Я притормозила на пороге зоны отдыха. Это что, в мой адрес шуточка? Не может быть…

– Хорошо поджарилась, Три Звездочки?

– Конечно, хорошо! От нее же до сих пор дымком припахивает, чуешь?

Ушам не верю! Чтобы мне и здесь устроили торжественную встречу?! Да нет, чего-то я недопонимаю, верно, совсем мозги притупились… недоспала. Плюхаюсь за ближайший свободный столик и выдыхаю:

– Воды… две, холодной.

– Что это с тобой? – Удивительное дело, Мира Ран Шфархов собственной персоной! Будь я немного в лучшей форме, обязательно бы съязвила на предмет наблюдения сверху за чужими подвигами. Но на ехидство нет сил, к тому же моя вода прибыла.

– Траванулась, – хриплю, хватая запотевшую бутылку. – Там пластик какой-то потек. Сейчас уже ничего, только пить хочется.

– Ну, пей, – хмыкнул Ран. Будто разрешил. – Лихо ты управилась. Знаешь, мы тут смотрели.

– Интересно было? – вяло интересуюсь я.

– Вот именно. – Ран встает: к столику подошел Телла. – Пока, Альо Паленые Усы. Телла, забрал бы ты ее отсюда. А то боевой дух роняет своим сонным видом.

– Воистину, – соглашается Телла. – Пойдем, Альо. Твой медблок давно освободился, и если тебе все равно, на чем спать, я предложил бы биогель.

– Ну и денек, – только и смогла выговорить я.



Не скажу, что после этого случая гвардейцы признали меня за свою: ханны слишком твердолобы, чтобы враз переменить сложившееся мнение. Но что-то изменилось. Мое появление в зоне отдыха не отмечается больше внезапной тишиной, а дежурный диспетчер вполне может вместо «Три Звездочки» вызвать «Паленые Усы». Эта кличка основательно ко мне прилипла. Потому, наверное, что не вызывает неприятных ассоциаций с капитаном Три Звездочки, объявленным когда-то вне закона Семьей Мраллау, а немногим позже занесенным в черный список Советом Семей. Как же, со знаменитой на всю Галактику кошачьей гордостью – и признать имя врага. И еще, кое-кто из них втайне надеялся, что я обижусь. Я долго этого не понимала, но Телла куда проницательней меня. Когда он решил прояснить для меня ситуацию, мне стало противно сначала, а потом – смешно. Я не настолько ханна, чтобы обижаться на прозвища.

Гвардейцы скучают. Еще бы – попробуйте-ка изо дня в день бдительно караулить совершенно пустое пространство. Через пару месяцев не то что заскучаете – волком взвоете. Не знаю, что происходит в закрытой для нас части станции, но посадочный модуль и зона отдыха все чаще оказываются тем самым местом, где какой-нибудь не в меру заскучавший герой может отмочить идиотскую шуточку для поднятия духа. С каждым днем выходить из корабля все опаснее. С каждым выходом все больше хочется раскромсать очередного шутника на кусочки.

Натянутые поперек проходов страховочные тросы быстро утратили прелесть новизны. Густо натертая смазкой палуба щекотала нервы крепче, а потому оставалась популярной дольше. Ругань очередного упавшего и довольный рев зрителей стали привычным звуковым фоном.

Не знаю, что за веселье в том, что после вылета нельзя расслабиться. После нескольких довольно неприятных падений я всерьез вознамерилась переселиться к пещерникам. Но Телла запретил категорически:

– Ты распишешься в собственной трусости и навсегда потеряешь шанс завоевать их уважение. Не психуй, Альо. А если их юмор тебя нервирует, так подкарауль очередного шутника за работой и завяжи ему усы тремя узлами.

Да, Телле хорошо! Чтобы трил потерял равновесие, надо всю станцию раскрутить волчком и на Рахалт кинуть! Ему можно принимать этот разгул идиотизма спокойно, а мне каково?!

– Переставай нервничать, Альо. И не с таким сталкиваешься, когда чаяния бойцов на хорошую драку долго не оправдываются. Бороться со скукой – наука, в которой не так легко преуспеть, как кажется новичку.

Я только фыркаю в ответ на очередное поучение. Ханны-то в науке этой преуспели, но, по мне, как-то не в ту сторону. Я нервничаю, да, и ничего не могу с собой поделать, но кто бы не психовал на моем месте?!

Телла вытаскивал меня за пайками чуть ли не силой. После тросов и смазки мы пережили короткое увлечение красящими минами. Как ханны клепали эту погань, я так и не узнала, но с действием познакомилась слишком хорошо. От удара в пол под ногами или в стену над головой безобидный на вид шарик взрывается и обдает жертву мгновенно сохнущей краской пополам с вонючим дымом. Я считалась заманчивой мишенью. Других контрактников почти не трогали.

– Радуйся, – утешал Телла. – Тебя стали замечать. Они примиряются с твоим присутствием.

«Радуйся»… Попробовал бы смыть краску с шерсти… и вонять потом растворителем!

Эпидемия прервалась на чихалках – распыленной в воздухе гвалховой пыли. Здесь весь интерес в том, что облачко гвалховой пыли остается компактным очень долго и обозначается в воздухе легким, на грани восприятия мерцанием. Тест на бдительность, который счастливчик Телла игнорировал, поскольку трилы на гвалх не реагируют. А я раз попалась. Чихала часа полтора, притом что почти сразу добралась до «Мурлыки» и с горем пополам впрыснула себе антидот. Думала, так и сдохну, чихая.

Так вот, эпидемия прервалась на чихалках – после того, как командор поймал одного деятеля на месте преступления. Над деятелем при полном параде провели церемонию символического обесчещивания – «за намеренное снижение боеспособности», если унизиться до цитирования обвинения. Я тихо злорадствовала. Народ притих. Разговоров в зоне отдыха почти не стало – дежурная смена в полном составе молча и сосредоточенно работала челюстями, поддерживая боевой дух. Думаю, вкуса еды они уже не различали; а меня при одном взгляде на их вялые морды пробирала тоска.

Зато у пещерников можно расслабиться, и я при любой возможность задерживаюсь у них. Пещерникам не до скуки. Техники, ремонтники и наладчики давно смонтировали охладитель взамен упавшего, а теоретики и вычислители все пытаются как-то объяснить причину сбоя. То есть причина-то ясна с самого начала – локальный перегрев; но каким образом?.. Насколько я поняла после длинной беседы с ответственным за безопасность – есть среди пещерников и такой – в рамки естественных причин этот случай никак не укладывается. Конечно, при таком проекте никто от диверсий не застрахован, но ведь посторонних здесь никого – а из постоянного персонала наибольшее подозрение вызываем я и Телла. Поскольку подозревать кого-то из пещерников – чистый абсурд и нонсенс, а ханны, равно как и остальные контрактники, к постам не подлетают.

Выслушав этот расклад, я впала в удивление, граничащее с полной прострацией. И слова-то на ум не идут, да и не умею я оправдываться, не провинившись. Зато Телла воспринял подозрения с обычным своим хладнокровием и не преминул заметить, что и его, и мои действия, как и все происходящее на посту и около, фиксировались – впрочем, как всегда, – следящей аппаратурой и никак не могли пройти мимо сознания вахтового. Вахтовый жив? Жив, подтвердил наш собеседник. В сознании? Да, разумеется. Так в чем же дело? Спросите его, и покончим с двусмысленностями.

Уже спрашивали, сообщил ответственный за безопасность. Всеми возможными в данной ситуации методами. И что? Да ничего! Впрочем, если бы не привезенные капитаном Три Звездочки материалы – а в них оказались, в числе прочего, данные текущей диагностики защиты поста, – никаких сомнений в случайности приведших к трагическому происшествию неполадок не возникло бы вовсе, так что высказанные им подозрения даже ему самому кажутся несколько странными. Засим последовали извинения, еще одна благодарность в мой адрес и просьба поделиться более правдоподобными идеями, буде они появятся.

Нет, этот народ мне определенно нравится!

