– Аласдер, мы можем просто забыть все, оставить позади и начать сначала. Каталь больше не нуждается в союзе с Маклинами, клана больше нет. Его власть слабеет, и рано или поздно каждый из нас пойдет своим путем. Пора расстаться с Блэром. Ты и я, мы оба получили второй шанс, неужели ты не понимаешь?
В движениях Аласдера сквозила неуверенность. По-видимому, он не совсем доверял ей. Тем не менее он обвил ее талию своими сильными руками, поднял ее и поцеловал. Не прерывая поцелуя, он донес ее до двери, где Натайра освободилась от его тесных объятий.
– Я так рада, что мы наконец обрели друг друга. Но ты должен пообещать мне кое-что, – прошептала она. – Эта девушка не должна остаться в живых ни при каких обстоятельствах. Ты не можешь допустить, чтобы все было уничтожено, когда мы наконец снова вместе.
Аласдер остановился. Похоже, ему не понравилось то, что он услышал, и Шон с нетерпением ждал его ответа. Он ведь не посмеет ослушаться Каталя, не так ли? Достаточно того, что собственная сестра Каталя пошла против главы клана – и против его брата Блэра. Шон всегда знал, что Натайра – бестия. Но мог ли кто-то предположить, что она зайдет так далеко?
– Конечно, все, что пожелаешь, любовь моя, – согласился Аласдер, подтвердив худшие опасения Шона. Затем он открыл дверь и потянул за собой наружу хихикающую Натайру.
Шон медленно вылез из-под стола. Он не мог поверить в то, что только что услышал. Кроме того, невозможно было рассказать об этом Блэру, потому что он никогда не поверит. Надо найти Пейтона и предупредить!
С этим намерением Шон вошел в комнату Пейтона. Но теперь, раз Пейтон уже ушел, ему нужен был новый план. Ему самому придется обеспечить безопасность Сэм, поскольку нельзя полагаться на Блэра в этом отношении, он слишком подвержен влиянию Натайры. Кроме того, создавалось впечатление, что Блэра вообще никто не собирался брать в Америку. Поэтому Шон незаметно последует за Стюартами. Но перед этим нужно найти Пейтона, чтобы рассказать ему все. Для начала Шон быстрым шагом отправился на поиски старшего брата.
Он нашел его в холле, где тот в очередной раз листал каталог автомобилей. Машины были единственной страстью Блэра. Ему постоянно нужна была новая машина, которую он мог бы полировать целыми днями и любоваться ей. Сейчас его сердце принадлежало темно-серому «Бентли», но уже скоро он заменит его на что-то другое. Шон сел рядом с братом и подождал, пока тот отложит свой журнал в сторону. Блэр выглядел недовольным.
– Шон, чего ты хочешь?
– Мне нужна твоя помощь.
– Моя? После того, как ты втравил меня в такие неприятности на собрании клана?
– Эй, прикуси язык! Я не доставлял тебе никаких неприятностей!
– Ну да. Каталь в ярости и не разговаривает со мной, потому что вы пошли против него.
– Дело в том, что мы поклялись верности тебе, а не ему. К тому же, за последние двести лет мы просили тебя пойти против твоего друга? Нет, ни разу! Но на этот раз он ошибается! Ты должен доверять нам!
– Да, да, как и всегда. Что ты хочешь?
Блэр никогда не был великим мыслителем или лидером. Он не хотел обременять себя такими вещами. В сущности, ему хотелось того спокойствия, которое он испытывал до сих пор, просто следуя за Каталем. Но теперь он был зол на Каталя, и к тому же Блэр не хотел портить отношения со своими братьями.
– Ты должен найти Пейтона. Я думаю, он поехал на Фэр-Айл, чтобы найти там подсказки.
– Почему ты сам не пойдешь?
Шон предвидел этот вопрос и уже приготовил на него ответ:
– По двум причинам – во‐первых, ты ненадолго исчезнешь из поля зрения Каталя, и он быстрее успокоится и поймет, что действительно нуждается в тебе. Во-вторых, я считаю, что ты должен поговорить с Пейтоном. Ты знаешь только половину истории, и я думаю, что он должен рассказать тебе все, чтобы ты, как глава нашего клана, мог принять правильное решение. Пейтон – наш брат, и сейчас он нуждается в нас.
Видимо, у Блэра не было особого желания искать Пейтона. Но Шон предполагал, что брат хочет знать, что произошло между Пейтоном и этой девушкой и почему внезапно все закрутилось вокруг нее.
– Ладно, но если я не найду его, то пусть там и остается! Зачем вообще его искать? Не позднее чем через неделю он сам должен вернуться. Каталь ждет от него информацию.
Шон резко провел рукой по волосам. Он был уверен, что если у Пейтона ничего не выйдет, то он не вернется обратно. И, кроме того, Шон знал, что именно в этот момент Каталь готовит поездку в США и на самом деле даже не собирается ждать Пейтона.
– Ты должен передать Пейтону письмо от меня. Очень важно, чтобы он его получил. Пожалуйста, Блэр, ты должен нам доверять!
– Письмо? Напиши ему СМС.
Шон не хотел говорить Блэру, что Пейтон оставил свой телефон дома. Что, по-видимому, брат отвернулся от них.
– Неужели ты думаешь, что на Фэр-Айл есть сеть? – спросил Шон и покачал головой. – Ну так что? Я могу рассчитывать на тебя?
Блэр, бросив последний взгляд на свой каталог авто, поднялся, уперевшись руками в бока.
– Ладно, должен признать, что последние лет двести были довольно спокойными для меня. Маленькое приключение мне не повредит.
Шон с облегчением вздохнул. Он ожидал, что у Блэра будет больше отговорок. Быстрая победа стала для него большой неожиданностью.
– Хорошо. Свяжись со мной, когда найдешь его. И желательно не говорить Натайре об этом.
– Пф-ф, она так же зла, как и Каталь. Я не видел ее после собрания. Думаю, не повредит, если она поинтересуется, куда я делся. Она уже слишком привыкла к тому, что я всегда там, где хочется ей. Не волнуйся, я отправлюсь как можно быстрее.
Довольный и хоть немного успокоенный, Шон проводил старшего брата до его комнаты, прежде чем купить билет на рейс в Делавэр и упаковать свои вещи.
Побросав свои вещи в сумку, он открыл старый сундук, который был закрыт уже очень много лет. В нем были аккуратно сложены его килт, брошь с гербом клана Маклин, искусно вырезанная из кости, накидка на плечо и меховая сумка. На самом дне сундука он нашел то, что искал.
Свой Sgian dhub. Он почти ласково погладил небольшой нож. Лезвие, украшенное инкрустацией, было таким же острым, как в тот день, когда он получил нож от своего отца Фингаля. Ему было десять лет, и тот день он видел так ясно, как будто и не было всех этих лет.
Это был день большой охоты. Все люди клана Маклин уже до рассвета были в замке и выступили еще до того, как рассеялся туман, покрывающий долину. Шон впервые поехал на охоту и не отходил от отца ни на шаг. Лошади и собаки мчались с такой скоростью, что под копытами поднималась пыль, а птицы, гнездившиеся в соседних скалах, от испуга резко взмывали в небо.
