Попрощавшись с Кэди, Рейги открыла посылку. Сверху лежала записка: «Извините, хотел прислать раньше. Бак Брэндивайн». В коробке лежал детский монитор, завернутый в пузырчатую бумагу. Времени у Рейги было хоть отбавляй, и она, порывшись в папке, нашла адрес электронной почты Бака.
«Привет, Бак. Большое спасибо за монитор. (Кстати, и Вы меня извините.) Безотносительно этой истории хочу задать один забавный вопрос. Наш общий знакомый, Грант Фоксхолл, однажды посоветовал спросить у Вас, насколько хорошим другом он может быть. Долго объяснять почему. Удачи 8 ноября.
Всего хорошего, Рейги».
Ответ пришел быстро:
«Привет, Рейги. Да, Грант — мой приятель, и перед айовской вечеринкой Бёрди я попросил его о помощи. Мне надо было уехать из города, а я слышал, что один из гостей имеет виды на мою жену. Не сочтите меня безумным ревнивцем, однако я поручил Гранту выяснить, кто это, и, если удастся, искупать его в пруду во дворе. Не слишком-то по-джентльменски, но так мы обычно поступаем там, откуда я родом. Будь я на вечеринке, я бы сам хорошенько поддал ему и не просил бы Гранта сделать за меня эту грязную работу. По счастью, пруд не замерз. Надеюсь, эта информация Вам поможет.
С наилучшими пожеланиями Вам и Вашей семье, Бак».
Рейги не могла удержаться от улыбки. Она сразу начала новое послание, не тратя времени на формулировку темы и приветствие. На этот раз она писала Гранту.
«Поговорила с Баком. В тебе обнаружены признаки человечности».
Он ответил мгновенно:
«Для меня это важно, Рейги. Важнее, чем ты себе представляешь».
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Я ГОЛОСУЮ ЗА ТЕБЯ
Свежим и солнечным ноябрьским утром, сразу после разминки на тренажере, Бёрди отправилась в церковь, которую посещали Джон Фицджеральд и Джеки Кеннеди, и проголосовала. Каждая предвыборная кампания напоминала грандиозную прелюдию перед четырьмя годами никуда не годного секса. Ни одна администрация, придя к власти, не производила столь сильного впечатления, как в период гонки. Однако, опуская бюллетень, Бёрди чувствовала, что на этот раз все может быть по-другому.
По пути домой она заглянула в кафе «Милано» и расцеловалась с владельцем:
— Франко, как поживаешь, дорогой?
Пора было готовиться к вечеринке. На мероприятие Роки Хейз в Нью-Гэмпшире она послала вместо себя Эбби. Бёрди давно обещала прийти на вечеринку «Кью». Это событие было более крупным из двух, значит, и для нее важнее было присутствовать там — во всяком случае, так она оправдывала выбор в собственных глазах. В кафе Франко она прокручивала в памяти последние несколько месяцев. Неужели она намеренно избегает встречи с Баком до дня икс? Бёрди допускала это.
Эбби вполне может заменить ее на вечеринке Хейз. Тем более что там наверняка все пройдет очень скромно, и если даже певица победит, мероприятие скорее будет напоминать школьную дискотеку, чем президентский банкет. Но Роки Хейз получает то, что хочет: Бак, конечно же, явится туда.
Что принесет завтрашний день? Есть ли еще смысл в обсуждениях, или Бак уже принял твердое решение? Бёрди старалась хотя бы сегодня отогнать мысли, которые с февраля беспрестанно крутились в голове. Она знала, чего хочет, но не знала, возможно ли это. Сейчас же у нее еще оставалась одна вечеринка, чтобы закрыть этот выборный сезон, и она сосредоточится на ней.
В последнее время близнецы то и дело отказывались спать после обеда. Так произошло и сегодня. Поэтому Рейги погрузила их в машину, собираясь в поездку, разрешенную доктором в порядке исключения — до школы, куда малышки в свой срок пойдут учиться, на избирательный участок. Ее радовало, что все они окажутся вместе.
— Помню, ты всегда брала меня с собой, — сказала она собственной матери, когда они проезжали по узким улицам Бетесды.
— Тебе всегда нравилось дергать за рычаг, — пошутила та, — ты всегда любила быть при деле.
Снабженные, как обычно, сладостями и игрушками, девочки вели себя довольно спокойно.
Втащив коляску в избирательную кабинку, Рейги задумалась. Разумеется, она собиралась голосовать за Арнольда, но сейчас размышляла так, словно могла выбирать, словно принадлежала к миллионам обычных людей, никак не вовлеченных в гонку.
