечами. – Но она хочет остаться и посмотреть главный конкурс, потому что маленькая пианистка уже прошла в него, а они с ней лучшие подружки. – Дэмиен приподнял одну бровь. – Послушайте, да вы вроде как думаете, что я – один из этих амбициозных предков, который заставляет свою дочь принимать участие в соревнованиях?

– Но ведь между турами девочка берет частные уроки, – попыталась возразить Ким, пожимая плечами.

– А ее папочке нужна эта пара часиков, чтобы доделать то, что он не успел доделать на работе, – Дэмиен добродушно похлопал по лэптопу. – Но, если хотите, давайте посмотрим… Мэтти! – позвал он.

Девочка повернулась, ее лицо светилось от радости.

– Покажи, – попросил отец.

Матильда подняла холст, покрытый яркими красками. Здесь оранжевый переходил в желтый, кое-где смешиваясь с зеленым и пятнами ярко-розового.

– Отличная картина, милая, – Дэмиен показал ей поднятый вверх большой палец.

Девочка, хихикнув, вернулась к своему занятию.

– А что это было? – спросила Ким, которая не увидела в картине и намека на искусство.

– А какая разница? – спросил в свою очередь отец. – Больше всего на свете Мэтти любит рисовать. А когда она счастлива, то я тоже счастлив.

– Ничего не понимаю, – честно призналась Стоун. – Вы привозите дочь для участия в соревнованиях, но ваша философия полностью противоречит атмосфере данного мероприятия.

– Офицеры, – мужчина оглядел детективов, – вы далеко не единственные, кто запутался. Я, например, пытаюсь понять, почему вы считаете каждого ребенка, приехавшего сюда, несчастным. Мне здесь очень нравилось. Я ненавижу спорт и не попал бы по футбольному мячу, даже если б от этого зависела моя жизнь, а по крикетному мячу не попал бы даже тремя сложенными вместе битами. Физическая активность меня никогда не привлекала. А приезжая сюда, я не чувствовал себя изгоем. Да, некоторые родители здесь давили на своих детей, но мои к ним не относились. Так что я приезжал сюда и наслаждался жизнью. А когда мне расхотелось приезжать, я прекратил это делать. Все очень просто.

Часть Ким хотела поверить в сказанное и согласиться с тем, что для некоторых детей в посещении мероприятия было много положительного. Но при этом другую ее часть насторожило то, как активно мужчина пытался ее в этом убедить.

– Я даже не против того, что вы обратились с этими вопросами именно ко мне, – Дэмиен покачал головой. – Сам этот факт свидетельствует о том, что вы считаете, что возможный убийца когда-то, будучи ребенком, посещал мероприятия «Брейнбокс». Все то, что я слышал об этих убийствах, инспектор, говорит о том, что на этот раз вы столкнулись с очень обозленным типом. – Помолчав, он развел руками. – И с большим сожалением я вынужден сообщить вам, что не являюсь тем, кто вам нужен, потому что я ни на кого не зол.

Глава 85

– Ты считаешь, что он защищается слишком активно? – уточнил Брайант.

Урок Матильды меж тем подошел к концу. Ким проследила, как, прежде чем увести девочку, ее отец обменялся комплиментами с преподавательницей. Матильда убежала, сжимая в руках свою картину, которую так расхваливали взрослые.

– Не знаю, – ответила инспектор. Мужчина выглядел вполне нормальным, достаточно проницательным и умным. Кроме того, он производил впечатление любящего отца, готового во всем поддержать свою дочь.

Ким продолжила наблюдать, как преподавательница собирает свои вещи и укладывает их в сумку на молнии.

– Не понимаю, что мы можем от нее получить, – заметил Брайант, проследив за ее взглядом.

– Она учит этих детей. И, возможно, может сообщить нам нечто интересное, – возразила Ким.

– Мне кажется, мы теряем время, командир, – сказал сержант, отходя в сторону.

Стоун не шелохнулась.

– Можешь походить по гостинице и поспрашивать окружающих, не хотелось ли им в последнее время кого-нибудь убить, а я пока выясню, что произошло между этой женщиной и нашими кипучими организаторами.

Брайант пожал плечами и вслед за Дэмиеном с дочерью направился к выходу.

Ким приблизилась к женщине слева. В глазах той мелькнула усталость, но потом она кивнула и посмотрела на опустевшие столы. Нахмурившись, повернула голову, и инспектор увидела тонкий шрам, шедший от скулы вниз к уголку рта.

Глядя на выражение лица женщины, Ким предпочла не замечать его.

– Детектив-инспектор Стоун, – представилась она, протянув руку.

Женщина вернула на стол пачку бумаг и пожала ее. На правой руке не было обручального кольца, только простая печатка.

– Элли Льюис, – коротко представилась она. – Что я могу для вас сделать?