– Конечно-конечно! – Майлз послушно уселся в кресло напротив Стеллы, а я встала рядом, скрестив руки на груди и сверкнув глазами на бабушку.

– Разве нельзя поговорить об этом как-нибудь в другой раз? – предложила я.

– Разумеется, можно, Электра. Но Майлз ведь твой друг, а потому его мнение будет для нас особенно ценным.

«Еще бы! – подумала я. – Да он сейчас в лепешку разобьется, звезду тебе с неба полезет доставать, ты его только попроси!»

Стелла в двух словах коротко сформулировала суть своего предложения выступить вместе с ней на концерте. Я уже приготовилась к новой волне энтузиазма со стороны Майлза. Вот сейчас он примется с жаром уговаривать меня дать согласие.

– Ясно, – коротко бросил он, когда Стелла закончила, и повернулся ко мне. – Я хорошо понимаю, Электра, почему ты пока колеблешься. Ведь тебе пришлось за последнее время пройти через столько испытаний. Но это несколько другое. Взять и обнажить свою душу перед миллионами людей – для этого требуется мужество особого сорта. Тебе надо время, чтобы все хорошенько обдумать. Я прав?

– Да, так оно и есть! – ответила я с чувством.

– К сожалению, как я уже говорила Электре, времени у нас крайне мало. Я должна дать ответ уже завтра, чтобы они успели внести необходимые изменения в программу, – возразила Стелла.

– А вот давить на Электру не стоит. Думаю, применительно к ней – это самое последнее средство, мэм. Сейчас я собираюсь отвезти вашу внучку на ужин. Вполне возможно, в течение вечера мы обменяемся мнениями на сей счет. – Майлз поднялся с кресла. – Ты готова, Электра?

– Да.

Он протянул мне руку, я подошла к нему и благодарно пожала протянутую руку. Он повернулся к Стелле.

– Для меня большая честь познакомиться с вами лично, надеюсь, мэм, у нас еще будет возможность побеседовать более обстоятельно. Всего вам доброго.

И с этими словами он вывел меня из квартиры.

Может, на меня так подействовало стремительное движение кабинки лифта вниз, но что-то вдруг в моем животе перевернулось. Что-то очень похожее на то, что называют любовью. А к тому моменту как мы спустились на первый этаж и вышли в холл, на мои глаза сами собой навернулись слезы, причину которых я бы не смогла объяснить.

– Может, мы обошлись с ней чересчур грубо? – осторожно поинтересовалась я у Майлза, когда он, все еще продолжая держать меня за руку, вывел на улицу, где нас встретил теплый июньский вечер.

– О, Стелла со всем этим справится в два счета, – широко улыбнулся Майлз и взмахом руки остановил такси.

– А куда мы едем? – спросила я.

– В одно очень необычное местечко, – бросил он в ответ, искоса взглянув на меня. – И твой сегодняшний прикид как нельзя лучше подходит для этого места.

Дорогой мы в основном молчали. Мы уже больше не держались за руки, хотя в глубине души я была бы совсем не против и дальше чувствовать тепло его ладони. Глянув в окно, я поняла, что мы едем в сторону Гарлема. Такси остановилось у входа в ресторан на главной улице, мы вышли из машины и направились в ресторан.

– Добро пожаловать в ресторан «Саванна», – обратился ко мне Майлз. – Вот решил, что пора тебе уже познакомиться с настоящей африканской кухней.

За вкуснейшей трапезой – рыба, запеченная на гриле, и какая-то экзотическая закуска из подорожника и кус-куса, я вкратце поведала Майлзу обо всем том, что рассказала мне Стелла о матери и о ее трагической смерти.

– Да, Электра, представляю, каким потрясением это стало для тебя. Справишься?

– Думаю, уже справляюсь. Поначалу я тоже волновалась, что не смогу, но, как мне кажется, теперь мое сознание, мой мозг, очищенный от всякой наркотической дряни, работает как часы. Словно внутри меня провели генеральную уборку, почистив все лишнее.

– Говоришь так, будто тебя только что окрестили, окропив святой водой, и ты в мгновение ока переродилась, став совершенно другим человеком.

– Наверное, в чем-то ты прав. Пожалуй, твоя религиозная метафора точнее всего передает то, что произошло со мной. По правде говоря, я предполагала, что ужасная кончина моей матери выбьет меня из колеи и сильно расстроит, но, как я уже сказала Стелле, я ведь ее никогда не знала. А потому трудно даже сопоставить ту скорбь, которую я испытала, узнав о смерти папы, с теми переживаниями, которые вызвал у меня рассказ Стеллы. Я даже решила, что не хочу ехать на это кладбище на Гарт-Айленд: я нашла кое-какую информацию о нем в интернете. Довольно убогое место, где хоронят в общих могилах всех неопознанных покойников. – При последних словах я невольно содрогнулась.

– Согласен. Но может быть, немного погодя переговоришь со Стеллой, и вы обе решите, как лучше всего отметить или увековечить кончину твоей матери.

– Да, наверное. Дельная мысль. Так я и сделаю. Я также часто размышляю о той сперме – так я называю своего биологического отца, о том, что этот человек, вполне возможно, еще жив-здоров.

– Да, такое действительно вполне возможно. И более того, ты даже можешь отыскать его, если захочешь. Я имею в виду анализ ДНК. Сейчас эта наука так стремительно развивается, уверен, у них уже есть банк данных, по которому ты сможешь отыскать своих кровных родственников и по линии отца. Но это в будущем, а не сейчас.

– Конечно, не сейчас. Спасибо тебе, что ты так решительно уволок меня из квартиры.

– Просто я увидел, что твоя бабуля начала потихоньку прессовать тебя, а ты ведь не из тех, кто любит, когда на тебя давят. Она, конечно, очень сильная и властная личность, согласна? И уж когда ей что-то надо, то идет напролом. Впрочем, действуй она по-иному, разве смогла бы она добиться всего, что сделала? Такие, как она, с их глубокой убежденностью и верой в правоту своего дела, горы могут сдвинуть с места.

– А как тебе эта ее идея, чтобы я поделилась своей историей перед многомиллионной аудиторией?

– Вот здесь, Электра, решать уже тебе самой.

– Ты прав, Майлз, решать мне, но могу же я спросить твое мнение, разве не так?

– Лично я понимаю, почему ей так хочется, чтобы ты решилась на этот шаг. Ты ведь публичная фигура, можно сказать, икона стиля для молодежи по всему миру. Да, Стелла, быть может, в тысячу раз опытнее тебя в том, что касается выступлений на публике, однако вряд ли ее выступление привлечет к себе такое же пристальное внимание, как те несколько слов, с которыми обратишься к собравшимся ты.

– Но у меня же одно лицо. Кто знает мой голос?

– Все правильно, сегодня ты действительно только лицо, и, если ты и впредь хочешь существовать именно в этом качестве, тогда откажись от предложения бабушки. В этом, собственно, весь вопрос, Электра. Понимаешь меня?

– Да… То есть нет… Ах, Майлз, я, честно, не знаю, что мне делать, – ответила я со вздохом. – Помнишь, в прошлый раз я рассказывала тебе о том, что решила кое-что изменить в своей жизни? Меня больше не устраивает быть только фотомоделью. Да, наверное, это в моих генах, не иначе, но мне тоже захотелось чего-то большего, чего-то такого, что приносило бы пользу людям. Я бы хотела помогать таким, как Ванесса. Но одно дело – дать пару-тройку интервью журналистам и рассказать им о реабилитационном центре для подростков, то есть всего лишь слегка замочить в воде ноги, и совсем другое – сразу же предстать в качестве активиста перед миллионами людей.

– Конечно, это принципиально разные вещи, и здесь я с тобой полностью согласен.

– Знаешь, если бы я все еще продолжала взбадривать себя наркотиками, то, вполне возможно, я бы и рискнула выползти на сцену, но…

– Не говори глупостей, Электра! Ты не можешь рисковать! И не должна делать ничего такого, чтобы помешало бы твоей дальнейшей реабили-тации.

