– Сейчас чайку попьем, – сказал Виталик, наблюдая, как вихрастый паренек стал разливать кипяток по кружкам с чайными пакетиками из двух электрочайников. Другой, самый юный с виду, натаскал к чаю всяческой снеди.

– До чего хозяйственные пацаны попались, – похвалил их старания Колба. – Если все-таки к нам надумаете влиться, будете под моим личным покровительством. Никто на вас даже косого взгляда не посмеет бросить, не говоря уж о чем-то посерьезнее.

– А что, у вас разве такое бывает? – встревожился вихрастый паренек. – В смысле – конфликтуете между собой? Или это только к новичкам придирки? Типа, дедовщина?

– Да нет, какие конфликты, когда каждый при огнестреле… – сказал Колба. – Просто ребята у нас – все, как на подбор, острые на язык. Ты ему слово, а он тебе в ответ два. Если постоянно укорот не давать, то прицепятся репьями, заклюют. Весело в нашей компании, не соскучишься. Но так, чтобы всерьез конфликтовать, – нет, не те обстоятельства, не то место. Все-таки один бизнес ведем, одни и те же интересы имеем, на одной базе живем. Захотелось пар выпустить, морду кому-нибудь набить, а то и пострелять – так иди за пределы базы, там и придурков достаточно, которые многажды хуже твоих корешей, и мутантов полно – отстреливай на здоровье.

На прощание Колба пообещал ребятам при случае заглянуть на огонек, и если они к тому моменту созреют, то он заберет их с собой. Парни выразили полнейшее согласие.

– А родителей все-таки пожалейте, – посоветовал я. – Приключения – это прекрасно, но иногда и в обыденность неплохо бы вынырнуть: соскучились же, небось, и по домашнему уюту, и по мамкиной стряпне, и по прочим реалиям «гражданки».

– Может, и соскучились, – нахмурился Виталик, – только вы забываете, что родной уютный дом остался в прошлом, и он вообще-то здесь, на соседней улице, холодный и пустой, разграбленный мародерами или облюбованный мутантами, а там, куда вы нас направляете, – временный лагерь для эвакуированных. Может, моих родителей уже переправили в приличное место, дали жилье и подыскали работу, а может, они все еще в статусе беженцев и готовят в котелке отнюдь не фирменную мамкину лазанью, а прогорклую перловку. Еще неизвестно, где лучше. Может, это не нам на Большую землю надо уходить, а родителям сюда возвращаться. Да, пацаны? Вот подготовим плацдарм – и перевезем свои семьи обратно в город! Вы нас детьми считаете, а пойдемте, мы вам кое-что покажем, – предложил Виталик.

Парни с гордым выражением лиц потянули нас в соседнюю комнату. Оказывается, они наладили работу видеокамер, установленных с внешней стороны над входом в универмаг. Мы сгрудились вокруг пары мониторов и стали с любопытством просматривать ближайшие окрестности. Изображение было очень четким.

– Теперь понятно, как вы нас засекли, – восхитился Колба.

– Действительно, молодцы, – похвалил я, оценив старания ребят.

– Это вон они все настроили, – кивнул Виталик на Домкрата и самого юного парнишку.

Настроить – мало. Что толку, если, даже увидев нас с Колбой на камерах, они ничего не смогли предпринять? Мы-то ладно, люди мирные… ну, почти. А зашла бы в универмаг шайка полновесных бандюганов – что сейчас было бы с этими малолетками?

Впрочем, кто я такой, чтобы учить жизни других? Раз считают, что справятся, значит, пусть учатся.

– А скажите-ка, парни, – начал я, ощущая себя Данилой Багровым, персонажем культового в 90-х годах фильма, который в любом музыкальном магазине, на любом развале, у каждого лоточника, торгующего магнитофонными кассетами, спрашивал: «“Наутилус” есть?» – В эти ваши камеры случайно не попадала молодая женщина, темноволосая, спортивная, с ожогом на лице?

Пацаны переглянулись и синхронно помотали головами.

И тут умница Виталик безмолвно ткнул пальцем в верхний угол монитора. В доме напротив, в окнах третьего этажа, застыла большая группа лысых тварей. Пока я размышлял, пришли они по нашу душу или нет, существа заволновались, заверещали и пришли в движение.

Домкрат, будто пародируя их, вдруг засуетился, замахал руками и завопил:

– Эй, эй, глядите! Надо что-то делать! Застава, в ружье! Полундра!

– Постой, о стремительный Домкрат! – прервал я поток его восклицаний. – Я не поспеваю за ходом твоих мыслей. Ферштейн? Ты о чем сейчас?

Парень подправил изображение на мониторе. Теперь все стало понятно. Лысые из охотников превратились в жертвы: к ним, совершая грандиозные прыжки, приближалась по стене та опасная многоножка, что мы с Колбой уже видели ранее. Лысые, вместо того чтобы уже сорваться с места и чесать как можно дальше, завороженно застыли, не спуская с нее глаз. Ну, вылитые бандерлоги из советского мультика про Маугли, которых загипнотизировал удав Каа!

Многоножка, поражая своими размерами, грациозно скользнула с вертикальной стены на открытую лоджию, неторопливо обследовала ее, свесилась с перил и, такое ощущение, огляделась по сторонам. Застывшие в напряжении человекообразные мутанты, находившиеся в окнах на два этажа ниже, тупо пялились на нее, выворачивая шеи. А потом эта гусеница-переросток целиком перевалилась через перила и в мгновение ока преодолела нешуточное расстояние до своей добычи. Мутанты в панике сорвались с места, но многоножка, нырнув в оконный проем, неуловимым движением мощного тела отсекла часть из них от спасительного выхода. Рывок – и она уже придавила своим весом сразу несколько лысых. Многочисленные тонкие лапки этого мутировавшего членистоногого пронзили лоснящуюся кожу лысых, брызнула кровь…

– Все, хватит, насмотрелись, – сказал Колба, отклонив в сторону монитор. – Теперь вам понятно, что вчетвером долго в живых не продержаться, тем более в помещении, где стеклянные двери?

Вопрос был риторическим.

* * *

И мы с Колбой продолжили путь в одиночестве.

Я призадумался. Городок небольшой, а больших и совсем мелких группировок тут, получается, навалом. Как обойти их все, чтобы определить, к которой принадлежит Вера?

Мои размышления прервал мощный гул, рвущийся из самых недр земли. Я в растерянности проводил взглядом огромную стаю ворон, с шумом взметнувшуюся к небу. Закрутившись воронкой, стая зависла в серо-молочной хмари на грани видимости, а истошное карканье слилось в монотонный звук, который лишь подчеркивал инфернальный подземный гул. Я в полном смятении попятился, не зная, куда бежать.

Колба схватил меня за шкирку:

– Куда попер?! Бегом к арке!

