— Он мертв? — спросила Сандра, прикрыв рот ладонью, пока медленно подходила. Ханна лишь следила за ней глазами. Подойдя, Сандра упала на колени на гравий. — Господи…
Ханна посмотрела на нее, так и не понимая, зачем она здесь.
— Что вы здесь делаете? — снова спросила она.
— Где она? — спросила Сандра, во второй раз проигнорировав вопрос, и встревоженно огляделась.
— Она убежала.
— Вы не собираетесь ее ловить?
— Не знаю… — честно ответила Ханна, скорее потому что не совсем понимала, как это сделать. Трудно было вообще что-либо делать, трудно встать, трудно думать.
— Моя машина стоит в паре сотен метров отсюда, — сказала Сандра и показала рукой. — Ты можешь догнать ее.
Ханна колебалась, посмотрела на Томаса, в груди снова все сжалось, стало тяжелее дышать, глаза наполнились слезами.
— Я побуду с ним, — мягко сказала Сандра. — Вы должны ее поймать.
Ханна встретилась с ней взглядом. Она была на удивление спокойна и собранна. Так хорошо, когда кто-то говорит ей, что надо делать. Когда не нужно принимать решения. Те, которые она принимала в жизни, оказывались плохими, ошибочными и роковыми.
Она снова встала на ноги и направилась к машине. Сумела ее завести, сдать назад и выехать. Фары осветили Сандру на коленях перед Томасом. Она думала, что из-за этого потеряет тот минимальный контроль, который ей удалось установить над жизнью, но, к своему удивлению, обнаружила себя более решительной и рациональной. Включив первую передачу и отправившись в путь, она вдобавок почувствовала, как растущая ярость переключает мысли на другое — прочь от бесконечного горя, хотя она понимала, что это в высшей степени временно, и горе еще надолго возьмет свое.
Почти не запыхавшись, Катя выбежала из леса и прыгнула в машину. Пока бежала, она успела обдумать ситуацию. Положение у нее так себе. Если тот Томас говорил правду, а она ему верила, то теперь у нее нет возможности добраться до денег. Нет ни единой причины, чтобы остаться. Вернуться с половиной того, что она обещала достать, — тоже не вариант, но что ей остается делать?
Она потерпела неудачу. Только и всего.
Маленькая шведская дыра привела ее к провалу.
Впервые в жизни. Это и должно ее спасти. Она была ценным ресурсом, одной из лучших в Академии, если не самой лучшей. Ее накажут, но разрешат продолжить. В нее слишком много вложили, чтобы от нее избавиться.
Она завела машину, отъехала от обочины, поехала вперед на высокой, но не слишком, скорости. В сторону более крупных дорог. Будут ли еще работать ее фальшивые личные данные? Может ли она рискнуть купить какой-то билет? Они, должно быть, разослали имя «Луиза Андерссон» и ориентировку во все возможные пункты отправления. Придется ехать на машине всю дорогу? Тогда ей нужно поменять машину, эта скоро окажется в розыске.
Она так глубоко погрузилась в мысли о возможных путях бегства и способах добраться домой, что только на трассе 99 на пути в Хапаранду заметила за собой слежку.
* * *
Ханна догнала ее уже через несколько километров. Исходила из того, что ее узнали и заметили, так что держалась на расстоянии, чтобы не терять машину Кати из виду, в то же время успеть среагировать, если машина впереди совершит какой-нибудь маневр. Готова к худшему. Ко всему.
Подключила свой телефон к рации и позвонила Гордону.
— Я знаю, где она, — первое, что сказала Ханна, как только он ответил.
— Кто она?
— Луиза или Татьяна или как там ее. Она! — чуть ли не кричала Ханна. Услышала, как Гордон вздохнул и встал с кресла в кабинете. — Она на девяносто девятой в сторону города.