– Но если мне все же удастся собрать миллионы долларов на наш реабилитационный центр для подростков, то, кто знает, может, моему примеру последуют и многие другие люди по всей Америке? Как думаешь? – Я натянуто улыбнулась.

– Сама по себе идея грандиозная, но ее реализация не должна подвергать тебя опасности. Кто знает, а вдруг ты можешь снова сорваться? Здесь риски слишком велики. А потому скажу так: если ты пока не чувствуешь, что внутренне готова сделать этот важный, быть может, самый важный шаг в своей жизни, тихонько отойди в сторонку и терпеливо дожидайся своего часа. Держи свой порох сухим до тех пор, когда он востребуется и ты будешь готова.

– Со мной проблема в другом. Я не люблю и не могу ждать. И если я собираюсь начать кампанию по сбору средств, а я предполагаю заняться этим уже в ближайшие дни, то тогда с моей стороны будет сущим безумием отказаться от такой уникальной возможности, которую предложила мне бабушка. Ты так не считаешь?

– Нет, я так не считаю. Потому что самое главное в этом деле – это ты сама и то, кем ты станешь в будущем. Я ведь постоянно твержу тебе, что ты еще так молода. Очень молода, и впереди у тебя еще целая жизнь.

– И все же, как мне кажется, я нашла точку приложения для своих сил, тот канал, через который я смогу излить всю ту страсть, весь тот огонь, что полыхают внутри меня. Все это следует пустить на помощь людям, а не глушить в себе с помощью водки. Даже мой взрывной темперамент, мои приступы гнева, их тоже можно обернуть на пользу: если злость, так от имени многих и многих обездоленных, если страсть, так это тоже некая позитивная сила, направленная на скорейшие перемены в нашей жизни.

Я глянула на растроганное лицо Майлза.

– Все правильно! Прости меня, Электра, – обронил он.

– Что? Я сказала что-то не так?

– Напротив! Ты все сказала правильно. И я страшно горд тобой, можно сказать, горд до слез.

– Ах, Майлз! Перестань! Иначе я сейчас сама разревусь! – Я принялась обмахиваться рукой, и в эту минуту к нашему столику подошла молоденькая темнокожая девушка и уставилась на меня застенчивым взглядом. – Привет! – улыбнулась я, обрадовавшись ее появлению как удобному предлогу сменить тему разговора.

– Добрый вечер, Электра. Я… я просто хотела сказать, что я – ваша фанатка… Потому что вы, чернокожая девушка, добились всего… Успеха, славы. Ваш пример вдохновляет меня и многих моих подруг.

– О, спасибо. Мне приятно это слышать.

– И ваша новая прическа мне ужасно нравится. Скорее всего, я тоже подстригусь в стиле афро… Потому что мне до чертиков надоело возиться со своими волосами. Да и денег на все эти укладки не наберешься. Все эти тоники, релаксаторы для распрямления кудряшек… Ну, вы понимаете, о чем я…

– Да, можете смело следовать моему примеру, дорогая. Честно скажу вам, это мое самое лучшее решение в жизни.

– А можно мне с вами сфотографироваться?

– Конечно, можно. Присаживайся рядом. Сейчас мой друг заснимет нас на память.

Майлз послушно щелкнул смартфоном девушки, и та, довольная, отошла от нашего столика с улыбкой до ушей.

– Вот это было круто! – призналась я. – Может, мне стоит провести специальную фотосессию, последнюю в своей карьере, чтобы запечатлеть себя с прической «афро»? Вдруг это сподвигнет молоденьких девочек по всему свету отказаться от тирании парикмахеров и стилистов?

– А по-моему, Электра, мы с тобой только что получили наглядное доказательство того, что ты не просто фотомодель, а самый настоящий образец для подражания, твой образ и каждое произнесенное тобой слово отслеживаются молодежью во всем мире.

– Что ж, остается только надеяться, что она не растрезвонит папарацци, что видела нас с тобой вместе. В противном случае тебе следует приготовиться к тому, что твое лицо тоже замелькает на газетных полосах.

– Ужас! Даже представить себе не могу, как ты справляешься со всем этим… Я бы точно не вынес такого прессинга.

«Если бы ты был рядом со мной, то тебе пришлось бы привыкать ко всей этой шумихе…»

– Хорошо, но давай сейчас поговорим о чем-нибудь еще, – резко сменила я тему разговора. – Я тут хочу кое-чем поделиться с тобой. Это касается моего пресс-секретаря. Мне было бы интересно выслушать твои соображения на сей счет.

Я коротко описала суть проблемы, возникшей у Мариам и Томми, Майлз внимательно выслушал меня.

– Да, задача не из простых, – согласился он со мной. – У девушки – вера, а у него за плечами – Афганистан и все, что с ним связано… – Майлз сокрушенно покачал головой. – Ну что мы за люди такие? Вечно влюбляемся в тех, кто создает нам кучу всяческих дополнительных проблем, зачастую неразрешимых…

– Но они действительно любят друг друга. И они хотят быть вместе, вот только как это устроить? Не скрою, здесь мною движет еще и самый откровенный эгоизм… Представь, если бы у них все срослось, какая бы у меня была замечательная команда! Томми – прекрасный парень, поверь мне, Майлз. Ну, а Мариам ты знаешь и сам. Она – чудесная девушка. Ты же хорошо сечешь во всех этих религиозных вопросах. Вот, скажем, ты сам… Если бы ты познакомился с какой-нибудь мусульманкой или даже с какой-нибудь атеисткой, это остановило бы тебя? Ты бы порвал с ней отношения? Или как?

– Знаешь, Электра, тут есть два очень важных момента. В Библии нигде и ничего напрямую не сказано о том, что нельзя жениться на иноверных или выходить за них замуж. А в исламе, в той религии, которую исповедует Мариам, это категорически запрещено. А второй момент, причем самый важный, – это уже социально-культурный аспект такого союза. Исповедовать ту или иную религию – это значит осознавать свою национальную идентичность, принадлежность к сообществу, исповедующему те же моральные принципы, что и ты сам. Все мы свидетели того, что в современном мире мораль размывается у нас на глазах что ни день, а потому такие сообщества с четко выраженным моральным кодом, с пониманием тех принципов, которые лежат в основе их идентичности, начинают играть все более и более важную роль. Во всяком случае, так мне кажется. Перед Мариам стоит практически неразрешимая коллизия. Для нее привести чужака в свой, так сказать, «клуб» – это нечто из ряда вон, и замуж она за него выйти не может в силу существующих в их религии запретов на такие браки. Переходим к Томми. Он прошел Афганистан… Тяжелый опыт. Потом взрыв башен-близнецов и всплеск той ненависти, которой сопровождался этот чудовищный теракт… А потому ответ мой предельно прост: я не знаю, что им можно посоветовать. Чрезвычайно сложная ситуация. Послушай, а может, мне поговорить с Томми? Я бы постарался объяснить, рассказать ему, откуда Мариам родом. Мне известно кое-что об исламе, во всяком случае, о тех положительных моментах, которые присутствуют в этом вероисповедании, а положительного там много. Пусть он хотя бы узнает, что и как.

– О, Майлз! Это было бы просто здорово! Спасибо тебе большое! Я тебе крайне признательна.

А потом мы оба замолчали, какая-то пронзительная тишина вдруг опустилась над нашим столиком, мне даже стало как-то не по себе. Майлз с отрешенным видом уставился в стенку за моей спиной, я бесцельно вертела в руках салфетку, нутром чувствуя, как неуловимо поменялась сама атмосфера вокруг нас.

