— Гай?

— Ох, слава богу. Слава богу. Я думал, ты погибла. Ты ранена? У тебя кровь идет? Ты ничего не сломала? Поговори со мной. — Гай лежал на полу в кухне, заглядывая в пролом, и в свете фонарика Мелисса могла разглядеть его голову, плечи и руки, — Боже милостивый! — воскликнул он, рассматривая ее в слабом свете.

Она огляделась вокруг и постепенно осознала произошедшее. По комнате были разбросаны куски развалившейся лестницы, С одной стороны нижняя половина лестницы уцелела. Мелисса сидела, посреди обломков.

— Я в порядке, — отозвалась Мелисса и застонала, попытавшись пошевелиться. Грудную клетку пронзила острая боль. — Похоже, я сломала пару ребер.

— Двигаться можешь? Как же мне тебя достать оттуда? — Гай оценил расстояние между ними и потом посветил вокруг по кухне. — Пойду приведу кого-нибудь из волонтеров, — решил он.

— Нет! — воскликнула Мелисса. — У меня все в порядке. А если ты обратишься за помощью, придется признаться в том, что мы проникли сюда незаконно. — Она закашлялась: от пыли першило в горле. Ты можешь как-нибудь спуститься ко мне?

Гай исчез из виду. Сверху послышалось, как он тащит что-то тяжелое.

— Отодвинься в сторону! — крикнул он. — Я сейчас сброшу секцию буфета. Тогда мне не так высоко будет прыгать, а потом я подниму тебя наружу.

— Ничего не выйдет! — закричала Мелисса.

— Почему?

— Буфет разлетится в щепки, ты его испортишь.

В проеме наверху возникла голова Гая. Он указал на рухнувшую лестницу:

— Я думаю, скрывать следы нашего пребывания уже нет смысла. Мне нужно, чтобы ты освободила место. — Голос у него звучал глухо, и Мелисса решила, что Гай сердится.

Прижимая одну руку к туловищу, она то волоком, то ползком медленно отодвинулась к стене. Прислонившись к холодным кирпичам, Мелисса крикнула, что спуск открыт.

Наверху Гай продолжал тащить буфет. Мелисса откинула голову к стене и поморщилась от боли, поэтому предпочла, наоборот, наклониться вперед и принялась ждать. Слава богу, что они с Гаем не отправились вниз вдвоем. Сколько бы они тут провалялись, прежде чем их нашли бы? Да и нашли бы вообще?

Буфет застрял в проеме спуска, но Гаю удалось пропихнуть его вниз. Пока он проталкивал секцию через дверь, от косяка отламывались куски дерева. Гай наклонил буфет и перевернул вверх дном, держа за ножки. Мелисса слышала, как он выругался.

— Невероятно тяжелая штука. — Голос у Гая дрожал от натуги. Он осторожно сдвинул буфет с края, откинувшись назад и едва удерживая ножки. Едва он слегка опустил буфет, как тот вырвался из его хватки и грохнулся на пол подвала. Гай лег на живот и посветил вниз, пытаясь рассмотреть результат своих трудов. Потом раздалось его победное: «Есть!» Секция, лишившись фрагмента, приземлилась под косым углом, но не развалилась.

— Ты цела? — крикнул Гай Мелиссе, заглядывая в провал. Затем он опустил в дыру ноги, повиснув на руках, после чего разжал пальцы и спрыгнул на перевернутый буфет.

Мелисса сидела в углу. Гай вытащил мобильный из кармана и посветил ей в лицо.

— Цела, как и следовало ожидать, — успокоила она его, щурясь на свету.

— Ох черт, — пробормотал он, вставая рядом с Мелиссой на колени. — Ты очень бледная.

— Все хорошо, — заверила она. — Думаю, у меня просто легкий шок. И еще я, кажется, потеряла мобильный.

Гай прижался лбом к Мелиссиному лбу, гладя ее по волосам.

— Сейчас пусть мобильный волнует тебя меньше всего. Слава богу, ты жива! — воскликнул он. — Я думал, ты погибла. Ты не сразу ответила. — Он отнял руку от ее головы и с ужасом уставился на ладонь: — Мелисса, у тебя кровь!

— Ничего страшного, — ответила она, дотрагиваясь до того места, где только что были его пальцы. — Я упала не на голову. Наверное, ударилась в какой-то момент об пол или о ступеньки.

— Тебе надо в больницу. Давай. Потихоньку. — Гай встал и поднял Мелиссу, обхватив ее рукой за талию. — Сумеешь продержаться, пока я разверну буфет? Тогда я смогу забраться повыше и подсажу тебя.

Мелисса кивнула, хотя не была уверена, что ребра выдержат новые испытания. Она светила Гаю его телефоном, пока он разгребал обломки лестницы и устанавливал буфет.

Фонарик отбрасывал тусклый свет в дальний угол подвала. Мелисса прищурилась, чтобы разглядеть получше, но тень, которую отбрасывал Гай, застила обзор.

— Наверное, лучше всего будет, если я подтяну тебя наверх и потом осторожно подсажу.

Но Мелисса не слушала его.

— Что там такое? — Она указывала на дальний угол. В свете фонарика стала видна груда крупной мебели.

Гай обернулся и небрежно бросил:

— Без понятия, да и мне все равно, если честно. Поднимаемся.

— Подожди секундочку, — попросила Мелисса и, придерживая ноющие ребра, двинулась в угол. — Может, тут и правда сокровища, — засмеялась она, и тут же острая боль заставила ее поморщиться.

Фонарь высветил угол подвала. У стены были свалены в кучу старые чемоданы и невысокие винные стеллажи. Стеллажи стояли не рядами, а привалились друг к другу под разными углами, словно кто-то в спешке бросил их там как попало.