— Как та…
— Она застрелила Томаса, — перебила Ханна, не дав ему закончить. Не знала зачем. Глупо. Проговаривание вслух делало случившееся более реальным, а она иногда не очень хорошо умела справляться с реальностью. Но она была вынуждена высказаться, все рассказать. — Он мертв, — продолжала она, слыша, как сбивается голос, как слова застревают в горле.
На другом конце — недолгое молчание. Она представила, как он, должно быть, колеблется, не зная, как продолжать разговор. Кто будет его продолжать. Гордон, заботливый коллега, который расспрашивает, утешает, слушает, или Гордон, комиссар полиции, охотящийся за массовым убийцей.
— Следуй за ней по девяносто девятой, видишь ее?
Комиссар явно одержал верх. По крайней мере пока.
— Да.
— Я соберу остальных, мы перезвоним через две минуты.
— Торопитесь, мы будем в Хапаранде через десять минут.
— Будь осторожна, не рискуй, — он явно хотел сказать что-то еще, не оставлять ее и не завершать разговор, поэтому она помогла ему, сбросив звонок и снова предоставив свое полное внимание машине впереди.
Гордон смотрел на телефон у себя в руке, пытаясь разобраться в том немногом, что он услышал. Он быстро выдернул себя из размышлений и выбежал в коридор, направился к Моргану, который уже встал с места, поняв по быстрым шагам, что что-то случилось.
— Собери всех, прямо сейчас, — сказал Гордон, остановившись в дверном проеме.
— Что такое? Что случилось?
— Ханна позвонила.
— Что с ней? — в обычно спокойном голосе Моргана угадывалась тревога, когда он подошел на шаг ближе к Гордону.
— Томас мертв, — не ответ на вопрос. Ненужная для него информация, но Гордон не мог не сказать. — Та, которая взорвала отель, застрелила его.
— Что? Когда? Как?
Морган умел быстрее и лучше кого-либо из знакомых Гордона усваивать информацию, но тут, по растерянному взгляду коллеги, Гордон понял, что запутал его.
— Не знаю, я не спрашивал. Они направляются сюда.
— Как так? Вместе?
Он явно так ничего и не понял. Гордон почувствовал, как теряет терпение.
— Нет! Ханна преследует ее на машине. Они будут здесь через десять минут.
— Окей, тогда надо спешить.
— Где Экс?
— В отеле. Вызвать его сюда?
— Да брось, мы не успеем. Собери всех в переговорной.
Гордон собирался было бежать дальше, как Морган остановил его.
— Гордон…
— Да, что? — спросил Гордон, не сумев побороть нервозность и связанное с ней раздражение в голосе.
— Она справится, — Морган сделал пару шагов и оказался совсем близко. — Я знаю про твои чувства к ней. Она справится. Мы ей поможем.
Он положил ладонь на плечо Гордону, приобнял его и уверенно посмотрел в глаза. Он знал. Ну конечно знал. Морган Берг знает все. Гордон уже мог бы к этому привыкнуть.
— Собери всех, — сказал он вкрадчивее, надеясь, что в голосе слышна благодарность. Морган кивнул, и Гордон поспешил по коридору, перепрыгивая ступени, вбежал по лестнице наверх в переговорную.
Катя взглянула в зеркало заднего вида. Ханна ехала где-то в сотне метров позади, не предпринимая попыток приблизиться, обогнать или вынудить ее остановиться. В данный момент Катя сама предпочитала быть от нее на расстоянии. Катя только что убила ее мужа. Приятно убивать или причинять боль тем, кто причинил боль тебе, это ей известно из собственного опыта, и некоторые готовы сильно рисковать ради мести. Так что держать Ханну на определенном расстоянии было не только признаком злых намерений. Но раз она держит именно такую дистанцию, это указывает на то, что она вызвала подкрепление, у нее, вероятно, есть прямая связь и она может давать им указания в зависимости от действий Кати. Ей нужно оторваться от Ханны, но это сложно, когда та все время на расстоянии. Ближе подпускать тоже нельзя, конечно, рисковать Катя не хотела.
