Его с головой охватило горячее предвкушение. Много ли будет крови? Он умрет сразу или нет? Слишком много неопределенности. Тут нужно быть уверенным точно.

Приятным контральто она промурлыкала: «Это мир Барнума и Бейли, такой фальшивый, как и нужно, но в него невозможно поверить, если ты не веришь в меня». Когда Кейт пела, голос выдавал ее ирландское происхождение гораздо сильнее, чем когда она говорила.



К тому же, все должно пройти не так. Сбить человека машиной — это слишком быстро, слишком безлично. Он даже не сможет объяснить этому сучонку, за что он его убил. Он даже не сможет увидеть шок на лице своей добычи, когда она поймет, кто перед ней стоит.

Харкер подходит к воротам замка. Вестенра и Мюррей следуют за ним на небольшом расстоянии.

Нет. Эта смерть должна быть такой же личной, как и все прошлые.

Молчаливая толпа цыган расступается, пропуская англичан. Харкер замечает ожерелья из человеческих и волчьих зубов, красные глаза, хищные клыки, перепончатые крылья летучих мышей, спрятанные в широких рукавах, и поросшие шерстью босые ноги, вцепившиеся когтями в каменистую землю. Все это секеи, дети Дракулы.

Так что на время он заставил себя приглушить свой охотничий азарт. Он сделает все правильно, он взглянет сучонку в глаза и только затем спустит курок. Самое главное, чтобы его жертвы знали, кто их убивает и почему — иначе какой в этом вообще смысл?

Во внутреннем дворе армадилл обнюхивает свежесрубленные человеческие головы. Запах гниения ударяет Харкеру в ноздри, но он пытается скрыть тошноту. Мюррей и Вестенра громогласно стонут и жалуются. Оба они сжимают в руках большие распятия.

Он должен быть наказан.

От толпы отделяется какой-то человек, похожий на крысу.

Нет никаких сомнений, этот парень точно знает, что случилось с его друзьями — а значит, будет по-настоящему испуган.

Ренфилд: Вы англичанин? Я англичанин. Ренфилд, к вашим услугам.

Размяв плечи, он медленно отъехал от тротуара и последовал за своей добычей.

Он пожимает Харкеру руку, потом заключает его в объятия. Взгляд у него испуганный и безумный.

Сучонок обернулся, высматривая что-то у себя за спиной. Чувствует ли он надвигающуюся опасность? Может, он уже нервничает?

Ренфилд: Повелитель ждет вас. Вы знаете, я страдаю умственным расстройством. Так называемой зоофагией. Поедаю мух. Пауков. Птиц, если мне удается их поймать. Это все кровь. Кровь несет в себе жизнь, как говорит книга. Хозяин понимает это. Дракула. Он знал, что вы придете. Ему известно все. Он воин-поэт в классическом смысле. Его посещают видения. Вы сами все увидите и поймете. Он живет на земле уже много веков. Его мудрость многократно превосходит человеческую, превосходит все, что мы способны вообразить. Не знаю, как лучше объяснить вам. Он обещал мне много жизней. Много, очень много. Иногда по утрам он подкрадывается ко мне, когда я бреюсь, и разбивает мое зеркало. Эту мерзкую игрушку человеческого тщеславия. В его жилах течет кровь Аттилы. Он повелитель.

Ренфилд ловит насекомое, ползающее по сюртуку Вестенра, и отправляет его в рот.

Ренфилд: Я знаю, что вас тревожит. Головы. Отрубленные головы. Но это вынужденная мера. Это единственный язык, который они понимают. Он не любит подобных вещей, но понимает, что иначе нельзя. Он знает правду. Крысы! Он знает, откуда приходят крысы. Иногда он говорит: «Они кусают собак, убивают кошек и младенцев в колыбели, они пожирают сыр в кадках и суп в горшках».

Харкер, не обращая внимания на этот бессвязный лепет, пересекает двор. Клочья тумана извиваются под его подошвами.

В дверном проеме вырастает огромная фигура. Лунные блики сверкают на огромной лысой голове. Тяжелые челюсти раздвигаются в угрюмой улыбке, обнажающей желтые зубы размером с человеческий палец.

Харкер замирает на месте.

