— …и, конечно, изображает библейскую историю о Давиде и Голиафе, с которой, как я полагаю, вы все знакомы. — Море седых голов всколыхнулось, утвердительно кивая. — …Итак, хоть это и не оригинал, эта копия, изготовленная в конце восемнадцатого века, сама по себе является произведением искусства. — Винтер неспешно перешел к следующей статуе, одним глазом поглядывая на дверь в ожидании Чеймберса. — …точная копия шедевра Донателло во всем, кроме одного… — Навострив уши, он подошел и встал позади слушателей. — …Мне кто-то может сказать, чего?
Все выглядели растерянно, но затем одна слабая рука поднялась в воздух.
— Да?
— Меч… или его отсутствие.
— Отлично! Вам достанется переднее сиденье по дороге домой, — пошутил гид. — А теперь,…
— Эй! Извините! — позвал Винтер, протискиваясь вперед. — Извините!
— Я могу вам помочь?
— Что вы говорили?
— Извините, сэр, но как вы могли заметить, у меня своя группа…
— Насчет меча! — перекрикнул его Винтер. — Что насчет меча?
— Что на этой скульптуре его нет, — раздраженно ответил мужчина.
— Да, я вижу.
— Но в оригинале он есть. Во Флоренции Давид все еще держит оружие, которым он отрубил великану голову.
С выражением нарастающего беспокойства на лице Винтер выбрался из толпы и бросился через зал за Чеймберсом.
— Эван? — спросила Маршалл, ощущая болезненно ударяющиеся о голову дождевые капли. Он был явно напуган, а его покрасневшие глаза выдавали, что он плакал, пока крепко сжимал свою сумку, как любимую игрушку.
— Детектив… Маршалл? — спросил он голосом низким, но все еще звучащим по-детски.
— Верно, — улыбнулась она. — Вас ищут много людей.
Он нахмурился, не расслышав ее из-за дождя.
Она подошла ближе.
— Ни шага ближе. — пролаял голос ей на ухо.
Раздраженно оглянувшись на вход в участок, Маршалл снова повернулась к великану.
— Я сказала, что о вас беспокоятся много людей! — крикнула она. — Где вы были?
— С Робертом.
— Он здесь? — спросила она, взглянув на виднеющихся в окнах зрителей.
— Нет.
— Вы знаете, где он?
— Нет.
— Но он знает, что вы здесь? — спросила она, пододвигаясь чуть ближе.
— Да, — кивнул Эван, нервно поглядывая на вооруженного полицейского слева. — Он сказал мне отдать это только вам или детективу Чеймберсу, — сказал он, похлопывая по набитой сумке.
Заметив, что на место прибыла команда саперов, Маршалл не выдала своих эмоций, поворачиваясь к зловещему подарку от Коутса. Боясь ответа, она знала, какой вопрос должна задать следующим:
— Что в сумке, Эван?
Телефон на столе Чеймберса зазвонил в третий раз, заставив Льюиса встать и для разнообразия ответить.
— Телефон детектива-сержанта Чеймберса, — сказал он, отпивая глоток чая.
— Льюис?
— Чеймберс?
— Где Маршалл?
— Пошла разбираться с каким-то инцидентом в лобби.
— С каким инцидентом?
— Каким-то, — ответил он.
— Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал. Где-то на моем столе есть скетчбук?
Сделав еще один неторопливый глоток чая, Льюис оглядел груды бумаг, взявших в осаду компьютер.
— Ответ отрицательный.
— Черт… Там есть какие-то вещи Маршалл?
— Да. Ее пальто и сумка.
— Посмотри там, — сказал Чеймберс.
— Эммм. Мне не нравится…
— Просто сделай это!
— Ладно! Ладно! — сказал Льюис, быстро оглянувшись, и начал рыться в личных вещах своей коллеги. — Нашел.
— Хорошо. Отнеси его вниз Маршалл.