Она приняла решение. Если резко развернуться и поехать назад, она проедет мимо Ханны, приблизится к ней. Подъедет достаточно близко, чтобы как минимум вывести из строя машину. Выедет на проселочную дорогу. Переедет через мост в Финляндию около Эверторнео. Там вообще есть полицейский участок? По крайней мере, она уверена, что там нет никого с крупным личным составом или ресурсами. Она как раз собиралась осуществить свой маневр на пустой дороге, когда, бросив последний взгляд в зеркало, увидела, что к Ханне с севера присоединилась полицейская машина. С голубыми проблесковыми маячками но без сирены. Мимо двоих она проехать не сможет. Некоторое время она раздумывала, не остановиться ли, оставить машину и попробовать скрыться пешком, сейчас такой вариант уже невозможен. Проклиная все, она продолжала ехать вперед, надеясь, что по пути появится шанс.
Пятеро мужчин стояли, наклонившись, над большой картой, которая была разложена на столе переговоров, серьезные и напряженные.
— Насколько нам известно, едут они вот здесь, — сказал Гордон и ткнул пальцем в карту, где шоссе 99 вело с севера.
— И теперь они вдвоем следуют за ней? — спросил Ларч.
— Да, так ей сложнее будет повернуть, но мы не хотим, чтобы она выехала на трассу Е4.
— Значит, мы там ее остановим, — сказал Морган и ткнул пальцем на круговую развязку около «ИКЕА». — Но мы также не хотим, чтобы она попала в Финляндию. — продолжил он рассуждать.
— Да, — подтвердил Гордон.
— Тогда вынудим ее двигаться к центру, — констатировал П-У, взглянув на карту. Гордон поднял глаза, когда услышал в его голосе критику. — Там есть люди, что будет, если она остановится и возьмет заложника?
Гордон не стал долго думать. Критика была совершенно справедлива. То немногое, что они знали о приближающейся к их городу женщине, — она не демонстрировала ни капли уважения к человеческой жизни.
— На улице дождь. Обычно людей немного. Будем надеяться. Она мне нужна здесь. — сказал Гордон и снова ткнул пальцем в карту. Надеялся, что тон его голоса не предполагает больше никаких возражений. По-видимому, так и было. Остальные посмотрели на указанное им место. Кивнули, взглянули на часы на стене.
У них и правда мало времени.
Ханна удерживала скорость и дистанцию. Подкрепление ехало сзади, тихо, с голубыми огнями, успокоительно мерцавшими в салоне. Гордон снова вышел на связь. Он связался со всеми доступными машинами, вызвал финнов на мост, так что он перестал быть доступным путем для бегства.
— У нас есть план.
Ханна внимательно прислушалась.
Городок этот она ненавидела, Катя почувствовала это, когда увидела старую водонапорную башню, возвышавшуюся на фоне темного неба. Она надеялась, что больше никогда сюда не вернется. По-прежнему абсолютно уверена, что выберется из этой ситуации, но теперь по мере приближения к Хапаранде сделать это станет сложнее. Больше полицейских, больше проблем. Получили ли они подкрепление с юга? Из Стокгольма? Вероятно. Кто-то, должно быть, рассказал Ханне о ней. О Татьяне.
У нее все действительно пошло наперекосяк, и теперь возникли следующие проблемы: Дядя, Загорный, тот факт, что ее лицо теперь известно, что кто-то, один или несколько, узнали детали ее детства. Настоящие проблемы. Попытка скрыться от полиции городка с подкреплением не должна оказаться одной из них. Нужно быть внимательной, заметить возможность, когда она появится, и быстро среагировать.
Первая полицейская машина, которую она увидела, на большой скорости подъехала с Е4. Остановилась, проскользив боком, и эффективно заблокировала обе полосы на запад на круговой развязке. Вооруженный полицейский выпрыгнул из машины и встал в позицию боевой готовности.
