ему жеста? Что крылось за непочтительностью



того монаха - неизвестно и поныне. Но что

Был час полуденного кофепития, идеальный момент. Никто даже не взглянул на Маршалл дважды, когда она смешалась с толпой обитателей и разнообразных родственников в переполненной комнате отдыха. Быстро обнаружив, что Коутса там нет, она пробралась вдоль стены к дверям, помеченным вывеской «Жилое крыло».

известно - это последствия. Следующим же утром,

Она выждала удачный момент, когда между игроками в «Скраббл» очень вовремя разразился спор, отвлекший нескольких сотрудников, пока она спешила внутрь, воспользовавшись подсказкой, найденной на замызганной настенной доске:

Пэй-Мэй предстал в Храме Шаолиня, и затребовал


Комната 20………………… Джудит Харт
Комната 21 ………………… Мередит Коутс
Комната 22 ………………… Кэрол МакНил


шею верховного священника Шаолиня - Аббата,

дабы возместить принятое оскорбление. Аббат,

Испуганные крики заполнили коридор и становились тем громче, чем дальше она пробиралась. К тому времени, как Маршалл прошла семнадцатую комнату, она смогла разобрать некоторые слова:

поначалу, пристал утешить Пэй-Мэя,

— Это яд! Это все яд!

чем бы угодно, но Пэй-Мэй был безутешен. Так и

Неожиданно раздался ужасный грохот, а затем за несколько дверей впереди появился санитар с разлитым по униформе кофе и взбешенным выражением лица. Маршалл виновато застыла, но мужчина пронесся мимо, не обращая на нее ни малейшего внимания.

разверзлась массакра в Храме Шаолиня. И все

Пройдя мимо девятнадцатой комнаты и двадцатой, она остановилась у открытой двери двадцать первой, где переполох резко контрастировал с успокаивающим пением:

монахи храма, в числе шестидцати человек, пали

— Если все,… что мы имеем… это время… что мы делим… тогда у меня… есть все… что нужно.

от десницы Белого Лотоса. Отсюда и берет начало,

Вопли притихли, и хрупкий голос присоединился к первому:

легенда о десятипалой длани Пэй-Мэя - Приеме

— И если я… могла бы провести… все свое время… с тобой… тогда время… мой… друг.

Взрывающем Сердца.

— Так лучше, мам? — Маршалл глядела, как мужчина берет морщинистую руку женщины. — Ну же. Давай я помогу тебе сесть и ты выпьешь немного кофе?

НЕВЕСТА (только голос)

Решив, что в таких обстоятельствах невозможно «подстроить» случайную встречу, Маршалл развернулась и поспешила к выходу, пока ее не заметили, но что-то в увиденной сцене не давало ей покоя, когда она забиралась в фургон.

И что же сказано в той легенде, о десятипалой

— Забыли, зачем туда пошли? — шутливо спросил Винтер. — За серийным убийцей. Вы ходили туда… за серийным убийцей.

длани?

— Было неподходящее время, — огрызнулась она. — Он кормил свою мать в ее комнате, она казалась растерянной.

БИЛЛ (только голос)

— Думаете, мы сможем что-то у нее выпытать? — спросил Чеймберс.

Все довольно просто - это самый смертоносный

— Из того, что я увидела, — вряд ли. Но ей может стать лучше.

из всех существующих в рукопашном бою ударов.

Он кивнул:

Он бьет тебя кончиками пальцев - всего по разу

— Давайте посмотрим, куда он отправится дальше.

в десять различных точек на твоем теле. После



этого, он вынуждает тебя пройтись. И, как

Прошло еще сорок минут, прежде чем Роберт Коутс вышел из дома престарелых, насвистывая и вертя связку ключей на пальце. Он обрезал волосы, а черты, придававшие сходство с насекомым, сгладились современными очками, хорошо подходящими ему.

только ты сделаешь пятый шаг, твое сердце

— Похоже, кто-то cтал круче с нашей последней встречи, — сказал Винтер.

разорвется, прямо в грудной клетке, и ты

Маршалл нахмурилась, и ее назойливые сомнения вернулись, пока она наблюдала, как университетский профессор садится в машину и уезжает.

падешь замертво.

— Так, — сказал Чеймберс, — поехали за ним.