Влажный и прохладный воздух пробрался под рубашку Шона. Но мурашки, которые покрыли все его тело, были не от этого, а от волнительного ожидания, которое переполняло его.
Тогда волосы Фингаля еще были каштановыми, и только на висках пробивались седые пряди. Он действовал молодо и энергично и управлял своей лошадью, слегка сжимая ее бока своими ногами.
Шон, напротив, с большим трудом удерживал свою лошадь под контролем. Воодушевленный энергией других животных, его жеребец тоже хотел галопом скакать вперед. Шон же изо всех сил старался оставаться рядом с отцом.
Перед ними простиралась широкая равнина, которую нужно было пересечь, прежде чем попасть в густой лес.
В то время в Шотландии было еще множество лесов, богатых дичью. Только много лет спустя, после ужасающего сражения при Каллодене, герцог Камберленд должен был безжалостно уничтожить все леса Шотландии. Позже его прозовут палачом Камберлендом, потому что он преследовал и убивал всех оставшихся в живых после восстания. С помощью выкорчевывания лесов он отнял у них возможность питаться дичью. Поэтому после поражения наступил великий голод, который унес еще больше жизней, чем война.
Как только они нырнули в подлесок, тут же перешли на шаг. Шону показалось, что они с отцом остались одни. Остальные охотники бесследно исчезли, и только лай их собак изредка достигал ушей Шона.
Фингаль придержал свою лошадь, выпрямился в стременах и напряженно посмотрел на запад. Шон пытался понять, что же привлекло внимание его отца, но, как ни старался, видел перед собой только деревья. Фингаль указал рукой на скопление молодых дубов.
Одинокий солнечный луч падал на землю сквозь густые кроны деревьев. Влажный мох сверкал под тысячами капелек росы, и насекомые плясали в солнечном луче. Казалось, что эта маленькая прогалина светилась изнутри, такими сочными были цвета листьев и мха, который покрывал не только землю, но и вопреки гравитации стремился вверх по стволам деревьев. В этот момент одного-единственного солнечного луча было достаточно, чтобы изгнать туман, покрывающий землю серебряной вуалью.
Вот оно, движение. Теперь Шон смог увидеть оленя, которого уже обнаружил его отец. Как венец природы, олень медленно вышел из-за дерева, потягивая носом воздух. Он учуял. Фингаль больше не колебался. Со всей силой он натянул лук. Рука его была спокойна, мышцы напряжены, а костяшки пальцев побелели. Для Шона все происходило, как в замедленном действии. Он задавался вопросом, кто на самом деле был венцом творения, потому что в этот момент его отец в своем изяществе и величии не уступал оленю. С тихим гудением стрела рассекла воздух и нашла свою цель – сильную, трепещущую грудь оленя. Казалось, зверь не был удивлен, когда его передние копыта подломились и он медленно опустился на землю, не выпуская из вида Фингаля и Шона. Они быстро спешились с лошадей и приблизились к оленю.
Величественное животное распростерлось перед ними, раненное, и грудь его поднималась и опускалась с мучительными вздохами. Фингаль знаком показал сыну, что он должен перерезать животному горло и избавить его от дальнейших страданий. Шон посмотрел раненому оленю прямо в темные блестящие глаза. В них отразилось его собственное лицо, на котором была написана скорбь по этому благородному существу. Отец с гордостью вручил ему Sgian dhub.
Несмотря на то, что лезвие было очень острым, Шону понадобилась вся его сила, когда он прижал серебряный клинок к пульсирующей шее животного. Одним быстрым и мощным надрезом он выполнил свою задачу. Теплая кровь заструилась по его руке и пропитала килт. Фингаль, заметив дрожь Шона, положил руку на плечо своего маленького сына в знак похвалы. Некоторое время они пробыли рядом с убитым оленем, и никто не произнес ни слова. Появление двух других охотников положило конец особому моменту, во время которого Шон впервые отнял жизнь у животного. Остальная часть дня пролетела мимо юноши.
Вместе с отцом они с оленем, несколькими зайцами и двумя косулями вернулись в замок. У колодца Шон смыл кровь с рук и очистил свой нож.
Костяная рукоять Sgian dhub была богато украшена резьбой с изображением охотничьей сцены. Клинок был сделан для ношения в ножнах в сапоге или под мышкой. Шон гордо взмахнул клинком, все еще ощущая тепло умирающего оленя в своих руках.
Много лет подряд Шон носил нож ежедневно и так сросся с его весом, балансом и лезвием, что тот практически стал естественной частью его самого. Но однажды времена изменились, нож стал не важен и затем оказался в этом сундуке вместе с другими воспоминаниями.
Теперь Шон стоял и, как и тогда, поглаживал лезвие. В то же мгновение он снова стал с ножом единым целым. Как будто не было тех многих лет, в течение которых он даже не вспоминал о существовании клинка. Но почему это случилось именно сейчас? Что ждало его впереди, отчего он чувствовал потребность не встречаться с этим без своего смертоносного клинка?
Шон не знал ответов на эти вопросы, но за все это время он научился одному – доверять своему инстинкту. В этот раз он последовал за ним, когда начал искать нож в сундуке. Поэтому он только пожал плечами и сунул Sgian dhub за кожаный ремешок на своем сапоге.
Глава 23
Делавэр
Вчера родители отправились в свой отпуск. Мы с Эшли негласно договорились уживаться вместе остаток недели, потому что было не совсем ясно, на сколько у нас хватит терпения. Дядя Эдди позвонил и сказал, что через несколько дней его поездка закончится и он приедет прямо сюда, чтобы забрать Эшли. Вот почему она хотела насладиться последними днями на Сильверлейк и, как только мои родители вышли из дома, отправилась на пляж.
Я же, напротив, хотела побыть в тишине и покое. До сих пор мне не удавалось выкинуть из головы Пейтона. Наоборот. Изо дня в день мне было все сложнее сосредоточиться на повседневных вещах, таких как дыхание, еда или питье. Я так скучала по нему! Огромная дыра зияла в моей груди и отнимала у меня всю энергию.
Поэтому я искала каких-то перемен. Я прибралась в комнате, и под кучей вещей, принадлежавших Эшли, обнаружила книжку моей бабушки. Я уже успела забыть, что она у меня есть. При этом, возможно, в ней были ответы на все мои вопросы. Почему эта мысль не пришла мне в голову раньше? Эта любовная тоска сделала меня совсем слабоумной!
Я схватила книгу и бросилась на кровать. Распахнув ее на первой странице, я с удивлением обнаружила, что, вопреки моему предположению, это вовсе не дневник моей бабушки. Я не знала, что я могла тут найти, но бумага была настолько старой, что бабушка точно не могла быть тем, кто ее написал. Осторожно я перевернула первую страницу и задержала дыхание.
Франция, 1748
Дорогая Мюриэль,
я, твоя кормилица Марта Макгабан, пишу эти строки, потому у меня не осталось времени, чтобы передать тебе все, что я знаю, тебе, о безопасности которой я заботилась с самого твоего рождения. Даже в свои восемь лет ты не сможешь осознать, что я оставила для тебя.
Поэтому записываю свои знания в надежде, что однажды ты поймешь свою историю. Надеюсь, что благодаря этим строчкам ты сможешь пойти своим путем, заглянуть в будущее и будешь помнить тех, от кого ведет начало твой род.