Следовавшие за ней автомобили разделились на развязке, принуждая ее свернуть налево, к финской границе. Этот путь тоже оказался бесперспективным, как она поняла перед следующей круговой развязкой, увидев голубые огни на мосту. Ей пришлось повернуть направо, поехать вниз по улице Стургатан. Ханна и вторая машина продолжали ехать следом. Теперь ближе. Они куда-то ее вели, у них был план.
Она поехала через центр; единичные пешеходы, презревшие погоду, остановились на тротуаре, когда она пронеслась мимо на слишком высокой скорости с другими машинами на хвосте. Мимо торговых павильонов, банков, торгового дома Хермансонов и дальше, в ту часть города, окруженную пригородными домами и коттеджами. Она приближалась к железной дороге, в конце улицы увидела маленький каменный мост с рельсами. У нее появилась идея. Под мостом всего одна полоса дороги. Если она аккуратно врежется в стену справа, поставит машину поперек, приготовившись быстро выпрыгнуть, то сможет исчезнуть среди домов на другой стороне. Не похоже, что они отправили какие-то машины на ту сторону, и она также не видела и не слышала вертолета.
Должно сработать. Она — быстрая.
Прежде чем преследователи успеют покинуть свои автомобили, проберутся мимо нее и окажутся на другой стороне, она уже найдет надежное укрытие и будет их ждать.
Она умела ждать.
Она быстро еще раз промотала план в голове. Не самый надежный, но ей приходилось импровизировать, пора со всем этим покончить. По-прежнему два автомобиля на хвосте. Друг за другом, так что ближе всего к мосту окажется Ханна. Не особенно проворная, как ей кажется. Шансы все росли. Она отстегнула ремень, снова сконцентрировалась на дороге впереди и дала по тормозам. С другой стороны подъехала полицейская машина и заблокировала односторонний проезд под мостом.
Черт, черт, черт!
Вот куда они хотели ее заманить.
Больше не осталось свободных съездов, последний она только что проехала. Она бросила взгляд в зеркало заднего вида. Машины сзади знали, что может произойти, теперь они располагались бок о бок, блокируя ей возможность поехать той же дорогой назад. Справа стояло старое заброшенное здание фабрики с заколоченными окнами, значит, остается ехать налево. Вниз к реке. Она быстро переключилась на первую передачу и повернула на площадку, покрытую гравием, которая упиралась в насыпь с рельсами наверху, и железнодорожному мосту старше ста лет в Финляндию. Катя заехала наверх на насыпь максимально высоко. Слева — оборонительные сооружения со времен какой-то войны, справа — отверстие в заборе рядом с рельсами.
Она выбросилась из машины, поднялась на колени и обстреляла едущие за ней машины. Они остановились, когда пули попали в стекла, полицейские нагнулись, укрываясь за прибоной панелью. Катя встала, одновременно перезаряжая пистолет и убегая в отверстие в заборе, а потом на мост.
Ханна оставалась в машине и в состоянии близком к шоку смотрела на две дырки от пуль справа на переднем стекле. Гордон с Морганом пробежали рядом. Гордон остановился, взглянул на нее и вопросительно поднял большой палец вверх. Она кивнула в ответ, и он побежал дальше, вскоре догнав Моргана на подъеме по склону. Ханна отстегнула ремень и вышла. Наверное, ей следовало бы тоже побежать следом, но она их точно не догонит и ее оружие осталось около домика, так что какой в этом толк?
Но в то же время…
Ей нужно увидеть, как все закончится. Она даже не знала, на что теперь надеется. Хотела бы она знать? Была ли она права? Женщина, не моргнув глазом, застрелила Томаса. Не лучше ли, чтобы она просто исчезла?
Поднимаясь на холм, Ханна услышала, как Гордон кричит убегающей женщине, чтобы та остановилась, и ускорила шаг. Раздался выстрел. Гордон вновь закричал, еще выстрелы. Поднявшись на гребень, она увидела, что Морган с Гордоном стоят, подняв оружие. Дула направлены вперед. Ханна пролезла сквозь забор и осторожно подошла к коллегам. Теперь она видела то же, что и они.
