Толпа качнулась в сторону моря. Все напряженно всматривались в морскую даль. Югор от возбуждения даже вскочил к отцу на колени и, обняв его за шею, вытаращил глаза. Из-за дальнего мыса на морскую гладь величественно выплывали высоконосые корабли с длинными мачтами с серо-голубыми косыми парусами на них. Вдоль бортов были вывешены круглые Щиты с ярко начищенными умбонами, а два ряда длинных весел мерно двигались, разбрасывая по бортам стремительно двигавшихся кораблей блистающие ожерелья брызг. Толпа невольно ахнула. Эти корабли почти ничем, кроме двойного ряда весел, не напоминали привычные очертания элитийских дирем. Несколько мгновений над толпой висела тишина, а потом громко грянули восторженные крики. Грон улыбнулся. Да, теперь у них был флот, который мог справиться с любым противником на морских просторах. Он поднял к глазам подзорную трубу и всмотрелся в лица людей, стоящих на рулевой площадке «Росомахи». Грон сразу узнал Гамгора, а вот лицо кормчего заставило его удивленно присвистнуть. У рулевого весла, сосредоточенно насупив густые брови, стоял Тамор. Ярко начищенная кольчуга привычно обтягивала его широкие плечи, а губы сложились в какую-то странную гримасу напряженности и усмешки. Грон повел окуляром вдоль строя, но нигде не было видно унирем. Он опустил трубу и обвел взглядом горизонт, потом всмотрелся в противоположную сторону. Ну точно. Гамгор задумал эффектный трюк. Пока все взоры были прикованы к приближающимся диремам, униремы, завалив мачты, крались вдоль побережья ко входу в гавань. К подзорной трубе протянулась ручка Югора.
— Папа, я хочу посмотреть.
Грон поднес окуляр к глазу ребенка, закрыв другой своей ладонью.
— Ой, папа, как они близко!
В это мгновение униремы достигли входа в гавань, и от прохода между молами послышался мерный звон бронзового била, которым боцманы задавали гребцам атакующий темп. Толпа ахнула. Униремы за десять гребков набрали максимальную скорость и помчались к берегу, слегка приподнимая нос при каждом гребке. Люди восторженно заорали. Униремы приближались все ближе, стремительно вырастая из моря, будто настоящие морские драконы. Толпа на берегу заволновалась, и стоявшие в первых рядах попятились, стараясь освободить место мчащимся на них морским драконам. На такой скорости корабли могли выскочить на берег целиком. Но люди волновались напрасно. Когда до берега остался, казалось, всего один бросок копья, резкие звуки била мгновенно прекратились, а над палубами унирем послышались зычные голоса боцманов. Весла, которые мгновение назад стремительно несли корабли к берегу, подняв тучи брызг, образовавших над морской гладью причудливо сверкающую стену, резко затормозили, обдав стоящих у кромки берега морской водой. Затем униремы, двигаясь кормой вперед, медленно разошлись в стороны, открыв взглядам двойную колонну дирем, величественно входивших в гавань. Толпа на мгновение замерла, а потом из десятков тысяч глоток вырвался восторженный вопль, затмивший все, что было исторгнуто ранее. Грон рассмеялся:
— Ну, сегодня Гамгор превзошел самого себя. Пожалуй, я бы не смог придумать ничего столь зрелищного.
Толла улыбнулась:
— Ну, в некоторых областях ты являешься очень изобретательным.
Конечно, Югор не смог упустить такого момента и живо спросил:
— В каких, мама?
Грон снова почувствовал смущение, но Толла нежно обняла сына и спокойно ответила:
— Я тебе потом расскажу, ладно? Мальчик кивнул и тут же повернулся к отцу:
— А можно я залезу на корабли? Грон взял его на руки:
— Конечно, сын. Корабли пробудут в порту еще два дня, так что мы с тобой успеем посмотреть все самое интересное.
Диремы остановились в сотне локтей от берега. А униремы отошли назад и встали между ними. От «Росомахи» отделилась двенадцативесельная лодка и поплыла к берегу. В центре стоял Гамгор. Когда лодка остановилась в двух локтях от пирса, Гамгор легко перескочил на доски и, стремительно шагая, двинулся в сторону ложи, в которой находился Грон. Взбежав по нескольким ступенькам, капитан вытянулся перед Гроном и, вскинув руку в приветствии Корпуса, громко доложил:
— Мой командор, флот по вашему приказанию прибыл в порт Сомрой и готов сопровождать вас.
Грон шагнул вперед и под новый взрыв восторженных криков обнял Гамгора.
Вечером они собрались вчетвером. Грон, Франк, Толла и Гамгор. Войдя в небольшой зал, Франк и Гамгор застали Толлу и Грона за семейной сценой. Грон сидел, откинувшись, в кресле, а Толла, наклонившись к нему, сердито говорила:
— Все твои отговорки не заслуживают внимания, и, если ты еще помнишь, большую часть своей жизни я провела все-таки не во дворце.