Мы видим как Пэй-Мэй опробывает свою технику на пяти шаолиньских монахах. После получения первого и единственного удара - а на самом деле десяти точечных, но совершенных слишком быстро, чтобы их можно было заметить - монах делает небольше пяти шагов, и падает замертво. Такая участь ожидает всех пятерых.

Винтер завел фургон.

СНАРУЖИ - ДЖИП (В ДВИЖЕНИИ) - ДЕНЬ

— «Осторожно: задний ход…»

Билл и Невеста, несколькими годами ранее. Они проезжают на джипе по одному из горных серпантинов Китая. Они направляются к ПЭЙ-МЭЮ.



НЕВЕСТА

— Он едет домой, — сказал Чеймберс, узнавая округу.

Он научил тебя этому?

— Можете обогнать его? — спросила Маршалл у Винтера, повернувшего за угол и прибавившего газу. Машина отчаянно тарахтела по дороге, когда он наскакивал на лежачих полицейских на скорости сорок пять миль в час.

БИЛЛ

— Что вы задумали? — с любопытством поинтересовался Чеймберс.

Нет. Он никого не обучал Приему взрывающему

— Случайную встречу… почти.

сердца. Но он - живое воплощение одного

— Мы на месте! — объявил Винтер, притормаживая и указывая на дом. — Тот, что с гномами.

из псалмов Ницше: если Пэй-Мэй не убьет тебя,

Схватив рюкзак, Маршалл распахнула дверь.

значит сделает тебя сильнее. Ладно, далее

— Эй, — окликнул ее Чеймберс. — Мы будем слушать.

- что мне особенно нравится в тебе, Крошка,

Она хлопнула дверью и заторопилась через ворота.

так это то, что ты умна не по годам. Поэтому

— Снова пока, — пробормотал он. Винтер припарковался немного дальше по улице, и они оба пригнулись, когда знакомая бордовая машина прокатилась мимо.

позволь кинуть в твою копилку еще одну

Винтер первым надел наушники обратно.

мудрую вещь... Главное - ЧТО - БЫ - НЕ

— …Раз. Два. Проверка. Раз. Два, — зашептала Маршалл в наушниках, звуча нехарактерно встревоженной. — Я очень надеюсь, что вы меня слышите… Потому что он приближается.

- СКАЗАЛ - Пэй-Мэй - повинуйся. Если же ты

Они наблюдали в боковое зеркало, как Коутс вышел из машины, замешкавшись перед открытыми воротами.

одаришь Пэй-Мэя - хотя бы на мгновение

- несмиренным взглядом, то он его засечет.

А если ты какой-нибудь закидон американский

вытворишь - он свернет тебе шею, и, в придачу,

Глава 19

хребет сломает как соломинку. И о тебе тоже

— Что вы делаете?

сложат легенду.

Маршалл удивленно уронила распахнутый скетчбук, приземлившийся на, по всей видимости, ироничный коврик с надписью «Добро пожаловать».

СНАРУЖИ - ХРАМ БЕЛОГО ЛОТОСА - ДЕНЬ

— Я спросил, что вы делаете?

Невеста - одна одинешенька - сидит в джипе. Машина припаркована у подножия Горы Белого Лотоса, \"скромное\" жилище священника Пэй-Мэя находится на самой вершине.

— Я эммм… мистер Коутс? — робко спросила она. — Извините. Я должна вас называть профессор Коутс.

Более ста лет сегодняшний дом Пэй-Мэя был храмом Клана Белого Лотоса, а он сам - верховным священником этого храма. В храме жило и работало более шестидесяти священников и ученных. Но сегодня - год 1990 - Клана Белого Лотоса больше нет. Почти все священники уже умерли. А те, которые еще живы очень старые люди. Люди, которым когда-то поклонялись как богам, и которых страшились как дьявола... Теперь все эти почести в прошлом.

В мгновение, как слова слетели с ее губ, мужчина перед ней превратился в абсолютно другого человека: осанка выпрямилась, добавляя ему два дюйма роста, губы поджались, скрывая выпирающие зубы, а глаза словно съежились за стеклами очков. Хоть она играла роль застенчивой студентки, на мгновение у Маршалл искренне отняло дар речи.

Нескончаемо высокая каменная лестница уходит вверх, к бывшему храму, а ныне жилищу Пэй-Мэя. Билл спускается по ступеням к джипу.

— Все правильно, — ответил он, оглядывая ее так же внимательно, как она его.