Мы прижались спинами к стене внутри арки, служащей въездом во двор. Через узкую улочку, на которой мы находились минуту назад, ломая асфальт, протянулась трещина. Фургон, с незапамятных времен стоящий у тротуара, вдруг потерял опору под левыми колесами и накренился. Разлом продолжал расширяться; железобетонный столб, натягивая провисшие провода, рухнул поперек провала и со скрежетом переломился. Провода зазвенели, словно лопнувшие струны, взвились в воздух и опали к земле. Старый трехэтажный дом, под фасад которого уже прокралась трещина, вздрогнул, а потом стал оседать прямо на глазах, проваливаясь сам в себя; через пару минут на его месте осталось только грандиозное облако пыли, клубящееся над бездной. С полукруглых сводов арки на наши головы посыпалась штукатурка, а кирпичи начали лопаться, словно их сдавило гидравлическим прессом.

Колба затравленным взглядом обвел протянувшийся вдоль улицы овраг и просипел:

– Теперь только молиться.

В глубине двора, не выдержав тряски, рухнула стена одноэтажного строения – то ли бойлерной, то ли чего-то наподобие. Обернувшись на шум, я вздрогнул. В образовавшемся проломе сквозь густую завесу пыли я обнаружил собачью свору. Похоже, аномальная стихия только что конкретно попортила их постоянное убежище, и теперь псы наверняка начнут искать, кого бы наказать за это. А мы были у них на виду.

Собаки угрожающе зарычали, оголили клыки, с которых закапала слюна, и стали наступать на нас, медленно приближаясь. Колба, который лишь бросил короткий взгляд на обрушившееся здание, их еще не заметил. Все его внимание занимала расширяющаяся трещина. Тогда я ощутимо толкнул его под ребро локтем, а когда он с возмущенным видом обернулся, я молча кивнул в сторону приближающейся стаи.

– Мать моя женщина, – потрясенно выдохнул мой напарник. – Эти-то откуда взялись?

Вот он, вожак, – крупный, из породы бойцовских псов, который, наверное, еще несколько месяцев назад послушно и с удовольствием выполнял команды хозяина. Сейчас, отъевшись на мертвечине и став людоедом, он превратился в полноценного дикого зверя. Хоть собаки и надвигались на нас однородной массой, все же чувствовалось, что они сообразовывали свое поведение с его действиями.

– Беру лидера, – уняв инстинктивный страх, хладнокровно скомандовал я.

Короткая очередь в широкую грудь отбросила вожака назад. Колба, стремясь посеять в своре панику, дал длинную очередь в две трети магазина, зацепив нескольких из них. Подранки с визгом покатились по асфальту. Свора остановилась, морды повернулись в сторону безжизненного тела вожака, лежащего на асфальте. Только сейчас я с ужасом заметил, что на многих оскаленных мордах густо пузырилась темно-коричневая пена. Больные, что ли? Бешеные?

Собаки, не издав ни звука, бросились на нас. Не раздумывая, мы с Колбой кинулись в сторону расширившейся трещины. За несколько метров до трещины я вдруг понял, что прыгать через нее не стану.

– В сторону! – заорал я, крепко надеясь, что Колба поймет мой замысел.

Перед трещиной я резко свернул вправо, а Колба влево. Конечно, глупо было рассчитывать, что собаки, как в детском мультике, посыплются в пропасть, не сумев остановиться на краю. Тем не менее примерно это и произошло: несколько псов, не сумев погасить инерцию, совершили прыжок через разверзшуюся перед ними бездну, но только часть благополучно достигла другой стороны. Оставшиеся разделились примерно поровну: половина рванула за мной, половина – за Колбой.

С собаками в скорости не поспоришь. Времени катастрофически не хватало, чтобы оглянуться и открыть огонь. Самый лучший вариант – это выстрелить из подствольного гранатомета, но кто мне даст время на его зарядку?

Позади, практически вплотную ко мне, раздалось клацанье зубов. Я скакнул в сторону. Оказавшись на проезжей части, я с разбега, оттолкнувшись от капота, запрыгнул на крышу минивэна и стал крутиться на месте, уклоняясь от острых зубов и отчаянно стреляя практически себе под ноги, стараясь отогнать собак. И пусть сейчас их вокруг меня было намного меньше, чем в начале преследования, даже двух-трех таких дикарей достаточно, чтобы прокомпостировать мою шкурку.

В них было очень трудно попасть. Патроны в магазине всегда в горячке боя имели свойство очень быстро и незаметно заканчиваться. Разряженный автомат я ухватил за горячий ствол на манер бейсбольной биты и приготовился задорого продать свою жизнь.

Неожиданно для меня, да и для мутантов тоже, в воздух взвилась массивная крышка канализационного люка. Из открывшегося отверстия мощным потоком хлынула мутно-зеленая жижа. Она пенилась, пузырилась, толчками выливаясь наружу, собираясь в желеобразную массу, и растекалась по сторонам. Оставшиеся в живых собаки в едином порыве снялись с места и умчались прочь.

Разгоряченный схваткой, я, учащенно дыша, торопливо заменил магазин в автомате и только после этого позволил себе немного расслабиться.

Глава 4

Прямо по курсу на проезжей части, вздыбив асфальт и разметав по сторонам машины, возвышалась небольшая рощица. Бледно-зеленые стволы вызывали отторжение, лианообразные ветви, лишенные листвы, тоже не внушали доверия. И воздух в этой рощице был словно бледный сгусток. Не дышалось в этой рощице свободно. Ну ее на фиг, пойду-ка я в обход.

Всюду та же безрадостная и пугающая картина – черные зевы открытых настежь подъездов, груды хлама возле них, мутные от слоя пыли окна, брошенные машины, часто даже с не закрытыми дверцами, и пустующие детские площадки. Над всем этим разором повсеместно распространилась пугающая тишина. Я зябко повел плечами. Колбу я так и не нашел, словно он под землю провалился. Как ни крути, а нужно прибиваться к какой-нибудь адекватной компании. Лучше всего мне бы подошла команда таких же бродяг, но где ж такую найти?

Я вдруг почувствовал беспокойство, резко обернулся назад, однако никого позади себя не обнаружил. Привыкнув доверять своему чутью, закрутил головой по сторонам, а сам уже, пригнувшись, засеменил вбок. Вот тут-то я неожиданно для самого себя и попался. В стороне, на расстоянии сорока метров, как черт из табакерки вынырнул из-за бетонного надолба мой друг-недруг Паша-Интернет. Он прижал приклад к плечу и крепко держал оружие в руках. В такой ситуации и слепой не промажет.

– Ложись, мать твою, – неожиданно зашипел он, ломая стереотипы.

Наработанные в Зоне инстинкты все сделали сами. Он еще только сказал первое слово, а я уже полетел на асфальт, догадываясь, что за моей спиной не все так гладко, как хотелось бы. Я перекатился и онемел от ужаса, обнаружив позади себя огромную, полную зубов голову. Грохот длинной очереди из автомата разорвал тишину города, и, словно Паша сорвал некий невидимый крючок, по всему городу поднялась оголтелая стрельба. Я откатился еще дальше и уставился на бьющееся в судорогах тело мутанта. Темно-эбеновое тело без признаков шерсти. Не то бывшая крыса, не то будущий динозавр.

– Это кто? – пробурчал я в пространство.

