— Я говорил тебе, что у меня в Милуоки есть автосалон? — спросил Джек Патрика.

И Энни впервые после того, как затонул «Титаник», увидела, как оживился её сын, пока они обсуждали модели «фордов», новейшие «шевроле» и «рэмблеры».

— Приезжайте к нам, и я устрою тебе тест-драйв, — пообещал Джек.

— Можно, мам? — попросил Патрик.

— Может, мы и воспользуемся вашим предложением, — согласилась Энни.

Порой случались моменты — они длились не больше минуты, некие преходящие окна во времени, когда она забывала про случившийся кошмар, но потом действительность обрушивалась на неё со всей остротой: «Я потеряла Финбара. Он никогда больше не вернётся».

— Со временем вам полегчает, — сказала ей Милдред. — Горе никогда не пройдёт, но с годами оно станет не таким сокрушающим.

Энни надеялась, что так и случится, но пока что ей предстоял самый ужасный момент в жизни — она должна сообщить Симусу.

В четверг утром объявили, как будет происходить высадка пассажиров. Американскую таможню на острове Элис проходить никому не придётся. Помимо утраченHых вещей, мало кому удалось сохранить документы. Они причалят к пятьдесят четвёртому пирсу на реке Гудзон. Пассажиры каждого класса будут спускаться в свою очередь, родственников выстроят в соответствующем порядке. Тем, кто лишился всего, будет оказана помощь. Ожидалось присутствие репортёров и фотографов, но на пирс они допущены не будут.

Энни попыталась отрепетировать, что она скажет Симусу, когда они встретятся, но никак не могла набраться мужества. У неё было целых четыре дня на то, чтобы начать привыкать к невыносимой боли, а ему ещё только предстояло о ней узнать. Она понимала, что не было способа избавить его от этого. Если бы только Энни могла нести эту ношу одна, она бы с радостью на это согласилась.

Они наблюдали, как «Карпатия» обогнула южную оконечность Манхэттена и направилась в устье Гудзона. Словно подстраиваясь под всеобщее настроение, шёл мелкий дождик, закрывая серой пеленой высоченные дома, которые назывались небоскрёбами. Они двигались мучительно медленно, но около 9:30 наконец встали на прикол. Пассажиры первого класса начали сходить на берег. Энни слышала крики радости воссоединявшихся родственников, но сколько было тех, кто лишился будущего в момент, когда жена не встретиламужа, а брат — сестру. Но о случае, подобном их, когда мать выжила, а её ребёнок погиб, она не слышала.

«Другие матери не расставались с детьми, — с горечью думала она. — Все, кроме меня».

Милдред и Джек остались на судне, которое вскоре отправится в обратный рейс к Средиземному морю, как только всё приведут в порядок и возобновят запасы. Они сидели вместе с Энни и её детьми, пока в одиннадцать часов не прозвучал сигнал для пассажиров третьего класса.

Энни медленно взяла малыша, повесила на руку сумку и велела Ройзин держаться за её пальто с одной стороны, в то время как Патрик держался за неё — с другой. Волоча ноги, они двинулись вниз по сходням. Она посмотрела туда, где стояли встречающие пассажиров третьего класса, но там было слишком много людей, чтобы разглядеть среди них Симуса.

Он сам нашёл её. Как только они сошли с трапа и ступили на пирс, Симус пролез через деревянное ограждение и бросился к ним, сияя от счастья. У Энни разрывалось сердце, когда у неё на глазах его счастливая улыбка потухла, стоило ему встретиться с ней взглядом и потом посмотреть на Патрика, Ройзин и малыша. Он глянул ей за спину, поискал глазами, потом снова посмотрел на Энни, и словно что-то внутри у него разломилось на две части.

— Нет! — закричал он с таким отчаянием, что люди вокруг стали оборачиваться.

— Прости меня… — прошептала Энни.

Он притянул её к себе, обхватил руками и уткнулся лицом в шею. Все эти тринадцать месяцев разлуки Энни представляла себе, как они встретятся, как обнимутся, каким будет их первый вечер вместе, но никогда, даже в самых диких фантазиях, она не предполагала, что это произойдёт вот таким образом. Её супруг, с которым она прожила тринадцать лет, содрогался от горестных рыданий, не в состоянии вымолвить ни слова, и все их планы на будущее смыло навсегда одним трагическим поворотом судьбы.

Глава 35

Редж пришёл к врачу, чтобы поменять окровавленные бинты на ногах. Его пальцы раздулись и стали фиолетовыми, ногти почернели. Выглядели ступни чудовищно, словно это были не его ноги.

— Делайте перевязки, — посоветовал ему врач. — По мере заживления будут формироваться волдыри. Если вы не будете поддерживать стерильность, может начаться гангрена.

Реджу удалось натянуть ботинки, не завязывая шнурков. Свою форму официанта он забирать не стал. Она ему больше не понадобится. В Нью-Йорке ему больше подойдёт серый костюм, который ему выдали раньше.

Экипажу «Титаника» было объявлено, что они сойдут на берег после того, как все пассажиры покинут судно. Затем их доставят на борт «Лапландии», другого судна, стоявшего у пирса. Там разместят по каютам, где они будут ожидать судна, которое заберёт их обратно в Англию. Редж словно оказался в тюрьме. Как только они пришвартовались, он не мог отделаться от ужаса при виде воды. Ему хотелось как можно скорее бежать с «Карпатии» на сушу и попытать счастья в городе. Как только пассажиры третьего класса выстроились в очередь, Редж пристроился к ним, позади семейства из Восточной Европы. Благодаря тёмным волосам, он вполне мог сойти за одного из них, что ему и удалось. Их пропустили вниз, и он так и шёл с ними по пирсу до самого выхода.

Когда открылась дверь, Редж отпрянул при виде вспыхнувших огней и громких звуков. Всё это напомнило ему взрывы ракет, которые запускали с тонущего «Титаника». От ужасных воспоминаний у него начался приступ удушья. Дезориентированный и испуганный, он зажал уши руками.

— Вам плохо? — спросил женский голос.

— Что это за вспышки? Откуда такой шум?

— Это вспышки фотокамер, обеспечивающие свет. Без них невозможно получить качественные снимки. Думаю, вам нужно держаться от них подальше. — Женщина посмотрела на Реджа — он был бледен, глаза вытаращены. — Вы один? Вас никто не встречает?

— Я никого не знаю в Нью-Йорке, — сообщил он. — Не знаю, куда мне идти.