– Послушай, Электра, – неожиданно нарушил затянувшееся молчание Майлз. – Может, сейчас и не самый подходящий момент для такого разговора, но… – Я увидела, как у него на горле заходил кадык. – Я… Видишь ли, у меня состоялся недавно разговор с моим пастором, я попросил у него совета, и он посоветовал мне поговорить с тобой начистоту, открыть, так сказать, свою душу. Что я и делаю сейчас. Наверняка для тебя не осталось незамеченным то, какое удовольствие мне доставляет общение с тобой. А вся правда в том, что, как я ни старался соблюдать дистанцию, несмотря на все мои наилучшие намерения и вопреки им, у меня к тебе возникло чувство. Беда лишь в том, надеюсь, ты это тоже усвоила, пока лечилась в «Рэнч», что когда двое наркозависимых людей пытаются выстроить какие-то отношения друг с другом, ничего путного из этого не получается. К тому же ты еще только в самом начале пути к полному и окончательному выздоровлению, что в нашем с тобой случае делает подобные контакты еще более опасными. Всегда существует риск того, что мы снова потащим друг друга в то болото, из которого с таким трудом выкарабкались. К тому же ты – супермодель мирового масштаба, а я – всего лишь второразрядный адвокатишка, который с трудом сводит концы с концами, тем более живя в таком чертовски дорогом городе, как наш Нью-Йорк. Плюс я должен честно признаться тебе, что совершенно не готов к той жизни селебрити, которой живешь ты сама. Да, я могу сто раз повторить тебе, что меня ни капельки не волнует, что ты зарабатываешь в миллион раз больше моего, но на самом деле мое уязвленное мужское самолюбие никогда с этим не смирится. Словом, я высказал тебе все, что хотел сказать, но вполне возможно, сейчас ты заявишь мне, что тебя вполне устроят чисто платонические отношения, а остальное тебя попросту не интересует, и тогда весь наш этот разговор ни к чему.

Он наклонился ко мне предельно близко, стараясь, чтобы никто из посторонних не смог услышать все, о чем он сейчас говорил. По его лицу я поняла, что он ждет от меня ответа.

– Ладно! Спасибо, что поделился со мной своими переживаниями, как выражаются у нас на собраниях анонимных алкоголиков. И да! – Я утвердительно кивнула. – Я все поняла.

– И?

– И что? Успокойся, Майлз! Какого рода признания ты от меня ждешь? Как будто это и так не очевидно, что я на тебя запала?

– Да, я знаю, что нравлюсь тебе. Вопрос в другом: вполне возможно, ты видишь во мне только своего друга и ничего более, такой уровень чисто дружеских отношений, возникший благодаря нашим совместным усилиям по спасению Ванессы.

– Да, и друга тоже! Но… – Я запнулась. – Но не только друга.

– Хорошо! – Я увидела, как Майлз просветлел лицом, откинувшись на спинку стула. – Даже не знаю, радоваться ли мне этому или, наоборот, печалиться.

– Ты это серьезно? То есть ты хочешь сказать, что даже не догадывался о тех чувствах, которые я испытываю к тебе?

– Послушай, девочка! Именно это я и пытаюсь втолковать тебе! – Он улыбнулся. – Ты только посмотри на себя! Ты известная, богатая женщина, и весь мир лежит у твоих ног. Ты можешь заполучить кого угодно и заполучала кого угодно…

– Эй, поосторожнее на поворотах! – перебила я его с негодованием в голосе. – Никого я не заполучала!

– Но ты же встречалась с такой суперзвездой, как Митч Дагган и этот великосветский щеголь… Как его? С такой дурацкой фамилией…

– Зед Эсзу, ты хочешь сказать?

– Да, именно он. Ты уж прости, если я скажу, что выглядит он как самый настоящий ублюдок. Придурок какой-то…

– Такой он и есть на самом деле, но это уже совсем другая история. Но в одном ты прав. В моем лице ты не найдешь девственную весталку, а если тебе нужна именно такая, тогда можешь не стучаться в мою дверь.

– А я и не собираюсь обсуждать твой моральный облик, Электра. Ты свободная женщина и вправе делать все, что считаешь нужным. Другое дело, если бы мы с тобой были вместе и ты бы меня обманула… Тут уже совсем другой разговор.

– Хорошо, хоть предупредил заранее! – Я шутливо округлила глаза. – Ты прямо законченный крючкотворец, Майлз! Расписал все возможные проблемы в наших гипотетических отношениях, которые, между прочим, еще даже не начинались. Браво, адвокат! Уж не потянешь ли ты меня силком в свою церковь, чтобы я принесла там обет целомудрия?

– Вполне возможно, что я заставлю тебя принести такой обет. – Майлз широко улыбнулся. – Во всяком случае, в идеале так и должно быть. Впрочем, после того как ты рассказала мне о Мариам и Томми, я понял, как незначительны все те проблемы, которые меня волновали, в сопоставлении с их бедой. Скажу просто: я не могу жить без тебя. Ты для меня как солнце, которое освещает все вокруг. Всякий раз дождаться не могу той минуты, когда снова заговорю с тобой…

– И я тоже! – улыбнулась я в ответ. Так мы и сидели, молча улыбаясь друг другу.

Но вот Майлз протянул через стол свою руку, и я взяла ее.

– А все же признайся, Электра… Думаю, что, несмотря на всю мою сдержанность, нам хорошо друг с другом, правда?

– Очень хорошо! И я всегда это знала.

53

В воскресенье утром я проснулась, сама не понимая, на каком я свете. В самую первую минуту я даже не знала, чего мне хочется больше: раздвинуть ночные шторы, распахнуть окна и обнять весь белый свет или же, напротив, бежать поскорее в ванную комнату, чтобы меня вырвало и очистило полностью изнутри. Разумеется, первый вариант был предпочтительнее, но в комнате было так темно, а еще нужно было выбираться из постели, чтобы раздвинуть шторы и попытаться разглядеть, что там делается за окнами. Мысленно вознеся благодарность всему миру и всем высшим силам, которые послали мне Майлза, я снова почувствовала, как все переворачивается в моем животе от одной только мысли, что меня ждет сегодня вечером. Впрочем, сама же согласилась. Руки мои заметно дрожали, когда я взяла текст речи, который вчера помогли мне написать Майлз и Стелла. Держа лист бумаги перед собой, я закрыла глаза и попыталась произнести свой спич вслух по памяти, но голос предательски сорвался на какой-то невнятный писк.

– Черт! Черт! Черт! – выругалась я вслух и натянула себе на лицо одеяло, прикидывая, что надо сделать, чтобы заставить Мариам срочно зарезервировать мне билет на самолет куда-нибудь подальше от Нью-Йорка. Еще никогда в своей жизни я не испытывала такого дикого страха, как сейчас.

Я поднялась с постели, чувствуя, как крутит у меня в желудке и как сильно бьется сердце в груди, и побрела на кухню в поисках кофе. Лиззи уже хлопотала у стола, непривычно бледное лицо без следов какой-либо косметики.

– Доброе утро, Электра. Хорошо выспалась?

– Нет, ужасно! Еще вопросы будут? – рявкнула я в ответ и, схватив рывком кофейник с подставки, налила себе кофе в кружку.

– Не психуй! Я знаю, все у тебя получится. Серьезно! Все будет замечательно.

– Лиззи, ничего у меня не получится! Господи, и зачем я только согласилась на эту авантюру? Чувствую, что я опрометью сбегу со сцены, если у меня вообще хватит духа вскарабкаться на нее и… – Я громко выругалась и что есть силы стукнула кулаком по столу. – Во что я ввязалась?! Как позволила уговорить себя?! – воскликнула я со стоном.

– Потому и позволила, что в глубине души, несмотря на все свои вполне объяснимые страхи, тебе хотелось этого. Ради своей матери, ради бабушки, ради всех тех подростков по всему миру, которым так нужно, чтобы ты выступила в их защиту, – глубокомысленно заметила Лиззи.

– Ну, да! Это если я вообще смогу говорить… Мне нужно повторить свою речь, а я не могу выдавить из себя ни слова. Нет, правда, Лиззи! Вляпалась я по полной! – Я уселась за стол и обхватила голову руками.

