Так что она сидела у окна в большом кресле в цветочек и периодически вызывала к себе членов своей команды. Она много говорила по телефону, то убеждая, то ругаясь. Один раз она швырнула его через всю комнату, и ей пришлось вставать и забирать его с шелкового шезлонга, на который он приземлился. Дорин, пожилая официантка, принесла ей кофе, сырные сэндвичи, булочки и масло. Примерно раз в час Вера поднималась на ноги и топала по комнате, пробуждая затекшие конечности. Она стояла у камина, который наконец начал отдавать какое-то тепло, или шлепала в туалет, а потом возвращалась на свое место и продолжала писать, отмечая прогресс в деле.

Один раз она минут десять простояла у окна, любуясь радугой, которая раскинулась над долиной. Но солнце, выглянувшее из-за туч, вскоре снова скрылось за облаком, и радуга побледнела и исчезла.

Первой к ней приехала Холли. Вскоре после полудня, умирающая с голоду. Вера скормила ей чипсы и пирожное и выслушала ее рассказ о Ханне и Дэнни. Холли побывала в старшей школе и поговорила с парой подростков и благодаря им смогла встретиться с ребятами, которые дружили с Дэнни и Ханной. Они встретились в баре в Хексеме, где работал один из них, собирая деньги на путешествие. Он позвал еще пару дружков.

– Не то чтобы у Дэнни было много близких друзей, – сказала Холли, пережевывая пирожное. – Он явно был умным, но заносчивым. Высокомерным. Учителя не признались бы, но видно, что они его терпеть не могли. Ребята относились лучше. Он был кем-то вроде лидера банды. Выскочка. Но они скорее восхищались им, чем любили. Мне показалось, что его считали очень крутым, но эгоцентричным. Таким, с кем хорошо потусоваться ночью, но с кем не построишь долгую дружбу.

Опять это слово.

– А что насчет отношений с Ханной?

Вера все записывала. Она хотела, чтобы вся информация четко улеглась в голове.

– Она не была у него первой девушкой, это подтвердили все. Но она была первой, кто ему действительно нравился. И первой, кто его бросил, судя по всему. Разрыв шаблона. Он этого совсем не ожидал.

– Он винил Саймона Элиота? – Вере это казалось важным. Она посмотрела на Холли в надежде, что та отнесется к вопросу серьезно. – Похоже, что Ханна бросила его ради Саймона.

– Наверное, тогда Дэнни взбесился, но в последнее время они вроде бы нормально ладили. Их видели вместе во время университетских каникул. В таком возрасте это ведь не так уж страшно, правда?

Ханна тоже так сказала.

– Значит, никто не считает, что Дэнни точил зуб на Элиота? Он похож на человека, который может затаить злобу.

– Не, – ответила Холли, – мне так не показалось.

Вера слегка вздохнула, напомнив Холли ее бабушку, раскладывающую в пасьянс. Иногда, выложив все карты, она издавала такой же вздох, как Вера сейчас.

– Кто-нибудь из них слышал о Майкле Моргане? – спросила Вера после короткой паузы. – Известно ли, контактировал ли с ним Дэнни до того, как начал работать в отеле?

– Имя они не узнали. – Холли поставила свою тарелку рядом. – Но это ни о чем не говорит. Они сказали, что Дэнни любил наводить таинственность. Часть имиджа. Иногда он исчезал на несколько дней, и никто не знал, чем он занят. – Она посмотрела на Веру. – Извините. Не так уж много информации. Я могу продолжить расспрашивать, если вы считаете, что это важно.

– Поезжай-ка домой пораньше, – сказала Вера. – На дорогах будет тихий ужас, а завтра у тебя длинный день.

Она с удовлетворением заметила, что Холли не нашлась, что на это сказать. В кои веки.

Она не слышала новостей от Чарли все утро и вызвала его в «Уиллоуз» после ухода Холли. Она наблюдала, как он идет от машины, поднимается по лестнице, ссутулившись, как обычно, как будто высматривает, нет ли перед ним на дороге собачьего дерьма. Солнце и радуга уже скрылись, почти что стемнело, хотя был еще даже не вечер. Дорин прошла по холлу, зажигая маленькие настольные лампы. Чарли стоял у входа, вглядываясь в темноту, и Вера позвала его к себе. Она всегда питала к нему некую слабость. Возможно, потому, что его личная жизнь была еще большим крахом, чем ее. С ним она чувствовала себя хорошо.