Раскатистый голос грохочет.

Дракула: Я — Дракула.



Поначалу Фрэнсис воображал Дракулу в виде обтянутого кожей скелета, иссохшего, пустоглазого, готового вот-вот рассыпаться в прах. Когда на съемки прибыл Брандо, который весил 250 фунтов, режиссеру пришлось придумывать персонаж заново. Теперь Дракула превратился в раздувшуюся громадную пиявку, до краев наполненную чужой кровью.

В течение двух дней Фрэнсис и Брандо никак не могли решить, с каким выражением следует произносить фразу «Я — Дракула». Кейт, которой, так же как и всем прочим, не терпелось увидеть, как работает Брандо, вскоре осточертели эти бесконечные повторения.

Фраза была написана огромными буквами на куске картона, который держали два ассистента. Актер экспериментировал с паузами, ударениями и акцентами, произнося имя своего героя то как «Доррагула», то как «Драколье». Он цедил пресловутую фразу, отвернувшись от камеры и глядя прямо в объектив. Проверял, как она будет звучать, если он вставит в рот клыки или заткнет ноздри.

Один раз он попробовал представиться, украсив лысую голову татуировкой в виде летучей мыши и намазав губы черной помадой. После недолгого размышления Фрэнсис приказал ему отказаться от подобных ухищрений. Конечно, на то и звезда, чтобы привносить идеи, но режиссер не обязан безоговорочно принимать их.

Вот уже два часа Брандо висел вниз головой в арочном проеме, страхуемый целой командой смертельно усталых техников. Он полагал, что будет очень эффектно, если граф предстанет перед визитерами в виде спящей летучей мыши.

Реплику свою он тоже время от времени переворачивал.

Мартин Шин, которого снимали со спины, спал на ногах.

«Я — Дракула. Я — Дракула. Я — Дракула?»

«Дракула я. Я ли Дракула? Да, я Дракула».

«Меня зовут Дракула».

«Мое имя Дракула. Граф Дракула».

«Привет, я Дракула».

«Я… Дракула. Ты… мой свежий завтрак».

Брандо произносил фразу так, как произнес бы ее Стенли Ковальский, Дон Корлеоне, Чарли Чен, Джерри Льюис, Лоуренс Оливье, Роберт Льюис.

Фрэнсис терпеливо снимал кадр за кадром.

Денис Хоппер слонялся вокруг площадки, благоговейно пялился на Брандо и курил травку. Всем актерам хотелось посмотреть на съемки.

Лицо Брандо побагровело. Клыки вываливались у него изо рта. Получив наконец команду режиссера, рабочие резко ослабили веревки, и актер полетел головой вниз. Он неминуемо разбил бы голову о землю, не успей рабочие замедлить падение. Ассистенты помогли ему встать на ноги.

Фрэнсис погрузился в задумчивость.

— Знаешь, Марлон, по-моему, у нас один выход — отказаться от всяких фокусов и вернуться к книге, — наконец изрек он.

— Вернуться к книге?

— Вспомни, как мы с тобой обсуждали эту роль. Говорли о том, как Стокер описывает графа.

Хотелось бы надеяться.

— Я не вполне…

— Ты сказал мне, что хорошо помнишь книгу!

— Я в жизни ее не читал.

Он медленно ехал по улице, не приближаясь к добыче ближе, чем на тридцать метров. Тут парень свернул за угол, и он повернул вслед за ним. На этой улице было пусто — ближайшая группка студентов шла по тротуару в полуквартале от них. Он подождал, пока они свернут на соседнюю улицу, а затем огляделся, проверяя дорогу в обоих направлениях.

— Но ты сам сказал!

— Значит, наврал.

Чисто. Никаких машин. Никаких людей. Нужно торопиться.



Он рывком натянул на лицо лыжную маску. Он уже успел замазать грязью номерные знаки, и даже если его машина снова попадет в объектив камеры, эта сучка-шериф не узнает ничего нового.

Харкер, закованный в цепи, заключен в подземелье. По его ногам бегают крысы. Со стен сочится вода.

Сейчас.

Пролетает чья-то тень.