Рейги внимательно изучила бюллетень на экране. Там было имя женщины — певицы, теперь олицетворявшей реальную политическую силу. Рейги посмотрела на своих девочек. Пусть сейчас они и казались сущими ангелочками, но она-то знала, что обе обладают сильным темпераментом и беспокойным, ищущим духом. И эти качества еще сослужат близнецам неплохую службу, хотя не облегчат жизнь им с Тедом, пока девочки будут взрослеть.
Исполнив свой долг, Рейги поцеловала головки дочерей. На обратном пути она освободила их из коляски и позволила им с макушки до пят обклеиться стикерами «Я проголосовал».
Джей проголосовал на исходе уик-энда. Роки Хейз завершила кампанию в соседней Виржинии. В штабе Хейз все были уверены, что ей не победить Арнольда в его родном штате, зато Джей со Скаем смогли пойти на избирательный участок вместе.
Потом они, совсем как в прежние времена, пообедали в «Басбойс энд Поэтс». Скай, вообще-то гораздо более общительный из них двоих — это он потихоньку вытащил Джея из его скорлупы, когда они начали встречаться, — теперь все время выглядел рассеянным и задумчивым. Джей не понимал: это результат недостатка сна? Или ему следует готовиться к перемене в их отношениях?
Скай остановился в квартире Джея, но тот постоянно чувствовал, будто нечто витает в воздухе над ними. Это «нечто» мешало и сковывало, а времени прояснить недосказанное, распаковать чувства, как чемодан Ская, разместившийся в углу, не хватало. Джей старался держаться непринужденно и не форсировать события, но все же осознавал, что обсудить будущее необходимо. Кампания заканчивалась, и пора было снова становиться тем, что они называли «мы». Однако прежде Джею следовало понять, что происходит в голове у Ская.
Итак, день выборов наступил. Завтра будет все иначе. Куда подует ветер?..
Открепительный талон для голосования прислали заранее. Мэдисон надела ярко-вишневый комбинезон от «Тори Бёрч». Идеально для хозяйки вечеринки! В таком одеянии не останешься незамеченной. Затем она нанесла мерцающую пудру на декольте и, вышагивая на заоблачно высоких каблуках, взбила и без того пышные локоны и обновила блеск на губах. Прекрасно, великолепно! Ее команда прилетела из Нью-Йорка, чтобы подготовить ее. Она не только возьмет под свое крыло «Отличного дня, округ Колумбия!», но и анонсирует собственное новое шоу. Нужно выглядеть на все сто.
Мэдисон поцеловала Хэнка в лоб. Он согласился попозже подъехать на вечеринку, чтобы поддержать ее. А до этого он засядет в офисе в их квартире в Вест-Энде, чтобы подготовить заявление о многомиллионном вкладе для помощи нуждающимся детям округа Колумбия. На днях его видели в бассейне «Эквинокс» отеля «Ритц». Хэнк купался нагишом. Все в мире шло своим чередом.
Мэдисон вышла из дома, села в седан и направилась в отель «Рок-н-Ролл». Это заведение — по сути, скорее не отель, а ночной клуб — находилось в северо-восточной части города. Недавно миссис Гудфеллоу узнала, что Вашингтон делится на четыре квадрата, и пока она побывала только на Северо-Западе. Сейчас ей очень хотелось изучить их все, раз уж у нее появилось время.
Платье было красно-голубым — футляр от бренда «Зе Роу», с элегантными ромбовидными прорезями на талии.
Рейги заказала его для Кэди.
— Ты будешь в нем восхитительна! — убеждала она подругу в телефонном разговоре. — И ты наденешь его. Иначе я точно решу, что ты просто боишься отношений и поэтому мучаешь себя. Пришло время снова веселиться, ты это заслужила. Классно же, если ты влюбилась в этого парня.
Теперь Кэди понимала, что делает Рейги таким хорошим колумнистом. Но пока вовсе не чувствовала себя восхитительной. Наоборот — больной и уставшей, будто работала на износ все это время. Нервы были напряжены, внутри все дрожало. Она говорила себе, что ничего страшного — это всего лишь эпизод в новом шоу Мэдисон, которое займет время, предназначенное для «Отличного дня, округ Колумбия!».
Она пораньше ушла с работы, чтобы проголосовать. И несколько приободрилась, размышляя о другой женщине, выбравшей ту жизнь, которую она хотела, и отправившейся вслед за мечтой. Возможно, и ей, Кэди, стоит наконец понять, чего она желает, и попробовать добиться этого, не оглядываясь на прошлое. Еще раз придирчиво оглядев свое отражение в зеркале, она вызвала такси и отправилась в отель «Рок-н-Ролл».
