Мужик простонал в ответ что-то неразборчивое.

«Вот ведь как надрался с утра», - возмутилась Люська и открыла дверь. Толик почти не пил, проповедуя здоровый образ жизни, чем приводил ее в восторг. Она уже собиралась захлопнуть дверь, как позади раздался новый стон, громче прежнего. «Как тебя». Люське стало жаль бедолагу. Поди совсем хреново, мутит небось не по-детски. Да и явно его недавно били, вон рукав пиджака болтается на нитках. Она немного поколебалась, но жалость взяла верх.

- Эй, как тебя? У тебя болит что-то? Не бойся, я медсестра. Таблетку дам обезболивающую и чаем горячим напою. Ты встать-то можешь?

Мужик сделал попытку шевельнуться и снова громко застонал.

- Ясно все с тобой. - Люська поставила пакеты с продуктами на пол в коридоре и подошла к мужчине.

Странно, от него совсем не пахло алкоголем. Люську это насторожило. Она попробовала поднять его за плечи. Мужик пробормотал что-то и сделал новую попытку встать на ноги. Покачиваясь и вцепившись в ее руку, он добрел до порога квартиры и без сил рухнул на пол в коридоре.

- Ну хоть так, - обреченно проговорила Люська и волоком потащила гостя в комнату.

Там она переложила его на диван, предварительно застелив старой простыней. Мужик лежал с закрытыми глазами и продолжал стонать, но уже тише. Люська аккуратно сняла с него пиджак, сгоняла в ванную, намочила полотенце и положила на лоб страдальцу.

- Ну вот. - Она полюбовалась на свою работу. - Красота. Теперь чаю.

Люська пошла на кухню, поставила чайник. Нарезала батон, сделала пару бутербродов с ветчиной и сыром и разогрела их в микроволновке. Затем поставила на поднос еду, чашку с чаем и отнесла в комнату.

Мужчина спал, раскинувшись на диване. Одна рука свешивалась на пол, другую он прижимал к груди и тихо похрапывал. Это нисколько не смутило Люську - ее Толик храпел, как извозчик, и она привыкла к мужскому храпу.

- Эй, чай пить будем? - тихо окликнула она гостя. Тот что-то неразборчиво пробормотал во сне. - Остынет чай-то, - сказала Люська, но будить мужика не стала.

Оставив поднос на столике, она ушла обратно в кухню. Открыла одну из бутылок, сделала бутерброд с икрой. Однако выпить ей больше не хотелось. Она почти насильно влила в себя бокал красного, вяло надкусила бутерброд и прислушалась. Из комнаты не доносилось ни звука.

Спит. И долго еще он намерен тут спать? День, между прочим, проходит. Ее день рождения! Люське захотелось включить музыку, да громко, чтобы соседи начали колотить по батарее. Может, хоть так настроение исправится? Но как включишь музыку, если у тебя на диване спит человек? К тому же раненый. Люська уже была уверена, что он вовсе не пьян. Просто его сильно избили, беднягу. Небось такой же невезучий, как она сама.

Только Люська об этом подумала, как в дверном проеме появилась громоздкая фигура. Человек, пошатываясь, держался за косяк.

- Вот те здрасте, - удивилась Люська. - Чего встал? Тебе лежать надо. Может, у тебя того - черепушка повреждена.

- Где я? - вместо ответа басом спросил он.

- Где-где. В квартире у меня. Ты что, ничего не помнишь?

Мужик помотал лохматой головой.

- И как ты на ступеньках лежал, тоже забыл?

- Вообще ничего не помню. Как я мог тут оказаться?

Мужик пошатнулся и едва не упал. Испуганная Люська быстро подставила ему табурет. Он сел, глядя на нее налитыми кровью глазами.

- Вы кто?

- Люся я. Людмила. Хозяйка квартиры.

- А... где квартира находится?

- О боже правый! Сиреневый бульвар, дом три.

- Не знаю такого. - Мужчина помотал головой и сморщился от боли.

- Ты головой-то меньше тряси. У тебя небось сотрясение. Кто ж тебя так отделал?

- Хоть убей - не помню. Ничего не помню. - Он жалобно взглянул на Люську.

- Ох, горе луковое. Что ж мне с тобой делать-то? Может, надо в полицию заявить?

- Зачем в полицию? - заволновался мужчина. - Я разве что-то дурное сделал? Обидел вас?