Я даже не знаю, с чего начать, так много нужно сказать и так мало времени осталось. Я умираю. Лихорадка охватила мои легкие, сжала меня в своих смертельных объятиях и, кажется, неумолимо тянет меня в темноту. Несколько дней я ждала момента, когда у меня будет достаточно сил, чтобы держать перо и исполнить самую важную задачу в своей жизни.
Пока я пишу эти строки, милая Мюриэль, ты лежишь в своей постели, и твое спокойное дыхание говорит о том, что ты достаточно сильна, чтобы пережить лихорадку. Здоровый цвет кожи возвращается, волосы снова блестят, и температура тела уже в норме. Такого счастья у меня больше не будет, и мне больше больно от того, что я оставляю тебя одну, чем от лихорадки. Я старая женщина и не ропщу на свою судьбу, но очень беспокоюсь о тебе. Чтобы в последний раз позаботиться о твоей безопасности, я организовала для тебя поездку в Америку в следующие несколько дней. Здесь, во Франции, без меня ты не совсем в безопасности. Но в колониях тебе нечего опасаться.
Прими это решение и предстань перед своей судьбой.
Теперь мои силы уже на исходе, и я начну с того, что расскажу тебе о твоих корнях.
Ты – Мюриэль Кэмерон, дочь Томаса и Изабель Кэмерон. Твоя родословная ведет свое происхождение от запретной любви твоих прабабушки и прадедушки. Любовь Кэмерона к дочери Стюарта послужила началом жестокой вражды, которая продолжалась на протяжении многих лет и поколений. Дни были отмечены кражами скота, нападениями и даже убийствами. Все в Шотландии знали, что между Кэмеронами и Стюартами никогда не будет мира. Только вражда.
Пошли слухи о том, что Стюарты выкрали одну из справедливых ведьм, чтобы получить преимущество перед Кэмеронами и использовать силы ведьмы против них. Они удерживали самую старшую из прекрасных девушек в своем замке, надеясь, что ее сила уже достаточно окрепла, чтобы раз и навсегда уничтожить Кэмеронов.
Ее звали Ванора. Двадцатилетняя ведьма должна была стать их оружием.
– Привет!
Я была настолько поглощена чтением, что внезапное появление Эшли напугало меня. Неохотно я отложила книгу в сторону.
– Я думала, что ты хочешь провести весь день на пляже.
– Да, все еще хочу. Но ты вообще смотрела на часы? Я уже немного проголодалась. А ты?
Должна признать, что в моем животе тоже урчало. Одно упоминание о еде вызвало еще больше шума.
– Да, я бы тоже не отказалась.
С сожалением поглядев на книгу, я отправилась с Эшли на кухню.
– Ты сгорела на солнце, – заметила я.
– Ну, теперь больше нет Райана, который намажет мне спину солнцезащитным кремом, – сказала она и пожала плечами.
Я открыла дверь холодильника и простонала, увидев почти пустые полки.
– Почему именно Райан? Есть много других парней… У нас есть только ветчина и два яйца.
– Еще есть хлеб и кетчуп. О, Сэм, я тоже не понимаю. На самом деле Райан та еще задница, но уж очень он милый.
Мы стояли у кухонного стола, не имея ни малейшего понятия, что делать с нашим небольшим запасом ингредиентов.
– Как насчет бутерброда с ветчиной, кетчупом и яичницей? – предложила я без особого энтузиазма.
Эшли наморщила нос, но кивнула и достала сковороду.
– Хорошо, но вечером закажем какой-нибудь китайской еды, ладно?
– Звучит неплохо. Или сходим в магазин.
– Я лучше пойду на пляж. Сегодня вечером закажем, а завтра утром сходим в магазин, договорились?
Я кивнула, в то время как Эшли уже разбила яйцо в сковороду. Я взяла хлеб, намазала его кетчупом, положила сверху ветчины, а потом решила, что еще один слой кетчупа не повредит. Теперь осталось только положить сверху яйцо и готово!
– Отлично. Как там яйца?
– Почти готовы.
Эшли переложила горячие яйца со сковороды прямо на бутерброды. С первым укусом я слегка обожгла себе рот, но должна признать, что остатки еды вышли не такими плохими, как ожидалось. Эшли тоже кивнула с одобрением. Молча мы опустошили наши тарелки. Последним кусочком хлеба я вытерла остатки кетчупа и сунула кусочек в рот. Эшли встала и положила свою тарелку в уже почти переполненную раковину.
– Думаю, что при следующей возможности надо будет помыть посуду. – Я отложила эту неприятную задачу на следующий день.
– Хорошо, тогда у нас уже есть планы на завтра. Поэтому сегодня пойду и немного расслаблюсь. – С этими словами Эшли вышла из кухни. В окно я увидела, что она отправилась в сторону пляжа.
Я осторожно потрогала обожженное нёбо языком, выпила стакан холодной воды и убрала свою тарелку со стола.
После этого я поспешила вернуться к бабушкиной книге. Это было действительно очень круто – читать такую старинную рукопись. В каждой строчке чувствовалось, как важно было для кормилицы записать все это. Оказавшись в своей комнате, я легла на кровать и начала искать место, на котором остановилась.
Ее звали Ванора. Двадцатилетняя ведьма должна была стать их оружием. Но у прекрасной Ваноры не было тех способностей, что от нее ожидали. Снова и снова она утверждала, что может использовать только силы природы и только с благими намерениями.
Прошло десять лет с тех пор, как в горах почти воцарился мир. В настоящее время правил Грант Стюарт. Его жена недавно подарила ему сына, но говорили, что он не слишком серьезно относился к супружеской верности. Это не было секретом, но Кэмеронов удивило, когда однажды в их дверь постучала справедливая ведьма.
Оказалось, что Грант преследовал ведьму после того, как она родила ребенка. Его ребенка, потому что он неоднократно брал пленницу силой.
Мне не верилось в то, что я только что прочла. Ванора, женщина, которую я видела во сне, жила на самом деле? Не то чтобы я купилась на историю Роя, но теперь, когда я прочла то, что было написано черным по белому, внутри все перевернулось. Это было очень странно. Обычно такого не случается, не так ли?
И раз Ванора действительно существовала, значит, все рассказанное Пейтоном, было правдой? Я, конечно, видела его быстрозаживающую рану своими глазами. И хорошо помнила великана Аласдера. Но теперь, вдалеке от Шотландии, с безопасной американской почвой под ногами, я не знала, во что и верить. Может ли бабушкина книга дать мне ответы на все вопросы? И если да, то что изменится для меня? Могла ли я простить Пейтона? Ведь он был убийцей!
Внутри меня все противилось тому, чтобы приравнять шотландца, который подарил мне первый поцелуй, к холодному, расчетливому убийце. Я действительно думала, что могу заглянуть в его душу. И мне хотелось видеть там печаль, боль и одиночество. Подходило ли это к тому образу, который я нарисовала у себя в голове?
Почему? Почему все так ужасно сложно? Чем больше я думала о Пейтоне, тем сильнее возвращалась боль, которая сжимала мое сердце в своих ледяных объятиях. Несколько слезинок капнули на старую рукопись. Я тяжело вздохнула и снова посвятила себя чтению.