– Моя дорогая Электра! Мы все собираемся быть там рядом с тобой, и я просто уверена в том, что у тебя все получится как надо. А сейчас почему бы тебе не отправиться на свою утреннюю пробежку? А я тем временем займусь завтраком.

– Потому, что, во-первых, вы сами категорически запретили мне появляться в парке после того нападения, а во-вторых, не нужно мне никакого завтрака. Меня тут же стошнит, я это чувствую.

– Одевайся, Электра, и ступай вниз. В вестибюле тебя уже ждут. Этот человек и присмотрит за тобой, ладно?

– Правда? А кто это?

– Вот ступай и посмотри сама. И поторопись! – приказала мне Лиззи тоном заправской матери.

Я послушно натянула на себя спортивную форму и потащилась вниз, теряясь в догадках, кто бы это мог поджидать меня. Может, Майлз? Хотя, когда вчера вечером он целовал меня на прощание (замечательный был поцелуй, долгий и такой нежный!), он сказал, что появится у нас вместе со Стеллой не раньше трех часов, чтобы забрать меня и отвезти на концерт.

В вестибюле внизу было пусто. Я выбежала на улицу и едва не лишилась чувств, когда кто-то вдруг похлопал меня по плечу. Прежние страхи после недавнего ограбления еще никуда не улетучились.

– Доброе утро, Электра. Прости, я тебя, кажется, напугал.

– Томми! А ты что здесь делаешь?

– Но ты же сама предложила мне работу – быть твоим телохранителем. Вот я и решил устроить нечто вроде пробного сеанса. Чтобы ты посмотрела, каков я в деле.

– Но ведь…

– Я знаю, какой у вас сегодня суматошный день. А потому давай побеседуем во время бега. Договорились?

– Да.

И мы с ним побежали. Томми с самого начала задал вполне удобный ритм и исправно бежал рядом со мной, рассказывая по пути, что ему позвонил Майлз и они с ним встретились пару дней тому назад за чашечкой кофе. Майлз постарался объяснить ему, что вообще-то сам по себе Коран – очень красивая книга, полная мудрости и добра, но, как и в любой религии или в политической организации, всегда есть экстремисты, люди самых крайних взглядов, которые выхватывают то или иное слово из общего контекста, приспосабливая его уже к собственным нуждам. А потому если переход в ислам поспособствует урегулированию отношений с Мариам, то, по словам Майлза, ничего страшного в таком шаге нет.

– Я пока еще, конечно, ничего не решил… Думаю, пытаюсь разобраться во всем самостоятельно. Вот, даже Коран себе купил. Майлз прав, красивая книга. Но она же такая толстая, а я – не самый завзятый книгочей. Пожалуй, я ее до смерти не осилю, – рассмеялся Томми, и так приятно было слышать его веселый смех.

Потом он сказал мне, что позвонил Мариам, и они даже встретились (представляю, скольких усилий стоило Томми уговорить ее на эту встречу).

– И я напрямую сказал ей, что теперь знаю причину, по которой она порвала со мной отношения. Ну, а что же касается возможного брака, – тут Томми невольно покраснел, попутно сообщив мне, что Мариам будет хранить целомудрие вплоть до своего замужества, – то я сказал ей о том, что подумываю принять ислам. Но пока мы с ней договорились не торопить события. Посмотрим, как оно пойдет дальше. А если предложение работы остается еще в силе, то у меня появится отличная возможность проводить рядом с Мариам больше времени. И это станет хорошим испытанием для нас обоих.

– Что правда, то правда. Вам двоим нужно действительно наладить нормальные отношения. Только мне не хватало каких-то бытовых разборок в своей команде, – сказала я, в глубине души опасаясь именно такого развития событий.

– Клянусь, Электра, все наши внутренние проблемы с Мариам мы будем решать исключительно между собой и в нерабочее время.

– А как сама Мариам относится ко всему этому?

– По-моему, она довольна. То есть я хочу сказать, что ее вполне устраивает такое развитие событий. Но знаешь что? Мы с ней оба согласились с тем, что, как ты правильно заметила, завтра любой из нас может умереть, а потому бессмысленно жить только будущим, а в настоящем чувствовать себя несчастным. Между прочим, в ближайшее время она собирается познакомить меня со своими близкими. Вау! – воскликнул он. – Боюсь, как бы меня не потянуло выпить чего-нибудь покрепче, так сказать, для храбрости, перед этой встречей. Еще, чего доброго, снова запью. Ты же знаешь, как это бывает…

– Еще как знаю, Томми! – воскликнула я с чувством, и снова в животе свело при мысли о том, что ждет меня сегодня вечером. – В любом случае я очень рада за тебя. Как смотришь, если для начала мы с тобой заключим контракт на три месяца? Я сообщу все твои данные своему финансовому менеджеру, и тебя тут же внесут в платежную ведомость.

– Это было бы здорово. Нет, честное слово, Электра, у меня нет слов, чтобы отблагодарить тебя и, конечно, Майлза. Можно сказать, что вы оба спасли мне жизнь. Еще каких-то пару дней тому назад мне казалось, что жизнь моя зашла в тупик, а сегодня я даже вижу для себя какое-то будущее, – признался Томми, когда мы с ним выбежали из парка и задержались на переходе в ожидании зеленого света, чтобы перейти на противоположную сторону улицы, где находится мой дом.

– Хорошо мы сегодня с тобой побегали, – сказала я. – Впредь будем бегать каждое утро. Чувствую, что мне позарез нужна такого рода зарядка.

– Нет проблем. Тогда до скорого.

– Что значит «до скорого»? – переспросила я у Томми, увидев, что он остановился у входа в подъезд. – Ступай за мной, Томми. Для начала тебе нужен душ, а потом я должна уже официально представить тебя, как нового члена своей команды, моей подруге Лиззи.

– Ты уверена, Электра, что так надо?

– Конечно, уверена. Откуда мне знать, а вдруг какой-то грабитель караулит меня в кабинке лифта? Вот ты мне и нужен, защитишь в случае чего, – улыбнулась я в ответ. Не смогла сдержать улыбки, увидев, с какой гордостью он проследовал за мной в холл.

– Какой славный парень, – похвалила Лиззи, когда я познакомила ее с Томми, и он отправился в гостевую душевую.

– Да, он замечательный, я это знаю. И я так рада за них с Мариам. Вот только ему нужно срочно поменять свой гардероб, тем более что уже сегодня вечером он отправится вместе с нами на концерт в качестве моего телохранителя. Словом, ему требуется приличный костюм и все остальное.

– Пожалуй, ты права. Приодеть его не помешает.

– Послушай, Лиззи, а что, если ты сейчас вместе с ним прошвырнешься по магазинам? Сколько я его помню, он все время ходит в одном и том же худи. Ты ему объясни, что для работы куртка эта еще сгодится, а вот для выхода… Отведи его в торговый центр «Сакс Пятая авеню» и подберите там вместе что-нибудь подходящее, ладно? Ему нужна полная смена гардероба плюс приличная стрижка.

– Слушаюсь, мой босс! Уже лечу на помощь! – отсалютовала Лиззи, крайне довольная моей просьбой. Еще бы! Провести утро, шляясь по Пятой авеню и выгуливая Томми, – это же для нее предел мечтаний. Не приходится сомневаться, уж она-то укомплектует его как положено. А у меня появится возможность немного побыть одной, что мне сейчас крайне нужно.

* * *

Я приняла душ и погрузилась в пространные размышления о том, что надеть для сегодняшнего выступления: надо выглядеть достойно, но одновременно мне хотелось остаться самой собой. В конце концов я остановила свой выбор на ярко-оранжевых брючках и шелковой блузке, том наряде, в котором я была, когда мы с Майлзом посещали ресторан в Гарлеме. Переоделась и вышла на террасу, тихонько устроившись на стуле.