— Но она…
— Соедини меня с ресепшеном и потом отнеси его прямиком Маршалл. Скажи ей, что чем бы она ни занималась, это не может быть важнее.
— Что в сумке, Эван?
Он протянул ее ей.
— Не берите ее, — прожужжал Найтон сквозь наушник.
— Эван, вы выполнили просьбу Роберта, — мягко сказала Маршалл. — Поэтому мне нужно, чтобы вы просто положили сумку и отошли.
Он покачал головой:
— Он сказал мне дать ее вам.
— Я не могу взять ее у вас. Мне нужно, чтобы вы положили ее для тех людей, — сказала она, указывая на саперов, ожидающих неподалеку.
— Нет! — закричал он, понемногу выходя из себя.
Когда он начал пятиться от них к зданию, от оружия полицеских взвился хор щелчков.
— Подождите! — закричала Маршалл, в отчаянии протягивая руки, увидев страх и растерянность на его лице.
Найтон снова заговорил ей в ухо:
— Не смейте этого делать. Я серьезно, Маршалл. Не берите у него сумку.
— Он побежит, если не возьму, — решительно ответила она и с натянутой улыбкой приблизилась к перепуганному мужчине.
Он нерешительно отдал почти невесомую сумку.
— Хорошо, Эван. Вы это сделали. Теперь мне нужно, чтобы вы делали в точности то, что я скажу, хорошо? — сказала Маршалл, и он согласно кивнул. — Мне нужно, чтобы вы встали на колени.
— Но… тут мокро.
— Я знаю. Но вы должны это сделать. — С огромным усилием огромный мужчина опустился на землю и все еще немного возвышался над ней. — И мне нужно, чтобы вы сложили руки за головой, — продолжила она и продемонстрировала нужный жест, а он сцепил пальцы и повторил его. — Вот так… хорошо.
— Пошли! Пошли! — заревел один из полицейских. Эван потрясенно посмотрел на нее, когда его толкнули вперед и схватили за руки.
— Детектив Маршалл, — сказал Найтон. — Я хочу, чтобы вы осторожно опустили сумку и вернулись ко мне.
Она медленно послушалась, и саперы тут же налетели на сумку, а Найтон подбежал ей навстречу:
— Детектив Чеймберс на телефоне.
Вернувшись в здание, Маршалл нахмурилась, увидев свой скетчбук на стойке ресепшена, и взяла трубку.
— Чеймберс? — спросила она, хлюпнув носом, пока с ее волос стекала вода.
— Что происходит?
— Великан Истона только что объявился снаружи.
— …Живым?
Вокруг ее ног начала образовываться лужа, а ее леденящая одежда прилипала к коже.
— Он хотел что-то нам дать: сумку… от Коутса.
— Что в ней было?
Она выглянула на группу, почти комично переваливающуюся в своем громоздком защитном обмундировании.
— Над этим пока работают саперы.
— …Скетчбук у вас? — спросил он.
— Да. — Уловив нетерпение в его голосе, она решила не спрашивать, как он оказался внизу.
— Бронзовый «Давид», — сказал он.
Она пролистала страницы, запечатлевшие столько потерянных жизней, пока не добралась до предпоследнего рисунка.
— Да?
— Он держит меч?
— Чего?
— Меч. У Давида есть меч?
Она уставилась на набросок Коутса.
— …Нет. А что?
Повернувшись к Винтеру, Чеймберс покачал головой, выглядя таким же обеспокоенным:
— Он нарисовал копию, — сказал Чеймберс, отчаянно пытаясь сложить кусочки пазла. — Зачем ему рисовать копию?
На другом конце города выражение лица Маршалл повторяло выражение лиц ее коллег, когда она смотрела, как один из саперов берет большую сумку и направляется к зданию.
— Они сейчас внесут сумку, — сказала она Чеймберсу. Страницы скетчбука затрепетали, когда полицейский вошел, на мгновение впустив шторм.