На вечеринке не очень-то позволишь себе расслабиться, если надо работать. Однако благодаря этому Джей смог сосредоточиться на своем телефоне и не вступать в пустую болтовню. Кафе «Милано» буквально лопалось от вашингтонских знаменитостей, которые не участвовали в кампании, иностранных звезд и див из Лос-Анджелеса и Нью-Йорка. Чуть раньше Джей галантно предложил бокал Саре Джессике Паркер, и Керри Вашингтон познакомила их. Он был шокирован, когда актриса похвалила публикации Ская, и немедленно сообщил ему об этом. Тот ответил:
«#безумно_классно. Спасибо ей, обожаю ее! Но мой любимый болельщик — ты. Статья будет через десять минут».
Джей расплылся в улыбке. Он потягивал в углу пино-нуар, наблюдал за вечеринкой и то и дело перечитывал текст сообщения Ская — под предлогом, что ждет от него материал. Предполагалось, что он пришлет информацию о том, как идет голосование в нескольких штатах, и зарисовки с мероприятия Хейз в маленькой гостинице типа «Постель и завтрак» в Манчестере, самом крупном городе Нью-Гэмпшира. Пока что данные с избирательных участков свидетельствовали о том, что кандидаты дышат в затылок друг другу, а в социальных сетях прогнозировали результат только насчет двух штатов. Вскоре должны были появиться предварительные данные из Нью-Гэмпшира — по всей вероятности, в пользу Хейз.
Широкие плоские экраны, установленные рядом с длинными окнами в передней части ресторана, как раз демонстрировали кадры из штаба Хейз. Джей вскинул голову, выискивая взглядом Ская, и это не составило труда — тот стоял рядом с Грантом Фоксхоллом, который вел репортаж.
— Вот-вот поступят данные из Нью-Гэмпшира, — произнес Грант, поправляя наушник. — Да, Нью-Гэмпшир голосует за Хейз. — За спиной Гранта послышались восторженные крики. — Ночь еще только начинается, но мы уже видим убедительную победу независимого кандидата в родном штате. Рядом со мной — Скай Васкес из «Кью». Он первым начал освещать эту историю, когда Хейз едва вступила в гонку. Как менялось поведение Роки в ходе кампании?
Джей не просто смотрел на экран, а впился в него взглядом. Его распирала гордость. Скай очень вырос за эти несколько месяцев, он превратился в авторитетного политического обозревателя. Глядя на него сейчас, Джей понимал, что Скай покорил новую вершину, новый мир. И Джей был благодарен судьбе, что содействовал этому и присутствовал при этом. Кто-то потянул его за рукав, и, оторвавшись от экрана, Джей обнаружил, что почти все в зале смотрят на него с улыбками и одобрительными возгласами.
— Ну, что скажешь? — спросила Софи, воодушевленно указывая на экран.
— Что? — Он прислушался. Скай находился в самой середине своего монолога:
— …Так что, Джей, я не знаю, смотришь ли ты этот репортаж — возможно, сейчас ты ждешь от меня материала… Но на всякий случай скажу: очень надеюсь, что, когда я вернусь, мы с тобой поженимся.
— Что?! — выпалил Джей. — Что он вытворяет?!
— Я тебя люблю. И так долго отсутствовал, что очень хочу убедиться, что мы по-прежнему вместе…
— О боже! Да, конечно! — прокричал Джей в экран.
Бёрди, которая неожиданно оказалась около Джея, распахнула его куртку, вытащила из внутреннего кармана телефон и вручила ему:
— Звони же, ради бога!
На экране Скай поднес свой телефон к уху, а потом вытер слезу, скатившуюся по щеке.
— Это похоже на «да», — резюмировал Грант Фоксхолл.
Все, кто присутствовал в кафе «Милано», зашумели, поддерживая Джея. Даже Хелена. Но вдруг Софи прервала неистовые изъявления восторга и громко произнесла:
— Боже мой, здесь Бак Брэндивайн! Разве он не должен быть в Нью-Гэмпшире?
Оба этажа и мансарда в отеле «Рок-н-Ролл» были забиты людьми — столько участников и гостей, что невозможно протиснуться, чтобы не расплескать на кого-нибудь шампанское. Впервые за все время знакомства Кэди увидела Джеффа в строгом костюме.