Она кивнула:

— Не переживайте. Я вам помогу. Я — Мадлен Баттерворт из Женского комитета помощи пострадавшим. Мы тут ради таких, как вы. У вас есть работа?

Редж покачал головой.

— Я планирую найти работу как можно скорей, — сказал он.

— Денег нет?

Редж решил не упоминать про пятёрку, полученную от миссис Грейлинг, и помогал головой.

— Вам, похоже, сильно досталось, — заметила женщина. — Я отвезу вас в общежитие, где вы переночуете, и раздобуду денег, необходимых на первое время. Если вы сообщите мне свои данные, я помогу оформить иск против «Уайт Стар». Я так понимаю: вы лишились всех своих вещей и документов?

Редж кивнул. Он сохранил разрозненные части своего паспорта, но ему были нужны документы на имя Джона.

— Идите со мной, — пригласила она. — Я расскажу всё подробней, пока мы будем ехать в машине.

Редж зажмурился. Он ещё никогда в жизни не ездил на авто.

— Нам придётся прорваться через толпу фотографов. Вы готовы? Я всё время буду рядом.

Он сказал, что готов, и пока они выходили, прикрывал лицо руками, чтобы его не сфотографировали. На улице в ожидании стояла целая вереница чёрных авто. Мадлен Баттерворт договорилась с водителем одного из них, и они забрались внутрь.

Она улыбнулась Реджу:

— Вот видите? Женщины Нью-Йорка позаботятся о вас. По нашему призыву почти каждая манхэттенская семья, владеющая автомобилем, согласилась помочь доставлять пассажиров с «Титаника».

— Куда мы едем? — робко спросил Редж, когда машина сревом и содроганием завелась и отъехала от тротуара.

— Я везу вас в муниципальные меблированные комнаты на 25-й Восточной улице. Это недалеко. Там о вас позаботятся, пока не пoдыщете себе жильё. А теперь, она достала блокнот и ручку, назовите своё имя.

— Джон Хитченс, — ответил Редж. От вранья его бросило в краску, но, если речь о том, чтобы выправить ему новые документы, он должен стать Джоном.

— Где вы родились, Джон?

— В Ньюкасле, но я давно не был дома. — Он подумал, поймёт ли она, что у него нет характерного выговора. Но она ничего не заметила.

— Каким классом вы путешествовали?

Редж замялся:

— Вообще-то, я член экипажа. Официант первого класса. — Развернёт ли она машину назад в порт, туда, где стоял «Лапланд» и куда переселили экипаж?

— Неужели «Уайт Стар Лайн» не разместили на ночёвку экипаж? Это возмутительно.

— Они разместили, — признался Редж. — Но надо было ночевать на другом судне, а я не могу больше оставаться на воде. Я решил не возвращаться в море и найти работу в Нью-Йорке.

— Ничего удивительного, — отреагировала она. — Я даже представить себе не могу, что вам пришлось пережить. Но я вам помогу. Я дам вам четыре доллара, этого хватит на пару дней. В общежитии вас накормят завтраком, там же подскажут, как пройти в нашу контору на пирсе. Приходите завтра утром, я посмотрю, чем ещё смогу вам помочь. Перво-наперво свяжитесь с «Уайт Стар Лайн» и сообщите им, что вы в безопасности.

Редж прикусил губу. А вдруг там окажется кто-нибудь из «Уайт Стар» и прикажет ему вернуться к экипажу «Титаника»? А там обязательно найдутся те, кто его узнают и проболтаются, что он вовсе не Джон Хитченс. И тогда провалится план начать жизнь с чистого листа. Он должен всё тщательно обдумать.

Машина подрулила к высокому серому зданию со множеством окон.

— Мы на месте! — воскликнула Мадлен.

Они вместе вошли в вестибюль, и она заговорила с комендантом.

— Хотите что-нибудь поесть или попить? — спросили Реджа, но он замотал головой. Он хотел побыстрей оказаться в кровати в здании, которое стоит на земле и никуда не плывёт.

Его отвели наверх в общую спальню, где уже лежала по койкам по крайней мере дюжина мужчин. Все они крепко спали, и Редж понял, что уже очень поздно. Он снял пиджак, переложил деньги в карман брюк, так, на всякий случай, и забрался в койку. Несмотря на соломенный матрас, жёсткую подушку и колючее одеяло, Редж был доволен. Он знал, что теперь сможет заснуть. Он настолько измучился, что не выспался даже после двенадцати часов сна на «Карпатии».

Редж лежал и ждал, пока заснёт, испытывая при этом странное чувство: как будто находился посреди океана и плыл. Он остался совсем один во всём мире, никому не подчинялся, никому ничего не был должен. Уже засыпая, Редж решил, что завтра не пойдёт на встречу к Мадлен Баттерворт. Он порвёт со своей прошлой жизнью и начнёт всё сначала, но не как Редж Партон, а как Джон Хитченс. С помощью погибшего друга он избавится от странного тумана в голове и тяжести в членах и добьётся успеха в жизни. Когда силы вернутся к нему.

Часть вторая

Глава 36

Реджа разбудил мужской голос, говоривший с американским акцентом:

— Если хочешь позавтракать, быстро спускайся вниз. Кухня закрывается в девять.

— Благодарю вас.

— Эй, да ты англичанин! С «Титаника»? Ваши тут были, но вроде уже ушли.

Редж встал и потянулся за пиджаком.

— Спасибо, что сказали мне про завтрак.

— Спускайся вниз и дальше — через холл, мимо не пройдёшь.

В столовой стояли рядами длинные столы. Еду нужно было забирать из раздаточного окна: густой суп, под названием чаудер, и огромный ломоть хлеба. Редж поел, а потом выяснил, где находится ванная комната.

Глянув на себя в зеркало, он пришёл в ужас. На «Карпатии» в туалете для персонала зеркал не было, но тут словно кто-то чужой смотрел на него. Его щёки и подбородок заросли длинной щетиной, из-за которой он выглядел старше своих лет.

— Где можно купить бритву? — поинтересовался он, и ему показали, где находится аптека.

Если он хочет выглядеть презентабельно, ему так же понадобятся мыло, зубная щётка, масло для волос и расчёска.