Мы с Теллой работаем так же, как раньше: пещерники не подняли охладители выше и не сняли с них посты операторов. Насколько я понимаю, вахтовые не возражали. И что интересно – если до злополучного падения возможность аварии с охладителем обсуждалась ими довольно часто, теперь разговоры на эту тему стали дурным тоном. Не знаю, почему; но мне это понравилось. Я и так слишком часто представляла себе весь ужас, выпавший на долю падавшего техника. Когда работаешь, не стоит задумываться о том, что может с тобой случиться.

Ни о каких подозрениях речи больше не шло, и я не заметила никаких перемен в отношении к нам пещерников и Администратора Или-Раан. Те же рейсы, те же грузы, те же разговоры с вахтовыми. Время снова замедлилось, и теперь я приняла это как должное. Хорошо, когда дни похожи один на другой. Потому что отличия могут означать чью-то смерть. Одной особой ситуации оказалось вполне достаточно для того, чтобы возлюбить рутину.

Охладители трудятся вовсю, хотя по виду Pax я бы не сказала, что от них есть хоть капля толка. Но из меня тот еще специалист; а один из вахтовых обронил как-то, что научники довольны. А вскоре с охладителей начали запускать исследовательские зонды.

Я видела, как работают вахтовые с этими зондами – и зауважала их еще больше. Нет, зря ханны говорят, что у «слепышей» замедленная реакция. Информация с зонда идет в автоматическую запись, но самая важная обрушивается на оператора в режиме реального времени сразу из двух динамиков, не считая монитора, – и ее надо осмысливать мгновенно. Ну, почти мгновенно – настолько быстро, чтобы успеть, если нужно, скорректировать курс.

Зонд огибал вулканы, заглядывал в трещины и брал пробы там, где хотел оператор. Увидев эту виртуозную работу впервые, я поразилась. Настолько поразилась, что очевидный вопрос пришел в голову только тогда, когда «Мурлыка» отвалила от поста и взяла курс на следующий.

Но на следующем посту, принимая контейнеры с образцами для базы, я спросила:

– Послушай, почему это у тебя с базой связи нет, а с зондом есть?

– Другой принцип, – торопливо прочирикал вахтовый, – совсем другой, противоположный.

– Положительно противоположный, – ехидно пояснил Телла. – Принцип абсолютной секретности. Альо, научные сведения – не то, о чем целесообразно трезвонить на пол-Галактики. Мало ли кто перехватить может.

– Ничего себе! – Я снова представила падающий охладитель и обреченного на мучительную смерть вахтового, но в этот раз к адской жаре, вони и безнадежности прибавился исправный передатчик, которым нельзя воспользоваться. – Нет, я согласна, секреты есть секреты, но чтобы и на помощь не позвать! Вам не кажется, что это перебор?

– Не кажется, – опередил вахтового Телла. – Если с поста придет хоть один сигнал, молчание потеряет смысл. И, Альо, не вздумай ляпнуть на станции, что зондами управляют с постов. Это может взбесить Совет Семей, а мы с тобой не хотим потерять работу, верно?

– Еще бы, – согласилась я. – Мне прекрасно известно, на что способен кошачий вожак, посчитавший свою честь задетой.

– Я должен поблагодарить тебя за понимание и поддержку, капитан Телла, – встрепенулся вахтовый, – но должен и предупредить. Это и вправду очень секретно, чрезвычайно секретно. Я умоляю вас обоих молчать.

– Конечно, – подтвердила я, – уже решили. Да я бы и без предупреждения не проболталась. Хотя бы потому, что вообще с гвардейцами не болтаю.

– Не надо волноваться, – мягко выговорил Телла, – мы понимаем важность сохранения тайны.

Мы и в самом деле не говорили о зондах – до того самого дня, когда сменился умолявший нас молчать вахтовый. Его вывозила я, и он ни словом не напомнил о том разговоре. Я помогла ему выгрузить контейнер и сразу же повезла сменщика на следующий пост. А вернувшись на базу, в первую же минуту получила приглашение к ответственному за безопасность.

4. Напарник

Со мной навязывается провожатый, хотя я прекрасно помню нужные коридоры, а пещерники на базе практически не имеют свободного времени. Естественно, начинаю нервничать. На прошлые встречи «по вопросам безопасности», оказавшиеся для меня не слишком приятными, я все же приходила самостоятельно.

Впрочем, провожатый запархивает в нужную дверь первым, и, когда я захожу следом, чирикает что-то хозяину кабинета. Вряд ли секретничает: разговорник всегда со мной, могу посмотреть запись с переводом, как только вернусь к себе. Про мой разговорник вся база прекрасно знает, поболтать-то любим…

Я немного успокаиваюсь. Да и Телла тоже, оказывается, здесь, а с его опытом и самообладанием можно не бояться каверзных собеседований. И, как правило, он дает себе труд присматривать за мной в подобных ситуациях. Как же, напарник и учитель… Сейчас Телла сидит за откидным столиком, устало опершись о переборку, и тянет воду сразу из двух бутылок. Меня ждут сливки, это приятно: помнят, что после двух подряд вылетов, и заботятся. А сам ответственный за безопасность завис точно в центре огромного кабинета, подрагивает крыльями – и кажется глубоко погрузившимся в собственные мысли.

Я подсела к столу, пригубила сливки. Ого, натуральные! Прием по высшему разряду.

– Телла, ты не знаешь, чего ради нас оторвали от работы?

– Я хочу поговорить с вами, – ответил вместо Теллы хозяин кабинета. – Только и всего. – Он говорит без разговорника, на триали-простом, быстро, прищелкивая, выговаривая слишком жестко – но понятно.

Для невинного разговора приглашение было слишком уж настойчивым, подумала я. Но, с другой стороны, это его право. Мы здесь наемные работники, а он – представитель стороны работодателя. Я кивнула: хочет, так что ж – пусть говорит.

– Несколько часов назад я узнал об интересе капитана Три Звездочки к проблемам связи.

Вот оно что. Могла бы сразу догадаться.

– Полагаю, вам повезло. – Покончив с водой, Телла соизволил вступить в разговор. – Очень повезло. Я бы даже сказал, невероятно повезло. Администратор Или-Раан могла нанять другого капитана. Не столь молодого и бесхитростного – прости, Альо. Понимающего, что на подобной оплошности – а со стороны ваших техников большая оплошность работать с зондами при посторонних! – можно легко подзаработать на стороне. И, вероятно, имеющего готового покупателя на такого рода секреты.

Возможно, неторопливая речь моего напарника не прозвучала откровением для безопасника, но меня эти рассуждения покоробили. Наверное, я не смогла остаться достаточно спокойной, потому что Телла снова извинился, а пещерник заметил, что у нас последние дни слишком напряженный график и пренебрегать отдыхом не вполне разумно. Я промолчала. Я просто не знала, что можно сказать в столь идиотской ситуации. Но Телла, похоже, знал.

– Осмелюсь заметить, что капитану Три Звездочки повезло не меньше. Многим приходится нарабатывать опыт в куда худших условиях. И – простите, дорогой друг, я вас перебил.

– Я хотел сказать, что успел убедиться в сохранении тайны и благодарен за молчание. Однако только откровенный разговор с вами может обеспечить мне спокойствие в дальнейшем. Я кое-что знаю о тебе, Телла, поэтому иду на этот разговор с надеждой на понимание. Я, к сожалению, ничего не знаю о капитане Три Звездочки. С сегодняшнего дня меня перестал устраивать весьма поверхностный уровень нашего знакомства, и я намерен исправить сей прискорбный факт.

– Ваше право, – буркнула я. – Хотя лично мне ваш поверхностный уровень кажется каким угодно, только не поверхностным.

– Я понимаю, какое впечатление осталось у тебя от нашей прошлой встречи. Но пойми, капитан, – это моя работа. Я отвечаю за безопасность, а ты – один из факторов, способных нарушить стабильность. Я и так затянул с этим разговором – потому, в основном, что о твоей работе здесь ходят самые хорошие отзывы. Ведь это первый твой контракт, Три Звездочки?