- При чем тут «обидел»? - Люська взяла бокал и подсела к нему поближе. - Вы же, как говорится, неопознанный объект. - Она невольно перешла на «вы», как и он. - На вас явно было совершено нападение. Налицо полная амнезия, то бишь потеря памяти. Может, вас дома жена ищет? Или мама с папой.

- Нет у меня никого. Ни мамы с папой, ни жены, - твердо проговорил странный гость.

- Ну положим. - Люська недоверчиво шевельнула плечиком и отпила из бокала. - А документы какие-нибудь у вас есть? Телефон? Мужчина пожал плечами.

- Так, ясно. - Она встала, пошла в комнату и осторожно пошарила по карманам пиджака, висевшего на спинке стула. Там было пусто. - Ничего нет, - вернувшись, проговорила она. - Видно, те, кто вас избил, все забрали. Вот гады! Но хоть имя-то свое вы помните?



- Вроде бы да. Кажется, меня зовут Иваном. - Мужчина с сомнением покачал головой. - Да, наверное, это так.

- Иван, значит. - Люське неожиданно стало весело. Какой нестандартный день рождения получается, просто как в кино! - А у меня сегодня праздник, Иван. - Она покрутила бокалом у его носа. - Днюха у меня. Тридцать один годик стукнул.

- Да что вы говорите! - Иван попытался приосаниться, но едва он выпрямил скрюченную спину, его лицо скривилось от боли. - Уй! Кажется, ребро тоже пострадало.

- Да сидите уже спокойно. - Люська махнула рукой и отправила в рот кусочек моцареллы. - А хотите... хотите я вам тоже вина налью? Станет легче.

- Давайте, конечно. - Иван с готовностью протянул руку и взял бокал. - За вас, прекрасная Людмила!

- Не называйте меня Людмилой, - ощетинилась она. - Я этого ужасно не люблю. Люся, на худой конец Мила.

- Хорошо, Люсенька. - Иван поднял бокал. - Будьте счастливы.

Они выпили в тишине и еще пару секунд молчали. Затем Люська спохватилась:

- А закусить-то! Вы давайте, двигайтесь к столу. Можете? Вот так, молодцом!

На нее уже слегка напал хмель, она чувствовала, как горят щеки. И настроение повысилось на целый градус. Иван, морщась и охая, подвинулся поближе к столу. Люська наложила ему в тарелку всяких вкусностей - сальца, салатика, маринованных помидорок.

- Под такую закуску не винцо, а водочку надо было, - заметил Иван, однако медлить не стал и резво взялся за вилку.

Люська села напротив и подперла подбородок руками. Она всегда сидела на этом месте, глядя, как ест Толик.

- Люсенька, а вы чего ж не кушаете? - спросил Иван.

Люсенька. Толик никогда не называл ее так. Люська, Люсяха, Люсьена. Если уж был в нежном настроении, говорил Милочка.

Люське положительно нравилось, как называет ее незнакомец. Они выпили бутылку, затем другую. Закуска кончилась, и она по-быстрому нажарила картошки с колбаской.

- А вот вы одна живете, да, Люсенька? - Иван пристально поглядел на нее, отчего у Люськи приятно потеплела спина.

- До вчерашнего дня - с мужем.

- Как так - до вчерашнего?

- А вот так. Вчера он ушел от меня. К моей же подруге школьной. Прикол, правда?

Иван вдруг насупился и помрачнел.

- Прикол. - Он кивнул, и Люське показалось, что он думает вовсе не о ней, а о каких-то своих проблемах.

- Ну а вы? Почему один? Что, никогда не были женаты?

- Никогда. - Иван помотал головой и закусил губу от боли.

- Что ж это мы, в самом деле! - спохватилась Люська. - Вам лежать надо, а не вино пить. Давайте, я вас в комнату провожу.

- Зачем в комнату? - воспротивился он. - Мы так хорошо с вами сидим. Давайте еще немного поболтаем.

- О чем? - Люська зевнула.

От количества выпитого ее разморило, хотелось лечь, вытянуть ноги и закрыть глаза. Отличный, кстати, вышел день рождения! Она даже не ожидала, что будет так душевно.

- Давайте все-таки ложиться. Утро вечера мудренее, завтра воскресенье, на работу не нужно. Вот и поболтаем. Может, за ночь вспомните, где живете?

- Может, и вспомню. - Иван с грустью вздохнул и, держась руками за стену, поднялся на ноги. - Где мне прикажете заночевать?

- А на том самом диване, на котором я вас укладывала. Сейчас постелю чистое белье. Ванная вон там. Полотенце коричневое висит на крючке.