Столько всего случилось в моей жизни с той страшной ночи, когда со мной возился Томми и, по сути, спас мне жизнь, а если шире, открыл передо мной будущее, о котором я даже не могла и подумать. Сколько лет я прожила в заторможенном состоянии, мой мозг, одурманенный наркотиками и алкоголем, даже не замечал, как один день плавно перетекает в другой. Да я вообще была не похожа на нормального живого человека, так, жалкое подобие, и только. А уж сколько страданий стоил мне процесс возвращения в нормальное состояние. Иногда я чувствовала, что просто не вынесу той нестерпимой боли, которой сопровождалась ломка в моем организме, но как-то же справилась с помощью любящих меня людей. Да, да! Тех людей, которые любят меня по-настоящему. И вот вроде бы как все плохое уже в прошлом, но я-то прекрасно понимаю, что жизнь может в любой момент послать мне крученый мяч и попытается снова отбросить меня назад, а для того, чтобы противостоять, мне придется собрать в кулак все свои силы и побороть все возможные соблазны.

– Я горжусь тобой, Электра, – неожиданно сказала я вслух. – Да, я тобой горжусь.

Поднялась со стула и, подойдя к краю террасы, глянула на небо.

– Надеюсь, мама и папа, вы тоже гордитесь мной.

* * *

– О боже мой! Я не вынесу этого! – пробормотала я, услышав рев толпы всего лишь в нескольких ярдах от себя. Я и раньше не раз бывала на концертах в Мэдисон-сквер-гарден, сидела в ложе для ВИП-гостей, особенно когда тут выступал Митч, я даже поднималась за кулисы, но никогда не выглядывала оттуда в зал. А сейчас глянула и обмерла: такое впечатление, что сегодня здесь собрался весь Нью-Йорк. Публика неистовствует, топот ног, громкие крики, веселый смех, свист, и все это прямо передо мной.

Неудивительно, что многим рок-звездам требуются наркотики для снятия напряжения, подумала я. У меня сердце колотилось как бешеное, готовое в любую минуту выскочить из груди.

– Привет! Посмотри, кого я тебе привел. – Майлз легонько потрепал меня по плечу, и я отступила вглубь сцены, оставив свой пункт наблюдения.

Я повернулась и увидела Ванессу, стоявшую рядом с Майлзом в подаренной мною бейсболке «Барберри». Здесь же была и Ида.

– Вот так сюрприз! – воскликнула я. – И подумать не могла, что тебя отпустят сюда. – Я подошла к Ванессе и обняла ее.

– Но ведь сегодня особенный вечер, – откликнулась вместо нее Ида. – Вот мы и решили, что вам приятно будет видеть здесь Ванессу.

– Ну, как ты? – обратилась я к девушке, отметив про себя, что нежная кожа на ее лице больше не бледно-землистого цвета, да и ее огромные глаза, похожие на два больших блюдца, блестят от возбуждения, широко распахнуты и с любопытством смотрят на все, что происходит за кулисами и в зале.

– Не сойти мне с этого места, Лектра! – воскликнула она с нескрываемым восторгом. – Я будто в Канзас попала, да? Мне даже показалась, что я мельком увидела четырех моих самых любимых рэперов.

– Никакой это не Канзас. Ты рядом со мной, в Нью-Йорке, Ванесса, и я очень этому рада. – Я бросила короткий взгляд на Майлза и улыбнулась. Потом окликнула свою бабушку, стараясь перекричать рев толпы. – Стелла! Подойди к нам, пожалуйста. Хочу познакомить тебя со своей подругой Ванессой. Она ведь стала для меня тем импульсом, с которого все и началось. Правда, Майлз?

– Абсолютно точно, – согласно кивнул он в ответ.

Стелла отвернулась от какого-то мужчины с планшетом в руке, который, судя по всему, руководил происходящим действом, и направилась в нашу сторону. Как всегда, элегантная и собранная, в красивом брючном костюме черного цвета, яркий шарф небрежно повязан вокруг шеи. Она действительно очень красивая женщина, несмотря на свой возраст. Как же мне повезло унаследовать такие замечательные гены.

– Добрый вечер, Ванесса. Много о вас наслышана. Как у вас дела?

Властная манера общения, присущая Стелле, немного смутила Ванессу, и она заплетающимся языком промямлила в ответ лишь пару слов.

– Все, что происходит здесь сегодня, это в том числе и для вас, для таких как вы, – обронила Стелла.

– Осталось три минуты! – крикнул мужчина с планшетом, повернувшись к Стелле, когда Митч и его группа закончили один из последних своих хитов, который публика встретила такими неистовыми овациями, топотом и свистом, что, казалось, содрогнулась сама земля под нашими ногами.

– Как ты? Все нормально? – тихонько спросил у меня Майлз, кивнув на рок-звезду, стоявшую на сцене.

– Все чудесно, – твердо ответила я.

– И это очень хорошо. Ибо я не собираюсь терпеть никакого соперничества, ты же знаешь.

– Знаю, – ответила я, позволяя ему обнять меня за плечи и привлечь к себе. Мне особенно нравилось то, что он выше меня, это давало мне дополнительное чувство защищенности: в его объятиях я казалась самой себе маленькой девочкой.

– Две минуты! – объявил мужчина с планшетом Стелле, пока зрители продолжали орать во всю мощь своих глоток, скандируя свои восторги в адрес Митча.

– Ну, как вы, Электра? – спросила у меня неожиданно возникшая рядом Мариам в сопровождении Томми (просто красавчик в своем новом элегантном костюме и с новой стрижкой); они заняли места по другую сторону от меня.

– Трясусь как осиновый лист, – честно призналась я. – Но другого я и не ожидала. Однако коль скоро я уже здесь, то хочу, чтобы все это поскорее закончилось.

– У вас все получится, Электра. Я знаю, вы сможете. А мы здесь, рядом с вами, будем все болеть за вас.

– Да, будем, – подтвердила Лиззи.

И в эту минуту за кулисами показался Митч, он направился прямиком ко мне. Майлз по-прежнему обнимал меня за плечи, и вся моя маленькая семья, состоящая из беспризорников и изгоев всех мастей, которых я собрала вместе, окружила меня со всех сторон. И честное слово, в эту минуту я почувствовала, что все они – действительно моя семья.

– Привет, Электра! – поздоровался со мной Митч, взял из рук помощника полотенце и стал вытирать им пот, который струился по его лицу. – Как дела у тебя?

– Все хорошо. Спасибо, Митч. А как ты?

– О, тоже все прекрасно. Рад видеть тебя. – Он скользнул по мне заинтригованным взглядом. Кто этот высокий красивый парень, уверенно обнимающий меня и возвышающийся, словно каланча, над потным рок-звездой, таким тщедушным и хилым на его фоне. – Еще свидимся.

– Непременно! – бросила я в ответ, когда он пошел дальше, испытав в эту минуту пусть небольшой, но все же триумф победителя.

– Стелла! Через тридцать секунд ваш выход.

Бабушка повернулась ко мне.

– Я скажу пару слов, постараюсь объяснить всем этим людям, как мне удалось отыскать свою давным-давно утраченную внучку, а потом ты тоже выйдешь на сцену, и…

– И зал взорвется овациями, – закончил вместо нее мужчина с планшетом. – Ладно! Осталось десять секунд.

– Удачи тебе! – Стелла улыбнулась. – Я горжусь тобой, Электра.

– Пора! – скомандовал ей распорядитель.

Стеллу встретили тепло, хотя зрители еще не успели остыть после того восторженного приема, который они оказали Митчу. Но вот она начала говорить, и в зале мгновенно установилась мертвая тишина. Я не вслушивалась в то, о чем она говорила, мой мозг превратился в сплошную кашу, а каждая клеточка моего тела понукала меня бросить все и бежать отсюда без оглядки.

– Я не смогу! Я ничего не смогу… – с отчаянием в голосе прошептала я на ухо Майлзу.