Выглядя решительно недовольным, он уронил сумку у ее ног.
— Безопасно, — сказал он Найтону тоном, намекавшим, что зря потратили время.
— Что в сумке?! — потребовал Чеймберс.
Зажав трубку плечом, Маршалл присела. Она осторожно начала распускать завязки, чтобы заглянуть внутрь. А затем она запустила руку в хрупкое содержимое.
— Маршалл, что там?! — снова спросил он.
— …Листья, — ответила она, достав пригоршню черных и коричневых листьев, захрустевших в ее пальцах. — Просто листья.
— Лавровые? — уточнил Чеймберс, пока Винтер нервно расхаживал рядом.
— Сложно сказать, — сказала Маршалл. — Они все засохшие. Но… мне кажется, да.
— Зачем передавать нам сумку с засохшими лавровыми листьями? — вслух задумался он.
— Элоиза! — охнул Винтер, хватая Чеймберса за руку с широко распахнутыми от страха глазами.
У него ушло мгновение, чтобы понять — общая картина, которую они все упустили: Коутс, оставивший им скетчбук; рисунок копии статуи, никогда не вписывавшейся в последовательность; пропавший человек, который гарантированно привлек бы их внимание, и пустая угроза — все это для того, чтобы заставить их до предела растянуть и без того ограниченные ресурсы, давая ему свободу закончить свое дело.
Это все делалось для нее.
— Маршалл, — сказал Чеймберс заметно дрогнувшим голосом. — Мне нужно, чтобы вы узнали, куда увезли Элоизу.
Винтер непонимающе уставился на него, когда Маршалл спросила: — Увезли?
Он не хотел, чтобы они узнали об этом так.
— …Я приказал арестовать ее ранее вечером, — признал он, теперь подозревая, что допустил ошибку.
— Вы сделали что? — закричал Винтер, толкая его к стене и сжав кулаки.
— Когда вы собирались сказать об этом нам? — спросила Маршалл. Ее обеспокоенность перевесила гнев.
— Просто узнайте, где она, — сказал Чеймберс. По взгляду, которым одарил его Винтер, он знал, что тот никогда его не простит. — Скажите им, что он придет за Элоизой… Скажите им направить всех.
Глава 33
Городские огни слились в неоновое наваждение, когда Винтер несся по дороге, так как Чеймберс отдал ключи ему, зная, что его собственные неразрешенные проблемы только помешали бы им на пути. Отчетливо ощущая штифты, удерживающие его ногу, он крепко схватился обеими руками за сиденье, при каждом повороте опасаясь, что машина перевернется.
— Вы можете ответить? Чеймберс? Чеймберс, примите вызов! — закричал на него Винтер, обгоняя машину впереди, едва разминувшись с грузовиком на встречной полосе.
Радио, за ревом двигателя неразборчивое, продолжало трещать. Его слабый оранжевый огонек затерялся в калейдоскопе цветов за окном. Оторвав руку от сиденья, он потянулся за устройством:
— Чеймберс. Говорите.
— Они так и не добрались до участка. Нет ответа ни с телефона Элоизы, ни с радио офицера, — сообщила Маршалл с очевидной паникой в голосе. Вой сирен, доносящийся из динамиков, почти заглушил их вопли. Винтер посмотрел на него, на его лице было слишком много эмоций, чтобы их разобрать. — Мы на пути к квартире, — продолжила она. — Местный патруль сможет добраться туда уже через три минуты.
— А команда в лесу? — спросил Чеймберс, теперь хватаясь рукой за приборную панель для баланса.
— Их оповестили.
Винтер прибавил газу, когда светофор впереди засветился красным. Уронив радио, Чеймберс схватился за дверную ручку, когда они доехали до перекрестка. Свет фар ослепил их со всех сторон, визг тормозов и сигналы клаксонов слышались отовсюду, а затем стихли. Потрясенный, он нащупал передатчик:
— Получено. Конец связи.