Харкер поднимает голову. На потолке висит серое существо с мордой летучей мыши, ноздри у него затейливо вырезаны, огромные зубы оскалены. Дракула заполняет собой все пространство, черный плащ натягивается на его громадном животе и толстых, как бревна, конечностях.

Он вдавил педаль газа, и машина рывком одолела метры, отделяющие его от добычи. Тот как раз сворачивал, собираясь перейти дорогу.

Дракула что-то роняет на колени Харкера. Это голова Вестенры с помутневшими глазами.

Идеально.

Харкер оглушительно вопит.

Дракула исчезает.

Точно прицелившись, он остановился в считанных сантиметрах от сучонка — так, словно он совершенно случайно чуть не сбил прохожего и едва-едва успел вовремя затормозить. В расширенных глазах добычи мелькнул ужас — и это чувствовалось просто прекрасно.



— Кретин! — он отпрыгнул назад, выронив телефон, а затем с размаху влепил по капоту машины. — Твою мать! Да что с тобой не так?!

Из сценарного склепа, выгороженного в декорациях пространства, где Фрэнсис уединился со своей пишущей машинкой, раздавался треск клавиш, похожий на треск цикад.

— Со мной? Да ты сам на дорогу выбежал! — он бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида — улица все еще была пуста.

Каждый день простоя уносил миллионы долларов, а режиссер никак не мог придумать финал. В той малой части набросков Фрэнсиса, которую удалось увидеть Кейт, предлагались следующие варианты: Харкер убивает Дракулу, Дракула убивает Харкера, Дракула и Харкер становятся союзниками, Ван Хелсинг убивает Дракулу и Харкера (этот вариант невозможно было осуществить, так как Роберт Дюваль уже снимался в другом фильме на другом континенте), замок Дракулы испепеляет молния.

Схватив с соседнего сиденья пистолет, он направил его сучонку прямо в лоб, наблюдая, как его глаза расширяются от ужаса. Затем он выбрался из машины, не отводя пистолета в сторону.

Все были согласны с тем, что Дракула должен умереть.

— Полезай на заднее сидение.

Графа можно было обезглавить, сжечь в очистительном огне, утопить в стремительном потоке, заколоть, вонзив в сердце кол, расчленить топором. Его могли убить куст боярышника, гигантское распятие, серебряная пуля, рука Всевышнего, когти дьявола, вооруженные мятежники, стая адских летучих мышей, бубонная чума. Он мог превратиться в собаку или же покончить жизнь самоубийством.

— Нет, — побелев от ужаса парень попятился назад, глядя на него широко раскрытыми глазами. Затем его взгляд упал на телефон, валяющийся на асфальте.

Брандо предложил играть Дракулу, как Зеленый Чемодан[11].

— Не трогай его, — сказал он, чувствуя, как разливается по венам ощущение собственного могущества. — Тронешь — я тебя пристрелю нахрен.

Фрэнсис пребывал в раздумьях.



Весь дрожа, парень подошел к машине, открыл заднюю дверь и забрался внутрь. На полпути он нерешительно замер, когда его взгляд остановился на перегородке, отделяющей передние сиденья от задних — на самом деле, это была старая патрульная машина, купленная на аукционе. Впрочем, пистолет, направленный в голову, придал добыче скорости.

— Рид, что он для тебя значит?

Еще раз осмотревшись, он сел за руль и заблокировал двери. Парень немедленно схватился за дверную ручку, надеясь сбежать, но замок не поддался. Все-таки это была бывшая полицейская машина, и задние двери было в принципе невозможно открыть изнутри.

Она решила, что Фрэнсис имеет в виду Иона — Джона.

— На полу лежат наручники, — скомандовал он. — Надень их.

— Он еще ребенок, но взрослеет прямо на глазах. И совсем скоро…

На этот раз парень спорить не стал. Наконец-то он начал понимать гребаные приказы.

— Я не про Джона. Про Дракулу.

— А, у тебя на уме только он.

— Зачем вы это делаете? — проскулил сучонок.

— Да, он. Дракула. Граф Дракула. Король вампиров.

— Заткнись, — машина быстро набирала скорость. Нужно было выбраться отсюда как можно скорее.

— Я никогда не признавала за ним этого титула.