По дороге в аптеку ему попался газетный киоск. Один из заголовков гласил:

ТИТАНИК: ИСТОРИИ ТЕХ, КТО ВЫЖИЛ

Под ним — другой, поменьше:

ГОЛОСА УМИРАЮЩИХ БЫЛИ СЛЫШНЫ ЦЕЛЫЙ ЧАС

Реджа передёрнуло. Похоже, кое-кто из спасшихся пассажиров не замедлил поделиться с прессой своими впечатлениями, но у него не было желания читать их. Ему нужны были голые факты, поэтому он купил «Нью-Йорк таймс», где публиковался полный список живых и погибших. Сжимая в руках газету, он дошёл до аптеки и, купив всё необходимое, вернулся в общежитие. К тому времени оно опустело: все разошлись по своим делам. Редж вошёл в спальню, где провёл ночь, и открыл газету, — его так сильно трясло, что пришлось сесть.

В газете чёрным по белому было напечатано, что Реджинальд Партон числится среди погибших, в то время как Джон Хитченс остался в живых. Ощущение от прочитанного было чрезвычайно странным. Появится ли такой же список в английских газетах? Видели ли его уже мать и Флоренс, и справляют ли они по нему поминки? Флоренс будет безутешна. Она надеялась провести остаток жизни рядом с ним. А вот что касается матери… Редж был уверен, что ей будет не хватать только денег, которые он присылал, но братья станут искренне горевать. Он должен немедленно написать всем им.

Редж сложил газету и отправился в ванную комнату мыться и бриться. Он почистил пиджак и брюки, почистил зубы, намаслил волосы и оглядел себя в зеркале: уже гораздо лучше. Может, ему стоит прямо сейчас заняться поиском работы? Но сначала он пошлёт телеграмму.

Комендант общежития сказал ему, что контора «Вестерн Юнион» находится на Бродвее, не доходя до Таймс-сквер, и туда можно доехать на трамвае, но Редж предпочёл пройтись. Он всегда любил ходить пешком. В чужом месте это помогает лучше ориентироваться. Следуя инструкциям коменданта, он миновал парк вокруг Сити-Холла и оказался на Нижнем Бродвее, по обе стороны которого стояли такие высокие здания, что солнечный свет не достигал земли. Редж задрал голову, но количество этажей сосчитать не смог. Дома нависали над ним так, что перехватывало дыхание. У него сложилось впечатление, что он идёт по узкому каньону с отвесными скалами.

По улице в обоих направлениях Двигались трамвай, кареты и автомобили; в воздухе стояли бензиновые пары. Всякий раз, когда какой-нибудь водитель жал на сигнальный рожок, Редж чуть ли не подпрыгивал от неожиданности, и сердце у него начинало бешено колотиться. По тротуарам перемещались толпы народа. Казалось, что все эти люди торопились по каким-то срочным делам. Они проходили мимо, не обращая на него никакого внимания, словно Редж был невидимкой.

Контора «Вестерн Юнион» находилась дальше, чем он рассчитывал, но Редж нашёл её сразу, потому что над входом висела огромная вывеска. Он вошёл внутрь, и его направили в зал, где за конторками сидели служащие.

— Следующий! — крикнул ему один из них.

— Сколько стоит послать телеграмму в Англию, в Саутгемптон? — спросил Редж.

За десять слов — три доллара и двенадцать центов. Вам хватит десяти слов? — у парня был гнусавый выговор, и он так быстро произносил слова, что Реджу понадобилось несколько мгновений, чтобы понять его. Редж покраснел: он потратил больше доллара в аптеке, и теперь у него почти не осталось американских денег.

— Вы можете разменять пять английских фунтов? — справился Редж, доставая банкноту из кармана. Вид у неё был жалкий: бумага покоробилась и была покрыта соляными разводами. Прошу прощения, она слегка намокла.

— Я не уверен, что смогу принять её. Я должен поговорить с начальством. — Служащий поднялся и ушёл.

Редж опёрся локтями о конторку и положил голову на руки; он был близок к тому, чтобы разрыдаться. Что делать, если они откажутся принять деньги? Ну почему всё так сложно?

— Простите, сэр. — Через пару минут появился мужчина постарше, за ним следовал молодой служащий. — Могу я посмотреть на банкноту, о которой идёт речь?

Редж просунул её вперёд. Мужчина оценил состояние Реджа и вид денег.

— Вы не могли бы объяснить мне, что произошло с этой купюрой?

— Я был на «Титанике», — сказал ему Редж. — Мы прибыли в порт вчера вечером. Я хочу сообщить матери, что со мной всё в порядке.

Начальник вернул Реджу банкноту.

— В таком случае, сэр, мы не возьмём с вас денег. Пожалуйста, напишите текст на этом бланке, вручил он Реджу листок бумаги, — и мы отошлём телеграмму бесплатно.

Редж был потрясён.

— Спасибо, — сказал он. — Большое вам спасибо!

Теперь ему надо было обдумать, что именно написать. В голове не было ни единой мысли. Редж решил написать Флоренс и попросить её передать новость семье. Он ограничился только фактами, стараясь быть как можно короче: «В НЬЮ-ЙОРКЕ ТЧК ОСТАНУСЬ ПОКА ТЧК СКОРО НАПИШУ ТЧК СКАЖИ МАТЕРИ ТЧК РЕДЖ». Он надписал адрес дома, где жила Флоренс, и передал телеграмму служащему.

— Вы не хотите указать обратный адрес, чтобы она могла связаться с вами?

— У меня пока нет адреса.

— Хорошо, я немедленно её отошлю. Удачи тебе, приятель.

Редж задумался. Не следует ли ему послать телеграмму матери Джона? Как-то раз он видел их адрес на ведомости Джона и знал, что писать нужно на Вест-роуд, Ньюкасл, хотя он и не запомнил номера дома. Но парнишка-почтальон наверняка знает, в каком Доме они живут. Что ей написать? «Простите, но ваш сын не выжил, и я взял себе его имя…» Редж не мог послать такую телеграмму. Лучше он напишет письмо, объяснит, как всё было, и отправит его как можно скорее.

Кивком поблагодарив служащего, он покинул здание и направился к треугольному перекрёстку Таймс-сквер. Одна из отходивших от площади улиц была обозначена как Седьмая авеню, и Редж припомнил, что собирался пройти по Пятой авеню, где, как он слышал, находилось множество ресторанов. Ноги у него ещё болели, особенно левая, но если он хотел тут выжить, ему нужно было немедленно искать работу. Редж расспросил прохожих и, пройдя два квартала по 42-й улице, вышел на Пятую авеню. По пути ему попалось несколько ресторанов, он заглянул туда, но им не хватало того шика, который он искал. Редж прошёл обучение обслуживанию по высшему классу и мог бы воспользоваться своими умениями, а не подавать яйца с беконом в каком-нибудь кафетерии. Надо полагать, чем выше класс заведения, тем больше оплата.