— Думаю, нужно добавить новостей, — сказал он перед тем, как показать трейлер нового шоу Мэдисон. — Если бы все, кто собрался здесь, смотрели «Отличного дня, округ Колумбия!», мы бы занимали первое место в рейтинге.
Когда Джефф сел рядом с Мэдисон, на экране появилось изображение: миссис Гудфеллоу идет по Национальной аллее.
— Привет! Я — Мэдисон Гудфеллоу, и я люблю вызовы. Я берусь за всякое дело, в котором могу проявить себя с лучшей стороны. Хотите участвовать в моем новом шоу? Придумывайте для меня задачи потруднее. Например, вот так: «Мэдисон, а не слабо ли тебе забраться на крышу высотного здания? А не слабо ли прыгнуть с моста? А не слабо убедить кого-то, кто горит желанием стать президентом, что ему это не нужно?»
Если вы узнаете, что кому-то где-то необходима помощь, — сообщите мне. Я справлюсь с вызовами, если вы пожертвуете сумму, достаточную, чтобы помочь тому, кто станет главным героем передачи. А затем я продемонстрирую вам, что ваши деньги приносят реальную пользу. Жертвуйте, участвуйте, и мы воплотим наши мечты. Давайте делать это вместе! Давайте менять жизнь к лучшему!
Кэди и Джефф позиционировали это шоу как краудфандинговый телепроект. Вы вкладываете деньги и видите, как они работают, вдобавок получаете удовольствие, наблюдая за Мэдисон, — а она со своими прикольными штучками успела полюбиться многим. Сделка по объединению была уже на стадии подписания.
Ядро задумки принадлежало Мэдисон, которая заметила, что пожертвования в ее фонд увеличиваются с каждым разом, как она делает что-то, необычное для первой леди. К тому же у нее были средства суперкомитета, и их надо было распределить. И вдобавок она обещала шоу «Отличного дня, округ Колумбия!» эксклюзивное интервью о том, как помогла Хэнку решиться выйти из президентской гонки. По словам Мэдисон, Хэнк ни о чем не сожалел и двигался дальше, как всегда и было ему свойственно.
Кэди сделала вывод, что отношения этой супружеской пары — пожалуй, лучшее из того, что она когда-либо видела.
После показа Джефф вернулся с шампанским. Он поднял бокал:
— За Мэдисон Гудфеллоу!
— За «Безумные деньги Мэдисон Гудфеллоу», — поправила Кэди. — Мы будем держаться за это название так долго, как только сможем, и пусть Джим Крамер провалится.
— Это точно, — рассмеялся Джефф. — Ну ладно, хватит о делах. Наша хозяйка, которая теперь еще и наш босс, велит тебе немедленно убираться отсюда, — невозмутимо сообщил он.
Шок приковал Кэди к месту, и она не сразу нашлась, что ответить.
— Что-что, позволь?..
— Она сказала, что у тебя есть ранее взятые обязательства: ты непременно где-то должна появиться. И она меня уволит, если я не заставлю тебя уйти.
— О-о-о-о! — Кэди взглянула на Мэдисон. Та стояла вдалеке, разговаривая с репортерами и гостями. Она вся сияла, она была в ударе, она явно чувствовала себя, словно первая леди или главнокомандующий вашингтонского телевидения.
Мэдисон перехватила ее взгляд и махнула рукой, делая знак идти. Это было все, в чем нуждалась Кэди. Она вихрем сбежала по лестнице в холодную звездную ноябрьскую ночь, села в первое попавшееся такси и написала Рейги:
«Еду. Спасибо за помощь с нарядом».
Та ответила немедленно:
«У меня роды. На этот раз всерьез».
«О боже! Я могу приехать в больницу или присмотреть за девочками!»
Тут же последовал звонок от Рейги. Вместо приветствия Кэди воскликнула:
— Ты мне звонишь в тот момент, когда у тебя вот-вот появится малыш?!
— Это так круто! В меня уже влили кучу всего, остается только ждать. Здесь моя мама, с девочками сидит отец. Я позвонила сказать, что тебе не удастся использовать меня как отговорку. Тебе здесь делать нечего — отправляйся туда.
— А что Тед?
— Он на вечеринке Арнольда. Что-то задерживается с ответом. Я собралась ему звонить, но, боюсь, он не сможет уйти.
На прибытие Тео-младшего, для краткости — Ти-Джея, в этот мир Тед опоздал всего на четыре с половиной минуты. Он ворвался в комнату, увидел сына и заплакал.
— Знаю, я здесь не нужен, но хочу побыть рядом. Немного. Ладно? — сказал он, сжав руку Рейги. — Вы потерпите вечно занятого трудоголика?