Грон, ласково улыбаясь, указал подбородком в сторону вошедших:
— Если ты еще не поняла, что меня не удастся переубедить, то давай пока отложим продолжение разговора. Толла сердито фыркнула и отвернулась. Грон указал Франку и Гомгору на кресла:
— Садитесь, парни. — И обратился к Гамгору: — Ну, старина что нового случилось за зиму?
Гамгор хмыкнул:
— Много чего. Ты умеешь заводить людей. — И продолжил — Ладно, слушай по порядку.
Когда Гамгор закончил, Грон на несколько мгновений задумался.
— Все это хорошо, но мне непонятно, почему Орден никак не реагирует. Он не может сдаться так быстро. Но если ты говоришь, что этой весной патрульные униремы не заметили даже венетских пиратов у нашего побережья… То я не понимаю, что они задумали… И это меня очень тревожит… Кто прибыл с тобой из команды Яга? Слуй?
Гамгор отрицательно покачал головой:
— Нет, он никого не прислал, а Слуй последнее время стал для Яга чем-то вроде тени. Да и сам Яг… — Он замолчал.
— Что? — напряженным голосом спросил Грон.
— Мне кажется, — проговорил Гамгор, — что за эту зиму у нас в Корпусе слишком сильно увеличилось число предателей.
Грон встал, подошел к окну и некоторое время напряженно вглядывался в морскую даль, потом кивнул каким-то своим мыслям и слегка расслабился. Чуть погодя, будто и не было разговора о Яге, он продолжил:
— Меня не оставляет ощущение, что горгосский флот служил только прикрытием для каких-то иных, более опасных действий. Но я никак не могу понять — для каких… — Он резко повернулся от окна: — Нам надо быть готовыми к новой войне, хотя я пока не могу себе представить, кого они смогут двинуть против нас. Горгос ослаб и уже не обладает достаточным флотом для переброски войск. Венеты изначально были слабее, а сейчас… Нет, не вижу.
Франк задумчиво потер ладонью подбородок:
— А может, все не так масштабно? Может, они просто хотят тайно добраться до тебя? А все остальное просто пыль в глаза.
— Вполне возможно. — Грон повернулся к Толле: — Вот поэтому я никогда не беру вас с собой в Атлантор. Я хочу, чтобы в тот момент, когда это произойдет, вы были в безопасности.
– Но это же невозможно!
Толла гордо вскинула голову и посмотрела на него долгим взглядом, и каждый, кто находился в комнате, ясно понял, что означал этот взгляд. Грон пару секунд держался, а потом отвел глаза:
– Невозможное возможно! Теперь я точно знаю! Ты кому про Максима Ивановича рассказывал?
— Пойми, мне нужно еще несколько лет. Потом должно стать полегче.
– Про реального или про генерала?
Толла вздохнула и опустила глаза:
Славик завопил:
— Прости. Не думай. Мы выдержим.
– И про того и про другого!
Когда поздно вечером они расходились по своим покоям, каждый чувствовал, что день, начавшийся столь прекрасно, принес с собой ощущение чего-то страшного, что пока таилось в будущем, но уже было неотвратимым, как закат солнца.
Костик путался даже в звуках:
Грон понял, что случилось что-то неладное, еще на траверзе Фероса. Впрочем, не он один. Гамгор, не первый раз за последние три дня внимательно вглядывавшийся в горизонт, озабоченно произнес:
– Ммм… э-э-э… Юле сказал, как ты просил, теще… еще кому-то. А про саму схему вообще никому! Даже своей Кате не сказал, что она теперь Максим Иванович. Может, тебя слушают?
— Не могу понять, почему мы до сих пор не встретили ни одной патрульной униремы.
– Квартиру?
Грон, которого тоже одолевали тревожные предчувствия, кивнул и вдруг, будто решив окончательно поверить своим ощущениям, бросил сквозь зубы:
– И квартиру, и телефон, и ту твою квартиру. Может, ты под колпаком? Ты же на госзаказе сидишь. Кому бы это могло быть выгодно?! Он точно еще раз объявится, и будет больше информации! Ну или позвони своим безопасникам!
— Эскадре: боевая готовность, перестроиться ордером «Сеть».
Звонить безопасникам не хотелось из-за абсурдности ситуации. Славик решил подождать. И дождался. Следующим вечером самый обычный семейный ужин превратился для него в хоррор.
Выслать боевое охранение.
– Славик, а знаешь, кто ко мне завтра на прием придет?