Он потянулся к телефону, чувствуя, как возбуждение охватывает все его тело. Он сделал это. Нет ничего лучше, чем идеально выполненный план.

— Тогда, в тысяча восемьсот восьмидесятых, ты была против него?

— Можно и так сказать.

Кроме идеально выполненного убийства, конечно.

Он стянул с лица лыжную маску и отбросил ее на соседнее сиденье. Если сейчас кто-то обратит на них внимание, то ничего подозрительного они не увидят. Просто парень, который едет на заднем сидении автомобиля, вот и все.

— Но ведь он дал тебе так много! Вечную жизнь, например.

Он выехал из кампуса и отправился в новое местечко, которое он недавно подыскал.

— Если вы меня отпустите, я дам вам денег, — умолял парень.

Он взглянул в зеркало заднего вида.

— Он не был моим темным отцом. По крайней мере напрямую.

— Скажешь еще одно слово — я тебе ногу прострелю.

Оставшаяся часть пути прошла в молчании. Это время он использовал с толком, в красках представляя, что он сделает со своей новой добычей, вновь и вновь проигрывая в голове волнующую кровь фантазию. А потом, когда он его убьет, он посмотрит запись. Много-много раз.

— Он вывел вампиризм из тьмы. Открыл перед ним новые горизонты.

Нужно запастись терпением. Предвкушение убийства — не менее важная часть веселья, чем все остальное.

Когда они добрались до места, он вышел из машины сам и распахнул заднюю дверь.

— Но он был монстром.

— Вылезай.

— Только монстром? И никем больше?

Поскольку шериф нашла гостиницу, вернуться туда он больше не мог.

Его добыча выбралась из машины, а уже секунду спустя — кинулась на него, метя скованными руками прямо в лицо.

Кейт задумалась:

Он ждал этого. Последняя, отчаянная попытка побега. Эти кретины так невероятно предсказуемы.

Он выхватил из кармана электрошокер и прижал его к чужому предплечью. Парень зашелся в конвульсии, а затем обмяк и мешком повалился на землю. Отлично, на какое-то время это его успокоит.

— Нет, конечно нет. Сказать, что он был только монстром, несправедливо. Он был… хотя говорить о нем в прошедшем времени неверно, ты это знаешь… велик. Во всех смыслах. Чем-то вроде слона, которого описывает слепец. У него было много аспектов. Но все они чудовищны. Он не вывел вампиризм из тьмы. Он сам был тьмой.

Интересный факт: электрический импульс, испускаемый шокером, с легкостью проходит по мышечным волокнам. Чем ты больше и мускулистее, тем сильнее ты получаешь удар.

Проще не бывает.

— Джон говорит, он был национальным героем.

Все его жертвы действовали одинаково, как под копирку. Безмозглые идиоты, вот они кто. Но почему-то они именно себя считают самыми главными самцами вида.

Просто уморительно.

— Джон тогда еще не родился. И не был обращен в вампиризм.

Эти студентики не умеют ничего, кроме как трахаться направо и налево, пить и транжирить деньги родителей. Абсолютно бесполезные выродки, все до единого.

Ярость затуманила его зрение. Он с трудом сморгнул пелену с глаз, глубоко вдохнул и задержал дыхание, пытаясь успокоиться. Ничего, скоро он наконец-то сможет пришить этого сучонка.

— Подскажи мне, как закончить фильм, Рид.

Добыча у его ног пошевелилась и издала сдавленный стон, словно почувствовав его мысли.

Почувствовав угрозу.

— Я не могу написать финал для себя.

Размахнувшись, он еще раз ударил парня шокером — так, для острастки, не чтобы вырубить, а просто веселья ради. Сучонок задергался в спазме, и он сухо рассмеялся, глядя на его мучения.

Поглядите, пляшет, словно марионетка! И именно он дергает за ниточки.



Он подождал, пока парень не придет в себя, а затем перевернул его на спину и похлопал по щекам.

Добыча глухо застонала, с трудом приоткрыв глаза.

Следователь явился в самое неподходящее время. Возникли новые вопросы, связанные с Лоснящимся Костюмом. Вскрытие поставило под сомнение предыдущую версию.

— Все, хватит. Проснись. Если ты не будешь соображать, никакого веселья не получится. Вставай, говорю!