На перекрёстке 44-й улицы Редж остановился: на обеих её сторонах находилось по шикарному ресторану. У ближайшего — «Дельмонико» — были навесы над крыльцом с колоннами; в окно он разглядел великолепный интерьер: красный бархат, люстры и накрахмаленные белые скатерти. Обслуживание обеда, судя по всему, было закончено, шла уборка зала. Редж остановил прохожего и спросил, который час. К его удивлению, оказалось, что уже почти четыре часа: вполне подходящее время, чтобы войти и поинтересоваться насчёт работы.

Редж оглянулся, а потом украдкой проверил своё отражение в окне витрины: волосы аккуратно зачёсаны назад, галстук сидит ровно. Сейчас или никогда! Сердце застучало, во рту пересохло. Он был готов повернуть назад, но в голове неожиданно прозвучал голос Джона: «Давай, старик, если уж ты решился притвориться мной, так сделай так, чтобы я этим гордился!»

Редж глубоко вдохнул, выдохнул и зашагал ко входу в «Дельмонико». Поднявшись по ступенькам, он вошёл внутрь. Швейцары стояли сбоку от входа и курили. Они удивились, но не попытались остановить его. В зале за конторкой стоял мужчина с огромной книгой. Редж предположил, что это метрдотель.

— Простите, я ищу работу, — начал он. — К кому следует обратиться?

Мужчина поднял голову и посмотрел на него с пренебрежением, словно Редж был насекомым, выползшим из-под камня.

— Ты что, вошёл через главный вход? Кем ты себя возомнил?

— Простите, я не знал, что есть другой вход.

— Убирайся. Тебе в любом случае тут не место. Брысь отсюда! — Он махнул на Реджа рукой, и тот поспешил удалиться, чувствуя себя на грани обморока. «Ты всё равно не захочешь работать там, где есть типы, подобные этому. Не переживай. Попытай счастья в другом месте,» — попытался он успокоить себя.

Напротив был ещё один шикарный ресторан, вывеска над которым гласила: «Шерри». Редж перешёл через дорогу и заглянул внутрь: интерьер выглядел не менее пафосно, чем в «Дельмонико». Был смысл попытаться, но он не желал повторять ту же ошибку, поэтому обошёл вокруг и обнаружил проход между зданиями. Миновав огромные мусорные баки, Редж дошёл до ступенек заднего входа, где мужчина в белом колпаке шеф-повара курил сигарету.

— Простите, вы не в курсе, не нужны ли тут официанты? — обратился к нему Редж.

— Может, и нужны. У тебя какой опыт?

— Я служил официантом в первом классе на «Титанике». Мы прибыли вчера вечером. Я больше не хочу возвращаться на море и вот ищу работу.

— Господи боже! Бедолага! Заходи, поешь чего-нибудь, а я позову менеджера, чтобы он с тобой поговорил. Чёрт, вот это преданность делу: искать работу на следующий день после прибытия в порт!

Редж поднялся вслед за ним по ступенькам и прошёл в просторную кухню, где сверкало современное оборудование, а каждый сушеф готовил еду за своим рабочим местом.

— У меня осталась жареная ягнятина от обеда, есть ещё утка. Ты что предпочитаешь? — спросил шеф-повар, похлопав Реджа по плечу.

— Если можно, ягнятину. Благодарю вас.

— Какой же ты вежливый. Прислушайтесь к его акценту, ребята! Он — с «Титаника».

Пока Редж уплетал ягнятину и жареный картофель с луком по-лионски, вокруг него собрались работники кухни, чтобы порасспрашивать. А уж когда они узнали, что он прыгнул в воду и выжил на перевёрнутом плоту, их восхищению не было предела. Они только утром прочитали про перевёрнутый плот в газетах, напечатавших рассказ Гарольда Брайда, одного из радистов «Титаника», который тоже спасся на этом плоту. Кто-то притащил газету, но Редж не мог заставить себя её прочесть.

Когда он отодвинул тарелку, шеф-повар пошёл за менеджером, мистером Тимоти, худощавым мужчиной в очках.

— Вы уверены, что можете работать? — уточнил тот. — Вас, должно быть, сильно потрясло пережитое. Неужели вы не хотели бы отдохнуть?

— Работа поможет мне отвлечься, — ответил Редж.

— Я слышал, вы работали по серебряному классу обслуживания?

Редж кивнул.

— Надо будет запросить в «Уайт Стар» рекомендации на вас. Конечно, если ещё остались люди, которые могут их дать. Хотя я бы просто взял вас на испытательный срок. Как, вы сказали, ваше имя?

— Джон Хитченс. — Лгать становилось всё проще.

— Приходите завтра утром ровно в десять, будете обслуживать завтрак. Мы открыты шесть дней в неделю, ваша зарплата — пять долларов в неделю. Мы дадим вам форму, но вы должны следить за своим внешним видом. Ну, вы меня поняли.

Вот так и получилось, что не прошло и суток, как Редж сошёл с «Карпатии», а у него уже была работа в высококлассном ресторане, одном из самых модных в Нью-Йорке. Когда Редж шёл по Пятой авеню, у него подкашивались ноги. Он с трудом верил в такую удачу.

Перед уходом Редж попросил у мистера Тимоти листок бумаги и одолжил карандаш, объяснив, что хочет написать домой. Он решил пройти ещё несколько кварталов до Централ-парка, найти там скамейку и обдумать своё письмо семье Джона.

Если бы только друг был рядом! Редж помнил, что Джон любил приходить в Централ-парк, когда они бывали в Нью-Йорке. Получилось так, что Редж теперь остался один. С этого момента он должен сам принимать решения.

Глава 37

От 54-го пирса нью-йоркского порта Роберт Грэм сопроводил Джульетту и её мать через толпу фотографов прямо к тому месту, где их ожидал автомобиль. Водитель в форме, которого Роберт представил им как Теда, распахнул дверцу, Роберт помог дамам забраться в салон, и они отправились в отель «Плаза».

— Он огромен! — воскликнула Джульетта, как только они подъехали. — Пожалуй, это самое большое здание из тех, что мне приходилось видеть.

— Я полагаю, тут двадцать этажей, — сообщил ей Роберт. — Однако это точно не самое высокое здание в Нью-Йорке.