Мелисса подползла поближе, морщась от боли в ребрах, и попыталась заглянуть сквозь полки стеллажей. Там что-то было, но в тусклом свете она толком не могла ничего разобрать, а длины руки не хватало, чтобы дотянуться. Она видела лишь груду ветхих тряпок, но определить их назначение не могла.

— Они что-то скрывают? — Гай скорчился рядом с Мелиссой и прищурился, стараясь заглянуть за полки.

— Не уверена. — Мелисса закашлялась, когда от взмаха ее руки с винных полок поднялась пыль. Кашель отдавался болью в груди, и Мелисса вскрикнула.

— Так. Хватит, мы уходим, — в отчаянии приказал Гай.

— Погоди, — попросила Мелисса. — Помоги мне сдвинуть стеллажи. Думаю, за ними что-то есть.

Глава 35

Тайнхем, декабрь 1943 года



В уходящем тусклом свете деревня была окутана зловещей тишиной. Фредди различал вдалеке выставленные перед домами коробки и ящики, ожидающие перевозчиков. Военные позаботились о том, чтобы переезд прошел организованно и без проблем.

Фредди стоял в конце аллеи, разделяющей поместье и деревню. Он смог дойти до этого места, но дальше ноги отказывались его нести. Наконец он схватился за голову и присел на пень. Вокруг сгущались ночные сумерки. Фредди не отпускало чувство, что он оказался внутри кошмара. Не иначе. Не может быть, чтобы это происходило наяву. Вероника уже однажды разбила ему сердце, и вот все повторилось. Однако его не отпускало нежелание уезжать.

Суждено ли ему снова увидеть Веронику? Вряд ли, хотя эта мысль обожгла ему сердце. Фредди всегда будет ее любить. Но завтра она сбежит от Берти, и, если все пройдет удачно, ни он, ни его брат не смогут ее разыскать. Она исчезнет навсегда. Было очевидно, что Вероника не нуждается ни в его любви, ни в его помощи. Но Фредди никак не мог пережить столь жестокий отказ. Его сердце погрузилось во тьму. Сомнений не было: он ее потерял.

Однако что-то удерживало его на месте. Как только он встанет и продолжит путь в деревню, все будет кончено. Фредди не знал, как поступить, но нельзя же сидеть тут всю ночь. И отправиться пешком на станцию в кромешной темноте он тоже не мог: дотуда было несколько миль. Фредди замерз, мысли у него путались, и он не мог рассуждать логически.

Он поплотнее завернулся в пальто и глянул на чемодан. Ему пришлось оставить часть вещей, ради которых он сюда приехал, но только не биту для крикета. Впрочем, он только думал, что едет за вещами, а на самом деле движущим мотивом его поездки было желание увидеть Веронику.

Он смотрел, как луна отражается в глади пруда, но ничто не могло отвлечь его от тяжелых мыслей. Фредди откладывал отъезд, откладывал окончательное решение и проклинал себя за слабость. В тот момент, когда он поднимется, все будет кончено. Он больше не увидит женщину, которую любит, и дом, который с завтрашнего дня отойдет военным. Еще никогда ему не было так одиноко.

Фредди закрыл глаза и попытался забыть о случившемся. Чем дольше он сидел, тем больше его пробирал холод. Он посмотрел на часы и прикинул, сколько уже тут провел. Полчаса? Час?

Суставы у него хрустнули, когда он наконец поднялся и бросил прощальный взгляд на поместье. Из-за маскировки в тусклом свете луны Фредди смог различить только очертания стен Большого дома. Фредди похлопал по карманам и вытащил портсигар. Пришлось повозиться, так как замерзшие пальцы плохо слушались. Сунув сигарету в рот, он увидел, как его дыхание превращается на холоде в пар. Фредди потянулся за серебряной зажигалкой, но ее на месте не оказалось. Он проверил внутренний карман с другой стороны, однако там ее тоже не было. В кармане брюк лежал лишь бумажник. Куда же подевалась зажигалка? Неужели он оставил ее в доме? Еще одна потеря.

Фредди вздохнул, злясь на себя за беспечность. Это последняя вещь, оставшаяся у него от родителей, а теперь и она пропала. Он пнул ногой пенек и тут же пожалел об этом: боль острым ножом пронзила замерзшую стопу. Фредди закрыл глаза и смирился с неизбежностью. Как ни противно, придется возвращаться в поместье.

Шагая в сторону Тайнхем-хауса, Фредди четко осознавал, что зажигалка отнюдь не является истинной причиной его возвращения. Дело было в Веронике. Ее слова не укладывались в голове. Сначала она говорила, что не нуждается в нем, если он всего лишь хочет ее спасти из жалости. Потом призналась, что не переставала любить его, и, если бы Берти ее не запутал, она ни за что не рассталась бы с Фредди. Они занимались любовью. Поклялись всегда быть вместе. А напоследок она вдруг отвергла его, жестоко и резко. Ей явно хотелось, чтобы он поскорее уехал.

У Фредди голова пошла кругом, когда он вспомнил их последний разговор. Он повел себя крайне глупо, позволил ей зайти слишком далеко, сразу сдался. Ну нет, он не отпустит Веронику. Только не в этот раз. Фредди ускорил шаг, и вот он уже бежал по подъездной дорожке, хватаясь за ноющую на холоде раненую грудь.

К черту обстоятельства. К черту Берти. На сей раз он без боя не отступит. Если придется, он будет драться с братом, выступит против него и спасет любимую от чудовища, за которое она вышла замуж.