– Конь в пальто, – мрачно пошутил Паша, подходя и меняя магазин. Он озабоченно осмотрел меня с ног до головы и с обидной интонацией в голосе спросил: – Алгоритм, мать твою, что с тобой происходит? Эта зараза последние две минуты кралась за тобой по пятам, а ты даже не чухнул, – сообщил он. – Ты же раньше был одним из лучших сталкеров.

– Моя сноровка – мои проблемы, – огрызнулся я. – Я не понял, ты что, следил за мной?

– Ой, да больно ты мне нужен! – Паша-Интернет скривился, как от зубной боли. – В оптику я тебя случайно засек. Из любопытства стал наблюдать, куда ты путь держишь.

Я бросил взгляд на его автомат и поинтересовался:

– Ты же раньше с «Валом» ходил?

– «Вал», конечно, классное оружие, еще и с оптикой, да только с боеприпасами к нему полная маета, – пояснил Паша. Он легонько пнул распростертую на асфальте мертвую «крысу», рядом с которой уже натекла порядочная лужа черной крови. – Чтобы гарантированно свалить эту зверюгу, я почти полный магазин патронов выпустил.

Мы пару минут помолчали, задумчиво разглядывая омерзительное тело мутанта, а потом в Паше, видно, проснулась предпринимательская жилка.

– Получается, за тобой должок, – ничуть не стесняясь, выдал он.

– С чего бы это? – удивился я. – Если ты имеешь в виду, что сейчас мне жизнь спас, то это лишь повод сказать, что мы квиты.

– Разве? – укоризненно спросил Паша-Интернет.

– Это же я вчера тебя от маргиналов спас, обогрел, накормил! – напомнил я, все же подозревая, что у Паши имелся в рукаве какой-то козырь, который он пока не стал использовать.

Паша расхохотался. Я, сообразив, отчего он так развеселился, конфузливо отвернулся в сторону. Паша же незамедлительно воспользовался моей оплошностью.

– И это говорит тип, который вчера чуть не продырявил мою шкуру, – сказал он, изображая возмущение. – У тебя так глаза побелели от бешенства, я подумал, мне хана. Еще хорошо, что меня реакция не подвела.

Паша нервно хохотнул, обнял меня за плечи и повлек за собой.

– Пойдем, охотник за безвредными мутантами, найдем укрытие, там позавтракаем, заодно и поговорим.

Не прошли мы и ста шагов, как Паша указал на двухэтажное здание.

– Я только что отсюда свалил, когда бросился тебя выручать, – доверительно сообщил он. – Надежное место, Минздравом проверено.

– Между прочим, на двери знак какой-то намалеван.

– Вход в здание уже был взломан до меня. Как пить дать, мародеры постарались, и знак они же намалевали, обозначая, что все имущество отныне и вовеки принадлежит этой группировке.

Весь первый этаж был занят мебельным магазином.

– То есть сам торговый зал, заполненный мебелью, и склад теперь они с легкостью отнесли к своей собственности? – уточнил я.

– Получается так, – легко согласился мой приятель. – Вывезут потом за Периметр. Представляешь, какая прибыль получается? Погрузка, доставка, сбыт. Затраты на производство и хранение они исключили из уравнения, так что маржа сногсшибательная.

Паша-Интернет потащил меня на второй этаж, на котором разместилось несколько бутиков. На ручках входной двери Паша установил растяжку с гранатой. На мой вопросительный взгляд пояснил:

– А нефиг тут всяким разным шляться. Каждый ходит и свои порядки навязывает.

Тоже верно. Я и сам так поступаю, если нет уверенности в безопасности.

Что характерно, ни один бутик не был заперт, но полон товара. Похоже, эвакуация в городе проводилась в пожарном режиме. Может быть, торговцы еще надеялись вернуться, а потому не запирали двери, опасаясь, что мародеры исковеркают их при взломе. По пути я подхватил упаковку носков и другие предметы гигиены.

Паша на правах хозяина в одном из углов зала установил на полу таганок, поджег сухой спирт и стал разогревать еду. Я тем временем быстро скинул берцы, взял кусок мыла и стал с наслаждением мыть ноги, поливая на них водой из пластиковой бутылки, а потом вытянул из упаковки чистые носки. Потом, была не была, я еще оголился по пояс и помыл торс.

Паша, с интересом наблюдавший за моими действиями, направился в ближайший бутик. Вернувшись, он держал в руках несколько брендовых рубашек и футболок.

– Выбирай на любой вкус, – хмыкнул он, протягивая их мне. – Я чуть позже тоже приведу себя в порядок.

– Как-то не хочется со временем в свинью превратиться. Отсутствие цивилизации очень быстро отучает человека умываться и чистить зубы, но куда хуже, когда человек оскотинивается настолько, что считает возможным брать чужое добро. – Я в упор смотрел на Пашу. – Мы с тобой сейчас на грани, чувак. Когда мы брали у Зоны ее богатства, мы имели на это право, потому что Зона защищалась, как могла, – затягивала нас в ловушки, калечила в аномалиях, насылала полчища монстров. А хозяева носков и футболок никак не могут дать отпор таким, как мы. Безнаказанность совсем разбаловала нас, чувак. Еще чуть-чуть – и мы перевалим за край, а далее – падение неизбежно. Я вот уже не совсем понимаю, где граница. Еще недавно мы с тобой презирали мародеров, а теперь для нас прибарахлиться – в порядке вещей. Это ненормально, Паш.

– Так-то оно так, – задумчиво качнул головой Паша, – да только как по-другому тут выжить?

– А кто тебя заставляет? – хмыкнул я. – Кто вынуждает тебя таскаться по аномальной территории, месяцами не вылезать отсюда? Сходил в рейд, вернулся, сдал хабар ученым или военным – и живи себе на «гражданке», проматывай бабло, закупайся брендовыми рубашками или теми же носками, черт бы их побрал! Но нет, ты все готовое берешь здесь – а почему? По праву завоевателя, что ли? А с кем ты воевал, чтобы получить эти трофеи? С владельцами бутиков, что ли, которые сидят за сто километров отсюда и знать о тебе не знают?

– Слушай, не знаю, с чего тебя вдруг понесло не в ту степь, но хочу напомнить, что в ближайшую хренову тучу лет владельцы сюда не вернутся, и эти убытки наверняка уже списаны.

– Что, типа, дает нам право перестроить свое сознание? – саркастически скривился я. – Мы. Берем. Чужое. И не испытываем никаких угрызений совести.

– Ну, ты вон испытываешь, как из пулемета! – обиженно огрызнулся Интернет. – Сам-то с какого перепугу в Зону вернулся?

– Не за бесплатными ништяками, – отрезал я.

– А вот тут, Алгоритм, начинается самая интересная тема нашего разговора. Ты только больше за автомат не хватайся и на меня не направляй.

Раздосадованный, но и заинтригованный, я кивнул. Тогда он продолжил:

– Я уже тебе говорил, что стал видеть картинки, которые рождаются в мозгу у человека. – Паша вдруг каверзно улыбнулся и уставился на меня. – И это никак не зависит от желания человека, что он готов показать, а что нет. Вот Веру ты мне явно показывать не собирался, но картинка сама собой сформировалась. Я, конечно, не копался в твоей голове намеренно – я этого попросту не умею. Но и ты, как оказалось, не можешь контролировать образы, которые возникают в твоем сознании. Чуешь, чем пахнет?