Парень заморгал, фокусируя на нем взгляд. Шокер прекращает действовать быстро. Вот если бы он использовал наркотики — его второе верное оружие, этот парень еще не скоро поднялся бы на ноги. Но с шокером быстрее, можно управиться всего за одну ночь. У него, в конце концов, много дел, и в отличие от этого сучонка, страдать херней ему некогда.

И связи с вновь открывшимися обстоятельствами Кейт подвергли допросу.

Взгляд добычи прояснился. Он попытался сесть и озадаченно нахмурился, уставившись на свои скованные руки.

— Куда это ты собрался?

Через переводчика следователь расспрашивал ее о том, часто ли ей доводилось иметь дело с погибшим чиновником и не обижало ли ее предубеждение, которое Георгиу испытывал к представителям вампирского племени.

Недоумение быстро сменилось ужасом. Парень вскинул голову, вглядываясь ему в глаза.

Потом он пожелал узнать, когда она в последний раз подкрепляла силы и кто предоставил ей пишу.

— Что происходит? — спросил сучонок дрожащим голосом.

Ну и кто теперь альфа-самец, а, красавчик?

Кейт не хотелось признаваться, что в последние месяцы она вынуждена довольствоваться крысами. Для того чтобы с обхаживать теплокровных, времени не было. Ее способности пленять и очаровывать истощились.

— Сейчас произойдет вот что, — начал он. А затем дал ему очень подробное описание, как пройдет его дальнейший вечер. — А теперь вставай и иди внутрь.

Следователь показал ей кусок ткани:

— Что? Нет! Да ты спятил! — сучонок затряс головой, до последнего отказываясь верить в происходящее.

— Ты сделаешь, как велено, или сдохнешь прямо сейчас, — он продемонстрировал пистолет. — Ну или я просто оглушу тебя и затащу внутрь. Как тебе больше нравится? А ну, вставай!

— Вы узнаете это?

— Нет.

О, неужели в ком-то проснулась мужественность?

Тряпица была жутко грязной, и все же Кейт ее узнала:

Может, стоит подождать, пока сучонок окончательно придет в себя? Будет куда веселее, когда он будет полностью осознавать, что происходит.

— Да, это мой шарф. От «Биба». Я…

Но терпение уже подходило к концу. Он хотел — нет, ему необходимо было — приступить к делу.

Следователь забрал у нее улику и принялся что-то царапать в блокноте.

В одной руке у него был пистолет, в другой шокер. Он неспешно взвесил их в воздухе.

— Ну, что тебя больше устроит? Выбирай.

Кейт хотела сказать, что подарила шарф Иону, но потом передумала. Переводчик заявил своему шефу, что Кейт близка к признанию.

Она почувствовала, как по спине у нее пробежал холодок.

Глава 27

Когда Бри наконец закончила все дела и была готова уйти с места преступления, уже давно стемнело. Доктор Джонс успела увезти в морг оба тела, команда водолазов — собрать свое оборудование и отправиться по домам. Только Бри, Мэтт и еще два помощника шерифа бродили по берегу озера, выискивая пропущенные улики среди высокой травы и снега. Каждый казалось бы незначительный кусочек мусора тщательно упаковывался в непроницаемый пакет, но, честно говоря, толку от этого вряд ли было много.

Ее попросили открыть рот, словно она была лошадью, выставленной на продажу. Полицейский осмотрел ее мелкие острые зубы и присвистнул.

Наконец, тщательно все обыскав, они взяли курс на гостиничную парковку.

— Какой у нас дальнейший план действий? — спросил Тодд. — Ордер на обыск дома, где живут четверо наших ребятишек, уже готов.

На этом допрос закончился.

— Я хочу, чтобы Кристиана Крона и Дастина Лока немедленно привезли в участок на допрос, — Бри пробрала дрожь. В воду она, конечно, не лезла, но на холодном ветру все равно промерзла до самых костей. — Встретимся на месте. Пока будем проводить допрос, пусть несколько помощников шерифа осмотрят их дом.

— Да, мэм, — и Тодд удалился, а Бри с Мэттом поспешили к машине. Забравшись внутрь, она включила обогрев на полную мощность и выехала на дорогу.