Муж сразу все понял, глаз дернулся, диафрагма завибрировала, голос осип:
Гамгор мгновение недоуменно смотрел на него, потом, поняв, что Грон вовсе не думает проверять боевую выучку, заорал команды сигнальщику. Спустя полчаса эскадра, до того шедшая четырьмя кильватерными колоннами, стала, внешне суетливо и хаотично, но на самом деле быстро и четко, перестраиваться в боевой порядок. Стройные кильватерные колонны унирем распались на привычные пятерки, на весла села свежая смена, и все облачились в кольчуги. А ящики с плотно пригнанными крышками, в которых хранился закрепленный по-штормовому боезапас баллист и катапульт, были открыты и их содержимое приготовлено к использованию. Быстро темнело. Грон приказал уменьшить ход и не зажигать огней. Он намеревался выйти на траверз Зубьев дракона к рассвету. И вскоре очертания кораблей, загасивших все огни, кроме узко направленных кормовых и ратьер-пар, исчезли за пеленой мелкой мороси, нередкой по весне в этих краях.
– Кто?
– Ваш великий и ужасный Максим Иванович. Никто из девочек его не видел, а я вот увижу. Знаешь почему?
Всю ночь шли под парусами. Море будто вымерло. В водоворотах у Зубьев дракона, как всегда, крутило какие-то бревна, обломки и обрывки парусины, но Грону показалось, что в этот раз их было слишком много, и он приказал увеличить ход. С одной стороны, это было не очень разумно, поскольку иметь на веслах усталых гребцов во время боя значило сразу дать врагу преимущество, но он чувствовал, что надо торопиться. На горизонте не было заметно ни одного корабля, и даже рыбачьи лодки, для которых погода была если и не идеальной, то вполне приемлемой, сейчас не попадались на глаза. Все свободные от вахты торчали у бортов, пытаясь заметить хотя бы один корабль словно загадав, что если это произойдет, то ожидание чего-то страшного, будто тяжкий груз повисшее на душах людей, останется только несбывшимся кошмаром. Но возбужденные возгласы, раздававшиеся время от времени, очень быстро умолкали, поскольку замеченные корабли в конце концов оказывались патрульными униремами их же эскадры, которых сменили со своей позиции другие корабли. Когда на горизонте показался знакомый мыс, за которым располагалась Герленская бухта, напряжение достигло предела. Грон выслал вперед две пятерки и приказал эскадре взять мористее и немного уменьшить ход. Наконец от дозора пришел сигнал: «Путь безопасен», и Грон почувствовал, что у него гора свалилась с плеч. Но тут же снова насторожился, потому что униремы, вместо того чтобы войти в гавань, оттянулись мористее и остались там поджидать подхода Грона. Когда «Росомаха» обогнула мыс, он понял, почему они это сделали. Гамгор, стоявший рядом с ним, невольно охнул. А Тамор, которого он нарочито не замечал и который за все время похода не проронил ни слова, скрипнул зубами и пробормотал:
Славик очень хотел узнать, но был парализован страхом и просто развел руками.
— Ну, клянусь оком Сама…
– Потому что врач всем нужен! Он мне позвонил, попросил консультацию и добавил, что заодно проследит за моей нравственностью, пока ты в Лондоне. Просил передать, чтобы ты не забыл о его просьбе.
Порта не было. Крепость угрюмо возвышалась над пустынной гаванью, сразу притягивая взгляд пятном крепко запертых и обожженных ворот. Вместо длинных пирсов и крепких причалов из воды, будто гнилые зубы самого Саиттана, торчали обгоревшие пеньки, а на месте складов и пакгаузов, выстроенных в стороне от стен крепости, на дальнем конце бухты, чернели огромные проплешины с головешками. Грон резко пролаял:
В голове у Труффальдино из Барвихи (Славик начал восхождение к финансовым высотам с того, что умудрился поработать личным помощником у конкурирующих олигархов) началась атомная реакция. Он уезжает, и именно в этот день к жене придет Максим Иванович! Славик даже стал подумывать, не отменить ли поездку и проследить за Людой, но в больнице его все знают. Славик отбросил стеснение и судорожно позвонил одному из реальных силовиков, к которому обращался в случае непредвиденных обстоятельств. Торопливо изложил суть дела.
— Эскадре оставаться на месте. Мне — лодку. — Потом повернулся к Тамору: — Что скажешь, адмирал, чья работа?
Ему ответили сдержанной классикой:
Тот вздрогнул и удивленно воззрился на Грона, на мгновение обескураженный почти позабытым им обращением «адмирал», но тут же быстро пришел в себя:
– Слава, я всегда говорил, что кабаки и бабы доведут до цугундера.
— Не знаю, командор, я бы сказал, что после разгрома горгосцев никого способного на это в море не осталось. Венетам не пройти незаметно вокруг всей Элитии. Южные страны не имеют серьезного флота. Матросские пираты вряд ли заберутся в такую даль, а ситаккцы… Ситаккцы всегда ходят двойками, и, чтобы собрать из них эскадру, способную совершить ЭТО, должно произойти чудо. Впрочем… — он криво усмехнулся, — как говорят у нас в Корпусе: «Все когда-нибудь происходит в первый раз». В этот момент подошел Гамгор:
– Мне не до ваших цитат! Что мне делать-то?!