Хотя Ванора была свободна и могла идти, куда пожелает, она осталась с Кэмеронами до конца своей жизни. Она хотела быть рядом с ребенком, который рос у Стюартов и которого ей пришлось оставить. Что с ним стало, она не знала, но чувствовала, что он жив. Этого чувства и надежды на то, чтобы встретить его в один прекрасный день, было достаточно, чтобы навсегда связать ее с новым домом. И она никогда больше не показывала своих сил.
Дорогая Мюриэль, ты, конечно, задаешься вопросом, какое отношение история ведьмы имеет к тебе. В ту ночь, когда ты стала сиротой, Ванора спасла жизнь нам обеим и обеспечила продолжение родословной Кэмеронов.
Откуда Ванора узнала, что произойдет, я не могу тебе сказать. Но она пришла в комнату твоих родителей за несколько минут до того, как во дворе замка начался настоящий ад. Она разбудила обоих, рассказала им о своем видении и о надвигающемся нападении. Твой отец быстро приготовился к бою, но, когда он вышел во двор замка, уже было слишком поздно для его обороны. Массивные ворота распахнулись, и группа вооруженных до зубов людей вошла во двор. Кэмеронов застали врасплох. Только несколько человек охраняли замок ночью. Остальные либо спали, либо были еще безоружны, когда началось сражение. Ванора убеждала твою мать пройти через небольшой проход позади кухни и затем спрятаться, чтобы обеспечить безопасность себе и ребенку. Слова ведьмы звучали как гром посреди спальни Изабель, но твоя мать оцепенела. Ванора исчезла так же внезапно, как и появилась. Ее слова подтвердились уже в следующее мгновение, когда крики и шум битвы разнеслись по коридорам замка.
Я, твоя кормилица, пыталась подтолкнуть твою мать к двери, но страх сковал ее тело. Я не знала, что еще делать, кроме как вырвать тебя из ее объятий и бежать к ходу позади кухни. Наконец к Изабель вернулась жизнь, и когда я вела тебя в безопасное место, то услышала ее шаги позади нас. Она последовала за мной.
В замке было темно, была глубокая ночь, и я пыталась как можно скорее добраться до кухни. Я хотела свернуть в следующий коридор, но впереди послышался звон оружия. Я быстро вжалась в нишу в стене, обхватив тебя и пытаясь заглушить твое хныканье. Я надеялась, что нас не заметят. Воины повернули за угол. В их оружии отражался свет, нашедший свой путь через каменные стены.
Твоя мать бросилась прямо к ним. Мужчины обрадовались неожиданной находке и махали мечами прямо перед Изабель. Они дали ей понять, что сделают с ней, прежде чем убить ее, как и всех остальных обитателей замка. Бросив последний взгляд в темноту нашего укрытия, твоя мать перекрестилась и побежала прочь. По коридору, где мы шли до этого, она достигла лестницы, ведущей на оборонительную башню. Мужчины бросились за ней.
У меня не было времени ждать, вернется ли твоя мать, и еще меньше мне хотелось снова увидеть воинов. Изо всех сил я побежала к кухне. Из-за мер предосторожности кухня стояла в стороне от остальных зданий, прямо у стены замка. Здесь было тихо, и поэтому я осмелилась передохнуть на мгновение. Я вжалась в стену кухни, спрятавшись за кучей бочек.
Я не знала, что делать дальше, пока не услышала голос Ваноры. Негромкий, прямо у меня в голове: «Беги! Битва проиграна! Вы больше не в безопасности! Спаси ребенка, спаси наследие Кэмеронов! Исчезни отсюда! Я помогу тебе выбраться и дам амулет для защиты. Он всегда предупредит вас об опасности. А теперь не медли ни секунды! Беги!»
И когда голос в моей голове стих и ко мне вернулся шум ночи, в моей руке оказался амулет. Как и сказала Ванора. Я надела его на шею для защиты и скользнула на темную кухню.
Запах пищи все еще витал в воздухе, а в очаге теплился огонь. Я взяла буханку хлеба, кусок ветчины и несколько яблок и завязала все это в скатерть. Я не осмелилась взять больше, опасаясь, что нас могут заметить. Затем ощупала стену в поисках задней двери. Здесь сбрасывали отходы и нечистоты прямо за стенами замка. Но дверь была заперта.
Я отчаянно пыталась сообразить, что делать дальше. Из замка больше не доносилось ни звука. Видимо, бой действительно был окончен. Поэтому мне подумалось, что мы можем просто отсидеться тут, пока все не пройдет. Внезапно на небе сверкнули молнии. Через окно я увидела, что весь горизонт был заполнен огромными сверкающими вспышками. Ледяной порыв ветра ворвался в кухню и сорвал дверь с петель. Медные горшки над печью стукались друг о друга и падали на пол. Этот шум точно привлечет сюда воинов!
Поэтому я схватила сверток с едой, крепко прижала тебя к себе и шагнула сквозь дверь. Недалеко от стены к молодому деревцу был привязан белый конь. Откуда он там взялся или кто его привязал туда, я до сих пор не могу тебе сказать. Но втайне подозреваю, что каким-то образом Ванора послала его к нам.
Никогда в своей жизни я не сидела на лошади, и страх перед животным был почти таким же большим, как страх перед воинами. Но у меня была одна задача – я должна была защитить тебя. Поэтому без колебаний и не оглядываясь назад, я ускакала с тобой. Мы ехали всю ночь и следующий день, останавливаясь только для того, чтобы покормить тебя или напоить лошадь. Меня тянуло, как на поводьях, до тех пор, пока наконец через несколько дней мы не пересекли границу Англии. Если бы это касалось только меня, то здесь я была бы в безопасности, но амулет все еще горел в моей руке, и поэтому мы отправились дальше, через Англию. Прошло много недель. Недель, когда мы замерзали, голодали и едва могли стоять на ногах. Но однажды вечером мы увидели воду вместо вечнозеленых полей и темных лесов на горизонте. За ней лежала Франция, и впервые с того дня, как мы покинули родину, амулет остыл.
Я захлопнула книгу. Дрожащими пальцами схватилась за шею. Цепочка лежала холодной и тяжелой змеей в моих руках. Еще в Шотландии я втайне попрощалась с Индианой Джонсом внутри себя. Это не кино. Это была настоящая жизнь – моя жизнь, и все в ней перевернулось с ног на голову. Что произошло? Я сошла с ума? Это единственное логическое объяснение!
Я снова открыла страницу, на которой остановилась, но у меня не хватало смелости продолжить чтение. Почерк кормилицы Марты становился все неразборчивее от строчки к строчке, видимо, силы почти покинули ее. Я пролистала несколько страниц вперед. Здесь уже явно писал кто-то другой. Буквы были уже не маленькими и заостренными, а большими и размашистыми.
Бостон, 1760
Я – Мюриэль Кэмерон. Двенадцать лет назад вместе с этой книгой, моим амулетом и горсткой других вещей я приехала в эту прекрасную страну. К сожалению, моя кормилица Марта не пережила мой отъезд, но я не одинока. Недавно я вышла замуж и вчера родила здоровую дочку.