— Вот и они! — сказал Винтер, указывая на линию мигающих голубых огней, несущихся по мосту.
Он крутанул руль, и их на мгновение подбросило на сиденьях, когда машина запрыгнула на бордюр и, накренившись, поехала по тротуару, а затем снова вернулась на дорогу по другую сторону. Винтер еще сильнее разогнался по cклону, ведущему на мост. Пока машины разъезжались в стороны, чтобы пропустить их, он вдавил педаль в пол, быстро обогнав вереницу машин.
— Давай. Давай. Давай, — бормотал он себе под нос.
Мимо промелькнул дорожный знак.
— Ее квартира или лес? — спросил его Чеймберс. Это было не его решение, когда столько стояло на кону.
Уже был виден съезд с трассы, расширявшийся с каждым метром. Все еще не решив, Винтер наехал на дорожную разметку, болтаясь посреди двух полос, когда перед ними материализовалась развилка.
— Ее квартира или лес, Винтер? — вскрикнул Чеймберс и вжался в сиденье, упираясь выпрямленными ногами.
Металический барьер пронесся мимо окон, как поезд, едущий в противоположном направлении, когда Винтер полностью свернул на съезд и переключил передачу. Мигалки полицейских машин то появлялись, то пропадали из вида, пока он все обгонял их.
На фоне мерцающего под дождем города с окутанными тучами вершинами легендарных небоскребов, группа синих мигалок, подобно слабому антидоту от хронической болезни, проехала по одной из его бетонных вен. И только единственный пляшущий огонек отделился от других. Единственный пляшущий огонек стал одиноким в темноте.
Полицейские уже были на месте к тому времени, как Маршалл выпрыгнула из машины и бросилась внутрь, пробежав мимо нескольких коллег на лестнице. Она ворвалась в квартиру и обнаружила двоих полицейских, оказывающих первую помощь третьему, лежавшему абсолютно неподвижно, едва дыша, на полу гостиной. Были явные следы борьбы.
— Элоиза? — крикнула Маршалл. — Элоиза!
— Здесь никого нет, — сказал ей один из офицеров. — Но дверь была заперта изнутри.
Она нахмурилась, глядя на него.
— Соседка услышала крики, — объявил один из собравшихся людей в двери. — Она решила, что это была лишь музыка или телевизор. — Он, наверное, заметил выражение полнейшего отчаяния на ее лице, потому что затем добавил: — Мне жаль.
Она опустила взгляд на выведенного из строя полицейского на полу.
— «Скорая» уже в пути? — спросила она.
— Да.
— Скажите им — панкурониум бромид. Поняли? Пан… ку… рониум, — сказала она, уже направляясь в ванную. — Здесь кровь! — крикнула она, следуя по алому следу к заляпанным ножницам на ковре.
— Это не его! — сообщил полицейский, приглядывающий за своим коллегой.
— Радио! — потребовала Маршалл, и кто-то поспешил передать ей свое.
— Чеймберс. Винтер. Прием.
Вздрогнув, когда пассажирская дверь задела деревянный столб забора, Чеймберс потянулся к радио. А Винтер в это время проехал затопленный вход Уимблдон Коммон и понесся по гравиевой дорожке.
— Говорите! — ответил он, перекрикивая двигатель.
— Ее здесь нет. Повторяю: ее здесь нет!
— Детектив Маршалл! — окликнул ее полицейский, чье радио она одолжила, и ее сердце ушло в пятки, когда она увидела, с каким лицом он смотрит в шкаф в углу комнаты.
— …Подождите секунду, — сказала она Чеймберсу, обошла кровать, готовясь к худшему, и только теперь заметила кровь, размазанную по деревянной дверце. Она глубоко вдохула, когда офицер отступил в сторону. Ожидая обнаружить тело, она удивленно открыла рот, увидев дыру в стене, ведущую прямо в соседнюю квартиру.