Пока я чуял только то, что приятель знает обо мне что-то такое, что я предпочел бы держать в секрете.

– И какой же еще образ ты считал? Неужели Штыря? Или Макара с Игнатом? Или кого-то еще из моих знакомых?

– Забавно, что Штырь первым пришел тебе на ум! – хмыкнул Интернет. – Нет, картинка показала мне не его, хотя связана она с ним напрямую.

– Ну, не томи! Что там было?

– О, там была Зона, дружище!

– Это как? Это ты вообще к чему?

– Это я к тому, что образ аномальной территории у тебя вполне конкретный: ты ее одухотворяешь, наделяешь вполне человеческими качествами, относишься как к живому существу… И знаешь, такие флюиды витают вокруг этого образа, что и любовница позавидовала бы!

– Ну что за бред? – не выдержал я. – Ты к чему ведешь?

– Андрюх, ты вляпался. Ты же как наркоман! Или как влюбленный, потерявший покой. Тебя же влечет к Зоне с такой силой, что кости трещат! Ты выть готов, если не можешь до нее дотянуться, вдохнуть ее запах, прикоснуться к ней. Ты пришел, потому что не можешь без нее жить!

Я начал звереть.

– Я пришел, чтобы найти Веру! – отчеканил я. – Ферштейн? Это как незакрытый гештальт, если ты понимаешь, о чем я говорю!

– Понимаю. – Интернет пожал плечами. – Только и ты пойми, чувак: я же вижу, что у тебя в мозгу творится. Ты можешь сколько угодно себя убеждать в чем угодно. Но интерпретировать картинки как-то иначе невозможно. Если на картинке Вера – нельзя сказать, что ты в этот момент думаешь обо мне, если на картинке артефакт – нельзя сказать, что это мысль о мутанте, а если на картинке обобщенный образ Зоны – нельзя сказать, что ты в этот момент думаешь о Вере. Усек? Вот так-то.

– Что-то еще? – со злостью спросил я. – Валяй, дожимай, раз уж начал.

– Ну, если настаиваешь… Когда ты в прошлый раз держал меня на мушке, мелькнуло еще кое-что. Нечто такое, из чего можно было сделать вывод, что ты тоже парень непростой, да только ото всех тщательно это скрываешь.

– Ты о чем? – напрягся я.

– Вот, снова! – обрадовался Интернет. – Череда картинок, которую запускает портрет Штыря, а завершает образ…

– …мутанта, – выдохнул я.

– Ну, вот видишь? Когда начистоту – всегда проще. Зато теперь ты понимаешь, что я почувствовал вчера. И заметь: я-то сейчас за оружие не схватился, в отличие от вчерашнего тебя.

– К слову, – вдруг уцепился я за мысль, – а скажи-ка, чувак, есть ли в твоем арсенале СВД?

Паша оторопел от перемены темы, но быстро взял себя в руки.

– Нету. Надо достать?

– На нет и суда нет, – махнул я рукой. – Проехали. Ну и что мы дальше будем делать с нашими знаниями друг о друге?

Паша пожал плечами.

– А разве нужно что-то делать? Как видишь, наши отклонения от нормы не мешают нам общаться друг с другом. Не боись, у меня не чешутся десны от растущих клыков, и кровушки твоей мне не хочется.

– Штырь тоже не собирался меня убивать, – возразил я. – Однако и человеком он уже не был. И я все эти месяцы на Большой земле боялся, что постепенно тоже превращусь в такое… существо. Физические и физиологические изменения не так страшны, а вот чуждое мышление, чуждая логика… Я реально опасался, что лягу на лечение человеком, а выйду из госпиталя монстром.

– Поэтому сбежал сюда при первой же возможности?

– Это одна из причин, – с напряжением в голосе произнес я. – Уж если окончательно мутировать, так лучше там, где есть люди, способные без паники и сантиментов пустить пулю тебе в лоб.

– Но пока ты не чувствуешь в себе настолько радикальных изменений, чтобы опустить лапки? – усмехнулся приятель. – Понимаю. Я и сам, сознавая свое ментальное уродство, все еще хочу надеяться, что остался нормальным человеком, все еще отрицаю мутацию… А вообще классная у нас беседа, не находишь? – вдруг рассмеялся он. – Начали с носков, закончили необратимыми изменениями в мозгах! У тебя же тоже с этим проблема, верно? Не физические отклонения проявились?

– Я всплески нейронной активности стал чувствовать. Правда, разум должен быть достаточно развитым: например, крысу ту я не учуял, с собаками тоже раз на раз не приходится. Но определить, например, засаду мародеров или скопление зомбаков – запросто. Правда, могу и ошибиться, если враг умеет очень хорошо экранировать свои мысли. Так что если попадется какой-нибудь ментал-псионик, не факт, что я увижу именно его активность, а не то, что он захочет мне показать. Ну и если чел спит или валяется без сознания – я его стопудово не почую.

Паша заинтересованно выслушал мое признание, а потом неожиданно выдал:

– Ну ладно, раз уж такая пьянка пошла, что все друг другу признаются… Да и потом: нечестно было бы с моей стороны не объяснить тебе, что я тут делаю и от кого ты меня спасал. Видел я, как ты на мой рюкзак косился… – Он вдруг протяжно вздохнул и отвернулся к окну.

– Я уже в игре, независимо от своего желания, – напомнил я, – да и чрезмерное любопытство – один из моих пороков.

– Тогда слушай внимательно, – решительным тоном заявил Паша. – Мало ли, как дальше дело пойдет. Может, если со мной произойдет неприятность, ты сможешь доделать за меня то, что я не успею. Главное, запомни кодовую фразу: «Здания по утрам качаются». Если вдруг тебе кто-нибудь скажет это – знай, что он свой и в курсе миссии. Слушай дальше.

– Я весь внимание.

– В одном из НИИ на Большой земле еще с момента возникновения Зоны ведут проект по преобразованию аномальной энергии в электрическую. – Глаза Паши вдруг заблестели. – Пусть все свойства аномальной энергии до конца не изучены, ее таки можно улавливать, накапливать в специальных аккумуляторах, преобразовывать и использовать. Ты наверняка слышал про «вечные батарейки»? А теперь представь, что таким же образом можно использовать любой артефакт, независимо от его изначальных свойств. «Звездочеты», «панацеи», «болтуны» – без разницы.

– Ну, это как из пушки по воробьям! – усомнился я. – Разве пользу от «звездочетов» можно сравнить с каким-то электрическим током? Что, у нас внезапно атомная энергетика загнулась? Или ГЭС медным тазом накрылись?

– О’кей, давай проще: ты сколько получал от скупщиков, например, за «болтуна»?

– Ну, сотку в среднем.

– Угу. А они сдавали в НИИ примерно по штуке. А что бы ты сказал, если бы выяснилось, что один «болтун» может освещать и обогревать трехкомнатную квартиру в течение ста лет?