– Чаю? – спросила она. – Или чего-нибудь покрепче?

– А ты что пьешь? – Чарли не владел искусством любезности, и слова прозвучали агрессивно и ворчливо.

– О, мне пока еще рановато, – целомудренно произнесла она, – и я просто утопаю в чае, но тебе могу что-нибудь взять.

– Тогда чай.

Он посмотрел на нее с подозрением.

– Ты уже нашел Конни, ту соцработницу?

– Я нашел ее машину. Точнее, я пару раз видел ее на камере. В Эффингеме, деревня восточнее Барнард-Бридж, есть камера. Там на переходе сбили маленькую девочку, и приходской совет оплатил установку камеры.

Дорин принесла ему к чаю тарелку с печеньем, и он окунул одно в чашку, а потом целиком засунул себе в рот.

– А где была другая камера? – Иногда Вере казалось, что с Чарли можно общаться, только проявляя максимум терпения.

– Была только одна, но машина появилась на ней дважды.

Второе печенье раскрошилось и упало в чай прежде, чем он успел его съесть. Он выругался и выловил его ложкой.

– Объясни-ка мне, Чарли. Простыми словами. Я немного отупела от сидения тут весь день.

– Вчера в девять утра машина ехала на восток.

– Значит, в сторону Ньюкасла.

– Да, но если бы она ехала в Ньюкасл, разве она не срезала бы по трассе А69 и потом на двухполосную?

– Я не знаю, Чарли, может, она хотела полюбоваться видами! – Хотела бы? Вера задумалась. Если Конни была напугана и знала, куда движется, разве она бы не выбрала самый короткий путь?

Чарли проигнорировал ее и продолжал:

– Потом через час двадцать она едет обратно на запад мимо той же камеры.

– Так куда она направлялась? – спросила Вера саму себя. – Точно не в Ньюкасл. Ей не хватило бы времени доехать туда и обратно и уж тем более сделать то, зачем она туда собралась. Если только она не хотела оставить дочь в безопасном месте. Но тогда она отвезла бы ее к отцу, а он сказал, что она не звонила, а ему незачем лгать. Может, в Хексем? Закупиться едой, если она собиралась залечь на дно. У меня была одна идея, но, похоже, я все поняла неправильно.

– Если она продолжила ехать на запад, то доехала до Карлайла, – сказал Чарли. – А дальше – Шотландия или северо-запад Англии.

– Слушай, мне не нужны уроки географии!

«И мне не нужно напоминать, что искать кого-то в тех краях – все равно что искать иголку в стоге сена».

Какое-то время они сидели в тишине. Дорин подбросила полено в огонь. Скорее всего, дерево было сырым, потому что камин зашипел и из полена потекла жидкость.

– Холли сказала, что мы сегодня можем закончить пораньше.

Чарли посмотрел на нее с надеждой, почти умоляя. Он напомнил ей такую большую мягкую собаку с отвисшей челюстью, каких она ненавидела и каких ей всегда хотелось пнуть под столом, пока хозяин не видит. Которые пускают слюни.

– Но не ты, красавчик. – Она широко ему улыбнулась. – Ты должен найти ту машину. И я знаю, что ты не из тех, кто бросает работу на полпути.

На улице было темно, и, видимо, пошел дождь, – фонари светили сквозь туман, но звуки капель не раздавались. Если в отеле и остались гости, то они, видимо, сидели по номерам. Машины не подъезжали. Она смотрела, как уезжает Чарли. Надо было вести себя с ним добрее. Зря она на него набросилась. Но он был лучший из команды в таких заданиях, и она ему об этом сказала. Он пожал плечами в запятнанном дождевике и ушел.

Вера крикнула Дорин принести ей миску с чипсами и бургер, если смогут приготовить. Когда еду подали, она сидела с закрытыми глазами, погруженная в мысли. Не расслабившись, а напряженно соображая. Мысли скакали в голове, бессвязные картинки сталкивались, соединялись и почти что обретали смысл. Она ела слишком быстро, чтобы не потерять ход мыслей, и в итоге получила несварение, от которого мучилась всю ночь.

Потом она позвонила в тюрьму Дарема.

– Да, я знаю, который час. Но это срочно. Мне нужно передать сообщение Мэтти Джонс. А вообще, лучше дайте мне поговорить с ней.

