– Улица Мраморная, 5,– пыхтит в ухо мужчина. Я почти чувствую, как его борода щекочет шею. От нервного перенапряжения снимаю ногу со сцепления быстрее, чем следует, и машина, дергаясь, глохнет.

– Прости, детка, – провожу рукой по торпеде. Знал же, что проблем не миновать. Сроду сцепление не бросал, а тут на тебе… Бросил.

Выруливая со стоянки, забиваю адрес в навигатор.

Желтая полоска тут же прокладывает маршрут по схематичной карте за пределы города. Всего-то двадцать минут. Возможно, я успею доставить их по нужному адресу до того, как они испортят мне день.

Включаю музыку, давая понять, что не готов к общению.

– Не переживай, дочка, – мужчина выдвигается вперед и хлопает девушку по плечу. Я кошусь в их сторону. Сломается она под весом его руки или нет? Кажется хрупкой. Точно статуэтка в бабушкином серванте. – Быстро обтяпаем дело, и домой.

«Ага, – думаю про себя. – Значит, я был прав. Решают малоприятные семейные дела». Настроение падает окончательно, и я прибавляю газа, надеясь, что со мной никто не заговорит.

Они и молчат. Вернее, молчат в мою сторону. Девушка, будто загипнотизированная, не отрывается от смартфона. Зеленый берет скорее висит на ухе, чем держится на голове. Мужчина с женщиной перешептываются между собой, по очереди поглаживая свинью.

Пытаясь расслышать, что они там бормочут, не сразу реагирую на сигнал ДПСника. Приходится резко тормозить и брать в сторону. Любят они выскакивать, как черти из-под лавки. Хотя почему как?

– Вуаля, да здравствует еще одна неприятность, – шиплю я, быстро сбрасывая приложение такси с экрана смартфона и доставая из бардачка документы.

Случайно задеваю мизинцем ногу девушки. Острое колено тут же уворачивается в сторону. Какие мы. Видать, мое молодое смазливое личико впечатляет не всех.

– Добрый день, – здоровается капитан, прикладывая руку к фуражке. – Ваши…

Не дожидаясь окончания фразы, сую ему через окно документы. Он быстро разворачивает лист, сверяет права со страховкой и, возвращая, со знанием дела спрашивает:

– Невидимые шашки?

Так у нас в городе называют таксистов-нелегалов. Капитану лет сорок. Повидал наверняка многое. Вся семья едет вместе в будний день. В начищенном до блеска салоне. Да еще и в машине размером с живот самого старшего члена семьи.

– Побойтесь налоговой, страж галактики, – улыбаюсь я. Но вижу, что страж недоволен шуткой, и быстро исправляюсь: – Едем с семьей по семейным делам, капитан. – Масло масляное, ну и по фиг. Я не намерен платить штраф за то, что фирма не хочет отчислять налоги.

– И куда путь держите? – продолжает допытываться офицер, снимая фуражку и протирая влагу под челкой.

Я работаю в такси не первый год. И знаю, как заговаривать бдительность даже у таких матерых гайцов. Пару уверенных слов и….

– Жениться, – доносится сзади хриплый голос.

Я мысленно хлопаю себя по колену. А мужика по голове.

– Так у нас счастливое событие? – усмехается капитан, заглядывая в глубь салона. – Не больно, гляжу, нарядные, а? Как будущих родителей-то зовут, жених? – подмигивает мне неугомонный капитан.

– Мама, – сглатывая ком, сиплю я.

– И папа, – подсказывает гаишник. Кажется, его забавляет издеваться над нами.

– Уважаемый, – встревает новонареченная мама. Явно работает учительницей. Голос, как кнут. Таким только учеников и шлифовать у доски. – Мы опаздываем. Отпустите уже нас.

– Вы бы объяснили, – ДПСник кивает в сторону и делает акцент на слове: – Маме, что хамить стражам галак… тьфу ты, стражам порядка, не есть хорошо, – криво ухмыляется капитан.

– Объясню, – покорно соглашаюсь я. – Мы поедем?

– Так-то права не имею задерживать, – чешет переносицу капитан. – Но хоть убей, видел я тебя. Таксуешь же.

– Да не такс… – начинаю восклицать я, но сыграть оскорбленного не успеваю.

Меня хватают за волосы, тянут в сторону и целуют. Так жарко мои губы еще никто не мял. Даже в прыщавом возрасте. Когда одним поцелуем нужно было умудриться удовлетворить все потребности. Вы понимаете какие.

Пальцы «француженки» шебуршатся в волосах, а острый язычок дразнит мой. Я так заворожен, что даже закрываю глаза. В голове только одна мысль – поскорее стянуть с нее этот дурацкий берет. И все остальное вдогонку.