– Да ну, – подумав, резюмировал я со скепсисом, – брехня!

Интернет загадочно усмехнулся.

– Хочешь верь, хочешь нет – дело твое. Я не говорю, что нет каких-то других проектов. Наверняка и оружие клепают на основе артов, и какие-нибудь космические двигатели штампуют, а может, и в параллельные миры за счет аномальной энергии прорваться пытаются. Секретность такая, что я ничему не удивлюсь. Но рассказываю я тебе только о том, что знаю. В НИИ создали мини-агрегат, что вытягивает энергию из артов и наполняет ею аккумуляторы, которые можно использовать хоть на производстве, хоть в быту. И там такая прибыль в перспективе, что мама не горюй! Того и гляди, атомная энергетика загнется, а ГЭС накроются медным тазом, хе-хе.

– Ладно, сделаем вид, что я поверил. Что дальше? Каким боком здесь ты? Поставляешь в НИИ арты?

Мне показалось, что Паша даже обиделся.

– Не все так примитивно, Алгоритм. Смею надеяться, ты понимаешь: квалификация у меня не та, чтобы просто Зону топтать да на брюхе ползать, вытаскивая артефакты из пекла.

– Ну-ну, нос-то не задирай!

– Короче! – отмахнулся Паша, возвращаясь к теме. – На Большой земле прототип работал отлично. Решили проверить, как пойдет процесс в Зоне. Собрали второй такой же агрегат… точнее, как раз наоборот: разобрали его на блоки, чтобы удобнее было переправлять в Зону. Сам знаешь: здесь не всюду можно на машине проехать, кое-где предполагалось вручную таскать. Так что аппарат оказался буквально распихан по рюкзакам десятка парней. Я участвовал в миссии в качестве проводника.

– А потом на вас напали и агрегат выкрали, – предположил я.

Паша досадливо крякнул:

– Не умеешь ты, Алгоритм, слушать.

– Молчу. – Я виновато сложил ладони.

– Действительно напали. Положили нескольких наших, успели обшмонать. Выкрали только часть документации, необходимой для монтажа. Ну и еще кое-что по мелочи.

– Это была случайность или спланированная операция? В смысле – нападавшие знали, что брать, или им просто так повезло?

– Ну, ты видел парней из этой группировки. Похожи они на местных мародеров или обычных бандюков?

– Ясно.

Паша открутил крышку пластиковой бутылки, сделал пару глотков.

– В общем, началась игра в кошки-мышки. Или в казаки-разбойники, если угодно. Мы же, отбиваясь, тоже их покоцали маленько, и, похоже, они остались без проводника. Заплутали, запаниковали, кто-то в аномалию влетел… Короче, мы оставили двоих парней охранять оставшиеся блоки, к тому времени к ним уже выдвинулись тутошние представители клиента, так что поддержка в дальнейшей транспортировке груза была обеспечена. А я и еще четверка ребят пустились вдогонку похитителям. То мы их щипнем, то они нас. В итоге те укрылись в высотном здании на окраине, завязалась перестрелка. По тому, как они закрепились, стало понятно, что вот-вот подмога к ним подоспеет. То есть как бы без вариантов – надо идти и штурмовать башню, пока численность противника не шибко перевешивает. И вот только мы сунулись на нижние этажи, раздался подземный гул, все заколыхалось, и здание стало крениться. Двадцать четыре этажа в нем – думаю, ну кирдык, высоченный могильный холмик у меня будет! А угол наклона уже таким стал, что я покатился через всю комнату к стене, которая практически стала полом. Не поверишь – выпал в окно. Как не переломался – это отдельную свечку Богу Зоны надо ставить. В общем, отбежал я подальше, дождался, когда подземные толчки утихнут, и решил проверить – вдруг кто-то выжил внутри? Высотка накренилась под углом чуть ли не сорок градусов, но уперлась верхними этажами в фасад такого же близнеца и устояла. В кои-то веки порадовался, что у нас в Подмосковье лепят эти человейники вне всяких норм, чуть ли не вплотную друг к другу.

Он помолчал, явно борясь с нехорошими воспоминаниями, затем глухо продолжил:

– Внутри жуть что творилось. Межкомнатные перегородки, панельные плиты, куски бетона, стекло, арматура, мебель – все одной большой непролазной кучей. Парней своих нашел – им я уже ничем не мог помочь, разве что потом тела вытащить наружу и по-человечески захоронить….

– Еда давно уже разогрелась, – видя состояние приятеля, переключил я его внимание и предложил: – Давай перекусим, а потом дорасскажешь.

Паша быстро покончил с пищей, вытер губы куском бинта и глянул через пыльное стекло на улицу.

– Никого, вроде… И тихо, да? – Он повозился, устраиваясь, невесть для чего покопался в рюкзаке. Затем возобновил рассказ: – Моя задача – провести отряд по Зоне без потерь. Ну, ты понимаешь: выглядит так, что со своей миссией я оба раза не справился – ни во время нападения на наш караван, ни во время штурма башни. И пусть я вообще-то по другой части и в схватке был на вторых ролях, потому и выжил…

– Понимаю, дружище. – Я дотянулся и сжал его плечо.

– Спасибо… Но все равно гложет вот тут! – Он стукнул себя кулаком в грудь. – Гложет, понимаешь?

– В случившемся точно нет твоей вины. Парней не в аномалию затянуло, их не псионик подчинил, не псы их сожрали, потому что ты был неосторожен. Вовсе нет! Пришли другие люди, хорошо обученные и прекрасно сознающие, чего хотят…

Он отмахнулся.

– Это все слова. Я мог бы настоять, чтобы мы все вместе остались дожидаться подкрепления. Вместо этого сам предложил организовать преследование по горячим следам, пока грабители за Периметр не выбрались.

– И правильно! Я бы тоже так поступил!

– Короче. – Паша мотнул немытыми лохмами. – Я чувствовал себя в долгу перед ребятами. И единственное, чем мог компенсировать их гибель, это закончить то, что мы начали вместе. Поперся на следующий этаж, где должны были находиться похитители.

– А если бы они выжили?! К чему такой риск?!

– Может, кто-то и выжил. Я нашел лишь один труп. И при нем был вот этот блок. – Паша постучал ладонью по продолговатому предмету внутри рюкзака. – Совсем небольшой, хотя и увесистый. Больше я ничего не успел, потому что явились те, которых похитители вызвали на подмогу. И вот практически двое суток без передыха они гоняли меня по всему городку… Ну, дальше ты знаешь.

Он замолчал. Я тоже пока не комментировал, переваривая услышанное.

– В итоге – что мы имеем сейчас? – задал я наконец вопрос. – Почему ты до сих пор шляешься тут, почему не сдал блок своему клиенту?

– Потому что хотел и остальное из-под обломков вытащить, – пожал Паша плечами.

– Чувак, ну это уж совсем идиотизм! – растерялся я. – За тобой гонялись двое суток – неужели ты думаешь, что их было всего четверо, и все дружно решили, что ты важнее того, что погребено в башне? Да там наверняка целый батальон все прочесал, пока эта четверка тебя оттесняла подальше от высотки.