— Мне нужно позвонить домой.

Да, сегодня она совершенно точно вернется очень поздно.

— Откуда берутся монстры?

Она объяснила ситуацию Диане, потом немного поговорила с племянниками. Мэтт тем временем позвонил своей сестре и попросил ее присмотреть за собаками. Как-то так вышло, что телефоны они оба отложили одновременно.

Кейт устала от вопросов. Фрэнсис, Марти, следователь. Всем хотелось что-то у нее узнать.

— Мы предполагаем, что это тела Элая Уитни и Сары Харпер, верно? — спросила Бри.

— Да, — подтвердил Мэтт.

Надо было оправдывать звание консультанта.

— Тогда, получается, мы кругом ошибались. Ни Элай, ни Сара никого не убивали, — она пошарила в центральной консоли, надеясь отыскать ибупрофен — голова болела все сильнее и сильнее, но нашла только пустой пузырек из-под лекарства. — Теперь дело выглядит абсолютно по-другому. Это не единственное убийство, вызванное какими-то личными мотивами. Это уже тройное убийство, а на свободе разгуливает маньяк, сорвавшийся с цепи. И судя по всему, каким-то образом эти смерти связаны с ограблениями, так что нужно связаться с детективом Дейн. Было бы неплохо, если бы она согласилась с нами поработать. Наверное, надо сначала поговорить об этом с начальником полиции Скарлетт-Фоллза.

— Я знала слишком многих монстров, Фрэнсис. У каждого все происходило по-разному. Кто-то рождался таким, кто-то мгновенно преображался, из кого-то медленно выветривалось все человеческое. Одни изменялись по собственному желанию, других гнула в дугу история.

Бри, конечно, познакомилась с начальником полиции вскоре после того, как заняла должность шерифа. Но все это время она была так поглощена проблемами своего департамента, что с тех пор так с ним ни разу и не виделась.

Сначала она позвонила Стелле Дейн, и когда Стелла дала свое согласие, набрала начальника полиции Скарлетт-Фоллза.

— А Дракула?

Не успела она положить трубку, как телефон опять зажужжал.

— Это Доктор Джонс.

— Он был монстром из монстров. Не знал себе равных.

— Быстро она, — заметил Мэтт.

Фрэнсис рассмеялся:

— Она, конечно, обещала, что займется вскрытием сегодня же вечером… Но не могла же она уже закончить, — Бри проверила время — шесть вечера. Доктор Джонс уехала несколько часов назад, но только одно вскрытие занимает часа четыре, так что она вряд ли бы освободилась раньше двенадцати. Пока дело не будет раскрыто, им всем придется работать сверхурочно — на руках преступника кровь уже трех жертв, и поймать его сейчас важнее всего.

Бри подняла трубку.

— Мне показалось, ты сейчас подумала о Брандо.

— Да. Доктор Джонс?

— После того как выйдет твой фильм, Дракула и Брандо сольются воедино для всех.

— Мы подтвердили личности обоих жертв. Мужчина — Элай Уитни, — сказала доктор Джонс. — У меня уже были его медицинские записи, так что много времени это не заняло. Что касается второй жертвы — это действительно Сара Харпер. Ее отпечатки нашлись в базе данных. Я перезвоню вам, как только закончу вскрытие.

— Вы уже сообщили об этом детективу Дейн? — спросила Бри. — Дело о пропаже Элая Уитни ведет полиция Скарлетт-Фоллза.

Эти слова явно польстили режиссеру.

— Да, — ответила доктор Джонс. — Она сказала, что оповещением о смерти займется сама. Вы сами расскажете семье Сары Харпер, или вы хотите, чтобы я им позвонила?

— Я им сообщу, — Бри хотелось самой увидеть, как отреагирует на известие Эрл Харпер.

— Надеюсь, так и будет.

— Спасибо, — и доктор Джонс повесила трубку. Бри отложила телефон в сторону и перевела взгляд на Мэтта.

— Ты слышал?

— Своим фильмом ты воскресишь его. Уверен, что это хорошая идея?

— Да. Тела опознали.

Когда они доехали до участка, телефон снова зажужжал — в этот раз пришла СМС.