– Нет, Электра, ты сможешь. Ты сможешь уже хотя бы потому, что в эту самую минуту Па Солт, и твоя мать, и сам Господь Бог – все они сейчас смотрят на тебя с небес. Ведь это же они все вместе привели тебя на эту сцену, потому что верят в тебя и знают, кем ты можешь стать. Так ступай же вперед, и пусть они гордятся тобой.

– Ладно, ладно.

– Тридцать секунд, Электра.

Моя крохотная группа поддержки сгрудилась вокруг меня, все шептали добрые слова напутствия.

– Десять секунд! Она уже объявляет вас…

– Черт! – шепотом выругалась я.

– Электра, ваш выход!

– Я люблю тебя, – прошептал мне на ухо Майлз, легонько подтолкнул вперед, и я пошла на сцену.

Майя

Атлантис, Женевское озеро

Июнь 2008 года



54

– Mon Dieu! Ма! Клавдия! Алли! – закричала я во весь голос, выбегая в холл. – Идите же сюда! Быстрее! Электру показывают по телевизору!

Я схватила пульт дистанционного управления и нажала на кнопку «Запись» на тот случай, если они не успеют вовремя спуститься вниз, тогда мы сможем просмотреть все в записи. А потом, стоя посреди гостиной, я с изумлением смотрела, как моя младшая сестричка вышла на средину сцены и встала рядом с женщиной, которая, судя по всему, была ее бабушкой.

По рядам прокатилась волна удивленных возгласов. Впрочем, едва ли публика была удивлена больше моего.

– Что? Что это? – воскликнула Клавдия, когда они с Ма вбежали в гостиную.

– Взгляните! Это же наша Электра! – Я указала рукой на экран. В эту минуту к нам присоединилась Алли с Бэром на руках.

– О боже! Так это же, скорее всего, тот самый концерт в защиту Африки, о котором столько писали в последнее время, – сказала она.

– Да, это он. Но тише! Послушаем Электру.

Элегантная пожилая женщина поцеловала Электру в щеку и сошла с помоста, уступая место внучке. Наверное, потому что я хорошо знаю свою маленькую сестренку, от меня не ускользнул тот страх, который плескался в ее глазах, когда камера приблизила к нам ее лицо.

– Добрый вечер, леди и джентльмены, молодежь и детвора, все, кто нас сейчас смотрит, – произнесла она первые слова тихим, почти неслышным голосом.

– Говори же, Электра! Громче! – воскликнула Алли.

– Как сказала моя бабушка, я здесь, потому что совсем недавно узнала, что мои предки родом из Африки. Большинство из вас знает меня только в лицо и, наверное, никогда не слышали мой голос, да и не видели, как я вообще открываю рот. Я совсем не уверена в том, что могу хорошо говорить, но тем не менее сделаю такую попытку.

В зале послышался доброжелательный смех, и я увидела, как Электра немного расслабилась.

– Я хочу рассказать вам о том, какое трудное путешествие я недавно совершила. Сегодня здесь много говорилось о наркотиках, о том, какое катастрофическое воздействие оказывают наркотики на тех, кто живет в Африке, да и не только в Африке… Ведь наркотики повсюду, везде… И мне… мне тоже пришлось пройти через наркозависимость. И только потому, что рядом со мной оказались люди, которые любят меня по-настоящему, а также потому, что мне позволили финансы, что очень немаловажно в этом случае, я получила всю необходимую помощь, и вот сейчас я стою перед вами.

Публика откликнулась на это признание мощным одобрительным гулом, а я невольно схватила Ма за руку и увидела слезы на ее глазах.

– Так вот, я хочу, чтобы все молодые люди по всему миру, которые сталкиваются с проблемой наркозависимости, получили такую же полноценную помощь, какая была оказана мне. Мы – вы, сидящие здесь в зале, все мы – поколение молодых, те, кто идет на смену старшим и в будущем встанут у руля и поведут наши страны вперед. Но мы не сможем сделать этого, если правительства всех стран мира не объединятся в борьбе против наркокартелей, если они не проявят настоящую нетерпимость ко всем тем, кто занимается распространением наркотиков и тем самым убивает наших детей. А во-вторых, мы должны быть уверены в том, что если какой-то молодой человек или девушка стали жертвой своей наркозависимости, то у государства найдутся возможности и средства, чтобы помочь этому ребенку и оказать ему всемерное содействие в лечении и во всем остальном, что ему нужно.

Последние слова Электры зрители встретили громом аплодисментов. А я почувствовала, как мое сердце переполняет чувство гордости за младшую сестру, за проявленное ею мужество, за все то, что она сделала сегодня.

– Моя единичная акция не решит проблему в целом. Нужно, чтобы все мы, каждый из нас, независимо от того, живем мы в небольшом городке или в огромном мегаполисе, включился в эту борьбу. Как известно, одна из проблем, с которой сегодня сталкиваются страны Африки, это неконтролируемый рост заболевших СПИДом и другими опасными болезнями, а причина проста: молодежь пользуется общими шприцами для инъекций, и это тоже надо немедленно остановить. Но разве у нас здесь, на улицах Манхэттена, много мест, куда молодой человек или девушка может обратиться за помощью? Такая, как моя подруга Ванесса, с которой я познакомилась во время реабилитации в клинике. Сегодня я объявляю об открытии кампании по сбору средств на реабилитационные центры для подростков и молодежи по всей стране, куда молодые люди могут в любое время обратиться за помощью и добрым советом, если им больше не к кому обратиться. Надеюсь, что правительства многих стран мира тоже поучаствуют в этой кампании, создавая равные и бесплатные условия для реабилитации молодых из самых разных социальных групп. Недавно я узнала страшную правду: оказывается, моя родная мать скончалась в полном одиночестве в одном из притонов Гарлема…

Голос Электры предательски дрогнул, но ее бабушка тут же подошла к ней и обняла за плечи.

– Ужасный конец, недостойный любого человека… Вот я и хочу сделать все от себя зависящее, чтобы ни один молодой человек, ни одна молодая женщина не встретили такую бесславную и одинокую смерть, как моя мама. Давайте объединимся и потребуем у правительств наших стран решительных действий в этом направлении. И, пожалуйста, опустите руки в свои карманы и извлеките оттуда немного денег, которые вы готовы пожертвовать на мой проект по созданию реабилитационного центра для подростков имени Розы Джексон – именно так звали мою маму, – закончила Электра свое выступление под оглушительные овации всего зала и добавила: – Только все вместе, объединенными, совместными усилиями, мы сможем положить конец тому гуманитарному кризису, который переживает современное человечество. Спасибо за внимание.

Мы все, Алли, Клавдия, Ма, я, подхватились со своих мест, заливаясь слезами. Нас переполняло чувство гордости. Все мы молчали, не находя подходящих слов. Молча смотрели на экран, видели, как зрители тоже встали и, уже стоя, приветствовали мою бесподобную младшую сестру, мужественную девочку, не побоявшуюся поделиться своей невеселой историей со всем миром. Бабушка обняла ее, прижала к себе и выразительно пошевелила губами. Наверняка сказала ей: «Я люблю тебя, Электра». И я тоже мысленно повторила эти же самые слова.

А потом на сцену вышел мужчина и направился прямо к ним обеим.

Приветственные крики и возгласы достигли своего крещендо, когда мужчина обнял Электру и почтительно пожал руку Стелле.

– Так это же сенатор Обама! – воскликнула Алли. – Все говорят, что у него есть стопроцентные шансы стать следующим президентом США.

– Да, именно так, – подтвердила Ма.

Какое-то время Обама о чем-то разговаривал со Стеллой и ее внучкой, но уже при выключенном микрофоне, а потом они обе отошли в сторону, чтобы дать ему возможность обратиться к залу.

– Моя благодарность всем устроителям этого концерта, – начал он свое выступление, – но особое спасибо я хочу сказать Электре, которая проявила незаурядное мужество и, стоя на этой сцене, поведала свою историю всему миру. Я целиком и полностью поддерживаю все, что она сказала и, обращаясь уже непосредственно к вам, прошу вас проявить щедрость и не скупиться на пожертвования в фонд того проекта, о котором здесь было заявлено.