– Эй! – недовольный голос гаишника разгоняет шальные мысли, точно голубей на площади. – Заканчивайте уже демонстрацию чувств.

Девушка отстраняется, я какое-то время дышу, как марафонщик. Отклик сердечного стука ощущается даже в глазах.

«Свиданию быть», – твердо решаю я.

Тут раздается скрип молнии и вопль мужчины:

– Жора, фу!

«Жора, фас», – только и успеваю подумать я, перед тем как мне на колени прыгает здоровая серая свинья.

Довольно хрюкая, животное по пояс высовывается в окно и утыкается пятаком в форму капитана, оставив слюнявый след.

– Да что б вас, – капитан визжит похлеще свиньи. – Это что такое?

– Вислоухая свинья Жора, – как ни в чем не бывало отвечает мой пассажир, пытаясь тянуть за красный поводок.

Но Жора продолжает топтать меня и приводить в бешенство гаишника.

– Психи! Катитесь с глаз моих! – рычит капитан и уносится прочь.

– Всего доброго, – мямлю я, дрожащими руками скидывая с себя животное и добираясь до ключа зажигания.

Пропуская шуструю «шкоду» и еле ползущий «туарег», выкатываюсь на проезжую часть.

– Как мы его, – хохочет папа… то есть мужчина. – Дочка вся в меня. Не боись, парень, – мужчина хлопает меня по плечу. – Мы, Рыжкины, своих не бросаем. Ты нам помог, мы – тебе.

– Ну как ты сказал… – девушка вольготно закидывает нога на ногу. – Чем быстрее сделаем дело, тем быстрее я буду свободна.

– А куда все-таки едем, – не отвлекаясь от дороги, интересуюсь я. Вроде как мы пережили вместе неприятность. Можно и поинтересоваться.

– Так женить, – гогочет мужчина, хлопая по колену жены. Ему обязательно кого-то все время трогать? – Коль поцеловал…

Меня всего передергивает. Я думал, что вместе с рыжей семейкой в машину сядут и неприятности. Но как же я ошибался. Они приволокли за собой апокалипсис.

– Знаете… – начинаю я, стараясь не думать, как и куда меня хлопнет мужчина, когда разозлится.

– Расслабься, сынок, – мужчина подмигивает в зеркало заднего вида. – Пока только Жорика.

– Свадебный кортеж, блин, – ворчу я, а сам искоса поглядываю на «француженку». Может, и правда… того… на свидание? А там посмотрим.

Алексей Буцайло

Шофер по имени Александр Сергеевич

Это сейчас в редакциях газет курить запрещено везде. А пятнадцать лет назад все было иначе, и курилки были центром общения, фактически – местными клубами. И в той нашей курилке неизменной звездой выступал немолодой водитель главного редактора с говорящим именем и отчеством – Александр Сергеевич. Шоферские байки, которых за его насыщенную жизнь накопилось немало, он рассказывал почти без перерыва.

– Не умеете вы, молодежь, с девушками знакомиться, – начинает Александр Сергеевич, выпуская в потолок струю сизого дыма. – Вот у меня однажды история была. Я тогда таксистом работал…

– Это когда ж было? – перебивает рассказчика верстальщик. – Во времена НЭПа?

– Юморист! – улыбается тот. – Давно было, да, в восьмидесятые. В общем, везу я клиента по маршруту, на светофоре встал, по сторонам смотрю. И тут дорогу переходит девушка! И такая красавица – словами не передать! И вроде как скромно одетая, но впечатление все равно производит сильнее, чем все модели с подиумов, вместе взятые. Я как увидел, так чуть в первый раз в жизни педали не перепутал. Но пока припарковался, пока пассажиру объяснил, что опоздать придется, – она уже куда-то скрылась. Словно сквозь землю провалилась.

– Ну что, отлично познакомился, да! – ухмыляется редактор отдела криминала.

– Вот! Еще одна причина ваших неудач – спешка! Вы жить торопитесь и чувствовать спешите, – Александр Сергеевич со значением поднимает вверх указательный палец. – А тут порой надо и терпения набраться.

Он достает из пачки еще одну сигарету, неторопливо прикуривает.

– И начал я тогда отслеживать все заказы, которые из того района поступают. Специально порой от других отказывался, все там крутился. Долго, с пару месяцев, так прошло. И вот в какой-то день приходит вызов – надо клиента в аэропорт отвезти, на самолет опаздывает. Подъезжаю, отзваниваюсь на базу, что на месте, и сижу, жду, на парадную посматриваю. И вот дверь открывается, и выходит…

– Она? – глаза корреспондента Виталика загораются интересом.