– А вдруг? – с надеждой протянул Интернет. – Вдруг все-таки они не нашли? Понимаешь, я вроде как поклялся над телами погибших, что в память о них все закончу, все верну…

– Ты был в шоке! Ты сам не понимал, какую клятву даешь!

– И все же… Вчера, сбежав от тебя, я снова туда направился. А эти гады все еще там крутятся. Ведь это что-то значит, верно? Если бы они прочесали развалины и все нашли, у них не было бы причин там оставаться!

– Значит, они целой толпой не раскопали, а ты, такой герой, один все отыщешь! Ну-ну…

Покусывая губы, Паша с напряжением смотрел на меня. И вдруг воодушевился:

– Мы с тобой в связке станем прекрасной командой! Я буду прокладывать путь, а ты со своей способностью чуять всплески мозговой активности сможешь вовремя обнаруживать засады. Если все выгорит, денег заработаешь, репутацию восстановишь.

Я поморщился: репутация меня волновала в последнюю очередь.

– Ну да, если те, кто послал грабителей, где-нибудь поблизости меня не прикопают, – ответил я Паше. – Или если та башня окончательно не рухнет.

Словно в подтверждение моих слов где-то глубоко под нашим зданием раздался подземный гул. Интернет подхватил автомат, рюкзак, резво вскочил на ноги и прислонился спиной к капитальной стене. Я присоединился к нему. С потолка посыпалась пыль. Мы в унисон закашляли и натянули на лица респираторы. Паша ошарашенно смотрел на меня.

– Об этом я и рассказывал, – прогудел он из-под респиратора.

– А ведь это происходит не в первый раз, – нахмурив брови, констатировал я, вспомнив, на чем мы расстались с Колбой. – Такими темпами от города через пару недель останутся одни развалины.

– Может, и к лучшему… – непонятно выразился приятель.

Где-то неподалеку раздался страшный скрежет. Мы с волнением обернулись к панорамному окну в полстены. Девятиэтажное здание-свечка в соседнем квартале стало медленно заваливаться набок.

– Пошли, – скомандовал Паша. – Кто бы мог подумать, что в Зоне может быть безопаснее снаружи, а не в убежище. Растяжку только сниму.

Мы выскочили на улицу. Стая ворон (то ли та же, то ли уже другая) кружила и встревоженно каркала в небесах. Зная способность животных и птиц предчувствовать катаклизмы, я не удивлялся.

Гул и сотрясение земли постепенно сходили на нет, а вместе с ними стала угасать и наша тревога. Вдруг раздался тяжкий гул, словно стон гигантского монстра, и девятиэтажка окончательно рассыпалась на кучу обломков.

– Ого! – только таким способом и смог выразить свои эмоции Паша. – Кстати, мне как раз в ту сторону. – Он вопросительно посмотрел на меня. – Или все-таки нам?

У меня не было ни малейшего желания ввязываться в чужую авантюру. По сути, утеря документов и частей агрегата не было даже Пашиной проблемой, не то что моей. Я ни на что не подписывался, у меня нет ни перед кем обязательств, зато имеется цель – пусть призрачная, но все-таки цель, которую я сам перед собой поставил. Согласившись помогать Интернету, я лишь сам у себя украду время. А я не планировал зависать в Зоне бесконечно долго.

С другой стороны – это же Паша. Не посторонний человек. Да и про деньги он что-то такое сказал… А Вера – ну, у меня все равно нет четких ориентиров, где ее искать, нет четкого плана. Возможно, она как раз там, в том направлении. Или там найдется кто-то, кто сможет мне про нее рассказать.

– Ничего, обойдем как-нибудь, – вздохнув, пробормотал я.

Паша на радостях жахнул меня ладонью по спине и скорчил такую рожу, что я невольно рассмеялся.

Мы направились в сторону рухнувшего здания, забирая правее высоченной груды обломков. Левее сунуться не рискнули – там на остатках асфальта посверкивали характерные вспышки серебристых нитей. И я, честно говоря, даже обрадовался знакомой аномалии. А то все какие-то лужи, желе и прочие непотребные субстанции.

Над местом обрушения по-прежнему в воздухе висела густая пыль. Хотели срезать путь через один из дворов, но жители еще до катастрофы поставили высокую чугунную ограду с кодовыми замками на воротах и калитке. За оградой густо разрослись кусты сирени – наверняка по весне тут было красиво.

– Понаставили тут заборов, ищи теперь дорогу в обход, – вполголоса ворчал Паша-Интернет. Он нервно и коротко сплюнул: – Еще месяц хождения по Зоне, и я точно неврастеником стану.

– Ну, хочешь – перелезем, да и дело с концом, – предложил я. В былые времена приятель таким ворчливым не был. Я протянул ему упаковку жевательной резинки со вкусом арбуза. – Бери, дружище, она поможет тебе успокоить нервы.

– Мы не на полосе препятствий, – возразил Паша, но упаковку взял. – Нам еще предстоит сегодня полазать, так что лучше поберечь силы. – Он остервенело почесал макушку. – Елки-палки, как же я хочу домой, в цивилизацию, где есть нормальная горячая вода, ванна или хотя бы душ!

– Ты здесь по своей воле, – решил напомнить я Паше.

Приятель в нецензурной форме, но вполне миролюбиво послал меня подальше, потер ладонью вспотевший лоб и стал обозревать окрестности.

– Паша, а где твой ноутбук? – спохватился я. – Ты же раньше всегда с собой его таскал.

– Пропал ноутбук, пропала моя любимая игрушка, – нахмурившись, мрачно сказал он. – Кто-то из своих же друзей-сталкеров, кстати, его у меня стырил. – Паша неожиданно разгорячился и продолжил: – Тут, в Зоне, вечно порядка не хватает и полный хаос в отношениях и понятиях присутствует.

Паша неожиданно точным выстрелом снял какую-то мелкую тварь, оснащенную рядами острых зубов, что попыталась незаметно прошмыгнуть мимо нас. Воспользовался он пистолетом с глушителем. Только брызги крови и остатки тушки разбрызгало по траве.

– Вот смотри, Алгоритм, весь алкогольный ассортимент разобрали, и это в первую очередь, – указал он на разбитую витрину винного магазина, словно продолжая рассказ о нехватке порядка. – Как будто без водки и пива в Зоне не выжить. Ты вот недавно пенял мне, что я одежду забесплатно беру. Но одежда – это же необходимость! А водяра в любых количествах – это уже от лукавого. Я до сих пор отчетливый запах сивухи в некоторых местах ощущаю. Бывает любопытно заглянуть в те места с дружественной целью, да только местный народец стал чрезвычайно суров. Особенно с бодуна. Так, между делом, можно и пулю схлопотать аккурат между бровей. Ты чуешь, о чем я говорю?