Подойдя к входной двери и берясь за ручку, Фредди был уверен в одном: он уйдет отсюда только вместе с Вероникой. Даже если это будет стоить ему жизни.

Глава 36

Дорсет, июль 2018 года



Несмотря на ужасный холод, царивший в подвале, Гая бросало в жар. Он только что выдвинул из угла пять нешуточно тяжелых винных стеллажей и выстроил их вдоль прилегающей стенки.

Мелисса светила ему фонариком. Она предложила свою помощь, и он едва удержался, чтобы не рассмеяться. Ее и так будет нелегко вытащить из подвала, не хватало только, чтобы она еще что-нибудь себе повредила.

Гай согласился передвигать эту рухлядь только ради нее. Он не понимал, зачем его бабушка семьдесят с лишним лет хранила ключ от подвала. Но прямо сейчас, когда у него за спиной была рухнувшая лестница, а перед ним находилась раненая женщина, ему не хотелось ничего знать. Не добавлял спокойствия и тот факт, что он проник на объект, охраняемый Министерством обороны.

— Если о нашем вторжении станет известно, — Гай махнул в сторону лестницы, — мне придется распрощаться с карьерой.

— Не глупи, — рассмеялась Мелисса, держась за ребра. — Телеисторик Гай Камерон, отщепенец и бабник, влезает в усадьбу, устраивает погром и спасает девушку из обломков. Да твоя карьера взлетит до небес!

Примериваясь к последнему, шестому стеллажу, Гай перевел дух.

— Рад, что ты видишь в ситуации положительную сторону, — улыбнулся он. — Но, думаю, нам стоит на минуточку вспомнить, кто же все-таки загремел с лестницы.

— Имей сочувствие! — Плечи у Мелиссы тряслись от смеха. — Я ведь на самом деле сломала парочку ребер.

— Ну, если бы ты не заставила меня возиться со стеллажами, мы бы сейчас были на полпути в больницу, — скорчил он гримасу. — А кстати, — добавил Гай, хватаясь за край последнего стеллажа, но глядя Мелиссе прямо в глаза, — тот опасный красавчик телеисторик получит девушку?

— Возможно. — В голосе Мелиссы сквозила улыбка.

— Ладно, спасибо и на том. — Гай отодвинул стеллаж в сторону. — Что ни говори о Промышленной революции, но вещи тогда делали на века. Они ужасно тяжелые. — Он вытер пыльные ладони о шорты и посмотрел на Мелиссу, которая медленно приближалась к груде чемоданов, чтобы изучить их. У него вдруг защемило сердце. Что бы он делал, если бы она серьезно пострадала или погибла? Мысль об этом была невыносима.

— Рад, что ты в порядке, — сказал Гай. Он решил, что все остальное прозвучало бы пошло.

— А я-то как рада, — поддразнила его Мелисса.

Он подошел к чемоданам и принялся убирать их один за другим. Чемоданов было всего четыре — не так обременительно, как перемещать винные стеллажи. Багаж стоял на расстоянии около метра от стены. За последним чемоданом показалось нечто, прикрытое ветхим тряпьем.

Гай отставил чемодан подальше, чтобы открыть обзор им обоим, и потянул за материю, но она была обернута вокруг того, что прикрывала. Он потянул снова, на этот раз сильнее, и ему удалось снять ее.

Прежде чем он понял, на что смотрит, Мелисса громко охнула.

Потом и Гай сообразил, что за груда лежит на полу. Он выругался вслух и отпрянул, споткнувшись о винный стеллаж.

Мелисса замерла, прижав ладонь ко рту и широко раскрыв глаза.

— Боже мой. Это не то, что я думаю? — сдавленно произнесла она.

Гай ответил не сразу. Сглотнув, он кивнул:

— Думаю, оно самое.

— Может, он ненастоящий?

После паузы Гай признал:

— Похоже, что настоящий.

Перед ними на полу в неловкой позе лежал скелет.

Глава 37

Тайнхем, декабрь 1943 года



Вероника утешалась только одним: Фредди уехал. Ему больше ничего не угрожает, и Берти теперь не сможет ему навредить.

Берти вошел в кабинет и, поставив ружье радом с дверью, опустил руку Веронике на плечо.

— Это к лучшему, — сказал он.

Вероника отскочила от его прикосновения. Утерев слезы, она уставилась на мужа. Берти протянул руку и вытер у нее со щек свежие слезинки. Она вновь шарахнулась от него. Ее чуть не стошнило. Потом закружилась голова, и Вероника, чтобы сохранить равновесие, оперлась о письменный стол.

Берти злобно глянул на нее и направился к хрустальному графину на секретере. Налив большую порцию виски, он опорожнил стакан одним залпом. И тут же вновь наполнил его.

— Не хочешь поинтересоваться, сколько я уже принял? — спросил он. — Тебя это больше не волнует?

Когда стало ясно, что вопрос не риторический, Вероника сквозь зубы произнесла положенный вопрос.

— Много. Но еще недостаточно, дорогая. Далеко не достаточно.

Пока он пил, его глаза, не отрываясь, следили за Вероникой. Взгляд скользил по ее груди, потом ниже. Он прислонился к пустым книжным полкам с беззаботным видом, словно ничто на свете его не волновало. «Так оно и есть, разве нет? — подумала Вероника. — По крайней мере, сейчас». Берти всегда добивался своего.

— Можно мне тоже выпить? — спросила Вероника. Ей нужно было как-то поддержать себя. Больше всего она хотела сейчас свернуться калачиком на полу и заплакать. Пожалуй, Берти прав: напившись до беспамятства, можно получить все ответы.