– Ага, – Александр Сергеевич чуть прищуривается и ладонью отгоняет дым от лица. – Сумки в багажник кладет, садится на переднее сиденье, меня, разумеется, не узнает. Таксистов вообще мало кто в лицо запоминает. Тем более, она до того меня мельком видела. Говорит: «Поехали». А я в бардачок залезаю, достаю оттуда ручку с бумажкой и отвечаю: «Пока номер телефона не напишешь, никуда не поедем!»

– А она что? – фотокорреспондент, который уже собрался было идти проявлять пленки, останавливается в дверях.

– Ну, она, само собой, начинает возмущаться. «Вы не имеете права! Я буду жаловаться вашему начальству!» А я отвечаю: «Жалуйся. Но меня-то только накажут, а вот ты на самолет опоздаешь». Она, само собой, какое-то время пошумела – не могла же сразу сдаться, девушкам такое не положено. А потом смотрю, пишет. Я телефончик взял и поехал в аэропорт. Потом еще и помог вещи донести. Спрашиваю, когда вернется, а она только хвостиком махнула.

– И что, позвонил? – стучит беломориной по руке выпускающий редактор.

– Обязательно позвонил, – кивает Александр Сергеевич с лукавой улыбкой. – Знали бы, сколько я тогда новых матерных слов узнал от мужика, который решил, что я к его жене клинья подбиваю. Обещал меня найти и глаз куда придется натянуть.

– Неужели замужем оказалась?

– Телефон неверный дала, – грустно-грустно вздохнул рассказчик. – Тогда же еще мобильных не было, чтобы сразу проверить.

– Ну, ты даешь, Сан-Сергеевич! – оскалился корреспондент Виталик. – И вот так ты советуешь с девушками знакомиться? Тоже мне, Казанова и Дон Жуан, два в одном.

– А ты сперва дослушай! – Александр Сергеевич поплотнее запахивает куртку, спасаясь от сквозняка, проникающего в курилку через всегда открытое окно. – Я, когда понял, что она обманула, решил, что теперь непременно должен ее добиться. Недели через две – прикинул примерно, сколько она в отъезде быть может, – начал каждый день у ее парадной дежурить, благо теперь знал где. С утра – в магазин за букетом, потом сразу туда. Продавщицы уже в лицо знали и здоровались, самые лучшие цветы мне откладывали. Постою там пару часов, подожду – и на заказы. Потом еще в обед так же, и вечером. А дней через десять смотрю – выходит. Огляделась, и на автобусную остановку пошла. А дождь как раз лил как из ведра.

– Ну и ты, как настоящий джентльмен…

– Само собой! Говорю: «Садись, коварная женщина, незачем тебе мокнуть». Она меня сразу узнала. Сперва убежать хотела, но все-таки потом поняла, что лучше со мной ехать, чем по лужам ногами шлепать.

– Уже боюсь представить, куда ты ее отвез! – смеется верстальщик, поводя бровями, словно на что-то намекает.

– Куда ей надо было, туда и отвез! – хмурится Александр Сергеевич. – И цветы тоже вручил, хотя она поначалу отказывалась. И предложил еще как-нибудь ее встретить у подъезда.

– Согласилась?

– Не-а. Гордая оказалась. Вот тут я, признаться, уже решил, что больше пытаться не стоит. Как говорится, чем меньше женщину мы любим…

Он вновь ненадолго замолкает. Окружающие, явно не ожидавшие такого финала, смотрят на Александра Сергеевича с легким недоумением и даже разочарованием.

– И вдруг дня через три – раз, и с того же адреса заказ приходит. Причем только адрес отправки, а куда ехать надо – клиент не обозначил. Подъезжаю, смотрю – она. Стоит, ждет, ремешок сумочки теребит. Увидела, что это я, – и засияла. «Боялась, – говорит, – что какой-нибудь другой таксист приедет». Ну а я, само собой, делаю вид, что не узнаю ее. «Куда вам, – спрашиваю, – ехать?» «А давайте, – отвечает, – в кафе съездим?» А я в ответ: «Вы, девушка, адрес называйте поточнее». Потом смотрю – а у нее глаза такие большие-большие стали, словно сейчас плакать будет. «Ладно, – говорю, – я тут неподалеку очень неплохое кафе знаю». Ну и съездили. На следующий день я ее уже встречал по взаимной договоренности.

– И долго потом с ней встречались? – спрашивает начальник криминального отдела.

– Что значит «встречались»? У нас с ней уже двое детей и трое внуков. Скоро серебряную свадьбу отмечать будем.

– Да ладно! – задорно смеется фотокорреспондент. – Ты так с женой, что ли, познакомился, а, Сан-Сергеич?

– С ней, да.

– Вот ты даешь! И как, никогда не жалел?

– Ни разу! А если она меня пилить начинала или там ругать за что-нибудь, у меня всегда контраргумент был. «Ты, – отвечаю ей, – меня сама тогда в аэропорт вызвала, сама и виновата». Сразу все споры заканчивались. Правда, из такси уйти пришлось вскоре…

– А почему?