Она повернулась к ошеломленному коллеге.
— Возьмите еще двоих и обойдите спереди. Идите! — сказала она ему, когда он не сдвинулся с места, а сама шагнула в темный шкаф и, отодвинув развешенные вещи, прошла сквозь арку аккуратно убранных кирпичей в кошмарную версию комнаты, из которой она пришла.
Брошенные рамы пустовали, смертельные и зияющие, как огромные ловушки, выжидающие, пока она подойдет слишком близко. Темные стены, на первый взгляд серые, были на самом деле покрыты граффити, нарисованными поверх друг друга… сотнями и сотнями набросков, каждый из которых был произведением искусства. А в самом центре комнаты лежала груда человеческих волос. Складывалось впечатление, будто только они остались, а человека целиком проглотил пол. Она нерешительно встала на колени и подняла влажный парик с всколокоченными черными волосами, когда входная дверь распахнулась.
— Господи боже, — пробормотала она, поднося радио к губам. — Чеймберс?.. Чеймберс, прием. — Динамик просто взвыл помехами. — Чеймберс, прием.
— Мистер Кристофер Райан, — услышала она одного из полицейских, просматривавших почту, адресованную трупу семилетней давности, ныне обитающему в холодильнике судмедэксперта.
— Чеймберс! — снова попыталась она, побежденно закрывая лицо руками.
— Маршалл?! — завопил Чеймберс в приемник. Гравий ударялся об их машину, как пули, пока они неслись сквозь рощу деревьев.
— Это сосед, — сказала она. — Он, должно быть, как-то изменил внешность. Но Коутс все это время был ее соседом!
Винтер повернулся к Чеймберсу с выражением человека, который лично перерезал Элоизе горло, вспомнив, как несколько часов назад он прошел мимо длинноволосого мужчины на лестнице.
— Она у него, — продолжила Маршалл, — и все это время он был прямо у нас под носом.
Чеймберс нажал кнопку передачи, транслируя лишь фоновый шум и не зная, что сказать.
— …Вас понял.
Резко затормозив на парковке возле мельницы, Винтер выпрыгнул из машины еще до того, как она полностью остановилась, и кинулся в гущу деревьев в свете фар.
— Винтер! Винтер, подождите! — крикнул Чеймберс, выбираясь вслед за ним, но его слова утонули в свисте ветра. Грязь и обломки окутали его, а с неба буквально сыпались листья. — Винтер?! — позвал он снова, идя за ним в лес, но болезненно подвернул ногу всего через несколько шагов на неровной земле.
Звук был не похож ни на что, слышанное им до этого: шорох миллиарда листьев, как предупреждение готовой к броску гремучей змеи, поскрипывание веток над головой в сочетании с резким треском, когда могучие вековые деревья теряли конечности, и рев ветра, прорывающегося сквозь деревья, как огромные волны, разбивающиеся о скалы.
— Элоиза?! — услышал он крик Винтера неподалеку впереди. — Элоиза, где вы?! — В агонии Чеймберс похромал на звук. — Элоиза?!.. Элоиза?!
Но затем, хотя Чеймберс был уверен, что догонял своего напарника, он перестал слышать зов.
— Винтер?! — опять крикнул он, не получая ответа.
Игнорируя боль, он вслепую побежал по затопленному лесу с нарастающим дурным предчувствием, когда узнал окружающие его деревья: живые, посреди мертвого леса.
Он пробрался сквозь деревья на маленькую поляну, дополненную полноводным ручьем, достойным речного бога, где Винтер стоял на коленях в грязи.
— Винтер? — позвал Чеймберс, но не получил ответа.
— …Винтер.
Медленно приблизившись, Чеймберс посмотрел на участок потревоженных листьев перед его другом, теперь понимая причину его молчания.
— О господи, — прошептал он, хромая к двум телам, удерживаемым против бури сложной металлической рамой: Роберт Коутс, все еще добивающийся свою любимую даже в смерти, обнимающий левой рукой обнаженное тело Элоизы, отвернувшейся от него в последний раз.