– Первый. – Я мысленно встряхнулась и стала ждать подвоха. Смысла в подобном начале не больше, чем, скажем, в желании уточнить место рождения Теллы. Совершенно очевидные вещи. Вести важное расследование в настолько несерьезной манере?! Быть такого не может. Не может такого быть, значит, все не так. Значит, на мне пробуется хитрый подход. Это как раз очень даже может быть. И что дальше?

– Первый контракт… полагаю, это так, да не так. Столь замечательные рабочие качества не возникают на пустом месте. В тебе, Альо, – ты ведь разрешаешь обращаться по имени? Да? Благодарю, – так вот, в тебе ощущается не столько талант, сколько выучка. Да, неопытность очевидна, но несомненна и хорошая школа. Интригующее сочетание. Альо, меня чрезвычайно интересует начало твоей карьеры.

Я поняла, к чему он клонит. И мне пришлось приложить усилия, чтобы вовремя взять себя в руки. Я привыкла к презрению ханнов – презрению не ко мне лично, а к самому факту моего рождения. Я приняла как должное манеру Теллы время от времени сравнивать меня с отцом. Но для большей части остальных я – невесть откуда взявшийся новичок. И для пещерников в том числе, поскольку на Нейтрале я не имела с ними никаких дел, а ханны не обсуждают свои пристрастия с чужими.

И прекрасно, что не обсуждают. Пусть так и будет.

Не то чтобы я боюсь сказать. Чего бояться, заинтересованные лица без труда раздобудут нужную информацию. Для любой разведки подобные расследования – обычное дело. Просто не хочу говорить об отце с посторонними. Блонди не враждовал с ним – и, более того, иногда мне казалось, что они знают друг друга куда лучше, чем показывают… Телла уважал его и пользовался ответным уважением. Их сочувствие не унизительно. Ханны были его врагами, и их ненависть не прошла с его смертью – из чего я заключила, что не им удалось свести счеты с капитаном Три Звездочки. Но я знаю – стерпеть праздное любопытство будет выше моих сил. «Ах, так он ваш отец? А мать? Скажите пожалуйста, ну и ну, как интересно, и как вы собираетесь жить дальше?» Нет уж, увольте!

Не хочу понимать прозрачных намеков и отвечать на незаданный вопрос. Но все равно ведь задаст. Я сказала, возможно, грубее, чем следовало, но зато решительно:

– Моя карьера началась с той игры, после которой я подписала контракт с Администратором Или-Раан. На игре – если вдруг вы не в курсе – я сошла с дистанции после трех точек. Это все, что я могу о себе сказать.

– Сожалею, Альо, но мне этого мало. Ты смогла получить свое нынешнее имя, а «Три Звездочки» – это, как говорят люди, раскрученный брэнд. Право на владение им не должно было попасть к недостойному, поэтому, мне кажется, тебе следовало доказать свои притязания.

– Какие притязания?! – Я заорала, грубо, неприлично, он достал своими вопросами; и, как всегда, молчаливо и спокойно вмешался Телла. Я уже научилась успокаиваться от прикосновения к руке его щупа… – Послушайте, что я вам скажу. С полной откровенностью. Мне неприятно ваше обращение к этой теме. Тем более – рассмотрение ее в подобном ракурсе. Я не рвалась получить это имя. Я не считаю его ни брэндом, ни объектом возможных притязаний. Но за его честь я любому глотку перегрызу, и прошу вас счесть это предупреждением.

– Твои рассуждения всем хороши, Альо, но непонятно, каким боком они относятся лично к тебе. Твой предшественник, раз уж речь зашла о чести, был в высшей степени достойной личностью, а что можно сказать о тебе? Многие считают, что честнее было бы прокладывать собственный путь, не присваивая результатов чужой жизни. С твоими данными это не составило бы труда.

На этих словах я успокоилась. Нет, это слабо сказано – успокоилось; на меня снизошло, нет – упало, свалилось, обрушилось спокойствие настолько полное и глубокое, что ни на какие другие чувства не осталось сил. Отец остался бы доволен, услышав обо мне такое. Брошенный в глаза упрек на деле означал признание. Признание моих сил, права называться свободным капитаном.

– Знаете, вы правы, – тихо сказала я, – пренебрегать отдыхом и в самом деле не вполне разумно. Думаю, перед следующим вылетом мне следует выспаться. Думаю, вы не станете спорить, раз уж мои профессиональные качества не вызывают сомнений. Договорим как-нибудь потом.

Я встала, сделала шаг к выходу. Будь сила тяжести чуть большей, ноги не держали бы меня – как ни смешно, но за последние дни я и впрямь устала. Плевать. Вот сейчас как залягу в спячку часа на четыре… нет, на пять. А потом пойду на вылет. И если этот тип так хочет узнать обо мне все подробности, пусть привлечет к делу разведку, на Нейтрале говорят, разведка у пещерников сильная.

Второй шаг не получился. Помешал Телла. Наверное, он метил обхватить меня за талию, а может, за руку. Но он тоже устал, и щуп захлестнул мне ногу. Естественно, я грохнулась. Я вообще-то неплохо держу равновесие, хоть и хуже Теллы, но всему же есть предел! Хорошо, успела изогнуться и упасть на руки.

– Нет, это уж чересчур, – выдохнула я, – Телла, что за шуточки?

– Извини, Альо, – отозвался Телла, – я не намеревался действовать грубо. Хотел только задержать тебя.

– С какой стати?

– Видишь ли, Альо, я согласен с уважаемым ответственным за безопасность в том пункте, что разговор этот давно назрел. Ты взрослеешь, Альо, пора учиться дальше, иначе рискуешь остаться наивным новичком. Что же касается перешедшего к тебе имени – не думаю, что ты на самом деле обижена настолько, чтобы не принять извинений.

– Послушай, Телла! – Я перешла в сидячее положение и зевнула, наигранно клацнув клыками. – Ты знаешь, я всегда рада чему-то от тебя научиться, но при чем тут он? На кой мне его извинения? И вообще, если я в ближайшее же время не уложу себя спать, толку с меня все равно не будет. Ни малейшего. Так что поговорите без меня, пли-из. – Я оглянулась на безопасника. Он явственно недоволен речью Теллы, и столь же явственно тает его симпатия ко мне. Что только справедливо… зеркальное отражение моих собственных чувств. – И кстати, Телла, он вовсе не собирается извиняться.

– Он извинится, – отрезал Телла. – А ты останешься и перестанешь хныкать. Спать она захотела, как же!

– Боюсь, я и в самом деле не намерен извиняться…

Телла прервал пещерника чуть ли не на полуслове:

– Вы извинитесь, дорогой друг. Потому что Зико Альо Мралла не заслужила ни одного из предъявленных ей упреков. Потому что она не примазалась к знаменитому имени, а получила его от отца, по которому до сих пор искренне скорбит. И лично я понимаю и уважаю ее нежелание кричать об этом родстве на каждом перекрестке.

– Телла! – Кто его за язык тянул?! Однако протестовать поздно, и я только сказала: – Я не нанимала адвоката.

– А я в адвокаты и не нанимался. – Телла поднял меня с пола и заставил сесть на прежнее место. – Мне не нравится, когда ты загоняешь себя в тупик. В данном случае скрытность неуместна. Тем более упрямство.

Пещерник спикировал на пол, долго на меня смотрел и наконец выговорил:

– Странный поворот. Что ж, в таком случае… капитан Три Звездочки, я приношу свои извинения и смиренно надеюсь на прощение.

Я вздохнула. Почувствовала, как дернулась губа. Ну вот, этого только не хватало. Смиренно, надо же… Телла сунул мне едва початый стакан, я жадно допила сливки и пробормотала:

– Замнем. – Разговор, да уж! Я снова вздохнула, глубоко, уже успокаиваясь, ощущая новую, не похожую на обычную, тоскливую какую-то усталость. – Только не спрашивайте меня ни о чем. Не сегодня.

– Договорились, – согласился пещерник. – Сменим тему.

Он снова вспорхнул, завис над рабочим пультом. В следующий миг стена позади него сменилась экраном, и он спросил, махнув крылом на Pax:

– Как ты думаешь, зачем нам, народу не из сильных и не самому богатому, понадобился этот опасный и неимоверно дорогой эксперимент?