В паре сотен метров на огромной металлической конструкции посреди рельсов на корточках сидела она. Ханна видела, как тяжело она дышит. Вся спина двигалась при каждом вдохе. Медленно и осторожно она встала на ноги.
— Брось оружие и ложись! — закричал Гордон, медленно приближаясь к ней с поднятым пистолетом. Ханна стояла на месте, заметила, что женщина все еще держала оружие, когда выпрямилась и, качнувшись, шагнула в сторону, к массивным металлическим балкам. Ее встретили как минимум две пули. Одна в ногу, другая — в бок. Гордон снова закричал ей, приказал бросить оружие и лечь.
Она проигнорировала оба приказа.
Сделала глубокий вдох, внезапно стала на удивление устойчивой на вид и быстро подняла пистолет. Морган с Гордоном выстрелили одновременно. Оба попали. Женщина покачнулась, на мгновение как будто поймала равновесие, но потом упала влево. Там, где раньше можно было опереться на балку, сейчас не оказалось ничего. Она удивилась, что рука просто хваталась за воздух, прежде чем свалилась в проем между металлическими конструкциями и потом в бурлящую воду. Гордон с Морганом понеслись вперед.
Ханна развернулась и пошла обратно.
Вниз с насыпи, медленно, обратно в машину. Ярость, которую она испытывала, которая толкала ее вперед, прилив адреналина от погони, полная концентрация.
Все исчезло.
Осталась только огромная пустота.
Подъехали еще полицейские машины из Швеции и Финляндии. Люди бежали к ней, потом мимо, на мост, вниз к реке. Раздавались приказы, координировалась спасательная операция. Ханна видела все будто сквозь фильтр. Это все ее не касалось, происходило с кем-то другим, где-то не здесь. Звуки приглушены, движения замедлены.
Она снова села в машину. Они будут задавать вопросы. Что Ханна делала у домика? Что там делала Сандра, вместе с Томасом? Почему она там была — женщина, которая сейчас лежит в реке? Зачем туда поехала Ханна? Посреди жаркого расследования? Сразу после встречи со службой безопасности? Есть ли тут связь?
Да, они будут задавать вопросы. Она не скажет им ни слова о том, что думает на самом деле. О том, что ее туда привело. О том, кто убил Томаса. Что это была Элин. Что ее исчезнувшая дочь принесла всем так много горя и страданий. Особенно Ханне. Снова.
Не имеет значения, что она думает. Никого больше нет.
Это закончилось.
Все закончилось.
Красивый летний день в середине июля, который большинство людей проводят на берегу у воды, лежа в тени с мороженым. Слишком жарко: в магазинах есть люди, только потому что там они могут найти прохладу.
День, который для большинства не ассоциируется с горем, потерей, похоронами.
Она столько их видела.
Пять тысяч лет прошло с первых, и с тех пор шел мощный, неиссякаемый поток. Что она знает с полной уверенностью: если человек выбирает жить у нее, то у нее он и умрет однажды.
Такова жизнь.
Легче от этого, конечно, не становится тем, кто стоит у открытой могилы. Женщина и двое ее почти взрослых детей. Оплакивают мужа и отца. Она собрана, сдержанна, пытается сохранять самообладание. Сын плачет, вспоминает и скучает. Дочь тоже плачет, но к горю еще примешивается подозрение, молчаливое обвинение, что мама как-то связана со смертью папы.
На похоронах есть и другие гости. Мужчина, который любит ее. Который сомневается, соглашаться ли на работу в Умео. Или остаться. Ради нее.
Другие ее коллеги. Несколько соседей. Правда, никаких друзей. Никого из самых близких.
Когда церемония заканчивается, они расходятся. Каждый в свою сторону, никакого сбора после. Мама и дети уходят домой. В дом, где они никогда без него не жили. Без мужчины, которого оставили на кладбище.