— Кто знает, может, я скоро стану мамаголиком и сооружу еще кого-нибудь в этом роде, — сказала она и, взглянув на малыша, добавила: — Но не прямо сейчас, конечно, потому что ты страшно милый, и мне хочется вдоволь навозиться с тобой. — Затем сообразила, что так и не позвонила Теду: — А как ты?..
— Кэди. Кстати, она — кандидат на должность крестной.
— Я тоже хотела это предложить, — улыбнулась Рейги.
— Это мое последнее политическое мероприятие на ближайшую пару недель, — пообещал он. — Мне просто не терпится провести побольше времени с тремя… нет, четырьмя самыми любимыми членами моей команды.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
ЭТО ТОРЖЕСТВО В ЧЕСТЬ ПОБЕДЫ?
Бёрди не могла скрыть потрясения, когда увидела, как в двери входит Бак. Замерев, она наблюдала, как он направляется к ней. В руках айпад, гарнитура в ухе.
— Разве ты не должен быть в Нью-Гэмпшире? — спросила она, когда он приблизился. Однако Бак молча обнял ее за талию и приник поцелуем к губам. А затем, словно ничего не произошло, объяснил:
— Строго говоря, должен. И я был там. И, надо сказать, это из-за тебя я там оказался. Ты раньше, чем я, поняла, что на Хейз стоит сделать ставку. Но мне не обязательно торчать с ними весь вечер. Ждать итогов и смотреть телевизор я могу где угодно, так почему бы не здесь?
Бёрди улыбнулась:
— Не уверена, что ты есть в списке.
— В том-то и суть. Я очень хочу быть в нем, если ты не возражаешь. Это была самая скверная кампания в моей жизни.
— Это не моя вина, — она снова закрылась, стараясь не дать ему слишком легко покорить ее сердце вновь.
— Нет, Бёрди. Конечно, твоя. Потому что я чертовски по тебе скучал.
Глядя ему в глаза, она видела перед собой человека, которого встретила на Холме не один десяток лет назад. Человека, которого по-прежнему любила и который — она не сомневалась в этом — также любил ее.
— Ты знаешь, что я никогда не совершала ничего предосудительного. Ну, за исключением того раза, о котором я тебе рассказала, когда была обижена и сердита, — произнесла она мягко, но скорее как Роберта, чем Бёрди.
— Да, да, и ты имела на это право. Так же, как имеешь право сколько угодно сердиться на ошибку, когда-то совершенную мною. Но я бы хотел, чтобы этого не было. Я бы хотел, чтобы ты знала, что я был молод и глуп, особо не задумывался, что я увлекся своей первой предвыборной кампанией и потерял голову. Тогда я не солгал тебе: это и вправду ничего не значило. И, если нужно, я готов доказывать тебе это всю оставшуюся жизнь. — Затем он наклонился и игриво прошептал: — Сейчас мне больше всего на свете хочется увезти мою жену домой. Но я слишком хорошо все понимаю, поэтому не могу похитить тебя со второй по масштабу вечеринки в этом сезоне. — Он подмигнул ей. — Я собираюсь остаться и наблюдать за твоей работой. И я буду здесь, чтобы проводить тебя домой, когда все разойдутся и снова встанет солнце.
Именно такие слова ей всегда хотелось услышать. Что ж, теперь можно жить дальше.
По грязной тропинке Кэди шла к освещенным палаткам в самом центре Национальной аллеи. Купол Капитолия, залитый иллюминацией, сверкал вдалеке за ними. Повсюду слышались, сливаясь в общий гул, голоса гостей вечеринки и ведущих телерепортажей. Она никогда толком и не представляла себе, как все это устроено. Фургоны СМИ, окружающие палатки со всех сторон; шеренги охранников, преграждающих все возможные входы… Кэди написала Паркеру сообщение, опасаясь, что он может и не ответить. Наверное, следовало его предупредить, а не являться сюда вот так запросто после всего, что между ними произошло.
«Чисто гипотетически: могу ли я отвлечь тебя от вечеринки?»
Ответ пришел моментально:
«Это все равно что сидеть в хорошо охраняемой тюрьме. Я бы сделал перерыв. Будь на связи. Встречаемся у карусели».
Кэди послушалась. Подойдя к карусели, темной и бездвижной в это позднее время, она присела на ближайшую скамью, сложив руки на груди и вдыхая прохладный ночной воздух. Кэди так стремительно покинула собственную вечеринку, что забыла пальто.