– Она настояла. Говорит: «Не хочу, чтобы тебя еще какая-нибудь вызвала».

– Так ты что, Сан-Сергеич, так ей и не признался, что специально тогда в том районе заказы отлавливал? – чуть кривовато улыбается корреспондент.

– Вот всему тебя учить надо, Виталька! Женщины – они в отношениях не правду любят. Правды им в жизни и без того хватает. Им в отношениях сказка нужна. И желательно красивая. В идеале – про чудо. – Александр Сергеевич выбрасывает в банку от кофе давно погасшую сигарету. – Ладно, заболтался я тут с вами. Скоро шеф поедет, пора машину греть.

Евгений Обухов

Полцены

Опаздывали все. Народ, стоя в ненадежной очереди, вытягивал шеи и с надеждой таращился в конец улицы. Самые нетерпеливые сходили с тротуара на проезжую часть и выглядывали, нет ли там, где-то вдали, этого чертова автобуса. Не было никакого.

Басселард обернулся.

И вдруг я, посмотрев совсем в другую сторону, заметил подруливающее на пустую стоянку свободное такси. Не зря я провел юность на легкоатлетическом стадионе! Резвее меня стартовала одна лишь стройненькая девушка, размахивавшая на бегу кожаной сумкой. Обгоняя ее, я выдохнул:

– На… станцию?

Келаванг стоял у дымящихся останков подбитой в начале боя матки, лениво поглаживая ствол разрядника. Между ним и Басселардом оставалось десять шагов дозволенной дистанции.

– Ту… да… – выдохнула она.

— Не бойся, — усмехнулся Келаванг. — В отличие от тебя я чту традиции и не подойду ближе.

– Поедем… вместе…

— Думаю, сейчас бессмысленно обвинять меня в непочтении, — сказал Басселард. — Мы победили. Если бы я не убедил вас отвергнуть старые правила и объединиться — ничего бы не вышло.

Мы влетели в салон, я попал на первое сиденье. Таксист был грузен, кругл и величав – казалось, что весь он рыхлым куском теста расплылся по своему сиденью и прирос к нему. Интенсивно двигались только руки.

Он сразу поехал, выкручивая руль. Я умерил дыхание и сообщил:

— Дурак ты, Басселард. Каждый из нас мог справиться с этой сворой в одиночку. Даже ты. Чуть больше времени, чуть больше энергии. А сейчас придется делиться.

– На станцию.

— Здесь нечего делить. Планета пуста.

Таксист дернул плечами:

Келаванг расхохотался.

– По сто рублей.

— Всегда найдется что поделить! Я, например, пустыни люблю. А здесь они в изобилии. Развалины опять же. Кто знает, какая раса их построила и что можно найти внутри.

– Как – по сто? По сто – это с двоих будет двести. А обычно дорога до станции стоит всего сто. Значит, с нас с девушкой по пятьдесят.

– По сто, – не меняя интонации, повторил таксист. – Это когда вместе едут, то по пятьдесят, а вы отдельно – с каждого по сто.

Басселард посмотрел на чернеющие остовы зданий. Обломанные шпили, провалы полуосыпавшихся арок. На вид руинам было несколько тысячелетий.

– Как отдельно?! – среагировал я. – Мы с девушкой как раз вместе. Вот спросите, и она сама скажет: «Дима, что это водитель решил, будто мы отдельно!» Ну вот спросите!

— Там ничего нет.

– Так чего спрашивать?! – подала голос с заднего сиденья моя попутчица. – Это какую-нибудь тормозную Элизу или Мавру надо спрашивать, а я, Света, действительно сразу сама скажу: да, Дима, мы вместе, и пусть шофер с нас не требует лишнего.

— А это мы проверим, — загадочно ухмыльнулся Келаванг. — Я туда сканов запустил.

– Правильно, Светка! – согласился я.

— Вся добыча на завоеванной планете делится Советом, — напрягся Басселард.

Таксист повернул складчатую шею и глянул в зеркальце:

— А-а… вот и ты вспомнил о традициях. Не бойся, мой слабый друг. Повторяю, я чту традиции. — Келаванг отвернулся.

– Не-а, не похоже на то…

— Тогда я собираю Совет, — бросил Басселард, чувствуя, как закипает внутри вековая ненависть.

Я зашелся в возмущении:

— Твое дело. Ты нас затащил в эту дыру.

– Как это не похоже?! Да если хотите знать, мы на станцию просто так, расписание электричек поглядеть. А на самом деле мы в загс собрались, заявление подавать. Да, Светочка?

– Да!

– Ты, солнышко, паспорт не забыла?