Но директор не пошел навстречу. Его вызвали в выходной. В одном крыле произошло самоубийство, за которым последовали беспорядки. Им пришлось закрыть всех раньше в надежде, что так они быстрее успокоятся. Он не хотел рисковать безопасностью офицеров и заключенных ради прихоти полицейской. Вера надавила, но безуспешно.

– Нет ничего, что не могло бы подождать до утра, – высокомерно и бескомпромиссно сказал он.

Как только она положила трубку, позвонил Эшворт. Ханна Листер вернулась домой. Он не знает, где она была, но видел, как она приехала. Саймон тоже был с ней. Он спросил, хочет ли Вера поговорить с ней.

– Нет, – сказала она. – Пусть лучше все будет как есть. Сегодня.

Она встала в последний раз и задержалась у огня. Был соблазн остаться, свернуться в большом кресле и проспать тут ночь. Но она вышла на улицу, в мягкую темноту, направляясь домой.

На полпути ее вдруг озарило, как в комиксах, которые она читала в детстве, когда у персонажа над головой загорается лампа. В комиксах, которые Гектор покупал ей, потому что тоже любил их читать. Она круто развернулась и поехала назад на юго-восток, к побережью.

Тайнмут был укрыт туманом, и она оказалась в городе внезапно. Фонари на широкой главной улице едва освещали дорогу, и она с трудом припарковалась. На улице пахло солью и водорослями. Звучала береговая сирена, как в тот первый раз, когда они пришли допросить Моргана.

В его квартире свет не горел. Она посмотрела на часы. Слишком рано для молодой пары, чтобы ложиться спать. Она позвонила и постучала. Ответа не было. Кто-то появился в тумане на другом конце улицы. Высокий, как Морган, и в длинном пальто, в узкой шапке, так что издалека казалось, что он лысый. Но это был не Морган, она убедилась в этом, когда человек подошел ближе. Человек моложе, студент.

Она не хотела сдаваться и пошла по деревне, проверяя каждый бар и ресторан в поисках Моргана и его женщины. Она понимала, что выглядит безумно. В ней росло отчаяние. Она просто хотела получить подтверждение, чтобы Морган покопался в памяти, вспомнил свои разговоры с Мэтти Джонс и Дэнни Шоу. Пара слов, которые могли бы пролить свет на всю эту драму. Но их нигде не было видно, и наконец, снова позвонив в дверь квартиры, она вернулась к машине. Когда она приехала домой, уже пробило полночь.

Глава тридцать седьмая

Ночью вода медленно поднималась. Ветра не было, дождь не барабанил по окнам, а лил как из ведра, без остановки. Когда Вера проснулась, пейзаж за окном полностью изменился: вода господствовала над землей. Выглянув из окна, Вера увидела, что берега озера местами разрушились и размылись, сточные канавы превратились в реки, сбегавшие к лугам в низине и сливавшиеся в озера. Но небо прояснилось, и дождь прекратился.

Солнце только встало, когда ее разбудил звонок. Чарли. «Боже мой, он всю ночь не ложился».

– Я нашел машину.

Голос звучал хрипло, как будто он не просто не спал, но и разговаривал всю ночь, но в тоне слышалось ликование.

– Где?

– Недалеко от того места, где ее зафиксировала камера в Эффингеме. Со стороны Барнард-Бридж есть небольшой бизнес-парк. Она стоит на парковке.

– Черт возьми, как ты ее нашел?

– Глазами.

И она представила себе, как он кружит в темноте под дождем, проверяя каждую улицу и переулок в долине Тайна.

– Ты еще там?

– Да, я нашел ее около часа назад, но подумал, что тебе нужно поспать.

Забежав вперед, она развернулась и пошла назад. По ее подпрыгивающей походке Говард заключил, что настроение у нее довольно веселое. Вероятно, Анжела улыбалась, но лица совершенно не было видно — из-за костра оно выглядело черным.

— Если ты не знаешь, — бросила она, — тогда чего же боишься?

— Не знаю.

— Да знаешь.

— Нет, не знаю.

— Сказать тебе, что я хотела сделать?

— Скажи.

Анжела всплеснула руками:

— Тьфу ты, не помню. Какая жалость. Господи, а минуту назад знала.

— Анжела.

Рассмеявшись, она резко повернулась на месте. Держалась она на несколько шагов впереди, но постоянно оглядывалась через плечо, пока не вошла в свет костра.

— Увидели там что-нибудь? — осведомилась Лана.