– Так прочувствовал, что сейчас без штанов в сторону Периметра со всей экстремальной скоростью понесусь, – язвительно ответил я. – Чувак, я могу только повторить: кто-то считает нормальным взять носки, кто-то – ящик водки, а кто-то – блоки от агрегата. Не сопи! Лучше признай, что я прав, и те, что решили присвоить этот ваш секретный аппарат, ничем не лучше и не хуже тех, кто преспокойно растаскивает товар из магазинов. Мы с тобой такие же скоты, как они, просто сейчас оказались с ними по разные стороны. Типа, плохие парни обидели хороших парней. Но если разобраться в тех заданиях, которые мы выполняли сотню раз, сегодня на месте плохих парней могли бы оказаться и мы с тобой. Вот это меня и бесит. Ферштейн?

Вскоре мы приблизились к искомому месту. Я еще издалека увидел несколько высотных зданий, отличающихся друг от друга только цветом пластиковых облицовочных панелей. Новый микрорайон на окраине, каких много появилось по всему Подмосковью в последние годы. Одна из высоток накренилась под практически немыслимым углом и уперлась кромкой крыши в соседнюю башню. Сбоку она теперь напоминала переломленную для зарядки пневматическую винтовку из тира моего детства, и место «перелома» находилось на уровне третьего-четвертого этажей.

Что ж, мы без приключений добрались сюда – но вряд ли это означает, что и на месте нам несказанно повезет. Прячась за кустами, остовами машин и соседними строениями, мы дважды по кругу обошли микрорайон. К счастью, ни неприятеля, ни мутантов, ни даже захудалой аномалии не встретили.

– Впечатляет, – сказал я, пожевав в задумчивости губу. Я смотрел на фасад башни, в которую нам предстояло забраться. Такое ощущение, что здание побывало под артобстрелом и бомбардировкой одновременно. – Прямо апокалипсис какой-то.

– Попробуем, что ли? – неуверенно сказал Паша.

– Давай попробуем, коли выхода нет, – откликнулся я, совсем не испытывая воодушевления.

– Нет другого выхода, – угрюмо сказал Паша, направляясь к подъезду.

– Как ты вообще там лазил?! Насколько высоко надо подниматься? – поинтересовался я.

– А вот как раз туда, где разорвало конструкцию, – просветил меня Паша и ткнул пальцем в ряд окон третьего этажа. – Я примерно во-ооон оттуда выпал. И примерно там же нашел труп налетчика.

Я досадливо поморщился. На такой высоте уже опасно находиться из-за деформации конструкций. С подозрением оглянувшись по сторонам, я последовал за напарником. Нижние этажи сохранились относительно неплохо, если можно такое сказать о деформированных помещениях, заполненных натуральным хламом. Видимо, трясло здание так сильно, что мебель и тонкие межкомнатные перегородки чувствовали себя, как кофейное зерно в кофемолке. Но все-таки тут – пусть кое-как, пусть постоянно перелезая и протискиваясь – можно было ходить.

Но наконец мы добрались до третьего этажа, и наклон пола стал очевидным – приходилось взбираться, словно на очень крутой холм. Благо было за что цепляться, поскольку местами все ранее гладкие поверхности были искорежены, повсюду зияли сквозные отверстия и разломы. И все это скрежетало при каждом моем движении, точно в любой момент могло обрушиться окончательно. Мы были безумцами, это факт, – но перед нами здесь прошел отряд других безумцев, которые пришли сюда по тому же самому делу: я регулярно встречал следы недавнего присутствия группы людей.

Обернувшись невзначай, я обнаружил, что Интернет плюхнулся на задницу в очередном дверном проеме и вроде как застыл.

– Чего сидим, примета такая или повод есть? – наконец с интересом спросил я.

– Тут мои парни погибли, – нехотя поднимаясь на ноги, ответил Паша. – Муторно мне, Алгоритм…

Я помолчал, отдавая дань уважения незнакомым парням, которые ринулись преследовать своих обидчиков и возвращать то, что им надлежало донести до места назначения в целости и сохранности.

Я не стал озвучивать очевидную вещь: даже если какие-то блоки от установки все еще здесь, они наверняка разбиты, раздавлены, приведены в негодность. Пашу эти доводы все равно не остановили бы. Что ж, пусть убедится, если нам, конечно, суждено обнаружить хоть что-то.

Мы передвигались по кривым, кособоким из-за нарушения геометрии лестничным ступеням, настороженно прислушиваясь к тишине.

– Слышишь, будто гул какой-то, – забеспокоился Паша, завертев во все стороны головой.

Я с напряжением прислушался и высказал свое мнение:

– Это на улице.

Мы устремились к межэтажной лестничной площадке с широким окном, оставшимся без стекла. Прямо посередине улицы, ни от кого не скрываясь, неторопливо продвигалась армейская колонна. Ясный пень, отчего они передвигались со скоростью черепахи: постоянное наблюдение приходилось вести по всему маршруту. Иначе нарвешься на аномалию и либо брюхо машины насквозь прожжет, либо подкинет словно пушинку и в сторону отбросит. Флагманом в колонне был бронетранспортер, расталкивавший мешавшие продвижению препятствия. За ним следовала боевая машина пехоты, потом катили три фуры-сорокафутовки, а затем еще два бронетранспортера. На броне переднего БТР пристроились трое военных. Один из них постоянно подносил к глазам бинокль. Двое других монотонно кидали по ходу движения болты – стандартная практика.

Я крепко призадумался и выдал свои мысли на обсуждение:

– Эвакуация, что ли? Или, наоборот, военные хотят в глубине Зоны еще одну базу создать?

Паша коротко и практически беззвучно рассмеялся.

– Шутишь, что ли? Это мародеры к Периметру поехали груз сдавать.

А, так вот о чем говорил мне Колба!

– Все понятно, – кивнул я. – Военные тоже в деле.

– Я их не осуждаю, – глубокомысленно изрек Паша. – Каждому хочется пожить на широкую ногу.

Колонна скрылась за поворотом. Мы продолжили подъем.

Первые два трупа обнаружились сразу при выходе с лестницы на этаж. Паша наклонился, откинул голову одного из мертвецов в сторону, вгляделся в безжизненное лицо и сообщил:

– Те самые наемники, за которыми мы гнались. – Паша почесал переносицу. – Экипировкой они отличались от тех, что подтянулись им на выручку позже.

– Их, похоже, из подствольного гранатомета приголубило, – сказал я.

– Да уж понятно, что не шкафом придавило. Но главное – похоже, ты был прав: при них никаких личных вещей. И по углам рюкзаки не заныканы.

– Разумеется, чувак, – терпеливо проговорил я. – Те, кто пришел следом, все подчистили. Странно, что трупы с собой не забрали. Тогда бы на их группировку вообще ничего не указывало.

– А сейчас, по-твоему, указывает? – возразил Интернет. – Комбезы, разгрузки, броники, респы – все ж стандартное. Нашивок я не вижу, каких-нибудь нарукавных повязок тоже нет…

– Давай выбираться, дружище. Я с самого начала не верил, что затея выгорит.

Мы развернулись и заскользили по наклонному полу вниз, будто по детской горке. Правда, на горках не встречается подобных разломов и торчащих арматурин. Паша внезапно остановился, поманил меня к себе. Я подполз ближе. По полу тянулась засохшая кровавая полоса.