Прежде чем увидеть Паркера, она услышала его голос:
— Точно не знаю, но, возможно, стоило бы сегодня предпочесть Нью-Гэмпшир.
Он шутил, но говорил сдержанно и осторожно. На нем был строгий костюм, правда, без галстука. Руки он сунул в карманы.
— Как уж вышло. Не успела туда вовремя, — ответила она, дрожа в равной степени от холода и от волнения. От волнения, пожалуй, больше — оно даже помешало ей толком сформулировать фразу. — Как ты считаешь, это торжество в честь победы?
— Да. Вот сейчас, — сказал он, присаживаясь рядом.
— Что?..
— Ты здесь. Так что это… — он показал сначала на нее, а потом на себя. — Это победа.
Она улыбнулась, отвела взгляд, потом снова посмотрела на него:
— Прости, со мной было немного…
— Трудновато? — предложил он.
— Нет, я хотела сказать, что была… замкнута. Заперлась в себе.
— О да, похоже на то, — кивнул он.
— Ну, пока разбиралась в себе…
— Это называется «небольшой передышкой».
— Да, именно это я и имела в виду, — не без сарказма согласилась она. — Сейчас-то я понимаю это.
Он встал, взял ее за руку и заставил подняться со скамейки.
— Пойдем! Думаю, нам удастся оседлать морского дракона.
Паркер быстро зашагал к ограде. Спустя мгновение Кэди последовала за ним. Он перелез через ворота и протянул ей руку, но она, ухватившись за верхнюю часть ворот, перепрыгнула их — на каблуках, при всем параде.
«Адреналин, не только нервы, — подумала она. — Вот что это такое».
— Вау, отлично! — воскликнул он. — Готов поклясться, ты занималась бегом с барьерами или чем-то в этом роде. Поэтому ты так быстро тогда убежала от фургона.
Они шли вдоль карусели. В темноте проступали очертания лошадок — их молчаливых зрителей.
— Ох, ты про это… — вздохнула она.
— Не хочу больше вспоминать о том дне. Никогда, — сказал он, вполне разделяя ее невысказанные чувства. А затем запрыгнул на платформу карусели. Они медленно двигались в густой темноте, подталкивая лошадок. — Но я надеюсь, что ты в конце концов поверила мне.
Он остановился и взглянул на нее, словно хотел убедиться, что она услышала его и поняла.
— Да. — Она сожалела, что заставила его пережить тяжелые времена.
— Давай начнем все заново. Я — Паркер, — он протянул ей руку, и она приняла ее.
— Кэди.
— Прекрасно. Тогда позволь мне рассказать о себе, Кэди, — сказал он, двигаясь дальше. — Я владею баром, и это совсем неплохо.
— Заметно, — Кэди махнула рукой в ту сторону, где все еще шло веселье.
— И, вопреки всем имеющимся ранее данным, больше не живу в офисе, — продолжил он.
— О?..
— Только что переехал, на пару с приятелем. В район Адамс-Морган.
— А я — в район Колумбия-Хайтс.
— Прекрасно. Похоже, мы действовали параллельно.
— Да, похоже, — она улыбнулась.
— Что еще сказать? Моя любимая телепередача — шоу «Отличного дня, округ Колумбия!».
— Прекрасный выбор!
— И если уж быть абсолютно честным — а почему бы и нет?.. — Он снова остановился. — …Я запал на их главного продюсера… пожалуй, в феврале.
— В феврале?! — изумленно переспросила она.
— А ведь я мог кого угодно угостить этими слайдер-бургерами! — сказал он, а потом задумчиво добавил: — Нас с Мелани как раз в то время начало сильно бросать по ухабам.
— Очень интересно, — сказала Кэди, глубоко вздохнув и оперевшись на лошадку позади себя. — Но раз уж мы тут откровенничаем — чего я вообще-то не люблю, — должна признать, что, возможно, тоже запала на тебя, но не замечала этого… некоторое время…
Так и было. Ее тянуло к нему — правда, не в полную силу и с той внутренней дистанцией, которую сохраняешь, когда связан с кем-то другим. Но когда в отношениях с Джексоном стали проявляться трещины, стало ощущаться непонимание, она уже смотрела на Паркера по-иному — влечение стало опасным, и это пугало ее, так как он вдруг приобрел для нее значимость. После той вечеринки по поводу помолвки она мысленно удерживала Паркера в секторе «Дружба» с большими усилиями.
Вдалеке послышались радостные возгласы: видимо, какой-то штат проголосовал за Арнольда. Они оба повернулись, чтобы посмотреть на освещенные палатки.