— Мне всё равно, если тут можно удобно разместиться, — пробормотала леди Мейсон-Паркер. — Я едва сомкнула глаза на жёсткой и узкой койке на «Карпатии».

Роберт помог им зарегистрироваться, а прощаясь, спросил у Джульетты, может ли он проведать их утром, чтобы убедиться, что у них всё в порядке.

— О, конечно приходите! — Она была не в силах сдержать свою радость. — Приезжайте, как только сможете.

На самом деле Джульетта сожалела, что он не остался в отеле, она не хотела с ним расставаться даже так ненадолго. За последние четверо суток они проводили почти всё время вместе, и она знала, что ей будет не хватать как его спокойного присутствия, так и уверенности в том, что при любом развитии событий он знает, как поступить. Он не успел уйти, а она уже скучала по нему.

«Плаза» ей понравилась. Номера были просторные и роскошные, обставленные в стиле рококо, с кремовыми обоями и золотыми завитками, украшавшими бордюры и стеновые панели. Обслуживание также отличалось высоким уровнем. Несмотря на их поздний приезд, поднос с чаем и пирожными доставили к ним в номер в течение пяти минут.

— Это хоть на что-то похоже, вздохнула леди Мейсон-Паркер, откидываясь на подушки и надкусывая мадленку. — Я планирую оставаться здесь по крайней мере до конца недели. Мне надо привести в порядок нервы.

На следующее утро в ресторане мать заприметила Дафф-Гордонов, также спасшихся с «Титаника». В обычной ситуации леди Мейсон-Паркер не стала бы общаться с разведённой леди Дафф-Гордон, но теперь обстоятельства были экстраординарными. Она подошла к их столику и представилась. Дамы тут же нашли общий язык и после завтрака удалились в салон пить кофе. Так что, когда за Джульеттой приехал Роберт, она не испытывала чувства вины, оставляя мать.

— Куда бы вы хотели отправиться? — спросил он. — Мой автомобиль в вашем распоряжении.

— На самом деле, в такой солнечный день я бы предпочла просто пройтись. Мы можем где-нибудь прогуляться?

— Разумеется. — Он предложил ей свою руку. — Прямо через дорогу находится Централ-парк.

Гуляя, они рассказывали друг другу про свою жизнь до «Титаника». Теперь, когда молодые люди оказались на твёрдой земле и вокруг них больше не было скорбяших пассажиров, острое чувство шока отступило, и можно было говорить на другие темы.

Джульетта поинтересовалась, чем он занимается, и Роберт рассказал, что управляет небольшой инвестиционной компанией, которая сначала вкладывает деньги в перспективные бизнес-проекты, а позже выкупает часть акций нового бизнеса. Это означало, что он должен обладать острым чутьём на удачные идеи. Также Роберт поведал, что живёт с матерью и сестрой недалеко от Вашингтон-Сквер-парка и что они вращаются в высших кругах Нью-Йорка, хотя лично он — не любитель роскошных балов и вечеринок и находит светское общение поверхностным. Джульетта согласилась с ним. Если говорить правду, дома они редко ходили на приёмы, в основном ведя провинциальный образ жизни.

— Вы сказали, что собираетесь навестить родственников на севере штата Нью-Йорк, заметил Роберт. — Когда вы планируете туда поехать?

Джульетта вздрогнула, вспомнив про выдуманную причину их поездки.

— Тут нет никакой срочности. Мама послала телеграмму, и мы ожидаем ответа. До того, как всё прояснится, мы можем заняться осмотром нью-йоркских достопримечательностей.

— Я надеюсь, что вы окажете мне честь, позволив показать вам город. Мы можем начать наш тур прямо здесь: это пруд Централ-парка, здесь обитает множество видов рыб, насекомых и птиц.

Своим подражанием экскурсоводу он вызвал у Джульетты смех.

— Виноват, — осёкся он, — дайте мне знать, если захотите пойти в оперу, по магазинам, на художественную выставку или по музеям. Чем вы занимаетесь в свободное время?

— Дома я катаюсь верхом, но думаю, что в городе это невозможно.

— Вы и правда любите лошадей? — Похоже, ему это очень понравилось. — У меня есть конюшня в Пафкипси, это недалеко от Нью-Йорка. Я приглашаю вас туда поехать.

Джульетта расспросила его про лошадей и рассказала про их конюшни дома. В тот момент, когда они сравнивали своих фаворитов, она внезапно заметила сидевшего на скамейке молодого человека и поняла, что он ей знаком.

— Простите, вы ведь Редж, официант с «Титаника»? — обратилась к нему девушка.

Услышав своё имя, Редж прямо-таки подскочил.

— Извините, я не хотела вас напугать, — сказала Джульетта. — У вас всё в порядке?

— Да, благодарю вас, мэм.

— Вы и вся оставшаяся команда скоро отправляетесь обратно в Англию?

Редж объяснил, что остаётся в Нью-Йорке и будет работать в ресторане.

— Я понимаю, почему вы не хотите возвращаться в море. Я сама не уверена, как переживу это, когда придёт время. У вас есть где остановиться? Вам что-нибудь нужно?

— У меня всё отлично, спасибо, мэм.

Джульетта вспомнила, с каким тактом Редж помог ей тогда в коридоре.

— Я остановилась в отеле «Плаза». Пожалуйста, дайте мне знать, если я смогу вам чем-нибудь помочь. Вы были так добры ко мне на судне.

— Благодарю вас, мэм.

Джульетта и Роберт продолжили свою прогулку.

— Я хотела было дать ему чаевых, но не знала, как сделать это так, чтобы не смутить его, — призналась она. — Я уверена, что деньги ему очень нужны. Как вы думаете?

— Как это мило с вашей стороны, — сказал Роберт. — Я вернусь и дам ему десять долларов. Скажу, что это от вас. Подождите меня здесь.

Роберт поспешил назад. Джульетта видела, как Редж пытается отказаться от денег, но Роберт в конце концов убедил его и вручил ему купюру.

— Благодарю вас. Вы должны мне позволить вернуть их вам, — сказала она, когда Роберт воссоединился с ней.

— Не понимаю, почему он отказывался. Вы ведь всё равно дали бы ему чаевые по завершении плавания.

— Я надеюсь, он хорошо устроится здесь.

— И правда. А теперь я хочу отвести вас в кафе, где подают радужные сэндвичи. Есть у вас в Англии нечто подобное? Думаю, что нет. Прошу вас, сюда.