Басселард поднял руку. Маленькая игла вымпела вылетела из браслета, воткнулась в землю и за мгновение вытянулась к небу, раскрывая оранжевые лепестки.

– Не забыла, конечно.

Таксист пожал плечами и свернул в переулок:

— Совет будет здесь. Немедленно.

– Ну, в загс так в загс.

Келаванг усмехнулся и промолчал.

Все время, пока мы с моей новой знакомой заполняли бланки, таксист стоял в дверях, прислонившись грузной тушей к косяку, и внимательно пыхтел. Потом, нахально заглянув в заполненные загсовские документы, он вышел на улицу и все-таки отвез нас на станцию, в итоге взяв с меня ровно сто рублей, но именно за двоих.

На радостях по поводу нашей маленькой победы над жадным водилой я не стал брать со Светки ее долю – пятьдесят рублей, а вместо этого на всякий случай взял номер телефона.

Дентайры собирались медленно, не желая лишний раз сталкиваться с сородичами. Они подходили с разных сторон, один за другим, неуклонно соблюдая дозволенную дистанцию в десять шагов. Останавливались, образуя, как того требовала традиция, широкий круг, в центре которого вращался вымпел Совета. Глейф, Зан-гон, Лабрис… Басселард насчитал пятнадцать человек. Двоих не хватало, в том числе Клеванта, чьи владения граничили с Озерной Маркой самого Басселарда. «Это хорошо, очень хорошо, — подумал он. — Значит, все земли и все самки неудачника теперь принадлежат мне». Последним спустился с горы трупов припозднившийся воин в черной броне. Когда он подошел ближе и убрал силовые щиты, Басселард узнал Хецнаба.

Случай представился дня через три, когда я шагал из магазина. Сзади заскрипели тормоза.

– Один, значит, гуляешь? – ехидно спросил таксист.

Круг замкнулся.

– Как это – один?! – вспылил я. – И не один вовсе. Я вот продукты несу, а Света сейчас тоже будет – вон наш дом…

Басселард сделал шаг вперед, стараясь ни на секунду не упускать из вида соседей, и сказал громко:

— Дентайя победила. Теперь вы все видите, насколько удобнее биться сообща.

Забежав в квартиру, я быстро набрал номер:

Воины заворчали.

– Света, это тот самый Дима, помните? Вы срочно придите, а то этот хапуга за нами следит, и сейчас дежурит у подъезда… Фиг ему, а не лишние сто рублей! Пишите мой адрес!

— Ничего мы не видим, — прогудел Зангон. — Я муравьев щелчком перешибал. Вы все мне только мешали. Подумаешь, пара тысяч недоразвитых исоптер.

Оглядев гостей и вроде признав Тесака, Чеширский еще шире расплылся в улыбке. Алисе улыбка не понравилась. В ней ничего не было от радости, она скорее напоминала оскал хищника.

В течение недель, остававшихся до намеченного дня регистрации, таксист то и дело попадался нам на пути. Один раз он вылез из машины на другой стороне проспекта и ехидно закричал:

Басселард вздохнул.

– Вместе, значит?

Чеширский помахал охраннику:

— Это не просто исоптеры. Это Армия Заселения. После настала бы очередь наших коренных владений. Против вторжения можно сражаться только вместе. Но речь о другом. Планета наша. Здесь есть остатки древней культуры. Воин Келаванг запустил в ближайшие развалины сканов. Совет должен заранее решить, что делать с возможной добычей.

– Вместе, вместе! – усердно закивали мы с моей невестой.

– Благодарю, Теодор.

Алиса оглянулась на уходящего охранника. Тот был явно не в восторге от того, что его спровадили.

Келаванг засмеялся.

– Ну, ну…

– Ну надо же. Внучок Бесс Карби. Как же ты умудрился выпорхнуть из клетки, птенчик? Давным-давно ходили слухи, что ты изрядно нашалил, и тебя упекли подальше, к другим буйным пташкам.

Тесак от удивления вздрогнул.

— Как вы понимаете, воин Басселард желает получить всю планету в свою безраздельную собственность. По праву застрельщика этой комедии.

Разумеется, этот сквалыга заявился и на регистрацию нашего брака. Отступать было некуда. Прямо в загсе я сагитировал двух случайных, но необходимых свидетелей, и уже через десять минут мы со Светланой принимали поздравления. Держа в руках свидетельство о браке и пожимая руки подходящим незнакомым посетителям загса, я победно глянул в глаза таксисту. Он смутился и, растерянно помяв толстыми пальцами полу пиджака, вышел, доставая из кармана ключи от машины. Но через полминуты вернулся и протопал прямо к нам.

– Откуда вы это знаете? Даже Бесс не знала, где я был.

Басселард спиной почувствовал, как пронеслось по кругу напряжение.