В этом месте мы все перестали слушать Обаму, а рассевшись кто куда, на ближайший диван и кресла, начали понемногу приходить в себя.

Предусмотрительная Клавдия тут же пустила по кругу пачку бумажных носовых платков, поскольку все мы сидели зареванные, за исключением, пожалуй, Бэра, который и понятия не имел, что происходит, а счастливо гукал рядом со своей мамой. Но вот мы высморкались и промокнули слезы. Первой заговорила Алли. Она спустила Бэра на пол, устроив его у своих ног, и дала ему игрушку, которую он немедленно сунул в рот.

– Невероятно! – начала она. – Уму непостижимо! Мне кажется, наша маленькая сестричка имеет все шансы превратиться в серьезную политическую фигуру.

– Если бы ваш отец увидел все это! Как бы он гордился сейчас Электрой! – воскликнула Ма и снова залилась слезами. Она сидела рядом со мной на диване, я взяла ее руку и тихонько пожала, пытаясь успокоить.

– Наша Электра обрела свой голос, – прошептала я ей. – И я тоже очень горжусь своей младшей сестрой.

И все энергично закивали головами, поддерживая мои слова.

– Наверное, надо отправить ей эсэмэску, как думаете? – предложила Алли. – Поздравим и напишем, что она была потрясающе хороша.

– Отличная идея! – похвалила Ма и поднялась со стула, чтобы сходить на кухню и принести оттуда наш домашний телефон.

– Если я не ошибаюсь, то непосредственно перед Электрой выступал ее бывший дружок, так? – спросила у нас всех Алли.

– Да, это был он, – подтвердила я. – Как же я рада, что Электра вскоре сама появится в Атлантисе, и тогда мы сможем уже лично высказать ей все слова восхищения. Какая метаморфоза! – добавила я, вспомнив свою последнюю встречу с Электрой в Рио: тогда она была почти что невменяема. – И она абсолютно права, заявляя, что власти тоже должны проявить солидарность в борьбе против наркотиков и оказывать большее содействие этому движению, в том числе и материально, – сказала я с чувством. – В Рио я сталкиваюсь с проблемой наркомании практически на каждой улице города.

Ма принесла телефон, мы набрали номер Электры и по очереди наговорили ей свои голосовые сообщения с поздравлениями. Но вот Алли сладко зевнула и заметила:

– Время укладываться в постель. Я уже падаю с ног от усталости, хотя Бэр, как я посмотрю, пока не изъявляет особого желания баиньки.

– Отправляйся к себе, Алли, – предложила я сестре. – Я немного вздремнула в самолете и сейчас спать еще не хочу. С удовольствием поиграю с малышом, а потом принесу его тебе.

– Спасибо, Майя, – прочувствованно поблагодарила меня Алли и, подхватив сынишку с пола, вручила его мне.

Я переступила порог Атлантиса буквально пару часов тому назад, когда прилетела из Рио, и специально решила задержаться здесь подольше, чтобы вдоволь пообщаться с Ма, Клавдией, Алли и моим маленьким племянником. Ведь меня не было дома почти год. Флориано и Валентина прилетят позднее, уже непосредственно перед нашим круизом вокруг греческих островов, где мы собираемся возложить на воду венок в память о нашем отце. Впервые я рассталась с ними так надолго, раньше мы и пары ночей не проводили врозь, и сейчас меня посетило странное чувство одиночества без своих. Вдруг раздался звонок в дверь, от неожиданности мы все четверо даже вздрогнули.

– Кого это принесло в такое позднее время? – спросила вслух Ма, заметно нервничая. – Вроде Кристиан сегодня никуда не отлучался и не брал катер? – обратилась она к Клавдии.

– По-моему, нет, но я сейчас схожу и проверю.

И в эту минуту зазвонил наш домашний телефон, который Ма продолжала держать в руках.

– Алло? – спросила она в трубку на французском. – Ah, bien. – Отключила телефон и поспешила к входной двери.

– Кто это? – спросила у нее Алли с подозрительностью в голосе.

– Это Георг Гофман.

Мы с Алли только удивленно переглянулись, а Ма направилась в холл и, открыв дверь, впустила гостя в дом.

– Прошу прощения, если немного напугал вас своим неожиданным вторжением, – повинился перед нами папин нотариус, входя в гостиную. – Я бы мог просто позвонить вам, но все же решил, что будет лучше, если я сообщу новость лично.

– Что за новость, Георг? – спросила я. – Что-то случилось?

– Да, случилось. Но сразу же предупреждаю: ничего плохого. Напротив! Случилось нечто просто невероятное. Вот я и решил поскорее сообщить вам об этом. Я могу присесть?

– Конечно. – Ма жестом указала на кресло, Гофман сел и извлек из кармана пиджака конверт.

– Это письмо пришло ко мне по почте на мой домашний адрес час с небольшим тому назад. Алли, Майя, думаю, вам стоит прочитать его.

– Это как-то связано с папой? Или что-то случилось с одной из наших сестер? – спросила у него Алли, глядя на протянутый ей конверт с таким видом, словно внутри него скрывался динамит, который взорвется в то же мгновенье, как только она возьмет конверт в руки.

– Нет, нет! Поверьте, ничего плохого! Пожалуйста!

– Тогда скажите нам сами, на словах, – потребовала Алли.

– Вы, наверное, не в курсе, девочки мои, но долгие-долгие годы мы с вашим отцом вели неустанные поиски по всему миру. Облазили, в прямом смысле этого слова, все дыры и закоулки. И вот в прошлом году, незадолго до своей смерти, ваш отец получил некоторую новую дополнительную информацию, которую он тотчас же передал мне. А сегодня я наконец получил подтверждение, что та информация была точна.

– И о чем же эта информация? – перебила его Алли, взявшись говорить за всех нас.

– Вам все же следует почитать это письмо, но лично у меня нет и тени сомнения в том, что сейчас я располагаю самыми достоверными сведениями. После столь долгих и упорных поисков нам все же удалось отыскать вашу недостающую седьмую сестру…

От автора

Я заранее предвидела, что история Электры станет самым серьезным вызовом в моей писательской карьере. Помимо истории ее предков, разворачивающейся в средине двадцатого века, когда в США произошли столь судьбоносные события, коснувшиеся ее афроамериканских граждан, и сама моя героиня, безусловно, самая сложная и противоречивая натура из всех своих сестер. И, хотя сюжеты всех моих романов, как правило, выстраиваются уже непосредственно в процессе работы над ними, так сказать, на комплексной основе, а приступая к написанию очередного романа, я представляю себе только его начало и то, чем он должен закончиться, признаюсь, что сюжетные повороты и хитросплетения романа «Семь сестер. Сестра солнца» оказались для меня самой столь же удивительными и познавательными, как и для Электры. Еще никогда ранее мне не приходилось, живописуя своих героев, так близко сталкиваться с их мужеством, благородством и решимостью, рассказывать о совершенно невероятных по своим человеческим качествам людях, причем это в равной степени относится и к персонажам прошлого, и к персонажам настоящего.

При этом важно помнить, что «Семь сестер. Сестра солнца» – это все же беллетристика, хотя роман вполне можно назвать биографическим, ведь он опирается на факты и пространные исторические изыскания. Многие герои, появляющиеся на страницах романа, реальны или имеют вполне реальных прототипов, другие – это результат уже чисто авторского вымысла. А потому хочу заранее предупредить всех: интерпретация всех фактических данных, которыми так щедро делились со мной многие и многие люди, равно как и игра моего собственного воображения, по вине которого могут случиться и досадные ошибки, все это всецело на моей совести.