— Нет. — Анжела занесла ногу над бревном и села на него.

— А мы видели, — объявил Кит. — Правда, Глен?

— Да, да, да.

— Тогда раскошеливайся.

Говард присел рядом с Анжелой.

— Мой бумажник в рюкзаке, — пробурчал Глен. — Заплачу позднее.

— А, хочешь увильнуть. Выкладывай сейчас.

Бубня себе что-то под нос, Глен поднялся на ноги и поплелся вокруг костра.

Кит расцвел.

— Я уже стал богаче на пять баксов, а мы еще даже не нашли сокровища.

— Они поспорили на то, что вы будете целоваться, — доложила Дорис. — Восхитительные парни, да?

Говард почувствовал, как краска бросилась ему в лицо, а уши вспыхнули. Он взглянул на Анжелу. Лицо девушки было красноватым, но это, видимо, лишь отсвечивал костер. Неловкость никак не сочеталась с такой широкой улыбкой.

— Я предупреждала Глена, что не видать ему своих денежек, — вставила Лана. — Знала, что вы сделаете это.

— Замечательно, — буркнул Говард, к своему удивлению обнаруживая, что к досаде и смущению подмешивалась и определенная гордость. Возможно, и Анжела чувствовала то же самое, и поэтому улыбалась так, словно была чрезвычайно довольна собой.

Она отклонилась назад и посмотрела мимо него. Повернув голову, Говард увидел, как Глен выполз из палатки и заковылял к костру. В руке у него трепетала на ветру пятидолларовая купюра.

— Тебе не следовало ставить против нас, — сказала ему Анжела.

— Думал, ни у кого из вас не хватит духу сделать первый шаг.

— Я сейчас процитирую, — вмешался Кит. — «Если они захотят попробовать, то у них ничего не получится».

— Огромное спасибо, Глен, — произнес Говард.

Анжела неожиданно закинула ему руку на затылок, притянула к себе его голову, чуть развернув ее, и вопросительно заглянула в глаза.

Ты шутишь?

Улыбка исчезла с ее лица, и она прильнула приоткрытыми губами к его губам, мягко расплющив их. Когда язык протиснулся к нему в рот, у Говарда перехватило дыхание.

Прямо перед всеми.

Что на нее нашло?

Он был шокирован, смущен — и голова затуманилась от волнения.

— Вот это да! — воскликнул Кит. — Не робей!

— Зов природы, — прокомментировал Глен.

— Руку на сиську, Гаубица.

— Прекрати, Кит! — возмутилась Лана.

— Удваиваю ставку против того, что он это не сделает, — выпалил Глен.

Говарду показалось, что тело девушки немного напряглось. Словно из страха, что он действительно так поступит. Но она не отстранилась.

«Оставляет решение за мной», — понял он.

— Вы, друзья, больные, — бросила Дорис.

— Ну, чего вы? Принимаете ставку?

— Это ты напрасно, — сказал ему Кит. — У Гаубицы не хватит духу. Только не на такое.

Говард почувствовал, что Анжела слегка кивнула. В первое мгновение ему показалось: она соглашается с Китом в том, что он не осмелится прикоснуться к ее груди. Потом понял, что она таким образом давала ему свое согласие. «Сделай это, если тебе хочется, Говард. Я не против. Вперед и покажи им, что ты не трус».

«Только не так, — подумал он. — Не на пари. Не для того, чтобы что-то доказать этим олухам».

И слегка покачал головой, так, чтобы Анжела поняла.

Она отняла губы и еще раз легко поцеловала его коротким касанием влажных губ. Затем ее лицо вновь засветилось улыбкой. Она чуть отодвинулась назад и вытерла рот рукавом ветровки.

Кит протянул в сторону руку и выдернул банкноту из руки Глена.

— Большое тебе спасибо.

— Не так быстро, — промолвил Глен. — Твоя порция этого будет стоить пять баксов. — Он расстегнул змейку своей куртки, погрузил руку в свисавший на тренировочной кофте мешочек и вынул оттуда бутылку бурбона. — Надежное средство против холода.

— О Боже! — пробормотала Дорис, закатывая глаза.

— Годится! — расплывшись в улыбке и закивав головой, Кит сунул пятерку назад Глену.

— Он заплатил за всех, — объявил Глен.

— Не могу в это поверить, — пробормотала Дорис. — Лана, неужели ты позволишь им напиться?