Берти с любопытством улыбнулся и налил Веронике виски. Он протянул ей стакан, но стоило ей шагнуть за ним, как Берти отдернул руку. Вдоволь подразнив, он отдал ей стакан. Вероника поняла, что ей всю жизнь придется участвовать в подобных играх мужа.

Она оторвала взгляд от виски и посмотрела на Берти. Он не сводил с нее глаз. И в этот момент Вероника поняла, что он победил. Он не даст ей сбежать. И только одним способом можно избавиться от него.

Вместе со страшным осознанием наступило полное спокойствие. Она глянула на стакан и обрела ответ. Она выпьет, сколько сможет, и отправится на пляж, а потом шагнет навстречу волнам, и прилив унесет ее с собой.

— Можно еще? — попросила Вероника, осушив стакан. Напиток обжигал горло и огнем опускался в желудок.

Он наполнил стакан почти до краев, удивляясь, что жена не останавливает его.

Вероника пила, пока ей не стало дурно. Виски был отвратительный. Третий стакан ей не осилить. Но если она собирается осуществить свой план, придется напиться почти до потери чувств. Вероника считала самоубийство уделом слабых, но теперь понимала: если ей удастся дойти до конца, это будет Самый мужественный ее поступок. Какой у нее выбор? Жизнь, полная грубости и насилия, грязных игр и ненависти, по прихоти Берти? Нет, с нее определенно хватит. Смерть предпочтительнее. Она залила в себя остатки виски.

Берти плеснул им обоим еще.

Веронику повело. Пожалуй, она даже перестаралась. Сомнительно, что ей удастся добраться до бухты. А вдруг она поскользнется, свалится с крутых ступенек утеса и сломает шею? Вероника засмеялась и прикрыла рот ладонью. Это было бы лучшим решением всех ее проблем.

— Что такого смешного? — сощурился Берти.

Вероника покачала головой.

— Ничего. — Она подавила улыбку и почувствовала, как на глазах выступили слезы. Так вот как начинается истерика.

— Скажи, — потребовал Берти.

— Нет, — ответила она с вызовом и допила последние капли янтарной жидкости.

Потом Вероника повернулась и поставила хрустальный стакан на стол. Однако она просчиталась, решив, что самое худшее Берти уже совершил. Одним прыжком он настиг ее, схватил за волосы и тянул до тех пор, пока тело не выгнулось назад. Он зацепил стопой ее ноги, опрокидывая жену на стол. Слетевший со стола стакан разбился вдребезги. Все произошло стремительно. От виски Веронику бросило в жар, чувства ее притупились. Пока она сообразила, что происходит, сопротивляться было уже слишком поздно.

Глава 38

Дорсет, июль 2018 года

Кем бы ни был покойник, он находился в сидячем положении, голова была опущена на колени. Одежда на останках уцелела, но пришла в ветхость от времени. Полностью одетый скелет выглядел почти комично, как в рекламе или в медицинской лаборатории. Гаю было трудно осознать реальность происходящего.

— Мы должны об этом сообщить, — проговорила Мелисса.

— Да, — глухим голосом ответил Гай.

Он отпустил руку Мелиссы и склонился над скелетом.

— Как думаешь, давно он здесь? — спросила Мелисса. Она смотрела на останки, словно не веря своим глазам.

— Давно. — Гай, сжав зубы, осторожно дотронулся до шерстяного пиджака, надетого на скелет.

— Что ты делаешь? — вскрикнула Мелисса. — Тут нельзя ничего трогать. Боже, какой ужас.

— Да, — ответил Гай, но отвернул полу пиджака, чтобы заглянуть во внутренний карман. Фрагменты сорочки, истлевшие от времени, были покрыты плотной темной коркой. — О господи, — содрогнулся Гай, невзначай дотронувшись до ребер скелета. Он прощупал внутренний карман, но там ничего не было.

— Что ты ищешь? — спросила Мелисса.

— Какой-нибудь документ.

— По-твоему?.. — Мелисса умолкла. — Это же не?..

Гай посмотрел на нее, потом на скелет и принялся шарить в другом кармане. Внутри он наткнулся на нечто твердое, металлическое. Сунув руку поглубже, он нащупал второй предмет. Он медленно вытащил руку и протянул Мелиссе старый потускневший портсигар и зажигалку в пару.

* * *

Тайнхем, декабрь 1943 года



Берти неуклюже прижимал Веронику к столу, удерживая ее за плечи. Она подняла колено, но он налег на нее всем телом.

— Что такого смешного, скажи мне, — снова потребовал он.

За прошедшие годы Вероника видела мужа в разных состояниях, в основном вызванных алкоголем. И хотя было очевидно, что он весь день пил, он не просто захмелел, как обычно. На этот раз он впал в буйство.

— Берти, прошу тебя! — умоляла Вероника, хоть и понимала бесполезность просьб. — Что ты делаешь? Мне больно. — Дикость ситуации заставила ее мгновенно протрезветь.

— Что я делаю? — захохотал он. — Даже такая фригидная ледышка, как ты, могла бы понять, что я делаю.

— Нет! — Вероника постаралась придать своему голосу твердости. — Только не так. Пойдем наверх, — предложила она, стараясь выиграть время, пока не найдется выход. — Прислуга, повариха, Ребекка, Анна — они все нас слышат.

— Повариха и Ребекка ушли. Я их отпустил. А твоя Анна пусть слушает. — Он впился ногтями ей в плечи. — Я возьму свое, как захочу. Ты с такой легкостью дала моему брату, — шепнул он ей в ухо, — а теперь моя очередь.

Вероника судорожно озиралась по сторонам в поисках орудия защиты. На письменном столе почти ничего не было, Фредди накануне все убрал. На краю стола аккуратной стопкой были сложены письма, готовые к отправке. Рядом с ними Вероника увидела нож для бумаг с перламутровой рукояткой. Но она не могла пошевелить руками, чтобы схватить его.