Чеймберс мягко приложил пальцы к ее шее… И температура ее тела сказала ему все, что нужно было знать. Он оглянулся на Винтера, желая сказать ему что-то успокаивающее, но ничего не приходило на ум.
Повернувшись к безжизненному телу Коутса, он провел такую же проверку, приложив кончики двух пальцев к его шее…
Чеймберс испуганно отдернул руку, и его охватило отчетливое ощущение дежавю: как он забирался по заледенелой лестнице к замерзшему «Мыслителю» столько лет назад, как увидел взгляд неподвижного мужчины, нервирующе наблюдавшего за каждым его движением, как его слабое дыхание постепенно участилось.
— Винтер! — крикнул Чеймберс, не прерывая зрительного контакта с живой статуей. — Вы мне нужны! Сейчас же!
Винтер нетвердо поднялся на ноги. Сознательно избегая смотреть на Элоизу, он подошел к Чеймберсу, доставшему из внутреннего кармана маленькую металлическую коробочку, в которой обнаружились тонкая ампула, шприц и несколько игл.
— Что это? — спросил его Винтер надломившимся голосом.
— Антидот. Я попросил Сайкса его сделать.
Мгновенно округлившимися глазами Винтер посмотрел на Элоизу.
— Не для нее, — грустно сказал Чеймберс. — …Для него.
Когда Винтер медленно повернулся к Коутсу, Чеймберс даже не узнал своего друга, чье лицо исказилось от всей ярости, боли и власти, которую он имел над жизнью другого человека. — Он еще жив, — объяснил он, передавая ему коробку и отступая. — Вам решать.
— Мне? — непонимающе спросил Винтер, уставясь на металлическую коробку в своих руках, пока две статуи тихо покачивались на неустанном ветру.
— Вам, — кивнул Чеймберс. — Но помните, этого он и хотел. Если он умрет, то выиграет.
Винтер обдумывал их непростое положение всего секунду.
— Честно, мне уже все равно. Я просто хочу, чтобы с ним было покончено, — сказал он сломленно, взяв стеклянную ампулу, прежде чем уронить ее на землю.
Когда Чеймберс не попытался вмешаться, он поднял ногу, чтобы раз и навсегда изгнать Коутса, растоптав антидот… но затем замер, и противоречие отразилось на его лице, когда он посмотрел на поддельного бога, бессильный его остановить, и к Элоизе, такой неподвижной и элегантной, а потом снова на своего напарника. Его нога задрожала в нерешительности, и он сделал глубокий вдох, сжал зубы, глядя на хрупкую ампулу под ним… Со слезами, бегущими по щекам, он закричал и отошел.
— …Сделайте это, — сказал он, закрыв глаза, будто он не мог даже смотреть.
— Вы уверены?
— Просто сделайте это.
Зная, что уже может быть поздно, Чеймберс поспешил подобрать ампулу под испуганным взглядом неподвижного мужчины. Негнущиеся пальцы Коутса едва заметно дернулись, когда Чейберс убрал его руку от Элоизы и опустил его на землю. Готовя укол, он оглянулся на Винтера, давая ему последний шанс возразить, но тот молчал. Вонзив иглу глубоко в шею Коутса, он задержал большой палец над поршнем.
— Роберт… Роберт, вы меня слышите? — прошептал он на ухо умирающему мужчине. Темные глаза медленно обратились к нему. —
Только живые могут страдать так, как будете вы, — удовлетворенно процитировал Чеймберс, вводя ему все содержимое шприца.
Приковав Коутса наручниками к его собственной металлической раме, он вернулся к своему коллеге, когда деревья опасно согнулись, заслоняя небо.