– Слишком ровная для человека, который полз сам, – прокомментировал я.

– Стопудово волоком тащили! – согласился Паша. – Выходит, кого-то они с собой все-таки забрали. Может, выживший?

– А может, тащили вовсе не они… – задумчиво предположил я, проследив след до окна в противоположном конце помещения. – Ты ведь из такого же выпал, когда тут все ходуном ходило?

Мы поспешили к окну. Внизу, на усыпанном обломками и прочим мусором асфальте, распластался еще один труп. Паше хватило одного взгляда на обглоданное тело в луже засохшей крови, чтобы сразу приглушенным голосом вынести вердикт:

– Его выволок мутант. Судя по обрывкам формы, это труп еще одного из тех наемников.

– Выволок – и сожрал. Ставлю на многоножку! Я тут наблюдал, как она по вертикальным поверхностям лихо шкандыбает. Запросто могла до раненого добраться и потащить в свое логово.

– Но не утерпела и пообедала на бегу.

– А знаешь, чего не делают многоножки со своими жертвами? – усмехнувшись, спросил я, так как кое-что заметил в десятке метров от мертвеца. – Многоножки не шмонают рюкзаки своих жертв.

Глава 5

– Нашел, что искал? – с надеждой спросил я.

– Да, нашел, – совершенно не выражая признаков радости, подтвердил Паша. – Повезло.

– Серьезно? – насмешливо уточнил я. – А по тебе не скажешь, чувак!

– Нам реально повезло: у кренделя была документация, то есть инструкция по монтажу, по сути. Может, я профан в этом деле, но мне кажется, что, даже завладев несколькими составляющими агрегата, похитители остались с носом, потому что, не имея остальных блоков и документации, они попросту не смогут разобраться, что в какой последовательности подключать и чего не хватает.

– Ну-уу, – протянул я, – говорят, настоящий мудрец по одной капле воды сможет сделать вывод, что в мире существуют океаны. А я почему-то уверен, что целью грабежа было не банальное желание завладеть готовым агрегатом, а перспектива использовать саму технологию. Разобравшись, что к чему в блоках, которые им достались, они смогут понять принцип работы всего устройства. Но в чем-то ты прав. У разработчиков из НИИ очевидное преимущество: они-то будут понимать, чего не хватает, и попросту заменят блоки готовыми дубликатами, а у похитителей на разработку недостающего уйдет некоторое время. Как минимум, ты спас право первенства. И я не понимаю, почему у тебя во взгляде такой пессимизм.

– Теперь у меня появилась другая проблема. Придется вернуться со всем этим добром через Периметр, потому что я понятия не имею, где та база внутри Зоны, на которой собирались монтировать устройство. Я должен был довести группу до определенного места, где нас встретил бы другой сталкер. На этом моя миссия была бы окончена. Куда их отряд повели бы дальше – большой секрет даже для меня. В означенной точке встречи с проводником мы и оставили двоих парней с уцелевшими блоками, когда наша группа разделилась. Но самая засада в том, что и на Большой земле у меня нет непосредственного выхода на нанимателей. И связи с представителями нанявшей меня организации нет. И выбираться из Зоны придется на свой страх и риск, не надеясь на их помощь.

Я оценил положение и вынужден был признать:

– Хреново.

– Ученые с базы, которым мы доставляли установку, наверняка доложили на Большую землю о проблемах. Вопрос в том, знает ли наниматель, что почти все из нашего отряда, преследовавшего похитителей, погибли? Допускает ли он, что кто-то остался в живых? Выслали ли группу для перехвата налетчиков? Или предпочли нанять местных сталкеров? Или взяли под контроль блокпосты на выходе из Зоны? – Паша схватился за голову, запустил обе пятерни в волосы и ожесточенно потер затылок. – Алгоритм, я реально не могу врубиться, что мне в этой ситуации предпринять!

Я его прекрасно понимал. Блокпосты могут взять под контроль не только представители НИИ, но и те, что двое суток гоняли Пашу по Зоне.

– Нам бы сейчас помощь сталкеров совсем не помешала, да только где ж их найти? – сказал Паша, почесав щетину. – Когда нужно, хрен кого отыщешь.

– Познакомился я вчера случайно с одним мародером, – осторожно начал я, предчувствуя, что напарник не одобрит мои намерения. – Сам по себе парень простой, хотя и с причудами. Их клан занимается тем, что за вознаграждение возвращает хозяевам продукцию и имущество, которые оказались внутри Периметра после очередного скачка. Можно хорошенько попросить и выбраться из Зоны в составе их каравана. Клан, если верить его словам, по численности весьма приличный, у них и техника имеется, и с вооружением все в порядке, так что сопровождение будет что надо. Да, конечно, это не вольные бродяги, которым можно доверять на все сто. Но в нашей ситуации даже такими харчами разбрасываться грех.

Паша вопреки моим опасениям к плану отнесся позитивно.

– А что, отлично! – воодушевился он.

– Вот только есть один нюанс, – задумчиво произнес я. – Мне лишь приблизительно известно, где дислоцируется их клан. И это место точно на другом конце города.

Интернет поник, представив себе долгий путь в противоположном направлении. Одно дело, когда преследуешь ты сам, другое – когда есть все подозрения, что преследовать будут тебя.

– Чувак, не раскисай! – Я потрепал Пашу за плечо. – Есть еще один вариант. Как говорится, место встречи изменить нельзя, а это значит, что мы можем вернуться в ту точку, до которой ты должен был довести группу. Если на базе не дураки сидят, они оставят там дежурного или какую-то подсказку.

– Типа, «если вы потеряли друг друга в нашем универмаге, встречайтесь у главного входа»? Алгоритм, ну какой дежурный через трое суток посте инцидента? Может, в первый день там действительно ждали, что кто-нибудь из нас вернется. Может, даже во второй день проверяли точку. Но теперь – все, дружище, этот канал связи наверняка обрублен.

– Ну, тогда пошли искать Колбу.

* * *

Через полчаса я вдруг почувствовал беспокойство и закрутил во все стороны головой.

Паша сразу среагировал, отскочил в укрытие и вскинул автомат. Я молчал, сосредоточившись, и, прислушиваясь к внутренним ощущениям, пытался сканировать окружающий мир в поисках всплесков нейронной активности. Кроме вялотекущих процессов, которые происходили в опустошенном аномальной энергией сером веществе зомби, гуляющих по соседнему пустому зданию, я ничего не ощущал. Быть может, только Паша со своими способностями мог разглядеть в их мозгах какие-то картинки.

Между тем Интернет, осторожно переступая через завалы, добрался до ближайшего угла, выглянул. Его лицо осталось спокойным. Тогда он развернулся и стал пробираться к пролому к стене. Потом вернулся, остановился рядом со мной и стал терпеливо ждать объяснений.

– У нас, кажется, гости, – неуверенным голосом проговорил я. – Нет, не здесь, не в здании, а где-то неподалеку, и они приближаются. Торопятся и очень волнуются.

Мы вышли на середину улицы и оглядели ее в северном и южном направлениях.