— Я же не их мать, — и с ярко выраженным ирландским акцентом прибавила: — Я и сама не прочь хлебнуть чуток.

Говард засмеялся:

— Какая прелесть!

— А, спасибо те, дорогуша.

Глен свернул пробку, отхлебнул глоток и передал бутылку направо, Дорис, одиноко сидевшей в стороне на пне спиной к озеру. Та презрительно хмыкнула:

— Мне не надо, спасибо.

— Нам больше останется, — заметил Кит.

— Просто возьми и передай Анжеле.

Кивнув, Дорис взяла бутылку, наклонилась в сторону Анжелы и вытянула руку.

— Спасибо, — поблагодарила Анжела и поднесла бутылку к губам. Через мгновение после глотка скривилась и вздрогнула. Затем, выпятив губы, шумно выдохнула. Глаза ее заблестели. Они слезились. Осипшим голосом она произнесла: — Хороша отрава!

И передала бутылку Говарду. Тот сделал небольшой глоток. Прохладный во рту, бурбон, казалось, воспламенился в горле. Говард сделал глубокий вдох. Его глаза тоже заслезились.

Лана сидела слишком далеко. Говард встал, обошел вокруг костра и отдал бутылку ей.

— Спасибо, — промолвила она и отпила глоток. К тому времени, когда Говард вернулся на место, Кит уже поднимал бутылку.

— Умно вы поступаете, напиваясь, — донесся голос Дорис. — Одному Богу известно, где сейчас этот ужасный тип. Может быть, как раз следит за нами.

— Если следит, — откликнулся Кит, — мы должны предложить ему глоток. Эй, приятель! — закричал он. — Шварценеггер, Рэмбо, как там тебя! Подходи и выпей с нами!

Какое-то мгновение все сидели тихо и неподвижно, словно ожидая ответа из темноты.

— Вы только посмотрите на него, — заметила Дорис. — Он еще не напился, а уже ведет себя как дебил.

Кит широко улыбнулся и передал бутылку Глену.

— Значит, еще от пары глотков хуже не станет, правильно?

Хлебнув из бутылки, Глен хмуро взглянул на Дорис.

— Сделай мне одолжение, — попросил он серьезным тоном. — Я знаю, что ты считаешь меня грубым кретином и все такое. Но тебе придется признать тот факт, что это я вытащил тебя сегодня из озера. Так что ты моя должница.

Мать обреченно вздохнула.

— Как сказать.

— Выпей с нами. В качестве личного одолжения. Ты от этого не умрешь, а почувствуешь себя лучше.

— Очень в этом сомневаюсь.

– Во что ты вляпалась, Каз?

— Я твердо убежден, — продолжал Глен, — что где-то внутри тебя сидит приятная молодая женщина.

– Тебе лучше не знать.

Дорис ухмыльнулась.

— Я отвечаю за свои слова. Я видел ее мельком несколько раз. Может быть, если ты сделаешь пару глотков, это поможет ей выбраться наружу.

– Скажи хоть, где ты была в последние дни.

— В носовике застряла крошка печенья, — продекламировал Кит, — которая мечтает вырваться на свет Божий.

Лана толкнула его локтем.

– Пряталась в доме у подруги. У меня возник конфликт с серьезными людьми. – Она покачала головой. – У меня не было выбора, кроме как никому не попадаться на глаза. Но сейчас вопрос решен.

Дорис пристально смотрела на Глена. Говард вспомнил, как они обнимались после решения остаться, и подумал, что, вероятно, Глен прав насчет хорошего человека, скрытого в ней.

— Я такая, какая есть, — взвилась Дорис. — Если ты думаешь, что твой пересыпанный розами мини-монолог и несколько глотков спиртного что-то изменят, то ты еще больший дурень, чем кажешься. Но ты действительно вытащил меня. Это надо признать. — Она протянула руку и взяла бутылку. Затем поднесла ее ко рту и сделала огромный глоток. — Вот. Довольны?

– Какими серьезными людьми? Ты опять подсела на наркотики?

— Я просто пытаюсь сделать тебе приятное, Бог свидетель.

— Да кому это надо? — Она передала бутылку Анжеле.

– Нет, ничего подобного. Я кое-что случайно услышала в клубе. Был скандал. Менеджер узнал, что я услышала лишнее, и захотел, чтобы я исчезла. Так что я сбежала, пока на меня не наехали крутые.

— Тебе самой, — вмешалась Анжела.