БИЛЛ

— А! Я как раз просовывала записку вам под дверь, — сказала Маршалл. — Я не ожидала, что вы… — Она протянула руку и шагнула к нему. — Давайте я начну заново. Здравствуйте! Меня зовут Лора.

Тебе быть его учеником.

Вяло пожав ей руку, он тут же отступил назад, восстанавливая дистанцию между ними в ожидании объяснений.

НЕВЕСТА

— …Я переезжаю на эту улицу. В шестьдесят пятый дом, — солгала она, поскольку, когда они проносились мимо, она заметила вывеску «Сдается в аренду». — Я разговаривала с соседкой… Вы случайно не знаете, как ее зовут?

Мы в хорошем настроении его застали, да?

Коутс покачал головой, похоже, ни капли не симпатизируя неожиданной гостье.

БИЛЛ

— В общем, — продолжила она, — мы заговорили об искусстве и прочем, и я показала ей мои рисунки, — она кивнула на скетчбук в ее руках. — А потом я сказала, что надеюсь обучиться этому в университете, и тогда она рассказала мне, что профессор искусств Биркбек-колледжа живет всего в паре домов от меня!

Скорее в садистском.

— Ясно, — сказал Коутс, немного расслабившись.

Она выбирается из джипа, достает сумки с заднего сидения.

— Поэтому, будучи дружелюбной… или попросту нахальной, в зависимости от того, как вы на это смотрите, я надеялась, что мы сможем поболтать за чашкой чая или вроде того. Просто чтобы получить парочку советов насчет лучших курсов, на которые стоит подавать, и о том, что я могу сделать, чтобы увеличить шанс поступления. — Она с надеждой улыбнулась.

Билл оглядывает путь, который ему пришлось пройти наверх - сотни каменных ступенек.

Коутс взглянул на часы:

БИЛЛ

— К сожалению, сегодня не…

Мне и смотреть-то на эту лестницу больно.

— Всего одна чашка чая, — настаивала Маршалл, прерывая его оправдание. — Всем нужен чай!

Ты, кстати, найдешь крайне занимательным

Он выглядел побежденным, но все равно сказал, что у него мало времени.

таскать водицу для этого засранца. Вот

— О господи. Спасибо вам огромное! — обиженно произнесла она, а он повернулся к воротам. — Кстати, — выпалила она, — мне, наверное, стоило упомянуть, что у меня там еще нет мебели… или посуды… или чайника. Я пристала к вам со скрытыми мотивами! — засмеялась она, зная, что испытывает удачу.

по этим ступенькам, вниз с пустым ковшом,

Коутс вперил в нее свои жучиные глазки, и Маршалл неловко замялась против воли, как будто он видел сквозь ее смешное притворство.

потом назад - с полным.

— Ваш медиум?

НЕВЕСТА

— Скульптура, — немедленно ответила она.

Почему он захотел принять меня?

— Современная? Абстрактная?

БИЛЛ

— Классическая.

Потому что он очень очень очень стар. А такие

— В этом мы сходимся… Скульптор?

гниющие ублюдки в старости становятся

— Нечестный вопрос. Можете выбрать одного?

одинокими. Это, разумеется, не означает, что он

— Бернини.

- паренек компанейский. Но, все же, ценность

— Тогда я скажу… — Она сделала глубокий вдох, взвешивая, насколько она может рискнуть. — …Челлини.

общения для него не пустой звук.



НЕВЕСТА

В ста ярдах от них Винтер заметил, как Чеймберс напрягся и молитвенно сложил руки, почему-то реагируя так, словно она дала неправильный ответ.

Когда я тебя увижу?



БИЛЛ

Маршалл не осмеливалась вдохнуть, глядя, как Коутс обдумывает ее ответ, не выдавая никаких эмоций… Но потом на его лице расплылась зубастая улыбка.

Такое же название у моей любимой

— Один из немногих настоящих мастеров этой дисциплины, — согласился он с одобрением как вкуса Маршалл, так и самого творца. Затем жестом пригласил ее войти.

соул-композиции семидесятых.



— Вот черт! — воскликнул Винтер намного громче, чем следовало. — Она идет внутрь!

НЕВЕСТА

— Она справится, — сказал Чеймберс, хоть на его лице читалось беспокойство.

— Придумали, что сказать? — неопределенно спросил Винтер, приподнимая наушники.

Что?