Глава 38

В письме к матери Джона Редж излил всю душу. Он исписал обе стороны листка, рассказав ей про то, как видел Джона в последний раз на «Титанике», и про то, что никто на «Карпатии» не знал, что случилось с её сыном. Он объяснил, почему использует имя Джона, извинился за ту душевную боль, которую нанёс своими действиями. В конце он признался, как сильно ему не хватает Джона, и принёс свои соболезнования семье. Закончив, он узнал, где находится почтовое отделение, и отправил письмо на адрес: Ньюкасл, Вест-роуд, миссис Хитченс. Сделав это, он немедленно испытал облегчение, словно получил разрешение строить новую жизнь.

На обратном пути Редж использовал часть внезапно свалившегося на него богатства для того, чтобы купить новую сорочку, свежие носки и нижнее бельё. Он также побаловал себя сэндвичем под названием «хот-дог», но только после того, как узнал у продавца, что к собакам это отношения не имеет.

Ему всё ещё было не по себе. В голове роились тревожные вопросы. А вдруг он придёт завтра в ресторан, а там его уже поджидает полиция, и его арестуют за то, что он использовал чужое имя? А вдруг «Уайт Стар Лайн» подаст на него в суд за неисполнение обязанностей? А что, если ведётся следствие из-за смерти Финбара, и Реджа сочтут виновным, потому что это он заставил не умеющего плавать мальчика прыгать за борт? Все эти опасения бились в его мозгу, вызывая головокружение и дурноту.

В общежитии он пробрался к своей койке, натянул на голову одеяло и проспал до утра. Он не слышал, как разговаривали его соседи, как они укладывались, храпели и ворочались во сне.

Утром его разбудил тот же мужчина, который растолкал его накануне.

— Эй, приятель! Пора завтракать.

Как только Редж открыл глаза, сердце тревожно застучало, и все его страхи нахлынули вновь. «Сегодня тебя арестуют. Они тебя достанут». От этого непрерывного апокалиптического хора было невозможно избавиться.

Однако когда он прибыл в ресторан «Шерри», мистер Тимоти принял его очень дружелюбно.

— Я связался с «Уайт Стар Лайн», — сообщил он, — и они сказали, что вы — образцовый служащий. Они очень расстроились, узнав, что вы ушли от них. Я не знал вашего нынешнего адреса, поэтому они пришлют вам расчёт сюда, в ресторан. Вас это устраивает? Они также высылают временные документы, чтобы я мог подать на вид на жительство для вас.

Редж мог только удивляться, что всё идёт так гладко.

— Они просят, чтобы вы, когда вам будет удобно, зашли к ним в контору и подписали бумаги. Я думаю, они хотят убедиться, что вы не будете требовать с них компенсацию.

— Хорошо, — согласился Редж, хотя и не собирался этого делать. Он не желал столкнуться там с кем-нибудь из старых знакомых.

Мистер Тимоти выдал ему форму (чёрную рубашку, брюки, белый фартук), а также показал, где что находится: приборы, скатерти, шкаф с посудой, горячий пресс, холодные закуски, тележка с десертами.

Он продемонстрировал Реджу знаменитые изысканные украшения для столов: спаржу в кубиках льда и минилесочки, которые сменяли каждый день. Они сели и прошлись по меню. Несколько блюд оказались незнакомы Реджу: «литлнекс» так назывались мелкие моллюски, «линнхейвенс» и «блу-пойнтс» были видами устриц, а савки, ржанки и чибисы — лесной дичью; были ещё «террапин» — мясо черепахи и баклажан, который здесь называли растением-яйцом. Редж сосредоточился, запоминая названия блюд и понимая при этом, что как только он окажется в зале, подсказывать ему будет некому. Он был рад, что здесь, как и на «Титанике», за винные заказы отвечали сомелье.

— Вы готовы обслуживать второй завтрак? — спросил Реджа мистер Тимоти.

Редж кивнул в знак согласия, хотя в душе у него был страх. А вдруг он неправильно примет заказ или уронит тарелку? Тогда его, наверное, уволят с позором.

До начала обеденного обслуживания оставалось ещё немного времени, и кто-то предложил Реджу сигарету. Но стоило ему затянуться, как он чуть не потерял сознание от незнакомого табака, гораздо более сильного, чем тот, к которому он привык. Реджу пришлось ухватиться за перила, пока не прошло головокружение. Вокруг собрались официанты, жаждавшие порасспрашивать его про крушение «Титаника». Конечно, им хотелось услышать из первых уст то, о чём писали все газеты.

— В прессе много шумихи из-за того, что мужчины садились в спасательные шлюпки, и места женщинам не хватало. Ты что-нибудь подобное видел? — спросил кто-то.

— Да, — признал Редж. — Я также видел полупустые шлюпки. Организовано всё было не очень хорошо.

— А где был капитан? Он командовал спасением?

— Не знаю, что именно он делал. Я думаю, они ждали, что вот-вот подойдёт другое судно и подберёт нас. Мне кажется, я его даже видел, но оно так и не приблизилось к нам.

— Сколько времени ты находился в воде? — спросил ещё кто-то.

— Точно не скажу, — честно ответил Редж. — Но мне показалось, что очень долго.

— Ты пострадал?

Редж рассказал про свои отмороженные ступни, и они потребовали, чтобы он снял ботинки и разбинтовал ноги. Все ахнули, увидев его иссиня-чёрные пальцы.

— А ты сможешь весь день простоять-то? Они, небось, болят?

— Я должен чем-то себя занять, — объяснил он. — Я не хочу сидеть и скорбеть.

— Но почему? А кто-нибудь из твоих знакомых погиб?

Редж пристально посмотрел в глаза задавшему этот последний вопрос:

— Да почти все, кого я знал, погибли.

Должно быть, его лицо в этот момент выражало такие терзания, что воцарилась тишина, и кто-то из официантов произнёс:

— Оставьте его в покое. Только представьте, что ему пришлось пережить. — Говоривший повернулся к Реджу: — Меня зовут Тони. Я буду работать рядом с тобой, так что, если тебе что понадобится — помощь или ты не знаешь, где что лежит, — только дай мне знать.

— Спасибо, — кивнул Редж и выдавил из себя улыбку. — Возможно, помощь мне понадобится.

Хотя, на самом деле, он отлично справился. На «Титанике» Редж прошёл суровую школу, его стандарты были намного выше тех, что были приняты в ресторане «Шерри», и он прекрасно знал своё дело. Менеджер несколько раз кивнул ему одобрительно. Весть о том, что он выжил во время крушения, разошлась очень быстро, и некоторые клиенты захотели пожать ему руку и оставляли щедрые чаевые.