Поэтому мне кажется необходимым заполнить еще одну страницу этой книги моей историей. Я не забуду, от кого идет мой род, и мои дети тоже не забудут этого. Вот почему, пока жива, я буду записывать здесь своих потомков и надеюсь, что когда-нибудь кто-то будет вести дальше эту родословную. Чтобы показать, что трусливое убийство моих предков не уничтожило Кэмеронов, а только ослабило. Однажды множество Кэмеронов населят этот мир, и настанет время возмездия за несправедливость, которую нам причинили.
То, что Мюриэль начала здесь, затем наполнило всю книгу. Страница за страницей сначала она, а затем кто-то другой записал здесь родословную моей семьи. Судя по всему, прошло не меньше десяти поколений. Некоторые семьи занимали целые страницы, так много было у них детей, для некоторых хватало одной строчки. В целом я могла с уверенностью утверждать, что линия Кэмеронов не завершилась в 1740 году. Когда я перевернула последнюю страницу, мои руки задрожали.
Здесь чернила еще были темно-синими, не таким выцветшими, как на первых страницах. Красивым лаконичным почерком моей бабушки было написано:
Анна Льюис + Роберт Миллер
Лорейн Миллер + Кеннет Уоттс
Саманта Уоттс
Значит, это правда. Я действительно потомок Кэмеронов. Но разве это имело для меня какое-то значение спустя такое количество времени? Могла ли я или хотела ли осуждать Пейтона за то, что он сделал так давно? Снова и снова мне вспоминался наш поцелуй. Он не был наигранным. Он был настоящим, полным любви, я чувствовала это. На глаза снова навернулись слезы. Я действительно влюбилась в этого шотландца, и, как будто одного этого было недостаточно, все остальное оказалось правдой.
И как возможно то, что мне снились эти сны? Что рассказ Роя оказался правдой, и доказательством тому служило то, что было записано в книге моей бабушки? Это было наше с Пейтоном предназначение.
Я закрыла книгу и задумчиво закусила губу. Я не могла дальше думать об этом, потому что его образ явно вставал передо мной. До сих пор я чувствовала его руку на своей руке, слышала его голос, который пел эту старую песню о любви, и видела эту невыразимую боль в его взгляде.
Вся в слезах я бросилась на кровать. За окном давно стемнело, и я наконец заснула, представляя себе улыбку Пейтона.
Глава 24
Мотель на бульваре Сан-Дюпон выглядел ужасно. Но расположение прямо у шоссе 113 было удобным. Каталь, Натайра и Аласдер предпочитали избегать центра города. То, что они намеревались, лучше было сделать без свидетелей.
Вчера они приземлились в штате Делавэр и довольно быстро нашли адрес семьи Саманты в интернете. Поэтому они приехали в Милфорд и хотели использовать этот день, чтобы следить за домом Саманты. Если бы у них была возможность, они бы без колебаний захватили всю семью.
В темно-синем фургоне, который они взяли напрокат, уже час они ожидали перед домом. Наконец дверь открылась. Аласдер кивнул. Да, это была та самая девушка, которая сбежала от него при помощи Пейтона. За ней из дома вышла вторая – стройная блондинка. Обе сели в машину, припаркованную на подъездной дорожке, и уехали. Аласдер тоже запустил двигатель, но Натайра настояла на том, чтобы дождаться возвращения девушек и посмотреть, кто еще остался в доме. Через некоторое время она решительно подошла к двери, откинула черные волосы с лица и постучала в дверь. На ее стук никто не ответил. Так что придется подождать.
Уже было далеко за полдень. Все трое почти уснули от скуки, когда машина наконец подъехала к дому. У блондинки были полные руки пакетов, в которых, судя по всему, были остатки обеда из кафе. Они продолжали наблюдать, как Саманта, нагруженная большими пакетами, вышла из машины. Бедром она толкнула дверь машины, а затем, балансируя, занесла покупки в дом. Входная дверь с треском захлопнулась за ними.
– И что теперь? – спросил Аласдер.
– Мы подождем, – ответил Каталь.
– Чего ждать? Схватим девчонку, и она никуда от нас не денется, – возмутилась Натайра.
– Нет. Сначала я хочу узнать, что это за блондинка. Нам не нужны свидетели.
– Мы можем просто забрать обеих. Да что потом блондинка скажет? И кто знает, может, она тоже одна из Кэмеронов.
– Она не выглядит как Кэмерон.
– Каталь! Думаешь, что после стольких лет будет какое-то сходство?
– У этой Саманты очень сильное сходство.
– Это просто совпадение! Я не буду на это полагаться!
– Тем не менее мы еще немного подождем.
Натайра недовольно сдалась.
Прошло некоторое время, прежде чем дверь снова открылась. На этот раз вышла только блондинка. Она огляделась так, как будто хотела понять, не наблюдает ли кто-нибудь за ней. Затем она села на ступеньку и закурила сигарету. Довольная, она втянула дым в легкие и с удовольствием выдохнула. Снова и снова она бросала взгляд через плечо, но никто не помешал ей. Когда сигарета сгорела почти до фильтра, девушка поспешно вскочила и затушила ее.
Саманта открыла дверь и крикнула:
– Эшли! Телефон! Это дядя Эдди.
– Иду.
Обе снова исчезли в доме.
Тайные наблюдатели в фургоне были довольны. По-видимому, девушки были связаны друг с другом, и стало ясно, что они заберут обеих. Ни один Кэмерон не должен ускользнуть. Вопрос только, сколько еще Кэмеронов болтается здесь, в Милфорде. Ведь до сих пор не было и следа родителей обеих девушек. Но наверняка обе с удовольствием ответят на их вопросы.
– Сэм, слушай. Мой папа сказал, что, скорее всего, будет здесь завтра вечером, самое позднее – послезавтра. Я подумала, что, может, еще разок загляну к Райану. Ничего, если я оставлю тебя сегодня вечером одну? – спросила меня Эшли.
Видимо, наши отношения действительно улучшились, иначе она вряд ли попросила бы у меня разрешения. И поскольку я действительно излечилась от лихорадки по имени Райан, то решила дать ей возможность тоже примириться со своей одержимостью.
– Без проблем. Не переживай. Я звонила Ким, она чуть позже придет.
Хоть я и боялась, что она притащит с собой Джастина, это все равно лучше, чем весь вечер провести наедине со своими мыслями о Пейтоне.
Между тем моя злость на Пейтона смягчилась до растерянности. Что, если бы я простила его? Если бы я посмотрела в глаза тому факту, что времена были другие и у него не было выбора? А может, я так его любила, что просто хотела простить ему все это? И что с того? В любом случае я на другом континенте и больше никогда его снова не увижу. Я так хотела бы сказать ему, что люблю его, что мы можем оставить прошлое позади и что мне плевать на его проклятие, я просто хочу быть с ним. Но все было не так просто.
Пейтон сказал, что я меняю проклятие. Какие от этого будут последствия? Он умрет? Его семья боялась чего-то подобного и поэтому пыталась что-то сделать со мной.
С тех пор как вернулась домой, я пыталась не думать об этом. На самом деле надо было поговорить об этом с родителями. А если бы они мне не поверили? Как бы там ни было, я полностью потеряла контроль над этой ситуацией. Я не могла навести порядок даже в своей голове, как я могла справиться со своей повседневной жизнью? Скоро снова начнется школа, и мистер Шнайдер будет расспрашивать меня о моем пребывании в Шотландии. Что он подумает, если вместо того, чтобы ответить ему, я разрыдаюсь?