— Что?

— Ну, знаете, если нам придется туда вломиться, — объяснил он. — Прошло семь лет. Мне кажется, один из нас должен сказать что-нибудь крутое, а?

БИЛЛ

Чеймберс взглянул на своего коллегу как на идиота.

— Предоставлю это вам, — сказал он, пытаясь сконцентрироваться на трансляции с микрофона Маршалл, которая уже вошла в дом.

Ничего. Когда он сообщит мне, что ты готова.



Пока Коутс подбирал почту и скомканную записку, Маршалл окинула взглядом шаткие кучи из документов, накапливаемых годами счетов и писем, покрывающие каждый дюйм коридора, и остановила свое внимание на одном конкретном письме. Но как только она шагнула в его сторону, с лестницы донесся топот шагов, несущихся в ее сторону.

НЕВЕСТА

Черный лабрадор почти сбил ее с ног, восторженно подпрыгивая.

— Привет, — засмеялась она, почесывая его за ухом. — Он красавец, — обратилась она к Коутсу, не проявившего никакой привязанности, когда щенок прильнул к его ногам. — Как его зовут?

И сколько это, по твоему?

— Я еще не успел дать ему имя, — ответил он, ведя ее на кухню с несущимся за ними лабрадором.

— Мне разуться? — спросила Маршалл, замешкавшись в коридоре.

БИЛЛ

— Не нужно.

В доме было неприятно жарко и cтоял какой-то непонятный тяжелый запах, побитые временем обои цеплялись к сложным потолкам из «Артекс», устаревшие орнаменты занимали каждый свободный сантиметр — необычный выбор для тридцатиоднолетнего профессионала. Она вошла в кухню из 1960-х, где Коутс накладывал в миску собачью еду.

Здесь, моя дорогая, все зависит только от тебя.

— Вы живете здесь один? — учтиво спросила Маршалл.

Так, слушай и запоминай: никаких насмешек,

— Да, — ответил он, моя руки и наполняя чайник. — Моей матери пришлось переехать в дом престарелых, — продолжил он. — Я оставил все как прежде, на случай, если она еще вернется, но теперь это кажется маловероятным. — Он зажег конфорку и поставил чайник. — Можно? — спросил он, глядя на скетчбук в ее руках.

— Ой, — неловко сказала Маршалл, коря себя, что не предвидела такого развития событий, потому что три рисунка внутри могли мгновенно уничтожить все ее прикрытие. — Они не очень хорошие, — стеснительно добавила она.

никакого сарказма. По крайней мере, первый год.

— И все же. Я бы очень хотел посмотреть.

— Извините, но нет, — рассмеялась она, откладывая его на столешницу позади себя. Вода начала закипать. Коутс снял очки и потер глаза, а лабрадор заскулил и забился под кухонный стол, тоже ощутив смену атмосферы, Маршалл захотела извиниться и уйти, но вместо этого она изобразила скромную улыбку: — Ладно, ладно. Но будьте помягче, — сказала она, снова беря скетчбук и передавая его своему собеседнику.

Не давай ему повода кипятиться. Он ненавидит

Надев очки обратно, Коутс подошел с блокнотом к столу и сел под звук шипения пара из чайника, который попадал в ноты лишь изредка, будто только учился свистеть. Маршалл напряженно наблюдала с другого конца комнаты, как он открывает первую страницу с «Мыслителем» Родена, выполненным карандашом в негативном пространстве.

Кавказцев, презирает Американцев, а женщин

— Неплохо, — сказал он, а тем временем чайник начал завывать.

попросту на дух не переносит. Значит, в твоем

— Хорошо, — нервно улыбнулась Маршалл. — Этого достаточно. Можно мне его забрать?

случае, чтобы его разозлить, нужна самая

Игнорируя ее, он перевернул страницу, не выдав никаких эмоций, когда перед ним предстала трагическая сцена «Пьеты» Микеланджело, где Спаситель человечества жалко растянулся на коленях матери.

малость. Adios.

Чайник начал трястись, словно пытаясь сбежать от огня. Но Коутс остался на месте, перелистывая к последнему рисунку: мрачному творению Бенвенуто Челлини «Персей с головой Медузы», на котором змееголовая горгона изображена в ужасающих деталях, представая трофеем полубога.

ОТДАЛЕНИЕ ИЗОБРАЖЕНИЯ...