– Что ты услышала?

— Что?

– Для тебя же лучше не знать.

— Если бы ты перестала быть такой вредной, у тебя могли бы появиться друзья.

— А ты бы нравилась мне намного больше, если бы оставалась затурканной кроткой овечкой и поменьше открывала свой ротик.

– Я тебе говорила, чтобы ты туда не совалась. Для начала ты еще по возрасту не вышла.

— А ну-ка давайте прекратим все это, — вмешалась Лана. — Давайте не будем больше поливать друг друга дерьмом, а лучше немного повеселимся. Ладно?

Анжела кивнула, сделала глоток бурбона, от которого вздрогнула, и отдала бутылку Говарду. В глазах у нее была такая обида, словно от пощечины, и Говарду захотелось треснуть Дорис. Он переложил бутылку в другую руку и нежно погладил Анжелу по затылку.

– Мне нужно работать. Нам нужны деньги. Дети дорого обходятся. Клуб был единственным местом, где меня взяли. Но с клубом покончено. Я туда не вернусь.

— Давайте споем походную песню, — предложил с самодовольной улыбкой Кит.

— А как насчет историй о привидениях? — спросил Глен.

– Полиция обыскала твою комнату. Они нашли деньги в конверте. Много денег, Каз.

Говард хлебнул из бутылки и отнес ее к Лане.

Карен резко повернулась.

— У меня есть идея, — промолвила та, когда он вернулся к своему бревну. — Мы филологи, так почему бы нам не сочинить стихотворение?

— Спустись на землю, — пыхнул Кит.

– Это мои деньги! Для меня и для Киана. Мы будем жить на них, когда все успокоится.

— Давайте. Опубликуем его в следующем выпуске «Орфея». — Она отпила из бутылки. — Я начну. — И зажмурилась. — Их было шесть вокруг костра, бесстрашных отважных ребят. — Лана передала бутылку Киту. — Твоя очередь.

Тот уже собирался пригубить, но Глен остановил его руку:

– Полиция их забрала. Я не знала, что деньги там лежат. Если бы ты меня предупредила, я бы их спрятала. Откуда эти деньги?

— Первый стих, Лонгфелло.

– Не твое дело! Что же мне теперь делать?! Это был мой шанс начать новую жизнь. Ты ничего не можешь нормально сделать. Ладно, я иду спать.

— Блин! Ладно. Их было шесть вокруг костра, бесстрашных отважных ребят… и тьма вокруг, там рыщет злой дух, и яйца от стужи горят. — Рассмеявшись, Кит выпил и передал бурбон Глену.

— Замечательно! О\'кей! — Глен бросил свирепый взгляд на горлышко бутылки. — Он дрожит и трясется на страшном ветру и тянется к теплу костра. Но сильнее влечет его к девичьим телам, кипит в нем безумная страсть.

* * *

— Какие чувственные строчки! — воскликнул Кит.

Глен хихикнул, приложился к бутылке и отдал ее Дорис.

Тэлбот вызвал Мэтта к себе в кабинет.

Та какое-то время ее рассматривала, затем лицо расплылось в улыбке, и она заговорила:

— А Дорис, противная жирная стерва, исполнившись праведного гнева, отняла бурбон у этих говнюков и швырнула его в огонь. — С этими словами она метнула бутылку: та пролетела сквозь языки пламени, откинула в сторону горящую ветку и, ударившись о низкое каменное ограждение, разлетелась вдребезги. Бурбон хлынул в костер и вспыхнул.

– Все получилось так, как я и предполагал. По совету своего адвоката Мартин Ломакс грозит нам жалобой! Я тебе говорил, что мы не готовы. Тебе следовало оставить этого типа в покое. В конце концов мы соберем нужные доказательства для предъявления обвинения, но пока до этого еще далеко.

Глен смотрел на нее разинув рот.

Кит, похоже, тоже был потрясен. Глупо моргая, он пробормотал:

– А пока у него карт-бланш, да? Управляет клубом как хочет, а мы ничего не замечаем. Он нанимает несовершеннолетних девчонок! – Мэтт стукнул кулаком по столу Тэлбота. – Мы знаем, что по крайней мере одна из них исчезла, а возможно и больше, и у нас ни одной зацепки. Мы только знаем, что Карен Флетчер ввязалась в клубе в какой-то конфликт. Я встречался с одной из девушек. Она подтверждает, что был скандал, но боится сказать что-то лишнее. А что, если одна из найденных частей тела окажется принадлежащей Карен Флетчер? Что тогда?