— Лодка готова.
– Ну, если честно, самое простое – сознаться во всем, и вы вместе выясните, что это за Максим Иванович. Если что, мы тебя прикроем.
— Отведи эскадру дальше от берега, — сказал Грон. — Я думаю, что нападавшие ушли, но на всякий случай лучше иметь больше пространства для маневра. Сигнал, что можно входить, — три «зеро». Когда дам — отправь на патрулирование четыре пятерки, с остальными можешь входить.
– Сознаваться не вариант! Это невозможно. Я такую легенду уже создал, что… Я ей цветы от него дарил и подарки!
– Славик, ты совсем чокнулся, заняться нечем, шпион хренов?! Он ей по телефону звонит?
Гамгор разинул было рот, собираясь возразить, но Грон так боднул его взглядом, что капитан промолчал. Командор, подойдя к борту, ухватился за канат и скользнул в лодку. Прыгая на волнах, она ходко пошла к берегу. Грон разглядел на берегу несколько десятков вытянутых овальных пятен, большинство из которых были остатками унирем, но несколько явно относилось к другим кораблям. Лодка ткнулась в присыпанный пеплом песок берега. Грон соскочил с носа и, слегка проваливаясь, двинулся к воротам, марая калиги пеплом. Когда он подошел к воротам, со стены была скинута веревка и голос Яга прорычал: — Грон, ворота заложены камнем, тебя втянут наверх. Грон несколько мгновений рассматривал ворота, потом поднял голову вверх. Не то чтобы он ждал предательства со стороны Яга, но все это очень напоминало ловушку. Он разозлился. А пошли все боги в задницу. Все равно, если это действительно ловушка и история с воротами вымысел, то даже если он войдет в ворота, эскадра не успеет прийти к нему на помощь. Десяток гребцов в лодке не продержатся достаточно долго. Даже если их не снимут стрелки со стен. Он ухватился за веревку и, поднимаемый сильными руками, поплыл вверх, отталкиваясь ногами от стены. Когда он оказался у обреза зубца, Яг протянул ему руку и рывком выдернул наверх. Грон перевел дух и окинул взглядом крепостной двор. Кое-где были видны следы пожара, а от обширной конюшни в дальнем углу двора остались только обгоревшие бревенчатые стены. Грон сумрачно покачал головой и спросил невпопад:
– Нет, по «Телеграму», какой-то испанский номер.
— Коней-то успели вывести? Яг скривился:
– Да обычная тема. Ладно, я подумаю, пока риска никакого нет.
— Не всех.
Славик так не думал:
Грон вздохнул и двинулся к лесенке, ведущей вниз со стены.
– А можно завтра оперативника какого у кабинета посадить, проследить, кто к ней приходил на прием?
— Дай сигнал на корабли — три «зеро», и пошли, расскажешь кто надрал вам зад.
– У нас страна возможностей. Оперативника не дам, а надежного человека обеспечу.
После того как Яг закончил рассказ, Грон сокрушенно спросил:
— Кто инструктировал экипажи патрульных унирем?
На следующий день Славик улетел в Лондон. Там у него, разумеется, была запланирована развлекательно-развратительная программа. Но он ее отменил, потому что любые мысли о сексе моментально вызывали паранойю и воспоминания о Максиме Ивановиче. Аналогичными были реакции на любые звонки и СМС. В принципе даже песни певицы Максим вызывали приступы страха. Вечером силовая поддержка прислала фотографии всех пациентов, некоторые даже с именами и фамилиями. Славик начал изучать, но легче ему не стало. Решил как-нибудь уточнить у Люды время прихода генерала. Как это сделать, он не знал, но надеялся, что она сама выйдет на разговор. Впервые за три года Славик позвонил жене вечером из заграничной командировки…
— Я, — сумрачно ответил Яг.
– Как дела?
— И что ты им приказал?
Люда очень удивилась. В ее голосе звучали подозрение и ирония:
– Славик… Что случилось? Ты вспомнил о жене в командировке. Приятно, конечно, но на всякий случай спрошу, у тебя все хорошо? Чем занят?
– Да в номере лежу, читаю.
– Что читаешь?
Книги у Славика не было, врать он стремительно разучался (невроз давал о себе знать), поэтому он схватил томик из ящика тумбочки и автоматически выпалил:
– Байбл.
– Что?!
— Как обычно, не допустить корабли к Герлену. Грон вздохнул:
– Ну, Байбл!
– То есть Библию? На английском?..
— Яг, Яг, какие духи заставили тебя влезть в это дело? Ведь ты же не моряк, да и давно уже не воин. Ведь Гамгору не приходит в голову, что он лучше тебя сумеет разобраться в твоей паутине. Зачем ты полез в дело, в котором не очень разбираешься?