Иван снова кивнул и покорно поплелся в ванную. Вода пошумела совсем чуть-чуть и перестала, - очевидно, у бедняги не было сил даже помыться как следует.

Люська стелила постель и думала, как быть завтра. Надо узнать, где живет Иван, потому что в понедельник ей на работу. Как его оставить одного в квартире? Хмель, однако, сильно туманил ей мозги. Она взбила подушку и открыла настежь форточку, чтобы комната проветрилась.

Вернулся Иван. Выглядел он ужасно - бледный, еле стоящий на ногах.

- Вот бедняга, - посочувствовала ему Люська, - ложитесь давайте. Хороших вам снов.

Иван, кряхтя, залез под одеяло. Она погасила свет, закрыла окно, чтобы раненого человека не продуло, и потихоньку вышла из комнаты. Поплескалась немного в душе и легла в кухне на диванчике. Толик там спал, когда Люська простужалась, - боялся заразиться.



4



Она быстро заснула. Ей снилась больница, палата мальчишек. Вот Витька, он после аппендицита. Ему только семь, он скучает по маме, плачет. Люська играет с ним в морской бой и в слова. А вот рассудительный и сдержанный Влад, ему вырезали грыжу. Он ходит по палате, согнувшись в три погибели, и рассказывает всем, как летом с родителями поедет в экспедицию, на раскопки. Родители Влада археологи. Люська несколько раз видела его мать: ей на вид можно было дать лет шестнадцать - худенькая, кудрявая, смешливая, как школьница. А папа у Влада огромный и бородатый, говорит басом.

Еще Люське снились непоседа Антон и молчаливый Костя. А потом - сердитый Завотделением Пал Палыч, которого все в больнице очень боялись, начиная от санитарок и кончая хирургами.

- Это еще что такое? - строго спросил Пал Палыч, увидев Люську на стуле рядом с кроватью маленького Витьки. - У вас что, работы нет? Почему прохлаждаетесь?

Люська хотела сказать, что она не прохлаждается, а утешает маленького реву, но в этот момент проснулась...

В кухне было тихо, только еле слышно капала вода из крана: кап, кап... Толик много раз обещал поменять прокладку, но так и не сделал этого. Теперь уже, наверное, у Стеши поменяет, а может, вызовет сантехника.

Люська почувствовала, как ее одолевает жажда. Еще бы - столько вина выдуть! Она встала с диванчика, налила себе воды и жадно осушила стакан. Затем снова улеглась, однако сон не шел. Люська невольно прислушивалась, нет ли каких звуков из комнаты. Было тихо. Она решила глянуть одним глазком, как там Иван. Вдруг ему плохо, а он постеснялся ее разбудить. Она сунула ноги в тапочки и, крадучись, дошла до комнаты. Дверь была плотно прикрыта. Люська тихонько толкнула ее. В комнате было темно, ее глаза различили подушку и одеяло, белеющие во мраке. Она замерла на пороге, пытаясь уловить дыхание спящего. Ничего не услышав, Люська на цыпочках приблизилась к кровати, наклонилась и обнаружила, что постель пуста. Одеяло сползло на пол, подушка смята. Куда же делся Иван?

Люська подумала, что он пошел в туалет, а свет включить постеснялся. Она вышла в коридор и позвала:

- Иван! Эй! Вы где?

Ни ответа, ни привета. Люська распахнула дверь ванной - пусто. Она резко надавила на выключатель. Вспыхнул свет в коридоре, ослепив привыкшие к темноте глаза. Она стояла посреди прихожей, в тоненькой ночнушке, в тапочках, и с испугом смотрела на входную дверь. Неужели Иван ушел? Но как? Зачем? Или... или он вовсе не раненый, страдающий амнезией, а умелый мошенник?!

Люська дрожащей рукой толкнула дверь, и она тихо подалась. Да, так и есть - ушел, оставив квартиру открытой! В следующую минуту она вышла из оцепенения, заперла дверь и бросилась в комнату. Включила свет, один за другим выдвинула ящики комода, где хранились документы, карточки, украшения.

Она открывала коробку за коробкой, а сердце бешено стучало. Как она сразу не догадалась? Мошенник, вор - специально сидел, ждал такую дурочку, как она. Пожалела, впустила в дом, накормила и уложила спать. Вот идиотка, нет слов!