Она видит их, сочувствует, но что она может сделать? Она — город. Она просто есть и живет дальше.
Как она делает всегда. Всегда делала.
Приветствует новых жителей и оплакивает ушедших, молча и терпеливо простираясь вдоль вечного течения реки.
— Думай!
— Я думал, я не знаю.
— Ты лучше всех его знаешь.
Кеннет не ответил, только устало пожал плечами. Сандра задумалась. Она ему верила. Верила, что он действительно прикладывает усилия, чтобы помочь. Она уже около месяца спрашивает его об одном и том же. Он просто не знает.
Что, черт возьми, Томас мог сделать с деньгами?
Ее деньгами.
Которые должны были принести ей простую новую жизнь. Позаботиться о том, чтобы ей больше не пришлось беспокоиться о таких вещах, как лежавшие перед ней на кухонном столе счета. Она была на больничном из-за руки, Кеннет, как всегда, ничего в дом не приносил. Жизнь уж никак не была простой.
Полицейские, конечно, приезжали к ним, задавали много вопросов. Что Сандра делала около домика, когда застрелили Томаса? Почему она была там вместе с застрелившей его женщиной?
К счастью, они успели все обсудить перед первым допросом, и оба сумели придерживаться отрепетированной истории. О том, как сумасшедшая женщина просто пришла к ним домой, по какой-то причине уверенная в том, что они имеют отношение к сбитому в лесу русскому. Почему она так думала, они не знают. Чтобы выманить ее из дома, им пришлось сыграть, сказать, что они могут показать ей место с тем, что она ищет. Кеннет позвонил Томасу, который подъехал… да, остальное им уже известно.
Почему они позвонили не в полицию, а Томасу?
Кеннет не смог сдержать слез, когда говорил, что хотел бы позвонить в полицию, но в тот момент не подумал. Томас всегда им помогал, во всем…
Сначала полиция была настроена скептически, но когда они потом нашли наркотики в машине у женщины и мертвого УВ в багажнике его автомобиля, то, похоже, потеряли интерес к Сандре и Кеннету. Вероятно, пришли к выводу, что раз у УВ были наркотики, то деньги тоже должны быть у него — они просто их не нашли.
Как только полиция перестала ими интересоваться, они поехали обратно, подошли к разрушенному зданию, убедились, что в старом тайнике денег нет, и начали искать. Целыми днями бродили по участку и по лесу. Все больше расширяя круг. Искали признаки того, что кто-то копал, что-то перемещал, тащил или прятал. Безрезультатно. Они даже совершили взлом домика, прочесали внутри и снаружи каждый сантиметр. Ничего.
— Он мог их спрятать дома, как думаешь? — спросила она сейчас, прекрасно понимая, что они только что уже говорили на эту тему. Но она занимала все ее часы бодрствования.
— Тогда их наверняка нашла Ханна.
— Не факт. Он сказал, что собирается отдать их детям. Думаешь, он успел им рассказать, куда их спрятал?
— Нет.
— Позвони Ханне, скажи, что мы хотим заехать в гости, проведать ее, так что мы сможем немного осмотреться.
— Сандра…
Она повернулась к нему. Ему это не нравилось, она знала, особенно потому что он чувствовал себя виновным в смерти Томаса. Но его чувства сейчас не имели значения.
— Что не так?
Очевидно по этим трем коротким словам, что она не хотела, чтобы ей сейчас противоречили или спорили с ней. Он сразу все понял.
— Ничего, — сказал он и, вздохнув, взял телефон.
Вот и хорошо. Сначала Ханна, Габриэль и Алисия, а потом она свяжется с коллегами Томаса, может, с кем-то из соседей. Она примерно знала, когда он забрал сумки, можно попытаться установить, где он был после этого и до момента, когда был застрелен. Можно ли как частное лицо получить данные с его телефона? Его местоположение? Стоит попытаться.
Она должна вернуть деньги.
Свои деньги.
Это минимум того, что она должна сделать.