Я оглянулась на Теллу. Трил свил щупальца в замысловатый жгут, подпер им тяжелую голову и уставился на экран. Отвечать явно не собирается.

– Вам нужно жизненное пространство? – предположила я.

– Жизненное пространство – пунктик наших партнеров. Нам пока хватает места. – Безопасник сделал паузу, словно ждал новых предположений. Но мне что-то не хотелось играть в загадки. Я спросила прямо:

– Чего же вам не хватает?

– Ресурсов, – сердито ответил пещерник. – Мы почти истощили традиционные источники на своей территории, мы активно используем то немногое, до чего смогли добраться с согласия владельцев, – и мы задыхаемся. Космическое пространство может предложить многое, но куда меньше, чем рассчитывали наши предки, делая ставку на выход к звездам. Pax уже сейчас оправдывает надежды. Но истинным кладезем, источником, из коего можно черпать в изобилии, эта планета станет лет через сто, не раньше. А жить здесь… первые постоянные поселения смогут возникнуть тогда же, а полное освоение придется отложить еще на столько же. Две сотни лет – огромный срок. Кому будет принадлежать созданный нами мир? Наш прогноз пессимистичен.

– Вот как? – мгновенно заинтересовался Телла. – Поясните, пожалуйста. Если это не секрет, конечно.

– Для тебя, капитан Телла, не секрет. Тебе, полагаю, интересно сравнить наши выкладки с… – Пещерник запнулся, взглянул на меня и быстро отвел глаза, словно чуть не ляпнул чего-то, для моих ушей никоим образом не предназначенного. – Скажем так, с твоим собственным мнением?

– Я здесь больше не нужна? – я попыталась встать, но Телла вновь удержал меня.

– Перестань ты наконец дергаться! – Привычная сдержанность трила сменилась странным возбуждением. – Полагаю, вам не нужно опасаться моей напарницы. Она отличается похвальной сдержанностью и прекрасно понимает значение слова «конфиденциально».

– Отлично, – заметил пещерник, – я приму твои уверения, если капитан Три Звездочки подтвердит их истинность.

Я даже не знаю его имени, вдруг подумала я, ни одного из них я не знаю по имени. Пещерники, и все тут. Они одинаково вежливо отзываются на «Эй, ты», «Дорогой друг» или «Будьте любезны», и они похожи друг на друга куда больше, чем ханны или ящеры – не говоря уж о людях, иллах и лэмми. Но этого, помимо знания чужого языка, отличает манера речи: взвешенная, строгая и при этом ироничная и насыщенная не всегда ясными нюансами. Черта, способная принести беду каждому из собеседников. Но мало-мальски приличный свободный капитан улавливает нюансы интуитивно. Я, во всяком случае, улавливаю. А уж Телла – меня с ним и рядом не поставишь!

– Вот послушаю, о чем вы тут станете трепаться, – ответила я, – и завтра же пошлю отчет в ГСН. Чтоб неповадно было выдергивать с вылетов на теоретические беседы.

Ответственный летун наконец-то сложил крылья и опустился на один уровень с нами. Экран за его спиной казался опасно большим окном – серый горб Pax и диск звезды, и тьма. Пещерники назвали звезду Рахалт, а в моих навигационных справочниках – человечьих, с привязкой к Нейтралу, – она значится как Бета Кошки. Смешно. Почему не Рыжего Кота? Когда люди придумывали созвездия для Нейтрала, они еще не повстречались с ханнами.

– Дорогой друг, – Телла ожег меня недовольным взглядом, – мне, безусловно, интересно сравнить ваши, как вы говорите, выкладки с соображениями нашей службы. Однако ситуация настолько близка к критической, что не любопытство должно вести нашу беседу, а необходимость совместных действий. Кстати, моя напарница присутствует здесь именно по этой причине. Альо должна сделать осознанный выбор, и если не сделает его сейчас, после может быть поздно. Ее отец, к сожалению, не успел открыть ей политическую сторону нашей работы, она не только не владеет ситуацией, но и не понимает глубинных причин расклада сил. Я прав, Альо?

– Я даже не понимаю, о каких силах речь, – фыркнула я. – Но вступление настораживает.

– То ли еще будет, – отпарировал трил. – Политика не может не настораживать разумную и мыслящую личность. Но для того, кто избрал местом деятельности космос, игнорировать политические маневры смертельно опасно. Поэтому мы постараемся не упускать прописных истин, а ты, капитан Три Звездочки, слушай внимательно и мотай на ус. Начинайте, дорогой друг.



– Что ж, если не упускать прописных истин… – Ответственный за безопасность задумался на короткий миг. – Хорошо, начнем. Мой народ удовлетворен сложившейся в Галактике ситуацией. Твой, капитан Телла, тоже. Это обстоятельство делает нас союзниками. Иное дело с тобой, капитан Три Звездочки. Твой народ…

– Простите? – перебила я. – Мой народ – это кто?

– Я говорю о ханнах.

– Так я и подумала. Информация к сведению – я не настолько ханна, чтобы считать их своим народом.

Безопасник довольно прилично скрыл удивление. Промедлил какой-то миг, корректно извинился и продолжил:

– Иначе обстоит дело с ханнами. Несмотря на всю свою силу, они до сих пор владеют лишь одной пригодной для жизни планетой. Мы полагаем, что их численность, при сохранении сложившегося уровня прироста, позволит не испытывать нужды в пространстве еще лет четыреста. Но сами ханны считают иначе, и по-своему они правы. Структура их общества… – пещерник запнулся, подбирая эпитет, и я фыркнула, потому что представляла, что он хочет сказать.

– Нерациональна, – помог Телла. – Отчетливое деление на семейные кланы уже сейчас приводит к чрезмерной скученности, и через два-три поколения экспансия станет единственным приемлемым выходом в рамках их менталитета.

– Исключительно четкое определение ситуации, – прокомментировал пещерник. – Благодарю.

В самом деле, думаю я, исключительно четкое. Академическое даже. Настолько, что смысл ускользает, прячась за красивыми терминами.

– Это значит, – решаюсь я уточнить, – что в течение тридцати стандартных лет, самое большее, ханны начнут войну за жизненное пространство?

– Да, Зико Альо Мралла, – Телла как-то умудряется одним коротким ответом продемонстрировать удивление моей наивностью, сожаление о собственной правоте и неприятие надвигающихся перемен. Не знаю, как ему удаются такие вещи, но я отчетливо ощущаю эту сложную гамму и прихожу в ужас.

Да ведь я полагала военное помешательство ханнов таким же забавным пунктиком, как страсть к перламутру и золоту ящеров или мания величия всезнаек-иллов!

– Ханны сейчас достаточно сильны, чтобы выступить против любой из рас Галактики. – Голос пещерника звучит слишком обыденно, мешая принимать всерьез слова. Или я на самом деле и не хочу принять их, цепляясь из последних сил за привычный, обжитый, не соответствующий истине мир, в котором жила до этого разговора? – Останавливала их до сей поры только возможность совместного отпора. Препятствие, с дипломатической точки зрения, абсолютно смехотворное. Наше счастье, что ханны не сильны в дипломатии.

– Народ Пещер, Триали, Элэммадин и Человечество, – поясняет Телла, и я мимоходом думаю, насколько у меня должен быть ошарашенный вид, чтобы напарник и учитель снизошел до разжевывания «всем понятных» истин. – Четыре расы, активно заинтересованные в сохранении и прогрессивном развитии существующей политической картины. В основном по экономическим соображениям, если тебе интересны причины.

Мне сейчас не до причин, не до размышлений, я только слушаю, слишком много нового, я слушаю этих двоих – невозмутимого профессионала Теллу и увлеченного наукой пещерника… Господи, да ведь любой из моих знакомых тоже может оказаться не тем, кем кажется! Блонди, Чак… а отец, он тоже носил маску?!

– Извини, Телла, я слишком слабо представляю саму картину, чтобы вникать в причины. Почему мне раньше не приходило в голову, что нельзя следить за политикой по сводкам ГСН?