Люська перерыла весь комод, заглянула в шкафы, не пропало ли что из одежды, но все оказалось на месте. «Странно, - недоумевала она, - зачем тогда он пожаловал? Думал, тут слитки золота лежат или чемоданы с баксами?» Из денег в доме было лишь пятнадцать тысяч, припрятанные в старом бумажнике. Толик бабки дома не хранил, они у него были на карте, а карта всегда с собой. Из драгоценностей - пара Люськиных золотых колечек, столько же цепочек и дутый браслет в виде крокодильчика, доставшийся ей от покойной матери. Все лежало на своих местах в целости и сохранности.

Люська отдышалась, пошла на кухню, поставила чайник и села за стол в глубоком раздумье. Ей было невероятно тошно и противно. Мало того что муж оставил ее в канун дня рождения, так еще и этот непонятный сюрприз. А она-то обрадовалась, расслабилась, устроила себе праздник. «Люсенька, Люсенька». Тьфу!

Люська с ожесточением глотнула горячий чай, обожгла язык, жалобно вскрикнула и, уронив голову на руки, расплакалась. Она оплакивала свою несчастную жизнь, проходящую молодость, бесконечное одиночество и несправедливое отношение мужчин. Ну почему так? Ведь она симпатичная, добрая, неглупая, и руки у нее золотые!

Из прихожей раздались какие-то странные звуки: кто-то скребся в дверь. Люська, всхлипывая и шмыгая носом, вскочила и выбежала в коридор.

- Кто там?

- Люсенька, это я, Иван. Откройте, пожалуйста.

Она быстро вытерла глаза ладонью и отперла замок. Иван стоял перед ней на пороге, вид у него был смущенный и виноватый.

- Где вы были? - выдохнула Люська.

- Страшно курить захотелось, а сигарет нет. Ну я и вышел на улицу. Вдруг кто из прохожих даст закурить?

- Ночью???

- Ночью тоже люди ходят. Курящие.

Люська почувствовала, как у нее отлегло от сердца.

- Спать ложитесь, полуночник, - нарочито сердитым тоном проговорила она.

- Уже иду. - Иван снял ботинки и почему-то на цыпочках пошел в комнату.

Люська подождала, когда за ним закроется дверь, затем выпила валерьянки и улеглась на свой диванчик, свернувшись калачиком.



5



Как ни странно, она довольно быстро заснула. А когда проснулась, было чудесное воскресное утро. В окно светило солнце, слышался щебет птиц и отдаленный звон трамвая.

Люська глянула на часы - восемь. И чего она вскочила в такую рань? Можно было еще поспать, тем более ночью она целый час бодрствовала. Тут она вспомнила о вчерашнем незваном госте. Интересно, спит он или опять куда-нибудь слинял? Только она об этом подумала, как дверь кухни распахнулась и перед ней предстал Иван.

- Доброе утро, Люсенька, сварить вам кофе?

Люська натянула одеяло до подбородка. Ночью она нисколько не стеснялась того, что Иван видел ее в одной ночнушке, но сейчас ей было неловко. Он, однако, словно не замечал, что конфузит ее. По-хозяйски прошел к плите, пошарил в ящиках, нашел банку с кофе, турку, зажег газ. Вскоре разнесся чудесный аромат. Люська лежала под одеялом и смотрела, как Иван хлопочет у плиты. Одним кофе он не ограничился, а достал из холодильника яйца, молоко и принялся жарить омлет.

- Завтрак готов. Извольте к столу.

Люська, глотая слюнки, завернулась в одеяло и поспешила в ванную. Когда она вернулась, стол был красиво сервирован на двоих. Иван галантно пододвинул ей стул.

- Присаживайтесь.

- Как ваша голова?

- Гораздо лучше.

- Вы так и не вспомнили, где живете?

- Вспомнил, Люсенька. Я все вспомнил. - Иван вздохнул и опустил голову.

Люська села за стол, с любопытством глядя на него, и ждала, когда он начнет говорить, но он молчал. Она нетерпеливо кашлянула. Иван поднял на нее глаза - в них была тоска.

- Люся, я самый несчастный человек на свете. У меня есть сын. Его зовут Андрей, Андрюша. Мы с его матерью развелись два года назад. Маргарита - необычная женщина. Она увлекается всякими восточными практиками, летает на Тибет, посещает разные тренинги, сама практикует. А я простой человек, с обычной профессией - радиомонтажник. Сами понимаете - нам было неуютно вместе.

- Зачем же вы поженились? - удивилась Люська.