В номинации «Удивление» интонация жены заняла бы первое место. Славику хотелось разрыдаться. Абсолютно все шло через жопу. Славик и чтение, Славик и Библия, Славик и английский – все это было оксюморонами. Тем более три вместе.
Яг совсем помрачнел. А Грон задал новый вопрос:
– Да вот, решил английский подтянуть…
— Сообщение в Западный бастион передали?
– И веру, я так понимаю.
Яг дернул головой в жесте, слегка напоминавшем отрицание.
– Ага…
— Почему?
– И на каком ты сейчас месте? Ветхий Завет, Новый?
— Я не знал, сколько они здесь задержатся… Они могли бы устроить засаду.
Славик повесил трубку, отдышался. И снова набрал.
— Яг! Ты хочешь сказать, что полная дивизия да еще гарнизон Герлена не смогли бы!.. — Он замолчал, изумленно глядя на него.
– Прости, сорвался звонок. Да черт с ней, с Библией!
Яг насупился, и Грон понял, что тот не хотел никому сообщать о своем позоре. И это стоило им верфи.
– Славик!
— А кто снял дозорного с маяковой башни? Яг заерзал:
– Я не хотел оскорбить чувства верующих. Расскажи лучше, как ты?
— Я подумал, что раз уж так… К тому же на сторожевой… А на море… После того как мы разгромили горгосцев… — Он замолчал, потом, тяжело вздохнув, произнес: — Я.
– Все у меня нормально.
— Со сторожевой море видно плохо, — возразил Грон. — Она у стены, обращенной к степи, потому и дозорная площадка развернута к степи. — Но, сообразив, что всякие разговоры опоздали, просто махнул рукой. Яг еще больше насупился. Они помолчали. Потом Грон глухо спросил: — Почему никого не прислал с эскадрой? Или информация, собранная Смуратом, тебя не интересует?
– Как на работе?
Яг пожал плечами:
Наконец Люде надоела эта прелюдия:
— Здесь было много работы. К тому же все, что имеет Смурат, он прекрасно рассказал тебе.
– Что случилось?
Это было уже слишком. Грон почувствовал, что вот-вот сорвется. Он сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, и, немного успокоившись, протянул руку и потрепал Яга по плечу: — Ладно, старина, тебе сильно досталось за последнее время. Иди отдохни, я все поправлю.
– Я что-то за Максима Ивановича волнуюсь, он мне ничего не сказал про проблемы со здоровьем…
Люда ожидаемо разочаровалась:
Яг сморщился, будто глотнул ослиной мочи, и, ни слова не говоря, вышел из кабинета. А Грон понял, что своей последней фразой нанес ему тяжелую обиду, но ничего, чтобы исправить положение, сейчас в голову не пришло, да и не до того было. А потом он забыл о том, как окончился этот разговор.
– Ах вот оно что. Какой ты заботливый. Да вроде все нормально. Жить будет. Кабинет у него такой красивый!
Спустя два часа он собрал старших офицеров. Всех, кроме Яга. Когда Грон сделал знак, разрешающий садиться, капитан Икамор, один из тех, кто пришел тогда с Гамгором, остался стоять, возмущенно сверкая глазами. Грон поднял на него вопросительный взгляд. Икамор глубоко вздохнул и заговорил:
В солнечном сплетении Славика немедленно образовалась черная дыра:
— Я требую наказания полковника Яга. Всю зиму он влезал в те дела, в которых ничего не смыслит. А после отхода эскадры все взял в свои руки. И то, что мы понесли такие потери, лежит на его совести. — Он перевел дух и продолжил: — Когда ситаккцы ворвались в гавань, он запретил открывать стрельбу из катапульт, заявив, что мы можем повредить свои собственные корабли, а когда униремы были захвачены вместе с пирсами, отказался дать команду на использование зажигательных снарядов. Потом не позволил сделать ночную вылазку, чтобы дать возможность мастерам с верфи укрыться в крепости и… — Тут он заметил жест Грона и осекся.
– В смысле – его кабинет?
— Я благодарю капитана Икамора за подробный доклад, но я все это уже знаю, — сказал Грон и веско добавил: — От самого полковника Яга.
Люда равнодушно уточнила:
Капитан растерялся, но, повинуясь повелительному жесту, уселся на место. Грон слегка потянул установившуюся паузу, потом заговорил:
– Просто он ко мне не смог заехать, прислал машину. Я к нему и съездила.
— Как, когда и кого наказать, я решу сам, сейчас наша задача сделать так, чтобы потери были максимально быстро восстановлены. — Он обвел взглядом сидящих за столом, потом принялся задавать вопросы, ни к кому особо не обращаясь: — Каковы потери среди корабельных мастеров?
– Ну да, он же занятой человек… А куда ты к нему ездила?
— Осталось около сорока человек, те, кому удалось спрятаться в скалах.
– Туда же, куда и ты всегда. У него, кстати, ваша с Костиком фотография с той поездки в Бургундию на столе стоит. Очень он к вам по-отечески относится.