— Мы все начнем сначала, — солгала она, стараясь выгадать немного времени. — Но надо все сделать правильно. Я готова дать тебе то, что ты хочешь. Но не так. Если ты будешь меня так крепко держать… — Она проглотила слезы. — Если хочешь, чтобы я сделала то, о чем ты просишь, я сделаю. Но не здесь и не так. Прошу тебя, поднимемся наверх.

Берти с любопытством посмотрел на жену, словно поверил ее словам. Он отпустил ее, перестав прижимать к столу. Как только его пальцы разжались, у Вероники проснулся инстинкт выживания. Она повернула голову в сторону, закинула руку назад и схватила нож для бумаг.

Но Берти успел сообразить, что жена лишь заговаривает ему зубы. Стоило ей замахнуться, он отскочил в сторону. Почувствовав свободу, Вероника соскользнула со стола и приземлилась на шаткие ноги: она не привыкла к алкоголю и выпила слишком много. Как только ей удалось принять устойчивое положение, она снова взмахнула ножом.

Лезвие задело щеку Берти. Глаза Вероники расширились от ужаса, когда он заревел, как зверь. Из пореза по липу потекла кровь. Вероника сама не ожидала, что нанесла такую глубокую рану. Замешкавшись, она потеряла преимущество. С Берти ей было не совладать. Он пихнул ее обратно, больно ударив головой о столешницу. Но Вероника не выпустила из рук нож и, как только Берти накинулся на нее, нацелилась ему в грудь.

Зажмурившись от ужаса, она ожидала, что лезвие вот-вот пронзит кожу. Вместо этого Берти двинул ей коленом в живот, отчего она согнулась. Вероника закричала и попыталась прикрыться рукой. Он обхватил ее запястье и несколько раз ударил кисть об стол, разбив ей костяшки в кровь, и Вероника невольно выпустила нож.

— Нет! — закричала она, когда нож стукнулся о пол. Ею овладело отчаяние. Теперь Берти убьет ее, никаких сомнений. Он захочет ее наказать, но не остановится на обычном насилии. Она видела его глаза, почти черные от бешенства. Вероника уперлась свободной рукой в грудь мужу, пытаясь оттолкнуть его, но безуспешно. Он снова ударил ее коленом в живот, и Вероника вскрикнула от боли. Слезы стекали со щек за уши и капали на стол. Но она ничего не замечала: она видела только нависшую над ней смерть.

Загнанная, прижатая к столу, в полном отчаянии, она закрыла глаза и подумала о Фредди, своем возлюбленном. Руки Берти опустились ниже. Было понятно, что он не отступился от своих намерений. Задрав ей юбку, он принялся возиться с брюками.

— Нет! — снова вскрикнула она, стараясь отпихнуть его. Берти отвесил ей пощечину.

Вероника понимала, что сопротивление только продлит агонию. И тогда она постаралась уйти как можно глубже в себя. Ее согревали мысли о Фредди, в то время как про себя она молила Берти убить ее поскорее. Чтобы все закончилось. Лишь бы все закончилось.

Вероника отвернулась лицом к двери, чтобы не смотреть на Берти. Ее внимание привлекло какое-то движение у входа. И тут она увидела Фредди.

— О боже, нет! — воскликнула она. — Нет! — Она с ужасом осознала, что Фредди ей не мерещится. Он действительно стоял в дверях. На лице у него была написана такая решимость, что Вероника за долю секунды поняла: слишком поздно пытаться предотвратить то, что произойдет следом. Берти встрепенулся в тот момент, когда Вероника издала роковой крик, и подготовился к схватке.

Вероника не успела крикнуть, чтобы Фредди спасался бегством. Он перемахнул через всю комнату, свалив по пути на пол ружье, и набросился на брата, но Берти был быстрее. Теряя сознание и превозмогая боль, Вероника попыталась прийти на помощь Фредди. Но могла лишь с ужасом наблюдать, как Берти наносит удар за ударом Фредди в грудь. У нее на глазах мужчина, которого она любила, свалился на пол под неумолимым натиском Берти, и она уже знала, какую цену заплатил Фредди за то, что полюбил ее.

Глава 39

Дорсет, июль 2018 года



Мелисса посветила фонариком на находки Гая. Некогда сверкавшие серебром предметы теперь потускнели от времени. Они лежали на ладони у Гая, и Мелисса сначала взяла портсигар. Она протянула телефон Гаю и открыла портсигар. Если там когда-то и были сигареты, теперь они превратились в кучку пыли и табака. Мелисса захлопнула его и взялась за зажигалку. Одна сторона ее была гладкой, но на той, что лежала лицевой стороной на ладони Гая, что-то было выгравировано. Гай посветил, и Мелисса провела пальцами по надписи.

Она четко читалась, несмотря на патину, и Мелисса произнесла вслух:

— Альфреду в честь двадцать первого дня рождения.

Мелиссе потребовалось несколько секунд, чтобы осознать смысл надписи. Она перепроверила еще раз. Альфред. Не Альберт.

— Альфред, — грустно заключил Гай. — Мы искали Фредди или Фредерика. А его звали Альфред.

— Нет! — воскликнула Мелисса. — Ну почему это должен быть именно Фредди?

Не в силах совладать с разочарованием, она осела на пол, морщась от боли и продолжая сжимать зажигалку и портсигар. При взгляде на останки по щекам у нее потекли слезы.

— Ну почему именно он? — вопрошала Мелисса. Внезапно ее охватил гнев. — Альберт его убил.