- Ну зачем люди женятся? Влюбился и ошибся. Так бывает. - Иван отхлебнул кофе, обжегся и поморщился. - Так вот. Когда мы развелись, Андрей, естественно, остался с матерью. Я мог лишь посещать его раз в неделю и забирать к себе раз в месяц. Так оно и было эти два года. Но теперь все стало ужасно! Рита хочет лететь куда-то в Сибирь, в глухую деревушку, которой даже на карте нет, и взять Андрея с собой. Там гнус, комары, тяжелый климат и нет нормальных школ. Возможно, там вовсе нет школы, и придется ходить пешком несколько километров до ближайшего населенного пункта. Короче, жесть. Андрейка болезненный мальчик, он просто не вынесет такого.

И что - я должен на это спокойно смотреть?

- Почему спокойно? - возмутилась Люська. - Скажите своей Маргарите: вы, как отец, против, чтобы она увозила ребенка в такую даль.

- К сожалению, я не имею на это права. Сибирь не заграница. Мать может перемещаться по России куда захочет.

- Что же вы, так и будете молчать?

- Нет, конечно. Я решился на последнее. На отчаянный шаг.

- Какой? - невольно шепотом спросила Люська.

- Когда Андрей последний раз гостил у меня, я сказал Рите, что не отдам его, он останется со мной.

- Но ведь это же противозаконно!

- А что мне делать, если закон на стороне сумасшедшей матери? Я хотел уехать с ним на дачу к другу и там спрятаться до поры до времени. Я знаю Риту, она не стала бы обращаться в полицию. Не любит она этого. Может быть, она уехала бы одна - Андрейка ей не больно-то и нужен. Но я ошибся... - Иван уронил голову на руки.

- Как ошибся? Почему?

- Ошибся в Рите. Я не думал, что она может действовать ТАК.

- Как?

- Сначала она требовала, чтобы я вернул сына. Я пару раз захлопнул дверь перед ее носом. Тогда она вроде как отстала. Я уже договорился с другом, что мы приедем к нему в это воскресенье, то есть сегодня. Андрейка просил удочки, и я поехал в магазин «Рыболов». Он находится рядом с вашим домом, Люся.

Она кивнула - магазин действительно находился в соседнем дворе.

- Когда я подходил к магазину, меня вдруг окликнули: «Мужик, дай закурить».

Я хотел достать сигареты, и в это время получил удар по голове. Затем еще и еще. Я упал, и они стали бить меня ногами.

- Они?

- Да, их было несколько. Они продолжали наносить удары, и в какой-то момент я потерял сознание. А когда очнулся, рядом уже никого не было. Я с трудом поднялся на ноги. Очевидно, из-за ударов по голове я ничего не помнил и не соображал. Я забыл и про Риту, и про Андрейку. Мне хотелось одного - попить и лечь. Я увидел открытый подъезд и побрел туда. Зачем-то поднялся на самый верх. Я ждал, что кто-нибудь из жильцов придет и поможет мне. И тут появились вы, Люся. Дальше вы все знаете. Мы с вами отлично сидели, пили вино, праздновали ваш день рождения. Потом вы уложили меня спать. Я заснул, а посреди ночи проснулся от страстного желания покурить. Я вышел на улицу, стрельнул у прохожего сигарету. Он чиркнул зажигалкой, в темноте засветился огонек. И в этот момент я все вспомнил! Вспомнил, как на меня напали. Вспомнил, что дома остался Андрейка! Волосы у меня зашевелились от ужаса. Я остановил первую проезжавшую мимо машину и помчался домой - слава богу, мы с вами живем поблизости. Денег у меня не было, но водитель, классный парень, оказался участливым и понял мое положение. Я бегом взлетел по лестнице и принялся звонить в дверь. Мне никто не открывал. Я трезвонил и трезвонил, пока не заметил записку, засунутую в щелку. Она была от Риты, только три слова: «Не ищи нас». Я понял, что она увезла Андрея, а хулиганы, напавшие на меня, - ее рук дело. Они вырубили меня, а она спокойно проникла в квартиру, собрала ребенка и увезла. Дверь она заперла моим же ключом, который лежал в прихожей. Это был запасной, а мой у меня отобрали нападавшие. Таким образом я не мог попасть в квартиру и не мог вызвать слесаря, чтобы вскрыть замок, потому что у меня не было телефона. А будить соседей посреди ночи не хотелось. Я пешком вернулся к вам, Люсенька. Вот, собственно, и все. - Иван печально вздохнул и развел руками.

- Какой ужас, - проговорила она. - Вот гадина эта ваша жена! Надо обратиться в полицию! Налицо факт нападения и похищение ребенка. Сколько Андрею лет?

- Восемь.

- Тем более! Совсем малыш.