– Я пошла, буду поздно, – прервала Эшли мои размышления. Она действительно классно выглядела. Я надеялась, что после этого вечера Райан оставит меня в покое и вместо этого направит всю свою энергию на мою двоюродную сестру.
– Удачи, – крикнула я ей вслед, но она уже закрыла за собой дверь.
Трое шотландцев в темно-синем фургоне резко очнулись, как только из дома вышла блондинка, которую, по-видимому, звали Эшли. Смеркалось, и на улице не было ни души, кроме двух кошек, которые жались друг к другу. Не говоря ни слова, все трое вышли и последовали за ней.
Шаги Каталя были почти не слышны, когда он приблизился к Эшли. Когда она сделала следующий шаг, он молниеносно схватил ее. Ее неожиданное сопротивление подавил Аласдер, который подоспел на помощь главе клана. Ее крики никто не услышал, потому что Каталь крепко прижимал руку к ее рту. Вместе они довели Эшли до машины и затолкали ее через заднюю дверь. Натайра забралась следом за Эшли и заперла дверь. Каталь и Аласдер привели в порядок одежду после потасовки. Убедились, что никто не видел этой маленькой интерлюдии, прежде чем сесть в машину. Вокруг все было тихо. Только из фургона доносился тихий плач Эшли. Фургон медленно тронулся и свернул налево на главную дорогу.
Две фигуры появились из-за мусорного бака и посмотрели вслед удаляющимся красным огням машины.
– Быстро, следуй за машиной, а я пойду к Сэм и позову на помощь. Постарайся следовать за машиной как можно дольше. Позвони мне. Давай!
Ким, подтолкнувшая Джастина в нужном направлении, не могла поверить в то, что они только что увидели. Джастин был довольно спортивным, и она была уверена, что он не выпустит из вида машину. На главной улице быстро передвигаться было практически невозможно из-за светофоров. Ким быстро пробежала последние метры до дома Уоттсов и позвонила в звонок.
Я приглушила музыку, когда раздался пронзительный звонок у входной двери.
– Да-да, уже иду.
Когда я открыла дверь, Ким тут же вошла. Ее лицо было покрыто бесчисленными красными пятнами, а голос дрожал.
– Быстро, вызывай полицию! Эшли похитили! – прокричала она.
Прежде чем я успела что-либо понять, она схватила телефон и суетливо начала набирать номер.
– Что? Успокойся! Что происходит?
Я забрала у нее телефон и стерла напечатанные цифры 911.
– Ким! Успокойся! Скажи мне, что происходит?
– Господи, прекрати! Мы должны вызвать полицию!
Она оттолкнула меня и снова схватила телефон. Только когда я встряхнула ее, взяв за плечи, она немного успокоилась.
– Только что двое мужчин затолкали Эшли в свою машину и уехали! Нам нужна помощь!
– Хорошо, хорошо, ты рассмотрела этих мужчин? Как они выглядели? Какая машина?
– Не знаю, все произошло так быстро! Одного я не успела рассмотреть, но у второго были светлые волосы до плеч. И он был огромный, действительно огромный!
Внезапно мои колени подкосились. Я оперлась на стену и похлопала себя по лицу ладонями. Как это могло быть? Это невозможно! Что это значит?
– Ким! Я думаю, это был Аласдер Бьюкенен, – выдохнула я.
Когда это имя прозвучало вслух, я поняла, что все это действительно происходит. И если Аласдер преследует меня до сих пор, то мы все в большой опасности! В смертельной опасности! Как будто в доказательство этого амулет на шее стал горячим.
Глава 25
Фэр-Айл
Маленькая лодка качнулась под ногой Пейтона, когда он спрыгнул на причал. Юноша поблагодарил рыбака, который привез его на Фэр-Айл, и помахал вслед уходящей лодке. На этом острове он должен был найти способ разрушить проклятие или хотя бы найти информацию о нем.
Сильные волны били о берег, и белые брызги разлетались далеко по пляжу. Ветер обдавал холодом лицо Пейтона, но он этого не чувствовал.
С тех пор, как Сэм покинула его, мир с каждым часом становился все серее, а он сам все бесчувственнее. Погода была под стать его настроению, и небо было затянуто темными облаками. Солнца не было видно, и даже время суток, казалось, потерялось где-то между утром и вечером.
Пейтон шел вдоль причала по мокрому песку до тех пор, пока окаменевший склон не образовал естественную плотину. Пейтон поднялся по ступеням, высеченным прямо в камне. Отсюда ему открылся вид на весь остров.
Остров был небольшим и малонаселенным. Осталась только одна-единственная деревня, которая до сих пор жила рыбной ловлей и овцеводством. Маленькие каменные хижины выглядели так, как будто какой-то гигант разбросал их по острову. Каждая лачуга смотрела в своем направлении, а крыши некоторых пострадали в течение многих лет и склонились к самой земле. Другие дома казались слегка новее и были выкрашены белой краской. В центре деревни была большая площадь, усаженная деревьями. К ней примыкало самое большое здание на острове. Похоже, какая-то церковь, хотя вряд ли в ней поклонялись какому-то христианскому богу. Узкая дорога вела от плотины к деревне.
Слегка нерешительно Пейтон пошел по дороге. Первые дома, мимо которых он прошел, казались заброшенными. Он направился к большой площади и снова огляделся. Никого не было видно. Окна были темными, и из дымоходов не поднимался вверх дым. Может, он пришел зря? И для него здесь нет никаких ответов?
Сама по себе деревня не выглядела заброшенной, везде было чисто и ухоженно: в маленьких палисадниках рядом с подстриженной травой цвели последние летние цветы, а дорожки были подметены. Тут и там в небо устремлялись бобовые ростки, которые должны были принести жителям богатый урожай. Он стучал в каждую дверь, но никто ему не открыл. В унынии он сел на скамейку на главной площади и стал ждать. Рано или поздно жители деревни должны были вернуться.
Его взгляд скользнул по шраму на руке, который оставила ему последняя поездка с Сэм. Он был едва заметен, но Пейтон все равно погладил его пальцем, желая снова ощутить тот самый момент боли, когда он упал на осколок, желая поддержать Сэм.
Некоторое время он сидел на скамейке, погруженный в раздумья, и наконец издалека послышались голоса. Затем из-за деревьев на окраине показались люди. Мужчины тащили за собой телегу, груженную торфом. Женщины несли корзины, а вокруг них бегали дети. Как одна большая семья, люди шутили и смеялись. Маленький мальчишка лет пяти выхватил яблоко из корзины одной из женщин, а затем умчался за своими друзьями. Женщина погрозила ему пальцем, но взгляд ее ласково скользнул по детям. Медленно они дошли до площади.
Пейтон встал и дружелюбно поприветствовал жителей деревни.
– Latha math, – его проводили любопытными взглядами, когда он приблизился к ним. – Меня зовут Пейтон Маклин. Я ищу ответы на свои вопросы. Мне нужна женщина по имени Уисгелиат. Мне сказали, что она может помочь.
Один из мужчин ответил на приветствие Пейтона, затем с сожалением покачал головой.
– Tha mi duilich, – извинился он. – Мы не можем просто так провести тебя к ней. Тебе нужно больше рассказать о себе. И тогда она решит, примет ли тебя.