— Сейчас уже поздно это обсуждать.

— Стелла пишет, что приедет, как только сообщит о смерти Элая. Она спрашивает, кого можно попросить приехать к миссис Уитни.

— Серьезно, Фрэнсис. Он никогда не умрет, никогда не будет забыт. Но твой Дракула сможет соперничать с ним в могуществе. В соседней долине люди сражаются во имя старого поблекшего Дракулы. А твой широкоформатный Дракула, снятый в системе «Долби-стерео», будет иметь для человечества какой-нибудь смысл?

Мэтт с силой растер лицо ладонями.

— Моя сестра точно знает, кому можно позвонить. В крайнем случае она приедет сама. Кэди Флинн, — он продиктовал номер, и Бри отправила его Стелле.

— Искать в фильме смысл — дело критиков.

— Скорее всего, я останусь на работе до утра, — сказала она, закончив.

— Я тоже, — взгляд Мэтта обрел прежнюю твердость. — Эта новость разобьет миссис Уитни сердце. Я должен найти того, кто ответственен за смерть Элая.



— Спасибо. Я очень ценю твою помощь, — Бри выбралась из машины. — Мне нужно переговорить с Тоддом и Мардж, а потом мы поедем и расскажем о Саре Эрлу Харперу.

— Ладно.

Два секея волокут Харкера в самый большой зал замка. Он ничком падает на покрытые соломой каменные плиты. Он истощен до крайности, взгляд его дико блуждает. Он близок к безумию.

В участке их тут же встретила Мардж.

— Алисса все еще в мотеле, но нравится ей там все меньше и меньше, — говорила она, пока шла по коридору рядом с Бри. — По телевизору она увидела новость о телах, которые нашли около гостиницы «Грей-Лейк». Очень расстроилась.

Дракула восседает перед ним на троне с распростертыми деревянными крыльями. Коленопреклоненный Ренфилд лижет черный кожаный сапог графа. Мюррей, с блаженной улыбкой на лице и свежими шрамами на шее, стоит неподалеку от трона, рядом с тремя невестами Дракулы.

— Я ей позвоню. Умерло уже три человека, а мы все еще не знаем, как со всем этим связана Алисса. Не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Дракула: Входи смело, иди без страха и оставь нам здесь немного из принесенного тобой счастья.

Брайан умер еще до того, как Бри взялась за дело, но что насчет Сары и Элая? Могла ли она сделать что-то, чтобы их спасти? Что ж, судмедэксперт скоро об этом расскажет.

— Ночка тебе предстоит длинная, — нахмурилась Мардж. — Я закажу сэндвичей. Еще что-нибудь?

Харкер поднимает голову.

— Погоди, — Бри набрала номер телефона, который стоял в комнате Алиссы в мотеле. — Это шериф Таггерт. У меня очень плохие новости. Сегодня мы обнаружили тело Харпер.

Харкер: Ты… был князем.

— Я так и знала, — ахнула Алисса. — Когда я увидела по телевизору новости, я сразу поняла, что это Харпер.

Дракула: Я и сейчас князь. Князь тьмы.

— Я знаю, тебе в последнее время и так нелегко пришлось, — сказала Бри. — По-настоящему ее зовут Сара Харпер.

Воцарилось короткое молчание. Потом Алисса тихо заговорила снова.

Невесты хихикают и хлопают в ладоши. Грозный взгляд повелителя заставляет их умолкнуть.

— Мне страшно.

— Я хочу, чтобы с тобой все было хорошо. Поэтому, пожалуйста, не выходи из комнаты. Снаружи тебя охраняет помощник шерифа. И ни с кем не разговаривай.

Дракула: Харкер, как по-твоему, что мы делаем здесь, на краю христианского мира? Что за темное зеркало маячит перед нашими лицами, неспособными отражаться?

— Да даже если бы у меня был мой телефон, кому мне звонить? — Алисса шмыгнула носом. — Мне здесь не нравится. Эта комната… У меня здесь клаустрофобия начинается. Я словно взаперти сижу.

— Алисса, мы делаем все возможное, чтобы как можно быстрее найти убийцу. Просто потерпи еще немного, хорошо?