Вторая половина кровати пуста. Конечно, пуста. Теперь так было всегда, независимо от времени суток. Ханна встала, натянула джинсы и кофту, вышла на кухню. Большинство дней она так и проводила.
Что ей делать? Зачем ей еще что-то делать? Зачем делать что-то вместо того, чтобы не делать ничего?
Ради детей? Они оба все еще оставались дома. Они, казалось, легче возвращались к обычной жизни, чем она. К своим эмоциям, легче общались. Друг с другом. С друзьями. Иногда уходили в себя, но в целом хорошо справлялись.
Она переживала все по-другому. Не чувствовала себя целой. Клише, но только так она могла это описать. Их жизни были так долго связаны. Теперь его нет, и ей одной приходится нести все на плечах, все воспоминания. Только ей.
Вот что такое для нее горе.
Непомерная тяжесть одной отвечать за то, чтобы не забывать их совместное время, так бояться, что все воспоминания просто поблекнут, пока однажды она не задастся вопросом, были ли они вообще реальны.
Вот что значит остаться одной.
Ее оставили одну. Она была одинока.
С ней действительно провели допрос.
Ханна объяснила свое пребывание около домика тем, что хотела в тишине и покое разобраться с материалами дела. Никаких других причин. Ни слова об Элин. Коллег удовлетворили ее ответы.
Как и ответы Кеннета с Сандрой. Теперь они работали над теорией, что Тарасова сбил УВ. Были найдены наркотики, но не деньги. Допросили Стину, его девушку, но она сказала, что ничего не знает.
Ханна тоже знала не все. Однозначно оставались вопросы.
Сандра сказала, что им пришлось выманивать женщину из дома, чтобы Кеннет, о присутствии которого дома женщина не знала, смог позвонить и позвать на помощь. Почему она думала, что Кеннет с Сандрой в этом замешаны? Откуда Кеннет знал, куда они направлялись? Зачем везти ее к домику? Каков был план? Потянуть время. Но как долго? Что на самом деле произошло до появления Томаса?
Знак вопроса.
Кеннет знал УВ со времен заключения. Его «Вольво», на котором они много лет ездили, исчезло. Иногда Ханне приходила в голову мысль, что Вадима Тарасова в лесу сбили Кеннет с Сандрой. Что это они взяли наркотики и деньги. Что русская была права.
Все возможно.
Она не стала углубляться в вопрос. Сделала очень мало. Ничего. Гордон заходил несколько раз. Выступал в роли заботливого коллеги. Предлагал всевозможную помощь, спрашивал, нужно ли ей что-то, волновался. Дал ей понять, что она может звонить в любое время.
Она не позвонила. Не сделала ничего.
Она была одна. Осталась одна.
Но праздные дни, когда есть слишком много времени для раздумий, это не исправят, ничему не помогут. Хватит.
От бесконечного перемалывания лучше не станет.
Что бы она ни чувствовала, каково бы ни было ее состояние, ей нужно двигаться дальше. Она знала, как и с чем. Включила кофеварку и, пока ждала, взяла бумаги, которые забрала из участка, перед тем как поехать к домику. Перед тем как увидеть, как Томас застрелен насмерть. Женщиной, чье тело они не нашли, но которая, как она по-прежнему считала, когда-то была ее дочерью.
Кто-то забрал у нее Элин, разрушил ее, сделал из нее ту, кто потом убил ее мужа. Кто-то где-то ответственен за это. Кто-то, кого она собиралась найти.
Академия.
Это все, что у нее есть.
Это то, с чего она начнет.
Спасибо
Вот и все. Конец. Пока это все про Ханну, Катю и Хапаранду. В основном здесь будет куча имен, если не хотите, вам необязательно их читать, но раз вы добрались до этого места… Это седьмая из написанных мной книг, но первая, где на обложке указано только мое имя как автора. Хотя, конечно, работал я не один, поэтому и существует эта страница. Меня окружали люди, которые помогали, поддерживали, критиковали, находили слова поддержки или следили за тем, чтобы я периодически, когда, правда, в этом нуждался, думал о чем-нибудь другом. Без них не было бы никакого «Волчьего лета».