Пейтон был настроен скептически. Он не привык делиться своей историей с другими людьми. Но отказываться он тоже не собирался.
– К слову, меня зовут Дуглас. Подумай о моем предложении. Сегодня ты больше не получишь никаких ответов.
– Но это важно! Мне нужно с ней поговорить!
– Единственное, что тебе сейчас нужно, – это помочь нам разгрузить торф. Сегодня у нас еще много работы. Но я дам тебе крышу над головой на эту ночь. Что скажешь?
Дуглас повернулся к Пейтону спиной и отошел к остальным мужчинам, которые уже начали снимать с повозки тяжелые торфяные блоки. Тем временем женщины разошлись по своим домам, а возле одной из них собрались дети, внимательно слушая рассказ старой женщины.
Пейтон недолго думал – у него была только одна возможность поговорить с этой женщиной. И если бы его попросили перенести хоть весь торф этого острова, то он сделал бы и это.
Он снял куртку, сложил ее в сумку и закатал рукава. Затем схватил один из тяжелых торфяных блоков и спустил на землю. Между тем двое мужчин начали рубить блоки на равные части поменьше размером. Когда повозка наконец опустела и куча перед ними стала совсем высокой, они разложили торфяные блоки перед отдельными домами.
Пейтон покорно работал, и любопытных взглядов вокруг становилось все меньше. В это время к мужчинам подошла девушка, хрупкая красота которой была почти волшебной. Едва ли ей было больше двадцати, но ее русые волосы были настолько светлыми, что казались почти белыми. Она принесла напитки и хлеб. Пейтону она тоже предложила подкрепиться.
– Tapadh leat, – поблагодарил он молодую женщину.
– Откуда ты? – спросила она.
Она застенчиво опустила голову, и волосы прикрыли ее лицо. Пейтон, который заметил, что за ним наблюдают другие мужчины, не знал, было ли разумно общаться с этой девушкой.
Только он хотел коротко ответить, как женщина схватила его за руку:
– Многое из того, что ты не говоришь, я все равно вижу. Но если ты ищешь ответы, ты должен доверять мне. Не обращай внимания на других. Ты несешь ответственность только передо мной. Только я могу тебе помочь. Я жду тебя. Приходи завтра на рассвете к моему дому. Тогда и поговорим.
Она развернулась и скрылась в своей лачуге.
Пейтон неуверенно посмотрел ей вслед. Кто эта девушка? И что ждет его завтра? Задумчиво он съел свой хлеб и запил его холодной медовухой. Затем он работал с другими мужчинами до тех пор, пока не стало слишком темно, не приблизившись ни на йоту к своим ответам.
– Пейтон, спасибо за твою помощь. Пойдем, мы заслужили порядочный ужин и теплую постель. – Дуглас похлопал Пейтона по плечу и повел его к окраине деревни. Там в одной из одиноко стоящих хижин теплился свет, как будто приглашая войти. Пейтон думал, что жена Дугласа ждет его возвращения, но в доме было пусто.
– Ты живешь здесь один? – спросил Пейтон, учуяв запах жареного мяса.
– Да, как и большинство здесь. Но женщины из деревни заботятся обо всех. Они готовят все вместе, и каждый дом получает свою долю. Также и с торфом. И со всем остальным. – Когда Дуглас заметил вопросительный взгляд Пейтона, он добавил: – Ну, Пейтон, здесь, на Фэр-Айл, все по-другому. Женщины – старейшины нашей деревни. Они следуют пророчествам и традициям наших предков, а не проявлениям любви.
– А беловолосая девушка? Кто она? – поинтересовался Пейтон.
– Это женщина, которую ты ищешь. Уисгелиат. Она оберегает наше прошлое. У нее взгляд, который открывает душу. Никто не может лгать ей. Вот почему важно, чтобы ты сначала поговорил с ней завтра, прежде чем получил свои ответы.
– Но почему мужчины так внимательно наблюдали, когда она говорила со мной?
– Они хотели посмотреть, выдержишь ли ты ее взгляд.
– И? Я выдержал?
– Да, иначе тебя бы здесь не было. А теперь можешь лечь тут. Я посплю там.
Пейтон удивился. Дуглас уступил ему свою кровать, а сам лег на грубо сбитую скамью. Когда Пейтон попытался возразить, хозяин дома просто повернулся к нему спиной.
Он лежал в кровати Дугласа, в то время как луна наконец смогла прорваться сквозь плотный покров облаков и озарить небольшое окошко. Пейтон закрыл глаза и тут же увидел ее перед собой. Сэм, такая, какой она была на пляже в ту ночь. Лунный свет отражался в ее взгляде, Пейтон чувствовал ее любовь и, несмотря на боль, схватил ее за руку. И, как и тогда, в эту ночь он не смог уснуть.
Следующий день начался непривычно для Пейтона: на рассвете в маленькой деревне уже бурлила жизнь. Еще один прибывший человек был в ответе за переполох – Блэр. Он объяснил, что они с Пейтоном вместе, и поэтому его отвели к дому Дугласа.
– Блэр, что ты здесь делаешь? – недоуменно спросил Пейтон брата, который неуверенно топтался в дверях.
Пейтон быстро представил хозяину нежданного гостя. После того, как спокойствие было восстановлено и все трое сидели за завтраком, Блэр рассказал, что сюда его отправил Шон. Он передал Пейтону его письмо.
С каждой прочтенной строкой Пейтон становился все бледнее и бледнее. Наконец он положил письмо и стукнул кулаком по столу. Блэр с любопытством взял письмо и бегло прочел несколько строк.
– Что это значит? Почему Каталь нарушил свое слово? – спросил Блэр.
– Без понятия, но Шон пишет, что следует за ними в США. Однако он сомневается, что сможет помешать намерениям Стюартов.
– Да, это я понял, но почему он не ждет твоего возвращения, как обещал?
– Потому что у Стюартов решения принимает не он, а Натайра. Она хотела смерти Сэм с самого начала!
Блэр поднялся и сочувственно положил руку на плечо брата. За время, проведенное с Натайрой, они хорошо усвоили: она всегда получает то, чего хочет.
– Не стоит терять время. Мы получим твои ответы и свяжемся с Шоном. Возможно, у него уже больше информации. Давай, пойдем!
Они в спешке попрощались с Дугласом и направились к дому Уисгелиат.
Женщина уже ожидала их, потому что на грубом деревянном столе дымились три кружки с глинтвейном. Безмолвно она пригласила братьев за стол.
– Сегодня ночью я разговаривала с духами, и они согласились сопроводить вас к Беате. Беата – старейшина нашей деревни. Сколько ей лет на самом деле, никто не знает точно, потому что она просто была здесь всегда. Вы должны знать, что у нашего народа много тайн. Нас преследовали, брали в плен, угрожали нам. Поэтому нашим предкам пришлось создать тайное место, где наше прошлое находится в безопасности. Беата – хранительница. Мы должны немедленно отправиться к ней.
Уисгелиат накинула на плечи шерстяную накидку и вывела их из деревни. Она молча шагала перед ними. При этом она не смотрела ни направо, ни налево, однако без труда находила свой путь. Наконец они достигли побережья на севере острова, где Уисгелиат попросила их сесть в небольшую лодку на веслах. Лодка покачнулась и почти полностью погрузилась в воду под весом двух мужчин.