Обнаружив, что остальные страницы пусты, Коутс закрыл блокнот и встал. Пар теперь неудержимо вырывался из чайника за его спиной. Наконец сняв его с плиты, он стоял, глядя на нее.

Джип набирает скорость, съезжая вниз по горной дороге... бросая Невесту на произвол судьбы, где-то в центре Китая.

Понимая, что он только что вооружился, Маршалл не сводила глаз с емкости кипящей жидкости в его руках.

Свои изыскания она начинает с преодоления сотни ступенек до обители Пэй-Мэя.

— Вы очень умная девушка, Джордан, — сказал он ей.

ВНУТРИ - ХРАМ БЕЛОГО ЛОТОСА

— Спасибо, — ответила Маршалл, прежде чем осознать свою ошибку. Сквозь ком в горле она поправила его: — …Лора.

Огромный храм превосходно сохранился до наших дней. Столетия будто бы обошли его стороной. За исключением того, что сейчас в нем пусто, и очень пыльно.

— Я не сразу вас узнал, — сказал он, изгибая свой отвратительный маленький рот в насмешливой ухмылке.

Маршалл будто ударили в живот. Она с вожделением взглянула через коридор на входную дверь.

Невеста ступает в храм. Она изрядно притомилась, поднимаясь по гребаной лестнице в храм.

— На меня совсем это не похоже, — продолжил он, все еще стоя с булькающим чайником в руках. — Я помню всех… Интересно, что это говорит о вас?

«Вы просто маленькая потерянная девочка, которая вцепилась в первую попавшуюся вещь, чтобы обрести какой-то смысл» — Слова Чеймберса с предыдущего вечера вернулись, вставая на сторону врага.

НЕВЕСТА

Когда он шагнул к ней, она прижалась спиной к шкафу, столкнув на пол одну из керамических фигурок.

— Боже! Мне так жаль, — сказала она, наклоняясь собрать осколки, но в процессе порезав свою трясущуюся руку. — Думаю, вы меня с кем-то путаете, — неубедительно сказала она, чувствуя, как по руке стекает струйка крови.

(кричит)

— Я так не думаю. Подруга Альфонса, — кивнул он, закрывая глаза и погружаясь в воспоминание. — Вы вместе работали в развлекательном центре. Он много о вас рассказывал — боюсь, не только хорошее. — Почувствовав защипавшие в глазах слезы, Маршалл покачала головой. — Почему вы на самом деле здесь? — спросил он, встав между ней и дверью.

— Мне жаль. Я правда не знаю, о чем вы говорите. Мне пора. Извините.

Здравствуйте!

Коутс не сдвинулся с места, увлеченно наблюдая, как на ее лице отражаются разные эмоции.

— Вы можете поступать как вам угодно, — сказал он, чайник дернулся у него в руке.

Ее голос ОТЗЫВАЕТСЯ МНОГОКРАТНЫМ ЭХО в гротах храма.

Маршалл осталась на месте, не желая проходить так близко мимо него.

— Я не могу пройти.

ГОЛОС ПЭЙ-МЭЯ возвращается к ней гулким ЭХОМ:

— Можете, конечно, — заверил он ее, но его улыбка поникла, когда она поднесла воротник к губам.

— Я не могу выйти, — громко сказала она. — Мне нужна помощь.

ГОЛОС ПЭЙ-МЭЯ (за кадром)

Передние и задние двери одновременно распахнулись, впуская Чеймберса и Винтера, окруживших их главного подозреваемого на его собственной кухне.

— Вы в порядке? — обратился к ней Чеймберс, заметив свежую кровь на полу.

Вверх по лестнице, женщина-янки!

Она кивнула и подошла к нему поближе.

— Вот теперь я съем то заварное печенье, — сказал Винтер Коутсу, но в глубине души знал, что это не шварценеггеризм, к которому он стремился.

Великолепная, (но пыльная) лестница ведет к светлице Пэй-Мэя.

Отставив чайник на столешницу, Коутс по очереди оглядел своих гостей.

— А, Чеймберс, — приветственно кивнул он. — И детектив-констебль… Адам Винтер, — вспомнил он, как будто теперь все сошлось. — Я думал, мы уже с этим закончили.

НЕВЕСТА

— Мы были неподалеку, — пожал плечами Чеймберс. — Подумали по пути забрать нашу подругу.