Попыхтев и пошлепав губами, он протянул моей жене огромный букет:

– О, чего я только не знаю! Многое, – похвалился Чеширский, выдвигая стул и усаживаясь. – Присоединяйтесь.

– Ну, это… Ладно, если так… Вместе так вместе… Теперь вижу… Я это, типа, поздравляю молодого супруга. И вот цветы – молодую жену твою, Димитрий, тоже лично это… поздравляю!

Это была не просьба. Хотя последнее было сказано все тем же радостным тоном, в его голосе Алисе послышались стальные нотки. Они с Тесаком едва примостились на стульчиках, упираясь коленями в низенький столик.

— Нет. Мы сражались вместе. Вся добыча — общая.

Моя Света взяла букет, покраснела и, скосив на меня глаза, тихонько ответила таксисту:

Чеширский разлил чай, не сводя с них глаз.

Воины неодобрительно загудели.

– Спасибо, папа.

– Да, про Николаса я знаю. А вот тебя, паренек, что-то не признаю. Ишь какой грозный детина вымахал, да еще с таким-то шрамом. Шрам… Гм…

Теперь я всегда езжу только на такси. За полцены.

Алису насторожил его задумчивый взгляд. Точнее, она тут же осознала, что ей не нравится вообще все, что с Чеширским связано – дом, увитый розами, их тошнотворный пьянящий аромат, многозначительная ухмылка хозяина и то, с каким любопытством он пялится на ее шрам. Даже чай пить не хотелось. Поскорей бы выяснить то, что им нужно, да уходить.

Вера Зацепина

— Добыча не может быть общей, — сказал Зангон. — Если сканы Келаванга найдут пару кристаллов арита — мы как их делить будем? Остается только драться. — И его фигура мгновенно скрылась за тьмой брони. Следом активировали защиту стоявшие рядом Глейф и Хецнаб.

– Это Алекс, – представил ее Тесак, не дав ей и рта раскрыть.

– Алекс, – повторил Чеширский, проговаривая имя, словно пробуя на вкус. И покачал головой. – Нет. Тебя зовут не так.

Счастливая дыня

Келаванг усмехнулся.

Улыбка исчезла с лица. Веселье испарилось, глаза застыли как у змеи.

На улице было прохладно, а в салоне машины уютно и тепло. Сашка чувствовал себя тут, как дома.

– Врать нехорошо, невежливо, особенно у меня в гостях. Я этого не люблю.

— Я предупреждал. Воевать и брать добычу должен только один.

В его словах не было прямой угрозы, да и сама мысль о том, что этот коротышка способен справиться с ними обоими, казалась нелепой, но все же в воздухе явственно повисло напряжение, вдруг возникло недоброе предчувствие. Опасный человек, гораздо опасней, чем казался на первый взгляд.

– Семь-ноль, семь-ноль, – затрещала рация, – ответь базе!

Басселард шагнул в центр круга.

Лихорадочно соображая, она стянула кепку.

– Да, база, слышу.

— Стойте. Если мы сейчас уничтожим друг друга, завтра следующая волна затопит наши владения. К тому же делить пока нечего. Может, там ничего нет? Дождемся возвращения сканов и тогда будем решать. Со своей стороны обещаю отказаться от собственной доли, если добыча будет небольшой.

– Я не Алекс. Я Алиса. Прошу прощения за это недоразумение, сэр, просто мне так безопасней.

– Саш, нужна машинка на жд-вокзал, там на остановке будет женщина с корзинами.

Теперь броней закрылись все дентайры, за исключением Басселарда.

Тесак недовольно посмотрел на нее, словно говоря: «Зачем было переодеваться парнем, если каждому встречному сразу выкладываешь, что ты девушка?» Алиса не возражала. Но обманывать Чеширского было гораздо опаснее.

– Хорошо, забрал.

— Дурак! — голос Келаванга за стеной его радужной брони звучал глухо. — От добычи никто никогда не отказывался. Это нарушение традиций. Ты дождешься, что Совет лишит тебя права именоваться дентайром и заберет все владения. Я думаю, это будет правильное наказание для человека, забывшего основы нашей цивилизации. Только один!

Сашка давно работает таксистом и, хоть приехал из деревни, город изучил отлично. До вокзала он доехал быстро и сразу заметил на остановке немолодую женщину с корзинками и какими-то свертками. Увидев молодого парня, женщина приветливо улыбнулась: – Сынок, ты уж мне помоги, видишь, сколько вещей…

— Только один! — отозвались остальные.

Немного смягчившись, Чеширский призадумался.

Сашка погрузил все вещи, усадил женщину в машину и повез по адресу.

Басселард стоял спиной к вымпелу. Мелкие искры датчиков кружили над головой, оценивая уровень опасности.