– Потому, я думаю, что отец считал тебя слишком юной. Политика, Альо, это клубок проблем, интриг и вопросов, разобраться в котором по силам не всякому профессионалу. Но, начиная работать как свободный капитан, ты должна была восполнить этот пробел.

– Если б я о нем подозревала хотя бы…

– Не надо так расстраиваться, Альо. Еще не поздно наверстать, да ведь мы сейчас этим и заняты. Давай продолжим. – Трил изящным щелчком опрокинул опустевшую бутылку, заставив ее завертеться волчком. – К сожалению, существующая политическая ситуация столь же активно не устраивает кое-кого другого.

– Великую и Единственную Светлую Империю, – брезгливо пояснил пещерник. Забавно, ни к селу ни к городу подумала я, они перекидывают друг другу очередь говорить, словно взведенную гранату. – И невидимок, которые де-факто давно зависят от иллов в большом и в мелочах. Иллы – величайшие дипломаты Галактики, даже людям до них далеко. И уж им-то хватит ума пообещать ханнам право колонизации! В перспективе у нас борьба с весьма серьезным альянсом.

– А если еще камнегрызов приплюсовать, – пробормотал Телла.

– А им-то какой интерес лезть в войну? – Пусть я не разбираюсь в политике, но характер и привычки разумных рас Галактики знаю досконально. Уж этому, можно сказать, с пеленок учили! Камнегрызы, конечно, могут стать страшным противником – если решатся покинуть свою систему! Но никто не знает, почему, межзвездные расстояния пугают их. Не технически – была ведь попытка захватить ханнский рудник, а он от их гнездовья чуть ли не на другом конце Галактики! Может, свет родного солнца притягивает их, или отпугивает неумение общаться с чужаками, или еще что – теорий много, и каждая стоит любой другой. Но факт остается фактом – для дальних полетов они нанимают нас. За неплохую, между прочим, плату… ну, обычно за неплохую, хотя бывает всякое, они ведь непредсказуемы абсолютно.

– Они легко внушаемы, – сообщил Телла фактик, о котором я и не подозревала. – Для иллов.

– Плохо, – пещерник завернулся в крылья и нахохлился, став при этом раза в полтора компактнее. Свет Беты Кошки брызнул в глаза, я зажмурилась. – Плохо, чрезвычайно плохо. Мы не знали.

– Теперь знаете, – с весомой серьезностью сказал Телла. – Считайте это нашим подарком.

Я мысленно пересчитала названные расы. Четыре и четыре. Вот только сил не поровну. Случись выбирать, я бы поставила на Империю. Я спросила:

– А чью сторону примут остальные?

– Ящеры – формальные союзники людей, – начал перечислять Телла. – Формальные. Начнись серьезный конфликт, они предпочтут иллов. Киберы в данный момент нейтральны, но люди хорошо знают, как к ним подойти, не зря же у них общие корни. Муравьев можно не брать в расчет, катастрофа отбросила их в первобытное варварство. А драконам все равно.

Еще больший перекос. Да, у Империи почти верные шансы. Жаль.

– С прописными истинами как будто разобрались, – обращенное к трилу замечание пещерника сбило меня с мысли; в попытке ухватить хотя бы ее след я отвела глаза от них обоих и, как назло, уперлась взглядом в так и не выключенный экран. Рахалт сместилась на самый его край. Сколько же мы здесь уже сидим?

– Да, – подхватил Телла, – пора переходить к делу. Альо, ты достаточно…

И тут, заглушив слова Теллы, взвыл сигнал общей тревоги. От пронзительного звука заныли зубы, я вскочила и кинулась к выходу, но осознала это у самых дверей, неловко врезавшись в притормозившего Теллу.

Даже по пустым коридорам в один миг до корабля не донестись. Когда мы взлетели, у ханнской станции шел бой. Но наш курс лежит не туда, наше дело – прикрывать охладители. Почти безнадежное занятие; Телла нашел как-то случай высказать командору, что в случае нападения пара вроде нас нужна на каждый пост, а не на все сразу, на что Рлайммау с великолепным апломбом заявил: там и одному-то, не то что вдвоем, делать будет нечего, поскольку любого врага гвардейцы расколошматят гораздо раньше, чем бой доберется до слепышачьих раковинок. Телла не возразил тогда, я тем более – он и так позволил себе по максимуму, контракт подписывают не для того, чтобы оспаривать указания работодателя. Хотя, будь работодатель поумней, сам спросил бы совета. Но легче же лбом бронеплекс пробить, чем заставить ханна прислушаться к чужому мнению!

Разделяемся, как было договорено заранее – я вдогон постов, Телла навстречу. Запускаю стандартный режим защиты, не вдаваясь в уточнение деталей: пусть не лучший вариант, зато быстрый. Скорость нарастает, у ближайшего охладителя все чисто; у первой цели Теллы тоже вроде бы посторонних не наблюдается. Слишком близко к станции; если нас ждут какие сюрпризы, то скорее на дальней стороне.

И с каждым мигом все больше захватывает предвкушение боя – холодное и острое, поднимающее шерсть, обостряющее чувства, ускоряющее реакцию… конец рутине! Вовремя, как со стороны, приходит мысль: теперь у меня отсрочка, а то до чего бы еще договорились… конечно, я догадалась, какое дело хотели со мной обсудить. Не имею ничего против, но прежде надлежит как следует обдумать свалившуюся на меня гору информации. Как сказал Телла, выбирать следует осознанно.

Второй на моей половине охладитель разлетается вдребезги на моих глазах. Я бы сказала, что в него влепили торпеду… но кто? Пространство вокруг чисто, ни следа чужого присутствия. Замедлившись настолько, чтобы «Мурлыка» обогнала бывший пост минут за пять, прогоняю сканер во всех режимах. Работает. Чисто. Оплавленные осколки охладителя медленно тонут в раскаленной атмосфере. Как произошел локальный перегрев, так и не поняли. Вернее, диверсанта не нашли. Так что же, получается, кто-то добился абсолютной невидимости? Да нет, не может такого быть! На этом месте мои сумбурные размышления прерывает ввинтившаяся в поля «Мурлыки» торпеда. Огненный шар разрыва толкает мой легкий кораблик к атмосфере, я скалюсь, даю импульс в том же направлении. Посмотрим. Мой компьютер засекает следующую торпеду за миг до взрыва – долго ли поставить задачу, если знаешь, чего хочешь! Расчет вектора нападения занимает еще пару наносекунд, а затем – веерный залп по вероятному курсу невидимого врага. Задерживаться смысла нет, я иду к следующему посту по прямой, сквозь атмосферу, как раз пару суток назад Телла рассказал об этом приемчике, то есть я знаю, что по прямой, а кажется – валюсь в яму атмосферы, и огненные сполохи начинают плясать на броне… Еще торпеда – прекрасно, по ее следу в атмосфере я вычислила бы пакостника-невидимку и без компьютера! – и снова веерный залп. Ну вот. Будь ты хоть как невидим, но, пока твои поля тормозят выстрелы, найти тебя можно. Выпускаю ракетную очередь в направлении осветившего пустое пространство взрыва. Жаль, некогда любоваться возникшими из ниоткуда обломками!

Следующего охладителя на месте не оказалось. И еще одного. Жаль. Значит, до встречи со мной таинственный невидимка успел славно поохотиться на беззащитную дичь. Интересно, спохватилась я, кто нападает на базу? Если они хотят наложить лапу на Pax, зачем сбивать охладители? Куда разумней смять охрану и принудить пещерников к сотрудничеству с новым партнером. Значит, грандиозный эксперимент кому-то мешает? Так кому же? И почему? Вопросы без ответа. Рахалт на самой границе Галактики, вокруг нет ни одной базы, ни одного рудника – не говоря уж об обитаемых планетах. Кому и чему можно помешать в таком захолустье?

Телла идет навстречу на полной боевой скорости. Он тоже, наверное, воспользовался щитом атмосферы; его ракетные стойки напоминают обойму новогоднего фейерверка – после того, как ее использовали по прямому назначению, бросили под ноги и часочек потанцевали. Выходит на связь:

– Что у тебя, Три Звездочки?