Люську переполнял праведный гнев. Она готова была бежать в полицию прямо сейчас и не понимала, почему Иван медлит, сидя за столом и попивая кофе.

- Люсенька, все не так просто. - Он снова вздохнул. - Что я скажу в полиции? Спрятал сына в своей квартире от матери? Хотел без спросу увезти его на чужую дачу? И где доказательства, что меня избили именно по заказу Маргариты?

Люська молчала, не зная, что ответить на эти вопросы. Поскольку у нее не было детей, она понятия не имела, какие законы существуют в отношении несовершеннолетних, родители которых находятся в разводе.

- Что же тогда делать? - спросила она Ивана.

- Для начала я бы хотел проследить за Маргаритой, узнать об ее планах: чем она занимается, что намерена делать в ближайшее время. Вдруг они с Андреем уже завтра или послезавтра улетят в Сибирь?

- Вы знаете, где она живет?

Он покачал головой.

- К сожалению, нет. У Риты нет своего жилья. Она не москвичка. Жила у меня. После развода снимала разные квартиры, часто их меняла.

- Как же вы собираетесь за ней следить?

- Я знаю место, где тусит она и ей подобные. Это один тематический подвальчик. Я уверен, что она зависает там на целый день, бросив сына одного в квартире.

- Ясно. - Люська допила свой кофе, отодвинула пустую тарелку и решительно встала. - Идемте.

- Куда? - Иван взглянул на нее с удивлением.

- Следить за вашей Маргаритой.

- Прямо сейчас? - произнес он растерянно. - Но я... вы что, пойдете со мной?

- Конечно, пойду. Не могу же я оставить человека в беде. Тем более вы еле на ногах стоите. Вам бы к врачу, но уж ладно. Идемте.

Иван поднялся из-за стола. На его лице было написано сомнение. Люське показалось, что он не слишком рад ее помощи.

- Конечно, если я вам мешаю, можете идти один, - обиженно проговорила она.

- Что вы! Конечно, не мешаете! Я очень вам благодарен. Мне просто совестно отнимать у вас время. Вчера целый день, а теперь и сегодня.

- Лучше бы вы не тратили время на пустую болтовню, - заметила Люська. - Нам еще вашу одежду в порядок приводить.

Иван послушно кивнул. Люська по-быстрому почистила и отпарила его пиджак, пришила оторванный рукав. Отыскала на дальней полке шкафа старые Толиковы брюки, они с трудом, но налезли на Ивана. Грязные джинсы со следами чьих-то ботинок Люська кинула в стиралку. Иван смочил волосы под краном, причесался и предстал перед ней парнем хоть куда. Она заметила, что он весьма интересен внешне - высокий, широкоплечий, крупный, но стройный, без полноты. Черты лица значительные, по-мужски лаконичные. Люське всегда нравился такой типаж. Толик был совсем другим: худощавым, юрким, похожим на вечно юного мальчишку. Почему она в него влюбилась, Люська и сама не могла понять. Но влюбилась ведь!

- Ну что, идем? - спросил Иван.

- Да, пошли.

Люська тоже принарядилась: надела модный коротенький плащ и симпатичные ботильоны на каблучках. С удовольствием оглядела в зеркале свою стройную фигурку, взбила волосы и подкрасила губы красной помадой. Они с Иваном вышли из дому и направились к автобусной остановке. Иван шел широкими шагами, Люська семенила рядом, едва поспевая за ним на своих каблуках. Они влезли в автобус и уселись у окна. Люська украдкой смотрела на Ивана. Она все больше чувствовала к нему симпатию, несмотря на то что они были знакомы всего сутки. Приятный мужчина. Вежливый, обходительный. И как любит своего сына! Таких поискать надо.

- О чем задумались, Люсенька? - спросил ее Иван.

При слове «Люсенька» она совсем растаяла. Ей захотелось прижаться к его широкому плечу, чтобы он взял ее руку в свою и долго не отпускал.

- Так, - неопределенно протянула она и почему-то вздохнула.

- Вы чудесная девушка, - с теплотой проговорил Иван. - И как это ваш муж посмел от вас уйти? Не понимаю я его.

Вместо ответа Люська слегка пододвинулась к нему, совсем чуть-чуть, но теперь она чувствовала тепло, идущее от его тела.

- Уже близко, - сказал он, - скоро выходить.

Люська снова вздохнула. Ей хотелось, чтобы они ехали так долго, часа два или три.

Но Иван уже направлялся к выходу. Она нехотя последовала за ним.

Они сошли на незнакомом ей бульваре. Иван уверенно двинулся с сторону небольшого парка.