И если мне все же удалось сохранить предельную точность при написании истории Электры и ее предков, то за это я должна поблагодарить великое множество людей. И прежде всего, свою удивительно дружную маленькую команду: Оливию Райли, которая упорно защищает нашу крепость и одновременно ведет интернет-магазин по продаже книг из серии «Семь сестер», а все вырученные средства направляет в благотворительный фонд Мэриз Милз, обеспечивающий бесплатным питанием школьников в беднейших африканских странах, в котором и сама трудится в свободное время. Моя благодарность редактору Элле Мичелер, редактору въедливому, цепкому, неравнодушному, которая одновременно выступает и моей неизменной помощницей в проведении всех исследований. Элла может работать в самых непростых условиях, когда поджимают сроки (что случается довольно часто). Моя искренняя благодарность Сюзон Мосс, моей лучшей подруге и надежной опоре во всех критических моментах (которых тоже очень много!), она умело сглаживает острые углы в моем диктаторском характере и педантично отслеживает малейшие ошибки, которые проскальзывают в моих текстах. А еще благодарю Жаклин Хеслоп, мою правую и левую руку одновременно, а также Ленни Годсалл и Джессику Картон, которые поспешили на помощь, чтобы снять с меня бремя домашних и прочих хлопот, коими полнится моя жизнь с тех самых пор, как я приступила к написанию цикла романов под общим названием «Семь сестер».

В Кении: моя благодарность Би и Айэн Томпсонам, Крис и Фай Мэннинг, Дону Тьюнеру, Джекки Аутон, Каро Уайт и Ричарду Лики, всем тем, кто, не считаясь со временем и собственной занятостью, щедро одарили меня своим вниманием и рассказали множество историй о жизни в колониальной Кении времен Долины Счастья. Никогда не забуду вечерние чаепития с подполковником Колином Данверсом и его очаровательной женой Марией в знаменитом клубе Мутаига, который по-прежнему стоит непоколебимо и украшает собой окраину Найроби: эти люди рассказали мне много чего интересного. Я благодарю Роджерса Мулва, нашего неизменного водителя, он поистине бесценный кладезь информации обо всем, что касается Кении, он возил нас в поисках Долины Счастья по самым отдаленным и глубинным районам страны, куда, казалось, даже нет дорог, а закончили мы свои странствия посреди озера Наиваша в хрупкой пластиковой лодке в окружении десятка гиппопотамов, и за все это время наш шофер ни разу даже не вспотел.

В Нью-Йорке: моя огромная благодарность Трейси Аллебач Дуган (и ее замечательному мужу Гарри). По ходу написания этого романа, она стала моей неофициальной помощницей в том, что касается реалий американской жизни, и помощь ее поистине бесценна. Дорис Лэнго-Лик в Центре Шенберг, которая провела для меня экскурсию по Гарлему и рассказала о прошлом и настоящем этого района. Аллен Хасселл и преподобный Альфред Карсон из Африканской методистской епископальной церкви Сиона, чья проповедь на воскресной службе стала вершиной моей более чем полугодичной исследовательской работы, – вам всем моя благодарность и низкий поклон. Я также благодарю Карлоса Дикампса, нашего фантастического водителя с Манхэттена, который снабдил нас бездной местной информации и который, несмотря на неоднократные предупреждения со стороны полиции за неправильную парковку в Гарлеме, все же умудрился показать нам все, что я хотела там увидеть. Я также благодарю Дженни Лейвелл, которая во всех подробностях объяснила мне, какой путь должна была проделать Электра, чтобы попасть в тот реабилитационный центр, который она курирует. Адониса и Кертис Уаткинс не только познакомили меня с современной афроамериканской культурой, но и рассказали огромное число хватающих за душу историй о том, с какими проблемами сталкиваются молодые наркоманы, у которых нет денег на приобретение очередной дозы, тогда они идут на сознательное нарушение закона. Все, что я услышала от них, стало бесценным подспорьем в написании книги. И конечно, я от всей души благодарю тех родителей, дети которых умерли от наркозависимости: несмотря на свое огромное личное горе, эти люди согласились поведать мне свои истории в надежде, что это хоть как-то поможет тем, кто сталкивается с аналогичными проблемами.

Как всегда, моя благодарность всем моим издателям по всему миру, которые всемерно поддержали меня в моем безумном начинании шесть лет тому назад. Трудно поверить, что этот огромный по своему объему проект уже близится к своему завершению…

Джулия Брахм, Стефано Гуизо и Магс Диннин, а также «ребята» Мик Нейш и Дом Фахи, Мелисса Роуз, Люси Фоли, Трейси Риз, Пам Норфолк, Син Гаскоин, Сара Холстед, Трейси Блеквелл, Кейт Пикеринг, Джеймс Паскаль, Бен Бринсден, Джанет Эдмондс и Валери Пеннингтон, Азиф Чадри и его дочь Мариам (имя которой я, с ее любезного позволения, позаимствовала для одной из героинь романа) – все эти люди стоически поддерживали меня на протяжении всего минувшего года. Джез Треватан, Клавдия Негеле, Аннализа Лоттини, Антонио Франчини, Алессандро Торрентилли, Кнут Горвелл, Пип Холлам, Фернандо Меркаданте и Серджио Пинхейро – все они не просто мои издатели, но, что особенно важно в наши дни, они – мои друзья. И, о да! Отдельное слово благодарности Сандре Ноль, которая умудрилась каким-то образом заставить всю Голландию читать романы из серии «Семь сестер»!

Слова благодарности я адресую своим родным и близким: моему мужу и литературному агенту Стивену, человеку, на которого я всегда могу опереться, как на скалу (между прочим, скоро мы с ним будем праздновать двадцатилетие нашей совместной жизни: двадцать лет мы вместе работаем, боремся и смеемся!), своим детям Гарри, Изабелле, Леоноре и Киту. У меня просто нет слов, чтобы выразить им свою благодарность за ту любовь и поддержку, которую они оказывали мне на протяжении всего последнего года. Без вас всех в моей жизни не было бы ничего стоящего.

И наконец, мои слова благодарности вам, дорогие читатели. Наверное, я бы продолжала рассказывать свои истории и просто для себя. Но то, что именно вы нашли мои романы стоящими внимания, это же просто замечательно, потому что я сразу же почувствовала себя неотъемлемой частью нашей «банды». Мы все вместе отправились в долгое путешествие: я смеялась, плакала (много слез пролила), раздражалась и негодовала на своих героев, когда они совершали какие-то непростительные ошибки. Наверное, и вы испытывали схожие эмоции. Так спасибо вам за то, что вы составили мне чудесную компанию, особенно долгими ночами, когда я писала. И отдельная и глубокая благодарность вам за вашу щедрость и материальную поддержку нашего благотворительного фонда Мэриз Милз. Наш интернет-магазин по продажам романов из серии «Семь сестер» собрал в этом году достаточное количество средств, чтобы спонсировать две школы в Африке и ежедневно кормить там бесплатными обедами всех учеников, что, несомненно, должно повысить посещаемость занятий (за чем проследят и родители самих школьников).

История Электры оставила тяжелый след в моей душе, ибо мне пришлось соприкоснуться с теми явлениями в нашей жизни, о существовании которых я знала, но весь этот негатив благополучно обходил меня стороной. Как писатель, я вполне отдаю себе отчет в том, что, будучи белой ирландского происхождения (хотя еще какую-то сотню лет тому назад я бы и сама принадлежала к этническому меньшинству), я располагаю гораздо большими возможностями для публикации своих произведений, чем представители национальных меньшинств. А потому я призываю издателей по всему миру расширить списки публикуемых авторов, чтобы люди получили возможность прочитать истории самых разных этнических культур, от лица которых эти авторы выступают. Напряженная политическая обстановка, царящая в современном мире, когда кажется, что время повернулось вспять и снова возвращается к темным страницам нашего прошлого, лишний раз доказывает, что это не только крайне важно, но и своевременно. А мне остается лишь надеяться на то, что, рассказав историю Электры, я воздала должное и своей главной героине, и всем остальным персонажам романа.

Люсинда РайлиОктябрь 2019 года