– Один, – доложилась я. – Три поста сшиб до моего появления.

– Плохо, – отозвался Телла. – Мои двое тоже не бездельничали. Заходим на второй круг.

Второй круг сюрпризов не принес. Третий тоже. А с четвертого нас вызвали по отбою. Гвардейцы отбили атаку – естественно, кто ж сомневался?! А толку-то! Они ж не станцию свою охранять подряжались! А из девяти охладителей уцелело два. Так что возвращались мы с Теллой вовсе даже не в победном настроении. И меня радовало только одно – что именно Телле, как старшему в нашей двойке, придется объясняться с командором. Потому что Телла хладнокровный и выдержанный, а я бы такого наговорила…

А и черт с ним, с командором, решаю я, заходя на швартовку. Плюну на все и завалюсь спать.

Спать я и впрямь завалилась – через четыре с лишним часа, после проверки, заправки и довооружения «Мурлыки». И с командором объяснялся Телла, с меня только запись боя потребовали. И я даже выспалась. Но как же тошно оказалось натыкаться взглядом на возбужденные рожи гвардейцев! Им наплевать на сбитые охладители и погибших вахтовых, их радует случившийся наконец бой. Телла, правда, поделился со мной по секрету, что командор изрядно озабочен: потерять столько охраняемых объектов – урон для престижа все-таки ощутимый. Еще одна такая победа, и партнерство с пещерниками вполне может завершиться скандалом.

Выслушав и пожав плечами – наше от нас в любом случае не уйдет, так что не нам беспокоиться о престиже гвардии, – я предлагаю слетать к пещерникам.

Нет, этот народ мне определенно нравится! На базе обычная рабочая обстановка. Дежурный техник уважительно поинтересовался, не надо ли чем помочь, а дежурный диспетчер дружелюбно сообщил, что ответственный за безопасность хочет пообщаться, когда у нас и у него выпадет свободная минутка.

Сам безопасник совещается о чем-то с Или-Раан, здесь же, на палубе, отгородившись от суеты и возможных любопытных шумблокером. Мне кажется, что они разошлись во мнениях и что победа осталась за Администратором. Конечно, я могла и ошибиться… Или-Раан махнула нам рукой; ответственный за безопасность, пока мы подошли, упорхнул в направлении диспетчерской, так что возможности проверить впечатление вблизи не представилось, и я просто выкинула его из головы. Как бы то ни было, приказ Администратора немедленно снять посты вполне, по-моему, разумен.

Эвакуация оказалась делом хлопотным и муторным. Помочь вахтовому демонтировать пульты, упаковать зонды, переключить приборы в автоматический режим, перетаскать на «Мурлыку» образовавшуюся в результате груду ящиков – и всё в тягостном, прерываемом изредка отрывистыми инструкциями, молчании. Я понимаю, почему не до разговоров пещернику. Да и меня не тянет на болтовню. Я не смогла сделать большего, но ведь мы с Теллой сбили невидимых диверсантов! И все же мне стыдно – перед этим вахтовым и перед всеми его соплеменниками. Я хотела бы защитить их лучше.

На базу мы вернулись куда позже, чем я рассчитывала. Телла уже почти разгрузился. Техники из дежурной смены, сортировавшие его груз, иронично проинформировали, что мы прозевали еще один налет. Что, пока мы возились с переналадкой, упаковкой и погрузкой, над нами шел бой, и гвардейцы, накрывшие оба оставшиеся охладителя плотной сетью, сбили еще трех невидимок. За иронией легко угадывался пережитый страх – за нас. За двух оставшихся живыми вахтовых. За Теллу, прорвавшегося на базу с боем. И за меня. И этот их страх зацепил болезненную струнку в моей душе, и струнка завибрировала, заставляя душу стонать: давно, уже больше года, никого не волновало, вернусь ли я благополучно. Разве что тех же пещерников, когда падал охладитель.

Гвардейцы и сами потеряли троих, сказали пещерники чуть погодя. Сказали вроде как просто для сведения, но теперь в их словах ясно слышалось сожаление. О своих жалейте, чуть не ляпнула я, а эти получили то, о чем всю жизнь мечтали: смерть со славой в неравном бою. Удержалась. Пещерники не разделяют в потерях своих и чужих. И они не понимают, кстати, как можно умереть со славой. Может, потому, что ни один пещерник еще не умер бесславно? Ведь наше слово «честь» для них – абсурд, потому что среди них нет бесчестных. Я часто думаю, каким обоюдным шоком обернулось знакомство людей и пещерников – первый контакт с иной расой для тех и других. Каково было людям понять, что их традиционная дипломатия не помогает в общении с пещерниками, а мешает – и очень мешает! Как пещерники восприняли то, что люди, иронично усмехаясь, называют моральной гибкостью. Представить те времена тем трудней, что сейчас люди и пещерники научились понимать друг друга и очень даже неплохо ладят. Взаимодополняющий такой союз.

Что же касается смерти со славой, я тоже не вполне понимаю этот пунктик – мне плевать на славу. На то, вернее, что считают славой ханны. Предпочитаю доброе имя при жизни.

Нет, далеко мне еще до профи! Вот Телла, тот сразу выделил главное. То, о чем я и не подумала! Он задумчиво качнул головой и сказал:

– Трое на трое – для гвардейцев это потери. Серьезные потери. Серьезный противник.

– А кто противник, Телла? – спросила я.

– Тел не найдено, – сообщил трил. – Обломки не идентифицируются, следов информации на выявленных носителях не обнаружено.

– И как ты это узнал, капитан Телла? – спросил невесть как оказавшийся рядом безопасник.

– Дорогой друг, я вам не дилетант! Задавать такие вопросы профессионалу неэтично.

– И он прав, да? – спросила я.

– Да, он прав, – подтвердил пещерник. – Альо, ты не против, если мы втроем побеседуем на твоем корабле? Это будет выглядеть более естественно, чем встреча у меня.

– Пожалуйста, – я пожала плечами, – могу даже защиту поставить.

– Нелишне, – одобрил Телла.

Техники возились с грузом, работы им оставалось еще часа на три, по самым скромным прикидкам, и мы, чтобы не мешать, устроились в медблоке. Телла воспользовался ванной, я пристроилась на амортизаторе медтехника, а пещерник вспорхнул на бак с биораствором, причем перед этим предупредил своих:

– Меня здесь нет. Теллы и Альо тоже, они где-то на складах.

Воистину, они много переняли у людей!

– Я хотел сказать вам, – начал ответственный за безопасность, – что Или-Раан послала курьера на Нейтрал.

– Кого? – встрепенулся Телла.

– «Серебристый смерч». Я спросил, конечно, почему она отсылает одного из двух иллов, ведь присутствие телепатов может оказаться решающим фактором в войне с невидимым врагом, а одиночка не в силах бдить без отдыха. Кстати, именно иллы успели поднять тревогу, когда вы эвакуировали посты.

– И она ответила, что у телепата больше шансов доставить послание, – уверенно предположил Телла.

– В точности, – подтвердил пещерник. – И мне это не нравится. Я не верю иллу.

– Когда он отправляется? – деловито спросил Телла.

– Уже. Я не дал ему секретку. – Секреткой пещерники прозвали голокарточки вроде той, что показывал мне Мак, – с определителем. – Я опасаюсь, что вместо Нейтрала его занесет на Иллувин.

– Резонно, – отозвался Телла. – Для того она и отправила именно его. Или-Раан работает на Империю, вы и этого не знали?

– Мы подозревали, – прошелестел пещерник. – Мы не хотели её нанимать. Настояли ханны.

– Что ж, Серебристого уже не остановить, значит, имперская разведка очень скоро узнает всё, что знает Или-Раан. Примите это как данность, дорогой друг.

– Я хочу отправить своего курьера. Капитан Телла, из всех доступных кандидатур я доверяю только тебе. И я готов согласиться с твоим доверием к капитану Альо, как только она обозначит свою сторону.