— Нет, вы видели? Видели, что она наделала? Бутылку грохнула. Разбила бутылку, твою мать. Видели? Глазам не верю.

Пока он лепетал, Дорис встала с пенька и пошла в обход Анжелы и Говарда.

Тэлбот покачал головой. Он не видел Мэтта Бриндла таким заведенным со дня убийства Полы Райт.

— Дорис, — окликнула ее Лана, — куда ты?

— А что мне сидеть тут, в компании кретинов?

– Мэтт, нужно успокоиться. Тебе не дает покоя происходящее с твоей матерью. Поэтому ты не можешь трезво взглянуть на дело.

Подняв с земли рюкзак, она понесла его к ближайшей палатке, где опустилась на корточки и начала расстегивать «змейку» москитной сетки.

— Эй! Погляди! Это же твоя палатка!

– Я хочу обыскать этот клуб. Я хочу узнать прошлое Ломакса. Он завяз в этом деле по самые уши, и я это знаю. Вы сами любите клясться своей интуицией, а моей не доверяете?

— Ну и что, — буркнул Глен.

— Да она ее провоняет, и ты не сможешь в нее войти.

– Без доказательств – нет, парень. Интуиции без твердых фактов недостаточно. Мы не имеем права рисковать. А теперь отправляйся домой и успокойся. Это дело тебя доконало. Тебе нужно вечерок отдохнуть.

— Я сам все вижу. Она расстроена, и если хочет переночевать в моей палатке… — Он покачал головой. — Я все равно собирался привалиться здесь, у костра.

Дорис заползла в палатку, втащив за собой рюкзак.

– Мое состояние не имеет к нашему делу никакого отношения, Тэлбот. Я заведен из-за Флэнагана. Если я застану его у нас дома ходящим кругами вокруг моей матери, то тогда я точно за себя не отвечаю.

— Там мои вещички, — тихо, словно разговаривая с самим собой, произнес Глен.

– Тем не менее здесь ты не останешься. Уходи. Отправляйся в кабак, если хочешь – но вали отсюда.

— Это ненадолго.

Они внимательно следили за палаткой.

* * *

Спальный мешок и рюкзак Глена никак не вылетали оттуда.

— Похоже, выселения не предвидится, — заметила Лана.

Мэтт вышел из кабинета Тэлбота и громко хлопнул дверью. В оперативном штабе Лили собиралась домой.

— Бесподобно, — пробурчал Глен. — И что мне теперь делать?

Говард посмотрел на часы:

– Как насчет пропустить по стаканчику? Вы выглядите так, что выпить вам явно не помешает.

— Еще и девяти нет. Не будет же она торчать там всю ночь.

— Хоть бы она никогда оттуда не вылезла, — буркнул Кит.

– Я сегодня плохая компания, – ответил Мэтт. – Позвони своему парню. Он будет гораздо лучшим выбором. Ты не захочешь, чтобы я портил тебе настроение. А я в таком состоянии, что могу только испортить настроение всем окружающим.

— Спасибо. И что я должен делать без своего спального мешка?

— Это твоя палатка. Войди и забери его. А еще лучше — вышвырни ее оттуда.

– Грег работает допоздна. Так что независимо от настроения выбирать мне не из кого. Только вы. Если только я не захочу сидеть в баре в гордом одиночестве. А я не хочу.

— Может быть, кому-то из нас следует переговорить с ней? — вступила в разговор Лана. — Она все равно понадобится нам, когда мы будем связываться с Батлером.

— А кто сказал, что мы должны с ним связываться? — изумился Кит.

Мэтт предпочел бы, чтобы его оставили в покое, и он бы в одиночестве прокручивал в голове все случившееся, и ему от этого становилось бы все хуже и хуже. Но он знал по опыту, что так делать не следует. Он уже достаточно настрадался после несчастья с Полой и собственного ранения.

— А ты, черт возьми, не хочешь, что ли? А как, по-твоему, мы найдем его сокровища, если он не укажет, где их искать?

— Я думал… ну, знаешь, может, это подождет до утра. Мы ведь не собираемся идти за ними ночью, так ведь?

– Хорошо, но только по одному стаканчику. Не хочу вернуться домой на бровях.

— Полностью согласен, — поддержал его Кит. — Мало нам забот с этим придурком. Не очень-то я сейчас настроен на общение с привидением.