— Остальные?
Вячеслав Маркович посмотрел на Библию и перекрестился. Стало очевидно: Максим Иванович – это что-то потустороннее и предельно ужасное. Друзья и правда ездили в Бургундию с двумя нимфами. Женам сказали, что поехали с Максимом Ивановичем. То есть преступник в деталях знал всю его жизнь, и от этого становилось все страшнее.
— Часть убита, но большинство, примерно две трети от общего числа, увезены ситаккцами.
– Славик, ты чего молчишь? Славик?..
— Значит, не все потеряно, — заметил Грон. — Какие сведения о численности нападавших? — И он повел взглядом по лицам подчиненных, выслушивая от каждого известную тому цифру.
– Да просто задумался… Ну я рад, что с ним все в порядке.
— Около трехсот галер.
– А что у тебя с голосом? Как будто я сказала, что Максим Иванович умер!
— То же.
– Нет-нет. Просто день тяжелый. Я тебе перезвоню, можно? В туалет схожу, съел что-то не то.
— По моей информации, меньше двухсот пятидесяти.
– Конечно! Ты там смотри аккуратнее!
— Двести пятьдесят налетели на Герлен, остальные в это время патрулировали в море.
Славик подошел к зеркалу и увидел очень, очень, очень испуганного человека. Он совершенно не понимал, что ему делать. Звонок силовику не помог. Геолокация в телефоне Люды показала, что она находилась в районе Лубянки, но получить точное месторасположение не удалось. Славику пообещали поискать через «Телеграм» и вообще плотно заняться его женой. Озвучили сумму. Он был готов на все.
Грон подвел итог:
— Итак, триста. Наши потери? Ответил Гамгор:
Затем Славик с пристрастием допросил любовницу по имени Максим Иванович (ей он в свое время про схему рассказал, чтобы иметь возможность называть ее этим именем в телефонных разговорах). Та божилась, что никому про Максима Ивановича не рассказывала.
— В гавани сожгли сорок три униремы и три диремы, еще четыре пятерки были на патрулировании. Пока не вернулась ни одна. На верфях в разной стадии готовности было еще семь дирем и двенадцать унирем.
После этого Славик прижал к стенке Костика, который сам моментально впал в истерику:
Грон предполагал нечто подобное, но все равно болезненно скривился:
– Я знал, что это все плохая идея!!! Сейчас он и до меня доберется!!!
— Лихо. А сколько потеряли они?
– Хватит истерить.
Все переглянулись, потом Икамор осторожно предположил:
– Сознайся Люде! Она в опасности! Или я сам сознаюсь.
— Я думаю, около трех десятков.
– Я тебе сознаюсь!
Какое-то время все молчали, ошарашенные подобным соотношением.
– Мотив должен быть!
— Итак, — заговорил Грон, — кучка пиратов нанесла нам больший урон, чем весь горгосский флот, и ушла почти безнаказанной. — Он обвел всех сумрачным взглядом, потом усмехнулся: — Ладно, не вешать носа, могло быть и хуже. Какие будут предложения?
– Точно, должен быть мотив! Он должен раскрыть себя, надо просто вытерпеть, проявить выдержку…
Но за столом повисла гнетущая тишина. Грон оглядел понурые лица и, чуть повысив голос, произнес:
Славик повесил трубку и за семь минут напился в абсолютный ноль. Жене написал, что поспит. На следующий день Славик вернулся домой. С самого аэропорта он постоянно оглядывался и искал за собой хвост. Люда была спокойна, Максим Иванович не проявлялся. Вечером сели смотреть кино. В середине фильма у Славика зазвонил телефон. На экране высветилось: «Максим Иванович». Люда улыбнулась:
— Насчет не вешать носа — это приказ. Извольте выполнять, а сейчас, — он повернулся к Икамору, — какие потери среди экипажей?
– Легок на помине! Закончишь – дай трубку, мне надо ему про один анализ сказать, чтобы сделал.
Тот слегка воспрянул:
Славик на ватных ногах вышел в другую комнату и ватным голосом слил любовницу из разговора. Люде сказал, что Максим Иванович очень занят и сам ей напишет. Жена вдруг с подозрением спросила:
— Здесь как раз все почти нормально. Можем хоть сейчас поставить команды на сорок унирем и три диремы. К тому же со дня на день должен прийти маршевый полк из Западного бастиона с пополнением. После распределения у нас будет не менее шестидесяти полных экипажей, правда, — он криво усмехнулся, — без кораблей и, — он осторожно покосился на Грона, — без капитанов. Полковник Яг за зиму обвинил пятерых в измене и… Говорят, пока живы.
– Вот интересно, конечно, почему он тебе звонит с телефона, а мне только с «Телеграма»? Странно даже. И «Телеграм» на другой номер зарегистрирован…
Грон нахмурил брови, но промолчал. Над столом снова повисла гнетущая тишина. Наконец Грон хлопнул ладонью по столу:
Славик был искренен как никогда:
— Значит, так. В этом году шансов поквитаться у нас немного.