Как хорошо было жить вне всяких сторон, тоскливо думаю я. Просто жить. Сейчас меня втянут в конфликт, в котором я почти наверняка погибну. И самое противное, что отказаться я не вправе, и Телла прекрасно это знает… как знает и то, что с Империей мне не по пути. Угораздило же вляпаться…

– Из нас двоих, – задумчиво произносит Телла, – лучше было бы лететь ей. Что скажешь, Альо? На чьей ты стороне?

– Я могу стать только на ту сторону, на которой был отец. А он никогда не работал на Империю, уж это я знаю точно. – Тут мне приходит в голову, что о раскладе я знаю только с их слов. Но переигрывать поздно. Ладно, решаю я, поверю пока на слово… на Нейтрале можно будет проверить. – Если вы доверите мне поручение, я выполню…

– Я не хочу демонстрировать недоверие к Администратору. – Пещерник озабоченно нахохлился, надо же, я перестала путаться в их эмоциях, а ведь поначалу ужас как неуютно было! – Телла, как бы поступил ты?

– Учитывая, что Или-Раан держит капитана Три Звездочки под наблюдением…

– Телла, это уж слишком! Тебя она еще может держать под наблюдением, но я-то для неё кто?

– Альо, это не слишком, это очевидно! Даже не знай я точно, здесь достаточно сложить два и два. – Давно уж Телла не смотрел на меня так! Впрочем, и я давно не ерепенилась, выставляя свое незнание очевидных для него вещей. Забавно, наверное, смотримся мы со стороны – словно мудрый учитель и безнадежно тупой, но самоуверенный ученик. Но я ведь не хочу оставаться безнадежно тупой, а раз так, следует попросить объяснений и не считать унижением разжевывание очевидного.

– Я, наверное, слишком глупа для твоей арифметики! Какие два и два, Телла?

– Первое – она наняла тебя вне обычного порядка и вразрез с традицией. Будто боялась, что кто-то другой перехватит. Второе – Блондин Вики работает на СБ Земли. Улавливаешь?

Кажется, улавливаю… что за гнусность, неужели нельзя спасти человека только потому, что он тебе нравятся!

– Альо, ту засаду попытался бы взять любой уважающий себя профи, это естественно. Задержаться и подобрать кокон – тоже понятно, обычно такое окупается. Но сходить с дистанции ради спасения конкурента – это, извини, глупость и абсолютный нонсенс. Это абсурдно, а у абсурдных поступков, если нырнуть глубже, часто обнаруживается веская причина. Или-Раан заподозрила в тебе агента СБ и, естественно, решила приглядеться.

Да, такая причина для найма мне и в голову бы не пришла…

– А ты, Телла? Тоже взял меня в напарники, чтобы приглядеться?

– Разумеется. Я, правда, знал, что с СБ людей ты пока не связана, и подумывал предложить тебе сотрудничество с Информационным отделом Триали. Но тогда я не знал, что положение настолько критическое. С таким врагом, как Империя, Триали и Конгломерат должны отложить конкуренцию. Альо, ты отдашь послание нашего друга туда, куда он скажет. Потом передашь весточку от меня тому, кого укажу я. А после найдешь Блондина и расскажешь ему всё, что знаешь, ничего не утаивая. Согласна?

Уж если трил оценивает ситуацию как критическую…

– Думаю, ничего другого мне не остается.

– Хорошо. О посланиях и адресах потом, сначала план отхода. Альо, тебе придется сбежать во время боя.

Вот это мне решительно не нравится!

– Телла, это похоже на предательство.

– Да, ханны точно запишут тебя в дезертиры. Но зато Или-Раан не успеет перехватить тебя сразу, да и с погоней наверняка задержится. Наша информация стоит того, Альо.

– Стоит загубленной репутации, капитан Телла?

– Стоит и большего.

– Вы тоже так считаете? – спросила я ответственного за безопасность. По мне, суждение пещерника перевесит все прочие, даже если он заинтересован в согласии.

– Эта информация может оказаться жизненно важной для моей расы, для трилов, для людей. Или для какой-то одной из трех названных. Или для любой из неназванных. Или же по прошествии времени выяснится, что она не стоила затраченного на доставку топлива. К сожалению, капитан Три Звездочки, мы слишком мало знаем для более точных прогнозов.

– Ясно, – вздохнула я. – Значит, надо. Но, Телла, а почему не ты?

– А я должен знать, как пойдут события дальше, – терпеливо ответил трил. – И попытаться выяснить, кто на нас напал. Альо, ты летишь или нет?

– Лечу! – Давно на душе у меня не было так противно. А что делать? – Убедили, уговорили, уломали. Ухожу в прыжок под прикрытием ближайшего разрыва. Давайте послания.

– Одну минуту. – Пещерник, показалось мне, вздохнул с облегчением. – Твой корабль нужно подготовить, я отдам распоряжение.

– Слушай пока меня. – Телла вложил мне в ладонь алый кубик заполненного до отказа инфочипа. – Здесь всё. Пароля не надо, достаточно моего имени. Представитель Триали на фондовой бирже.

– А вдруг я его с кем-нибудь спутаю? – глупо спросила я.

– На Нейтрале не так много трилов, чтобы среди них затесался ненадежный. Если что-то помешает тебе добраться до биржи, можешь передать запись любому встречному трилу – скажи только, что здесь информация для ИО. Передадут.

– Ладно, Телла, – я тоскливо вздохнула. – Сделаю.

– Капитан Альо, – дождавшийся своей очереди пещерник протянул мне голокарточку и громоздкий, раза в два тяжелее полетного, шлем. – Вот послание. Рита Тсой, оружейник.

– Цой. Я её знаю.

– Хорошо. Передашь привет и теплые пожелания из системы Рахалт. Ей секретку не показывай. Рита отведет тебя к тому, кто знает, в чем дело. Не удивляйся – это человек. Он спросит тебя, какие новости, – ответь, что на Pax жарко по-прежнему. Потом попроси попить, он должен налить минеральной воды. Ты пьешь минеральную воду?

– Иногда. Мне кажется, ваша связь излишне сложная.

– Последний год наша разведка в сложном положении. Это еще не всё. Минеральная вода – знак, что всё в порядке. Если тебе предложат колу – наш человек провалился. В этом случае ты говоришь так: «У меня устное сообщение известному вам маклеру. Повышение тридцать пунктов». И мирно уходишь.

– Если меня отпустят. Вы вообще верите этому вашему человеку?

– Процентов на семьдесят. Всё запомнила, Альо?

– Конечно. Кому передать секретку, если меня угостят колой и дадут мирно уйти?

– Службе безопасности Конгломерата. С просьбой выйти на наших аналитиков вне Нейтрала.

– Только не спрашивай, как выйти на СБ Конгломерата, – опередил мой следующий вопрос Телла. – Если Блондина нет на Нейтрале, обратись к Никольскому.

– А теперь позволь настроить определитель, – попросил пещерник. – Или есть ещё вопросы?

Вопросов нет. Только дурные предчувствия.

Настройка, как мне показалось, не заняла и пяти минут, но что интересно – когда я стащила с головы шлем, «Мурлыка» оказалась полностью снаряжена для дальнего пути. Даже для более дальнего, чем от Pax к Нейтралу. Я сунула инфочип и голокарточку в карман.

– Ладно, спасибо вам обоим за науку… и за доверие.

– Отдохни пока, Три Звездочки, – не предложил даже, а приказал пещерник. – По тревоге тебя разбудят.

И тут, словно по заказу, завыл сигнал тревоги.

5. Западня для дезертира

– Хай, Рита. – Сощурившись, быстро оглядываю тесную контору оружейницы. Конечно, ничего здесь не изменилось, и зря я надеялась, что решение придет на месте. Самая обычная контора оружейника средней руки. Посетителей, судя по запахам, последние дни было мало, и все они – люди. А сама Рита заспанная, вялая, и вопросы задает не из любопытства, а чисто из вежливости. Самый сонный оружейник Нейтрала. В который раз я напоминаю себе, что на Нейтрале умеют носить маски.