– Может как раз пойти вам на пользу. Как раз расслабитесь, а то тошно от того, что дело не продвигается вперед.

— А по-моему, все же следует попытаться переговорить с Батлером, — сказала Анжела. — Не скрою, он и меня пугает. И можно подождать до утра с вопросами о сокровище. Но, возможно, ему известно что-нибудь об этом типе. Это не исключено. Ведь это он нас сюда прислал. Как знать, может, этот странный парень здесь совсем не случайно. Я думаю, нам надо спросить о нем Батлера.

— Лучше не надо, — возразил Глен.

Она была права. Мэтт даже смог выдавить из себя улыбку. Лили была хорошей девочкой. Они немного говорили о ее прошлом, и Мэтт знал, что не все у нее складывалось легко. Отец бросил их с матерью, а мать не смогла справиться с одиночеством. Лили говорила, что мать сильно пила. Однако Лили повезло: за ней присматривали бабушка с дедушкой.

— А вдруг этот тип и есть сам Батлер? — добавила Анжела.

— О, хорошенькое дельце! — воскликнула Лана.

Они отправились в паб.

— Знаю, это может показаться бредовой мыслью. Но ведь он сам сказал, что мы с ним здесь встретимся.

— Перестань, — взмолился Глен. — У меня волосы встают дыбом.

– Как вы считаете: мы нашли тело Карен Флетчер? – спросила Лили по пути туда.

Наклонившись, Лана бросила небольшой кусочек ветки в огонь:

— Она права. Я совсем не верю в то, что этот тип — Батлер, но между ними вполне может существовать какая-то связь. Спрос не бьет в нос.

– Трудно сказать. Может быть. Она сбежала из дома, а это опасно. Если бежать не к кому, то все может сложиться очень печально. Мы все знаем, как оно бывает, если молодая девчонка попадает в район типа того, где находится «Красный каблук». Могут живьем сожрать. Но по крайней мере стоит хорошая погода. В четыре утра уже светает, холода пока не наступили. Если она просто сбежала и не спуталась с плохой компанией, то надо надеяться, что здравый смысл у нее возобладает, и довольно скоро.

— А этого нельзя сделать без нашей «счастливой звезды»? — спросил Кит.

— Не знаю. Прошлой ночью ее рука лежала на стрелке.

Совсем недавно пробило шесть, так что в баре «У ткачей» еще было много свободных мест. Наплыва посетителей следовало ожидать позднее. Лили заказала два пива, и они устроились у барной стойки.

— И это была ее теория, что мы должны оставаться в прежнем составе, — заметил Глен.

— Ты сам небось хочешь выволочь ее оттуда? — съязвил Кит.

– Вы хотите поговорить о том, что вас гложет? Я не виню вас за то, что вызвали Ломакса, но толку от него оказалось ноль.

— Давайте дадим ей какое-то время. Пусть успокоится, — предложила Лана. — Особо торопиться некуда. Все равно еще слишком рано отправляться на боковую, к тому же я очень сомневаюсь, чтобы кто-то из нас смог уснуть, когда рядом бродит маньяк.

— Вот и славно! — воскликнул Кит. — Это должно означать, что ты все же собираешься всхрапнуть рано или поздно. А я уж начал волноваться. Подумал, что не уснешь всю ночь. Будешь стоять на часах.

– Нет, дело не в Ломаксе, – признался Мэтт. – Моя мать нашла себе нового приятеля. Он очень сомнительный тип, явно жулик. Но она не желает слушать голос разума.

— Это мы можем предоставить Глену. — Подавшись слегка вперед, она широко улыбнулась ему. — Ты ведь не прочь, правда? Все равно у тебя нет спального мешка.

— А я подумал, не воспользоваться ли мне твоим. Тебе он не понадобится. Ты ведь будешь в мешке Кита.

– Вы можете только дать делу развиваться своим чередом. Если вы будете ей мешать и останавливать ее, она только заупрямится. Ваша мама может снести любую преграду на своем пути, если поставила себе какую-то цель. Мы же с ней встречались, помните?

— Именно поэтому тебе и надо побыть на свежем воздухе, — бросил ему Кит. — Не хотелось бы, чтобы этот голозадый ублюдок подглядывал, когда я буду укладывать трубу.

У Ланы отвалилась челюсть. Она в изумлении посмотрела на него.

Мэтт улыбнулся.