– Алиса, значит? Алиса. А тот шрам…

Время было вечернее, горели фонари, люди спешили по домам после работы.

— Когда на границах появились исоптеры, — сказал он, — вы согласились со мной, что закон может иметь исключения. Все вы. Напомнить, почему вы согласились? Твоя система, Зангон, видна отсюда, даже если не напрягать зрение. А столица Глейфа находится еще ближе. До рудников Хецнаба рукой подать, а что будет с твоей энергией! Хецнаб, если ты лишишься кристаллов? Ведь ты так гордишься своими рудниками. А ты, Келаванг? Что это за белая звезда там, у горизонта? Неужто Делия, откуда ты вывозишь своих наложниц? Вы все — рядом. Вы все — на границе. И поэтому вы здесь, а остальные не явились. Вам повезло меньше. Исоптеры смели бы вас в первую очередь.

С затуманившимся взглядом он погрузился в раздумья, перебирая в памяти необъятные закрома информации, потом вдруг щелкнул пальцами и выпрямился с прежней жуткой ухмылкой.

– Вот в гости к дочке приехала, сюрпризом, – вдруг сказала женщина.

— Исоптер больше нет, — пробурчал Глейф. — А твои слова о следующей волне не имеют основания. Ты не можешь точно знать, что это, — он обвел рукой горы обугленных трупов, — Армия Заселения. И уж тем более ты не можешь утверждать, что она не последняя. Может, их единственная цель — эта планета? Почему они рвались сюда, вместо тою чтобы захватить те же рудники Хецнаба? Они ведь действительно рядом.

– Как это – сюрпризом? – чтобы подержать разговор, спросил Сашка.

– Алиса! Да, конечно же. Еще один непослушный птенчик. Ты ведь убежала, Алиса, да, точно. А Кролик из-за тебя ужасно расстроился, так и не смог тебя разыскать.

— Нет, — сказал Келаванг. — Эта планета не может быть целью. Здесь ничего нет.

– А вот так, без сообщения, – рассмеялась женщина. – Они все по заграницам отдыхают, а я внуков только по фотографиям вижу. Ждала, ждала и решила приехать сама. Погощу, погляжу на внучат. Сколько той жизни осталось-то?

— Только развалины, — добавил Зангон. — Надо решить, что делать с добычей.

Женщина вздохнула и замолчала.

Алиса в ужасе застыла. Чеширскому о ней было известно все. Похоже, Кролик не умер. Наоборот, он был жив. А этот человек знал все: кто она, и как она связана с Кроликом. Если Чеширский захочет, то прикажет охраннику сунуть ее в мешок и доставить прямиком Кролику в лапы.

— Драка! — крикнул молчавший до той поры Лабрис, и над его головой взвилось холодное пламя.

– Ну и правильно сделали, давно бы так, – сказал Сашка.

– Но ведь это же его отметина, да? – продолжил он.

— Стойте! — Басселард поднял руку. — Сканы возвращаются.

Подъехав к нужному дому, он помог донести багаж и позвонил в квартиру. Дверь открыла девочка лет десяти и радостно закричала: – Мам, пап, к нам бабуля приехала!

С этими словами Чеширский потянулся к ней через крошечный стол, сложив два пальца. Алиса замерла, поняв, чего он хочет, и изо всех сил постаралась сохранить невозмутимый вид. Холодные, слегка влажные пальцы Чеширского прошлись по шраму на щеке, и она едва сдержалась, чтобы не содрогнуться от омерзения.

В наступающей темноте стало отчетливо видно, как из проломов и арок древних зданий выметнулось с десяток светящихся дисков. Некоторое время они кружили над руинами, рыская по камням узкими лучами собирателей. Потом рванулись к дентайрам.

– Юленька, – запричитала женщина, – надо же, узнала меня!

– Да, – сказал Чеширский. – Он пометил тебя, чтобы не забыть и показать всем, что ты принадлежишь ему.

В коридор вышла вся семья.

— К вымпелу их, Келаванг, — сказал Басселард. — Мы должны получить информацию одновременно.

– Я никому не принадлежу, – внезапно резко отрезала Алиса.

Если надо, она за себя поборется, да и Тесак ее защитит. Чеширский не заставит ее вернуться к Кролику несмотря на все свое могущество.

– А этот дяденька кто? – глядя на Сашку, спросила девочка.

Чеширский хихикнул:

— Это мои сканы, — проворчал тот, но приглашающий жест сделал.

– Это таксист, он мне очень помог.

– О да, вот он тот мятежный дух, который так покорил Кролика, пока ты, словно дух, не испарилась в одночасье. Потом-то он уже не восторгался твоей живостью, особенно после того, что ты с ним сделала.