Гай присел рядом с ней.

— Мы этого не знаем, — вздохнул он. Мелисса прильнула к нему, и он обнял ее за плечи.

— Я уверена, это он. Он узнал про Веронику и Фредди, про их встречу в пляжном домике. И он был жестоким чудовищем. Если не он убил Фредди, то кто тогда? И зачем? — Мелисса вновь принялась рыдать, злясь на себя за несдержанность. Она была взвинчена до предела и испытывала физическую боль. Кроме того, они с Гаем только что наткнулись на мертвое тело. — Я искала Веронику. Я искала Фредди. Но не это, — бормотала она, всхлипывая.

— Знаю, — мягко приговаривал Гай. Он гладил ее по волосам, и Мелисса была благодарна, что он позволяет ей выплакаться и не пытается остановить.

Наконец взяв себя в руки, она посмотрела на Гая, который стер большим пальцем последние слезинки с ее лица. Не уверенная в собственной способности трезво мыслить, Мелисса заявила:

— Я не желаю больше здесь оставаться.

Она вернула Гаю портсигар и зажигалку Фредди, и тот убрал их в карман.

— И я не желаю. — Гай помог ей подняться с пола.

Мелисса оглянулась на тело Фредди и зажмурилась. Она ощущала себя совершенно бесполезной: она опоздала с помощью на семьдесят с лишним лет, и теперь остается только уйти отсюда. Мелисса не представляла, что еще тут можно сделать.

Им обоим пришлось приложить огромные усилия, чтобы Гаю удалось поднять Мелиссу на верхний этаж. Задыхаясь, он вылез вслед за ней на кухню.

Мелисса прислонилась к кухонной плите и постаралась не думать о ноющих ребрах.

— Не хотелось бы оставлять его там. — Вновь подступили слезы. — Не так.

— Знаю, — утешил ее Гай.

— Но, думаю, придется. Пока что, — заключила Мелисса после нескольких минут размышлений. — Мы даже не сможем обратиться в полицию.

Гай вскинул голову и уставился на нее:

— Это еще почему?

— Гай, — Мелисса попыталась говорить мягко, — сначала надо выяснить, почему все эти годы твоя бабушка хранила ключ.

Камерон словно впал в ступор. Пару минут он не отвечал.

— Гай, — окликнула его Мелисса.

— Да?

— Не хочу нагнетать обстановку, но, думаю, мне стоит показаться врачу. И мы должны все обдумать, ты и я, и не предпринимать ничего в спешке.

— Разумеется, — отозвался Гай, вернувшись к действительности. — Тебя надо отвезти в больницу. Пошли, — согласился он.

Нарастающая боль в ребрах начинала вытеснять шок от находки останков бедняги Фредди.

— До чего же печально, — вздохнула Мелисса. — И совершенно непонятно.

Гай остановился у входа в кухню и оглянулся на дверь, ведущую в подвал. Они ее закрыли, но не заперли. Не сговариваясь, оба сочли, что не следует запирать Фредди внутри. Теперь, когда по прошествии стольких лет его останки наконец обнаружены, не стоит снова их прятать.

Держась за руки, они по пыльным коридорам вернулись в холл. Гай придержал для Мелиссы доску, прикрывавшую окно, и помог ей вылезти тем же путем, каким они сюда проникли. Несмотря на обжигающую боль в груди, Мелисса могла думать только о Гае. Ему предстоял развод с женщиной, которая выставила его идиотом, газеты изваляли в грязи его имя, а теперь еще это: собственная бабушка хранила от него тайну убийства.

Даже после того, как Гай много раз извинился за скандал в газетах и за то, что не рассказал о разводе, Мелисса все еще сомневалась, что может довериться ему. Он признался ей в любви, и она считала, что это правда. Но не была уверена в том, что испытывает к нему такие же чувства. Вернее, она пыталась разуверить себя, что влюблена. До сих пор. Однако она чуть не погибла, и он пришел ей на помощь. Он был готов на все, чтобы спасти ее. Пока они шли к машине, она посмотрела на него и подумала: не пора ли ей тоже рассказать о своих чувствах?

Глава 40

Когда эйфория от осознания того, что она влюбилась в Гая, уступила место боли, которая рикошетом пронзала грудь, Мелисса почувствовала себя опустошенной. Снова вернулись мысли о жуткой находке в подвале. Неужели Фредди заперли и он там умер? Или он уже был мертв, когда его перетащили в подвал, чтобы скрыть следы преступления? Судя по наваленным сверху стеллажам и чемоданам, последнее было более вероятно.

Всю дорогу до больницы Мелисса смотрела в окно, но не замечала прекрасного побережья Дорсета, перетекающего в изумрудные просторы полей. Она думала о Фредди. Об умершем брате. И о Веронике. Сумела ли та сбежать из дома или была вынуждена это сделать, оставив Фредди на произвол судьбы? Как она могла его бросить? Как могла оставить любимого умирать? А что, если Вероника ничего не знала о его гибели и уехала, не подозревая о страшной судьбе Фредди и его последнем пристанище в подвале? Но тогда куда же она отправилась? Эти мысли терзали Мелиссу. Ей так хотелось, чтобы Вероника добилась заслуженной счастливой развязки. Она мечтала убедиться, что Веронике хватило духу уехать и начать новую жизнь, как поступила мать Мелиссы. У нее в руках словно оказались все ответы на кроссворд, только она не знала, куда их следует вписать. Наверное, ей снится кошмар и она вот-вот пробудится.

Когда они свернули на дорогу, ведущую к больнице, Мелисса спросила:

— Почему труп пролежал там все это время и его никто не обнаружил? Как получилось, что мы первые его нашли? Я понимаю, дверь в подвал была заперта… но все же.