Прежде всего, большое, большое спасибо УЛЬФУ ВАЛЛИНУ из полиции Хапаранды. Он и его коллега МАРТИН АСПЛУНД встретились со мной во время моей первой поездки для сбора информации в Хапаранду, ответили на все мои вопросы, а Ульф оказался так любезен, что с того момента продолжил пояснять все возникавшие по ходу написания книги сложные моменты о работе полиции. Иногда реальность не сходилась с тем, что было нужно и хотелось мне, тогда я подгонял ее так, чтобы она лучше подходила к сюжету, так что можно сказать, что все описанное корректно и правдиво — заслуга Ульфа, все остальное — моя вина.
Спасибо ДАНИЭЛЮ ФЭЛЬДИНУ, консультанту из Муниципалитета Хапаранды, который тоже выделил время на меня и мои вопросы и даже, хотя я только по касательной затронул факты о Хапаранде, именно Даниэль снабдил меня необходимой статистикой и прочим.
Оказалось, не так-то просто писать книгу в одиночку, особенно мне, кто привык к соавторству. Поэтому я безмерно рад, что МИКАЭЛЬ ЮРТ, мой очень хороший друг и коллега, смог прочитать, живо заинтересовался проектом и внес ценные предложения.
Безусловно, спасибо Издательству «Норштедтс», которое сразу поддержало мою идею написать книгу самостоятельно и которое на протяжении всего проекта оказывало замечательную поддержку, подбадривало и помогало. Отдельное спасибо всем вам, с кем я работал наиболее плотно: ЕВЕ ГЕДИН, ПЕТЕРУ КАРЛССОНУ, ХЕНРИКУ ШЕБЕРГУ, КАЙСЕ ЛУУРД и ÓСЕ СТЕЕН.
Также спасибо НИКЛАСУ САЛОМОНССОНУ и всем в Агентстве Саломонссон, кто мне действительно во всем помогает, оказывает всестороннюю поддержку и не менее эффективно заботится о том, чтобы мое творчество выходило за пределы границ Швеции.
Спасибо АННИКЕ ЛАНТЦ, разрешившей мне стащить ее шутку, которая оказалась такой классной и так удачно вписалась в текст.
Обложки для всех моих книг и книг Мике, а также для «Волчьего лета» делал ПЭР ВИКХОЛЬМ. Это неизменно прекрасная первая встреча с моей книгой для читателя, так что спасибо за это.
Спасибо моей самой лучшей подруге, КАМИЛЛЕ АЛЬГРЕН, которая в этот раз не участвовала в работе, но мы созваниваемся почти каждый день, встречаемся, когда есть возможность, и мне сложно представить длинный период интенсивной работы без радости и энергии от наших разговоров и встреч.
Как всегда, как обычно, самое большое спасибо и вся моя любовь моей семье. Конечно, ЛОТТЕ, которая к моменту выхода этой книги будет со мной в браке уже тридцать лет. Я люблю нашу совместную жизнь, люблю тебя и даже не хочу думать, какова была бы жизнь, если бы мы не встретились на той вечеринке в 1986. Не менее важно, что тогда бы я не стал отцом наших троих, теперь уже взрослых и покинувших родительское гнездо, детей: АЛИСЫ, ЭББЫ и СИКСТЕНА. Вы знаете, как я вами горжусь, как вы меня радуете и делаете счастливым, и как сильно я вас люблю, так что мне здесь нет необходимости об этом писать.
Наконец большое спасибо всем, кого я встречал и с кем разговаривал во время моих поездок в Хапаранду. Благодаря вам я почувствовал невероятное гостеприимство, и надеюсь, вы не против того, что я позволил себе некоторые вольности в географии и в том, как расположил объекты в вашем городе и что вам понравятся все перипетии, через которые ему пришлось из-за меня пройти.