(«Лезвие в голубовато-зеленом глазу»). Чеширский пристально наблюдал за ней, и Алиса испугалась, что у нее опять все написано на лице, и он уловит эту промелькнувшую мысль. Надо быть осторожной, очень осторожной.

Женщина расплатилась.

Диски сгрудились в центре круга, медленно плавая возле оранжевых лепестков вымпела. Затем выстроились друг над другом и застыли. Верхний диск полыхнул яркой вспышкой, раскрывая экран.

– Да уж, – продолжил Чеширский, надкусывая пирожное-розочку, – пожалуй, Кролику будет очень интересно узнать, что ты явилась в Старый город.

– Спасибо, сынок, дай бог тебе счастья. А это вот, возьми, дыня. Вкусная, из самого Ташкента.

Алиса совсем растерялась. Что же делать? Пригрозить Чеширскому? Попросить Теса заплатить ему за молчание? Чеширский ведь все отдаст, чтобы узнать то, чего не ведают другие. Небось, нравится ему представлять себя лучше других. И тут она придумала.

— Это план развалин, — сказал Келаванг, разглядывая мешанину нарисованных в воздухе синеватых линий. В их переплетении едва угадывались зубья построек и темные пятна сохранившихся подземных помещений.

– Наши с Кроликом дела – едва ли для кого-то новость, верно? – беспечно заметила она. – Дела давно минувших дней.

– Что вы, не надо, неудобно как-то…

– Зато Кролик, уж поверь, вспоминает каждый день. Твоими-то стараниями, милочка, – возразил Чеширский.

— Ого, да здесь внизу целый город! — Зангон шагнул вперед, всматриваясь. — Но он совершенно пуст. Нет жизни, нет кристаллов. Вообще ничего полезного. Одни камни и песок.

– Бери, бери, семью угостишь.

«Конечно, если я и впрямь выколола ему глаз, небось, каждый день поминает», – подумала Алиса. Но отступать не собиралась, даже чувствуя любопытный взгляд Тесака. Ведь все обернулось не так, как было задумано – Тесак собирался договариваться, а Алиса должна была слушать да помалкивать. Но Тесаку хватило ума не вмешиваться, а дождаться, когда Алиса закончит.

– Я еще не женат, – смеясь, сказал Сашка, – да и невесты нет…

Схема пылала только синим цветом. Ни зеленых точек, обозначавших живые существа, ни желтых сполохов полезных ископаемых видно не было. Даже черноты рукотворных механизмов дентайры не разглядели, хотя вглядывались очень долго.

– Мне кажется, новость о возвращении Бармаглота гораздо интереснее. Как вы считаете? – спросила Алиса.

– Дыня есть – невеста найдется! – пошутила женщина.

И тут Чеширский вытянулся еще сильнее, хотя, казалось, сильнее уже некуда. Может быть, от удивления, но кто его знает, такой скользкий тип, поди разберись.

— Пустота, — подвел итог Хецнаб. — Нет добычи. Драться не за что. — И убрал броню.

– А что пропавшей игрушке Кролика известно о Бармаглоте? – поинтересовался Чеширский.

– Ну, спасибо! – Сашка откланялся.

При словах «пропавшая игрушка» у Алисы защемило сердце, но она не подала виду.

— А это что? — Басселард указал туда, где сеть линий была наиболее густой.

– Мы его видели, – сказала Алиса, указав на себя и Тесака.

Положив огромную дыню на заднее сиденье, он сел в машину и набрал диспетчера.

— Ничего, — пожал плечами Келаванг. — Видишь, здесь все такое же синее.

– Увидели и остались в живых? – воскликнул Чеширский, выдав наконец свое удивление. – Быть не может.

– База, это семь-ноль, еду сдаваться.

Басселард подошел ближе.

Сдав выручку, Сашка решил поехать на выходной в деревню к родителям. Здесь, в городской квартире, его никто не ждал, даже кошки не было. Уже на выезде из города рация затрещала.

– Крупно повезло, – ответила Алиса.

— Не совсем. Здесь цвет меняется. Незначительно, но все же заметно. Он плавно перетекает в фиолетовый.

– Семь-ноль, Саш, ты же к родителям едешь? Возьми попутно с автовокзала девушку, на автобус опоздала. Ей как раз в твою деревню нужно.

Ей не хотелось, чтобы Чеширский знал о кулоне или о том, как Нелл втемяшилось в голову, будто это она спровадила Бармаглота.

— Фиолетового цвета на карте не может быть, — ответил Келаванг. — Он ничего не обозначает. Это закатный отсвет, не более. Протри глаза.

– Хорошо, забрал.

– Надо же, впрямь повезло, – подтвердил Чеширский и, прищурившись, задумчиво уставился в пустоту. – Такого при нем, считай, и не бывает.