— Что происходит здесь? — он постучал пальцем по ее голове и улыбнулся.
— Слишком многое, — прошептала она.
Уличные огни отражались золотыми искрами у него в глазах. Кэди спрашивала себя, чувствует ли он то же, что она, когда глядит на него: нечто захватывающее и словно воспламеняющее изнутри. Его губы изогнулись в уже знакомой улыбке, окончательно растопив лед, сковывавший ее сердце. Как тогда, летом у фонтана, когда они поцеловались. На нее хлынул поток ощущений. Нечто похожее она испытывала бессонными ночами, представляя себе их встречу. Но наяву это было во сто крат сильнее, словно ее пронизал электрический ток. Если Паркер прикоснется к ней — посыплются искры. Когда прикоснется. Когда.
— Слишком многое, — повторила она.
Слишком много, чтобы высказать. Но он должен был знать — сейчас вся она, без остатка, находится тут, с ним.
— А ты? Что происходит здесь? Вот здесь? — она постучала по его груди, в месте, где расположено сердце.
На мгновение он отвел глаза, а потом сказал:
— Вот что, — и прикоснулся губами к ее губам, сначала осторожно.
Положив одну руку ей на талию, второй поглаживая волосы, он притянул ее ближе. Сквозь вырез на платье она чувствовала прикосновение его горячей ладони. Он придвигался к ней все теснее, пока они не оказались прижаты к морскому дракону — единственному препятствию, которое не давало им упасть.
После нескольких месяцев борьбы с собой, после того как она пряталась от собственных чувств, Кэди наконец дала им волю, позволила себе не сопротивляться и уступить ему, раствориться в нем. Он целовал ее шею и шептал в ухо:
— Тебе все еще нужна передышка? Очень надеюсь, что нет. Сейчас, во всяком случае, я вовсе не готов тебе ее предоставить.
— Нет, мне хорошо, — сказала она, чувствуя его жаркие поцелуи на шее. А потом добавила — больше для того, чтобы уяснить самой: — Для протокола… Я не нуждаюсь в тебе. Я тебя хочу.
— О, меня это устраивает! — радостно прошептал он и широко улыбнулся. Его глаза блестели. — Правда, знаешь, я готов сказать что угодно, лишь бы заполучить твой голос.
— Он у тебя уже есть.
Его ответом стал еще один поцелуй.
ЭПИЛОГ
Множество людей стекается в город.
Инаугурация Хейз, похоже, побьет все рекорды посещаемости.
(Скай Васкес, старший корреспондент «Кью»)
Это были самые напряженные выборы в истории. Результаты не могли огласить, пока не подсчитали все открепительные бюллетени. В некоторых штатах результаты пересчитывали несколько раз. Но сегодня страна готовится принять новую администрацию…
Рейги влетела в отель «Джефферсон» и замахала рукой, как только увидела ее: Алекс Арнольд сидела за лучшим столиком в зале с чашкой чая. Присущая ей старомодная экстравагантность превосходно гармонировала с ярким зимним днем.
До инаугурации оставались считаные часы. Рейги не могла не воспользоваться случаем повидать подругу и помочь ей в трудное время. Однако Алекс вовсе не казалась опечаленной тем, что ее муж упустил шанс стать президентом, уступив сопернику всего лишь несколько сотен голосов.
— Прошу прощения за опоздание, — сказала Рейги, отдала пальто подоспевшему портье и поблагодарила его.
Алекс, необыкновенно элегантная в зимних белых брюках и мягком кашемировом свитере, привстала, чтобы тепло обнять ее. Рядом с ней лежал журнал, который она читала, — последний выпуск «Джей Кью». Анонс статьи Ская под фотографией Алкеми на обложке гласил: «Первый в истории Америки первый джентльмен обожает свою работу».
— Я думала, что Теду проблематично поручить двух детей, но трех — и вовсе почти невозможно.
— Выглядишь восхитительно, — сказала Алекс, снова устраиваясь за столом и беря чашку. Официант бесшумно материализовался, чтобы принять заказ Рейги. Вероятно, он подумал, что, раз уж эту молодую женщину ждала супруга бывшего вице-президента, то и сама она — важная персона. — Не поверю, что ты занята только детьми.
— Представь себе, только детьми. Это серьезная нагрузка: близнецы ни секунды не сидят спокойно, да и Ти-Джей — весьма энергичный мальчуган.
— Отлично, не выдавай своих секретов, — пошутила Алекс. — Что бы ты ни делала, это приносит достойные плоды.