– Ага, я тоже удивился.
Хорошо, если доведем эскадру до сотни кораблей. Что пока маловероятно.
– Ваши силовики все-таки мутные люди…
Икамор сердито буркнул:
Славик подумал было пойти ва-банк и сказать Люде о своих подозрениях, что ей звонит другой Максим Иванович, какой-то преступник. Но тогда бы она сразу попросила позвонить Максиму Ивановичу в телефоне Славика, и все бы рухнуло. Поэтому он не нашел ничего лучше, чем перевести стрелки:
— В прошлом году при Сомрое соотношение сил было не больше.
– А ты не хочешь у него об этом спросить?
Но ему ответил Гамгор:
– А ты? – Люда была логична.
— Ситаккцы в морском деле сильнее горгосцев, да еще и бой будет в их водах. — И добавил с непонятной усмешкой: — Забудь… Пока Грон не прикажет обратное.
Грон хмыкнул:
– Да, точно, спрошу завтра.
— Ладно. Перейдем к делу. Гамгор, назначаю тебя комендантом крепости Герлен. Собери корабельных мастеров, подбери рукастых мужиков из экипажей и начинайте заготавливать материал для постройки кораблей. Я пошлю сообщение в Западный бастион, чтобы передали мою просьбу князьям и свободным бондам: пусть кто сможет — поделится с нами сухим лесом. Вернем на будущий год. — Грон повернулся к Икамору: — Тебе, капитан, особое задание. Возьмешь двенадцать унирем и пойдешь на юг вдоль побережья. В портовых городах наймешь пару сотен корабельных мастеров. Я хочу, чтобы через луну, максимум через полторы они были здесь.
Славик пошел в ванную, там он теперь проводил все больше и больше времени, а вернувшись, был оглушен еще одной новостью:
Икамор согласно кивнул. Грон вновь обратился к Гамгору:
– Он мне написал в «Телеграме» спасибо, что ты сказал ему про анализ.
— Кроме того, пошли пятерку в Сомрой. Пусть предупредят купцов, что ситаккцы в этом году будут рыскать на гораздо большей территории, чем обычно. — Тут он осекся, будто в голове вспыхнула какая-то интересная мысль. — А ведь точно. Горгосцев нет. Нас они потрепали, так что даже если и знают о том, что у нас еще есть корабли, то не особо боятся. — Грон замолчал, напряженно над чем-то думая. Потом спросил Гамгора — Как ты думаешь, насколько быстро они смогут опять собрать эскадру?
Кожа на лысой голове Славика-не-говори-неправду стала шевелиться. Он, разумеется, никому ничего не говорил, а значит, весь дом – на прослушке. Ситуация становилась все серьезнее и серьезнее.
Гамгор задумался:
На следующий день Славик, похожий на бобра в стиральной машине, позвал жену на обед в ресторан. Не успели они сделать заказ, как Люде позвонили:
— Надо поговорить с людьми, которые знают их лучше меня, скажем, с Тамором, но, по моему мнению, если они не увидят непосредственной угрозы Ситакке, то вообще не будут ее собирать.
– Здравствуйте, Максим Иванович!
Грон, поразмыслив, пробормотал:
У Славика пошел носом свежевыжатый апельсиновый сок.
— Хорошо.
– Да, да, обедаем с мужем. Мы в «Сахалине». Вы рядом? Конечно, присоединяйтесь!.. Сейчас Максим Иванович придет.
Гамгор подмигнул Икамору, который еле сдерживал смех.
В свежевыжатый апельсиновый сок превратился мозг Славика. Он кое-как справился с дичайшей паникой, вышел опять, позвонил силовику и начал пищать о необходимости высылать национальную гвардию.
— Остальное решит комендант Гамгор, все свободны, — подвел итог Грон.
– Так, спокойно, за пять минут мы не успеем. Постарайся его сфотографировать, мы все проясним. Без паники.
Вечером он вызвал Яга.
Через десять минут к их столику подошел седой крупный мужчина, одетый дорого, но скромно:
— Что за вина капитанов, которых ты схватил? Яг уперся в него тяжелым взглядом:
– Люда, привет, Слава, рад тебя видеть! Как Лондон?
— Ты же сам посоветовал не лезть в те дела, в которых не разбираешься.
Кто это, Славик не знал. Но автоматически поздоровался.
Грон с интересом посмотрел на своего полковника и откинулся на спинку кресла. Это было что-то новенькое. Яг впервые посылал его столь откровенно.
– А у вас что, свидание? Какие молодцы! Слава, что по твоей сделке с казахами, нужна помощь?
— Что ты хочешь этим сказать? Яг немного опомнился:
Славик думал лишь об одном: как остаться с этим человеком один на один, а пока отвечал дежурно:
— Они обвиняются в измене.