Гай покачал головой вместо ответа. И только отыскав свободное место на больничной стоянке и припарковавшись, он выключил двигатель и заговорил:

— Военные так и не заселились в этот дом. Как и в саму деревню. Их целью было расчистить пространство для артиллерийского полигона. Планов открывать дом для публики нет и сейчас. Решили, что восстановление обойдется слишком дорого и не имеет смысла.

Мелисса припомнила осыпавшееся крыльцо, обвалившиеся ступеньки и согласилась.

— Весьма вероятно, если бы мы не обнаружили его… — Она умолкла.

— То его никогда бы и не нашли, — закончил Гай. — В обозримом будущем.

Мелисса вздрогнула. Похолодало, а она была одета в шорты и майку. Вся ее одежда была в грязи. И Гай выглядел не лучше.

— Давай-ка зайдем внутрь, — сказал он, увидев ее страдальческое лицо.



В приемном отделении Мелиссу спросили, как она получила рану на голове и сломанные ребра. Они с Гаем не позаботились заранее придумать подходящую легенду и оба выглядели весьма подозрительно. Похоже, у опрашивавшей их медсестры сложилось впечатление, что Гай сам нанес повреждения Мелиссе.

Ей обработали небольшую ссадину на голове и, обследовав на предмет сотрясения или чего похуже, дали болеутоляющее и направили на рентген ребер. Вместе с карточкой медсестра вручила пациентке брошюру про домашнее насилие. Потрясенная Мелисса взяла брошюру и подумала, как сложилась бы судьба Вероники и насколько раньше закончился бы брак ее матери, если бы они получили такую же помощь.

Ожидая своей очереди в кабинет рентгенологии, неимоверно уставшая Мелисса положила голову на плечо Гаю.

— Не могу передать тебе, как я рад, что повреждения у тебя не очень серьезные, — заметил Гай, ерзая на пластиковом больничном стуле.

Мелисса лишь кивнула. Она не была настроена вести беседы, поскольку думала о лежащей этажом выше Анне. Вечер только начинается, и скоро больница откроется для посещения, хотя, похоже, звездный статус Гая обеспечивал ему допуск в гериатрическое отделение в любое время суток.

Словно прочитав ее мысли, Гай глянул на часы, потом вздохнул и, сгорбившись, положил голову на руки.

— Что я ей скажу?

— Правду, — посоветовала Мелисса. — Расскажи ей о находке.

Гай кивнул с застывшим лицом.

— Или можешь вообще ничего не говорить, — мягко добавила она, вспомнив, насколько слабой выглядела Анна во время их последнего визита. Наверняка эта информация будет для нее слишком тяжелой.

— Ты о чем? — Гай казался сбитым с толку.

— Трагедия с Фредди случилась очень давно. Прошла целая жизнь. Ты не обязан ворошить былое. Оставь его, оно уже не имеет никакого значения, — сказала Мелисса. Хотя сама она думала по-другому. Ей было далеко не все равно. И они проделали такой большой путь. Фредди погиб. Вероника исчезла. Почему? Как все это случилось?

Внезапно Гай поднялся, уронив мобильный, чем привлек внимание других пациентов в стерильной комнате ожидания. Смутившись, он наклонился, чтобы подобрать телефон, и его лицо оказалось вровень с Мелиссиным.

— Это важно, — зашептал он, положив руки Мелиссе на колени. — Это важно, потому что моя бабушка хранила ключ семьдесят с лишним лет. И я хочу знать зачем. — Гай повернулся и вышел прочь из комнаты ожидания, оставив Мелиссу и остальных пациентов, которые теперь живо заинтересовались происходящим.

Мелисса заерзала, посмотрела на часы, потом на медкарту с направлением. У нее в запасе еще целый час. Она должна пойти вместе с Гаем.

Он решительно шагал по больничному коридору и успел уже довольно далеко уйти. Болеутоляющее начало свое действие, и Мелисса лучше справлялась с болью в сломанных ребрах. Однако перейти на бег она была не в состоянии.

— Гай, — позвала она, — погоди!

Он остановился перед лифтом и нажал на кнопку вызова. Мелисса испугалась, увидев его сжатые челюсти и ледяной взгляд.

— Помягче с ней, — попросила Мелисса.

— Зачем ты здесь? — устало спросил он, поворачиваясь к ней.

— Что ты имеешь в виду? — Мелисса испуганно отступила назад.

— Я хочу сказать, сейчас. Здесь, рядом со мной. Мелисса… — Казалось, он раздражен. — Каждая клетка твоего тела должна говорить тебе: беги. Каждая косточка должна вопить: будь как можно дальше от него.

Мелисса растерялась. Гай вошел в лифт, и она бросилась вслед за ним.

— Я все испортил, когда сказал, что влюблен в тебя? Нет, не надо отвечать. — Он схватился руками за голову. — Прости меня, Мелисса. Нам не стоит быть вместе. Я сделаю тебе большое одолжение, если оставлю тебя в покое. Зачем тебе такой неудачник? Я не сказал про свой развод, и в результате твой портрет оказался в газетах, где тебя несправедливо обвинили в том, будто ты разбиваешь мой счастливый брак. Я чуть не угробил тебя, позволив самой спуститься в подвал. Ты могла погибнуть. Из-за меня.

Мелисса открыла было рот, но Гай продолжил:

— Прости меня, Мелисса.

Лифт остановился, и они вышли. Гай порылся в бумажнике и протянул ей несколько купюр:

— Возьми такси, как только закончишь обследование. Мне на самом деле было очень приятно с тобой. Эти несколько дней, что мы провели вместе, — не припомню, когда я был так счастлив. Пока мы не спустились в подвал. Мне жаль, что из-за меня у нас не сложились отношения.