- Это там. Я там был пару раз. Ужасное место. И люди более чем странные. Не могу понять, что Рита в этом всем находит?

Люська вдруг почувствовала укол ревности. Рита да Рита? Иван говорит так, будто все еще любит бывшую жену и между ними осталась какая-то связь. Ну конечно, осталась! У них же общий ребенок. Люське такого никогда не испытать по отношению к Толику. Она совсем скисла, но продолжала послушно идти рядом с Иваном.

Они прошли парк насквозь и углубились в квартал кирпичных пятиэтажек.

- Уже совсем скоро, - виновато проговорил Иван, глядя на нахохлившуюся, точно воробей, Люську.

Здание, к которому они подошли, стояло особняком от остальных домов. Это была старая кирпичная четырехэтажка. С одной стороны было два подъезда. Люська было направилась к одному из них, но Иван остановил ее.

- Не сюда.

Он взял ее под руку и обвел вокруг дома. С другой стороны тоже был подъезд. Черная железная дверь оказалась открытой. Люська и Иван зашли внутрь и оказались перед лестницей, ведущей в подвал. Снизу слышалась приглушенная музыка и голоса.

- Спускаемся, - шепотом проговорил он.

Держась за перила, они осторожно спустились по крутым ступенькам до самого низа. Пахло сыростью и кальяном. Иван и Люська остановились перед дверью, за которой, судя по звукам, происходило сборище Ритиных друзей.

- Вы уверены, что она тут? - тихо спросила Люська.

Он помотал головой.

- Не уверен. Но сейчас узнаем.

Иван чуть приоткрыл дверь и заглянул в щелку. Люська сунулась было за ним, но он вежливо отодвинул ее.

- Да, вижу ее. В углу, за столиком.

Из-за двери раздались резкие звуки какого-то фольклорного инструмента, не то дудки, не то волынки. В них было что-то дьявольское, и у Люськи похолодела спина. Ей захотелось убежать прочь отсюда, но она терпеливо стояла и ждала распоряжений Ивана.

- Нужно подождать. Скоро они выйдут проветриться. Тогда мы сможем послушать, о чем они говорят.

- И долго ждать? - со страхом спросила Люська.

- Недолго. Час, может, два.

- Ничего себе!

Иван пошарил рукой в темноте и вытащил откуда-то хлипкую деревянную табуретку.

- Присядьте. - Он пододвинул ее Люське.

- А вы?

- Я пешком постою.

Люська брезгливо смахнула с табуретки пыль и села. Из комнаты донеслись какие-то завывания.

- Ну как? - спросил Иван, глядя на нее с улыбкой.

- Жуть. Ваша жена действительно сумасшедшая. Ее надо лечить.

- К сожалению, врачи так не считают. Понимаете теперь, почему мы разошлись?

- Понимаю.

Люська замолчала, продолжая сидеть, съежившись на табурете. Завывания за дверью стали громче, затем к ним прибавился чей-то густой бас, который декламировал нараспев что-то на непонятном языке. Люська заткнула уши. Иван, глядя на нее, усмехнулся.

Они просидели так минут сорок, а может, и больше, когда песнопения за дверью начали затихать и наконец смолкли совсем. Послышался топот ног.

- Идут, - шепнул Иван и увлек Люську в дальний угол, где было совсем темно.

Дверь с шумом распахнулась. Из комнаты стал выходить народ. Странные это были люди. Люська с любопытством смотрела на их одеяния. Многие были наряжены в какие-то бесформенные балахоны, головы наполовину выбриты, остатки волос заплетены в косички. Последней на пороге показалась молодая женщина в кожаном комбинезоне и длинных ботфортах. Лица ее Люська не разглядела, но сложена она была супер.

- Вот, это и есть Маргарита! - прошептал ей в ухо Иван.

- Марго, давай скорей, - окликнул ее какой-то бородач в черном плаще.

- Да иду я, иду, - лениво отозвалась Рита.

Она зашагала вверх по лестнице.

- Давайте за ней! - скомандовал Иван.

Они с Люськой дождались, пока шаги на лестнице стихнут, и поспешили вслед за Ритой.

Дойдя до двери на улицу, Иван остановился.

- Стойте тут, - приказал он Люське, а сам чуть приоткрыл дверь и приложил ухо к щели.

- Неужели вы что-то слышите? - недоверчиво проговорила та.

- Еще как! У меня слух как у кошки.

- И о чем они говорят?

- Тс! Тише. Послушайте сами.

Иван взял Люську за руку и подвел к двери.