— Чаевые мы делим на всех, — сообщил ему Тони и показал на глиняный горшок на кухне, куда собирали общак. — Зарплата у нас настолько маленькая, что мы все нуждаемся в дополнительных деньгах. Когда отдаёшь сдачу, улыбайся и сразу не уходи. Это будет им напоминанием.

А жаль, подумал Редж, если бы он оставлял себе чаевые, то разбогател бы за месяц. Хотя было приятно чувствовать себя частью команды, и все были ему рады.

— Где ты ночуешь? — спросил Тони в конце первой вечерней смены. — Тебе далеко идти?

Когда Редж рассказал ему, что он живёт на 25-й Восточной улице, Тони воскликнул:

— Это безумие! Ночью ты будешь туда целый час добираться и утром оттуда столько же. У нас есть свободная комната, если тебе интересно. Стоит доллар и семьдесят пять центов в неделю, включая завтрак и прачечную, и она находится всего в двух кварталах отсюда. Хочешь завтра пойти посмотреть?

Редж принял предложение. Всё как-то очень быстро и удачно складывалось. Была только одна сложность: не забывать откликаться на имя Джон. Несколько раз он забывал оборачиваться, когда ему кричали: «Четвёртый стол, Джон» или «Пойдёшь курить, Джон?»

Он никогда не был так популярен среди коллег. Все в «Шерри» хотели с ним дружить. Парень по имени Стефан предложил ему комнату в своей квартире и был очень разочарован, когда услышал, что Редж уже договорился завтра смотреть квартиру Тони.

— Если тебе не понравится, приходи к нам.

Редж обнаружил, что ресторан, на самом деле, огромный. Он убедился в этом, когда официант Пол устроил ему экскурсию между сменами. Помимо общего зала на первом этаже, были отдельные кабинеты для небольших компаний и пара бальных зал, а на двенадцати этажах наверху сдавались номера.

— А здесь проходил ужин на лошадях. — Увидев отсутствие реакции на лице Реджа, Пол воскликнул: — Ты что, не слышал про это?!

Редж покачал головой.

— Тридцать шесть человек сидели верхом на конях, ставших в круг, и пили шампанское через резиновые трубки прямо из седельной кобуры. Зал был оформлен под цветущий сад, на полу выложена трава, летали живые птицы, а с потолка свисала луна.

— Когда это было? Ты работал там? — спросил Редж.

— В тысяча девятьсот третьем году. Это произошло до меня, но на стенах вывешены памятные снимки.

Редж с изумлением рассматривал чёрно-белые фотографии. Около каждого всадника стояла небольшая лесенка, чтобы официанты могли поднять блюда и поставить их на подносы, прикреплённые к лошадиной сбруе. Все мужчины были в смокингах, многие с бритыми головами. Картина казалась абсолютно сюрреалистичной и до неприличия роскошной. Реджа слегка подташнивало при виде подобных диких экстравагантностей.

— Готов поспорить, что наш владелец, мистер Шерри, узнав о том, что у нас работает человек, спасшийся с «Титаника», точно захочет с тобой познакомиться, — продолжал Пол.

— Я бы не хотел привлекать к себе излишнее внимание, — возразил Редж. — Пожалуйста, не рассказывайте ему ничего.

Но Пол оказался прав. В тот же вечер, приехав в ресторан, мистер Луис Шерри прямиком отправился на кухню и познакомился с Реджем.

Это был элегантно одетый мужчина с седыми волосами и напомаженными усами, которые взвивались вверх, словно продолжение гигантской накладной улыбки.

— Я слышал, вы спаслись на перевёрнутой лодке, — произнёс он с лёгким иностранным акцентом, пожимая руку Реджу. — Вы, несомненно, человек инициативный. В этом городе вы преуспеете, если будете много трудиться. Я сам начинал официантом в Нью-Джерси. Держитесь поближе к богатым людям, вот вам мой совет.

Он не задержался в ресторане, однако во время ужина несколько раз подзывал Реджа, чтобы представить его состоятельным клиентам. Редж послушно подходил и отвечал на их вопросы.

— Вы будете давать показания на слушаниях в сенате? спросил его один клиент. — Я слышал, они уже начались.

— Меня не вызывали, ответил Редж. — Я полагаю, они сосредоточатся на показаниях спасшихся с «Титаника» офицеров.

На самом деле, он впервые об этом услышал и с ужасом ждал, что его тоже могут вызвать. Как он объяснит свои действия в последние часы «Титаника»? Как ему выступить в суде и признаться в том, что он спасся сам, но дал погибнуть Финбару?

Он был представлен Морганам и Вандербильтам, Стайвесантам и Олдричам. Все они входили в неофициальный «Список четырёхсот», как ему объяснили другие официанты. Будучи одним из них, ты получал приглашения на все великосветские балы и ужины и в лучшие оперные ложи. Если не входил, никакие деньги не могли тебе купить там место. Для этого нужно было происходить из хорошей семьи, принадлежащей к старой денежной аристократии, но, помимо этого, нужно было обладать изрядным шармом.

Прежний Редж до крайности гордился бы тем, что его представили столь высокопоставленным лицам. Он бы начал обсуждать с другими парнями, как каждый из этих джентльменов разбогател, на каких автомобилях привозили их шофёры, сколькими домами они владели. Сейчас же всё это казалось несущественным. Прежний Редж наслаждался бы своей временной популярностью у коллег, но теперешний предпочитал оставаться в тени. У него не было желания ни читать в газетах, ни говорить о гибели «Титаника». Больше всего Редж хотел перестать думать об этом и просто зарабатывать на жизнь. Весь день он трудился, не покладая рук, чтобы только не сидеть без дела. Он поселился в меблированных комнатах, которые посоветовал Тони, но как только приходил туда по вечерам, сразу замертво падал на кровать и никогда не оставался выпить и покурить на ступеньках вместе с сослуживцами.

Он припомнил, что сказала ему однажды Флоренс: «Когда тебе плохо, ты запираешься в своей раковине и отгораживаешься от всего мира. Там ты остаёшься в полном одиночестве, Редж».

И она была совершенно права. Боже, как же он скучал по ней! Она будет ждать письма, которое он пообещал в своей телеграмме, но он никак не мог заставить себя написать. Ему было тяжело думать о ней, потому что от этого он чувствовал себя ещё более одиноким. Редж мог лишь есть, спать, работать и надеяться, что если он сфокусируется на этих трёх моментах, то остальное со временем утрясётся.