Мелисса была в таком замешательстве, что не находила слов. Когда она не взяла у него деньги, Гай опустил руку.

— Прощай, Мелисса. — Гай погладил ее по щеке, их взгляды встретились, и у Мелиссы сжалось сердце. — Береги себя. — Он повернулся и пошел по коридору в сторону гериатрического отделения.

Неужели он говорил всерьез?

— А мое мнение кого-нибудь волнует? — бросила ему в спину Мелисса.

Гай обернулся. Вдоль стены стоял ряд пластмассовых стульев, и Мелисса присела на один из них. Она была окончательно измотана — и физически, и морально. Гай остановился в паре шагов от нее.

— Я понимаю, мы не так давно знакомы, — начала она. — Но ты мне нравишься. Я бы сказала, даже очень. Ты добрый и веселый. Ты милый. Ты смешишь меня и не даешь падать духом. Между нами не случилось ничего такого, о чем я бы пожалела. Ни на минуту.

— Прости. — Гай снова пожал плечами. Его слова прозвучали как прощание.

— Ты сказал, что влюблен в меня, — напомнила она. — Значит, тогда ты солгал?

Он сел рядом с ней и закрыл глаза.

— Я сказал правду.

— Но больше ты так не думаешь?

— Да нет же! — В его голосе слышалась боль.

— Тогда не отталкивай меня. Только не теперь. Не так.

Несколько мгновений они сидели молча. Гай обхватил голову руками, Мелисса наблюдала за ним. Заметив, что затаила дыхание, она набрала в грудь побольше воздуха и дотронулась до его руки. Он отнял ладони от лица и посмотрел на нее.

— Я люблю тебя, — сказала Мелисса и улыбнулась. Ее охватила внезапная радость. Она прикусила губу, чтобы не засмеяться от счастья, и повторила свои слова.

Гай поднял голову.

— Не стоит говорить такое только потому, что…

Мелисса перебила его:

— Вовсе не потому. Поверь мне. — Она засмеялась. Кто бы мог подумать, что этот день закончится вот так!

Гай дотронулся до ее лица и широко улыбнулся. У Мелиссы внутри все затрепетало. Он и правда был неотразим.

— Я люблю тебя, — повторила она, наслаждаясь каждым словом. — Хотя, наверное, сейчас не время и не место для признаний. — Она окинула взглядом больничный коридор.

— Да нет, — Гай покачал головой. Глаза его светились от смеха. — Время самое подходящее. — Он наклонился и поцеловал ее. Мелисса почувствовала, как внутри разливается тепло, и поняла, что ей не хочется расставаться с Гаем.

Когда они вошли в палату, Анна сидела на кровати. Несмотря на кислородную маску, закрывающую лицо больной, Мелисса видела, что Анна улыбается, хотя выглядела она еще слабее, чем прежде. Перед ней лежала стопка нераспечатанных журналов и стояла чашка с остывающим чаем.

— Здравствуй, мой дорогой, — пробормотала Анна, протягивая руку внуку. Гай взял ее за руку и крепко сжал, натянуто улыбаясь. Казалось, Анне стоило больших усилий поднять руку с постели, и Мелисса обратила внимание, насколько тонкой, почти прозрачной стала у нее кожа.

Анна подала знак, чтобы ей помогли снять кислородную маску. Мелисса осторожно отсоединила завязки и положила маску на колени Анне.

— Приятно видеть вас. — Анна продолжала держать руку Гая, слегка сжимая ее.

Гай кивнул в ответ, и Мелисса увидела, как глаза у него наполнились слезами.

— Дорогой мой, я еще не умерла, — улыбнулась Анна.

Гай засмеялся и вытер слезы. Вошла медсестра.

— Просто кое-что проверю, — пояснила она и, взяв Анну за кисть, посчитала пульс и занялась измерением давления.

Мелисса встала.

— Мы принесем вам свежего чаю. — Она выразительно глянула на Гая, тот поднялся и последовал за ней.



Пока они стояли в очереди в больничном кафетерии, Гая осенила одна мысль.

— Как ты думаешь, почему сэр Альберт оставил свой пост в парламенте через несколько недель после реквизиции?

Мелисса заказывала два латте и один чай.

— Потому что он был непоследовательный сукин сын? Понятия не имею. — Она пожала плечами. — И не в состоянии разбираться в его порывах.

— Может, из-за чувства вины, — размышлял Гай. — Решил не привлекать внимания, затаиться и сделать вид, что ничего не было.

— Нет, не похоже на правду, — возразила Мелисса, протягивая ему кофе. — Или, наоборот, слишком очевидно. Не пойму, в чем тут дело. Мы оба знали, что идем по следу, но не подозревали, куда он нас приведет и понравится ли нам разгадка.

— Но мы ведь все правильно поняли. — Отпив кофе, Гай скривился и пошел за сахаром.

Наблюдая за Гаем, Мелисса вспоминала, какой путь они прошли. Если бы она не обратила внимание на встревоженное лицо Вероники, если бы не заметила угрозу во взгляде сэра Альберта и его крепкую хватку на руке жены, ей не было бы никакого дела до Вероники Стэндиш. И она никогда не попала бы в подвал. И они не обнаружили бы тело Фредди Стэндиша.

— Ну и дела, — покачала она головой. — Мне даже жаль, что мы влезли во все это. Оставили бы бедного Фредди там, где он есть, хоть мне это и не нравится. Зато не пришлось бы никому сообщать о нем. Мы просто сделали бы вид, что ничего не произошло.

Гай посмотрел в свой стакан.