— Ты тоже в хорошей форме. Похоже, поражение на выборах было едва ли не согласовано с тобой, — осторожно произнесла Рейги.
— О, случаются вещи и похуже! — Алекс сложила руки на груди и расправила плечи, став вдруг серьезной. — Думаю, ты знаешь, какой вопрос я хочу задать тебе.
— Что ты имеешь в виду? — Рейги постаралась изобразить полнейшее непонимание, но получилось плохо.
— Хочешь, чтобы я просила? Хорошо, — Алекс рассмеялась. — Значит, так: если Хейз всерьез рассчитывает только на один срок, то вслед за ней придет моя очередь. Я была в Сенате. Я управляла финансовыми потоками. Я вступлю в борьбу.
— За президентский пост, — уточнила Рейги. — Не в полумарафоне — ну, это чтобы внести полную ясность.
— Да, за пост президента, — подтвердила Алекс и откинулась на спинку стула. — И я хочу, чтобы ты сотрудничала со мной. Бёрди займется фандрайзингом, ты будешь спичрайтером и отвечать за пиар. Нужен кто-то еще. Подумай над этим и назови мне имена. Мне необходима команда мечты.
— У меня есть парочка идей, — сказала Рейги, напряженно размышляя.
— Так ты в деле?
Рейги выдохнула, взяв паузу — хотя и была готова к этому разговору, — затем кивнула:
— Выборы-2020. Да, я в деле.
Сняв материал о молодой женщине, недавно избранной конгрессменом, Кэди и Макс вышли из Дома Лонгфелло и двинулись вокруг Капитолия. Их героине исполнилось двадцать пять, она была блестящим исследователем, стипендиаткой Родса и недавно получила ученую степень в Гарварде. Так как конгрессмен очень торопилась на встречу, Кэди и Макс решили снять полукруглый Национальный скульптурный зал, чтобы дополнить сюжет. Работы было много, а времени между шоу «Отличного дня, округ Колумбия!» и шоу Мэдисон — мало. Но Кэди это даже нравилось.
Множество туристов, приехавших на инаугурацию, стремились попасть в Капитолий. Пройдя внутрь, толпа моментально делилась на части. И в одном из залов Кэди вдруг увидела призрак — Джексона. Она не разговаривала с ним с того самого дня в конце лета, когда собрала вещи и съехала из квартиры. Но слухи в Вашингтоне расходятся быстро, и она знала, что теперь Джексон водит экскурсии по Капитолию. Поскольку закон Айовы запрещает занимать две должности одновременно, Картеру пришлось отказаться от места в Конгрессе, поскольку он был выбран вице-президентом в кампании Арнольда. Теперь он — так же как и Джексон — вообще остался без работы. Кэди нисколько не сомневалась, что вскоре они оба встанут на ноги. Впрочем, их проблемы в любом случае не мешали ей спать по ночам.
Она уже побывала на подобной экскурсии. Паркер по-прежнему настаивал, чтобы она осмотрела все достопримечательности в Вашингтоне, и с огромным удовольствием служил ей гидом. Это было их любимым времяпрепровождением в выходные.
«Для тебя же стараюсь. Неужели продюсеру местного шоу не стыдно не знать таких вещей? Так что изволь…»
Поэтому ей по собственному опыту было известно, что место под сводом купола, где сейчас стоит Джексон, обладает чудесной акустикой. Она слышала все, что он говорил окружившим его туристам. «Если я что-то прошепчу, наклонившись к полу, то отзвук немедленно усилится и разнесется по всему залу».
Он указал в сторону, где стояла Кэди. И она услышала его шепот — совершенно чистый и ясный:
— Кэди, прости.
Она обернулась и абсолютно равнодушно кивнула. Все, что было с ним связано, уже не имело значения. Если бы не это театральное извинение, Кэди даже не посмотрела бы на него. Ни боли, ни тяги к нему, ни желания, чтобы он снова оказался рядом, — она освободилась от всех чувств к нему. Он стал всего лишь сноской в истории ее жизни.
— Мне кажется, кое-кто хочет позвать тебя на ланч, — сказал ей Макс. — Увидимся в офисе.
Паркер шел к ней. Снег хлопьями летел на его пальто.
— Привет! — Он поцеловал ее так жадно, словно и не проснулся рядом с ней этим утром. — Все получилось так, как ты хотела? — спросил, имея в виду интервью.
Он обнял ее за плечи, и они пошли вдоль здания Сената по направлению к «Преамбуле». Она с улыбкой кивнула:
— Да.