Несколько мгновений они стояли в тишине. Потом Винтер сказал, что он вызовет «скорую», и отвернулся, не вынося вида медленно оживающего Коутса рядом с драматичным трупом Элоизы. Не зная, что сказать, Чеймберс похлопал его по спине и смотрел, как он удаляется. Через несколько шагов он полностью исчез за деревьями.
Оставшись в одиночестве, Чеймберс осторожно приблизился к женщине, которую так сильно подвел, к Элоизе — хрупкой, красивой, застывшей в полете, и оглядел последний трагический шедевр Коутса.
— Мне так жаль, — прошептал он, теперь и сам на грани слез.
Ошеломленный, он хотел прикрыть ее чем-то, хоть и знал, что не может. Тонкое одеяние, аккуратно разложенное, чтобы выглядеть так, словно случайно соскользнуло с ее тела, дюйм за дюймом превращалось в груду грязи и веток, теперь поглощающую ее ноги. А на месте ее рук, отрезанных с любовью, были две пышные ветки темно-зеленых лавровых листьев. Кульминация творения Коутса, завершающаяся началом ее метаморфозы.
Глава 34
Семь месяцев спустя…
Четверг, третье июля 1997
Винтер посмотрел на ярко-оранжевую вывеску супермаркета, полагая, что его возвращение сюда было лишь делом времени. Осознав, что уже опоздал, он выругался, прекратил бесполезные раздумья и поспешил внутрь.
— …С тех пор мы обнаружили, что Партридж был в баре одновременно с этим мужчиной, — сказала Маршалл, подняв снимок с камеры наблюдения перед всем отделом убийств, переживая нервирующий опыт первого обращения к команде на их еженедельном собрании. — Имени пока нет, но известно, что он — подельник не кого иного, как Чарли Слэттери, — объявила она, поймав взгляд Чеймберса, когда комната взорвалась бормотанием от ее открытия.
Она попросила его сесть впереди для моральной поддержки. И даже не то чтобы эта поддержка очень уж была ей нужна — она только что практически раскрыла это дело, будучи первой из двух новеньких, нанятых в отдел, но просто на всякий случай.
— Итак, детектив, — начала Уэйнрайт со своего места на подоконнике. — Что вы планируете делать дальше?
В этот момент дверь распахнулась и даже ударила Льюиса, когда запыхавшийся и растрепанный Винтер ворвался в комнату с двумя большими коробками. От коллег, закидавших его скомканными листами бумаги, послышались смешки.
— Эй! Эй! — возмутился он, опуская коробки.
— Ты опоздал, новенький! — поддел его кто-то.
— Потому что я покупал ваши чертовы пончики! — пожаловался он.
— Пожалуйста, просто сядьте, — сказала ему Уэйнрайт, прежде чем обратиться к шумной комнате: — Ладно. Успокойтесь! Успокойтесь!
Несколько брошенных снарядов отрикошетило от головы Винтера, когда он сел рядом с Чеймберсом, выглядевшим слегка развлеченным произошедшим.
— Привет.
— Привет, — ответил Чеймберс.
— …Почему у вас из блокнота вырвана страница?
Качая головой, Уэйнрайт обратилась к Маршалл:
— Прошу прощения, детектив. Что вы планируете делать дальше?
— Мне нужно найти человека на этой фотографии. Он — наша единственная связь между ними, но на это потребуется много времени и беготни. Я не думаю, что справлюсь одна.
— Я этого от вас и не ожидала, — просто сказала Уэйнрайт. — И… кто вам нужен?
Вопрос застал Маршалл врасплох. Но затем со своего места во главе комнаты для совещаний отдела убийств, только что получив шанс вести собственное расследование, она взглянула на переговаривавшихся в углу Чеймберса и Винтера и улыбнулась…
Глава 35
Заняв свое привычное место между пожарной сигнализацией и тем черным пятном на стене, которое она никак не могла вывести, Дениз Смит ждала, пока тюремщики выведут заключенного на тридцать минут, выделенные для прогулок.