- Кто поедет на семинар в Улан-Удэ? - произнес тот самый бас, который ранее читал тарабарские стихи.

- Я поеду!

- Я!

- Я тоже, - раздалось несколько голосов.

- А ты, Марго?

- Я не могу. Мне малого не с кем оставить.

- Что за глупости! Придумай что-нибудь, - недовольно произнес бас.

- Что я могу придумать? У меня бабушек-тетушек нет.

- Ты много потеряешь, - проговорил бас. - Это уникальный семинар. Там будет сам преподобный Гамал. Подумай.

- Ну ладно-ладно, поеду, - сдалась Рита. - На сколько это?

- На пять дней.

- О\'кей.

- Кто такой преподобный Гамал? - шепотом поинтересовалась Люська у Ивана.

Тот пожал плечами.

- Кто его знает? У них каждый второй преподобный. Надо прятаться, сейчас они пойдут обратно.

И точно, прямо у двери послышались шаги. Люська и Иван метнулись вниз по лестнице и забились в свой угол. Вся разношерстная толпа протопала мимо них и скрылась в комнате. Люська вопросительно взглянула на Ивана.

- Что делаем?

- Уходим.

Они вышли на свет божий. Люське показалось, что она побывала в преисподней.

- Какой кошмар! Бедный ваш Андрейка. Жить с такой мамашей!

Иван, однако, выглядел весьма довольным и удовлетворенным.

- Что вам дала эта слежка? - спросила его Люська.

- Ну, я узнал, что Рита пока не планирует отъезд в Сибирь. Она слетает в Улан-Удэ, Андрея скорее всего возьмет с собой.

- С собой? - удивилась Люська. - Не маловат он для таких поездок?

- Ей на это наплевать. Она часто его таскает на подобные мероприятия. Но хорошо, что у меня есть какое-то время.

Люська кивнула. Она чувствовала себя уставшей и опустошенной. Завтра рано утром на работу, а она полдня провела в каком-то вертепе, занимаясь неизвестно чем. Иван вдруг показался ей чужим и холодным, занятым своими, непонятными ей проблемами.

Она тяжело вздохнула.

- Люсенька, я вас утомил? Простите меня! - Крепкая рука Ивана легла на ее плечо. Она ощутила, что силы, как по волшебству, возвращаются.

- Да нет, все в порядке. Вы куда сейчас? Домой?

- А куда еще? Разве есть варианты? - Он заглянул ей в глаза и лукаво прищурился.

- Пойдемте ко мне. Я вас покормлю. Вы же голодный небось?

- Как волк, - с готовностью подтвердил Иван.

Люська совсем развеселилась.

- Ну так и идемте.

Они сели в автобус. Люська нарочито внимательно уставилась в окно. Она чувствовала, что Иван смотрит на нее. От этого у нее начали гореть щеки.

- Люсенька!

- Что?

Слушать бы это «Люсенька» с утра и до вечера!

- Не перейти ли нам на «ты»?

- Давно пора, - усмехнулась она.

Иван тоже усмехнулся и вдруг обнял ее, крепко прижал к себе.

- Ты что? - обалдела Люська.

- А что? Ты против?

Он еще тесней обхватил ее талию. У Люськи аж дыхание свело.

- Я... нет... не против...

- Ну и замечательно. - Иван нагнулся и поцеловал ее в губы. Поцелуй его был сладким, как мед. Так, по крайней мере, показалось Люське.

Автобус, плавно покачиваясь, плыл мимо домов и скверов. Люська и Иван сидели, обнявшись, и целовались на глазах у всех пассажиров. Люське было нисколько не стыдно. Толик никогда не целовал ее в автобусе и на улице тоже. Он вообще не любил целоваться, говоря, что это телячьи нежности. А Люська любила! О таких поцелуях, как сейчас, она мечтала всю жизнь.

- Нам выходить, - прошептала она с сожалением.

Иван, не выпуская ее из объятий, поднялся. Они сошли на остановке и все так же в обнимку направились к Люськиному дому.

В прихожей она попыталась освободиться.

- Пусти, пожалуйста, мне на кухню надо.

Но вместо того чтобы отпустить, Иван сгреб ее в охапку, поднял на руки и понес в комнату. Она визжала, хохотала и брыкалась.

- Никуда тебе не надо, - сказал он и опустил Люську на диван.

Она лежала и смотрела на его лицо. В наступающих сумерках глаза казались темными и бездонными. Люська зажмурилась и полетела в бездну, ощущая на губах сладкий вкус меда.