Рядом с троном стоит стол, заваленный книгами и газетами. Среди них «Расписание железных дорог Англии, Шотландии и Уэльса» Брэдшоу, «Дневник неизвестного» Джорджа и Уидона Гроссмитов, «Книга оборотней» Сабины Бэринг-Куд, «Саломея» Оскара Уайльда.

— Ладно, — в голосе Алиссы читалось недоверие.

Бри завершила звонок и обернулась на Мардж.

Дракула хватает томик стихов Роберта Браунинга.

— Когда закажешь сэгдвичи, свяжись с помощником шерифа, который охраняет Алиссу. И делай это каждые полчаса.

— Хорошо, — сказала Мардж и ушла. Мэтту на месте не сиделось, и он принялся мерить шагами кабинет Бри.

Дракула: Должен сообщить о том, что в Трансильвании обитает воинственное племя, которое одевается и ведет себя весьма причудливым образом, нагоняя тем самым страх на своих соседей. Отцы и матери этого племени вышли из подземной тюрьмы, куда их в давние времена заключило могущественное войско из города Гамельна. Но как и почему это произошло, никто не может сказать.

Она рухнула в кресло, так и не сняв куртку — все никак не могла согреться, и потянулась за папкой с файлами, содержащей в себе детали расследования.

Ренфилд хлопает в ладоши.

— Мне нужно десять минут, чтобы освежить в памяти наш разговор с Эрлом. Потом поедем к Харперам.

Бри не хотелось, чтобы Эрл узнал о смерти своей дочери из новостей. По правилам судмедэксперт не может открыто назвать имя жертвы, пока не будут уведомлены ближайшие родственники, но такие вещи часто утекают в прессу.

Ренфилд: Это крысы, повелитель. Крысы.

Она сверилась со своим коротеньким списком подозреваемых. Двух самых главных можно было вычеркивать — они были мертвы.

Дракула протягивает вперед обе руки и сворачивает сумасшедшему голову. Невесты падают на бьющееся в конвульсиях тело Ренфилда и принимаются жадно сосать его кровь, стараясь выпить как можно больше, прежде чем он умрет и кровь протухнет.

— Мне кажется, сейчас Эрл Харпер наш подозреваемый номер один. Он был неоднократно замешан в воровстве. С дочерью он не ладил. Он даже упомянул, что она украла у него деньги.

Мэтт все ходил взад-вперед, как заведенный.

Харкер отводит взгляд.

— Он и правда злился, когда об этом рассказывал. А учитывая повреждения, которые убийца наносит своим жертвам — похоже, убийство он совершает в состоянии крайней ярости.

— Но у Сары-то с лицом все было в порядке.



— Может, у него рука не поднялась на собственную дочь. Это бы объяснило, почему тела выглядят так по-разному.

— Но зачем ему тогда убивать Элая и Брайана? — спросила Бри.

В аэропорту Кейт задержали. Возникли какие-то вопросы по поводу ее паспорта.

— Они оба были связаны с Сарой.

Она устало потерла глаза.

Фрэнсис весь издергался из-за коробок с отснятой пленкой. То был чрезвычайно ценный, уязвимый груз, который нельзя было подвергать досмотру. Через Иона он вступил с таможенниками в спор, который завершился вручением огромной взятки. Фрэнсис по-прежнему не расставался со своим посохом, при помощи которого указывал путь и наказывал провинившихся. Он немного напоминал отца Така.

— Когда я попросила Эрла снять перчатку, он отказался. Так что мы не знаем, есть ли у него на руке метка или нет.

С пленкой — материалом, которому впоследствии предстояло стать фильмом, — обращались так, словно она была дороже золота и опаснее плутония. В багажное отделение самолета она была доставлена под охраной солдат.

Мэтт пожал плечами.

— Он с нами в принципе толком разговаривать не хотел. Но Эрл та еще сволочь. Трудно сказать, пытается ли он что-то скрыть, или он просто такой человек.

За столом напротив Кейт сидела женщина с непроницаемым лицом.

— Ее брату, пожалуй, не хватило бы ума обставить такое преступление, — продолжила размышлять Бри. — Или он просто строит из себя идиота?

Кейт чувствовала, как пузырьки паники щекочут ей внутренности. Время отлета приближалось.