Мимо нее прошел узник с обьемными повязками на обеих руках (еще один беспорядок, который ей пришлось убирать), но Дениз держала взгляд приклеенным к полу, всегда чувствуя себя немного виноватой за свои ежедневные визиты.
— Вся ваша! — крикнул ей один из охранников. Оттолкнувшись от стены, Дениз послушно схватила древко швабры и вкатила свое ведро в освобожденную камеру. Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох в предвкушении, а затем снова их открыла.
Как одна из немногих людей, которым было позволено заглянуть сюда, она считала своей обязанностью уделять несколько моментов на то, чтобы полностью оценивать свое окружение, где каждый дюйм блеклых стен, потолка и пола теперь был украшен потрясающими картинами: тонкие карандашные наброски с угрюмыми пятнами, создающими идеальные тени, пастельные портреты, оживленные цветом. Каждая из них уникальная, каждая — произведение непревзойденного таланта, и как всегда, каждая изображающая одно и то же лицо красивой женщины.
Но затем она заметила что-то, чему было не место среди всей этой любви и скорби: одинокую фигуру, изображенную углем и царапинами, от небрежных и размытых линий которой исходила злость, как будто ее выскребли на стене руками. Подойдя чуть ближе, она вгляделась в небрежный рисунок и узнала сходство с самим заключенным в образе победоносного воина, высоко держащего в руке змеистую голову противника с темной кожей и пустым взглядом — трофей, на обозрение всем богам.
Картина ей совсем не понравилась, она скривилась и отступила назад, чтобы оглядеть свою личную галерею.
— Потрясающе, — пробормотала она, восхищенно качая головой. Она уже успела так привыкнуть к этому, да и разные выражения лица красивой женщины всегда были такими реалистичными, что Дениз она казалась почти знакомой. — Просто потрясающе, — снова сказала Дениз, повозив концом швабры в мыльной воде, прежде чем поднять ее к шедеврам и начать оттирать.
Конец
Благодарности
В первую очередь я хотел бы поблагодарить моего нового редактора проектов Джорджию Гудхолл, напомнившую мне на этот раз написать благодарности, так как для «Конца игры» кто-то как-то забыл мне напомнить не забыть напомнить им, что я вероятнее всего абсолютно забуду об этом (что я впоследствии и сделал).
Поэтому без определенной последовательности:
Огромное спасибо моему редактору, Сэму Идсу. Как кто-то, кого можно назвать противником редактуры, я могу честно сказать, что работать над этой книгой вместе было круто, и я надеюсь, что их будет еще очень, очень много. Также всем из издательской части: Эллен Тернер, Ядире Да Триндаде, Рэйчел Нили, Джейд Крэддок, Анне Валентайн, Кэти Эспинер и остальным в команде «Hachette».
Как всегда, спасибо моему потрясающему агенту Сьюзан Армстронг за ее советы и рекомендации, и всем в команде «C&W»: Доркас Роджерс, Трэйси Ингланд, Джейку Смит-Босанвету, Александру Кокрану, Кэйт Бертон и Матильде Айрис, среди прочих.
…Моему на три четверти дикому коту Чонки за то, что позволил мне прожить достаточно долго, чтобы дописать эту книгу, и остальной моей семье: Саре, Ма и Осси, Мело и Индиане Б., Бобу и К. П.
Не забывая о свих хороших друзьях Робе Парсонсе и Мэтте Мусколе, хочу поблагодарить их за бесконечную поддержку и за то, что они, наверное, даже больше меня радуются этой фишке с «писательством».
Искреннее спасибо моим читателям, за их преданность и неугасаемый энтузиазм и всем книжным блогерам, которые поддержали эту книгу и помогли мне убедиться, что ее заметят в шумном мире.
…И, наконец, очень, очень особенная благодарность Александре Лимон за то, что одолжила свой талант, создав чудесные иллюстрации, вдохнувшие в эту историю жизнь.
До следующего раза…