– О, Мурлыка! Ты на Нейтрале? Говорили, у тебя контракт с Или-Раан, на год, а то и на два?

– Есть такое дело, – соглашаюсь я. – Год. Скоро лечу обратно.

– Жаркое местечко? – невинно интересуется Рита.

– Как посмотреть, – столь же невинно отвечаю я. В пути мне хватило времени обдумать свое незавидное положение. Только этим и занималась; Телле и так и оставшемуся для меня безымянным пещернику не раз, должно быть, икнулось от моих напряженных размышлений. Положение, конечно, не однозначно пакостное. Но двусмысленное, а это еще хуже. Что ненавижу, так это двусмысленности, недоговорки и всякие скользкие ситуации. Как раз тот набор, что имею на сегодняшний день.

Ханны наверняка зачислили меня в дезертиры. Но ведь пещерники-то знают правду! Значит, моя репутация в итоге может оказаться не окончательно загубленной, а всего лишь подмоченной… изрядно, уточняю, подмоченной. Что, в общем-то, почти одно и то же. Но стоит ли волноваться из-за репутации, когда следом за мной вполне мог отправиться курьер командора Рлайммау с одной лишь задачей – пристрелить дезертира на месте. Или притащить обратно для показательного суда. На котором я не оправдаюсь, поскольку миссию курьера должны подтвердить Администратор и командор. Выбор, мягко говоря, невеселый. И выходит, что надо мне спешить, а спешить-то я и не хочу. Я не верю Рите, не верю ее сонному имиджу. Рита пахнет алчностью. Пещерник доверяет своему человеку процентов на семьдесят, маловато, но терпимо. Но я боюсь, что Риту давно перекупили, и выведет она меня совсем не туда, где следует попросить напиться и действовать в зависимости от предложенного напитка. А туда, где доверчивого курьера возьмут в крутой оборот и выжмут всю информацию с его согласия или без оного.

Орел или решка? Ну не умею я принимать решения наобум!

– Рита, я к тебе вообще-то по делу, – продолжаю я.

– Да? – подбирается Рита.

– Хочу усилиться с расчетом на горячую атмосферу. Ракетные стойки перегреваются, а лазеры… – Начинается увлекательное обсуждение, приводящее часа через полтора к весьма приемлемой программе перевооружения «Мурлыки». После чего я обещаю Рите в ближайшие пару дней заслать к ней Никольского – и прощаюсь. Ни привета, ни теплых пожеланий. Посмотрим.

Следующий номер программы – представитель Триали на фондовой бирже. И этот номер мне не нравится. Мое появление на Нейтрале не могло пройти незамеченным – здесь любят новости и сплетни. Что свободному капитану может понадобиться на фондовой бирже? Новичку вроде меня – практически ничего. Кроме того, зачем я туда и собираюсь, – передать сообщение. Я предпочла бы первого встречного трила, но пока что не встретила ни одного, а время не ждет.

Чака я, кстати, тоже пока не видела. Хотя он был первым, кого я вызвала, покончив с посадочным протоколом. Ничего удивительного для любого интересующегося: мой кораблик изрядно потрепан. Минута с лишним боя, от взлета с базы пещерников до ухода в прыжок под прикрытием подходящего шара осколков, едва не стала последней минутой моей жизни. Кто бы они ни были, эти налетчики, дерутся они классно.

Я прикидываю время: Чак будет у себя часа через два. Ладно, не по ресторанам же искать первого встречного трила. Лечу на биржу.

Фондовая биржа – истинное украшение деловой части Нейтрала. Огромная зеркальная полусфера, отражающая разрозненные огни близлежащих представительств и ресторанов – общим переменчивым облаком света, летящий мимо катер – темной дугой, а катер швартующийся – странным, текучим и размытым чудищем. Феерия зеркального дизайна – плод мысли не архитектурной, а военной. Анизооптическая броня обеспечивает находящимся внутри не только шикарный обзор, но и возможность применить боевые лазеры. Отражая, естественно, лазерные лучи извне. Дорогая штука; о действенности же ее на Нейтрале пока что судят только по рассказам застрявших на Аливаре во время памятной заварушки с муравьями. Рассказы жуткие; общество Нейтрала склонно им верить, потому что анизоопт – «из ящеровых штучек», а ящеры, из-за странного своего биоритма, в обороне смыслят круто. И потому, конечно, что Аливара так и осталась территорией иллов.

Швартуюсь у южного шлюза. Катер останется здесь, я покину биржу на другом, с внутренней стоянки. Как и положено тайному посланцу или дезертиру, я изо всех сил стараюсь слиться с фоном, а собственный катер для этого не подходит. Но – Нейтрал есть Нейтрал! – такого рода проблемы легко решаются с помощью местного сервиса. Правда, этим же сервисом с легкостью воспользуется и противник…

С той стороны шлюза – охрана, стоянка, дисплей указателя и круг пассажирского лифта. Я двигаю к лифту с уверенным видом завсегдатая. На самом деле я понятия не имею, где здесь искать трила, но спрашивать охрану на посту, к которому могут выйти весьма вероятные преследователи, – чистой воды безумие. Равно как и терять время именно перед этим указателем.

Я поднимаюсь на три этажа, подхожу к указателю и запрашиваю представительство Триали на фондовой бирже.

Биржевая связь своеобразна. Как всякая другая, она надежна и почти безотказна. Она обеспечивает секретность – в меру технической беспомощности любопытствующих. Но почему-то клиентом она считает не корреспондента, а адресата. Если, разумеется, адресат вертит дела в офисе где-то в таинственных глубинах Биржи, а корреспондент стоит у указателя, пытаясь найти дорогу к объекту своего интереса. Вот и сейчас – вместо того чтобы выдать кратчайший маршрут, указатель сработал на передачу, и голос, похожий на голос Теллы, спросил из шара экрана:

– Что угодно?

Ситуация кажется подозрительной. Впрочем, со шпионским этим заданием мне всё вокруг подозрительно. На Нейтрале трудно спрятаться, зато западню устроить – легче легкого.

– Включите картинку, – прошу я.

Шар наливается объемом, в зеленоватом свете проявляется зеленоватый трил. Озабоченный чем-то и, кажется, недовольный моим вторжением. Трил переходит с официального языка на простой:

– Что надо?

– Передать весточку, – тихо отвечаю я. – От нашего общего друга.

В секретную биржевую связь не так уж трудно влезть постороннему слушателю. Даже специалистом быть не обязательно, достаточно иметь при себе два небольших приборчика. Один из них, правда, довольно сложно собрать. Там очень специфические детальки, из илловских наработок, отец так и не сумел их добыть, и недоделанный комплект почти три года валяется в нашей мастерской без надежды на завершение. Но илловские наработки не для всех закрыты, и я не называю имен. Трил в экране резко, по-человечьи, кивает. И командует:

– Вверх два этажа, от лифта налево. Я встречу.

Он встречает меня в коридоре и ведет не в представительство Триали, а в неприметную комнатушку почти у внешней стены, похожую на технический блок. Мы втискиваемся в узкий промежуток между энергоблоками и какой-то неизвестной мне аппаратурой, и трил сообщает:

– В офисе посторонние. Здесь нас не засекут, мой помощник даст сигнал, когда они уйдут. Три Звездочки, я не ошибаюсь?

Хотела бы я знать, с кем меня можно спутать! Достаю чип:

– От Теллы. Информация для вашего ИО. Трил смотрит зачем-то чип на свет и спрашивает:

– Мы должны вам что-нибудь, капитан?

– Об оплате разговора не было, – честно отвечаю я.

– Почему же? – удивляется трил. – Капитан Телла имел необходимые полномочия. И, раз вы здесь, он воспользовался ими, не так ли?

– Не совсем. – Признаться, я смущена напором. Одно слово, фондовый воротила! Куда свободному капитану супротив… однако объясниться надо! – События развивались слишком быстро, у нас не оказалось времени на долгие разговоры. Когда Телла назвал ситуацию критической, я не смогла спорить.

– Критической? – трил щелкает щупом. Это нетерпение. – В таком случае, отложим разговор. Пойдемте, Три Звездочки.