– Я, если что, скажу, пока висит все. Как у вас дела?
— Я знаю, — кивнул Грон. И после небольшой паузы негромко произнес: — Я хочу увидеть их.
– Да нормально все. Ладно, я просто поздороваться. Хотя нет, устрицу одну схвачу. Вот ведь в какое время живем – устрицы за обедом в зимней Москве едим! Ладно, не буду вам мешать, поеду в управление.
Яг еще мгновение сидел на стуле, потом тяжело поднялся и пошел к двери. Грон двинулся за ним.
– Максим Иванович, я хотел конфиденциально с вами поговорить, можно я вас провожу?
Через два часа Грон вышел из камер и поднялся на стену. Яг, молча стоявший у парапета, даже не обернулся. Грон подошел и также молча встал рядом. Прошло несколько минут, прежде чем Яг спросил:
– Конечно-конечно.
— Ты выпустишь их?
– Люд, я сейчас вернусь.
Грон кивнул и негромко поинтересовался:
Ладони у Славика вспотели, по спине бегали ежи, в голове гремел гром. Как только они вышли из зоны видимости Люды, он схватил Максима Ивановича за грудки:
— Как давно ты покидал Герлен, Яг? Тот настороженно покосился на Грона:
– Ты, сука, кто такой?! Быстро говори! Я тебя прямо здесь придушу!!!
— Года четыре назад.
Максим Иванович жестким силовым приемом отцепил от себя Славика и неожиданно по-отечески и с болью в голосе сказал:
— Я хочу, чтобы ты проехал по крепостям, — сказал Грон. — Не разрешаю тебе никого арестовывать, и все, что ты узнаешь, — доложишь мне.
– Ну ты чего? У тебя что, в памяти провалы? Это я, Максим Иванович. Славик, да что с тобой?
— Ты меня изгоняшь?
– Какой, к черту, Максим Иванович?! У меня нет никакого Максима Ивановича!
Грон отрицательно мотнул головой:
– Слава, остынь. У тебя какая-то избирательная амнезия. Это я, все в порядке. Так бывает. Я тебе вечером позвоню, завтра увидимся, и все прояснится. Ты чего? Ты, наверное, на почве своей паранойи двинулся. Я тебя предупреждал.
— Нет. На все путешествие я даю тебе две луны. Твои обязанности в Герлене пока будет исполнять Слуй.
– Какой паранойи? – со страхом сказал Славик.
— Но… — начал было Яг, однако Грон его перебил:
– Ну, ты когда рассказал, что моим именем любовниц записываешь, я тебя предупредил, что рано или поздно проблемы будут: ты слишком нервный.
— Ты должен хорошенько разобраться в самом себе, Яг. Ты начинаешь видеть врагов там, где их нет.
– Я ничего не понял.
— Они ругали Корпус, — насупился Яг. Грон усмехнулся:
– Та-а-ак. Я реальный Максим Иванович. Твой друг. Из ФСБ. Ты моим именем решил записать любовниц в телефоне. Чтобы Люда не спалила тебя. Еще Костику рассказал. И, наверное, твой мозг меня выместил, понимаешь?
— Если ты вспомнишь, я сам это делаю довольно часто.
– Нет. – В голосе звучала обреченность.
Грон стоял у стены, завешенной большим куском плотной, выбеленной льняной ткани, на которой толстыми линиями были вычерчены береговые очертания северной и центральной частей Срединного моря.
– Короче. Послезавтра приедешь ко мне, и мы начнем твою голову лечить.
– А как я с вами связываюсь? У меня же телефон только одного Максима Ивановича записан. Господи, что со мной?!
— Ваша задача обойти Ситакку с запада и начать атаковать пары галер, рыскающих со стороны Горгосского и Ибарского проливов. Будьте осторожны. Постарайтесь, чтобы ситаккцы как можно дольше не догадывались, кто их уничтожает. Даже если вы займете удобное положение для атаки, но вероятность обнаружения вашей принадлежности к Корпусу будет достаточно высока, я советую не начинать такую атаку. — Он обвел взглядом лица сидящих перед ним капитанов. — После достижения траверза горгосского порта Нграмк, отряд разойдется на двойки, после чего каждая двойка будет действовать самостоятельно. Возвращение не позднее чем через две луны после начала активных действий. И не гонитесь за количеством. Даже если вы уничтожите хотя бы одну пару «акул» — этого будет достаточно.
– Ты мой номер как-то записал, я не знаю. Давай я тебе сейчас позвоню, и поймешь.
Капитаны переглянулись. Это было не совсем обычно для командора — требовать минимум возможного. Грон усмехнулся. Это должно было показать им, что основной приоритет нужно уделять сохранению тайны. Он спросил:
Он набрал. В телефоне всплыло: «Пулемет».
— Вопросы?
– Ну, вот видишь. Записал меня в телефон Пулеметом. Максим же.