— И собаку, — добавила Маршалл, указывая на запуганное животное в углу.

(сама себе)

— И собаку, — согласился Чеймберс.

— Животное останется со мной, — кратко сказал Коутс. — Я полагаю, не стоит даже спрашивать, есть ли у вас ордер, дающий право находиться в моем доме?

Еще лестница, Иисус Христос.

Их молчание было достаточным ответом.

— В таком случае я требую, чтобы вы удалились. До свидания, — отрезал он и повернулся к Маршалл: — Рад был повидаться, Джордан, — улыбнулся он, прежде чем выпроводить их, остановившись у своей сломанной входной двери, чтобы проследить, как они пересекают сад. Но когда они дошли до ворот, Чеймберс засунул пальцы себе в рот, громко свистнул и позвал:

Эхо голоса по-прежнему невидимого человека ГРОХОЧЕТ вновь:

— Ко мне, мальчик!

ГОЛОС ПЭЙ-МЭЯ (за кадром)

Щенок проскакал по коридору, прорываясь мимо Коутса к ним без повторного приглашения.

— Извините, — сказала Маршалл, забираясь в фургон.

Если здесь ты ищешь Христа - разворачивайся

— Куда теперь? — спросил Винтер, заводя двигатель.

— Просто увезите нас отсюда, — ответил Чеймберс, глядя, как Коутс наблюдает за ними.

на выход сразу!



— Челлини?! — обрушился на нее Чеймберс, когда Винтер припарковался напротив спортивной площадки, теперь практически уверенный, что что-то упустил.

Она поднимается по деревянной лестнице.

— Я знала, что ему понравится.

— Слишком много, слишком быстро, и вы скомпрометировали свое прикрытие!

ВНУТРИ - СВЕТЛИЦА ПЭЙ-МЭЯ

— Не в этом дело, — вздохнула Маршалл, зная, что правда ненамного лучше.

— В любом случае, — сказал Чеймберс, — мы закончили.

ГЛАЗАМИ ПЭЙ-МЭЯ мы видим, как из проема в дальней стене светлицы, появляется Невеста. Помимо доброй половины светлицы, нас от нее отделяют алые полупрозрачные холсты, которые свисают с потолка прямо перед нами. Эти холсты служат невесомой изгородью, отгораживающей основную часть комнаты от места для почевания, где мы (т.е. Пэй-Мэй) и находимся.

Он вылез, хлопнул дверью и ушел.

— …Челлини? — спросил Винтер, а пес тут же запрыгнул на освободившееся место.

Она приближается к старцу (к нам), достигает места для почевания, подходит к холстам вплотную, преклоняется на колено и делает поклон.

— Я не думала, что он знает, — сказала она, прижимая рукав к порезу на руке.

— Коутс?

* - Отсюда и до конца главы означает что, всякий раз, когда Пэй-Мэй или Невеста говорят ПО-МАНДАРИНСКИ, такая речь выдается на ПЕРЕОЗВУЧЕННОМ, ДУБЛИРОВАННОМ английском языке, но БЕЗ СИНХРОННОГО ПЕРЕВОДА - наподобие братьев Шоу 70-ых, (т.е. губы не совпадают со словами.) Но каждый раз, когда Невеста действительно говорит НА АНГЛИЙСКОМ, а также в англоязычных репликах Пэй-Мэя, речь будет проговариваться ПО-АНГЛИЙСКИ ВЖИВУЮ.

— Чеймберс, — грустно ответила она, наблюдая, как он расхаживает вдоль линии деревьев. — «Персей с головой Медузы». Я думаю, что в ночь, когда на него напали, убийца пытался воссоздать именно это, его третье «произведение искусства».

— Медуза? — спросил Винтер. — Которая… со змеями?

НЕВЕСТА *

— И свежей головой врага, — кивнула она, потянувшись за скетчбуком, и осознала, что в спешке забыла его на кухне у Коутса.

— Господи, — выдохнул Винтер.

Учитель, я недостойна быть Вашей ученицей...

— Это он, Коутс, — решительно сказала Маршалл, непроизвольно вспоминая изломанное тело Тобиаса Слипа. — Всегда был он. Теперь я даже больше уверена. Это был не тот Роберт Коутс, которого я встретила семь лет назад. — Она прервалась, пытаясь привести мысли в порядок. — То есть это был тот же человек, но он не был той же личностью, если так понятнее.