Иногда он всё же подбирал оставленную кем-то газету. Он прочитал, что канадец мистер Хоусон, жена которого была любительницей пофлиртовать, переоделся в женское платье, чтобы пробраться на спасательную шлюпку. Было ли такое на самом деле? Он увидел статью, посвящённую показаниям офицера Лоу, и вырезал её, чтобы прочесть позже, когда соберётся с духом. Но он за версту обходил заголовки о сотнях погибших в воде людей. Тысяча пятьсот жертв, включая Джона. Сколько раз за те первые недели после крушения Редж желал оказаться среди них!

Глава 39

Чтобы попасть в квартиру, которую Симус нашёл для своей семьи, надо было подняться по лестнице из ста двадцати каменных ступеней. Весь комплекс Кингсбридж был выстроен на склоне холма, и дома были разделены «ступенчатыми улицами», так что каждый следующий дом находился выше предыдущего. Как только они покинули пирс после прибытия «Карпатии», одна добрая женщина проводила их до автомобиля, который доставил их на нижнюю улицу Кингсбриджа. До нового жилища они добирались по ступенькам при свете газовых фонарей. Симус нёс на руках Ройзин, Энни взяла малыша Кирана, а Патрик шёл сам.

«Хорошо, что у нас нет багажа, — подумала Энни. С ним мы бы ни за что не дошли». Но потом она вспомнила про Финбара, который смог бы нести малыша, а она взяла бы чемодан. И было бы так здорово! И Патрик получил бы удовольствие от первой в своей жизни поездки на автомобиле, а вместо этого он лишь угрюмо взирал в окно. Они побежали бы по ступенькам, соревнуясь, кто первый увидит новый дом. Но теперь все медленно и устало плелись наверх, а когда наконец добрались до места, ноги у Энни гудели.

Через здание шёл общий коридор. Дверь в их квартиру оказалась первой. Симус достал ключи отпер её. Когда они вошли, он зажёг свечу, и по его лицу она поняла, как он ждал этого момента. Должно быть, Симус очень гордился тем, что смог найти для них такое прекрасное жильё. Она обязана проявить хоть какой-нибудь энтузиазм.

Квартира была довольно приятная; подходящего размера, с высоким окном в прихожей, выходившим на ступенчатую улицу и крыши соседних домов, и, что не менее важно, прибранная. Энни прямо-таки ощущала чистоту.

— Женщины из нашего прихода перед вашим приездом всё здесь вымыли, — объяснил Симус, прочитав её мысли. — Тут очень славный приход.

— Как это мило с их стороны. — Энни огляделась, потом зажгла ещё одну свечку и прошла в просторную кухню. Там были печка, каминная решётка и рама для сушки белья. «Притворяйся, — повторяла она про себя. — Научись притворяться».

— Ого, какая огромная, — сказала она. — Намного лучше, чем наша кухня дома. — В двух спальнях уже стояли односпальные кровати, и она чуть не разрыдалась, когда увидела ту, которая предназначалась для Финбара и в которой ему не придётся спать. — Здесь очень неплохо, заметила она Симусу. — Ты хорошо всё подготовил.

— Как только мы устроимся, я отведу тебя к священнику, отцу Келли. Я подумал… может, он проведёт поминальную службу по Финбару…

Энни видела, как трудно ему произносить имя их мальчика. Теперь всё будет даваться с трудом.

— Я хотела бы пойти к нему, но сначала надо купить какой-нибудь одежды. Кроме той, что на нас, ничего нет, не могу же я идти к священнику в таком виде.

— Отец Келли сказал, чтобы мы обращались, если нам что-то понадобится. В церкви мне помогли достать кровати и стулья.

— Нам всем нужно помыться. А ещё надо купить еды.

— Да-да, конечно.

Они ходили вокруг да около, словно боясь разбередить рану.

«Думай о хозяйстве, — велела она себе. — Это ты сможешь».

Они легли в постель, и, оказавшись в объятиях Симуса, она впервые чуть не заплакала, но сдержалась, потому что не хотела его расстраивать. Наверное, он тоже старался себя сдержать. Так они и лежали: молча, прислушиваясь к дыханию друг друга и согреваясь знакомым теплом родного тела.

На следующее утро Симусу надо было отправляться на работу. Может, он и не оправился от новости о смерти старшего сына, но, если он не появится, железная дорога вычтет у него за прогул, а то и уволит совсем. Через полчаса после его ухода в дверь постучали. Энни открыла, на пороге стоял священник. На вид ему было лет пятьдесят, у него были растрёпанные седые волосы и добрые глаза. С первого взгляда она поняла, что он хороший человек и ему можно довериться. На родине ей приходилось встречать вороватых священников, но этот был само сочувствие.

— Миссис Макгьюэн, я — отец Келли. Я пришёл выразить вам свои соболезнования по поводу гибели вашего сына, — произнёс он, протягивая руку, и она немедленно почувствовала ком в горле. — Ваш супруг заглянул ко мне перед работой, и я сразу же отправился к вам.

— Заходите, пожалуйста, святой отец.

Она пригласила его в переднюю комнату, отослав детей играть на кухню.

— Давайте помолимся за Финбара. — предложил он.

Энни кивнула, не в силах говорить. Он только начал «Отче наш…» — а по её щекам уже потекли слёзы. Отец Келли продолжил, прося Господа присмотреть за её мальчиком, и Энни наконец почувствовала, что Финбар находится в руках Божьих, что он в безопасности.

— Простите меня за мой вид, — сказала она по окончании молитвы, вытирая слёзы платочком.

— Я вижу только замечательную женщину. И скорблю вместе с вами.

— Святой отец, я должна прийти в церковь и исповедаться. Столько всего произошло, я совершила ужасную вещь. Я спасла троих детей, но оставила старшего сына, и теперь я не знаю, как мне жить дальше с этим.

— Поведайте мне об этом, — попросил он, и она рассказала.

Шаг за шагом она описала, что происходило на судне, объясняя, какие решения она принимала. Он внимательно слушал, задавая вопросы, которые направляли её рассказ.

Когда она закончила, он взял её за руку.

— На вашем месте так поступила бы каждая любящая мать: вы защищали самых младших, тех, кто больше всего нуждался в вас, и послали двух достойных мужчин на поиски старшего. На мой взгляд, все ваши решения были правильными, Энни, но Он забрал Финбара, и ничто на свете не смогло бы изменить этого.