Несмотря на то, что Уисгелиат выглядела такой маленькой и хрупкой, она настояла на том, чтобы взяться за весла. Мощными гребками она приводила лодку в движение до тех пор, пока течение не подхватило ее вдали от берега. Уисгелиат втянула весла и оставила лодку дрейфовать по течению на несколько минут. Как будто ведомая рукой самого провидения, лодка направилась к скалистому берегу.
Прямо перед ними появилась расселина в скале – черная дыра, в которую они направились. Выглядящая снаружи узкой, расселина расширилась до внушительных размеров пещеры. Пока их глаза не привыкли к темноте, они слышали только плеск волн, ударяющихся о лодку. Уисгелиат зажгла фонарь. Свет причудливо играл на влажных стенах пещеры, танцуя отблесками на скалах. Пещера снова и снова разветвлялась, превращаясь в подземный лабиринт.
Здесь, в самом сердце острова, можно было легко потерять ориентацию и счет времени. В какой-то момент стало совсем мелко, и вода окончилась овальной купелью.
Когда Пейтон и Блэр сошли на землю, никто из них не мог сказать, как долго они были в пути. Фонарь больше был не нужен, потому что прямо в лицо им бил яркий свет. По блестящим бирюзовым камням они поднялись в большое помещение, похожее на храм. Тут и там солнечные лучи достигали земли сквозь крошечные отверстия в сводчатом потолке.
Уисгелиат остановилась.
– Мы на месте. Я останусь у лодки. Беата уже ожидает вас.
И как будто в ответ на слова Уисгелиат, к ним подошла старая женщина. Кожа Беаты была белой, как бумага, и почти прозрачной. Но, несмотря на свой преклонный возраст, она стояла прямо, а глаза ее светились.
– Latha math, – вежливо поздоровалась она. – Я ждала вас. Пожалуйста, следуйте за мной.
Беата пошла впереди них. Они пересекли большое помещение и, пригнувшись, прошли сквозь небольшую дверную арку.
Библиотеку здесь никто не ожидал увидеть, и их удивили бесчисленные ряды книг и свитков. Освещенное множеством свечей, перед ними было настоящее сокровище. В самом центре комнаты стояли стол и стулья. На столе уже лежала раскрытая книга.
Они сели, и Беата подвинула книгу к Пейтону.
– Это все, что у меня осталось от Ваноры. На самом деле здесь не очень много. Но я думаю, что ты найдешь тут то, что ищешь. Желаю тебе удачи.
Пейтон хотел задать старой женщине больше вопросов, но она покачала головой.
– Нет, я не могу тебе помочь. Ты должен сам узнать правду.
Затем она скрылась, пройдя через небольшую дверь, и братья остались одни.
Чтобы не терять времени, они сразу же начали разбирать поблекшие письмена. Первые страницы содержали что-то вроде родословной Ваноры. Затем последовала запись ее отца о дне, когда Ванора вместе с остальными девушками была похищена с острова. Они бегло просмотрели эти строки, потому что все это было им и так известно.
– Где-то среди этих записей должно быть что-то о проклятии, – пробормотал Пейтон.
С каждой страницей, которая оказывалась бесполезной, их боевой настрой падал. В конце концов они дошли до пачки старых писем. Все они были подписаны Ванорой. В первых письмах рассказывалось о ее прибытии в замок похитителя и о его надежде использовать ее силы против соседнего клана. Но, конечно, она не собиралась подчиняться его воле. Она поклялась никогда не рассказывать, насколько она на самом деле сильна.
Следующие письма были не настолько интересными, скорее удручающими. Ей пришлось вытерпеть ужасные наказания за то, что она притворялась, будто не имеет сил. Кроме того, она знала о том, что ее собираются запереть в башне до тех пор, пока она не удовлетворит желания главы клана.
Потом, по-видимому, некоторое время от нее совсем не было писем. Да и была ли у заточенной в башне возможность писать?
Во всяком случае, следующее письмо было намного позже. Она только что родила дочь, и в ту же ночь отец ребенка выгнал ее. Она писала, что ненавидит отца ребенка за то, что сначала он взял ее силой, а затем украл ребенка. В конце концов ее принял соседний враждебный клан, и она надеялась, что когда-нибудь еще увидит дочь. Этим заканчивалось последнее письмо, и отчаяние Пейтона возросло.
– Это всего лишь кучка писем, а мы не продвинулись ни на шаг!
Почти совсем отчаявшийся, Пейтон взял следующий листок. Ванора описала одно из своих видений – она видела день своей смерти. Чтобы искупить величайшую несправедливость, она проклянет своих врагов и примет смерть от руки своей дочери. Она писала, что проклятие продлится много лет, даже столетий, до тех пор, пока несправедливость не будет искуплена бескорыстной жертвой любви. Ее собственная дочь разрушит проклятие своим вмешательством.
В ярости Пейтон ударил кулаком по столу:
– Вот дерьмо! Это тупик! Так мы никогда не найдем ответа!
Блэр кивнул в знак согласия.
– Да, ты прав. Ведьма ошиблась. Хоть она и наложила проклятие, которое продлилось так долго, как она и предсказывала. Но ее дочь не имеет ничего общего с этим. До сих пор я даже не знал, что у Ваноры есть дочь!
– Если бы мы только знали, кто ее дочь, – ломал голову Пейтон.
– Хм, кем бы она ни была, она давно мертва и вряд ли сможет нам помочь.
– Но если все так, как здесь сказано, тогда ее дочь должна быть еще жива? Она должна быть той, кто разрушит проклятие. – Отчаяние, овладевшее Пейтоном, сквозило в каждом его слове.
– Пейтон, посмотри правде в глаза, она ошиблась. Мы оба знаем, что Ванора умерла от руки Натайры, а не от руки своей пропавшей дочери!
– Я знаю. Но просто я не хочу верить, что все было напрасно и у нас нет выхода.
– Могу себе представить, как тебе тяжело. Но все же мы должны попытаться связаться с Шоном. Надо обсудить, что делать дальше.
Пейтон закрыл лицо руками. Он просто не мог проглотить свое разочарование. Он любил Сэм, и ему нужно было логическое объяснение. Почему Ванора ошиблась? Если бы он только мог узнать, кем была ее дочь или какой клан пленил Ванору.
Из письма следовало, что, видимо, она нашла убежище у Кэмеронов. И в последнем письме она говорила, что сбежала из соседнего клана. Это явно означало, что она бежала от Маклинов, Макинриров, Стюартов или Макдональдов. Он с уверенностью мог исключить свой собственный клан, хотя бы потому, что у них не было башни. Кроме того, его отец был мирным человеком, который никогда не прибегал к подобным средствам. Поэтому ему придется еще раз переговорить с Каталем, нет ли у того идей, родом из какого клана может быть дочь Ваноры. В конце концов, в замке Стюартов есть башня с темницей. И они всегда не особо поддерживали хорошие отношения с соседями. Скорее всего, он услышал бы об этом раньше, если бы семья Каталя пленила справедливую ведьму. Таким образом, оставались только Макинриры или Макдональды.
Может быть, Шон сможет ему помочь. В конце концов, в то время его брат ухлестывал почти за всеми девчонками. Дочь ведьмы точно должна была привлечь его внимание.